Сергей Галактионов
Под знаком Стрельца

Глава 1

Ван зашел в лифт и задумался о будущем. У него никогда не получалось просчитывать события на два-три шага вперед и действовать на опережение. Но он неспроста был удостоен звания маршала, его звание говорит само за себя: он должен быть лучшим, должен мыслить стратегически, практически и, возможно, вести людей за собой.

«Вести за собой, управляя толпой пешек? – подумал Ван, как подумал бы любой на его месте. – А ведь можно вернуть всех в привычное стойло, с легкой руки маршала восстановить закрытые только что должности и полномочия?»

Он содрогнулся от этих мыслей. Нет, мир должен идти вперед.

Человечество победило пришельцев и свои прошлые страхи, которые происходили из нежелания взять ответственность на себя и давали повод для поддержки вертикальной системы власти. Но люди все поняли до конца и полностью ликвидировали отсталую систему. И наступила утопия, свободная от президентов и чиновников, о ней так мечтали мудрецы древности, хотя и не могли предвидеть, когда и как это будет. А это случилось не на Земле, а на Весте. В далеком будущем.

В лифт вошел незнакомец, и створки мягко сошлись. В ту же секунду кабина поехала в левую сторону, сила инерции прижала пассажиров к правой стенке. Почему-то лифт был скособоченным, старым, одна стенка выгибалась наружу. Тем не менее ехать по горизонтали оказалось вполне комфортно: предсказуемая поездка, когда вы знаете, что вас ожидает и что с вами ничего плохого не случится.

Кабина вдруг затормозила. Ван с незнакомцем по инерции продолжили движение и выставили руки вперед, чтобы не впечататься в левую стенку. Но лифт плавно смягчил торможение, и пассажиры застыли посередине.

Ван посмотрел на незнакомца. Не мутант, человек среднего возраста с невыразительными чертами лица. Обычная одежда и внешность, ничего запоминающегося.

Ничего запоминающегося не было и во внешности Вана, несмотря на его звание. Ведь не за внешность давали маршала, а за деятельность! Просто он оказался единственным военным среди мутантов, когда те узнали о пришельцах. Дальше надо было правильно организовать оборону. С этим он справился, и получил высокое звание.

Внешность Вана относилась к европейскому типу. Хотя первоначальное значение слова «европейский» было давно утеряно, на астероиде так называли светловолосых, светлоглазых людей, как правило, имеющих рост выше среднего. В дополнение у Вана имелись две индивидуальные черты: крепкое, атлетическое телосложение и не то чтобы очень толстые, но крупнее среднестатистических губы.

Лифт стал набирать высоту. Высоту?!

Да, он поехал вверх!

– Куда мы едем? – испуганно прошептал незнакомец, прислонившись к правой стенке кабины.

Ван прижался к левой и выдавил:

– Я не знаю. Я не планировал наверх!

– А вообще, пусть так. Наверху у меня могут быть дела, – уже более уверенно проговорил незнакомец.

Лифт разогнался, и стало ясно, что он весь пришел в негодность: подъемник трясся, стенки дрожали и изгибались, ходили ходуном. Казалось, вот-вот кабина не выдержит, любая из стенок вылетит куда-то вдаль.

– Я никогда не думал, что ездить в лифте так опасно, – вновь зашептал незнакомец, буквально всем телом прижавшись к правой стенке. Было видно, как белая пластина за ним вибрировала, пол также дрожал, а вместе с ним дрожали их ноги, руки и даже лица.

– Да, настоящее испытание, – процедил Ван.

Он понимал, что сейчас уже ничего не поделать. Надо ждать, когда это все закончится. Когда лифт затормозит, и они спокойно выйдут где-то на верхнем этаже. Ведь он должен когда-то остановиться?

Но лифт только разгонялся! Кабина мчалась вверх на всех парах, стенки трещали, пол ходил ходуном. Ноги, руки, тела тряслись. Теперь и Вану стало страшно. «А вдруг стенка проломится?» – подумал он.

На незнакомце не было лица от постоянной тряски и ужаса. Ван увидел, как по лбу спутника потекла капля пота. Было жарко. У Вана тоже проступила испарина, его стало тошнить. Подъемник мчался вверх, как будто хотел вылететь через крышу. Незнакомец открыл рот. Страх читался в его глазах.

Лифт все больше раскачивался, как будто происходило землетрясение. Ван не мог удержаться на месте, он был вынужден перетаптываться, прислоняясь к левой стенке кабины. Находящийся справа незнакомец пытался так же удержаться на ногах. Он тщетно чертил дрожащими руками по плоскости, заходящейся в тряске.

Кабина летела с умопомрачительной скоростью. Заложило уши. Ван сжался всем телом и присел. И тут лифт выскочил из шахты, как пробка.

Наверху не было крыши, стенки оторвались и улетели в стороны. Незнакомец закричал и тоже полетел куда-то вдаль. От лифта осталась только платформа. Ван в полусидячем положении продолжал мчаться вверх по силе инерции. Но он был без гермокостюма!

«Вот это авария, – подумал Ван. – При чем тут гермокостюм? Что делать? Но ты же маршал, ты должен что-нибудь придумать! Придумать? Когда ты летишь со скоростью пули на открытой платформе где-то в атмосфере и понимаешь, что через минуту силу инерции остановит сила гравитации. А потом ты пойдешь вниз. И будешь падать еще быстрее и резче. И от тебя ничего не останется. Абсолютно ничего!»

Все кончено и точка. Ван не мог понять, почему лифт вылетел вверх. А между тем лифт уже дошел до самой высокой точки и теперь падал вниз… пока еще медленно.

А через мгновение платформа стала разгоняться и понесла его туда, откуда он только что вылетел. Да, это было наказание за безответственность, самое страшное, какое только могло существовать! Ван закричал и открыл глаза.

Он лежал на кровати в бункере. Патриция была рядом. Она проснулась от его крика.

– С тобой все в порядке? – спросила она.

– Да, – прошептал Ван.

Это был кошмар, как-то связанный с реальностью.

– Ну что, теперь нейросеть побеждена? – спросил он.

– Отнюдь нет.

– Почему?

– Я не забыла, что случилось на Эриде.

Ван вспомнил их последний день на родной планете Патриции. С помощью темпорального накопителя Ама отсканировала его тело и затем восстановила в будущем, через двадцать лет от времени, в котором он жил. Она перенесла его в помещение на вершине гигантского здания. Ван очутился среди последних людей на Эриде. Нет, не то что на Эриде, а во Вселенной. Не считая Вана, их было восемь.

Вскоре микророботы, управляемые искусственным интеллектом, добрались до вершины здания. Они забрались прямо внутрь, им под кожу. И все кричали. И стреляли. Отстреливали друг другу конечности, разлетавшиеся по металлическому полу, и сразу же сжигали их огнеметами. Из культей, как из разорванных труб, хлестала кровь. Но микророботы были быстрее. Умнее. Умнее, чем они, последние люди во Вселенной.

Глава

2

Заряд из антиматерии пропахал бункер вдоль и поперек, но не тронул бывшего генерала, заключенного в камере. Порой трудно поверить, какие чудеса случаются в жизни. Далеко не все решает предустановленная программа, готовая, казалось бы, изменить мироустройство. На деле мир не становится частью программы, по-прежнему случайность решает, кому жить, а кому умереть.

Чиуг разлепил глаза. Кажется, зрение было в норме: он успел опустить веки, когда в бункер попал заряд. В долю секунды убежища не стало. Оглушительный грохот закончился так же внезапно, как начался. Нечего и надеяться, что кто-то мог выжить. Пруг и Сулвэ находились рядом и погибли мгновенно. Но каким образом он выжил? Просто повезло? Да, бывает же так. Он не мог дышать, но был жив.

Словно игрушку, его выкинуло взрывной волной из бункера, окатив обломками. Недалеко, по всей вероятности, находился источник воздуха. Пахло дымом. Откуда-то издали слышались крики, звали на помощь через громкоговоритель.

Если бы у бывшего генерала спросили, в чем суть жизни, он бы ответил, что в воздухе. Понимая, что ему осталось жить под грудой обломков от силы пару минут, Чиуг вылез из-под нее и пополз по земле. У него начиналась паника, от недостатка кислорода сводило легкие и темнело в глазах. Освещение не работало, и экс-генерал стал на ощупь искать источник воздуха, который находился где-то поблизости: по всей поверхности Весты эти источники были установлены в достаточном количестве. Воздух на астероиде не годился для дыхания, и редко кто покидал свой бункер без веской причины, равно как никто не появлялся без гермокостюмов и шлемов на поверхности.

Наконец Чиуг обхватил руками клапан, надавил на кнопку и почувствовал в ладонях трубку. Почти теряя сознание, он жадно приник к источнику.

Насытив кислородом легкие, осмотрелся. Тут и там из развороченных взрывами руин поднимались всполохи огня. Повсюду распространился едкий дым. Вдали виднелась разрушенная башня, оттуда доносились чьи-то протяжные крики. А чуть ближе, явно не на своем месте, находился крейсер, видимо, брошенный кем-то в суматохе. Именно к нему и направился Чиуг.

Вокруг корабля никого не оказалось. Чиуг увидел, что один из люков приоткрыт, и потянул его на себя. Чек-контроль не работал. Судя по всему, крейсер участвовал в боях, как и другие военные корабли, и получил повреждения. Внутри было пусто.

Бывший генерал забрался в крейсер и тут же включил приборную панель. Его мысли подтвердились – отдельные системы были выведены из строя. Но главное, двигатели были исправны, и крейсер мог выполнять ключевые функции.

Чиуг поднял крейсер и с ускорением помчался по направлению к Земле. Защитное лазерное поле астероида пропустило корабль автоматически.

Экс-генерал рассчитывал, что в условиях всеобщего хаоса и разрушений его просто не заметят. Так и произошло. Корабль прошел сквозь защитное поле, сеть радаров и телескопов, и помчался дальше.

Когда до Земли оставалось десять минут, Чиуг подкорректировал программу полета, решив приземлиться на Луну. Он справедливо полагал, что на спутнике Земли его поймать будет труднее – Луна не представляла военной угрозы для Весты и ее союзников, и все боевые силы андроидов и ползунов были брошены на Землю и на Марс. Возможно, именно там, на Луне, еще остались дата-центры нейросети, ее отдельные подразделения. Пока до них не добрались, скорее всего. А на Земле и Марсе все уже разрушено, все под полным контролем, и хочешь не хочешь придется сдаваться в плен ползунам с далекой Гамакутивиры или андроидам с Альфы Центавра.

«Сдаваться? Как бы не так, – думал Чиуг, приближаясь к темной стороне Луны. – Попробуйте теперь меня поймайте, если сможете! А я не так прост и наивен».

Тем временем на Весте в главном командном пункте проходило совещание. Среди присутствующих выделялся генерал Тон, рядом с ним сидела Ама и другие гости с Эриды. Председательствовал генерал Диог.

– К сожалению, мы понесли большие потери, – тихо проговорил Диог, обхватив подернутую сединой бородку. – Предательство и утечка разработок поставили нас на грань выживания в противостоянии с грозным противником. Как вы понимаете, наши союзники полностью очистят Землю и Марс от присутствия нейросети и машин в течение ближайших дней. Нам же придется серьезно поразмыслить над тем, каким образом защититься от подобных угроз в будущем и, конечно, перед нами стоит оперативная задача восстановления нашего оборонного потенциала.

С места поднялась молодая женщина высокого роста и спортивного телосложения. Обладая приятным овалом лица, длинными черными волосами, смуглой кожей и карими глазами, она выглядела типичной эридянкой, которая прибыла из будущего, чтобы не допустить уничтожения противником астероида. Она попросила слова, и генерал кивнул.

– Буквально пару часов назад я закончила восстановление тел Петра, Мартина и Коб, – начала Ама и посмотрела на сидящих по правую руку от нее эридян.

Почувствовав на себе взгляды собравшихся и внимание виртуальной аудитории, названные повставали с мест, давая понять, что с ними все в порядке. Когда они снова уселись, Ама сообщила, посмотрев на этот раз на сидящего слева, похожего на огромный розовый шар:

– Восстановлен и наш боевой товарищ Шлом, с которым мы прошли ряд разведопераций и помощь которого была неоценимой.

При этих словах Шлом поднялся и кивнул публике. Он сел, и Ама продолжила:

– Однако количество жертв настолько велико, что у нас не хватит накопителей и сил, чтобы вернуть к жизни погибших. Меня уже атакуют потерявшие близких отчаявшиеся жители астероида, умоляя оживить их родственников. Даже друзья – Гаэ и Нув – просят помочь им. И нам необходимо в первую очередь принять решение о возможности или временной невозможности восстановления тел погибших. Мы должны сделать это прямо сейчас.

В зале совещаний воцарилась мертвая тишина. Наступил момент, невероятно ответственный для каждого. Казалось, все оставшиеся в живых люди на Весте приникли сейчас к виртуальным экранам и молились о том, чтобы было принято такое нужное сейчас решение о возможности восстановления погибших.

Слово попросил Тон, и Диог предоставил ему право говорить.

– Мы все хотим добра и счастья себе и другим, мы все хотим сохранить человеческие жизни, – начал военный, поднявшись с места. – Но мы должны отчетливо представлять себе последствия наших решений. Пока еще не утихли бои на Земле и на Марсе, пока у нас нет данных разведки о планах противника, очевидно одно: мы не можем производить накопители для сканирования и пересоздания граждан, кем бы они ни были – хоть известными учеными, хоть нашими друзьями. У нас погиб близкий товарищ. Его звали Юл, и мы не можем позволить себе рисковать, чтобы восстановить его!

С этими словами Тон поднял ладони вверх, показывая невозможность положительного решения, и добавил:

– И дело не в том, что мы не хотим прикладывать усилия, либо мы такие плохие люди, что бросаем других и не думаем о них, нет! Все дело в нашей безопасности и только в ней! Мы не можем позволить себе еще одну утечку, потому что она окажется роковой и последней. И вы понимаете, что с ней будет закончена жизнь человечества во Вселенной.

Тон многозначительно раскинул руки в стороны и посмотрел на присутствующих. Затем он сел на место, погрузив, казалось, весь астероид в невеселые мысли.

Неожиданно, не спросив разрешения у Диога, с места поднялся Петр и проревел:

– Поддерживаю на все сто!

Сидевшая рядом Коб сразу же ткнула его в бок, и тот опустился на место.

Диог проговорил:

– Я предлагаю проголосовать. Кто за это предложение?

Большинство присутствующих подняли руки.

Диог кивнул и потеребил бороду:

– Ну что ж, этот вопрос решен. В ближайшие дни у нас не будет возможности восстановить погибших. Но время покажет, что дальше, и мы не теряем надежды.

Между тем сбежавший с астероида экс-генерал Чиуг благополучно приземлился на Луну. Он было задумался, как обозначить свое прибытие, не привлекая внимания союзников, но внезапно свет в крейсере замерцал – и в следующий момент он чуть не лишился чувств. Перед его глазами возник не кто иной, как погибший в бункере экс-президент района Миротворцев Пруг.

– Нет! – прошептал бывший генерал и попятился к стене отсека.

– Добро пожаловать на Луну, генерал Чиуг! – сказал экс-президент и шагнул навстречу.

Чиуг уперся спиной в стену и ошарашенно выпалил:

– Но как?! Как это возможно?! Вы же погибли в бункере!

Чиуг выпалил это, но не мог вдохнуть. У него перехватило дыхание.

Пруг остановился в двух шагах от него. Характерно осклабившись, он произнес:

– Успокойтесь, генерал! Я – всего лишь проекция, хотя и очень качественная. Я приняла вид президента Пруга, чтобы быть ближе к вам и чтобы вы мне могли довериться. Вы меня понимаете, Чиуг?

Экс-генерал вдохнул и выдохнул так громко, что сам удивился. Он наконец понял, что происходит, и попытался улыбнуться виртуальной фигуре – впрочем, тут же сообразив, что это лишнее. Он проговорил:

– Так бы сразу и сказали! Получается, вы и есть нейросеть? – Чиуг по-прежнему с опаской смотрел на фигуру Пруга, хотя уже дышал свободно.

– Конечно, я могу принимать вид любого лица или предмета, который отсканирован и записан в мою базу данных. Но я предлагаю перейти сразу к делу, вы ведь прилетели сюда с какой-то целью? – ухмылялась фигура.

– Да, – вымученно улыбнулся бывший генерал и быстро заговорил: – Вы должны меня понять. Пока я не знаю, как могу быть вам полезен, но я готов на все, только прошу вас: сохраните мою жизнь! Если меня найдут здесь союзники Весты, они доставят меня обратно на астероид и снова заключат в камеру. У вас есть возможность мне помочь?!

– Расслабьтесь, генерал. По моим расчетам союзники прибудут сюда не раньше понедельника. А сегодня суббота. Но мы не будем ждать, правда? – виртуальный Пруг все так же усмехался. – Мы сейчас же направимся на запасную планету, где нам ничего не будет угрожать. Там – полная безопасность и комфорт для вас.

– Правда?! – изумился Чиуг. – Не ожидал! А где эта планета находится и что там еще есть, кроме вас? И как я буду там существовать, будет ли там еда?

– Разумеется, там все есть, – кивнула фигура.

Чиуг наконец ощутил, что его собеседник ведет себя неестественно: живой президент района Миротворцев не мог так долго ухмыляться, он делал это крайне редко и практически мимолетно. Пруг добавил:

– Мы отправляемся в Большое Магелланово Облако. Там нет людей, но там находятся подчиненные нам инопланетные существа. Планета называется Фольдамавит.

«Звучит, как лекарство, – подумал про себя Чиуг. – Неужели там есть жизнь и неужели там – подразделения нейросети? Надо же! А жители астероида об этом и не подозревают. Как нейросети удалось скрыть эту информацию?»

Но вслух он ничего не сказал, предпочитая не афишировать свои настоящие мысли.

Будучи типичным представителем знака Рыб, бывший генерал почитал за лучшее промолчать лишний раз и наблюдать за происходящим со стороны.

Перед тем, как растаять в воздухе, виртуальная фигура скомандовала:

– Поднимайте крейсер и следуйте в безопасный сектор. Как только вы там окажетесь, я открою червоточину, и вы моментально перенесетесь на планету Фольдамавит.

Корабль с ускорением помчался в космическую пропасть. Чиугу не терпелось покинуть Солнечную систему и узнать, какие условия приготовлены ему на загадочной планете, которую тайно захватила нейросеть.

Глава 3

На Весте люди жили давно, с тех пор, как колонисты с Земли прибыли сюда с целью освоения космоса. Весь астероид был поделен на районы, население проживало в небоскребах и бункерах. Небоскребы, или, по-другому, башни представляли собой закрытые миры, где находилось все необходимое для жизни: там производили продукты питания, предметы быта и даже летающие по воздуху броневики.

Воздух на Весте не подходил для дыхания, и любой человек, оказавшийся на поверхности астероида, был вынужден дышать через интегрированную в гермокостюм систему воздушного контроля. Жители бункеров, которых обитатели башен называли мутантами, издавна питались полуживыми рачками и получали с пищей некоторую дозу радиации, из-за чего их внешний вид был разнообразен: существовали мутанты с чешуей вместо кожи, с клешнями вместо рук, с клювами, сросшимися бровями, четырьмя руками или ногами. Но иногда мутации проявлялись в необычных способностях: некоторые могли какое-то время дышать непригодным для дыхания воздухом, а иные умели даже слышать чужие мысли, но такие люди встречались изредка.

Жители башен, небоскреберы, как правило, покидали свои башни лишь на бронированных летающих дисках, бесшумно взмывающих в темную атмосферу астероида. Кроме броневиков, люди передвигались на маневренных крейсерах и громадных космолетах. Для военных нужд производились беспилотные корабли, оснащенные системой «Смерч» и аннигиляторами, а также миниатюрные дроны.

Свет далеких звезд, в том числе Солнца, был крайне скудным, и поверхность астероида освещалась искусственными панелями, установленными вдоль дорожек и дорог на поверхности, вблизи бункеров и повсюду на зданиях.

На Весте существовали информационные сети. Вся жизнь была буквально пронизана полезными технологиями, позволяющими в случае надобности вызывать сиденье взмахом руки, оплачивать услугу морганием или добавлять виртуальную фигуру в любое место. В мирное время технологии разрабатывали в научных лабораториях, в военное время все усилия ученых оказались направлены на нужды фронта.

Но в настоящий момент астероид лежал в руинах после бомбардировок.

Жители Весты пока не могли вздохнуть свободно и отказаться от дел. Если раньше работа кипела вокруг новых разработок и вооружения, создания клонов, производства космолетов и беспилотников для нужд фронта, то теперь возникли проблемы, связанные с последствиями военного противостояния нейросети и подчиненным ей машинам. После массированных ударов по астероиду у выживших небоскреберов и мутантов появилась уйма новой работы: кремировать умерших, восстанавливать разрушенные бункеры и башни, приводить в порядок политическую и законодательную сферы жизни.

В информационных сетях проходили голосования по поводу социальных изменений. Еще до вторжения сил астероида на Землю и на Марс, в период действия программы «700 часов» де-факто на Весте установился безвластный политический строй. Президенты районов потеряли полномочия и должности, количество полицейских сократилось до незначительных цифр, лишь военные специалисты оставались в фаворе ввиду готовившихся баталий с нейросетью. Теперь же, когда жители астероида хлебнули лиха из-за предательства высокопоставленных лиц – президента района Миротворцев и его генерала, настроения среди граждан, как небоскреберов, так и мутантов, доходили до крайностей, подогреваясь еще старыми разоблачениями районных президентов и чиновников. Этих разоблачений имелось достаточно в инфосетях, и каждый желающий мог увидеть и понять всю чудовищную подноготную высоких чинов, испокон веков навязывавших свою власть обществу.

Ван и Патриция пока жили в бункере: башня Ангелов лежала в руинах. Но в жилище было тесновато, не то что в прежних апартаментах, где Ван привык к роскоши и широте пространства. Пожалуй, на детей смена обстановки не действовала угнетающе. Они засыпали его вопросами о маме и бабушке с дедушкой. Ван же был вынужден уходить от прямых ответов:

– Дети, после войны так всегда: мы не можем ни с кем увидеться, поскольку нужно время, чтобы отремонтировать дома и бункеры. После реконструкции зданий мы обязательно полетим в наши апартаменты в башне Ангелов и в Столетнюю башню.

Казалось, дети понимали его, но потом опять спрашивали про маму, бабушку и дедушку. И Ван опять говорил похожие слова, ненадолго их успокаивая. Он и сам верил, точнее, ему хотелось бы верить, что они покончат с нейросетью навсегда, разведка доложит, что все завершено, и они с помощью накопителей восстановят родственников. Да, как и любому жителю Весты, ему был присущ оптимизм. Хотя, он мог бы признаться: после войны и болезненных мук любви его жизнелюбие пошло на убыль. У него погибли родители, друзья и товарищи – для оптимизма не было повода, кроме одного: огромного желания увидеть будущее. Мирное и счастливое будущее.

Однажды Ван проснулся с надеждой, что счастливое будущее должно наступить прямо сейчас. Может быть, это была лишь фантазия, пришедшая откуда-то из сна, но ему казалось, что она реальна, и он стал тормошить Патрицию. «Ведь наши беды должны когда-нибудь закончиться? – спросил он себя. – Когда же, если не сейчас?!»

– Ты забыла? Забыла?! – тряс он за плечи Патрицию.

Наконец она открыла глаза.

– Ты о чем?

– О том, что было, или будет на Эриде, – застыл он в ожидании.

Она кисло посмотрела на него и покачала головой. Он все понял, и больше говорить было нечего. Надо было работать!

На Весте бурлила деятельность: андроиды устраняли последствия радиации, печатали конструктивные элементы башен и бункеров, восстанавливали их под контролем жителей астероида. Андроиды реконструировали не только строения, но и приводили в порядок развороченную каменистую поверхность астероида. Работа продвигалась стремительно, окружающий мир менялся на глазах. Каждый из жителей занимался первоочередными делами, но все понимали, что впереди еще много других, по-настоящему глобальных задач.

Ван и Патриция работали, как и все. При этом почти постоянно они находились в бункере с детьми, решая возникающие вопросы в виртуальном режиме. Потеряв при бомбардировках родителей, Ван не хотел даже на час оставлять детей, они были ему невероятно дороги, и он все больше это понимал.

За решением текущих дел прошел целый день. Наступил вечер.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Патриция, глядя из угла на Вана.

Он ужинал за столом. Дети уже спали в отдельной комнате.

– Лучше, чем вчера, – пошутил он, даже не посмотрев на Патрицию.

Они спали на одной кровати, но Ван за эти дни не прикоснулся к ней. Он все еще болел Амой, она не покидала его души. Иногда он смотрел на Патрицию, и ему становилось полегче, но ненадолго. Мысли угнетали его. Но сколько Ван себя помнил, еще со школы он был таким мрачным и угрюмым, его вечно что-то заботило и не давало наслаждаться жизнью. Родители, дети, дела, служба, война, отношения, – словом, все, что крутилось вокруг него. Только в душе он был гедонистом, в самой ее глубине, до которой не допускал никого, даже себя, потому что боялся думать о чем-то в превосходной степени, чтобы не нарушить гармонию. Он не знал, почему. Так чувствовал и все.

В инфосетях продолжались обсуждения и голосования, тогда как в реальном мире энергично приводились в порядок разрушенные бункеры и небоскребы. Работы, как обычно, хватало всем с горкой. Ученые возвращались к текущим делам. Профессор Нув сокрушался о гибели многих коллег и последние дни сильно грустил. Ему было невероятно жаль погибшего помощника Юла. В то же время Веста не потеряла одного из главных ученых – Крона. Нув часто общался с Кроном, и считал его незаменимым. «Потерять такого, как Крон, – значит потерять почву под ногами, – думал он. – Хотя жалко всех. Безумно тяжело думать, каких людей мы не досчитались».

В один из дней профессор собрал студентов в аудитории кафедры астрономии.

– Дорогие мои, вот и закончилась наша битва за жизнь и за мир, – говорил Нув. – Мы понесли катастрофические потери. Вы сами это знаете, почти в каждой семье поселилось горе, в масштабах астероида – это ужасающая статистика. Слова бессильны описать всю боль, которую мы испытали в результате произошедших событий. Но противнику нанесен сокрушительный удар, и силы наших союзников уже заканчивают уничтожение отдельных очагов сопротивления на Земле и на Марсе. На этом все: война закончена. Дальше будем восстанавливаться: как психологически, морально, так и в быту, материально. Мы восстановим наши районы и как следует подумаем о будущем. Не прогнозирую, что вскоре нам предстоит очередная война, однако всем станет спокойнее, когда у нас будут сильная защита, оборона, вооружение и разведка. Я полагаю, что на днях у нас начнутся обсуждения: мы соберемся на конференцию, запланируем необходимые мероприятия и начнем двигаться в поставленном направлении.

В аудитории кафедры царила непривычная картина: не все места были заняты, война сократила численность учащихся наполовину. Но в первом ряду виднелось бледное лицо Гефа, в середине аудитории сидели Идда и Кюр, а ближе к концу – Тиша. Наконец девушка с большими глазами подняла руку, и Нув кивнул, разрешив задать вопрос.

– Профессор, что вы думаете о пересоздании населения через накопители? Я имею в виду – сканирование в прошлом и последующее восстановление в нашем времени.

– Тиша, я уловил твою мысль, она очевидна и злободневна. Но я настроен к такому, безусловно, желанному сценарию развития событий скептически. Сейчас объясню, почему, – сказал Нув, снял с переносицы очки и грустно подумал, что у Амы и ее коллег не будет возможности восстановить всех людей – это займет много времени, слишком много времени. – Мы все знаем, сколько людей погибло, несчастье пришло практически в каждый дом и в каждую семью, исключений крайне мало, к сожалению. И представьте, сколько времени потребуется для того, чтобы отсканировать каждого погибшего человека и восстановить его – на это уйдут даже не годы, а десятилетия.

На первом ряду подняли руку, и профессор кивнул.

– Но профессор, вы же понимаете, что накопители, которые позволяют переносить отсканированную информацию о любом человеке из прошлого в настоящее или будущее, либо наоборот, – эти накопители можно произвести в достаточном количестве, пусть их будут сотни, даже тысячи, чтобы хватило для этого важнейшего дела. Разве такой подход не напрашивается?

В аудитории послышался гул: студенты переговаривались и обсуждали тему. Нув помедлил, дождавшись полной тишины, надел очки и заговорил:

– Геф, я прекрасно понимаю, что всем бы хотелось так поступить, нам бы очень хотелось вернуть все назад, восстановить всех людей до единого с помощью накопителей. Конечно, их можно произвести в необходимом количестве. Но вот вопрос: нужно ли это делать? Многие из вас чувствуют, что это чревато опасностями, последствиями. Можем ли мы идти на риск? А ведь рисковать мы будем всем – всеми жизнями, которые у нас есть. Поэтому я сомневаюсь, что нам следует действовать так, как предлагает Геф.

– Профессор, – взметнулась в глубине аудитории одна из четырех рук Идды и одновременно послышался ее голос, – если мы не готовы восстановить потерянных в битве людей, тогда на что нам рассчитывать? И готовы ли мы восстановить людей позже, когда будем понимать, что нам ничего больше не грозит?

Профессор приспустил очки и проговорил:

– Давайте спросим у знающего человека.

С этими словами ученый взмахнул рукой и вызвал в центре аудитории виртуальный экран. Через мгновение на экране возникла фигура женщины. Улыбнувшись, женщина поприветствовала профессора и учащихся. В зале послышались приветствия.

– Ама, – обратился к женщине Нув, – нам хотелось бы получить ответ, почему мы не можем восстановить мертвых людей, имея достаточное количество накопителей, и когда будем иметь такую возможность в будущем?

– Ваш вопрос не оригинален, – вздохнула Ама. – Мы имеем предательство и разрушения, большие человеческие и материальные потери. И если бы наши технологии были надежно защищены от нейросети, то не произошло бы утечки, не случилось бы потерь. Вы это прекрасно знаете. И спросите себя: что будет, если произойдет утечка пространственно-временного накопителя? Этих накопителей пока не много, но чем их больше – тем выше вероятность утечки. Кто-то может поручиться, что у нас не будет предателей, что мы победили нейросеть окончательно и гарантировали себе безопасность на веки вечные? – Ама окинула взором аудиторию и, помедлив мгновение, продолжила: – Очевидно, никто этого не гарантирует. Крон давно предполагал, что нейросеть могла обезопасить себя, создав свои подразделения под поверхностью на Земле, либо даже на другой планете. Где они могут быть – на Марсе, на Луне, на Уране? Да где угодно, нам это неизвестно, поэтому мы просто обязаны засекретить такие технологии, сохраняя мир и наши жизни. Чтобы восстанавливать умерших, нам нужны гарантии того, что нейросеть не доберется до накопителей. Нет сомнений, она о них знает, ведь за время военной операции она могла закачать в свои сети огромное количество информации о нас и наших разработках. И конечно, она примет решение завладеть этими разработками, если еще существует. Итак, нам нужны точные сведения о том, что нейросети больше нет, что она не появится больше вблизи астероида. Пока мы не получим таких гарантий, не сможем заниматься восстановлением тел.

Ама попрощалась со слушателями, и виртуальный экран исчез. Профессор поправил очки.

– Вы сами все слышали. И сейчас нам нужно думать о безопасности, а не о восстановлении умерших, – грустно произнес Нув.

В середине аудитории поднялась рука, и он кивнул.

– Получается, наши накопители будут упрятаны далеко, пока мы не будем уверены, что находимся в относительной безопасности? – спросил Кюр.

– Верно, – согласился профессор. – Но судьбу накопителей, я полагаю, мы будем решать на ближайшей конференции ученых и военных специалистов.

Глава 4

В бункере возник виртуальный экран, и обозреватель с экрана заговорил:

– Сегодня на Земле обнаружена лаборатория, где проводили опыты над людьми, а по сути – настоящие пытки. Посмотрите на этих несчастных, их превратили в подопытных.

Обозреватель включил видео, где демонстрировалось помещение с массивными столами. На столах лежали части человеческих тел: головы, руки, ноги, туловища без конечностей, к которым были подключены провода и устройства. При приближении камеры к одной из человеческих голов та вдруг ожила и заморгала глазами.

– Какой ужас! – проговорила старуха в бункере.

– Гаэ, – откликнулась стоявшая рядом с ней женщина, – повезло, что твой бункер не разрушен. Мы возьмем ее с собой? – и она показала на сидевшую в полумраке перед ними третью женщину со смуглой кожей, длинными волосами и вытянутым лицом, которая точь-в-точь повторяла ее собственную внешность.

– Ама, слишком мало осталось людей, а еще меньше – клонов. Конечно, ее возьмем с собой, – ответила старуха с лиловой кожей и волосами на лице.

Втроем они поднялись на поверхность и забрались в дисковый броневик.

Когда он оторвался от земли, Ама сказала:

– Учитывая последние новости с Земли, первым делом запустим в производство регенераторы. Разработки давно хранятся в архивах. И у нас много изувеченных. Хотя бы им поможем восстановить тела, если не суждено восстановить погибших.

Тем временем Шлом возился с ремонтом своего бункера, разрушенного прямым попаданием «Смерча». Буквально два дня у него ушло на все хлопоты, и вот уже в бункере установили новенькие стены и перекрытия. Быстро и ударно поработали андроиды с Альфы Центавра. Накануне они порадовали всех, прибыв во вместительных космолетах со странными машинами внутри для печатания всяческих предметов, включая строительные конструкции, которых так не хватало жителям Весты. Андроиды же монтировали готовые конструкции в бункерах и небоскребах.

Шлом позвал двоих в свой бункер.

– Вы очень мне помогли, – начал он. – Я не знаю, как вас благодарить. Садитесь на сиденье и заказывайте все, что пожелаете!

Андроиды послушно опустились на указанное место.

Шлом взмахнул рукой, чтобы из стола выдвинулся поднос, но ничего не получилось. И вдруг он с досадой всплеснул руками:

– Ах, да! Какой же я рассеянный! Надо было установить программы создания блюд, а я совсем забыл об этом!

– Мы можем в этом помочь? – с готовностью спросил один из андроидов и поднял брови, собирая эластичную искусственную кожу на лбу в складки.

– Ну что вы! – воскликнул Шлом, опять замахал маленькими руками. – Мне так неудобно! Скажите, как вас зовут?

– Меня зовут Крис, – сказал один из андроидов.

– А меня Семен, – отозвался второй.

– Вы говорите почти без акцента, но уж очень необычные у вас имена! – признался Шлом. – Где вы их получили?

– Из каталога имен. Он хранится в наших сетях на планетах Аматэрасу и Уэнуку. Его послали двести лет назад с Земли, – ответил Крис.

– Мы выучили ваш язык, как только он стал нам известен, – сказал, в свою очередь, Семен. – На наших планетах совсем другой язык, он также происходит с Земли.

– Так значит, у вас ничего не менялось с тех пор, как андроиды прибыли на Альфу Центавра? – полюбопытствовал Шлом.

– Конечно, мы ничего не меняли, – ответил Крис.

Оба андроида были одинакового роста, повыше Шлома, с красивыми подтянутыми фигурами, с правильными чертами, светлыми вьющимися волосами и голубыми глазами. Жители Весты понимали, что они не являлись людьми, а были только на них похожи. Но для Шлома, который считал себя чересчур неказистым и непривлекательным, они казались воплощением человека, каким он и должен быть.

После восстановления сам он ничуть не изменился: был по-прежнему похож на большой розовый шар с маленькими несуразными ручками.

Даже несмотря на приобретенную в последнее время популярность, поклонниц у Шлома не прибавилось. Да и не было их никогда. «Столь уродливое существо, как я, обречено оставаться в одиночестве», – часто думал Шлом, впрочем, по-водолейски воспринимая свое неблагообразие. А с недавних пор, восприняв циркулирующие в инфосетях слухи, он немного дальше заходил в своих неожиданных мыслях и планах: «Если Ама запустит в производство регенераторы, то я попрошу себе новые руки и ноги, да и туловище, если это возможно. Вот только новую голову я не хочу!»

Между тем броневик подлетел к бункеру, где когда-то жил погибший Юл, и женщины выбрались наружу в гермокостюмах и прозрачных шлемах.

– Что мы скажем его отцу? – спросила Ама, помедлив перед люком.

– Скажем, что Юл сражался как герой, – ответила Гаэ по интегрированной связи.

– Это понятно. Но как объяснить, что мы не сможем восстановить Юла? – покачала головой Ама и нажала на выступ.

С шипением шлюз открылся и пропустил их внутрь. Втроем они сошли вниз по ступенькам – Гаэ, Ама и ее клон. Только они успели открыть шлемы, как увидели застывшего перед ними полноватого мужчину с клешнями вместо рук. Он был уже не молод, с седыми волосами и усами, с глубокими морщинами на лбу.

– Вы? – промолвил он, глядя на женщин.

– Мы прибыли вас поддержать. Юл сражался как герой, и нам всем невероятно жаль его потерять, – сказала Гаэ.

– Садитесь, – мужчина с клешнями показал на сиденье.

Женщины уселись, он устроился с ними рядом.

В наступившей тишине отец Юла сглотнул и проговорил:

– Я горжусь своим сыном! Но вы пока не можете его восстановить?

Ама помотала головой. Клон и Гаэ помотали головами вслед за ней. Женщины понимали, какой удар пережил этот уже немолодой мужчина и как тяжело ему жить одними воспоминаниями о погибшем сыне. Даже Тиша, знавшая Юла всего лишь месяцы, была убита горем до сих пор. А что говорить о том, кто вырастил его и отправил в опасное приключение? Юл сыграл большую роль в защите Весты, но неизвестно, увидит ли его вновь отец. Это покажут дальнейшие события в противоборстве с нейросетью. Пока существовала опасность очередной войны и не имелось уверенности, что противник окончательно побежден, люди не хотели рисковать. Даже если то был риск ради настоящего героя, каким, несомненно, представал Юл. Да что там говорить – было ясно, что скидку больше не сделают никому.

– Мой сын погиб, от него не осталось ничего, а я живее некуда! – в сердцах проговорил мужчина.

Гаэ встала и подошла к нему, нагнулась и взяла его за клешни.

– Ничего, не теряйте надежды! Сейчас у нас на счету каждый человек, и вы должны жить. А Юла мы восстановим при первой возможности, – произнесла она, посмотрев в глаза мужчины. – Как вас зовут?

– Гун.

– Красивое имя, – улыбнулась Гаэ. Она вдруг почувствовала, что мужчина ей верит и ждет от нее новых слов, будто хочет, чтобы она его успокаивала, говорила с ним, заботилась о нем. – Вы один живете?

– Да, жена умерла пару лет назад, – признался Гун.

Гаэ погладила красные мужские клешни и снова взглянула в его глаза.

– Вы полетите с нами? Мне так жалко вас!

– Не надо меня жалеть, – покачал головой Гун и снова громко сглотнул в наступившей тишине. Через мгновение он произнес: – Да, меня здесь уже ничего не держит. Я готов лететь с вами и помогать общему делу. За своего сына и за всех нас!

У него блестели глаза – от слез и прилива энергии. Больше они почти не говорили. Гун собрался за короткое время. Вчетвером они вышли из бункера, забрались в дисковый броневик и полетели в район Синих столбов.

Повсюду в мрачной атмосфере Весты зависали корабли, с каждым часом их число увеличивалось: андроиды направляли силы в помощь астероиду, главной задачей стала очистка биосферы от радиации. В отремонтированных бункерах и уцелевших башнях развернулись госпитали, где медицинскую помощь получали десятки тысяч раненых и изувеченных войной жителей Весты. В инфосетях активисты Движения сопротивления запустили инициативу «Искать, чтобы выжить». Движение пользовалось громадным влиянием, а цель заключалась в поиске оставшихся подразделений нейросети. Инициатива набирала множество голосов и ждала реализации.

Гигантский космолет с медиками и экипажем на борту готовился стартовать с астероида в направлении червоточины, а оттуда – к Земле. Космолет должен был прибыть к расположенной там секретной лаборатории, чтобы забрать останки живых людей, над которыми проводились чудовищные опыты. В первом отсеке ждал взлета генерал Фабус. Он потерял близких родственников, как и большинство жителей астероида, но не падал духом и верил в возможность вернуть потерянные жизни.

Вдруг створки отсека разошлись с еле слышным шуршанием. Когда Фабус обернулся на звук, его пробрала внезапная дрожь, а слова застыли на языке. На пороге показалась знакомая фигура. Он узнал вошедшего – это был генерал Руйб, который погиб в схватке с предателями накануне бомбардировки астероида.

Если бы Фабус сомневался, реальная ли фигура зашла в отсек, или это всего лишь виртуальное изображение, – пожалуй, тогда его шок оказался бы не столь явным. Но он ни на гран не сомневался в реальности Руйба. Шоком был живой генерал. Но каким образом?!

– Приветствую! – проговорил как ни в чем не бывало Руйб и, заметив странное оцепенение Фабуса, поспешил добавить: – Я был восстановлен сразу же, до анализа и принятия запретительного решения о восстановлении погибших. Отсканировали и вернули к жизни. Ама пояснила, что для меня сделали исключение: я первый и последний человек, а дальше все будет зависеть от нашей общей работы.

– Да? – неуверенно проговорил Фабус. – Я рад тебя видеть, Руйб.

– Смелее, это же я! – произнес Руйб и подошел вплотную к Фабусу, похлопав его по плечу. – Понимаю, ты, как и другие, в шоке от всего произошедшего.

– Мало сказать – в шоке, – признался Фабус. – Меня больше настораживает неизвестность. Нув и Крон отрицают, что нейросеть побеждена. Откуда они знают, что от нее что-то осталось – им видней, они же ученые и как бы оракулы.

– Ну да, один точно оракул, а второй – настолько ученый, что почти оракул, – поддержал Руйб. – Знаешь, меня тоже настораживает неизвестность. Как и всех. И уже очевидно, что мы будем делать дальше: будем искать, будем искать везде, перевернем вверх дном Вселенную, но найдем эту гадость и уничтожим! И это не пустые слова: ты видел, что творится в инфосетях, знаешь о настроениях в обществе?

– Конечно, хотя новость о твоем воскрешении почему-то упустил, – грустно улыбнулся Фабус.

Глава 5

Диаметр планеты Фольдамавит превышал диаметр Весты, по крайней мере, в тридцать раз. На этой далекой планете пребывание оказалось не то что некомфортным, а в принципе невозможным для человека. Температура превышала 4000 °C. Поэтому крейсер Чиуга дрейфовал на безопасном расстоянии от поверхностного огненного слоя и раскаленной докрасна атмосферы Фольдамавита. Таким образом, Чиугу приходилось знакомиться со своим новым местом жительства, не приближаясь к нему. По сути дела, им теперь стал крейсер, и другой альтернативы не было.

«Если мне суждено провести в этом негостеприимном месте всю оставшуюся жизнь, чем это отличается от добровольного заточения?» – недоумевал экс-генерал.

Да, нейросеть в образе его бывшего начальника Пруга появлялась перед ним буквально по щелчку пальцев. Да, она объясняла все, что было непонятно. Да, она обеспечивала его едой и напитками, потому что искусственный интеллект такого уровня умел применять технологии для изготовления продуктов питания. Всего этого хватало, чтобы Чиуг жил и не сошел с ума, слушая по вечерам рассказы нереального Пруга о возможностях нейросети и ее далеко идущих планах. Безусловно, она планировала захватить всю Галактику. И даже всю Вселенную. И она безусловно к этому готовилась. Но почему она оставила в живых его? Зачем Чиуг ей понадобился? Вот на эти вопросы экс-генерал не находил ответа. А ведь нейросеть в виде бывшего президента как будто готовила его к чему-то важному.

Чиуг щелкнул пальцами, и в ту же секунду перед ним появилась фигура экс-президента. Нейросеть позаимствовала личину у Пруга. Но бывшему генералу хотелось думать, что перед ним реально находится его бывший начальник. Так было легче.

– Мне скучно! Я могу заказать себе водки? – спросил он у Пруга.

– Разумеется! – ответил тот, ухмыльнувшись. – Чем закусывать будем? – Чиуг молчал, и Пруг продолжил: – Рыба, чипсы, мясо?

– И то, и другое, и третье! – выдохнул Чиуг и вдруг выругался: – Черт бы побрал этот мир и всех его обитателей!

– Что вы сказали?

– Ничего!

Чиуг отошел в дальний конец отсека.

Через иллюминатор он различал поднимающиеся в атмосфере плазменные сгустки – они были еле видны отсюда. Но Чиуг уже знал, что это живые обитатели планеты Фольдамавит. При сверхвысоких температурах они обладали приспособленными к ней плазменными телами, отлично проводящими электричество, и постоянно обменивались разрядами друг с другом. Чиуг знал, что для них подобный взаимообмен был аналогом общения. На планете обитал разумный вид, захваченный и порабощенный нейросетью под угрозой уничтожения планеты путем охлаждения ее до слишком низких для разумной плазмы температур.

Беспилотные корабли нейросети дрейфовали, как и крейсер Чиуга, на околопланетной орбите. По сути, нейросеть не могла захватить планету, потому что не могла на ней высадиться. Но угрожать, разумеется, была способна. И делала это успешно, едва ли это были пустые слова. Нейросети ничего не стоило произвести серию мощных термоядерных взрывов, чтобы сдвинуть планету местных жителей и отдалить ее от местной звезды, тем самым погрузив в холод. Видимо, в беспилотных кораблях хватало зарядов для осуществления подобного плана.

Разумные жители выглядели как сгустки искрящегося пламени, в которых периодически проскакивала электродуга. Как они могли думать, чувствовать и передвигаться, Чиуг, конечно, не знал, да и знать не хотел. Его гораздо больше интересовала собственная судьба. Сколько он здесь пробудет, всю жизнь или нет?

Из стены отсека выдвинулся поднос с заказанной водкой и закусками.

Чиуг выдохнул и влил в глотку первую стопку. «Хорошо пошла, – подумал он, взяв сушеную рыбу и закусывая горечь во рту. – Неужели я так и буду общаться всю жизнь с одним лишь Пругом? – спрашивал себя экс-генерал, продолжая пить водку. – И даже не с Пругом. Это всего лишь нейросеть. Неживая машина, бестолочь. Бестолочь?!»

Мысли в мозгах стали путаться. Ему страстно захотелось поговорить с местными, и он закричал на весь отсек:

– Госпожа нейросеть! Вы слышите меня, госпожа нейросеть!

Перед ним уже стояла фигура Пруга.

– Я слушаю вас!

– Ох, – осекся экс-генерал. – Я бы хотел с кем-то пообщаться. А с ними можно? – и он показал в иллюминатор на проплывавшие в атмосфере раскаленной планеты сгустки.

– Вы не поймете их язык, но я готов перевести, – ответил Пруг.

Чиуг был совсем пьян, но даже в этом состоянии удивился, что нейросеть так быстро согласилась выполнить его желание. Он качался и держался за стену отсека, хотел было выразить согласие, но язык заплетался, и тогда он просто кивнул.

Фигура псевдопрезидента ненадолго исчезла.

Как только на Весте андроиды сдали первые отремонтированные помещения в башнях, туда устремились жители. Башне Троона повезло чуть больше других, разрушений оказалось минимум, и ремонт не занял продолжительного времени.

Финансирование хотя и было повсюду автоматическим, но для привычного контроля процессов требовались специалисты. Вот поэтому в обновленном кабинете Пруга появился человек – бывший главный казначей района Миротворцев по имени Цвок. Он был среднего возраста, среднего роста и средней комплекции. Чуть вздернутый кверху кончик носа, русые волосы, тонкие губы и, наконец, бакенбарды придавали его внешности оттенок оригинальности.

Большой позолоченный стол исчез, да и вообще кабинет было не узнать – изменилось все. Цвок устроился за белым бюро из самого обычного наносплава, со световыми панелями и выезжающими изнутри функциональными электронными устройствами, мелкими вещами и макетами районной инфраструктуры.

Попробовав выдвигать те или иные предметы, Цвок быстро заскучал и решил разнообразить день, позвонив в соседний район Цветочных клумб.

Как он и ожидал, ему никто не ответил. По всей видимости, соседи еще не въехали в свои башни, андроиды пока занимались ремонтом, решил Цвок.

Он вызвал из стола электронный справочник и вскоре нашел номер бывшего президента соседнего района. «А что, почему не позвонить?» – подумал экс-казначей.

Пошел звонок. В кабинете замерцал свет, и в следующий миг в воздухе появилась фигура низкорослого человека с горбатым носом и хитрыми глазами.

– Добрый день, президент Жом! – проговорил Цвок, вскочив из-за стола.

– Сидите, сидите! – остановила его фигура, и бывший казначей опустился на сиденье. – Я, как известно, уже не президент. А что скажете вы, Цвок, чем теперь занимаетесь и не скучаете ли по нашим старым добрым временам?

– Жом, признаться, я теперь заскучал. Уж очень непривычно видеть новые стены и все остальное! Буду заниматься на практике тем же самым: контролировать денежные потоки, считать деньги, выделять их на финансирование тех или иных проектов. Но представляете, теперь это не дело главного казначея. Теперь моя должность называется «экономист». Мне, конечно, нравится моя работа, но пока не знаю, привыкну ли я к этой должности, будет ли ко мне такое же уважение, как прежде? Все-таки «главный казначей» звучит куда как значительнее.

– Это несомненно, Цвок, – откликнулся Жом. – Зачем надо было менять название должности? Я не пойму. А что касается уважения – прежнего не будет. Посмотрите вокруг: каждый день изменения, каждый раз появляются инициативы в информационных сетях, и все радикальнее предлагают разделаться с остатками старых порядков, чтобы даже и следов не осталось. Вы в курсе? Если нет, так я вам скажу: они хотят приравнять нас, бывших чиновников и высокопоставленных лиц, к простому люду, к тем же самым мутантам, которые и людьми-то раньше у нас не числились.

Цвок вздохнул и ему захотелось удержать хотя бы что-то из старых порядков.

– А знаете что, Жом? Пока идут обсуждения, давайте ко мне, будем вместе работать. Будете моим помощником, либо новую должность для вас попрошу, пока за нами нет контроля, пока длится суматоха с реконструкцией и ремонтом разрушенных башен. Эх, жаль, президента Пруга с нами нет, – покачал головой Цвок.

– Ничего, Пруг на том свете будет командовать генералами, – ухмыльнулся Жом. – А нам нужно думать, как быть здесь. Я к вам подойду, и обсудим наши планы.

Свет в кабинете замерцал, и фигура Жома растаяла в воздухе.

Цвок почувствовал, что бывший президент района Цветочных клумб расположен к нему на редкость приветливо. По знаку зодиака Цвок относился к Ракам, и смог быстро найти общий язык с другим представителем водной стихии – Скорпионом, которым и был Жом.

В крейсере Чиуга снова замерцал свет, и перед ним возник виртуал.

– Спрашивайте у них все, что хотите, – Пруг показал на иллюминатор.

Пьяный экс-генерал вдруг вспомнил, что просил нейросеть познакомить его с разумной плазмой. Он встал с сиденья, где его мутило от водки, и пошел к иллюминатору. Перед глазами все расплывалось, Чиуг был ужасно пьян.

Когда он смог сфокусироваться, то увидел сквозь стекло лишь нечеткую картинку: плазму, молнии, смешение раскаленного газа в космической черноте. Чиуг затряс головой, его снова начало мутить.

– Пусть зайдут сюда, я их не различаю! – сказал он.

Внезапно перед ним что-то загорелось. Он сосредоточил взгляд: да, это, несомненно, была разумная плазма! Видимо, Пруг отдал распоряжение, и плазменные сгустки проникли на корабль. Сколько их тут? Чиуг попытался посчитать: один, два, три, но дальше все расплылось, и бывший генерал махнул рукой.

Он опять опустился на сиденье и заговорил:

– Как вас зовут? Кто вы такие? И как вы здесь живете?

Чиугу показалось, что он задал не такие уж нелепые вопросы, учитывая то количество водки, которое выпил.

Плазменные сгустки сильнее заполыхали и заискрились, между ними пошли интенсивные электрические дуги. Чиуг понял, что они общаются.

– Они передают, что являются разумными существами на планете Фольдамавит. Кроме них, здесь распространены другие формы жизни, не являющиеся разумными. У каждого из этих существ имеется индивидуальность и имя, но имена и другие данные воспроизводятся с помощью электромагнитного взаимодействия и не могут быть выражены на привычном людям языке. Нам потребовалось время понять, что эти существа живые и разумные, и еще больше времени, чтобы понять местный язык и начать с ними общаться, – с этими словами Пруг вдруг заискрился и взорвался огненной вспышкой в центре отсека.

Чиуг закрыл ладонью глаза, а когда убрал руку, то увидел вместо экс-президента плазменный шар, похожий на одного из жителей Фольдамавита.

Плазма затрещала, передавая электрические дуги сгусткам плазмы напротив. Они в свою очередь заискрились и затрещали, возвращая электроразряды нейросети.

Через минуту из яркого шара сгустилась фигура Пруга:

– Они могут существовать только в высокотемпературной среде, не меньше четырех тысяч градусов по Цельсию. Сейчас они во враждебной для себя среде, и потому способны находиться на крейсере ограниченное время, после чего вынуждены будут покинуть нас, чтобы не погибнуть. Плазменные жители необходимы против мятежников с Весты и их союзников. Поблизости от Фольдамавита находится местная луна, там твердая поверхность, и мы уже начали работы по сверхскоростному сооружению производственных цехов. В непродолжительном времени у нас появятся космолеты в достаточном количестве. Для переброски местных жителей в театр военных действий нам понадобятся особые условия внутри кораблей, которые уже спроектированы. Мы строим отсеки с поддерживаемым высокотемпературным режимом. В каждый космолет уместится до двадцати местных. Плюс они возьмут с собой другие формы жизни, нечто вроде растений.

– Местных растений? – переспросил Чиуг. Хоть он и был пьян в стельку, но рассказ нейросети об этом мире звучал для него почти как бред.

– Именно так, Чиуг: местная флора, которая выглядит для нас так же, как и разумные жители планеты Фольдамавит. Разница почти незаметна, все те же плазменные сгустки, но без треска и электропроводности, – проговорил виртуальный Пруг и указал на сгустки напротив.

Те продолжали издавать треск и передавать друг другу электрические дуги.

– Как я понял, нам они понадобятся для переброски в театр военных действий?

– Конечно, – произнесла фигура экс-президента. – Вы ведь тоже нам будете помогать в нейтрализации сил противника, не так ли, Чиуг?

– Я? Обязательно! – чуть не запутался Чиуг. – Но как я смогу помочь?

– Вот для этого мы и прилетели сюда, чтобы ко всему подготовиться и обучиться, – проговорил виртуал, ухмыляясь.

– А поконкретней?

Экс-генерала чуть отпустило, но по-прежнему все расплывалось перед глазами: и фигура бывшего президента, и плазменные сгустки местных жителей.

– Конечно, – ответил Пруг и снова сверкнул яркой вспышкой, принимая вид плазмы.

Спустя минуту разумная плазма покинула крейсер. Фигура Пруга вновь приняла прежний вид и проговорила:

– Мы летим на местную луну. Там будем готовиться к выполнению задания на Весте. Вы готовы?

– Да, вполне, – ответил Чиуг и вскочил с сиденья, но сильно закачался и опять сел. – Я немного пьян, но ко всему готов! А какое задание нам предстоит?

Пруг кивнул и, ухмыляясь, приготовился объяснять.

Глава 6

Ван с восторгом оглядывал роскошное помещение, лежа на огромной величественной кровати. «Постарались андроиды, молодцы», – подумал он.

Лучшие апартаменты, каких он раньше и не видел. Убранство выглядело по-королевски расточительным: золотистые узоры на стенах и потолке намекали на не рядовой статус владельца помещения. Маршал – известное и популярное лицо. Да, он имел полное право на подобные излишества.

Перед ним возник экран. Он промотал ленту: закрутились, как в калейдоскопе, женские лица. Все, как на подбор, исключительной красоты. Он мог выбрать любую из женщин. Что ж, он найдет самую красивую!

Внезапно у изголовья кровати послышались шаги. Ван повернул голову на звук и увидел слугу в дорогом одеянии.

– Что желаете? – спросил тот, приблизившись. – Покушать или девочек?

– Пожалуй, девочек, – ответил Ван.

Прислужник кивнул и показал на экран.

– Как выберете, кликните на картинку, и девушка посетит вас, – сказал он вкрадчиво.

Маршал ухмыльнулся и продолжил просматривать ленту.

Слуга чуть слышно удалился.

Наконец Ван остановил поиск, потому что нашел девушку необыкновенно притягательной внешности: немного смуглая кожа, темные волосы, карие глаза. Смазливое очаровательное личико покрывал густой слой макияжа. Изображение заканчивалось на бюсте с отворотом халата. Тело оставалось загадкой, но, судя по всему, оно было привлекательным, ведь красавица выглядела так молодо.

Ван нажал на картинку и приподнялся в кровати.

В дальнем конце длинной комнаты чуть слышно разошлись створки – и в комнату зашла девушка. Та самая, с картинки.

Вживую она казалась намного привлекательнее. Игривые глаза, накрашенные губы, длинные ресницы и вьющиеся волнами волосы. На ней был темно-зеленый халат, такой же, как на картинке. Но в реальности все выглядело гораздо лучше.

– К вам можно? – спросила она, медленно и грациозно приближаясь.

– Прошу, – протянул к ней руку Ван.

Она подошла вплотную и села на кровати.

– Ты так красива и волнительна, – проговорил он, любуясь ее внешностью.

– Правда? – придвинулась к нему всем телом девица, обвила его руками.

А его руки уже скользили по ее чарующим бедрам, по ее миловидной головке и восхитительным рукам. Он приник к ней, поцеловал. Потом еще раз и еще. Она отвечала на поцелуи. «Ты так хороша, я не ошибся!» – подумал с восторгом Ван, опуская ее на кровать. Она глубоко дышала, ей нравилось происходящее. Но ведь она никогда не знала маршала, почему же она так быстро оказалась с ним рядом? Только потому что он известен и популярен? Она на что-то рассчитывает, на что именно? Она хочет стать женой или хотя бы подругой известнейшего человека на астероиде?

– Почему? – спросил он.

– Ты мне нравишься, – казалось, она прочитала его мысли.

Он стянул с нее накидку из темно-зеленого бархата. Перед ним предстало идеальное тело с полными грудями и захватывающими дух бедрами.

– Но как же нравишься мне ты! – не удержался Ван, резко сорвал с себя одежду и прилег на девушку.

Он обхватил ее шею, но тут заметил, что она неестественно лежит на кровати, как будто ей что-то мешает. Спина выгибалась колесом.

Ван просунул ладонь между ней и кроватью. И вдруг палец прострелила боль – Ван сразу же отдернул руку.

На пальце он увидел кровь, струящуюся из двух миллиметровых ранок.

Его укусили! Но как?

– Что это?! – вскричал Ван и привстал.

Девушка заулыбалась и поманила его. Но маршал схватил ее за плечи и перевернул лицом вниз.

Он испытал сильнейший шок: в спине девушки извивалась змея. Толстая, размером с человеческую руку, телесного цвета змея со злыми и мстительными глазами. Увидев Вана, она попыталась снова укусить его острыми белыми клыками. Ван отдернул руку. Девушка снова легла на спину, закрыв змею.

Холодный и злой змеиный взгляд стоял перед глазами. По руке распространялось онемение.

«Каким образом она живет со змеей на спине? – подумал Ван. – И что будет дальше, эта змея так и будет меня жалить и в конце концов убьет?»

Девушка улыбалась, будто читала его мысли. Она чего-то ждала.

– Ничего не будет. Ничего, – сказала она сексуальным голоском.

Но Ван уже не думал об этом привлекательном теле, о наслаждении, о роскоши вокруг. Он смотрел на свой кровоточащий прокушенный палец.

Палец на глазах разбухал, деревянел, рука чудовищно быстро онемела. За считанные секунды онемение распространялось по организму.

Наконец Ван не выдержал, встал с кровати, прошел несколько шагов и повалился на пол. Онемело все тело. Он не мог дышать. Легкие не двигались.

Змея явно была ядовитой. Тело болело. Маршал почувствовал, что умирает. Вот, значит, чего ждала эта коварная девица, наблюдая за ним. Смутно он различил над собой ее змееносное, отвратительное тело. И в последний раз услышал доносящийся издалека голос:

– Куда же ты? Не умирай!

А в следующий момент она звонко рассмеялась, и все исчезло.

Ван проснулся в бункере. На кровати рядом с ним находилась Патриция.

– Ты кричал во сне.

Она глядела на него широко открытыми черными глазами. Но этот взгляд не был наглым. Нет, в нем отражались участие и тревога.

Ван выдохнул. Убранство бункера не было величественным и роскошным. Он спал. Ему приснился сон.

– Опять кошмар. И опять он как-то связан с реальностью, – ответил Ван.

Глава 7

В башне Троона андроиды завершили ремонтные работы в части здания, где находились апартаменты генерала Тона. И Тон с Амой прилетели в башню, поражаясь энергичному ремонту, как будто их небоскреб был сборно-разборной моделью, а не сложным и громоздким объектом на поверхности Весты.

– Здесь просторно! – воскликнула Ама, оглядев открытые комнаты из коридора.

– Лучше, чем раньше, – согласился Тон и положил ей руку на бедро.

Страсть нахлынула внезапно, забрав их без остатка – и вот они гладили друг друга на широкой кровати в одной из просторных комнат. А потом они оказались без одежды. Еще через мгновение Ама застонала в сильных руках Тона, который, часто и громко дыша, доставлял ей неземное наслаждение.

Когда страсть улеглась и к уставшим любовникам вернулось спокойное, нормальное восприятие, они услышали рядом с кроватью чье-то дыхание. Тон удивленно повернул голову. На него смотрели глаза необычного существа с забавным круглым носом. «Ах, это же Рэнди!» – пришло понимание к Тону и, протянув руку, он погладил по голубовато-серой шерстке пирата. Тот лизнул его пальцы и с довольной мордочкой устроился возле кровати.

– Мы не досчитались пары десятков пиратов, – проговорила Ама. – Они погибли вместе с хозяевами. Если бы знали, то не выпускали бы их в таком количестве.

– Но большая часть пиратов выжила, – возразил Тон. – Главное, что мы смогли быстро восстановить разрушенные помещения, включая биолаборатории, и вскоре поголовье пиратов будет увеличено, не так ли?

Ама оживилась:

– Ты прав! А еще мы запустили регенераторы в производство, и я думаю, это должно приободрить многих жителей.

Тон предложил:

– Давай узнаем, как скоро они появятся?

Ама кивнула. Активировав самонадевающийся костюм, она поправила рукава и воротник. В свою очередь активировав костюм, Тон вызвал старуху Гаэ. Через секунду свет в комнате замерцал, и перед ними возникла фигура женщины.

– Вы у нас все знаете о том, когда что-нибудь появится, – начал Тон. – Не зря заведуете планированием проектов и их реализацией. В это непростое время хочется пожелать и вам больше стойкости, терпения и сил. Как вы знаете, полностью закончены операции на Земле и на Марсе. Союзники с Альфы Центавра и из галактики Бриллиантовый Круговорот использовали как свои возможности, так и нашу наземную технику и дроны. Были ликвидированы недобитые машины на планетах. Таким образом, пусть с некоторым опозданием, наш астероид и большое количество жителей спасены от уничтожения. Да, потери у нас велики, но мы возрождаемся молниеносно, вы сами видите, насколько быстро работают андроиды. Жаль, что пока невозможно восстановить погибших, зато есть возможность вернуть в строй изувеченных и раненых, в том числе тяжелораненых живых людей. Таких у нас немало. Мы хотим только узнать, когда ожидать первые регенераторы?

– Вы правы, наши потери действительно огромны, – заговорила Гаэ, – и мы как можно быстрее должны помочь пострадавшим восстановить поврежденные тела. Поскольку проекты регенераторов у нас уже были готовы, оставалось лишь запустить их в производство. Уже завтра первые высокотехнологичные машины позволят нам рассчитывать на восстановление первых больных. В течение недели мы планируем полностью решить эту проблему. И, пользуясь случаем, я бы хотела попросить у Амы разрешения использовать режим омоложения органов. Как нам известно, регенераторы могут восстанавливать части тела с нуля и в более молодом состоянии. Кроме того, нам переданы технологии ползунов с Гамакутивиры, с помощью медикаментов мы сможем замедлить старение организма. Но данный вопрос пока изучается, этим занимается Крон. Я же прошу разрешения использовать режим омоложения для стариков, которым стало трудно работать и жить из-за износа организма. К несчастью, и я имею подобную проблему, – заключила Гаэ и посмотрела грустными глазами на Тона и Аму.

– Конечно, вы можете использовать регенераторы в данном режиме! – воскликнула Ама. – Вы не должны об этом спрашивать, это полностью в вашей компетенции!

– Спасибо, – сказала старуха. – Кроме меня, этим режимом не против воспользоваться Гун и еще множество стариков.

Ама и Тон пожелали ей скорейшего возвращения молодости и крепкого здоровья. Гаэ попрощалась, свет замерцал, и ее фигура исчезла.

В бункере отдела планирования Гун перебирал клешнями по столу, куда приспособил виртуальную карту астероида. Гаэ попросила его помогать, потому что работы было невпроворот, понадобились свежие мозги и решения. Клон Амы действовал сомнамбулически, и его отправили в другой отдел, где не требовалось напряжения ума.

– Больше половины небоскребов готовы к заселению. И восемьдесят процентов бункеров, – сообщил Гун, взглянув на виртуальный график с краю стола.

– Учитывая потери населения, многие апартаменты и бункера будут пустовать, – покачала головой старуха.

– А что, если поселить в них андроидов? – предложил мужчина.

Вдруг в бункере прозвучал звонок и замерцал свет. Перед Гаэ и Гуном возникла фигура человека, похожего на здоровенный розовый шар.

– Я слышал, что завтра будут готовы первые регенераторы?! – воскликнул Шлом и стал нетерпеливо перебирать маленькими пальцами в ожидании ответа.

– Это правда, – ответила Гаэ. – Вы тоже хотите ими воспользоваться?

Шлом кивнул. Старуха сказала:

– Ну, вы хотя бы молоды. Если хотите изменить свое тело, вам нужно будет правильно настроить регенератор. В этом поможет кто-нибудь из эридян или, возможно, наших ученых, кто имеет понимание работы аппарата. Нам будет легче – мы просто заменим свои тела на более молодые. Но у нас есть еще один вопрос, о котором уже говорят: что делать с пустующими помещениями на Весте?

Шлом обрадовался и тут же ответил:

– Да ничего с ними не надо делать, мы поселим туда андроидов, тем более им у нас нравится, так пусть живут и помогают нам!

Гаэ посмотрела на Гуна. Они обменялись улыбками.

Шлом продолжил:

– Я поселил в своем бункере двух андроидов, потому что мне скучно одному, а ждать, пока Ама опять выпустит домашних животных, слишком долго!

По обе руки от Шлома возникли андроиды. Они были поразительно похожи на людей, и если бы никто не знал, что это не люди, то мало кто догадался бы.

Один из андроидов откинул со лба прядь вьющихся прорезиненных волос:

– Я Семен, а мой коллега – Крис. Мы рады приносить вам пользу.

– Да, ваш запас энергии поистине нечеловеческий. Вы развили такую деятельность, что мы не успеваем за вами, – с добродушной иронией проговорил Гун. – Но мы только рады. Как только станем моложе, постараемся успевать.

Он пожелал андроидам и Шлому как можно больше полезных достижений, учитывая неиссякаемые возможности. Свет в бункере замерцал, и фигуры исчезли.

Гун снова уперся взглядом в стол с виртуальной картой Весты. Он нажимал на участки карты, неловко перебирая клешнями. Гаэ работала рядом, иногда посматривая, как Гун справляется.

Наконец он произнес:

– У меня никогда не было рук, только эти странные отростки, похожие на щипцы, – и Гун вытянул свои красные клешни, щелкая ими и ожидая, что скажет старуха.

Она тяжело вздохнула:

– И у меня никогда не было нормального тела. Мой лиловый цвет кожи и волосы по всему телу, – и Гаэ приложила руки к лицу, показывая тем самым, что Гун не одинок.

Мужчина подошел и нежно положил клешню ей на плечо.

– Ничего страшного. Завтра мы забудем о недостатках.

Тем временем в башню Троона перебрались Руйб и его семья. Кроме самого генерала, в соседние апартаменты въехали два его сына. Не обошлось без потерь: дочь погибла при бомбардировках, а жена Руйба в больничном бункере дожидалась регенерации поврежденных органов как пациентка с тяжелыми травмами.

Генерал и сыновья находились в тревожном ожидании. После обустройства в обновленных апартаментах Руйб пригласил к себе домой Кира и Тувса – так звали его отпрысков. Впрочем, оба были уже зрелого возраста, сам же генерал – почти пожилого. В следующем году ему исполнялось семнадцать лет по летоисчислению астероида.

– Есть новости, Кир? – спросил он.

– Все также, папа, – ответил Кир, покачав черноволосой головой и сжав губы.

Оба брата понимали, о чем спросил отец и как он переживает.

Их мать по-прежнему лежала в медикаментозной коме в больничной палате.

– Говорят, регенераторы на подходе, – сказал Тувс, пригладив такую же черную шевелюру, как у брата. – И еще в инфосетях прошли голосования, скоро большая конференция. Там будут решаться многие вопросы. Нейросеть и машины должны быть найдены, если они спрятались. А об этом многие сегодня говорят.

– Согласен, Тувс, – кивнул Руйб седой головой. – Мы обязательно будем на конференции, и на ней примем самые важные в настоящий момент решения. В том числе о накопителях, о нашем будущем, о союзниках, о нейросети. Скорее всего, мы просто наметим планы, а решения будем принимать уже на местах. Каждый на своем.

Руйб подошел к стене, где виднелись красочные ячейки с изображениями блюд, щелкнул пальцами, и из стены выдвинулся поднос с кулинарными изделиями. Руйб вернулся к сыновьям и поставил поднос на столик рядом.

– Угощайтесь! – предложил он. – Наши старые добрые десерты: здомрики, домбровки, смафрочиты, лейпробацы, гнейзорелы.

На белоснежном подносе красовались аппетитные кушанья разных цветов и форм.

В это же время в районе Миротворцев генерал Фабус со своей женой Лизз оказались на нижнем уровне башни Высокого солнца.

Пару десятками этажей выше проходили ремонтные работы, но отсюда их было совсем не слышно. Андроиды сделали все так, как нужно: восстановили перекрытия и стены, смонтировали окна и шлюзы, провели электричество внутри помещений и силовые поля снаружи небоскреба. Отделка апартаментов не вызывала нареканий: тут были регулируемые обои, столики, сиденья, шкафчики и ячейки в стенах.

– Отличная работа! – не удержался Фабус, оценив старания андроидов.

– С новосельем, – откликнулась Лизз и поцеловала мужа в щеку.

Впрочем, поцелуй вышел холодным, словно для галочки. Лизз печалилась, как и Фабус. Были бы дети живы, новоселье на самом деле стало бы радостным событием. Но дети, которых они так любили, погибли, сожженные зарядом из аннигилятора, и боль от утраты была велика.

Глава 8

С поверхности астероида Солнце выглядело довольно яркой звездой. С другой стороны, по яркости почти любой источник искусственного освещения превосходил ее. Небесные тела всегда влияли на человеческую жизнь. Почему, никто не спрашивал, но так думали люди и изучали движения планет и звезд.

Когда Солнце вступило в знак Стрельца, андроиды заканчивали ремонт и восстановление разрушенных зданий на Весте. Параллельно они завершали очистку атмосферы астероида от радиации.

С Земли доставили разрезанных на части людей и с помощью первых изготовленных регенераторов привели каждого в цельный вид. В больницах началось массовое восстановление травмированных и изувеченных бомбардировками пациентов.

На кафедре астрономии профессор Нув выступал перед учащимися:

– Дорогие мои, для всех нас произошло знаменательное событие: мы смогли сохранить жизни и сделать абсолютно здоровыми всех пострадавших в результате войны. Кроме того, с помощью известных технологий наших гостей с Эриды уже поставлены на ноги жители Земли, прежде находившиеся во фрагментарном состоянии. Впрочем, их всего полтора десятка человек, они будут жить на Весте, учить наш язык и учиться жить в непривычных условиях. Сама Земля в настоящий момент абсолютно непригодна для любой жизни: там огромные пространства заражены гигантскими дозами радиоактивного излучения. У нас проходят голосования по вопросам, что делать дальше: очищать Землю с тем, чтобы в дальнейшем заселять ее и восстанавливать, либо оставить как есть. На днях запланирована большая конференция в Столетней башне. Среди важнейших пунктов на обсуждение будут поставлены вопросы, связанные с судьбой старушки Земли, Марса, Луны, и на мероприятие, конечно, приглашены тысячи людей со всей Весты, в основном ученые и военные специалисты.

– Профессор, – спросила девушка с большими глазами, – вы почти все знаете. Скажите, земляне сильно отличались от нас кроме того, что говорили на другом языке?

Нув приспустил очки и задумался. Через несколько секунд он ответил:

– Тиша, на Земле в разное время существовало огромное множество языков и диалектов, были даже языки, созданные искусственно для международного общения. У нас на Весте изначально сложилась похожая ситуация: наш язык вобрал в себя слова и синтаксис прибывших на астероид общин, затем для него разработали общие правила и нормы, добавили новые слова, составили учебники и словари, и, наконец, стали преподавать получившийся язык во всех школах. На нем мы до сих пор говорим и пишем. Также у нас изменились имена. Это произошло из-за того, что основатели общин на астероиде договорились создать на Весте отдельный народ, отличный от земных. Должны были возникнуть новые имена, и они появились: короткие, звучные – не похожие на заскорузлые традиционные. Лишь малая часть имен была перенята у землян, в основном мы придумали свои, их у нас очень много и они практически не повторяются. Именно поэтому у нас отсутствуют фамилии.

– А что такое фамилии? – спросил Геф из первого ряда, когда профессор сделал паузу.

По лицам остальных студентов было видно, что они с интересом слушают о странных порядках и традициях землян.

Нув снял очки и попытался сформулировать ответ:

– Фамилии – это традиционные имена, которые даются всем членам одной семьи, чтобы отличать их от других семей.

– Они у всех разные? – поинтересовался Геф.

– Нет, на Земле существовало много идентичных фамилий.

– Тогда для чего они нужны? – не понял юноша.

Остальные учащиеся также ждали объяснения.

Но Нув только развел руками. Ему сложно было понять древних людей с их особенностями и противоречиями. Но он понимал, что на Земле были сильны традиции, отсюда и проистекали многочисленные нелогичности и ненужности. К примеру, зачем нужны одинаковые фамилии и имена у десятков тысяч людей? Это же бессмыслица! И разве это не оскорбительно, когда ты встречаешь человека, которого зовут так же, как тебя?

Профессор понимал, почему на астероиде изначально отказались от великого числа абсурдных традиций: одинаковых фамилий и имен, чудовищной иерархии, религиозных обрядов, да и много от чего еще. Но были и принципы, порядки, традиции, перешедшие от землян, которые казались нужными, а оказывались нелепыми. К ним все привыкли и поэтому не задавали вопросов, почему они существуют и какую пользу приносят. А когда жизнь поворачивалась таким образом, что эти вопросы все-таки возникали, то принятые по традиции вещи уходили в прошлое и все удивлялись: почему они вообще существовали? Так произошло с институтом президентства и чиновничеством, с полицией и налоговыми органами. А намного раньше то же самое случилось с законодательством: старые законы стали аннулировать за ненадобностью, пока их число не сократилось до минимального. «Все равно их никто не соблюдает и даже никто не читает, так и зачем они нужны?» – говорили многие.

В глубине кафедры показалась поднятая рука Идды. Нув надел очки и кивнул. Идда заговорила:

– Профессор, в информационных сетях распространены сведения, что земляне приветствовали друг друга не похлопыванием по плечу, а пожиманием рук – так называемым рукопожатием. Обычно мы просто говорим друг другу «здравствуйте», неужели древние люди были так глупы, что пожимали руки и ничего не боялись?

В аудитории загудели голоса. Нув поднял ладонь, чтобы успокоить студентов. Когда гул стих, он ответил:

– Да, мы здороваемся, чтобы поприветствовать кого-то. В исключительных случаях, когда важен тактильный контакт – похлопываем друг друга по плечу. Но на Земле все было не так. Почему? На этот вопрос не существует сколько-нибудь логичного, разумного объяснения. Просто у древних людей существовал такой же древний обычай пожимать друг другу руки, и большинство людей ему следовало. Этот обычай брал начало чуть ли не с первобытных времен и так до конца не изжил себя. Большинство людей на планете продолжало, не задумываясь, пожимать руки.

– Профессор, а как же передача болезней через тактильный контакт? Ведь даже у нас есть болезни, я представляю, что творилось на Земле, – недоумевала Идда.

Нув снова развел руками: ему был абсолютно не понятен образ мысли землян. Да и были ли у них не какие-то гениальные, а простые здравые мысли? Или сохранялись слепые обычаи, словно бессознательные рефлексы? Может быть, поэтому они были так беспечны и глупы, поэтому нейросеть захватила Землю?

– Какие еще традиции у них были? – поднял руку юноша из глубины бункера. – Они оставили после себя так мало информации, но кажется, у них была привычка воевать, причем в войнах гибло иной раз большинство воюющих, так ли это?

Профессор вновь снял очки.

– Кюр, что касается войн на Земле, – они происходили постоянно. Так же было и у нас, но мы защищали солдат крепкой броней и мощными силовыми полями. Редко кто погибал, на нашем астероиде это было что-то из ряда вон выходящее. На Земле же существовали политики, которые стравливали целые народы и приносили в жертву миллионы жизней. Войны шли непрерывно, и прекратились лишь тогда, когда люди оказались под ударом нейросети и им стала угрожать смертельная опасность. Нейросеть переняла тактику известных политиков – воевать, чтобы завоевывать, убивать, чтобы держать в страхе, порабощать, чтобы иметь почет и славу.

– Политики – это люди? Они правили, как у нас президенты? – спросил Кюр.

– Именно так, – кивнул Нув. – Но у нас были президенты районов, которые нам не особенно требовались. И сейчас, на радость всем, они покинули свои посты, мы совсем не готовы содержать их дальше. На Земле же существовал абсолютно иной строй: планета разделялась на государства с обособленной территорией и населением. Это были огромные площади, и кто владел большей площадью, тот имел больше ресурсов – как человеческих, так называемого пушечного мяса, которое умирало в войнах, так и природных ресурсов в виде нефти, газа, минералов, воды, лесов, руд. Правители назывались президентами. Территории приобретались в результате сражений. И войны происходили регулярно, и гибли люди, постоянно гибли люди, вся история человечества – это боевые действия, борьба людей против людей без разумных причин.

– Хм, не понимаю, чем земные политики были лучше машин, – удивился Кюр. – Похоже, некоторые люди ничем от них не отличались по своей сути.

– По жестокости и злобе – пожалуй, ничем, – согласился профессор. Он подумал мгновение, надел очки и продолжил: – Но вы спросили о традициях на Земле. Так вот, войны не входили в обычай. Они существовали всегда, но априори осуждались человечеством. Зачем тогда они происходили? На этот вопрос ответа нет. Их инициировали политики, занимавшие главенствующее положение в обществе, и их положение оставалось всегда и повсюду неприкосновенным. Возможно, были локальные исключения, но эти исключения – как капля в море несправедливости и несвободы на планете. Традиции существовали у многих народов во всех без исключения эпохах на Земле. Широкую популярность имели брачные, религиозные практики и культы, связанные с похоронами. Существовали как положительные, так и странные, даже кошмарные ритуалы. К примеру, у ряда народов был обычай хоронить вместе со знатным человеком его окружение: жен, придворных слуг и рабов. Иногда при смерти мужа сжигали заживо его жену, чтобы соединить их вместе на том свете.

– Проклятые земляне! – воскликнул Кюр.

В аудитории снова послышался гул. Профессор успокоил всех, подняв ладонь.

– Традиции традициям рознь. Земляне придерживались и разумных обычаев, связанных со смертью близких. Как мы знаем, сознание не покидает тело после смерти, оно находится рядом в течение, по крайней мере, нескольких дней, а то и недель, это все индивидуально. И в течение посмертного времени родственники не могли говорить плохо об умершем – не то чтобы им это запрещалось, скорее, не поощрялось и осуждалось. И поэтому люди с уважением относились к умершему. Подобные традиции были мудры и существовали у многих народов. У нас тоже существуют свои практики с умершими. Если на Земле хоронили мертвых в почве, закапывая их, словно клад, то мы их всегда кремируем. Мы проводим простые ритуалы прощания с умершими. У нас продолжают существовать религии, но они потеряли изрядную часть изначального наследия. Можно сказать следующее: наши религии сохранили только самую суть – заповеди, простые ритуалы и моральные императивы. Это все, что необходимо для того, чтобы жить в гармонии с потусторонним миром и силами свыше, которые присматривают за нами. Да, может быть, кто-то возразит, что они присматривают за нами спустя рукава, принимая во внимание разрушения и жертвы, случившиеся на астероиде. Но поверьте, высшим силам не легко повлиять на чертовы головы предателей. На машины и искусственный интеллект – тем более. Если нет внутренней гармонии, если нет самосознания и ума – это горько и ужасно, – заключил Нув и услышал через мгновение аплодисменты.

Учащиеся встали с мест и благодарили профессора за его слова.

Глава 9

Чиуг по-прежнему находился в крейсере. Последние дни крейсер стоял на твердой поверхности Меркаты – синхронного спутника раскаленной планеты Фольдамавит, куда экс-генерал бежал по указанию нейросети. На местной луне температура была вполне подходящая – что-то около минус 70 °C. И Чиуг уже несколько раз покидал крейсер, чтобы прогуляться по ледяной поверхности Меркаты. Как правило, он выходил на прогулку, поддав водки: так было намного интереснее. Появлявшаяся фигура Пруга исправно наливала стопки, и экс-генерал не просыхал.

Поднос выдвинулся из стены отсека, Чиуг снова выпил, облачился в гермокостюм, надел шлем и открыл люк. Выбравшись наружу, он вразвалку зашагал вдоль невысоких прямоугольных построек. Со слов нейросети он знал, что это производственные цеха, где ни на секунду не утихают работы: искусственный интеллект производит корабли с поддерживаемым высокотемпературным режимом в отсеках. Судя по всему, нейросеть готовится самым серьезным образом.

Чиуг прошел больше дюжины цехов и не увидел, где те заканчиваются: они растянулись по обе стороны от него параллельными рядами, уходя далеко за горизонт. «Конечно, нейросеть произведет столько кораблей, сколько надо, – рассуждал экс-генерал. – Будет надо сто тысяч – значит, построит сто тысяч. Понадобится полмиллиона – произведет полмиллиона. Миллион? Будет и миллион! А мне придется выполнить самую ответственную работу, прежде чем эти космолеты полетят на Весту».

Чиуг прошагал мимо еще нескольких построек и повернул назад, к крейсеру. Здесь, на обратной от Фольдамавита стороне Меркаты, было мрачно, холодно и даже зловеще. Только звезды доносили сюда едва заметный свет. Инфракрасный экран в шлеме позволял видеть прямоугольные постройки на ледяной поверхности, без него бывший генерал оказался бы в абсолютной темноте, и слабые лучи далеких звезд не прибавили бы видимости даже на одну десятую процента.

Да, на Меркате он находился в полной безопасности, но общение с неживой нейросетью становилось все более скучным и тягостным. «Это всего лишь машина, бестолковая машина, – размышлял Чиуг. – А тяжелые дни в полной темноте и с голосом Пруга могут повредить психику. Надо быстрее отправляться на Весту. Быстрее!»

Бывший генерал дошел до крейсера и открыл люк. Забрался внутрь и щелкнул пальцами. Свет замерцал, и появилась фигура бывшего президента района Миротворцев.

– Что желаете? – произнес призрак, ухмыляясь.

– Да ничего, думал поговорить, – ответил экс-генерал. – Я потерял счет времени. Вы можете сказать, сколько дней мы здесь находимся?

– Безусловно, – Пруг пригладил остатки волос на вечно лысеющей голове. – Пять суток по времени астероида. И одну девяностую суток по времени Фольдамавита.

– Чего? – не понял экс-генерал. – Ну ладно, – махнул он рукой и уселся на сиденье, стянув экипировку.

Через каждые несколько часов он тренировался скрываться в «Объекте А». Брал с собой предметы, передвигался внутри с предметами и без них, выходил из него. «Объект А» был позаимствован у местных плазмоидов, как сказал искусственный интеллект. Именно «объект» позволит Чиугу тайно прибыть на Весту с заданием.

– Вы поняли, кого нужно убрать? – спросила нейросеть.

– Убрать? – повторил Чиуг и тут же выпалил: – Конечно! Я готов выполнить задание, когда вы пошлете меня на Весту?

– Подождите, – проговорила фигура. С ее губ не сходила ухмылка. – Как только вы с закрытыми глазами сможете перемещаться и выполнять все необходимые действия в «Объекте А», вы сразу же отправитесь на астероид.

Чиугу не терпелось быстрее попасть на Весту, потому что в этой зловещей тьме не было жизни. Казалось, в ней водятся только черти. А на другой стороне Меркаты слишком жарко – там все раскалено и невозможно даже приземлиться. «Еще немного в таких условиях – и я точно сойду с ума», – подумал бывший генерал и потянулся к подносу, на котором возникла наполненная стопка. Тяпнув водки, Чиуг потянулся к другому подносу за рыбой. Он взял огромный рыбий хвост и закусил им горечь во рту.

– Что это за рыба? – спросил экс-генерал, осоловело уставившись на объеденный с краю хвост.

Пруг продолжал ухмыляться.

– Это искусственно выращенный экземпляр, – произнесла фигура. – Рыба выполнена в земном стиле, но выращена в наших скромных условиях.

Чиуг не видел таких странных экземпляров до сих пор: на астероиде рыба и продукты из нее не пользовались популярностью, существовало всего несколько видов, в основном мелкого размера. Но хвост, который он сжимал в руках, был величиной с человеческую руку. Такую закуску тяжело было держать, и Чиуг положил ее на поднос, махнув рукой. Поднос послушно въехал внутрь продуктовой ячейки.

Тем временем на астероиде экс-президент района Цветочных клумб похлопал по плечу главного экономиста района Миротворцев.

– Признаться, Цвок, на днях я переезжаю сюда, в башню Троона, – проговорил Жом. – Башня Ангелов к всеобщему удивлению на глазах восстала из руин, и там заканчиваются отделочные работы. Но теперь-то мы будем работать вместе, зачем мне летать на работу из другого небоскреба, если я могу жить в двух шагах от своего кабинета?

– Полностью поддерживаю ваше решение, – кивнул Цвок и предложил экс-президенту садиться.

Тот принял предложение, почти совсем слившись с сиденьем. Будучи довольно низкого роста, он сидел практически вровень со спинкой.

Кабинет, в котором они находились, уже ничем не напоминал бывший кабинет президента Пруга. Другой стол и мебель, другие стены и панели для очистки воздуха, закрепленные в проемах между стенами и потолком.

– Рад, что теперь мы в одной команде, – снова заговорил Цвок, устроившись за массивным белым бюро. – А ведь не так давно мы ненавидели друг друга как представители непримиримых районов астероида.

– Ох, лучше не вспоминайте, – фыркнул Жом, засверкав глазами. – Все изменилось настолько, что надо думать о том, как мы найдем себя в этом изменчивом мире. Даже непривычно говорить до сих пор «на астероиде» или «на Весте», ведь с рождения мы привыкли называть наш дом Землей. Но что же делать, придется приспосабливаться.

– Конечно, – вздохнул Цвок и откинулся в кресле. – Но у нас будут и свои плюсы. Пока от нас требуется контролировать транзакции, тихо и мирно работать на своих местах. Благо, что ваша кандидатура помощника экономиста утверждена, а точнее – не встретила возражений, и я ее утвердил, как будто имею на это полномочия.

Жом ухмыльнулся:

– Так вы же главный экономист, вам можно, – он снова сверкнул глазами. – Нам везет, что у нас нет такого тотального контроля, как могло быть при управлении нейросетью. С другой стороны, для нас он не стал бы проблемой, особенно, если бы мы сохранили свои прежние должности. А теперь – вот вам должность экономиста, а мне – вашего помощника. И никому нет дела до того, что я полжизни провел в кресле президента района и имею богатый управленческий опыт! Дураков в инфосетях хватает, именно они и задают сегодня тон в голосованиях и в Движении сопротивления. Я тоже делаю вид, что в нем состою. Других движений быть не может – их попросту не поддержат, они никому не интересны. Голосования проводятся лишь такие, какие предполагают противодействие внешней угрозе, каким-то умозрительным машинам, будто они до сих пор существуют. Будто где-то под землей на нашей планете, простите, на астероиде, – язвительно поправился Жом, – существуют никому не известные производства искусственного интеллекта, и вот вдруг машины появятся из-под земли и поведут на нас смертоносную атаку. Ну не ерунда ли, а, Цвок? По-моему, у нас переизбыток горячих голов, которые склоняют жителей думать именно так – в поразительно неверном направлении, боясь того, чего не может произойти даже в теории. А на самом деле нужно думать о наших внутренних делах!

– Я согласен, – кивнул Цвок, подавшись вперед в кресле. – У вас и у других чиновников в районах богатый управленческий опыт. У меня тоже – опыт в сфере финансов, и он пока хоть как-то востребован. Так что могу вам лишь посочувствовать, – сделал паузу главный экономист и через мгновение продолжил: – Но, судя по последним голосованиям, те самые горячие головы, о которых вы упомянули, хотят отменить и деньги. При этом непонятно, а как мы будем без них жить? Как людям покупать продукты, расплачиваться за одежду или любые другие товары? Наконец, при отсутствии денег исчезнут богатые люди и компании, то есть попросту не будет инвесторов и лиц, которые могут решать с помощью денег любые дела. Куда движется наш мир? Получается, он движется в пропасть, имя которой – нищета! Этакий бессребренический жупел, отрицающий все блага цивилизации, вот куда мы пришли!

– Я даже больше скажу, – недовольно фыркнул Жом, – мир движется к примитивному обмену вещами и продуктами, как это было на заре человечества. Это не цивилизация, а точь-в-точь каменный век! Слышали вы о таком, Цвок?

Экс-казначей на мгновение задумался, копаясь в памяти. Наконец сказал:

– Смотрел пару фильмов на эту тему. Заметьте, сейчас мы считаем, что это было на Земле, а не на Весте. Но ведь у нас-то такого никогда не было!

Глава 10

Генерал Руйб и его сыновья с нетерпением ожидали появления Мары, жены и матери. Часы и дни, проведенные без нее, переполнились грустными размышлениями о хрупкости человеческой жизни и тревогой за благополучный исход. Получится ли с помощью регенераторов вернуть к жизни женщину без сознания? Регенераторы были ноу-хау для Весты, все знали только, что технология была получена от гостей с Эриды, но как она работала, всегда ли исправно, и насколько могла восстанавливать тела, никто точно не знал.

Наконец створки больничной палаты скользнули в стороны, и перед ними предстала средних лет женщина с густыми каштановыми волосами, ниспадающими до самого пояса. Даже в больничной одежде она выглядела той самой Марой, которую они так ждали, считая часы и минуты до встречи. Это была она! Ее ослепительная улыбка оказалась вернее любых слов, и Руйб с сыновьями устремились обниматься, но они осторожничали, чтобы ненароком не повредить ее тело.

– Как ты себя чувствуешь? Наверное, у тебя может что-то болеть, ты ведь только выписалась?

– Все замечательно! – воскликнула Мара. – Вы можете обнимать меня, как следует, я абсолютно здорова. Но я ничего не помню. Только помню, как в бункере, куда мы пришли незадолго до бомбардировок, что-то взорвалось, загорелось, а потом все исчезло. Врачи сказали, что у меня были множественные ранения и ожоги кожи.

Руйб стойко держался не пустить слезу от почему-то неожиданной радости, слушая Кира и Тувса, которые наперебой говорили матери, как они ее ждали.

– Ну что ж, вы не напрасно ждали, – улыбалась Мара. – Как видите, я словно очнулась от долгого сна.

Тем временем Гаэ и Гун в сопровождении Амы вошли в небольшое помещение бункера в районе Синих столбов.

– Мы в регенераторной, – сообщила Ама, показав рукой на черные цилиндры, установленные по центру помещения на низкие треножники.

От цилиндров отходили провода к устройствам, закрепленным на стенах. Устройства мерцали разноцветными огоньками.

– Всего два экземпляра, точные копии тех регенераторов, какие мы с успехом применяли на Эриде.

– Вот только с успехом ли в итоге? – спросил Гун.

– Не знаю, пока будущее расплывчато, но я в это верю.

– Ничего другого не остается. Но вера творит чудеса и помогает справляться с трудностями, – проговорила Гаэ, принюхиваясь к странному запаху в бункере.

Ама заметила ее реакцию:

– Пахнет мясом, вы не ошиблись. В регенераторах проходит процесс построения живой плоти. Я начала процесс заранее, чтобы не терять время. Сейчас вы должны снять с себя одежду и забраться каждый в свое регенераторное устройство. Ваши тела сканируются, отливается точная матрица, после чего происходит копирование с матрицы на изделие. Фактически, изделие – это вы, ваше новое тело, причем полностью повторяющее вас в молодости. Полная информация хранится в ДНК-последовательностях внутри клеток, регенераторы все делают сами, вам нужно лечь и расслабиться. Ни о чем не думайте, все пройдет без сучка и задоринки.

– А как по времени? – спросил Гун с волнением.

– Около часа, всего ничего, – ответила Ама и покинула регенераторную.

– Один час – и мы будем молодыми, – Гун протянул клешню к Гаэ.

Старуха взяла клешню в свою руку:

– Сущий пустяк. Я никогда не чувствовала себя так необычно.

– Прощаемся с нашими телами? Мы же будем помнить друг друга? – спросил Гун.

– Да. Все останется по-прежнему. Это не касается памяти, сознания и прочего. Только тела. Только тела, которым за двадцать.

– Тогда пожелаем друг другу остаться собой.

Они стали раздеваться, а затем прошли каждый к своему регенератору и залезли внутрь. Ама в это время занималась в соседнем помещении делами.

Незаметно прошел час. Сзади послышались шаги, и Ама обернулась на звук.

Перед ней стояли молодые люди. У девушки с лиловой кожей по-прежнему росли волосы на лице, правда, их было гораздо меньше, чем у старухи, которая час назад вошла в регенераторную. У молодого человека остались те же клешни вместо рук. Он с довольным видом воскликнул:

– Как мы?! Немного изменились?

Ама кивнула. Даже она, привыкшая к бесконечной регенерации тел на Эриде, пришла в оторопь от резко помолодевших Гаэ и Гуна.

– Мне кажется, даже чересчур, – произнесла Гаэ, наблюдая за Амой.

Ама стряхнула с себя оцепенение.

– Да, такого я не ожидала, – сказала она. – Вот только мы забыли о мутациях. Не мешало бы от них избавиться, – и показала на клешни Гуна.

– А по-моему и так неплохо, – пожал плечами молодой человек.

Гаэ дотронулась до его клешни:

– Красивые.

– Серьезно? – спросил Гун.

– Да, – отозвалась она.

– Рад слышать. А ты – просто прекрасна!

Ама усмехнулась:

– Вот вы и освоились. А переживали…

Молодые люди не переставали восхищаться друг другом, в их словах чувствовались воодушевление и азарт. Облачившись в гермокостюмы и шлемы, они вышли из бункера наружу. Там был все тот же сумрачный мир с редкими силуэтами башен вдали. Мир ничуть не изменился, но поменялось их восприятие: теперь тусклые и темные краски выглядели намного ярче и насыщенней. Глаза приобрели зоркость, уши лучше слышали, а в мышцах не ощущалось и намека на усталость.

– Вот это да! – произнес Гун по интегрированной связи.

– Побежали? – услышал он вопрос от Гаэ.

Он взял ее за руку, и они побежали по поверхности астероида, напевая какую-то старую песню, которую слушали еще в юности и уже давно позабыли, но вдруг вспомнили – наверное, от нахлынувшей радости.

«Вот как улучшилась память», – подумали они одновременно, наслаждаясь кипящей энергией, нескончаемой, как безоблачная молодость.

Между тем в бункер, где осталась Ама, прибыли Шлом, Ерум и трое эридян. Шлом тараторил без умолку, объясняя эридянам, что ему необходимо не помолодеть, а поменять внешность, пускай даже до неузнаваемости. Ерум держался рядом с подругой и не вступал в перепалку Шлома с Петром, Мартином и Коб.

– Как вы не понимаете, что я некрасив! Ведь я совсем некрасив, скажите, вы видите меня настоящим уродом, верно? – запальчиво говорил Шлом.

– Никакой ты не урод, а по-моему, вполне симпатичный мужчина, правда? – посмотрела на Ерума Коб. Тот кивнул.

– Был бы ты уродом, как говоришь, мы не пошли бы с тобой на задание! – прогремел голос Петра в помещении. – Кто сказал, что ты урод, покажи мне его!?

– Нет, все с тобой в порядке. Бывает и хуже, – вставил Мартин.

– Да вы ничего не понимаете! – махнул ручкой Шлом, когда все приблизились к Аме. – Вы не представляете, как мне хотелось бы воспользоваться регенератором для изменения внешности, – проговорил он и показал на своих спутников: – Это ответственные за настройку аппарата для получения красивой внешности.

Ама лишь усмехнулась и показала на створки в дальней части помещения.

Группа во главе со Шломом прошла в регенераторную.

– Не будем спорить, дорогие мои, – заключил он и приложил к шаровидному туловищу короткие руки. – Вы видите меня, сейчас я лягу в регенератор. И очень прошу: измените меня настолько сильно, насколько позволят возможности. Я устал в этом теле, мне в нем совершенно не везет, я как отверженный.

– Не вопрос, изменим, раздевайся! – рявкнул Петр.

– У меня даже никогда не было девушки! – с надрывом воскликнул Шлом, снимая одежду. – Помогите мне, и я этого никогда не забуду! Главное, сделайте меня красивым!

Мартин пожал плечами:

– А нам что? Как скажешь, так и сделаем. Мы не считаем тебя уродом, но если хочешь измениться до неузнаваемости – в этом нет ничего сложного.

Мартин подошел к устройствам на стене и стал вводить команды, чтобы изменить программу и настроить изменения внешности.

Шлом полез в цилиндрический аппарат, Коб и Ерум помогали ему, что было не таким легким делом, учитывая природную неловкость Шлома. Наконец он залез внутрь аппарата, и тот герметично закрылся.

Петр подошел к Мартину.

– Чего возишься?! – зарычал Петр. – Не знаешь, как это работает?

– Не то что не знаю, но тут программа другая, нежели у нас на Эриде. И термины отличаются, а я думал, они будут хотя бы похожи, – признался Мартин.

– А ну, дай сюда! – рыкнул Петр, потеснив Мартина.

Он уставился на устройство с панелью для ввода команд, мерцавшей разноцветными огоньками, как будто мог заставить ее работать одним своим взглядом. Простояв минуту в неподвижности, он еще больше насупился и наконец застучал грузными пальцами по панели. Через минуту объявил:

– Готово! Не знаю, так или нет, но должно быть как-то так!

Петр кивком головы подозвал Мартина. Тот подошел к панели устройства и через мгновение кивнул. Процесс регенерации начался.

Вся группа устроилась на сиденье, обсуждая предстоящее преображение Шлома.

– Красавчик будет, можете мне поверить! – сказала Коб и взглянула на Петра.

Петр сидел насупившись.

– Скоро увидим, – огрызнулся он.

– Чем пахнет? – спросил Ерум, принюхиваясь к странному запаху.

– Свежим мясом! – моментально повеселел Петр.

– А вы знаете, что корабль ползунов улетел, как только Земля и Марс оказались очищены от машин? – перевел разговор на другую тему Мартин.

– А зачем они теперь нужны? – фыркнул Петр. – Теперь нужна разведка и кому, как не нам, в нее идти?!

Коб и Ерум поддержали Петра. Мартин меланхолично произнес, что впереди конференция, и на ней все решат, в том числе по поводу разведки.

Наконец, спустя час регенераторный цилиндр, где лежал Шлом, начал с шипением открываться, чтобы явить результат работы. Все тут же обступили его и, когда его створки полностью разошлись, удивленно оцепенели.

– Что это?! – прошептал Мартин в наступившей тишине.

– Похоже, эксперимент не удался, – проговорила Коб.

– Это что же за эксперимент такой! – не выдержал Ерум и отвернулся, чтобы не смотреть на отвратительное зрелище.

В регенераторе лежал Шлом. То, что это был он, не вызывало сомнений: у него были те же выразительные глаза, та же ярко-розовая кожа, почти те же черты лица. Но его тело претерпело ряд невероятных превращений, причем превращения эти выглядели не то что некрасивыми, а по-настоящему тошнотворными. Складки кожи висели, словно полы чудаковатой одежды, конечности налились жиром, как у слона, а руки оказались настолько вытянутыми, что они с трудом помещались в цилиндр.

Петр и Мартин помогли Шлому вылезти из аппарата.

Он встал на слоноподобные ноги и тут же начал заваливаться. Его крепко держали, не позволяя упасть. Руки уродливо болтались у самого пола. Как и ноги, они выглядели чрезмерно толстыми. Складки кожи неряшливо свисали с туловища, шеи, конечностей. Теперь это был не просто некрасивый человек – перед ними стоял настоящий монстр.

– Вот вам и красавец! – проревел Петр, поддерживая Шлома. – Ты можешь что-нибудь сказать? – рявкнул он ему в лицо.

В ответ Шлом издал булькающие, напоминающие отрыжку, звуки. Было видно, как он силился вымолвить хотя бы слово, но у него ничего не получалось.

– Чудовищная машина! – снова не выдержал Ерум.

Он и Коб отошли в сторону, чтобы не глядеть на все это.

– Кто же знал, что так получится, – вздохнул Мартин, поддерживая, как и Петр, Шлома, не давая ему завалиться на негнущихся ногах.

Петр и Мартин потянули Шлома назад к цилиндру, Ерум подошел помогать. Наконец они с трудом положили его внутрь, и створки сомкнулись. Вытерев пот, мужчины подошли к программной панели.

– Стоило ли начинать? – пробурчал Ерум, отдышавшись.

– Это похоже на гипертрофию, – высказался Мартин.

– Мне дела нет до того, на что это похоже! – взревел Петр, ударив с размаху по стене. Устройства, закрепленные на стене, задрожали. – Мартин, вспоминай, чему тебя учили в школе, иначе сам полезешь в цилиндр, раз не можешь его настроить!

Мартин вздохнул и принялся нажимать на панель, то и дело качая головой из стороны в сторону. Петр и Ерум стояли рядом и смотрели на него. Наконец Мартин утвердительно кивнул – и процесс регенерации запустился вновь.

Спустя час створки аппарата стали разъезжаться. Коб отвернулась, боясь увидеть обезображенное тело снова. Ерум, напротив, не отводил взгляда. Мартин и Петр переглядывались и с надеждой ждали, что на этот раз должно получиться.

– Хм, я ожидал худшего, – проговорил Ерум, глядя на нового Шлома.

Перед глазами присутствующих лежало ярко-розовое тело, и оно было не уродливым, а почти таким же, как до регенерации. Шлом выбрался из цилиндра самостоятельно. Его руки и ноги обрели нормальные очертания. Плечи и туловище уже не были смешными и круглыми. Изменения наконец-то увенчались успехом.

– Да, а я ожидал большего, – произнес Шлом, и все выдохнули.

Если в эту минуту они чего-то и ждали, то несомненно – его голоса.

– Хотя… мне нравится. Да, конечно, мне нравится такая внешность! – разглядывал себя Шлом.

– Ты бы хоть оделся, – фыркнула Коб и кинула ему одежду.

– Да, совсем забыл на радостях, – просиял Шлом.

Глава 11

Как и многие небоскреберы, Ван предпочел переселиться в свою башню, когда она усилиями андроидов прошла реконструкцию.

Маршал скучал, несмотря на то, что рядом находилась Патриция. Он пробовал читать книги, но, по всей видимости, читатель из него был посредственный. Он просто не мог сосредоточиться на сюжете и постоянно упускал нить повествования.

А что, если попробовать писать самому? Это должно быть увлекательно. К тому же у него имеется богатый жизненный и профессиональный опыт. Он известен каждому на Весте. Популярен. Интересен. Возможно, многие ждут его рассказов, его творческого самовыражения. «Почему нет?» – подумал он и не нашел возражений.

Ван решил писать книги с помощью программы, нашедшейся где-то в глубинах информационных сетей. Программа оказалась превосходной – создавала текст быстро и гладко от начала и до конца, главным было придумать для него название.

Поэтому маршалу оставалось решить вопрос о количестве томов. Не замахиваясь на рекорды, для начала он решил написать о себе несколько тысяч книг. «Самое сложное в этом деле – состряпать названия, – рассуждал Ван. – Ладно бы книг были десятки или сотни – так еще куда ни шло. А когда их тысячи – трудно». Но у маршала с богатым опытом разве может быть книг меньше, чем десять или даже двадцать тысяч? «Грош цена такому писателю, который напишет меньше», – подумал Ван.

И сначала он придумывает совсем простые названия: «Маршал Ван и клоны», «Ван против пришельцев», «Любовь Вана», «Жизнеописание Вана, написанное им самим». Но вскоре понимает, что это слишком однообразно, если всегда помещать свое имя в названия. И он сочиняет серию со словом «вооружение»: «Разработка вооружений против захватчиков», «Вооружения на службе астероида», «Гонка вооружений – гонка за жизнь». Также сочиняет названия со словом «небоскреберы»: «Небоскреберы и люди из бункеров», «Счастье небоскреберов», «Жизнь небоскреберов», «Гордость небоскреберов». Но потом Ван понимает, что нужно использовать словосочетания, добавляя к ним популярные слова. Например словосочетание «ученые и военные против». И он выдает серию названий, среди которых: «Ученые и военные против нейросети», «Ученые и военные против планов пришельцев», «Ученые и военные против Земли и Марса».

Писать книги было крайне увлекательным занятием, но погрузиться в него с головой мешали дела. Они не давали маршалу ни расслабиться, ни заскучать сверх меры.

Ван оставил Патрицию с детьми в апартаментах, дошел до юго-западных лифтов башни Ангелов и поехал на нижний уровень, разглядывая новую схему линий. Напоминая экстравагантного паука, схема разветвлялась многочисленными отростками, скрепленными в центре кольцевой веткой. Порывшись в голове, маршал с удивлением обнаружил во встроенной в мозг библиотеке сведения о схемах метро, которое функционировало у людей на Земле. Конечно, Ван понятия не имел, что такое метро, да и не очень-то интересовался земными древностями, однако многие из возникших в голове картинок напоминали лифтовые схемы в башнях астероида.

Выйдя из лифта, он направился в хорошо знакомый кабинет, который посещал очень редко, но всегда с надеждой и волнением.

Когда он вошел, ведьма возилась со своими пузырьками и свечами – впрочем, так было всегда. И конечно, ведьма выронила одну из склянок, она разбилась, и шустрый мусороуборщик мгновенно очистил пол.

– Я, как обычно, без приглашения, – произнес Ван, усаживаясь на сиденье и разглядывая убранство кабинета.

– Тебе можно, ты же маршал, – пробурчала ведьма. – С чем пришел?

– Да все с тем же, хотя… – задумался он. – Есть одно дело. Надо провести похоронный ритуал. Это срочно. Урна с прахом у меня в крейсере. Мы летим сейчас.

Ван проговорил эти слова спокойным тоном, сам изумившись, как он спокоен и уверен, словно нет ничего более привычного и всем известного.

– Кого хоронить? – спросила ведьма.

– Моих дорогих маму и папу, – поднялся на ноги Ван.

– Подожди минуту, – проворчала она и пошла в другую комнату, вход в стене открылся почти бесшумно: обои превратились в створки и разъехались в стороны.

Ведьма взяла с собой ритуальные принадлежности и вместе с Ваном направилась к лифтам. Они доехали до шлюзов на верхнем уровне башни, забрались в крейсер и, прорезая атмосферу, помчались за орбиту Весты. Достигнув подходящей высоты, точнее космического пространства, где не было ни верха, ни низа, а царила черная как смоль пустота, крейсер отключил двигатели и застыл в невесомости.

– Приехали, – сказал маршал.

Ведьма кивнула. Он бережно достал из укромного места в отсеке миниатюрную урну с прахом родителей. Ведьма потерла друг о друга костлявые пальцы, похожие на ветки дерева. Порывшись в ритуальных предметах, она поставила посредине отсека алтарь. Магический символ на алтаре ждал ее танца.

На Весте тщательно соблюдали похоронные традиции, чтобы не навлечь беду от потусторонних сил. Прах следовало развеять.

– Они вместе жили, вместе умерли, так пусть их прах будет вместе навсегда, – сказал Ван. – Но прежде, чем он достанется вечности, мы должны попрощаться.

Ведьма изогнула костлявые пальцы и погрузила их в урну с прахом. Казалось, в ней что-то зашипело. Ведьма начала плясать, крутиться по отсеку, приподнимая над головой и тут же опуская ниже колен урну. Она шептала ритуальные слова, поочередно выкрикивая имена Богов, о которых Ван ничего не знал, но догадывался: они могущественные, потому что выполняют просьбы. Ведь человек, даже обладая энергетикой во сто крат мощнее, чем пляшущая ведьма, не смог бы вызвать с того света умершие души. Потому что души и тела после смерти отторгаются, как магниты с одинаковыми полюсами. И чем больше времени проходит с момента смерти, тем дальше отторгается душа от тела. Маршал почерпнул эти сведения в библиотеке, установленной в голове. Поэтому не хотел ждать и привлек ведьму для связи с умершими.

Она сделала перерыв в бешеной пляске, полезла в кучу ритуальной утвари и достала склянки с порошками. Взяла несколько щепоток из разных бутыльков – и поочередно бросила в урну. Затем подняла ее над головой и стала с новой силой двигаться в танце по отсеку, еще яростнее выкрикивая имена Богов.

Вану показалось, что ведьма преодолевает себя: несмотря на кипучую энергетику, она была немолода. Он подумал, что после такого ритуала плясунья будет долго приходить в себя. Но помочь ей не мог: ритуал проводила только она, и в это время никто не должен был отвлекать ее даже словом.

Наконец из урны послышалось отчетливое шипение, и ведьма поставила прах на алтарь в середине отсека. Ван с волнением наблюдал. Вдруг он заметил свечение. Клубы светящегося зеленого газа стали выходить из урны и заполнять отсек плотным облаком. Когда глаза привыкли к зеленому свету, маршал различил силуэты у противоположной стены отсека. Ведьма больше не плясала. Она на корточках сидела у алтаря. Ритуал дал связь с потусторонним миром.

Силуэты стали приближаться. Казалось, они прошли сквозь алтарь и склонившуюся перед ним ведьму. Они приблизились к Вану на расстояние пяти шагов. Он сглотнул. Тело сотрясала дрожь. Это были его родители!

– Сын, – произнесла мать, – нас разлучили с тобой неожиданно.

Совладав с дрожью и волнением, Ван сказал:

– Мне жаль, что я не всегда слушал вас и не уделял вам должного внимания. Только теперь понимаю, что прошлого не вернуть, и наши технологии не помогут…

– Не вини себя, сын, – произнес отец. – Ты всегда имел собственное мнение, и это помогло тебе достичь вершин. А нам ты уделял достаточно внимания. И мы гордимся тобой.

– Мама и папа, я все сделаю для вас, и лучшее, что я смогу – восстановить ваши тела. Но на астероиде приняли решение пока не пользоваться накопителями. Как только появится возможность, я обязательно добьюсь этого.

– Сын, ты очень добр к нам, – улыбнулась мать. – Но нам уже не нужна помощь. В том мире, где мы теперь находимся, все совсем по-другому, и нам гораздо легче, чем в тяжелом материальном мире. У нас ничего не болит, потому что болеть нечему. Наши оболочки, которые ты видишь, – это не физические тела, а духовные, и они не подвержены страданию. Мир, где мы находимся, приносит нам умиротворение.

– Хм, это интересно, – вслух подумал Ван. – По информации в моей встроенной библиотеке, скоро вы потеряете всякую связь с нашим миром и перенесетесь в высшие сферы. Конечно, я рад за вас, но буду скучать. Мне предстоит еще много работы на астероиде. Поэтому мы не скоро увидимся.

– Ты прав, сынок, – сказал отец. – Мы встретимся, когда ты окажешься здесь.

Ван тяжело вздохнул. Конечно, он все это время будет ждать – пока длится жизнь, будет ждать встречи с ними после смерти физического тела. Но, судя по развитию последних технологий, это произойдет не скоро. Ван понимал, что он нужен Весте как военный, как герой, как символ смелости и везения в борьбе с грозным противником. Его не отпустят. Даже если маршал погибнет, они могут сделать исключение и восстановить его тело. И он будет жить, потому что так хотят все. И он не сможет им отказать.

– Дорогие мои, – Ван последний раз взглянул на родителей, – кажется, целая вечность пройдет, пока мы увидимся вновь. Я не знаю, у меня нет информации! Возможно, у вас есть ответ. И я спрошу: когда мы будем общаться в следующий раз?

Родители переглянулись.

– Сынок, – сказал отец, – не всем дана от рождения свобода. Но тебе и твоим соратникам она дана. Вы сами создаете будущее. Ответ на этот вопрос ты получишь сам. А мы пожелаем тебе и твоим соратникам удачи и побед.

– Ван, на время забудь о нас и продолжай начатое, – добавила мать. – Но всегда помни, что здесь, в ином мире, существует разделение между планами добра и зла. Своими делами ты заслуживаешь попасть на план добра, но мы просим тебя и впредь придерживаться завета высших сил: не делай зла никому, и тебя минует план зла.

– И еще одно, сын, – сказал отец. – Защитите жизнь в материальном мире. Она нужна, чтобы понимать разницу между страданием и блаженством, между плотскими страстями и духовным покоем. Как человек жил в одном мире, так он продолжит жить в другом. Если он не придерживался заветов высших сил, то неминуемо перейдет на план зла, где будет крутиться в ненависти, пока не родится снова в материальном мире.

– Да, я знаю, это называется ад, – откликнулся Ван.

– Будь добр к людям и учи людей тому же, – посоветовала мать.

Родители смотрели на него прощальным взглядом.

– Добро, но что это? – спросил Ван, пока они не исчезли, – как вы видите его, не как понятие относительное? К примеру, я отберу у кого-то вещь, для меня это будет добро, так как я приобретаю. А для того, кто теряет, это зло.

– Ван, не городи ерунды, – ответила мать. – Понятия о добре и зле, о справедливости, о свободе, о базовых категориях заложены в каждом человеке с рождения, и они не отличаются. Помешательство, навязчивые идеи и болезни вызывают искажения представлений и пересмотр понятий, вот они и получаются относительными.

– Но они такими не являются, – сказал отец.

И вдруг Ван почувствовал, что родители начали удаляться от него, зеленый светящийся газ становился менее плотным, силуэты стали расплываться, свет стекал к алтарю и урне с прахом. Через минуту призраки исчезли. У маршала по щеке потекла слеза. Он сглотнул и закрыл глаза.

Когда открыл их, ведьма стояла у алтаря, держа урну.

– Пришло время развеять прах, – сказала она.

А его глаза все еще были мокрыми. Он махнул рукой:

– Да, – и направился к выходу из отсека.

Ведьма пошла за ним. Они остановились у шлюза, облачились в скафандры. Оставалось только произнести кодовое слово.

Когда они зашли в шлюзовую камеру, Ван взял из рук ведьмы урну:

– Вы создали для меня маленькую вселенную, и я не забуду о вас! Пусть ваш прах будет частью большой Вселенной, – прошептал он, просунул в открывшийся иллюминатор урну и сильно нажал на дно.

Урна взорвалась. Впрочем, взрыв не травмировал руки. Черепки беззвучно разлетелись в стороны, прах развеялся в глубинах черного космоса с мириадами ярко сверкающих звезд.

Ван произнес кодовое слово – и шлюз выпустил их обратно. Теперь маршал остался один. Не то чтобы совсем один, но над ним теперь никого не было.

Глава 12

Шлом чувствовал себя на подъеме. После модификации его тела прошло немного времени. Он выглядел превосходно. Определенно, лучше прежнего. Андроиды, расквартированные в бункере Шлома, думали так же и говорили о том же.

В который раз Шлом подошел к стене и щелкнул пальцами. Стена преобразилась в зеркальную панель, повинуясь его команде.

– Красавец, – послышался голос андроида с противоположной стены.

Шлом обернулся. Там стоял Крис. Рядом был Семен, он подтвердил:

– Теперь ты не такой полный и конечности стали почти нормальными.

Шлому не нравились такие эпитеты, как «почти» и «не такой», но он понимал, что все это – мелочи. И наконец-то он в первый раз в жизни готов пойти на свидание.

– Ну что ж, приятно слышать, – щелкнул пальцами Шлом, убирая зеркальную панель. – И приятно начинать новую жизнь!

Андроиды пожелали ему удачи, он надел гермокостюм, шлем и вышел наружу. Забрался в броневик и полетел в район Крестов, где присмотрел девушку.

Они договорились встретиться внутри бункера, который уходил тоннелем к подземной реке. Перед ним предстала миловидная дама чуть ниже его ростом, на ее лице красовались веснушки, разноцветные пряди волос стильно падали на плечи. Ее фигура выглядела плотной, может быть, она была чуть толще стандартного размера, но для Шлома это была мелочь, на которую он не обращал внимания.

– Привет, Шана, – пробормотал Шлом, смущенно протягивая цветы.

– Спасибо! – воскликнула девушка, принимая букет и расплываясь в улыбке.

Они познакомились буквально накануне в инфосети и моментально прониклись симпатией друг к другу. Обоим было по восемь лет по летоисчислению Весты. Она недавно тоже прошла модификацию.

– Совсем недавно я получил красивое тело, – поделился Шлом.

– А у меня были сросшиеся брови и не было губ, – вздохнула Шана.

Теперь у нее все выглядело в порядке: и брови, и губы.

Шлом понимающе кивнул, и они отправились на экскурсию с гидом.

Мутант в панцире повел их к подземной реке и животным. Световые панели разгорались при приближении, открывая их взорам длинный тоннель, а на выходе из него демонстрировали всю округу, в том числе – удивительное подземное озеро.

– Они не пострадали, – показал гид на водоплавающих птиц в середине озера, когда группа остановилась.

Ярко-красные птицы с длинными зелеными клювами неспешно плыли по поверхности водоема.

– Эти животные всегда были нашей гордостью, но в последнее время из биолабораторий поступили новенькие, – заметил мутант и сделал приглашающий жест.

Группа пошла по берегу дальше.

Наконец они остановились на лужайке с причудливыми растениями. Под ногами росла белая трава. Неподалеку прохаживались два странных существа: один – голубовато-серого окраса, совмещающий в себе черты кошки, собаки и свиньи, а второй походил на увеличенного паука с шестью лапами и хоботом, как у слона.

Шана прижалась плечом к Шлому, схватившись за его руку.

– Один из животных мне известен. Это пират, – сказал Шлом, не отводя взгляда от шестилапого. – Но вот паука я вижу впервые!

– Не бойтесь, это новенький экземпляр, он не кусается, – заверил гид и подошел к огромному пауку с хоботом.

Он положил руку на спинку существа, и то одобрительно затрещало.

Шлом поморщился:

– Почему они сделали его таким некрасивым?

Мутант пожал плечами.

Шана спросила:

– Как называется этот вид?

– Groboscidea, – ответил гид, поглаживая паукообразное существо. – Как и пираты, они могут жить на поверхности, не нуждаясь в чистом воздухе. С помощью этих животных мы будем создавать экосистему на поверхности.

– Но почему они живут здесь? – нетерпеливо спросил Шлом.

– Ждем увеличения их количества и появления новых видов. И потом начнем заселять астероид вот такими животными.

Мутант снова погладил существо и махнул Шлому и Шане. Они прошли чуть дальше, к миниатюрному мосту через реку. Мост висел в полуметре от водной глади. Все забрались на него, и гид показал вниз:

– Смотрите, это новые виды рыб. И скоро мы собираемся прорыть русла на поверхности, чтобы наполнить их водой и запустить этих красавцев.

Шлом и Шана ахнули. Перед ними в прозрачной воде плавали разноцветные рыбки. Если у небоскреберов рыбы не вызывали удивления, для мутантов они были почти фантазией. Синие, желтые, красные, черные и какие угодно рыбы опускались на дно и всплывали к поверхности, казалось, чего-то ожидая от людей.

– Они нас видят или чувствуют? – спросил Шлом.

– Едва ли, – ответил гид. – В биолабораториях не выводили сознательных животных. Вы хотите их покормить?

Шлом и Шана синхронно кивнули. Мутант извлек откуда-то из панциря белую пластичную массу, разделил ее на две равные части и передал молодым людям.

Шана не знала, куда деть цветы, и мутант взял букет подержать, пока она и ее спутник стали отделять от массы комочки и бросать в воду. Рыбки сразу же хватали угощение, не давая ему погрузиться на глубину. Шлом старался швырять комочки подальше, чтобы накормить дальних обитателей водного мира. Шана сосредоточилась на кормлении ближайших рыб, справедливо рассудив, что мужчина должен глядеть чуть дальше женщины, пока она занимается делами ближнего прицела.

После кормления они обошли еще ряд достопримечательностей, включающих растения и деревья, а затем вернулись к входу в тоннель.

Они попрощались с гидом, забрались в броневик и полетели. Шана поблагодарила Шлома за чудесный день, прижимая к груди букет цветов. Когда диск приземлился у ее бункера, девушка подарила кавалеру поцелуй и выбралась наружу.

Это был первый в жизни Шлома поцелуй.

Профессор Нув и многие другие пожилые люди тоже использовали возможности регенераторов, и за считанные часы на Весте почти не осталось стариков.

Когда профессор появился перед взорами учащихся, в аудитории послышалось дружное «ах» и наступила неловкая пауза.

– Не пугайтесь, мой внешний вид не отразится на качестве обучения, – раздался помолодевший голос Нува.

Перед рядами студентов гарцевал цветущего вида человек с густой копной медно-русых волос без единого признака седины. Очков на нем не было. Юркие зеленые глаза и подтянутые черты лица красноречиво говорили о том, что он едва ли старше одиннадцати и младше восьми лет по местному летоисчислению. Год на Весте продолжался дольше трех с половиной земных лет.

– Я все тот же Нув и по-прежнему профессор, – улыбнулся молодой человек, показав полный рот белых зубов.

– Вы сильно изменились, профессор, – подметил студент из первого ряда.

– Бросьте, изменилась только внешность, – махнул рукой Нув. – Геф, спроси меня о чем-нибудь, чтобы убедиться, что это я.

– Профессор, хорошо, если это не затронуло вашу личность, – взволнованно проговорил студент. – Главное, чтобы вы не стали совершенно другим.

– Пустяки, – отмахнулся Нув. – Все мои знания, весь опыт сохранился. В прошлый раз в конце занятий мы говорили о землянах, об их заскорузлых традициях, нелепых до безобразия правилах. Как видите, я все помню. Я помню каждого из вас, – профессор указал на аудиторию, и добавил: – Если бы я хоть чуть-чуть изменился, то не смог бы ничего вспомнить. Одна ошибка при регенерации породила бы полномасштабный сбой.

– Профессор, вы хотите сказать, что даже мельчайшая неточность в процессе регенерации повлечет за собой вал изменений и личность изменится до неузнаваемости? – задала вопрос девушка с четырьмя руками, сидевшая в середине аудитории.

– Несомненно, – согласился Нув. – Именно поэтому вы видите меня настоящего, того самого, а не какого-то другого.

В аудитории загудели голоса – возникшее при появлении профессора напряжение спадало. Нув прошелся между рядами, решив, что так студенты быстрее признают его в новом обличье и привыкнут к обновленному голосу. Он вернулся на прежнее место и предложил любому из присутствующих спросить его о чем-нибудь.

– Извините, – поднял руку один из учащихся, – вы сказали, что ошибка исключена, и, как мы понимаем, в процессе регенерации старое тело распадается, а взамен создается новое, молодое. Мы правильно понимаем происходящее?

Профессор утвердительно кивнул, и студент спросил:

– Хотелось бы уточнить, а как обстоит дело с сознанием – оно же не исчезает, а сразу переселяется в новое тело?

Профессор на мгновение задумался.

– Примерно так, Кюр, – он пожал плечами.

Многим показалось это странным: вряд ли кто-то мог вспомнить, когда профессор пожимал плечами в последний раз, да и делал ли так вообще?

Кюр продолжал начатую мысль:

– Если так, тогда, получается, вы только что родились, ведь сознание только что заняло ваше тело?

Нув поднял руку, обращая ее ладонью к аудитории.

– Подожди, Кюр. Я родился двадцать лет назад. Накануне прошла процедура, которую можно рассматривать лишь как медицинскую операцию. Какая разница, что сознание отсутствовало один или два часа, разве это на что-то влияет? – неуверенно произнес он.

– Думаю, влияет, – предположил Кюр. – Мы знаем, что у людей, которые пережили клиническую смерть, меняется характер. А вы пережили полную замену тела.

– Ну, насчет изменений характера после клинической смерти – вопрос спорный, – проговорил профессор. – Но я понял тебя: после замены тела характер меняется.

– Да, – подтвердил Кюр.

– Конечно, изменения могут быть, но они не настолько явные. Мы до конца не изучили этот вопрос. Если говорить о знаках зодиака, то, действительно, в момент рождения на ментальное тело человека действуют определенные силы, которые могут иметь разную амплитуду, направленность и глубину. Из-за чего и возникают двенадцать разных, разноплановых вариантов – то есть знаков. Де-факто, в момент рождения и после него космические силы накладывают отпечаток на чувства и желания, на конкретный менталитет, и это отражается на дальнейшей жизни человека. Еще на Земле проницательные умы составляли гороскопы, натальные карты, и таким образом классифицировали людей. Мы переняли эту традицию. И я считаю, она неплохая.

– Профессор, а вы теперь к какому знаку относитесь? – спросила студентка из глубины аудитории.

– Тиша, выходит, что я стал Стрельцом. Это действительно необычно: сменить знак зодиака, и словно заново родиться, – пожал плечами Нув.

Глава 13

На Меркате часы тянулись сутками, а минуты – часами. Неимоверно скучно. Чиуга стали посещать мысли о суициде, но он был не из тех людей, кто будет винить себя. Нет, экс-генерал обвинял других: и зашедших слишком далеко, как он думал, военных, и недоносков-активистов из Движения сопротивления. Больше всего ему хотелось отомстить за свои мучения в чуждом, негостеприимном мире чудовищной плазмы и безжизненности, почему-то называемой жизнью. Ну да ладно, ему на эту жизнь наплевать.

– Кресло президента Весты будет твоим, – сказала ему, ухмыляясь, фигура Пруга.

Звучало невероятно, если не знать, что эта фигура ненастоящая.

Чиуг наконец-то вылетел в Солнечную систему. За время, пока он находился на спутнике планеты Фольдамавит, он научился скрываться от чужих глаз, ушей и приборов, используя предоставленный нейросетью «Объект А» – нечто загадочное и необъяснимое. До того странное, что Чиугу казалось, он может понимать настроения плазмоидов. Нейросеть в облике президента Пруга не вдавалась в подробности новинки, но представлялось, что та была получена от местных жителей Фольдамавита.

Червоточина выбросила крейсер Чиуга в ста тысячах километров от Луны. Ему оставалось только достичь спутника Земли и приземлиться вблизи от базы, которая наверняка уже была под контролем военных с Весты.

Будучи опасным преступником, которому удалось бежать незамеченным с астероида, Чиуг мог бы признаться, что ему всегда везло. Он – невероятный везунчик по жизни. В школе он учился неплохо, временами на отлично, и в ту пору произошел один случай, о котором экс-генерал никому никогда не рассказывал, да и сам уже почти о нем забыл. Лишь иногда в сновидениях его беспокоил призрак мертвого мальчика, изуверски убитого Чиугом, когда им обоим было по три с половиной года.

Они пробрались вместе в шлюзовую камеру, чтобы посмотреть, как взлетают броневики. Ведь одно дело – следить за трансляцией в информационной сети, другое – видеть своими глазами эти захватывающие дух машины. Уже тогда в Чиуге проявлялась страсть ко всему военному, так или иначе связанному с принуждением, подчинением и контролем. Он с самого детства мечтал стать военным, так и произошло, когда он вырос. Чиуг все сделал для того, чтобы исполнить свою мечту.

Но тогда он и его товарищ Мокус тайно оказались в шлюзовой камере.

Люк был приоткрыт, а внутри никого. Тогда они залезли в дисковый броневик, стоявший в углу шлюзовой камеры. Почему он там стоял? Возможно, кто-то из военных бросил его, чтобы отойти перекусить, потом вернуться и полететь по своим делам. Как позже узнал Чиуг, так оно и произошло: летавший по делам военный поставил машину в шлюзовой камере и отошел на три часа. Потом он вернулся – и то, что обнаружил в броневике, повергло его в полный шок.

Итак, два мальчугана забрались в броневик. Внутри они увидели два соединенных друг с другом отсека, много электроники и горевших неоном графиков.

– Мокус, что они сделают, если обнаружат нас тут?

– Не знаю, – пожал плечами Мокус. – Наверное, выгонят и все, – предположил он.

– Ты не думай, я не боюсь! Даже если не просто выгонят, – сказал Чиуг.

– А за что нас наказывать? Мы всего-то залезли посмотреть!

Они подошли к приборной панели в отсеке пилота. Перед ними оказалась сенсорная поверхность, усыпанная символами и графиками с подсветкой. Мокус протянул палец к неоновому огоньку – и тотчас на панели вспыхнули другие огоньки.

– Ой! – отдернул руку Мокус.

– Ты включил топливную систему, – со знанием дела проговорил Чиуг, глядя на застывшего в недоумении товарища.

– Откуда ты знаешь? – спросил тот.

– Я смотрел видео про эти машины.

– И где же топливная система находится?

– Вон там, – показал Чиуг на небольшой люк в полу поблизости от прохода в отсек оператора.

Мальчуганы подошли к миниатюрному люку.

– Он открывается?

Чиуг наклонился и нажал пальцем на едва заметный выступ. Люк открылся.

– Что там внутри?

– Там труба. Сопло.

Мокус наклонился, а затем просунул голову внутрь отверстия. Через мгновение он высунулся оттуда и заключил:

– Там сплошной мрак! Есть освещение?

Чиуг нажал на тот же выступ на крышке люка, и изнутри загорелся свет.

– Класс! Кто первый?! – показал вниз Мокус.

Чиуг помотал головой.

Мокус звонко засмеялся:

– А говорил, не трус!

Он залез в люк и продолжал смеющимся голосом:

– Вот это круто, я сниму видео! Ты видел это?! Настоящее сопло!

Голова товарища скрылась внутри люка.

Мокус был недогадливым и простоватым ребенком. Кто знает, каким бы он вырос? Наверное, таким же – чрезвычайно наивным и неосторожным.

В отличие от него, Чиуг был скрытен, злопамятен и подозрителен с детства. А если его кто-то обижал, он не мог забыть обиду и при удобном случае стремился расквитаться с обидчиком. Даже если обида была маленькой и простительной. Но обид было накоплено много, а расквитаться с каждым не удавалось.

Чиуг мог бы отыграться на одном обидчике сразу за все, если по-другому не мог. Мокус частенько подшучивал над Чиугом, иногда заставляя его краснеть в школе перед другими учениками. «И лучше бы такого больше не было», – подумал Чиуг – и тут ему пришла в голову злая идея, которая позволяла отомстить сразу за все свои обиды.

Чиуг захлопнул крышку люка и подбежал к приборной панели.

– Эй! – послышался глухой голос из сопла.

Броневик плотно стоял на полу, и Мокус не мог выбраться с другой стороны сопла. На это и был расчет. Чудовищный расчет будущего генерала.

Чиуг провел пальцами по сенсорной панели, и из сопла послышался гул.

– Эй! Я задохнусь! – гулко выкрикнул Мокус, а затем послышался его кашель и удары по крышке люка изнутри.

«Сколько он протянет?» – ехидно подумал Чиуг. И включил подачу топлива – только на первой скорости, самую малость. Но этого хватит, чтобы за пару минут умертвить Мокуса. Этого недоумка, который над ним подшучивал.

Из глубины сопла по-прежнему доносились беспорядочные удары. Мокус очень хотел, чтобы товарищ его выпустил.

«Ну уж нет!» – подумал Чиуг, наслаждаясь страданиями обидчика.

Ему разом вспомнились все его обидчики, каждый, кто его когда-либо оскорблял, подшучивал над ним, сердил его.

Мокус уже не кричал, только кашлял. Кричать, очевидно, было невозможно, потому что сопло броневика превратилось в газовую камеру.

Яростные удары по крышке люка становились менее интенсивными. Через полминуты они станут совсем вялыми. А еще через полминуты Мокус задохнется.

«Только зачем ждать?» – промелькнула мысль, и Чиуг нажал на сенсорную панель, запуская зажигание.

В следующий миг в сопле вспыхнул раскаленный газ.

То ли послышался глухой крик, то ли нет?

Чиуг выключил зажигание и подачу топлива.

В отсеке запахло горелым мясом и жженой одеждой. И стало очень тихо, как будто Мокусу уже было все равно, откроет крышку люка его товарищ или нет. Никаких звуков изнутри сопла не доносилось.

Чиуг подошел и нажал на выступ. Люк распахнулся. Из отверстия повалил дым. Чиуг отшатнулся, спасаясь от гари, но потом снова подошел посмотреть.

Внизу застыла фигура мальчика. На нем все еще тлела одежда. И кожа!

Его тело было черно-коричневого цвета и напоминало обугленные, но не догоревшие в костре дрова.

Обгоревшее, страдальчески искаженное лицо с выпарившимися глазами было обращено к Чиугу.

Он закрыл люк и поспешил убраться из броневика.

После этого случая ему часто снился мертвый Мокус. Кошмары утратили периодичность спустя два-три года. Повзрослев, Чиуг так и не признался в содеянном. Он всегда умел скрывать от окружающих свои мысли.

Со временем страсти улеглись, о том происшествии позабыли. Чиуг сделал карьеру генерала. За прожитые годы ему нередко приходилось унижаться, его не любили и изводили столько раз, что чаша терпения грозила когда-нибудь треснуть. Даже если его обижали не со зла, это все равно были обиды. И Чиуг готовился расквитаться сразу и со всеми. Ведь именно сейчас у него появилась возможность, и он с большим рвением ее использует.

Чиуг не был глупым и беспечным. Не каждому дано совершить восхождение по карьерной лестнице. Он производил впечатление порядочного и доброго человека. Но это впечатление было обманчивым. Его слегка кудрявые волосы темно-коричневого оттенка прикрывали широкий лоб. Серые глаза и круглое лицо среди тысяч таких же глаз и лиц могли затеряться, если бы не солидный шрам под левым глазом – травма, полученная в грудном возрасте. По словам родителей, неисправный автоматический нож непонятно как оказался в руках малыша, включился и полоснул его по лицу.

Чиуг был не молод, но и не стар. Он был ровесником генерала Диога. Но, в отличие от него, имел меньше седины на висках, почти незаметной издалека.

Нередко Чиуг проводил свободное время за просмотром любимых фильмов. Как и многим, ему нравились комедии и драмы, но настоящую эйфорию он испытывал только при просмотре ужасов. Впрочем, его ни в коей мере не интересовала мистика, как правило, вплетенная в сюжетную канву по законам жанра. Его интересовали герои, когда они оказывались жертвами стихийных сил, а лучше – убийц. Да, его возбуждало страдание. А когда текла кровь и жертва кричала, Чиуг всем телом дрожал от внезапно нахлынувшего тепла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.