Владимир Окороков
Смерть банкирши

Глава 1. Павел.

Уже неделю Павел, с упорной настойчивостью, просматривал социальные сети в интернете, листал «желтые» газетенки, пытаясь отыскать сообщения или хотя бы намеки о каком-нибудь дерзком, изощренном и хитроумном преступлении.

Но как назло, везде сообщалось лишь о проблемах с пандемией и о, все возрастающих политических безобразиях в связи с этим на внешнем контуре.

Вот и сегодня, просмотрев всю имеющуюся местную прессу, Паша с отвращением отбросил газету в сторону, встал, потянулся и пошлепал босыми ногами на кухню.

– Никогда не поверю, что в этом городе перестали убивать, грабить и воровать. – Раздраженно ворчал он, ставя на конфорку турку с кофе.

Павел Михайлович Козлов, уже больше месяца, никак не мог найти работу. То ли журналистов развелось как собак не резаных, то ли именно в этом городе, куда он недавно перебрался, их было особенно много, а может просто ему не везло.

Совсем было, уже отчаявшись, он даже подумывал о продаже квартиры и возвращении обратно в Москву, где у него и работа была и неплохо, кстати, по местным меркам оплачивалась. Вот правда квартиры своей у него в столице не было. Он и приехал-то в Белоярск только из-за этой вот квартиры, неожиданно доставшейся ему в наследство, от недавно умершей тети Поли. Честно говоря, он эту тетю, Полину Аркадьевну, и не видел-то никогда, как, впрочем, и своего отца, чьей сестрой она являлась.

Надо отдать должное, квартира была шикарная. Как позже выяснилось, тетушка его, была в этом городе не последним человеком. Всю жизнь, проработав директором местной ткацкой фабрики, имела еще в те, «застойное время», золотую звезду Героя Социалистического Труда и несколько созывов подряд избиралась депутатом Верховного Совета СССР, а позже депутатом Госдумы.

Вот оттуда и пятикомнатная квартира, площадью 170 квадратных метров, в доме сталинской постройки почти в самом центре города. Такая квартира в столице – это целое состояние. Сдавая ее в аренду, можно было относительно безбедно проживать где-нибудь на Каймановых островах, или на худой конец на Кипре. Но Белоярск, это вам не Москва и не Санкт-Петербург. Здесь таких денег, по мнению Павла, никто и в глаза-то не видел.

Вступив в права наследника, поразмыслив, он решил пожить в этом сибирском городе, присмотреться, ну не только же в Москве люди живут.

Небольшие деньги из той прошлой, сытой, Московской жизни катастрофически быстро таяли. С еще большей скоростью иссякал запал столичной самоуверенности и гонора.

И вот когда он, обойдя почти все солидные редакции, собирался уже махнуть рукой на свои хоромы и позвонить старым друзьям в Москву, ему неожиданно улыбнулась удача. Одна из местных газет с примитивным незамысловатым названием «Актуальные вести Белоярска», вдруг предложила ему должность обозревателя криминальной хроники.

Казалось бы, жизнь налаживается. Работа пусть не в штате редакции и без гарантированного официального заработка, но все же персональная колонка и свобода творчества.

Правда тема рубрики была весьма специфическая и Павлу доселе, незнакомая, но Московский апломб вновь возобладал над здравым смыслом. Считая себя «стреляным воробьем» в классической журналистике, он был уверен, что легко справится и с этим.

Редактор, милый улыбчивый дяденька лет пятидесяти, ласково похлопывая его по плечу, выражая тем самым притворное восхищение, что наконец-то ему в сети попала настоящая столичная «акула пера», тем не менее, не забыл напомнить, что уже в эту пятницу ждет от него достойный, профессиональный, а главное, интересный материал.

А вот материала-то как раз и не было, как говорится, от слова «совсем». Город Белоярск, мягко говоря, был для Павла чужим, знакомых у него здесь не было, а завести их он еще не успел.

Редактор вчера снова ему позвонил, извинялся за беспокойство и почему-то постоянно хихикая, поинтересовался, на сколько знаков зарезервировать для него место в своей газетенке.

Дежурную криминальную сводку пресс-службы областного ГУВД Павел, конечно же, уже у себя на столе имел и как мог, обработал, растянув ее на заявленные им 2500 знаков. Но все это было не то. Не с этого хотел он начать здесь свою работу. Он понимал, что такой материал вряд ли будет обладать воздействующим эффектом и сможет кого-то всерьез заинтересовать, а также поможет продвижению его имени, как нового криминального эксперта и аналитика. Ему хотелось бы внести свежую струю, обсудить с читателем какую-нибудь захватывающую тему криминальной сферы. Ведь у него авторская колонка, она должна быть основана на личном опыте аналитика. Все это конечно так, но где взять информацию?

Налив в чашку горячий кофе, Паша снова прошлепал в кабинет и с ненавистью глянул на свой ноутбук, на дисплее которого уже вторые сутки девственно белел лист документа «Word».

***

Павел Михайлович Козлов был еще довольно-таки молодым, спортивного вида мужчиной, высокого роста без живота и прочих физических излишеств, намекающих на приближение пенсионного возраста.

Так случилось, что он в свои 35 лет до сих пор оставался холостяком, хотя поползновения на его свободу со стороны прекрасного пола нет-нет, да и случались. Правда с каждым годом таких посягательств, становилось все меньше, но Павел относил это лишь к тому, что это он стал более разборчивым, а может даже капризным, заботливо и придирчиво ограничивая свой круг общения.

Вчера вечером, лежа на диване и равнодушно взирая на экран телевизора, он вдруг поймал себя на мысли, что с тех пор как перебрался в этот город у него не появилось ни одной знакомой женщины, более того он даже не стремился подобные знакомства здесь возобновлять. Да и откуда им было взяться, этим знакомствам? Целыми днями он бегал как угорелый, оформляя свое право на наследство, регистрировал собственность. У тетушки, кстати, оказалась еще и дачка где-то загородом, и гараж, и еще многое, до чего у Павла, пока что, руки так и не дошли.

Потом он уже в поисках работы обивал пороги редакций газет и журналов, даже на телеканалах побывал, тут уж, как говорится, не до амурных интрижек. Да и где бы он мог пересечься с достойными дамами? В целях экономии из всех злачных мест он мог себе позволить только посещение соседствующего с его домом пивного бара «Медведь», куда, как известно, ни одна порядочная женщина не пойдет, чтобы скоротать вечер за кружкой пива.

– Да, запустил я как-то свою личную жизнь. – Паша крутнулся на громадном кожаном кресле, отыскивая взглядом свой смартфон.

– Интересно сколько у меня свободных капиталов на счету? – Поколдовав со смартфоном, он недовольно хмыкнул. – Куда деньги-то исчезают? Вроде и так уже в режиме крайней экономии живу. Что, идти в ресторан и сидеть там выглядывать, как бы лишнюю копейку не истратить? Не может быть, чтобы у тетушки никаких заначек не было. – Вдруг осенило Павла. – Я ведь теперь здесь, как бы, хозяин и ничего зазорного не будет, если я этим воспользуюсь. Только вот найти бы эту заначку. Думаю, что здесь и без меня уже все обшарили «лихие люди».

К огромному удивлению и великой радости в первой же шкатулке, которую он открыл, как упрек на незаслуженное обвинение мифических «лихих людей», лежала пачка пятитысячных российских банкнот.

– Е-мое … – Павел ошалело держал в руках полмиллиона рублей. – Ну, тетушка, дай Бог, чтобы это было не последнее, чем бы вы меня удивили. Знал бы Паша, как его слова были близки к реальности, он бы поостерегся от таких пожеланий.

Настроение настолько поднялось, что он даже на радостях позволил себе допить последние сто граммов коньяка, оставленного им как неприкосновенный запас. Отчего настроение еще больше улучшилось.

– А не сходить ли мне, куда-нибудь, поужинать? – Пришла вдруг вполне здравая идея, тем более, что время было как раз подходящее, а в холодильнике – «шаром покати».

***

Через полчаса Паша, весело насвистывая, сбежал по широкой лестнице с третьего этажа и оказался на пустынном дворе. На улице было уже почти темно, в весеннем апрельском воздухе клочьями висел серый туман, а с неба моросил мелкий колючий дождь вперемежку со снегом.

– Чертова Сибирь – Передернул он плечами – В Москве сейчас тепло уже. Наверно и цветы на клумбы высадили, а здесь? – Павел поднял воротник легкой кожаной куртки и секунду подумав, направился к уже знакомому бару «Медведь», но вдруг остановился и махнул проезжавшему мимо такси.

– В «Сопку» – Бросил Алексей, усаживаясь на заднее сиденье.

Глава 2. Юрий Петрович.

День, как пишут классики, догорал. Похолодало. По пустой и безлюдной улице навстречу пронизывающему, сырому ветру, ссутулившись и пряча лицо от колючего мокрого снега, шаркающей походкой брел человек.

Одет он был, прямо скажем не по сезону, тепло. Старое ватное пальто, когда-то светло-коричневого цвета, с каракулевым воротником из-под которого торчал изношенный, грязный шарф крупной вязки.

Длинное пальто, не позволяло определить, какого фасона и цвета были его брюки, зато лохматые войлочные боты говорили сами за себя. На голове человека была фетровая широкополая шляпа, мешающая определить его возраст. Поскольку подобные наряды в наше время ни один уважающий себя человек не наденет, можно было бы предположить, что этот человек «бомж» и весьма преклонного возраста.

Но это было бы ошибкой, поскольку судить по фасону и качеству одежды о человеческом возрасте, а тем боле социальном статусе, весьма опрометчиво. И если бы вам, вдруг, довелось заговорить с ним где-нибудь, например, в ресторане, куда, впрочем, он и направлялся, то на вас взглянул бы еще не старый человек, лет этак шестидесяти отроду с ярко выраженными признаками интеллекта и благородства.

***

Юрий Петрович в прошлой жизни был обыкновенным альфонсом. Обладая классически красивой физиономией, хорошей фигурой и отлично подвешенным языком, в молодости, он был нарасхват у стареющих одиноких дам. Позже, изображая меланхоличного заезжего аристократа, пользовался популярностью среди молоденьких девиц, видевших в нем то скучающего миллионера, то погруженного в свое творчество представителя богемы; режиссера, писателя или художника. Все зависело только от того, в какой среде он собирался распушить свой павлиний хвост.

Юрий вырос в среде творческой интеллигенции. Его отец, музыкант, играл в оркестре народных инструментов то ли на «бандуре», то ли на «кобзе». Мать в этом же оркестре пела народные украинские песни. Нельзя сказать, что оркестр был настолько популярным но, однако же, почему-то постоянно гастролировал по всему Советскому Союзу и даже иногда выезжал за рубеж, естественно, в страны Варшавского договора.

Когда оркестр работал у себя в городе, каждый вечер у них собирались, так называемые представители творческой молодежи. Они много ели, пили «Агдам» или «Солнцедар», шумели, читали запрещенные диссидентские стихи, танцевали рок-н-ролл и твист. Юра любил эти веселые сборища, граничащие с чем-то запретным, развращенным и соблазнительным, а повзрослев, частенько сам принимал в них участие. У него на глазах люди влюблялись, сходились, ссорились, скандалили, изменяли друг другу и, это было вполне естественно и легко. С детских лет Юра жил жизнью артистов, беспорядочной, циничной, рискованной, но веселой и беззаботной.

Учился он плохо и непостоянно, частенько уезжая с родителями на гастроли. Школу закончил на одни трояки и аттестат свой даже не показал родителям, впрочем, они и не спрашивали. С его базовыми знаниями о поступлении в какой-нибудь институт можно было даже не заикаться. Зато он мог вполне профессионально играть на гитаре, фортепиано, знал нотную грамоту и неплохо пел. К тому же с детства постигнув все премудрости молодого развратника-соблазнителя и искателя любовных побед, Юра уже к 18-ти годам пользовался большой популярностью в среде богатеньких дам, а привлекательная внешность, наряду с благородной, аристократической фамилией, делала его поистине неотразимым.

Правду сказать, дворянскую фамилию Вяземский, Юрий взял себе уже позже, воспользовавшись, не бесплатно конечно, услугами знакомого, работавшего в одном из отделений «ЗАГСА». До этого, как и все члены его семьи, он носил не такую, может, благородную, но тоже очень звучную фамилию Горшков.

Оба родителя Юрия Петровича, внезапно как-то занемогли и, несмотря на сравнительно еще бодрый и работоспособный возраст, один за другим, тихонько скончались.

Надо сказать, что Горшковы хоть и вели сумбурную, беспорядочную и легкомысленную семейную жизнь, но к удивлению даже самого Юрия, оставили ему приличное наследство. Трехкомнатная кооперативная квартира в Москве площадью около ста квадратных метра, большой бревенчатый дом в подмосковной деревне, ранее принадлежавший его бабушке по материнской линии и, как венец материального благополучия того времени, черный автомобиль ГАЗ-24 «Волга» в очень даже еще презентабельном состоянии.

Казалось бы, что еще молодому человеку, в жизни надо? Стартовый капитал есть, здоровье так и лучилось на лице Юрия, недостаток образования, в виде диплома, компенсировался умением музицировать и петь легкомысленные песни в любой компании. Хорошая память, позволила ему еще в детстве, весьма сносно овладеть польским и французским языками. В том социальном кругу, где последнее время вращался Юрий Петрович, у него просто не было отбоя от богатых и образованных невест.

Но у него были другие виды. Он холост, интересен, у него есть крыша над головой, а семья, работа. Это его решительно не интересовало, более того, он об этом даже не думал. Как и многие в те времена, Юрий пребывал вне любого общественного и социального процесса, оправдывая свой статус тунеядца и лодыря стремлением к свободе, независимости и творчеству.

Разве мог он, человек никогда не заработавший своим трудом ни копейки, воспользоваться привалившим ему немалым состоянием и использовать его как стартовый капитал для дальнейшей жизни? Конечно же, нет. Он в считанные месяцы просвистел, профукал, все родительское наследство с таким ухарским энтузиазмом, что, как говорится, – «На собственные порядочные похороны не хрена, не осталось».

Как известно, делать он ничего не умел, постоянной работы у него не было, а беспрестанное бренчание на фортепиано или гитаре и гнусавый французский шансон давно уже всем поднадоел, а если и был востребован, то только где-нибудь вечерком, «подшофе» в компании таких же никчемных «мажоров», возомнивших себя «богемой».

Основная масса молодежи, где-то училась, работала на предприятиях, учреждениях, в институтах. Люди творческие, всерьез занимавшиеся искусством, сторонились его, считая бездарностью и серой посредственностью. Некоторые говорили это вслух, хоть пока и за глаза, но говорили же.

Юрий был шокирован – как так, оказывается его образ, манеры, как всеми любимого, эрудированного, утонченного и привлекательного аристократа, в сознании окружающих вовсе не совпадает с его представлением о своей персоне.

Его ровесник, соседский Федька, совсем недавно завистливо заглядывающий ему в глаза, доктор наук, ректор какого-то там университета. У него жена, двое детей и служебная «Тойота Лэнд Крузер», мимоходом кивает, проходя вечером в подъезд. Недавно Вяземский пригласил его вечерком выпить рюмку, другую хорошего коньяка, так он сухо отказался, сославшись, на семейные дела.

– Раньше бы за счастье посчитал – С ненавистью подумал Юрий, сердито провожая взглядом соседа. – Из грязи в князи, колхозник лапотный.

Это открытие настолько потрясло его, что он на целую неделю ушел в запой.

Ровно через неделю после последней рюмки, когда отравленный этилом организм стал приходить в себя, Юрий решил провести «ревизию» прожитой жизни. Сопоставив мысленно все, чем он занимался до этого, проанализировав состояние резервов, определив перспективы и свои возможности, он с горечью пришел к выводу, что первая фаза его жизни окончена и окончена она катастрофическим провалом. Его ровесники, пусть не так красиво играющие на гитаре, давно уже достигли таких высот в карьере, бизнесе которых ему не видать никогда.

Второй фазой Юрий определил следующую часть жизни и назвал ее стадией накопления. Начиналась она, по его прогнозу, прямо вот сегодня, в год его сорокалетия, которое исполнилось буквально месяц назад.

Та ничтожная и убогая жизнь, которую он вел до этого, его больше не устраивала. Он вдруг осознал, что жизнь не такая уж и длинная, как ему раньше казалось, а он не такой уж неуязвимый и неувядаемый. Лишний раз это подтвердила, последняя пьянка, после которой он примерно столько же времени отходил, валяясь на диване с мокрым полотенцем на голове.

А ведь пройдет еще лет десять и что дальше? Старость, немощь? А на что жить? Ведь у него ничего нет. Вот только и осталась-то эта квартира. Ну, так, а долгов-то сколько?

Юрий Петрович весь вечер провел в думах. Иногда вскакивал и вышагивал по квартире, иногда хватал шариковую ручку и что-то писал на клочке бумаги, считал столбиком цифры и снова ходил, как заводной.

– Скоро, скоро – Артистично выкрикивал он, размахивая руками – старость постучит своей клюшкой в мою дверь. И тогда именно тогда начнется третья, последняя фаза моей никчемной жизни, так определил он сам – фаза дожития. А как она будет протекать, зависит только от него. Неплохо бы, последние дни, отведенные ему на этом свете, провести на теплом океанском побережье, сидя в кресле-качалке с бокалом вина или чашечкой кофе в окружении внимательных молоденьких сиделок, чем ежедневно на полусогнутых ногах брести в дешевенький кафетерий и не гнувшимися пальцами отсчитывать мелочь за пластиковый стакан коричневой бурды.

Утром, Юрий Петрович Вяземский, в срочном порядке сдав в аренду свою квартиру, отбыл из Москвы в неизвестном направлении.

Глава 3. Неисповедимы пути.

Пропустив уже вторую рюмку ледяной водочки и с аппетитом поглощая шашлык, Павел мысленно строил планы о дальнейшей своей жизни в городе, о котором два месяца назад он даже понятия не имел. Нет, конечно, как любой грамотный интеллигентный человек он, разумеется, знал о существовании такого сибирского города, как Белоярск. И даже как-то, транзитом, по пути на Дальний Восток проезжал мимо. Но, конечно же, он никогда не думал, что ему придется здесь поселиться. Ему никогда не нравилось выражение «Везде люди живут». Павел, как коренной москвич, всегда считал, что жить надо не где-то, а только в Москве, ну, на худой конец, в Санкт-Петербурге. Но вот уже больше месяца он жил здесь и, как говорится, ничего страшного не происходит. Вокруг такие же люди, такие же автомобили, а уж квартира, в которой он жил в столице и в подметки не годится той, где он сейчас проживает. Правда с работой промашка вышла. Впрочем, а кто его здесь должен был ждать? Сразу и в Москве хорошую работу хрен найдешь.

Павел отложил вилку, вытер салфеткой губы и поймав вопросительный взгляд официанта, поманил его пальцем.

– Принеси, братец, еще, двести водочки и один шашлычок горяченький.

– Нет вопросов. Сейчас все сделаем в лучшем виде. – Склонил голову официант. Замешкавшись, он топтался на месте, словно хотел еще что-то добавить.

– Что-то не так? – Глянул вопросительно Павел.

– Видите ли – Замялся официант – сегодня в зале очень много посетителей. Вы не будете возражать, если я подсажу к вам за стол одного нашего гостя, он наш постоянный клиент. Правда, выглядит он сегодня, не совсем комильфо, – Блеснул эрудицией официант – но проблем вам, поверьте, он не создаст.

– Пьяный, что ли? – Приподнял брови Павел, намереваясь категорически отказать.

– Что вы, он вообще очень умеренно пьющий. Более того, очень интеллигентный и образованный человек, просто он сегодня одет несколько неряшливо. У него, наверное, какие-то проблемы в личном плане, я конкретно не осведомлен.

– Хорошо. Давайте сюда вашего неряшливого интеллигента. – Усмехнулся Павел. – Водочки тогда четыреста, пожалуйста и пару греческих салатов. Может у него и с деньгами сегодня не все в порядке.

– Благодарю вас. – Официант склонил голову. – Господин Вяземский платежеспособен, но в случае чего, заведение всегда готово оказать этому клиенту услугу в виде кредита.

– Давно наслышанный об этом ресторане «Сопка», – Павел благодушно осматривая зал, с удовлетворением отметил, что в углу на эстраде уже располагались оркестранты. Он решил, сегодня не ограничиваться ужином, а посидеть подольше, понаблюдать за публикой, послушать музыку. Хоть и не ахти, какое заведение, так на слабую троечку, по столичным меркам, но все же для Белоярска, это был ресторан, и говорят, один из лучших.

– Разрешите представиться. Юрий Вяземский.

Павел повернулся. Перед ним, чуть склонив голову, стоял джентльмен. Именно это слово почему-то сразу пришло в голову Павлу, глядя на породистое, слегка небритое и чуть усталое лицо человека, определенно знающего себе цену.

Павел, в прежней своей жизни работая в московском журнале, имел возможность общения с представителями бомонда, потому хорошо знал подобный типаж людей. Нельзя сказать, что он был ценитель мужской красоты, но стоящий перед ним человек действительно был классически красив и породист, как может быть красива античная статуя.

– Павел. – Поднялся он из-за стола. – Прошу, присаживайтесь. Фамилию называть он не стал, уж больно комичным был диссонанс между Козловым и Вяземским.

Даже не притронувшись к карте меню и не глядя на стоящего рядом официанта, Вяземский, хорошо поставленным голосом, видимо в привычной, своей манере заказал бокал красного вина «Каберне Совиньон» и «Амейжуаш-а-бальяо-пату» на закуску.

– В Португалии бывали? – Осведомился Павел, наливая себе рюмочку водки.

– Доводилось. – Улыбнулся снисходительно Вяземский, хотя наверняка даже не знал, где она находится.

Такая категория людей, к которой, вне всякого сомнения, относился и сидевший напротив Вяземский, была достаточно хорошо известна Павлу. Как правило, обладая хорошими природными данными, они не заморачивались над своим образованием считая, это излишним. Нахватавшись верхушек в среде себе подобных, очень поверхностных и по-дилетантски легковесных, они, тем не менее, умели преподнести себя в благоприятном свете как интеллигентные и очень образованные люди. Ведь мало кто знает, например, что в Португалии никогда к «Амейжуаш-а-бальяо-тату» не подадут красное вино «Каберне Совиньон». Подавать к морепродуктам, в частности к моллюскам, из чего это блюдо и готовят, полагалось только светлое вино или шампанское. Интересно, что за «Амейжуаш-а-бальяно-тату» ему подадут в этой забегаловке, из перемороженных креветок, наверное – Весело усмехнулся в душе Павел.

Откинувшись в кресле, он с любопытством, почти в открытую изучал незваного соседа, стараясь угадать, сколько времени понадобится, чтобы он прокололся и выдал себя с потрохами.

– Вы, извините, чем изволите на жизнь зарабатывать, господин Вяземский? – Павел с нескрываемым ехидством осматривал его одеяние.

Павел сразу обратил внимание, что одет он был и впрямь как-то неподобающе. Ни прическа, ни холеное лицо, пусть даже с легкой щетиной не соответствовали его одежде. Белоснежная импортная сорочка с золотыми запонками на манжетах, слегка приспущенный галстук «боло» на шее, и мягкий темно-синий пиджак из кашемира и шелка, никак не соответствовали тренировочным брюкам с вытянутыми коленями и старомодным ботам «прощай молодость», на которые трудно было не обратить внимание. А когда на левом запястье, тускло блеснул, дорогущий «Ролекс» в платиновом корпусе, стало понятно, что человек либо случайно, может по пьяни, выпал из своей социальной среды, либо с ним случилась какая-то неприятная история.

Заметив оценивающий взгляд Павла, Юрий Петрович артистично развел руками.

– Не обращайте внимания на мой внешний вид, молодой человек. Все это так банально и пошло, что не стоит даже об этом говорить.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – Вполне серьезно спросил Павел.

– Не думаю. Впрочем, может чуть позже. – Вяземский положил на колени салфетку, пододвинул блюдо и вооружившись вилкой принялся за ужин.

Павел тоже, налил себе рюмку водки, выпил, поковырялся в греческом салате. Что-то не давало ему покоя. Что-то незримо и даже магически притягивало его к человеку, сидящему напротив. Он положил вилку.

– Вы так и не ответили мне, господин Вяземский, чем изволите заниматься?

– А вы отгадайте. – Ухмыльнулся тот, отхлебывая вино из бокала.

– Вероятно, вы принадлежите к категории творческих людей. Я прав?

– Смотря, что следует понимать под творчеством, молодой человек – Внимательно и пристально взглянул на него Вяземский.

– А он не глуп. Неужели я ошибся с его характеристикой. Но что мне так в нем знакомо? Что? – С напряжением думал Павел.

Заиграла музыка. Павел обернулся к оркестру. Какой-то поддатый «дрищ» в узких клетчатых брюках, покачиваясь что-то кричал на ухо саксофонисту, держа в руках пятитысячную купюру. Тот что-то возражал, качал отрицательно головой, но потом все-таки забрал деньги, кивнул «дрищу» и сделал рукой жест ансамблю.

Павел почти не удивился, когда оркестр заиграл «Владимирский централ». Его поразило другое. Как он мог забыть? В детстве у них во дворе, очень талантливо и красиво пел эту песню под гитару кумир всей дворовой молодежи – дядя Юра Горшков.

Теперь уже уверенный на все сто процентов, Павел повернулся к господину Вяземскому, элегантно поглощающему блюдо из перемороженных моллюсков и запивая их «Каберне», цинично спросил.

– Песенка интересная, не находите?

– Вы знаете, тюремный фольклор нисколько меня не интересует. Я сторонник несколько иных жанров в музыке. – Он положил вилку, вытер губы белоснежной салфеткой, достал из внутреннего кармана пиджака золотой портсигар и вопросительно уставился на Павла.

– Курите, курите. – Разрешил тот. – Я тоже, знаете ли, подвержен, как это принято сейчас говорить, вредным привычкам.

Павел сразу приметил, что в шикарном портсигаре господина Вяземского были обыкновенные сигареты «Прима» и это нисколько не умаляло статус курильщика, а наоборот, должно было придавать особый шарм и даже шик, подчеркивая его индивидуальность.

– Чтобы отгадать ваш род занятия – он тоже достал пачку сигарет, но это были «Мальборо» – разрешите задать вам наводящий вопрос – вы москвич?

– Да. И не в первом поколении – Усмехнулся Вяземский – впрочем, как и вы сами. Диалект, манеры, их знаете ли, не скроешь.

– Да, я полтора месяца назад приехал сюда. А вы?

– Я здесь живу уже более трех лет.

– Если не секрет, где вы проживали в Москве?

– Вам, наверное, это ничего не скажет, но проживал я в районе 5-го тупика. Чтобы было понятно, это где улица Рудниковская.

– Вы знаете, мне этот адрес очень даже знаком. У меня там комната в коммуналке, а вы, дядя Юра, наверняка хорошо помните как там, среди дворовой шпаны, пели именно эту вот песню и тогда вам тюремный фольклор, очень даже нравился.

Было видно, что господин Вяземский, никак не ожидая такого оборота, растерялся. Но надо отдать ему должное, поняв, что сидевший напротив него молодой человек, многое знает о нем, правда пока не известно сколько, выкрутился тоже артистично.

– На то она и молодость, где все было по-другому. Так выходит мы с вами, Павел, не только земляки, но еще и соседи?

– Да, дядя Юра, «пути Господни неисповедимы». Так что не корчи из себя «Великого князя в эмиграции», а давай лучше хлопнем водочки, чисто по-нашему. А потом ты честно и без прикрас расскажешь, что с тобой произошло и чем я могу соседу помочь.

Глава 4. Откровения авантюриста.

Долго уговаривать Юрия Петровича не пришлось. Наплевав на свой, им же придуманный аристократический выпендреж и теперь уже бессмысленное и напрасное позерство, он вяло махнул рукой.

– Наливай водочки, Паша.

– Другое дело. Не надоело, дядя Юра, «понты колотить»? Ведь возраст уже почтенный, пора и о душе подумать. – Павел наполнил рюмки и знаком показал официанту, чтоб тот, принес еще.

– А ты, Паша, случаем в тюрьме не сидел? – Вяземский по привычке опасливо бросил взгляд на руки Павла. – А то жаргон у тебя какой-то блатной?

– Нет. – рассмеялся Алексей – Я, дядя Юра, сейчас здесь в Белоярске, работаю в одной газете, веду криминальную хронику. Вот, привыкаю к лексике.

– Так ты, Паша, выходит журналист? А я ведь теперь тебя вспомнил. Ты в сером трехэтажном доме жил, с аркой. Верно? Маму я твою помню, а вот отца нет.

– Не было у меня отца, дядя Юра, а мама давно умерла. Вот еще тетка, оказывается, была, да и та тоже умерла. Только я ее и не видел ни разу. Я сюда и приехал-то из-за наследства. Квартира мне от нее в Белоярске досталась, вот и все. А ты-то как здесь оказался? Вижу, все тем же промышляешь, старый ты ловелас? – Рассмеялся Павел. – Но что-то этот раз пошло не так?

– Обычные житейские мелочи – Махнул рукой дядя Юра и жестом профессионала заглотил рюмку водки. – Хотя – Он на секунду задумался. – Ты можешь мне, Паша, помочь.

– Тогда, господин Вяземский, рассказывайте. – Язвительно усмехнулся Алексей, разливая по рюмкам только что принесенную официантом водку.

***

Покинуть Москву двадцать лет назад подтолкнула Юрия Петровича, как мы знаем, не романтика дальних дорог и не жажда новых впечатлений, а весьма банальная, прозаичная тяга к халяве, возведенная в способ существования.

Однако Юрий понимал, что с его уровнем обыкновенного совкового проходимца и брачного афериста, в Москве ему уже делать нечего. Возраст, знаете ли, да и как оказалось, образование тоже имеет значение. Здесь во всю уже работали утонченные, изящные художники своего дела, настоящие профессионалы, ворочающие миллионами. А занять в этом бизнесе нишу попроще, Вяземский расценил бы как признание своего полного и окончательного краха.

Где только не побывал Юрий Петрович за эти годы. Где его только не носило, как говорится, географию он учил не по учебникам

Так он оказался в Краснодарском крае, где прямо скажем, неплохо устроился, осел и начал даже подумывать, чтобы покончить с кочевой жизнью. Но произошел несчастный случай с его богатой возлюбленной и Юрий Петрович, погоревав положенный законом срок, получив доставшиеся ему по наследству денежные средства, укатил, теперь уже в Сибирь. Подальше от назойливых родственников усопшей, пытающихся в суде оспорить его долю в наследстве.

В Белоярске, Вяземский, изображал из себя, уже почти правдоподобно, убитого горем по безвременно ушедшей невесте состоятельного рантье. Впрочем, здесь и придумывать-то было нечего. Невеста была? Была. Умерла? Умерла. А то, что свое состояние и, кстати, немаленькое он получил в наследство от умершей невесты, то об этом и упоминать было не обязательно. В общем, он так сжился, с образом богатого вдовца, что даже уже и не хотел из него выходить. Но натура, есть натура и, кроме того, по его подсчетам тех денег, что удалось выманить у почившей в бозе невесты, едва ли хватило бы на ту жизнь, которая рисовалась в его воображении.

Кроме того, в том кругу, где вращался господин Вяземский, успевший перезнакомиться со всей местной элитой, было столько богатеньких, аппетитных «барышень», что у престарелого «мачо» просто слюни текли.

Однако надо отдать должное, Юрий Петрович, достигнув «философского» возраста, придерживался давно усвоенного им правила «не откусывай больше того, чем можешь проглотить». Может только поэтому он никогда не был под следствием, не сидел в тюрьме. Иногда, правда, доставалось и ему. Бывало так в «бубен» попадало, что даже в больнице лежать приходилось. Но ведь больница это не тюрьма, да и за перенесенный моральный вред ему потом, как правило, хорошо платили.

Вот поэтому, Юрий Петрович, теперь старался «шашни» с замужними дамами не заводить, благо и одиноких бабенок в сфере его обитания было достаточно.

Как-то на очередном званом ужине, на который лично Юрия Петровича никто и не звал, как и других нахлебников и бездельников, что привыкли шастать по всевозможнейшим мероприятиям, он и обратил внимание на Берту Эдуардовну. Теперь уже и не вспомнить, что это было. Свадьба, крестины или поминки, он старался бывать везде, все равно никто не поймет, приглашен ты или нет. Зато кроме халявной «жрачки» и водки здесь легко можно было познакомиться с нужными людьми, а со временем и прослыть «своим человеком».

Будучи, как известно, человеком практичным Юрий Петрович проникся к Берте Эдуардовне чувствами хоть и не пламенными и страстными, однако знаки внимания оказывал. Берта Эдуардовна, год назад похоронившая своего супруга, известного в городе банкира Иосифа Львовича Шнеймана, не сказать, что была уж очень привлекательной и неотразимой, зато ее внушительный капитал и шикарная недвижимость многим не давали покоя.

Как опытный, профессиональный сердцеед и донжуан, Юрий Петрович всегда избегал в таких делах удали и дерзости, свойственной в основном молодым и неопытным кавалерам. Его тактика, проверенная годами, заключала в себе выдержку, терпение, рыцарское благородство и конечно же внимание, коим он просто окутывал свою избранницу. Когда он уже почти добивался благосклонности, когда «жертва» начинала сама бросать на него трепетные взгляды, он внезапно исчезал из ее поля зрения, никому ничего не объясняя.

Это была его коронка. Таким образом, он заставлял объект своего обожания, назовем это так, волноваться, ждать и спрашивать у каждого встречного мол, не встречали ли вы Юрия Петрович? А не заболел ли он? И вот, дождавшись, когда бедная женщина, вконец измученная неизвестностью, начинает ему звонить, но он на ее звонки не отвечает. Она бросается на его поиски, приезжает к нему домой и застает его в состоянии меланхолии и печали – он победил и на правах победителя, естественно, получает приз.

Эта стратегия никогда еще Юрия Петровича не подводила. Не подвела она его и с Бертой Эдуардовной. Вихрь страстей и ураган чувств захлестнули их и унесли вначале на «Золотые пески» в Болгарию, а потом на Турецкую Ривьеру на целых три месяца.

Знающие люди уверяли, что вопрос со свадьбой уже решен и не позднее, чем на Рождество, Вяземский и Шнейман сочетаются законным браком.

Казалось бы, его мечта о спокойной и обеспеченной старости достигнута. Все что он планировал, комбинировал и выкраивал, сбылось, даже не достигнув, запланированной им же, третьей фазы своей сумасбродной жизни. Он уже почти обладал огромным, со слов знающих людей, состоянием и совсем еще не старой и довольно таки приятной избранницей.

Но вот только гусарская, кобелиная натура Юрия Петровича, как это часто бывало, снова его подвела. Старый бабник и волокита, еще находясь в состоянии конфетно-цветочного ухаживания, заприметил однако молоденькую и пухленькую простушку, служившую у банкирши домработницей и не нашел ничего нового, как сграбастать ее в темном уголке, где и был пойман с поличным разгневанной Бертой Эдуардовной.

В бурной и богатой событиями жизни господина Вяземского были разные случаи расставания со своими пассиями. Были сцены ревности, слезы, истерики, даже драки. Но вот так! Выгнать, как шелудивого пса. Такого, даже рискуя потерять все состояние, Юрий Петрович простить не мог.

– Это же потеря лица – Уже почти кричал он Павлу.

Видимо водка, которой Вяземский выпил почти бутылку, наконец-то ударила ему в голову.

– Тихо, тихо, Юрий Петрович – Урезонивал пьяного аристократа Павел. – Не все потеряно. Вы вначале определитесь, что вам больше всего хочется, мадам Шнейман или ее капитал?

– И то, и другое. – всхлипнул Вяземский.

– Хотите, дядя Юра, я вам помогу? Так сказать, как земляк и как поклонник вашего таланта.

– Хочу, Паша, очень хочу.

Глава 5. Загадочная смерть.

Уже в такси, нисколько не стесняясь водителя, захмелевшие земляки продолжили обсуждать предстоящую операцию по реабилитации господина Вяземского перед ревнивой банкиршей.

– Ты, главное, не ссы, Юрий Петрович. Всю основную работу я беру на себя – Убеждал Павел Вяземского. – Я в таких переделках уже бывал и кое-что в этом понимаю.

– Но ведь это будет незаконно, – лепетал тот – все-таки проникновение в чужой дом. Разве это не карается законом? Ты-то в этом должен разбираться. Ты же в криминале-то, Паша, профессионал. – По всему было видно, что Вяземский не на шутку струсил и давно уже пожалел, что отважился на такой дерзкий, по его мнению, поступок.

А план многоходового примирения заключался в следующем: в дом войдут они вдвоем. Первым, с гордо поднятой головой, естественно, войдет Юрий Петрович и молча встанет у порога. Павел, представившись личным адвокатом и старинным другом «потерпевшего», закатит речь в его защиту. Обвинит банкиршу в патологической, беспочвенной ревности, деструктивно влияющую на едва еще сформировавшиеся зачатки большой и светлой любви. Потом слегка коснется личности самой Берты Эдуардовны, намекнув ей на причины низкой самооценки. Расскажет о трудной и сложной жизни Юрия Петровича, отдавшего молодость и здоровье службе на благо Родине, почему-то в органах НКВД.

– Вот это не надо – Поправил его взволнованно «чекист», замахав руками. – У нее двоюродный племянник военком.

– Да причем здесь военком. – Не сдавался Павел. – Красиво ведь – НКВД. Она что, побежит к нему запрос делать? Ей что, слова твоего личного друга мало? Тогда немедленно разводитесь с ней, Юрий Петрович. Она вам не пара.

– Так я на ней еще и не женат. В этом-то вся и беда. – Жалостливо скулил Вяземский.

– А может вообще, ну ее на хер, эту банкиршу? – Почти трезвым голосом произнес Павел. – Что, баб больше нет?

– Вот видишь, Пашенька, ты это сам и сказал. Здесь ключевое слово – банкирша, а не баба. Понял?

– Теперь понял.

– Здесь остановитесь – Вяземский похлопал шофера по плечу. – Вот возле этого домика.

– Ни хрена себе, домик – Обернулся водитель – Это целый дворец. Где только «бабки» люди берут?

– Люди воруют. – Назидательно сказал Павел, подняв палец вверх. Ты нас подожди, братан, полчасика. Деньгами не обидим. На вот, держи пока аванс – и протянул удивленному шоферу две пятитысячные купюры.

***

Слегка покачиваясь и скользя по мокрым тротуарным плиткам, друзья подошли к массивным кованым воротам и позвонили. Через ажурную решетку ворот было видно, что в доме не спят. Весь первый этаж особняка был залит ярким светом.

– Похоже в этом доме об экономии электроэнергии вообще не слышали – Пробурчал Павел, еще раз нажимая на кнопку звонка.

– Ты смотри, а здесь не заперто. – Юрий Петрович потянул и легко, без скрипа, открыл калитку. – Вот, негодница Варька, задам я ей завтра. Ушла и двери не закрыла. – Сердито пробурчал Вяземский, но видимо осознав, что для начала надо как-то еще самому здесь утвердиться в качестве хозяина, стыдливо умолк.

– Кто эта Варька?

– Кто, кто. Домработница наша.

– А.. это значит и есть та Варвара, на которую ты, старый кобель, глаз свой склеротичный положил. – Захохотал Павел. – Она наверное знала, что ты придешь, вот двери и не закрыла. Ты же говорил, что она в доме вместе с вами живет, куда же ей, на ночь глядя, уходить. А может мадам и ее выгнала? А что? Скорей всего, так оно и есть. Ладно, пойдем мириться, а то холодно здесь стоять. У тебя в доме выпить-то что-нибудь есть?

– Как же, конечно есть. Пошли

Нетвердой походкой, иногда поддерживая цепляющегося за него господина Вяземского, Павел дошел до ярко освещенного парадного входа и толкнул высоченную, массивную дверь. Она плавно и мягко поддалась.

– Ну, никакого инстинкта самосохранения у этих буржуев, а потом орут благим матом – обворовали, ограбили. А ведь за такие бабки, которые здесь наверняка водятся, легко могут и «прирезать». Вон сколько «нарколыг» развелось.

– Что-то нас даже не встречают? Что это, сударь, за «моветон». Солидный на первый взгляд дом, а манеры и традиции, словно в дешевом, захудалом борделе. Где это видано, заходи кому не лень. Вы уж, «ваше высочество», когда в права вступите, порядок-то наведите. – Балагурил Павел.

– Сам ничего не понимаю. – Пожимал плечами Вяземский. – Обычно двери закрыты. Это видимо Варвара ушла все-таки, а Берта конечно же не удосужилась за ней закрыть.

– А где апартаменты хозяйки?

– На втором этаже, в правом крыле.

– Так ведите. Что мы здесь стоять будем?

Они поднялись по огромной мраморной лестнице, устланной бордовой ковровой дорожкой, на второй этаж и повернули по освещенному коридору вправо.

– В кабинете свет не горит. – Указал пальцем Юрий Петрович на приоткрытую дверь в конце коридора.

– Снаружи не видно было, чтобы на втором этаже окна светились – Заметил Павел. – Окна кабинета куда выходят?

– На фасад.

– А почему мы решили, что мадам Шнейман будет непременно вас ждать, поглядывая в окно? – Павел постучал пальцем по своим наручным часам. – Вы знаете, хотя бы, сколько сейчас времени?

– Ну, тогда спит, наверное. – Резюмировал обескураженно Юрий Петрович.

– Надо полагать. Что ж, тогда мешать ей, я думаю, не стоит. Да и как-то неприлично будить женщину ночью для выяснения отношений. Вы не находите?

– Согласен. Это совсем не комильфо. – Вяземский, почувствовав, что выяснение отношений откладывается, снова нацепил на себя маску джентльмена и истинного аристократа.

– Что же нам прикажете делать? – Павел растерянно остановился.

– Предлагаю пройти в библиотеку. – Юрий Петрович указал в левую сторону коридора. – Там неплохой бар и много хороших, мягких диванов, где можно скоротать время до утра.

– Вам виднее, я не возражаю.

***

– Вставайте, вставайте, Павел.

Истерические вопли Юрия Петровича вырвали Павла из похмельного забытья.

. Голова его просто пульсировала болью, к горлу подступила тошнота, сознание возвращаться упорно не хотело. Единственным желанием было лежать и еще пить. Но поскольку жажда, казалось, высушившая все его нутро победила, Павел, постанывая, все же открыл глаза и даже сел.

– «Чего вы орете, как белый медведь в теплую погоду?» -Цитируя Ильфа и Петрова, простонал Павел – Есть что-нибудь попить?

В это время взгляд его, немножко сфокусировавшись, вырвал из полумрака сознания холодильник, стоящий прямо перед его диваном. Что-то подсказывала Павлу, что именно там, в холодном чреве этого белого монстра, есть то, что ему сейчас необходимо. Поднявшись на слабых, подрагивающих ногах он резко рванул дверцу и вот оно счастье. На полке стояли блоки баночного пива. С трудом разорвав полиэтилен, Павел залпом выпил одну за другой две банки холодной, горьковато-терпкой жидкости и откинулся к спинке дивана. Фу, отлегло.

– Так что случилось-то, мой юный друг – Пока еще кисло улыбнулся Павел, глядя на своего товарища, застывшего в выжидании, когда он придет в себя.

– Кто-то Берту Эдуардовну ночью убил. Это не вы?

– Что ты несешь? Кто кого убил и кто такая Берта Эдуардовна? – Павел потянулся за следующей банкой пива, но вдруг вскочил как ошпаренный. – Как убили? Где? Когда? Откуда ты знаешь?

– Я пошел утром в спальню, а она там лежит и у нее в спине нож. Она мертва, Паша, мертва. Ее убили. Мне показалось в это время, что внизу хлопнула дверь. Я побежал вниз, но дверь закрыта, Паша. Она закрыта снаружи.

– Показывай где спальня. – Хмель как рукой сняло. То ли пиво помогло, а может, отрезвило то, что сообщил ему Вяземский.

***

– Стой на месте. – Поднял руку Павел, когда они вошли в полумрак спальной комнаты и внимательно осмотрелся. Кровать была застелена. Это говорило о том, что хозяйка либо еще не собиралась ложиться, либо уже встала и застелила кровать. Сама же хозяйка лежала на полу вниз лицом. На ней был одет не домашний халат и не пижама, одежд была деловой, то есть темная юбка, туфли на низком каблуке и светлая блузка с ярко красным пятном на спине, из которого торчала рукоятка ножа.

– Посмотри внимательно вокруг, что-нибудь вызывает у тебя удивление?

– Ты что, дурак, Паша? У тебя что труп не вызывает удивление и недоумение? Я, например, в шоке.

– Посмотри все ли на месте, может, есть что-нибудь лишнее? – Павел достал свой смартфон и принялся делать снимки с разных ракурсов.

– Вон там лежит зажигалка – Юрий Петрович указал пальцем на маленькую золотую зажигалку американской компании «Zippo». – Берта никогда не курила и насколько я помню, у нее никогда не было никаких зажигалок. Она вообще огня боялась.

Павел порылся в кармане, достал аккуратно сложенный носовой платок, подойдя, поднял зажигалку и аккуратно завернув, положил в карман.

– Что вы творите? – Завопил Вяземский. – Вы же уничтожаете улики.

– Тихо, что вы все орете-то? – Покачал головой Павел – Поэтому я ее и забрал, что эта улика. Надо о другом думать; есть ли у вас или у меня алиби? Ведь мы с вами сейчас, господин Вяземский, главные подозреваемые. Понимаете или нет? Подозреваемые в убийстве.

– Почему мы?

– По кочану. – Павел нагнулся над трупом. – А кровь-то, Юрий Петрович, свежая. Еще даже не свернулась.

Павел приложил пальцы к сонной артерии женщины.

– Она мертва, но еще теплая. Кстати, я ведь в жизни никогда не видел Берту Эдуардовну. Посмотрите, Юрий Петрович, она ли это на самом деле? – Павел осторожно повернул голову трупа.

– Да, это она.

На улице вдруг раздался характерный, всюду узнаваемый вой полицейской сирены. Вне всякого сомнения, полиция ехала сюда. Бежать было опасно, да и поздно.

– Юрий Петрович, есть здесь место, чтобы укрыться сейчас от полиции хотя бы часа на 3-4. Больше им здесь, я думаю делать нечего, а потом они просто дом опечатают и начнут искать.

– Кого?

– Нас с вами, Юрий Петрович. Убийц, кого же еще?

–

Глава 6. В западне.

– Пойдемте за мной. – Они спустились на первый этаж. Сквозь стеклянные входные двери было видно, как во двор особняка въехала целая кавалькада завывающих спецмашин.

– Сюда. – Юрий Петрович почти побежал, приглашая за собой Павла.

Они прошли по коридору в левое крыло, снова свернули налево и открыв дверь, попали в огромный гараж. Тусклое, дежурное освещение позволяло разглядеть в нем три автомобиля разных моделей и марок.

– Ни хрена себе! – Мечтательно присвистнул Павел. – Это все ее машины?

– А чьи же? – Буркнул Юрий Петрович. – Это еще не все. Это же загородный дом. По-нашему – дача.

– Живут же люди. Впрочем, уже не живут. Как видишь, Юрий Петрович, богатые тоже умирают.

– Мы что сейчас обсуждаем извечные философские вопросы или от ментов прячемся?

Снаружи, совсем рядом с гаражом, послышались голоса. Кто-то снизу дернул за секцию ворот, пытаясь их открыть.

Вяземский приложил палец одной руки к губам, а другой махнул Павлу, приглашая следовать за ним. В самом углу гаража стоял массивный, неподъемный металлический шкаф. Вот к нему и устремился Юрий Петрович.

Павел с недоумением наблюдал, как он ключом открыл шкаф, достал приборчик, похожий на пульт управления домашним кондиционером или вентилятором. Снова запер шкаф и нажал красную кнопку пульта. Раздалось легкое, едва слышное шуршание и шкаф медленно и плавно отодвинулся в сторону, открыв перед ними слабо освещенный вход.

– Давай, заходи быстрее. – Прошипел Вяземский и следом за Павлом проскочил в проем, который так же быстро и бесшумно закрылся. Спустившись по бетонным ступенькам вниз и повернув налево, они снова оказались у двери. Вяземский проделал пультом тот же трюк, только кнопка, которую он нажимал, была зеленая. За дверью был длинный коридор, по бокам которого находилось несколько вполне обычных дверей.

– Пойдем сюда. – Юрий Петрович отворил одну из них и они оказались во вполне комфортабельной и уютной комнате весьма приличных размеров, напоминающую то ли кабинет, то ли библиотеку.

– Здесь нас никто не найдет, поверь. – Юрий Петрович устало плюхнулся в кожаное кресло. – Будь другом, Паша, плесни чего-нибудь, а то сердце сейчас остановится?

Павел осмотрелся. На буфете стояло несколько разноцветных бутылок и бокалов.

– Что пить-то будешь?

– Водки налей.

– Ну и что мы теперь здесь делать будем? – Павел протянул один бокал Вяземскому, а с другим устало опустился в такое же кресло напротив.

– Сам же сказал, что спрятаться надо.

– Это так, но вот как мы отсюда дом контролировать будем? Мы же здесь как в западне.

– Усопший банкир был парень с головой. Уж не знаю, чего он так опасался, но как видишь меры предосторожности такие, что можно несколько лет автономно жить и хрен кто найдет.

– Найти то может и не найдут, только толку то от этого? Я что-то не очень хочу в этом подземелье провести остаток своих дней.

– Я тоже. Но ты же сказал, что как страсти улягутся, так мы и выйдем.

– А как мы с тобой узнаем, что они улеглись? – Павел начинал закипать. – Бегать будем в гараж? И что мы оттуда увидим?

– А, ты об этом? Я же говорил, что банкир был парень грамотный и продвинутый, правда, его это от смерти не спасло. – Юрий Петрович указал на ноутбук, лежащий на столе. – Подай-ка, пожалуйста.

Вяземский и Павел склонились над дисплеем ноутбука.

– Вот, смотри. Мне Берта Эдуардовна, показала, как этим пользоваться – Вяземский несколько раз щелкнул кнопками и на экране, появилась сетка, из отдельных клеток в каждой была картинка. На одной клетке отображающий двор и вход в особняк, стояли полицейские машины и о чем-то, беседовали стоящие возле них люди, видимо, шофера.

– Вот спальня. – Юрий Петрович ткнул пальцем в этот квадратик, и появилось изображение, во весь экран. Еще через мгновение появился звук.

– Здорово. И вправду, банкир был не дурак, «царство ему небесное», жаль умер рано мужик. А кстати, отчего он умер?

– Убили его, говорят. А, за что, как и где я даже и не знаю.

– Жаль, конечно. Но вот это, – Павел кивнул на экран ноутбука – он мудро придумал.

– Однако это ему все равно не помогло. – Развел руками Юрий Петрович.

– Подожди. – Павел пристально уставился на Вяземского, а нельзя разве посмотреть вчерашние видео, ведь где-то все это должно записываться?

– Берта Эдуардовна говорила, что записывающий регистратор находится в городской квартире. Но я, если честно, в этом ни хера не понимаю.

– Где квартира-то находится, хоть знаешь?

– Ну, еще бы. – Вяземский удивленно заморгал глазами. – Я, чай, жил там.

– Ладно, давай посмотрим и послушаем, может, сумеем, зацепиться за какую-нибудь улику. Должна же у них быть рабочая версия и даже думаю не одна.

***

К удивлению Павла и Вяземского, наблюдавших, за проведением осмотра места преступления, в онлайн формате, процедура осмотра прошла быстро и как-то скомкано и поверхностно.

Криминалист, тощий старик в дымчатых очках, осмотрел труп, сфотографировал все со всех сторон. Молодая девушка-следователь описала все в протоколе, постоянно консультируясь с криминалистом, было видно, что это, скорее всего, ее первое самостоятельное дело.

Труп увезли, спальню опечатали и всей толпой потянулись к выходу. Туда же подошли и остальные члены оперативно-следственной группы, проводившие осмотр остальных помещений дома.

– Что и это все? – Разочарованно протянул Вяземский.

– А что нужно было сделать? Оперативники сейчас просмотрят записи видеонаблюдения, узнают кто, за последние сутки приезжал к мадам Шнейман и будут их разыскивать. Все машины на посту при въезде в коттеджный поселок фиксируются, так что найти нашего вчерашнего таксиста для них дело времени.

– Ну, пусть найдут они его, а он что, видел нас? Мы же на заднем сиденье сидели. Не факт, что он нас запомнил и сможет опознать.

– Юрий Петрович, о чем вы? Сейчас у всех таксистов новые видеорегистраторы с функцией записи в салоне автомобиля. Вы об этом хоть слышали. Операм даже фоторобот составлять не надо, у них и так будут фотографии наших пьяных физиономий.

– Посмотрите, Паша, они уходят, но оставляют охрану. Почему, как вы думаете? Они что-то заподозрили?

– Ну, наверное, думают, что кто-нибудь из прислуги появится. У вас челяди много было?

– Чего?

– Прислуги, спрашиваю, много было?

– Дворник был, а почему был, я его и сейчас видел. Он вообще-то здесь и живет во флигеле, вот, рядом с воротами. – Юрий Петрович ткнул пальцем в экран – Вот флигель. Может он вчера нас видел даже. Есть еще домработница. Я вам, Паша, о ней уже рассказывал. Она живет в доме на первом этаже, но иногда уходит к родителям в соседнюю деревню. Садовник есть, но он приходящий. Когда необходима в доме уборка, приезжают из клининговой компании, у нас с ними договор. Вот в принципе и весь персонал.

– Осталось узнать, где сейчас ваша домработница Варвара и что она делала вчера вечером. Вам, пока, отсюда даже носа совать не следует, а я все-таки постараюсь выбраться и все основательно разведать. Меня здесь никто не знает и даже если ваш дворник и мог меня вчера видеть, то вряд ли узнает, все-таки было темно. Жаль, конечно, что нет запасного выхода. Появляться во дворе через гараж как-то рискованно, вдруг кто увидит.

– Зачем же через гараж? Запасный выход есть, правда, на другую сторону дома выходит. Только там грязновато, он через старую котельную проходит, но зато сто процентов никто не увидит. Там кусты и травища, выше пояса.

– Так это ж хорошо. – Повеселел Павел. – Знаете что? Давайте, Юрий Петрович, сегодня еще выпьем, на помин души уважаемой Берты Эдуардовны злодейски убиенной, а вечером вы меня проводите к «черному ходу».

Глава 7. Выход есть всегда.

Поскольку друзьям, поневоле, предстояло вместе провести, неизвестно, сколько времени, в условиях тревожного ожидания, то они решили, насколько это возможно, скрасить здесь свое пребывание. Однако подливая иногда в свои бокалы и, изредка бросая взгляды на монитор ноутбука, каждый из них все равно мучительно искал выход из сложившегося положения.

Общая картина событий складывалась таким образом, что как ни крути основными подозреваемыми в этом чудовищном преступлении, были они. Поэтому необходимо было понять или хотя бы определить всю ситуацию в целом, чтобы наметить дальнейший план действий, естественно, с учетом собственных интересов. А для этого была необходима информация.

– Опять информация? – Усмехнулся Павел, с грустью вспоминая свой ноутбук с белоснежным документом «Word» на дисплее. – И на кой хрен я поехал в этот ресторан?

Вяземский, отвечая на вопросы Павла, уже столько рассказал ему о жизни своей дражайшей Берты Эдуардовны, что ему уже казалось, будто он ее сто лет знал.

– Если не врет, конечно. – Павел бросил неприязненный взгляд на земляка.

– Скажите, господин Вяземский, а кто занимался делами банка? Ведь если верить вашим же словам, она в наследство вступила полгода назад.

– Она и занималась. – Юрий Петрович недоуменно уставился на Павла. – Ну, есть там исполнительный директор, он текущими делами занимается, но он и раньше был, еще при Иосифе Львовиче. Какое это имеет отношение к убийству?

– Пока не знаю, может и никакого. А вы случайно не в курсе, было ли у покойной завещание?

– В курсе. Завещание конечно было, только вот содержание его я не знаю.

– Вы говорили, Юрий Петрович, что у Берты Эдуардовны не было родственников?

– Мне известно только-то, что она сама мне говорила. Проверить эту информацию я бы не смог, да и не собирался. У нас с Бертой были доверительные отношения.

– Кто это? – Павел указал на экран.

– Это Варвара, наша домработница.

На экране монитора было видно, как молодая женщина уверенно, по хозяйски, никого не опасаясь, шла по брусчатой дорожке прямиком к входным дверям, бросая любопытные взгляды на полицейскую машину. Поскольку камера снимала ее анфас, то было отчетливо видна ее стройная, слегка полноватая фигура и улыбающееся миловидное, простоватое лицо.

– Нет, эта девушка определенно не могла никого зарезать. – Задумчиво произнес Павел.

– Боже праведный! Как вы могли подумать на эту чистую невинную девушку. – Вскочил Вяземский.

– Но кто-то старушку грохнул. Ведь не сама она себе нож в спину воткнула. И этот кто-то, я уверен, был из числа хорошо ей знакомых.

– А если это обычное ограбление? Мы ведь ничего кроме трупа не видели. Может в кабинете сейф, вскрыли? – Воскликнул Вяземский.

– Само по себе ограбление, это не мотив для убийства, Юрий Петрович и оно оправдано только в случае, если жертва узнала грабителя. Как рабочую версию ограбление, конечно, нельзя исключать. Только вот время для ограбления как-то неудачно выбрано. Мы ведь точно знаем, что убийство произошло рано утром, примерно в семь часов. Так как в семь часов двадцать минут мы уже зафиксировали место преступления на моем смартфоне.

– Да, это абсолютно точно. Когда я сбегал вниз по лестнице, часы в вестибюле били ровно семь часов.

– Вот видите? Наверняка, готовя ограбление человек продумывает все детали, а здесь, похоже, он действовал спонтанно и ударив ножом, сразу же бросился наутек, словно испугавшись чего-то. А потом, кто бы из грабителей стал следом за собой закрывать двери на замок? Только тот, у кого эти ключи есть. Верно?

– Верно. – Задумчиво произнес Вяземский. – Мои ключи, наверняка, лежат где-нибудь на полочке в прихожей или в кармане пальто там же, на вешалке.

– Смотрите, Павел, она о чем-то говорит с полицией?

– Ясно о чем. Двери-то опечатаны. Ее сейчас к «следаку», повезут или он сам сюда подъедет. Посмотрим.

Звонок мобильного телефона прервал их беседу. На экране смартфона высветилось имя редактора.

– Боже. – Павел совсем забыл, что он завтра должен представить свой материал в колонку «Криминальной хроники». -Что же придумать?

В телефоне раздался вкрадчивый и ласковый голос главного редактора.

– Я вас, надеюсь, от дела не оторвал? – Полюбопытствовал он.

– Что вы, напротив, Аркадий Семенович. Я вот только что собирался вам звонить.

– По какому вопросу позвольте полюбопытствовать, Павел Михайлович?

– Меня заинтересовало дело об убийстве банкирши Шнейман, слышали уже, наверное. Я хотел попросить вас, разрешить мне официально подключиться к расследованию этого дела.

– Что я должен сделать для этого?

– Видите ли, Аркадий Семенович, наши с вами деловые отношения, практически, никак не оформлены. Я не числюсь в штате вашей редакции и, это создает определенные трудности в работе. Сами понимаете, для любого чиновника главное это бумажка. Уверяю вас, что чиновники правоохранительных органов ничем не отличаются. А дело это, что-то мне подсказывает, обещает быть интересным.

– Хорошо, Павел Михайлович. Вы когда будете дома?

– В 19 часов, точно. Что касается криминальной информации за прошедшую неделю, то я сводку пресс-центра вам на «почту» сброшу. Там ничего экстраординарного конечно нет, но тут я не виноват, уж не взыщите.

– С кем это ты? – Дождавшись когда Павел, отключит телефон, спросил с любопытством Юрий Петрович.

– С редактором своим. Я же все-таки работаю, у меня банкирш знакомых нет. Впрочем, у тебя теперь тоже.

– Я думаю, до того, чтобы я начал искать работу, дело все-таки не дойдет. – Юрий Петрович поднялся. – Пойду, посмотрю, чем отобедать можно. – И вышел за дверь.

Павел совсем забыл, что накануне, когда он заходил в Главк МВД по Белоярской области чтобы прочитать пресс-релиз происшествий за прошедшую неделю, он случайно познакомился в буфете с приятным, общительным майором Геннадием Павловичем Черноусовым. Который, узнав, что Павел из Москвы, очень обрадовался. Дело в том, что он сам тоже коренной Москвич, но после окончания высшей школы МВД его направили в Сибирь, в Белоярск. Прощаясь, он вручил Павлу свою визитку и просил обращаться по любому случаю, обещая помочь, чем только сможет. Порывшись в кармане, Павел нашел карточку и принялся набирать номер. После второго сигнала, на той стороне ответили.

– Геннадий Павлович, здравствуйте. Это вас Павел Михайлович беспокоит, из газеты «Актуальные вести Белоярска».

– Здравия желаю, Павел Михайлович, рад вас слышать. Проблемы какие-нибудь нарисовались?

– Мы не могли бы с вами сегодня вечером пересечься? Лучше в нейтральном месте и желательно до 17:00.

– Кафе «Встреча» знаете?

– Это возле Главка вашего? – Вспомнил Павел.

– Да, я там почти каждый вечер ужинаю. Буду ждать вас ровно в 17:00. Раньше не смогу, служба.

– Вас понял, до вечера.

– С кем ты опять разговаривал? – Юрий Петрович с подносом в руках зашел в комнату, спиной открыв дверь. – Помог хотя бы.

На подносе в тарелочках лежали разогретые в микроволновке консервированные сосиски, консервированная фасоль, сыр и кофейник с горячим кофе.

– Давайте, Павел Михайлович, немножко перекусим, время-то уже к обеду подходит.

От еды, Павел категорически отказался, отверг также и предложенную водку. Наскоро выпив кофе, стал собираться.

***

Выход из «подземелья», занял даже меньше времени, чем Павел мог предположить. Единственный минус этого запасного выхода был в том, что пробираться приходилось через старую, давно уже заброшенную котельную, собирая на одежду паутину, пыль и сажу. Так что после этого Павел еще минут пять отряхивал одежду и чистил туфли найденной, тут же, тряпкой. Преодолев еще преграду из прошлогодней сухой травы и буйно разросшегося кустарника, напрочь скрывающего вход в котельную, Павел выбрался в сад и огляделся.

Памятуя, что десять минут назад полицейский наряд, все-таки, увез Варвару, Павел, не опасаясь, обогнул здание и направился к флигелю, в котором проживал дворник. Взбежав по лесенке, он уже собирался постучать, как дверь открылась сама. Перед Павлом стоял мужичок еще более мелкий и тщедушный, чем тот, которого он видел на экране ноутбука.

– Вы к кому? – Дворник обдал Павла таким выхлопом перегара, что у того, сперло дыхание.

– Интересно, что он вчера пил? – Отступив от него на одну ступеньку вниз, подумал Павел, сдерживая дыхание.

– Я уже все сказал. – Видимо считая, что перед ним полицейский, развел он руками и тупо уставился на гостя мутными глазами.

– У вас стаканчик не найдется? – Паша вытащил из кармана семисотграммовую бутылку виски, специально для этого прихваченную из запасов покойной банкирши. – Я к господину Вяземскому пришел, а его, похоже, дома нет. Ну не тащить же мне вискарь обратно. Может это? – И Павел щелкнул пальцем себе по горлу.

– Заходи, мил человек. – Сглотнул слюну дворник. – Зачем же его тащить куда-то. А стакан найдем, найдем.

-

Глава 8. Степаныч.

Через полчаса Павел уже узнал от Степаныча, так звали дворника, что вдова банкира Берта Эдуардовна была та еще стерва. Она и бедному Иосифу Львовичу всю жизнь рога наставляла, а как он помер, так и вообще с катушек слетела.

– Уж я-то всю подноготную про эту семейку знаю. Целых двадцать лет на них горбатился. – Пьяно хохотнул Степаныч, не спуская цепкого взгляда с уже полупустой бутылки виски.

– Ну а сейчас-то, Степаныч, на кого, горбатиться-то будешь? – Павел, поймав страждущий взгляд дворника, плеснул ему граммов пятьдесят.

– Свято место пусто не бывает. – Степаныч одним махом осушил свой стакан. – Мне все равно. Шнейман, Вяземский или еще кто – одна сволочь. Он тебе, этот Вяземский, кто будет-то?

– Да никто. Машину я хотел у него купить. Вот и пришел посмотреть, а его видишь вот, нет.

– Так я тебе машины-то и без него показать могу. – Взбодрился Степаныч, прикинув, что продолжение застолья возможно. – Машина какая?

– «Ленд Крузер 200» – Ответил Павел, вспомнив, что такой автомобиль он уже видел в гараже.

– Есть такая. Машина дорогая. Она все равно уже почти два года стоит, никто на ней не ездит.

– Так может она того? – Сделал испуганное лицо Павел.

– Не, ни боись. Раз в год все машины проходят ТО – Степаныч неожиданно показал поразительную осведомленность. – Я иногда эту машину беру в деревню к корешу съездить. Только ты этому, Вяземскому, не говори.

– А чего ты, Степаныч, боишься-то его теперь? Банкирша умерла, он, официально, ей никто. Никаких юридических прав на имущество не имеет. Вот приедут наследники и дадут ему пинка под тощий зад.

– Тут вот какое дело, Михалыч. У Берты Эдуардовны и Иосифа Львовича никакой родни нет. Все принадлежало вначале самому Шнейману, он собственно все и наживал, а потом, после его смерти, все это – Стапаныч обвел вокруг рукой – перешло по наследству Берте. Но говорят, что она завещание на него, на Вяземского оформила.

– А он-то об этом знал?

– Конечно. У них после этого даже вечеринка была. Он мне литр коньяка презентовал, сам принес.

– А как ты думаешь, Степаныч, где сейчас-то Юрий Петрович? Я ведь сюда из города перся, не просто так, он обещал не только машину показать, но и «тест-драйв» мне устроить. Ну, чтобы я сам оценил ходовые качества машины. Понимаешь?

– Не вопрос, Павел Михайлович. Я вижу, ты человек порядочный и самостоятельный, не подведешь, катайся, сколько влезет. У нас вот магазин, жаль, сегодня не работает, так ты на машине-то можешь и до города доскочить. Ты же и не пьешь, я смотрю.

– Так че, пошли тогда. – Павел посмотрел на часы. До встречи с майором Черноусовым оставалось чуть больше часа.

***

Через полчаса Павел был уже дома. Перво-наперво отправил пресс-релиз, на электронную почту Аркадию Семеновичу. Переоделся, взял с собой двести тысяч рублей и помчался на встречу с Черноусовым в кафе «Встреча».

– Проходи, Павел Михайлович, садись. Закажешь что-нибудь? – Поднялся навстречу ему, улыбающийся майор.

– Да, пожалуй – Только сейчас Павел вспомнил, что сегодня вообще ничего не ел.

Готовили в кафе очень вкусно. Порции подавали такие огромные, что Павел пошутил, мол, уж не потому ли это, так, что сюда на обед ходит половина Управления МВД по Белоярской области, расположенного как раз напротив этого заведения.

– Конечно же, поэтому. – Всерьез кивнул майор. – Однажды проверяющим из МВД, в этом кафе за обедом подали алюминиевые, ложки и вилки. Так здесь ребята из отдела по экономическим преступлениям такой шухер устроили – мама не горюй.

Когда принесли кофе, – Геннадий ободряюще подмигнул Павлу. – Ладно, говори, что тебя интересует? Впрочем, я и сам догадываюсь. Наверняка подробности убийства банкирши? Тут же отвечаю. – Я ничего пока не знаю, уверен и никто не знает, дело темное.

– Ну, хоть какие-то версии есть? Нашли ее сожителя?

– Вот вы журналюги даете, ну откуда вам все известно? Нет, Вяземского не нашли. Найти найдем, но против него пока и нет ничего.

– А что, кроме меня еще какие-то журналисты интересовались господином Вяземским? – Закинул удочку Павел.

– Насчет журналистов, это я сказал так, в общем, а интересовался этим делом один частный сыщик. Если ты его не знаешь, то тебе с ним просто необходимо познакомиться. Он частный детектив, ты журналист криминальной хроники, неплохой тандем получился бы.

– Ну, так срочно познакомь, Геннадий Павлович, что тянуть-то.

– Вот, возьми. Скажешь, что от меня. – И майор протянул Павлу визитку. На черной карточке золотыми буквами было написано – «Детективное Агентство 404».

– Почему «404»?

– Вот у него это ты и спросишь. Извини, Паша, мне бежать надо. – Черноусов ушел и, как показалось Павлу, не заплатив за ужин.

***

На автостоянку, куда Козлов припарковал свой шикарный автомобиль, въехала машина ГИБДД и он был вынужден целых полчаса смотреть со стороны, как они наблюдали за выезжающим и въезжающим транспортом, изредка останавливая машины. Каким образом они определяли «жертву» было непонятно, но риск для Павла попасть в их число был весьма велик. Наконец, видимо посчитав, что порядок наведен, они уехали. Время уже подходило к 18:30, когда он подъехал к своему дому и торопливо взбежал на третий этаж.

Ровно в 19:00 в дверь позвонили. На пороге стоял рассыльный. Проверив у Павла документы, попросил расписаться, вручил конверт и, пожелав приятного вечера, ушел.

– Ну, вот совсем другое дело. – Павел открыл удостоверение: Козлов Павел Михайлович, является собственным корреспондентом газеты «Актуальные вести Белоярска».

– Название у этой газеты какое-то идиотское а так пойдет, хоть какой-то документ. – Фотографию видимо из социальных сетей скачали. Ничего, в принципе не самая плохая фотка.

Прикупив попутно в «Магните» пару литровых бутылок шведской водки «Абсолют» для Степаныча и одну вискаря «Джемесон» для себя, Павел помчался в дачный поселок.

– Как бы Степаныч с бодуна в полицию не сообщил. – Глянул он на часы. – Е-мое, почти четыре часа отсутствовал.

Ворота во двор особняка были открыты и, Павел беспрепятственно проехал прямо к гаражу. В зеркало заднего вида он заметил, как из флигеля тут же появился дворник. Вслед за ним выскочил полицейский и вместе они направились прямо к машине.

Судя по размашистым шагам Степаныча, настроен он был явно недружелюбно. Поэтому, не испытывая судьбу, Павел решил опередить их и чтобы избежать неприятного разговора, с широченной улыбкой на лице и с бутылкой водки в каждой руке пошел им на встречу.

К величайшему удивлению Павла, Степаныч выглядел абсолютно трезвым и если бы он не видел его несколько часов назад, никогда бы не подумал, что это один и тот же человек, прямо как «ангел» после бани.

– Извини, Степаныч, так получилось. По работе пришлось немножко задержаться. – И дождавшись когда подойдет, лейтенант, продолжил. – С майором Черноусовым из главка МВД, встречался.

– Так ты позвонил бы хоть. – Потеплевшим голосом молвил Степаныч, с трудом отводя взгляд от бутылок.

– Разрешите ваши документы. – Наконец-то подал голос «летеха», поправляя на боку кобуру.

– Пожалуйста, гражданин начальник. – Усмехнулся Павел и поставив бутылки на землю, протянул ему свое новенькое удостоверение корреспондента.

Прочитав удостоверение, лейтенант зачем-то перевернул его несколько раз и даже посмотрел на свет, но все же вернул его Павлу.

– С какой целью приехали сюда, Павел Михайлович?

– Да я уже Степанычу объяснял. Машину вот эту хотел посмотреть, мы вчера с Юрием Петровичем договорились. Он машину продавать собирался, ну я вот и приехал. А тут…. – Павел развел руками.

– Где же вы, в таком случае, были, – лейтенант взглянул на свои часы – почти пять часов?

– Я вот и объясняю Степанычу. Задержался в вашем Главке, с майором Черноусовым беседовал. Потом домой заскочил, переоделся, материал срочный на «электронку» шефу своему скинул и сюда. Вот еще в «магаз» заскочил – Павел поднял с земли обе бутылки, поставленные им во время предъявления документов.

– Я же говорил, что человек приличный и самостоятельный. Журналист, одним словом. – Степаныч осторожно забрал из рук Павла обе бутылки. – Ставьте машину в гараж, Павел Михайлович, я его на ключ не запирал, знал, что вы скоро приедете. Приходите, посидим у меня, выпьем за помин души уважаемой Берты Эдуардовны – Степаныч смахнул с глаз невидимые слезы. – Широкой души была женщина, «Царствие ей небесное».

Павел открыл гараж. Лейтенант не уходил он, вероятно, не знал, как ему поступить. С одной стороны, здесь происходило явное нарушение инструкции порядка несения охранно-постовой службы. Неизвестный человек завладел охраняемым имуществом. С другой стороны, это же он обязан был за этим следить, а его на месте не было и не потому, что они отвозили в «отдел» задержанную домработницу, а потому что после этого они еще на целый час с напарником уезжали по своим делам.

Кроме того, ничего же не случилось. Имущество на месте, пломбу он сейчас поправит, если же поднять шум, то спросят – А что ты, мол, раньше думал и вообще, где был и где до сих пор твой напарник? К тому же, этот Павел Михайлович действительно журналист, знаком с начальником пресс-службы Главка майором Черноусовым, а того побаивались даже начальники райотделов, полковники, не говоря уж о простых лейтенантах.

– Ладно, идите к Степанычу. Я тут опечатаю все по новой. Больше, я думаю, вы срывать пломбы не будете. Это вообще-то преступление.

– Я их и не срывал, лейтенант. – Павел уже понял, что тот сам чувствует свою вину и пытается найти оптимальный выход из положения, чтобы сохранить лицо. – Я, вообще-то, журналист отдела криминальной хроники и что такое закон и порядок не хуже вас знаю. Где ж вы были в таком случае? Выходит охраняемый объект бросили?

Глава 9. Версии.

Отказавшись от приглашения Степаныча, пропустить по маленькой и сославшись на кучу дел якобы ожидавших его, Павел распрощался с ним. Выходя, кивнул головой лейтенанту, заметно повеселевшему от такого развития событий.

Ему так и хотелось сказать молодому офицеру, что пить с кем попало без уважительного повода и тем более на службе, это первый шаг к пропасти, из которой впоследствии выбраться будет очень трудно. Но не стал ничего говорить, просто смерил его насмешливым взглядом и вышел, тихонько прикрыв двери.

Чтобы проникнуть на участок с тыльной стороны Павлу понадобилось минут пятнадцать. Продираясь через кусты, перелезая через забор и снова лезть через чащобу, но уже по территории участка. Каково было его удивление и досада, когда он вдруг обнаружил вполне утоптанную тропинку, ведущую к калитке.

***

Подходя к двери кабинета-библиотеки, Павел замер, услышав приглушенный разговор. Он не сразу понял, что Юрий Петрович, вероятней всего, говорит с кем-то по телефону.

– Но у него же не было телефона. По крайней мере, он ни разу со вчерашнего вечера им не пользовался. – Только теперь Павел мысленно задал себе этот вопрос.

– Как так получается? Фигурант однозначно попадающий в круг подозреваемых в совершении преступления, до сих пор на свободе. В наше время это делается моментально, по геолокации телефона. То, что у Вяземского обязательно должен был быть навороченный гаджет, Павел даже не сомневался. Но почему же ни вчера, ни сегодня он ни разу им не воспользовался? Да и не видел он у него никакого телефона. Но вот же, говорит? Это значит, что у него есть телефон, о котором знает ограниченный круг лиц. А где же старый? Эх, балда, надо было номер его телефона у Степаныча спросить.

– Стоп – Павла вдруг осенило. – Я же номер телефона у Степаныча взял, на всякий случай. Осторожно ступая, он вернулся в котельную и набрал номер дворника.

– Степаныч, приветствую еще раз. Ты мне номерок своего хозяина сбрось, будь другом. Я вечером попытаюсь его еще набрать.

– Да не вопрос, Михалыч, одну секунду. Тебя завтра-то ждать?

– Пренепременно дорогой, я же обещал. – Павел выключил телефон – Вот наглец, понравилось на халяву водку жрать.

Через секунду пришла SMS с номером телефона Вяземского. Вернувшись обратно к дверям, за которыми находился Юрий Петрович, Павел набрал номер его телефона. Судя по гудкам, сигналы благополучно доходили, но трубку никто не брал. Ясно одно, телефона у Вяземского сейчас нет или он перевел его на вибрацию и теперь разглядывает незнакомый номер. Павел толкнул дверь и вошел в комнату.

– Что так долго? – Как ни в чем не бывало, спросил Вяземский.

– Да вот, задержаться пришлось. Я бы позвонил, но мы телефончиками так и не обменялись. Скажи ка мне свой номер, а то мало ли что.

– Да нет у меня телефона. Я когда вчера из дома уходил, его с собой не взял, не до этого было, сам понимаешь. Зашел к дворнику пальто какое-то на себя напялил, ботинки вот эти надел, холодно же и пошел.

– Что-то он мне сегодня этого не рассказал?

– Так он, как всегда, к вечеру уже лыка не вязал. Он меня наверняка и не видел. Я гляжу, он моим имуществом свободно как-то распоряжается, «Крузака» тебе выделил. Совсем пьянь страх потерял.

– Он мне сказал, что это хозяйкина машина. – Усмехнулся Павел – А ты считаешь себя наследником что ли?

Поняв, что перегнул палку, Юрий Петрович от ответа уклонился и мастерски перевел разговор на другую тему.

– А зачем ты виски покупал? Что в доме спиртного, разве, нет? И этого «бича» тоже зря балуешь. Он за бутылку мать родную продаст.

– Подглядываешь? – Расхохотался Павел, кивнув на дисплей ноутбука. – А Варвара появлялась?

– Нет. Никого больше не было. Офицер недавно подъехал и то почему-то один. Я смотрю у них в полиции тоже бардак, как и везде.

– Об этом будем судить по результатам следствия. – Павел внимательно и изучающе посмотрел на Вяземского. – Сколько, интересно, им потребуется времени, чтобы найти наконец-то нас?

– Им убийцу искать надо, а не нас. – Буркнул тот и отвернулся.

Только сейчас Павел вдруг осознал всю бессмысленность и бесперспективность своих действий и тот груз, который он добровольно, по собственной дурости, взвалил на себя и ради чего? Ради этого бабника, альфонса и надутого индюка возомнившего себя хрен знает кем? Зачем? Не проще ли прямо сейчас позвонить в дежурную часть районного отдела полиции? Или нет, зачем? Он же легко может позвонить майору Черноусову и объяснить ситуацию. Стоп, Геннадий Павлович дал же ему координаты детективного агентства. Надо вначале позвонить туда, посоветоваться.

– О чем задумались, молодой человек? –

Павел поднял голову. Юрий Петрович стоял рядом с ним, протягивая ему до половины наполненный бокал.

– Я вообще-то, признаться, тоже виски люблю больше чем водку или коньяк. Но сейчас в обществе такой тренд – пить водку.

– Да вот я думаю, что дальше делать? Надо ведь как-то заканчивать с этой неопределенностью. – Павел пристально следил за реакцией Вяземского на сказанное. – Мы-то от кого прячемся? Пора легализоваться. Как думаешь, партнер?

– Тогда это надо было делать сразу, а не «шкериться» по подвалам. Как мы теперь это в полиции объясним? Идея-то твоя была, партнер. – Гнусно улыбнулся Вяземский, отхлебывая из бокала. – Ты автоматом попадаешь в число подозреваемых, под номером один.

– А ты? Я ведь не знал про существование тайного подземелья, да еще и про скрытное наблюдение в доме. Кстати, если опера не полные кретины, то рано или поздно, они его обнаружат.

– Ладно. – Поднялся Вяземский. – Спать будешь на диване. Я тоже пойду, лягу. На сегодня загадок достаточно. Голова болит.

Он указал Павлу на диван. Уже пошел было к выходу, но вдруг вернулся, захлопнул крышку ноутбука и забрал его с собой. – Приятных сновидений, партнер.

***

Устроившись поудобней на диване, и подлив в бокал виски, Павел погрузился в рассуждения. Стараясь представить себе полную картину убийства и мысленно прокручивая известные ему факты, он пытался выстроить логическую цепочку происшествия.

Первая, смоделированная им версия убийства, выглядела примерно следующим образом.

Кто-то проник в особняк, чтобы обчистить богатенькую вдовушку. Хозяйка случайно попалась ему на глаза и вор убил ее. Стоп, что-то здесь не так. Что вор в спальне-то собирался найти? Ладно бы в кабинете. Да и утро не совсем подходящее время для такого мероприятия. Может у нее был ключ от сейфа? Но зачем убивать? Можно связать, вырубить, наконец. Может хозяйка узнала злодея? Тогда это многое меняет. Значит это кто-то из ближнего окружения банкирши.

Вторая версия – Варвара, отпала почти сразу. Еще можно было предположить, что она убила хозяйку, находясь в гневе, но тогда это было бы вчера, а убийство, как ни крути, произошло сегодня утром. Если предположить, что они продолжили скандалить и сегодня утром, то все равно не вяжется. Ну пришла, провинившаяся вчера служанка, просить у хозяйки прощение. Допустим, та ее не простила и выставила вон, это понятно. Но допустить, чтобы та ходила с финкой в кармане, маловероятно. В крайнем случае, она могла толкнуть ее. Но нож в спину? Это уже чересчур.

Если пойти классическим путем, то надо, как говорится, искать кому это выгодно. И тут явно вырисовывается фигура Вяземского, однако только в том случае, если бы он был мужем банкирши, причем формальным, а не просто сожителем.

Как он объяснял, дело только шло к женитьбе. То, что они вчера поскандалили, ровным счетом ничего не значило. Наоборот, в его интересах было как можно быстрее помириться с Бертой, а для этого она, как минимум, должна была быть живой и невредимой.

Убийство в отместку в случае окончательного и бесповоротного разрыва отношений, как мотив, тоже не подходило. Для человека трезвого и разумного, коим Павел, все же считал господина Вяземского, такой поворот событий никакого смысла не имел бы. Слишком рискованно, да и бессмысленно.

Тип людей, к которым, по мнению Павла, принадлежал Вяземский, это муха, увязшая в блюдце с медом. Она не может выбраться и утешает себя тем, что ей и здесь хорошо. Всю жизнь стремился он к сладкой жизни, теплу, покою и когда наконец-то почти достигает своей цели, обрубить разом все нити к богатой сытой старости, которые он, как паук, плел всю свою жизнь, было бы неразумно. Не в его интересах.

Глава 10. Ночь.

Сон незаметно сморил Павла. Он провалился в небытие легко и незаметно, как засыпают младенцы. За все 38 лет своей жизни он никогда не видел снов, не знал, что такое бессонница, не испытывал желания вздремнуть днем и не страдал ночными пробуждениями. Павел, прожив уже более четверти века своей жизни, даже не был знаком с подобными аномальными явлениями и считал себя очень здоровым человеком.

Поэтому внезапно проснувшись как от толчка, он воспринял это естественно, посчитав, что уже наступило утро. Однако, когда его взгляд уперся в циферблат настенных часов, Павел не поверил, на них было 3 часа. Он включил смартфон, точно, сомнений не оставалось, время 3 часа ночи.

– Наверное, вся эта кутерьма нарушила его личные биоритмы. – Подумал Павел и повернулся на другой бок. Но уснуть, как раньше, мгновенно и незаметно не удавалось, что-то мешало. Павел сел, недовольно потянулся к сигаретам, лежащим на кресле, и вдруг застыл. За дверью явственно послышался шорох, потом что-то где-то щелкнуло и стало тихо.

– Чепуха какая-то. Может Вяземский в туалет ходил – Подумал Павел. Но все настойчиво закрадывалось подозрение, что это не так. – Зачем тогда двигаться с такой осторожностью? И щелчок? Характерный щелчок дверного замка, но ведь все двери, выходящие в коридор, не имели замков? – Это он знал точно. Павел осторожно поднялся с дивана, уже вторую ночь ему приходилось спать, не раздеваясь. Подойдя к двери, прислушался и тихонько потянул дверь, она открылась бесшумно. Слабо освещенный коридор был пуст. Пройдя в конец коридора, Павел толкнул еще дверь санузла, он тоже был пуст. Дверей, выходящих в коридор, было всего пять. За одной он только что спал, санузел проверил – осталось три. Он уже, бесцеремонно стал их распахивать, убеждаясь, что и за ними Павла Петровича тоже нет.

– Странно. Если он решил пойти в дом, то только через гараж, потому что дверь в котельную тоже без замка. Павел прошел в конец коридора, где по его предположению была дверь в гараж. Ее наличие выдавало только едва заметный контур на стене, дверная скоба отсутствовала.

Внезапно Козлова осенило. Он вернулся в комнату, в которой, по его мнению, должен был ночевать Юрий Петрович и его предположение полностью подтвердились. На столе лежал ноутбук.

Павел не сразу обнаружил Вяземского, который в целях конспирации передвигался по дому в темноте. Вот Юрий Петрович остановился возле какой-то двери, нагнулся, видимо вставлял ключ в замочную скважину и вошел. Сразу же ярко засветился один из квадратиков на дисплее.

– Видимо окно выходит на тыльную сторону здания. – Догадался Павел. – Поэтому он не боится, что охранники обратят на это внимание, они, наверняка, обхода вокруг дома не делают. Зато теперь изображение было достаточно качественное и позволяло отчетливо различать все действия Юрия Петровича.

По всей вероятности комната, в которой сейчас находился Вяземский, была кабинетом. Большой массивный стол, кожаный диван и два таких же кресла, на столе стоял монитор компьютера и «маршрутизатор». Юрий Петрович уселся за стол. Ожил, засветился монитор компьютера. Довольно таки уверенно пощелкав по клавиатуре, он нагнулся, извлек из процессора карту памяти и немного подумав, запихнул ее в карман брюк.

– Так вот где вся информация от видеокамер. – Присвистнул Павел. – Зачем же ты врал мне, старый козел? А опера хороши, если бы они с самого начала обратили внимания на видеокамеры, то наверняка нашли бы и сам регистратор.

Павел, достал смартфон и сделал несколько снимков с дисплея ноутбука, зафиксировав, таким образом, факт пребывания Вяземского в кабинете. Видя, что тот собирается уходить, захлопнул крышку ноутбука и отправился в свою комнату. Через минут пять раздался едва слышный щелчок и тихое шуршание.

– Вернулся, козлятина. – Павел наполнил свой бокал, закурил сигарету и задумался.

Он решил пока шума не поднимать, Вяземского на «чистую воду» не выводить, а до поры до времени все оставить в тайне. То, что тот специально проник в кабинет именно ночью и украл не деньги, а карту памяти, говорило только об одном – он чего-то боится.

– Неужели это он убил Берту Эдуардовну? Но зачем? Да и не мог он, не тот тип. Свинья порядочная конечно, но убить человека недостаточно эгоистических побуждений, пусть даже на кону стоят огромные деньги, к чему он, безусловно, стремился. Старческим слабоумием Вяземский тоже определенно не страдал, это видно хотя бы из его действий, направленных, как видим на сокрытие записей с камер видеонаблюдения.

Сон впервые, на сколько себя помнил Алексей, окончательно пропал. Больше не сомкнув глаз, он и просидел до самого утра, выкурив полпачки сигарет.

***

– Доброе утро, Павел Михайлович. – Вяземский на удивление выглядел свежим, отдохнувшим и, как видно, находился в состоянии превосходного, даже игривого, настроения. – Ты почему столько куришь? Бессонницей, что ли, страдаешь? В твоем-то возрасте? – Он настороженно окинул Павла внимательным взглядом. – А я уже кофе сварил. Зашел глянуть спишь или нет, а тут – вона что. – Он указал на пепельницу. – Сейчас кофейку принесу.

Надо отдать должное Юрию Петровичу, завтрак был отменный. Павел с аппетитом проглотил пару горячих бутербродов, несколько печений «Курабье» и выпил две чашки черного кофе.

– Каковы планы? – Осведомился Юрий Петрович глядя на Павла честными глазами, вероятно, он был абсолютно уверен, что его ночные похождения им были не замечены.

– Пойду. Надо срочно съездить в редакцию, работу никто не отменял и наследства мне ждать не от кого. – Усмехнулся Павел, с иронией намекая на жизненные принципы самого Вяземского.

– Ваши намеки не имеют основания. – Поморщился Юрий Петрович. – Я даже не знаю, есть ли завещание. Однако надеюсь, что усопшая не забыла обо мне. Главное, чтобы они быстрее убийц нашли. Ну не вечно же нам с вами здесь сидеть.

– А я-то здесь причем? – Павел пожал плечами.

– Ну не я же просил об укрытии и не я уничтожал улики. – Ехидно улыбнулся Юрий Петрович. Явно намекая на Павла.

– Вы это всерьез? – Насупился он.

– Ну что вы, нет, конечно. Это я так, рассуждаю. Вы что, не знаете, как работают наши правоохранители? Так уж сложилось исторически, что правосудие в нашей стране, хотите вы этого или нет, до сих пор носит обвинительный характер. Следователи и прокуроры преднамеренно и направленно будут рассматривать любое дело не в пользу подозреваемого, игнорируя все факты и алиби, указывающие на его невиновность. Впрочем, о чем мы говорим, именно им же и принадлежит исключительное право собирать улики, доказательства вины, проводить допросы, искать свидетелей. Как вы думаете, у вас остается много прав? Я уж не говорю о способах психологического давления, угрозы применения физического и сексуального насилия, содержания в жутких условиях следственного изолятора.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.