Сеймур Байджан

Сердце матери

(Отрывки из показаний мечтательного убийцы)

Мечтательный юноша, остро страдающий от одиночества, внезапно встречает, наконец, свою любовь. Но любовь превращает мечтателя в убийцу. В этой повести, начинающейся крайне банально, человеческое одиночество описано в реалистичной манере, и имеются отсылки ко многим произведениям мировой литературы.

Сеймур Байджан. Сердце матери

(Отрывки из показаний мечтательного убийцы)

Баку, Издательство ГАНУН, 2018,

Подписано к печати: 30.07.2018 г.

Перевод: Нигяр

Книга отпечатана в издательстве Ганун

Баку, AZ 1102, пр. Тбилиси, 76

Тел: (+994 12) 431-16-62; 431-38-18

Моб: (+994 55) 212 42 37

e-mail: info@qanun.az

www.qanun.az

www.fb.com/Qanunpublishing

www.instagram.com/Qanunpublishing

AB 022051 / İN 0055

© Сеймур Байджан, 2018

© Издательство Ганун, 2018

Книга первая

«Сила искусства измеряется

скрытым в нём страданием.

Воистину, кто не страдал,

тому нечего сказать»

Джон Апдайк

I часть

Я познакомился с ней в библиотеке университета. Я выходил из библиотеки, а она входила. Мы столкнулись в дверях. Кажется, оба спешили. Книги, которые мы держали в руках, попадали на пол, и мы оба одновременно наклонились, чтобы их поднять. Подол ее платья коснулся меня. Это прикосновение, дыхание девушки проникли в самые глубины моей души.

Несколько шаловливых прядей, отделившись от ее длинных гладких волос, по велению судьбы зацепились за пуговицы моей рубашки. Наверное, излишне говорить, насколько я был взволнован. Руки мои тряслись, сердце бешено колотилось, а щеки и уши пылали огнем. Тем не менее, в эти волнительные мгновения я смог разглядеть и то, что именно она читала. Среди рассыпавшихся по полу книг было новое издание «Страданий юного Вертера» Гёте. При виде этой книги волнение мое еще больше усилилось. Наконец-то я встретил романтичную девушку.

Она стояла очень близко ко мне. Дыхание ее касалось моего лица. Ощущая запах ее кожи и волос, я слышал стук собственного сердца. Со словами «простите, пожалуйста, я очень-очень извиняюсь», мы стали поднимать с пола книги. Девушка поднялась раньше меня. Дернув тем самым пряди, зацепившиеся за мою пуговицу. От легкой, но неожиданной боли на ее лице появилось столь прекрасное выражение, что я чуть было сознание не потерял от такой красоты. Это было как сон. Нет, даже во сне я и помыслить бы не мог, что меня коснется дыхание девушки, читающей «Страдания юного Вертера», что волосы ее зацепятся за пуговицу моей рубашки.

До этого момента я еще никогда не находился так близко от женщины. Это означало, что я не умел даже толком разговаривать с женщинами. Самые энергичные годы своей юности я проводил в фантазиях. Я жил лишь одной мечтой: может и на мою долю, наконец, выпадет какая-то женщина. И если б вы знали, сколько раз я влюблялся, лелея в сердце эту самую мечту!

– В кого?

– Ни в кого. В фею, которую сам же придумал. В ту фею, что приходила ночью в мои сны…

В своем воображении я создавал бесчисленные романы. Я мечтатель. Я настолько далек от реальности, что те счастливые моменты считаю самыми особенными, самими прекрасными в своей жизни.

Каждое сердце должно получать желаемое от мира. Я же никак не мог вступить в контакт с окружающим. Быть одному, понимаете, быть совершенно одному, лишенным даже самых крохотных радостей, связанных с женщинами, потерять надежду на что бы то ни было – все это, поистине, ужасно…

Я фантазирую обо всем. Например, воображение мое порождает некоего поэта, сперва отвергнутого обществом, а после завоевавшего великую славу. Далее этот поэт зимней ночью в теплом уютном доме, лежа на мягкой постели, читает княгине Щербатской свой новый стих.

Я могу окрашивать свои мечты в любые цвета, какие захочу. В такие моменты мне на глаза наворачиваются слезы, лицо горит, сердце учащенно бьется. На следующее утро я встаю с постели усталым и разбитым. После подобных фантазий ужасно трудно сталкиваться с жизненными реалиями.

Как-то раз я вновь был увлечен яркими фантазиями. Я представлял себя на прекрасном лугу. Над полем порхала чудесная бабочка, и крылья ее касались друг друга в полете. Я собирал цветы, чтобы сплести венок для своей возлюбленной феи. Вдруг раздался громкий стук в дверь. Я чуть с ума не сошел. Стучащим оказался сборщик денег за воду. Он сделал последнее предупреждение. Сказал, что если в течение трех дней мы не расплатимся, он отключит нам воду…

Я с рождения был боязливым, стеснительным и робким. И по мере того, как время доказывало мне мою некрасивость, я год от года становился все более застенчивым. Внешность важна, и нет иного фактора, так же сильно влияющего на наш жизненный путь, как это. Недовольство собственной наружностью, уверенность в своей непривлекательности заставляли меня отстраняться от реальной жизни и еще глубже погружаться в мир фантазий.

Привлекательность нужна была мне не для того, чтобы с легкостью покорять сердца других людей, а потому что сама по себе привлекательность содержит в себе гордость. Если ты некрасив, то женщины ни за что не поймут, кто находится перед ними. Но, с другой стороны, такие мысли радовали меня. Я был не виноват, мне просто не повезло, что с самого рождения судьба моя сложилась таким образом. Хотя природа или Бог могли бы создать меня чуточку красивее, чуточку смелее.

Все мои занятия состояли из того, чтобы, сидя в одиночестве, предаваться бессвязным мыслям и мечтам, бесцельно бродить по улицам или глядеть на себя в зеркало. От зеркала я всегда отходил с тяжелым чувством грусти. Я в очередной раз убеждался в неказистости своей внешности…

Часто я представлял себя большим человеком, открывавшим новые истины для благоденствия человечества. Жизнь моя внешне проходила совершенно обычно, но внутри я не знал ни минуты покоя. Я постоянно пребывал в смятении. И вместе с тем, почему-то, ждал, что завтра на земле вдруг распустятся прекрасные цветы, откуда-то придут очень культурные и улыбчивые люди, произойдут хорошие события.

Я считал себя умнее своих сверстников, и потому не имел друзей. Мечты и желания ровесников казались мне очень примитивными. Их разговоры о женщинах были для меня невыносимы и противны. Они на каждом шагу задевали меня, дразнили девственником. Несколько раз пытались взять меня с собой в сауну, ночной клуб и другие места, где собираются женщины легкого поведения. Я ни в какую не соглашался. Мне категорически нельзя было хоть в такие места. Более того, даже сама мысль о физической близости с женщиной была для меня слишком тяжелой. Я был не готов к этому. Из-за такого поведения сверстники постоянно смеялись надо мной. Сами они, как только у них появлялись деньги, сразу же бежали к проституткам, а наутро в университетском буфете описывали друг другу все в мельчайших деталях. Всеми этими разговорами они оскорбляли мой мир мечтаний. Я хотел испытать прелести любви, так сладко и чарующе описанные в книгах. И потому пообещал себе хранить свой внутренний мир, мысли и тело чистыми, оберегать их от похоти.

Душа моя была так переполнена любовью, что для того, чтобы эта любовь вырвалась наружу, достаточно было крохотной реальной близости. Я давно подготовил себя к любым жертвам ради женщины, которая мне повстречается. Я считал себя человеком, созданным для чистой возвышенной любви. Я не мог пачкать мир своих мечтаний мимолетными развлечениями. Созданные для возвышенной любви, должны беречь себя, чтобы не стать жертвой похоти...

Мне никак не удавалось вступить во взаимодействие с реальным миром. И потому я грустил, впадал в депрессию, замыкался в своем одиночестве, ни с кем не разговаривал. Мне казалось, что женщины, любовь, созданы не для меня, что мечте моей так и суждено остаться неисполненной, а мне самому – до конца дней лишь наблюдать за чужим счастьем.

Воистину, фантазии заменяли мне реальную жизнь. В своем вымышленном мире все было для меня простым и удобным. Там никто меня не мучил. Никто надо мной не насмехался. В вымышленном мире я с легкостью становился тем, кем хотел. Я плыл за горизонт под белым парусом собственных чувств, мыслей, мечтаний, тратя на это все силы. Я не мог жить, не мечтая. Пользуясь любой возможностью, найдя тихое место, я тотчас закрывал глаза, строил планы, рисовал прекрасную картину будущего. В нем все были ласковы, веселы и беспечны. Никто никого не обижал. Никто не был одинок. Каждый имел возлюбленного по душе. Ни единых человек не думал о самоубийстве. Были найдены лекарства от всех болезней. Причем, лекарства эти были совсем не горькими. Все они были сладки. Полицейские не носили резиновые дубинки. В руках у них всегда был букет цветов. Если кто-то хулиганил, они легонько били его по спине этими букетами, и тот, осознав свою ошибку, извинялся перед всеми. В моем вымышленном мире нет террора, детских домов, забастовок, голода, смертных казней. Все всем довольны. Величайшая цель людей – совершать добро.

В моем вымышленном мире никто не носит меховые пальто и сумки из крокодиловой кожи. Ликвидированы ООН, Красный Крест, Репортеры без границ, организации, занимающиеся защитой животных. Потому что в моем мире нет ни грамма необходимости в этих организациях. В моем мире домашние животные участвуют в выборах президента, парламента, исполнительных властей. Важно участие в выборах каждого домашнего животного. Для удобного и безопасного размножения животных созданы специальные родильные дома…

Порой мои мечты, перейдя все границы, превращались в абсурд. И на то была лишь одна причина – мои добрые намерения. Я хотел, чтобы в моем мире каждый чувствовал себя счастливым, беспечным, радостным. Чтобы ни одно живое существо не осталось без внимания. Чтобы каждое существо могло проявить свои таланты. Чтобы все желания вовремя исполнялись.

Сколь приятным было рисовать картину будущего, столь же и непросто. Я тратил много энергии. Порой не мог подняться с места. Мечты забирали все мои силы. А потом печаль реальной жизни, будто гора, наступала на меня и давила. Я отчетливо слышал хруст своего позвоночника, рук, ног, плечей, ломающихся под гнетом огромной печали реального мира. Из столь ярких фантазий я был вынужден возвращаться в среду грубых, жестоких людей, только и ищущих возможность смять, унизить, оскорбить. Сама жизнь требовала этого. В любом случае, я жил в этом мире. И эта необходимость оскорбляла меня, как мечтателя. Я желал полностью посвятить себя своему воображаемому миру. Лишь воображая будущее, я обретал покой. В моменты особо острого одиночества, на которое я был обречен посреди шумного города, среди бесчисленных студентов, лишь картины будущего помогали мне перевести дух. Я поскорее искал укромный уголок и, закрыв глаза, оказывался в мире своих фантазий. А если подходящее место не находилось, то рисовал свои картины прямо среди людей. В реальность меня заставляли возвращаться естественные потребности. Что поделать, раз я был не ангелом, а человеком. К сожалению, мне нужно было есть и пить. Естественные потребности вынуждали меня идти на контакт с людьми. А идя в туалет, я ощущал себя глубоко оскорбленным. Я ненавидел туалет, потому что он несколько раз в день наглядно доказывал мне, что я ангел, а человек. Справляя нужду, я старался держать голову прямо и не смотреть на срамное место. Мне не хотелось видеть свой половой орган. Зрелище это мешало мне спокойно погружаться в мир грёз. Я отыскал способ не видеть непотребные места своего тела даже во время купания. Я не снимал нижнее белье. По правде говоря, я хотел быть ангелом. В детском магазине «Зайка» я купил себе мягкие белые ангельские крылья. Оставаясь дома один, я надевал эти крылья и читал книги. И хоть мне никогда нигде не доводилось видеть тех личностей, о которых я читал, я ни секунды не сомневался, что однажды где-то обязательного с ними повстречаюсь.

Подобно тому, как слишком мнительный человек, читая книгу по медицине, находит у себя симптомы всех возможных заболеваний, так и мне казалось, что все положительные герои, описанные в каждом романе, похожи на меня. Под влиянием прочитанных произведений, я воображал себя полководцем,