# По ту сторону Алтайских гор

Аман Газизов

Экологические проблемы заставляют мировое сообщество искать пути их решения. Какие-то страны приступают к колонизации Луны и Марса, какие-то к строительству подземных городов. Герои романа-фэнтези "По ту сторону гор" попадают в загадочную Шамбалу. Удастся ли им решить важные для страны проблемы.

## Пролог

Сашка по прозвищу Следопыт, парень лет двадцати двух на вид, поперхнулся, а затем закашлялся. Во рту пересохло. Солнце нещадно жарило, и всё тело взопрело. Щурясь, Сашка огляделся в поисках спасительной тени, но на участке стены, обороняемой его ротой, она вся без остатка растворилась в полуденных лучах. По примеру более умудренных товарищей, используя винтовку и подручные средства, он растянул шинель и тут же залез под этот неказистый шатёр. Следопыт, борясь с жаждой и сухостью, глотнул из солдатской фляжки воды. Она оказалась горячей да с привкусом железа. Ему немного полегчало, однако заурчал живот.

«Поскорее бы обед», – подумалось ему.

Сразу вспомнилось, что в последнее время их кормят тухлой кониной и какой-то безвкусной бурдой с червивыми сухарями. Нагрянуло уныние. И немудрено: печально быть заложником проклятой страны, которая сначала показалась им всем обетованной землёй.

И ведь тут всё, как и обещал старец Амвросий: густые леса, изобиловавшие всяким зверьём, что не имеет страха перед человеком, чистейшие озёра да реки, где полно рыбы – хоть её руками лови.

Правда, на пути быстро встретились истинные хозяева этих мест – страшные и непримиримые дикари. Сашка как раз ненароком подумал о них и вдруг услышал жуткие завывания, исходящие со стороны леса. Звуки постепенно усиливались. Его сонливость как рукой сняло.

«Лёгок волк на помине», – пришла ему на ум известная народная поговорка.

– К бою! Огонь вести по готовности! Патроны беречь! – прозвучал зычный голос командира.

Солдат поднялся, спешно занял позицию, положил ствол верной трёхлинейки поверх частокола и направил оружие в сторону стремительно приближающейся конной рати.

– Сколько ж тут этих бестий! – вполголоса удивился кто-то из обороняющихся.

Несмотря на молодой возраст, Александру уже не раз приходилось отражать кавалерийские атаки. Но те всадники мчались с шашками наголо. Здесь же вражеские воины на полном скаку стреляли из боевых луков и при этом умудрялись выполнять сложные манёвры, словно единый организм. В процессе дикари искусно меняли положение тела в седле, мешая прицельной стрельбе.

Сняв винтовку с предохранителя, юноша выбрал подходящую цель. Таковыми, по его мнению, были обладатели пышных бунчуков. Затаив дыхание и совместив мушку с прорезью прицела, он нажал на уже подведённый спусковой крючок. Грянул выстрел. Туземец, облачённый в чёрные чешуйчатые доспехи, с развевающимся на ветру конским хвостом белого цвета на шлеме, откинулся назад и в следующую секунду упал с коня, а затем покатился по земле, подобно тряпичной кукле.

Раздался сочный шлепок – в участок стены недалеко от Сашкиной головы вонзилась стрела с белым оперением. Следопыту показалось, будто бы он загодя услышал шелест её полёта и каким-то уж очень обострившимся чутьём понял, куда она попадёт, а посему даже не дёрнулся.

Такое с ним время от времени происходило, пробивался наружу какой-то дар предчувствия.

Продолжалась оглушительная пальба, наперебой лупили винтовки. Длинными очередями строчил пулемёт Максим. И полетели с коней новые убитые. Несколько лошадей рухнули наземь, вздымая облака пыли.

Противник понёс ощутимые потери, началось отступление. Правда, даже развернув лошадей и уносясь прочь, лучники успевали напоследок сделать выстрел-другой в ответ.

«А что будет, когда патроны совсем закончатся? Их и так мало», – нагрянули невесёлые мысли.

На стене началась перекличка.

– Шемякин! Живой? Молодец! Так, Никаноров! Никаноров, чёрт тебя побери. Да где ты? – слышался громкий бас.

– Да тута я, – последовал ответ.

Сам Никаноров продолжил разглядывать неприятельскую стрелу и приговаривать:

– Сколько вижу их, всё дивлюсь. У нас с подобными в недавние времена ходили на крупного зверя в тайге староверы. Надо бы собрать все целые – пригодятся.

Раненым поспешили оказать помощь. Те стонали, тужились и закатывали глаза, скрежетали зубами, когда их плоть разрезали санитары, аккуратно вынимая намертво застрявшие наконечники стрел.

А убитых, особо не церемонясь, снимали со стены, складывали в линию, разували, забирали у них все мало-мальски ценное, а затем накрывали им лица их же верхней одеждой, оставляя лежать до погребения.

Сашка подсобил со спусканием тела одного бедняги, а затем снова поднялся на стену и увидел бегущего к ней мальчугана.

– Токарев! – прокричал тонким голосом снизу мальчишка-посыльный.

– Есть такой, – ответил Следопыт, услышав свою фамилию. Однофамильцев на этом участке не было.

– В штаб вызывают!

Сашка прошёл мимо лестницы, подошёл к высокой опоре помоста, затем обхватил толстый столб руками и ногами, а потом в два счета спустился вниз.

«Заодно мышцы размял», – подумал он.

Пухлое тело беззаботного школяра, сына лавочника, за годы лишений и скитаний стало подтянутым. Правда, также обзавелось торчащими рёбрами. Цвет кожи уж совсем стал какой-то бледно-зеленоватый, нездоровый.

Штаб располагался недалеко, идти предстояло через скопище жилых землянок. Сашка постарался проскочить мимо них быстро, стараясь не глядеть по сторонам. В душах ему не хотелось снова видеть голодные и обреченные глаза истощенных женщин и детей, ведь от этого всегда щемило в груди и набегала тоска.

Токарев преодолел этот участок, ни на кого не наткнувшись, и остановился перевести дух у артиллерийской батареи. Рядом с ним оказалась трехдюймовая пушка, и он с каким-то благоговением погладил её ствол. Нравились ему эти орудия своей мощью и суровой красотой.

– Только вот последний снаряд на неделе запустили. Толку нет теперь, – с горечью констатировал вслух он.

В полуземлянке, служившей штабом их сводного отряда, приятно пахло давно позабытым запахом керосина. Под самым потолком висела круглая лампа, с наступлением сумерек светившая ярко-жёлтым мягким светом.

Сняв головной убор, Токарев первым делом стал истово креститься и класть поклоны перед образами в красном углу, а затем развернулся и машинально произнёс:

– Здравия желаю, ваше благородие.

Оказалось, за штабным столом сидел не только знакомый ему атаман, но и два других мужчины. Оба буравили его цепкими взглядами, будто пытаясь вытянуть душу.

«Видимо, красный командир с комиссаром», – предположил парень.

Вся эта троица была облачена в просторные рубахи, затянутые поверх портупеями с плечевыми лямками. У красноармейцев на обшлагах левых рукавов красовались непонятные знаки, а вот у атамана на выгоревшей ткани, там, где раньше золотом отливали погоны, сегодня темнели прямоугольные пятна.

Атаман, не поднимая головы от лежащей перед ним нарисованной от руки карты, торжественно произнёс:

– Вот он, наш главный разведчик и следопыт! С виду дюже молодой и тощий, но на то не обращайте внимания.

Акцент командира на тощем телосложении скорее был сделан ради шутки – попробуй найди среди попавших в этот дикий край упитанных и откормленных.

– Мож, тебе чайку? – теперь обратился он к Токареву.

– Не откажусь, – ответил Сашка и голодным взглядом оглядел стол. На нем стоял ещё дымящийся самовар, несколько кружек и небольшая ваза со слипшимися конфетами и баранками.

Организм Токарева отреагировал на эти угощения утробным урчанием и обильным выделением слюны.

Он сам вскоре занял место и, отхлебнув горячего чая из вмиг нагревшейся кружки, даже зажмурился от удовольствия:

«Чай-то настоящий! Не тот, что пьют на стене»

Атаман поводил пальцем по карандашным пометкам, посмотрел на разведчика и задумчиво почесал выскобленный до синевы подбородок.

– Да, дело худое, – протянул он. – Дай бог, продержимся с месяц. А там пиши пропало.

Подобные слова тут никто уже не считал проявлением упаднического фатализма.

Рука Сашки в это время нерешительно зависла над вазой с конфетами.

– Ты бери, не стесняйся. Сколько хошь бери. Не жалко, – заметив это, добавил командир.

Молодой человек кивнул и взял горсточку. Одну конфету положил в рот, а остальные спрятал.

Вскоре атаман поднялся, подошёл к стоящему у стены ларю, достал оттуда тарелку с куском холодного мяса и хлебом.

– Чёрствый да вкусный, настоящий. Угощайся, – добавил он, ставя тарелку на стол и указывая на краюшку.

Атаман дождался, пока парень соберёт и закинет в рот последние крошки, переглянулся с соседями по столу и изрёк:

– Есть задача для тебя. За помощью идти надобно. Возьми пару-тройку надёжных бойцов на своё усмотрение.

Долго раздумывать о подходящих людях Сашке не пришлось. Таковых он знал. И за прошедшие полгода многие стали ему почти что братьями. По его мнению, только лишь его поколение – поколение, выросшее во время мировой войны, а затем хватившее невзгод от сметающей всё на своем пути революционной стихии и Гражданки, способно выжить в нынешних нечеловеческих условиях постоянной борьбы.

Вечером на инструктаж, проводимый всё той же троицей на том же месте, помимо главного разведчика, явились ещё двое. Первый – здоровяк Гаврила, мужик крестьянского происхождения со звучным прозвищем Добрыня. Второй – немой паренёк Чир, с виду неказистый и плюгавый, бывший цирковой артист. Все звали его Чиром, но почти никто из солдат не знал: имя ли это или прозвище.

Атаман приказал им сдать винтовки, а взамен наказал вооружиться оружием дикарей, что лежало кучей в углу. Объяснять ничего не стал – на то и приказ.

Сашка в качестве старшего группы подошёл к свалу первым. На нём, как на Чире, уже сидел дикарский кожаный нагрудник, надеваемый врагами поверх доспеха. В таком облачении они становились практически неуязвимыми не только для стрелы, но и для винтовочной пули, выпущенной с расстояния трёхсот шагов.

Кованые клинки без рукояток из толстой стали укладывались внахлест, как рыбья чешуя, в специальные кармашки нагрудника. Дикари отточенными движениями выхватывали оттуда эти тяжёлые ножи и с двух рук метали их, выкашивая пришлых.

Глянув на набор, Сашка отмёл сабли и другое колюще-режущее оружие и остановился на тех самых метательных ножах.

Затем он поднял нагрудник туземцев, стоящий поодаль от всего добра, и протянул его Гавриле.

– На кой он мне? Всё равно швырять ножики не получается, пробовал не раз, – отмахнулся тот.

Комиссар хмыкнул.

– Бери, дубина. Может, хоть жизнь твою никчемную спасёт, – еле слышно сказал Сашка напарнику.

Солдат-Добрыня послушался и напялил не нравившуюся ему вещь.

«Да уж, дикари-то, поширше нас в груди будут, раз уж такому громиле в пору», – смотря на него, не переставал удивляться простому факту Сашка. Свой трофейный нагрудник ему пришлось ушивать и переделывать.

После Следопыт взял лук и колчан, полный стрел. То же сделали и его подчинённые.

– Пользоваться-то умеете? – сухо спросил комиссар.

"Один заговорил! А я уж думал, тут три Чира", – в душах съязвил Александр.

– Вестимо, умеют! – ответил за всех атаман, – Молодежь, чего тут сказать. Новое на лету схватывают. Прежний опыт здесь порою лишь мешает, сами понимаете.

Вообще, Токарев перенял мастерство стрельбы из лука и метания холодного оружия от немого циркача. Как-то он увидел, как тот тренируется и попадает в яблочко, восхитился и подошёл поближе. Так они и сдружились…

Окончательно стемнело, а командиры всё не отпускали группу и рассказывали о задании, стараясь не упустить каждую мелочь. Вещали при этом по очереди. И говорливого атамана никто не смел перебивать.

«Глянь, вежливые какие, – подумал Сашка, – Вот ведь как в жизни-то бывает: вчерашние идеологические супротивники, красные и белые, перед лицом смертельной опасности сплотились!»

Наставления закончились, и атаман воодушевлённо сказал:

– Ребята, одна надежда осталась на вас. Вы уж постарайтесь, родные!

Он протянул Сашке карту перехода и пайки. Затем дал всем троим по маузеру, а в довесок – по паре обойм из двадцати патронов и, обнимая членов группы, напутствовал насчёт пистолетов:

– Пользуйтесь лишь в крайнем случае!

Поднявшийся с места комиссар протянул главе разведчиков конверт, запаянный сургучом.

– Смотри не потеряй, товарищ. Спрячь понадёжнее. Это ваша охранная грамота, – промолвил он.

Группа вышла из штаба и метнулась к своей землянке, дабы завершить сборы. Несмотря на открытый лаз, в ней до рези в глазах било в нос тяжелым запахом тряпок, немытых тел и курева. Слышался храп, а ещё сонное бормотание. Впрочем, к вони обоняние почти сразу привыкло – не впервой ведь.

Следопыт знал жилище как свои пять пальцев, потому уверенно вступил в непроглядную темноту. Он зашагал вперед, остановился в нужном месте, повернулся налево и слегка коснулся тыльной стороной ладони доски пристенных нар, а затем дотронулся до тканевой занавески и отодвинул её.

Бендега – так они с гордостью называли свой закуток. А кому из них первому пришла мысль отгородиться куском мешковины от остальной землянки, они уже и не помнили.

Чир шустро покопался в своих вещах, отыскал огниво и пучок ярко-желтых щепок. Он поколдовал с искрами – на кончике лучины затрепетало, быстро наливаясь силой, яркое пламя. Циркач установил светильник в рогатину светца, а снизу подставил полупустой ушат с водой, которому предстояло ловить падающие огоньки. В бендеге сразу стало уютнее.

Разведчики собрались в кружок.

– Задание сложное, надо ещё умудриться выжить! – горестно буркнул глава группы.

Чир ловко запустил руки под одежду и поймал нескольких вшей, привычных сожителей солдат. Гаврила же достал выданные на три дня харчи и принялся жевать всухомятку. На посыпавшиеся недоумённые взгляды он равнодушно ответил:

– А что? Набиваю живот. Всё равно помрём скоро. Оттуда никто не возвращался.

Сашка не стал ему мешать. Он послал циркового артиста собрать тёплые вещи, ведь без них переход не пройти, и принялся советоваться с Гаврилой по вопросу, чего бы ещё полезного взять с собой да побольше, чтобы при этом не обременять себя поклажей.

Затем трое сослуживцев стали устраивать тайник прямо в своей бендеге. Токарев спрятал туда свои наградные карманные швейцарские часы с коряво нацарапанным именем на задней стороне, врученные ему за ратные подвиги, а также свой любимый пистолет фирмы «Люгер», патронов к которому уже не осталось.

Посланные на задание надели на себя чистые вещи, успевшие высохнуть после замачивания в хвое лиственницы, обули новые лапти, выдвинулись, покинули расположение отряда и спустились по стене крепости. В ушах у них звенело от небывалой лесной тишины. Далее они без лишнего шума дошли до реки. Одёжу сняли и обернули кожей, чтобы не намокла. Благополучно пересекли препятствие вплавь, а на берегу вновь оделись и направились навстречу занимающемуся рассвету.

Первый и второй день пути в полной опасности стране были похожи один на другой. На привале Следопыту снились проводы, тот самый день, когда закончилось его детство. Рядом отец, соседи, друзья. Мать, вытирающая набегавшие слёзы. Пьяные речи, шутки за наспех накрытым столом. Никто тогда не знал, во что выльется война.

Сквозь дремоту Сашка услышал неясный шорох, мигом открыл глаза и потянулся за луком. Он так же быстро достал из колчана стрелу и приложил её к тетиве.

Из травы показались заячьи уши. Разведчик облегчённо усмехнулся, но затем всё же выстрелил. Напарники тут же проснулись и вскочили с мест…

Когда они уже грызли слегка недожаренную дичь, Гаврила язвительно спросил:

– Небось, ты, Сашок, почуял, что к нам псина подбирается?

– Псина или нет – наверняка знать не могу. Ты скажи ещё, сам бы не струсил! – огрызнулся Токарев, но почти без злобы.

Да, эти чёртовы боевые псы для них были пострашней, чем дикари. Огромные, зубастые, специально обученные убивать. Подкрадываются тихо, потом с леденящим кровь рычанием набрасываются, обычно целя в горло. Несколько укусов – нога обглодана, живот вспорот.

– Как же не знаешь? – развивал тему здоровяк. – Иногда кажется, ты наперёд всё знаешь. Не зря ж бывалые у тебя совета спрашивали. Я вообще думал, на повышение пойдёшь.

Ещё одну ночь бойцы набирались сил в укрытии, небольшой пещере. До перехода оставалось всего-ничего. Они провели разведку и каких-либо следов присутствия врага не заметили, но на душе у Саши скребло неприятное предчувствие.

После последовали дальше, держа луки на изготовку.

– Всё, пора! – буркнул Токарев и стал надевать на себя тёплые вещи.

Чир тут же последовал его примеру. Иначе сильную метель, коварную ловушку перехода между мирами, им не пережить.

– Уже? – удивился Гаврила, но тоже начал утепляться. – А так и не скажешь: денёк-то тёплый.

– По сторонам не забываем смотреть! – невесело вздохнул глава группы.

Разведчики с осторожностью прошли ещё километр. В один момент Следопыт резко остановился, ощутив чужое присутствие, и выпустил стрелу куда-то вдаль.

– Засекли нас уже эти черти! – рявкнул он, – Давайте вперёд, за камни.

Неожиданно для соратников командир группы отбросил туземное оружие и достал из-за пазухи маузер. Неуловимых дикарей впереди оказалось с два десятка. Токарев, будто бы чем-то воодушевлённый, вёл по ним огонь и продвигался вперёд, от укрытия к укрытию. В какой-то миг он обернулся и не увидел своих. Через секунду невесть откуда взявшиеся клубы тумана, спутника перехода, поглотили его долговязую фигуру.

## Глава 1

Одинокий орёл, будто верный страж, едва заметной тенью кружа в бездонной синеве, сопровождает нас. Тоскливый клёкот гордой птицы, скрип седла и размеренный стук копыт по камням навевают в моей душе смутную тревогу. Горная тропа, извиваясь, ведёт к вершине, окутанной облаками. Впереди верхом двигается всадник – мой дед. За его широкой и мерно покачивающейся спиной на ремне болтается двустволка – "Белка". Верхний ствол – мелкашка, нижний – 28-й калибр, любимый калибр дедушки. Можно и белку бить, и лося.

Неожиданно по округе разлетается многоголосое эхо. Я приглядываюсь и в дрожащем мареве полуденного зноя замечаю силуэты скачущих всадников. Они ближе. Это грозные войны в чёрных доспехах, их боевые кони, с пеной на губах, грызут удила. Конники начинают махать саблями. Вместо лиц у них вижу безглазые черепа. Объятый неимоверным ужасом, кричу:

– Дедушка!

Картина резко меняется. Надо мной нависает незнакомый старый шаман. Его пустые белые глаза без зрачков будто устремлены сквозь меня. Рвущийся наружу крик комом застывает в горле. Слышу, как оглушительно стучит моё сердце, вторя бою барабанов.

Глаза открылись. Знакомый белый потолок спальни. Странный был сон. Снова…

Сны ведь о чём-то рассказывают. Еще не отойдя от грёз, я пытался уцепиться за эти неясные ощущения и образы. Но они растаяли, как дым от потухшего костра.

Вскоре вышел из дома. Свежий утренний ветерок, пахнущий прелой землёй, быстро сдул остатки моей сонливости. Вот только гнетущие мысли о наваждении никуда не делись. Машинально обходя лужи, выбоины в асфальте, я пытался понять, в чём же причина странных, мистических и пророческих снов, мучавших меня в последнее время. Совпадение ли, но внезапные видения, в которых часто мелькали образы из прошлого, начались как раз после недавнего звонка старого боевого друга. Вместе мы проходили срочную в элитном подразделении спецназа ГРУ, куда я попал, пройдя жёсткий отбор.

Впрочем, к такой службе меня готовила сама судьба. Мне довелось родиться в семье потомственных егерей. С малых лет с отцом и дедом мы изъездили вдоль и поперек окрестную тайгу. Они учили попадать в летящую птицу, бить белке в глаз и стрелять вслепую, полагаясь только на звук. Учили выдержке и терпению. В наших вылазках я закалил своё здоровье и дух.

А Егор Громов, тот самый друг, происходил из династии военных. После школы поступил в высшее командное училище, но там натворил что-то эдакое, о чём он сам никогда не рассказывал. Отец его, генерал, за это сослал служить сынишку в спецназ, не понаслышке зная обо всех опасностях во время нелёгких заданий спецназовцев. Егор, как и мы, простые смертные, прошёл подготовку, а затем неоднократно бывал в горячих точках. А тогда на просторах уже распавшейся некогда великой страны полыхало знатно. И Громов не посрамил честь семьи!

Сам он высокий, под два метра ростом. Сложён атлетически. Светловолос, приятен лицом. Всем своим видом напоминал мне былинного богатыря из сказок. А характер? Про таких говорят: "рубаха-парень". В беде придёт на помощь, поделится последним, если нужно. Но была в нём, как и во всех людях, тёмная сторона. Страсть к выпивке. Перебирал – становился буйным. Порой и в запое пропадал. В таком состоянии водился с кем попало. И нам, его друзьям, не раз приходилось вытаскивать его из сомнительных компаний где зачастую были доступные женщины. Когда он уволился, с облегчением выдохнули все женатые офицеры военного городка.

В раздумьях о судьбе Егора я добрался до работы и вошёл в двухэтажное здание. В моём кабинете, как и обычно, пахло бумагами. Я снял верхнюю одежду и повесил её в шкаф грязно-цыплячьего цвета, стоящий тут, как и остальная мебель, ещё с советских времен. Потом сел за щербатый и местами прожжённый стол. Дел много!

Солнце поднималось всё выше. Здание наполнялось звуками: хлопали двери, звучали голоса и шарканье посетителей поселковой администрации. Послышались жалобы на работу почты и банка.

Ходоки ко мне не заставили себя ждать. Я, Галимов Тимур Каримович, – участковый, капитан полиции.

Благо, за день серьёзных дел не было. Только бытовуха. Потерпевшим, в подавляющем большинстве случаев, "доставалось" от членов семьи, друзей, знакомых. Классическая ситуация – ссора в состоянии алкогольного угара.

Погружённый в привычные дела, я на время совершенно забыл про тот звонок.

Так что же в нём такого необычного было? А то, что после окончания службы Егор словно забыл всех своих сослуживцев, обрубил контакты. До меня доходили какие-то слухи о том, что он всё же восстановился в училище и закончил его.

И вот Егор где-то откопал мой номер телефона и позвонил. В тот вечер мы с ним долго общались. Громов похвастался, что уже генерал-майор и командует каким-то крупным воинским соединением в Западном военном округе.

"Ого! – тогда невольно подумалось мне, – Своими силами? Или же кумовство? Пресловутая мохнатая лапа?"

Мне здесь противодействовать преступности, проводить обходы, усмирять алкашей. А ему в тридцать с небольшим лет в таком солидном звании командовать крупными армейскими структурами.

– Тимур, ты женат? – спрашивал бывший сослуживец спокойным, но грубоватым голосом со стальными нотками.

– Нет, всё как-то никак.

– А я вот давно женился. Жена – Ольга. Есть двое детей: Маша и Тимур. Сына в твою честь назвал.

"Ого! – снова появилось моё удивление. – Приятно, конечно. Но с чего такая честь?!"

Под конец разговора молодой генерал-майор неожиданно предложил мне участие в большой научной экспедиции, уточнив, что она будет проходить в горах нашего района, совсем неподалёку.

– Давай, дружище, решайся! – воодушевлял он, – Буду начальником службы безопасности, а ты – моим помощником. Не дрейфь, сильно напрягать не буду.

Из трубки раздался размеренный хохот.

– Подожди. Экспедиция ведь научная, а ты – военный, – недоумевал я, – У тебя своё кресло, начальство. Как же ты в ней поучаствуешь?

– Считай, экспедиция – командировка с секретным заданием. Занятость на целый сезон.

Далее Громов озвучил мне сумму оплаты за работу. Столько не заработать и за три года на службе! Мне перехотелось задавать вопросы. Я опешил и позволил себе помечтать, о том, как получив деньжищи, решу все свои проблемы, воплощу мечты. Машину новую куплю. И на возможную свадьбу ещё останется.

Когда кто-то предлагает такие огромные гонорары, пусть даже кадровый военный, – нужно сомневаться. Но меня опечалило другое: перед глазами всплыло вечно недовольное лицо начальника. Опьянение неполученными, абстрактными деньгами немного спало. Увольняться ради журавля в небе?

– Слушай, Егор… начальство меня не отпустит со службы. Да мне даже отгулы и добавку к отпуску за сверхурочные и переработки никто не даёт.

– От тебя требуется лишь изъявить желание участвовать. Там уж я решу всё, поверь, – железно заверил он, – Тимур, ты же меня знаешь. Я слов на ветер попусту не бросаю.

Вымучив моё согласие, высокопоставленный военный попросил встретиться с одним важным человеком.

***

Кафе «Уют» находилось в центре поселка. В день встречи я стоял у входа и ждал человека из Москвы. В назначенное время на дороге, покачиваясь на ухабах, появился дорогой автомобиль с шашечками на крыше. Из него вышел высокий и худощавый мужчина средних лет, одетый неброско и без пафоса, но добротно. Его узкое лицо с тонкими правильными чертами буквально излучало приветливость. В руках у него находился представительный портфель.

Я подошёл и представился ему:

– Здравствуйте. Я от Егора. Имя моё – Тимур Каримович. Можно просто Тимуром звать.

Он крепко пожал мою руку и сказал:

– Очень приятно! Сергей Павлович, а можно просто Сергей или Палыч.

А глянув на простенькую вывеску кафе, добавил:

– Что-то я проголодался. Поужинаем, Тимур?

Сам я тоже был голоден, поэтому, не раздумывая, согласился. Внутри не было иных посетителей, кроме нас. Еле уловимо звучала какая-то музыка. Две девчонки за стойкой бара стояли, уткнувшись в мобильные телефоны. Завидев вошедших, они пристально, без всякого стеснения, оглядели меня и нового для них человека. Не сговариваясь, мы оба направились к дальнему столику, подальше от любопытных ушей и глаз. Изучив напечатанное на цветной бумажке формата А4 меню, Палыч заказал фирменное пюре с котлетами и салат "Цезарь". Мне же захотелось простого мяса с гарниром.

– Будет готово примерно через двадцать минут, – учтиво объявила официантка, принимавшая заказ, а после удалилась.

Сергей Павлович несколько минут рассматривал внутреннее убранство заведения, а затем обратился ко мне:

– Как же вам тут живётся? Посёлок ваш довольно большой, как я заметил.

– Да, большой. Только многие дома стоят пустые. В основном у нас доживают свой век старики. Живётся худо – безработица. Молодёжь в города подалась за лучшей жизнью. Когда-то тут совхоз был передовой, но приказал долго жить ещё пятнадцать лет тому назад.

– Ситуация для глубинки вполне характерная, – задумчиво выдал мой собеседник, – Но зато природа прекрасная. И воздух какой!

– Согласен.

– Задам нескромный вопрос, дабы утолить своё любопытство. Вы ведь алтаец?

– Нет, я казах.

В этот момент нам принесли еду.

Гость Алтая распробовал основное блюдо и выдал:

– Ничего! Очень даже неплохо.

Закончив с ужином, он перешёл к деловой части разговора:

– Нужен человек, хорошо знающий окрестные горы и понимающий толк в лошадях. Идеально было бы, чтоб он имел опыт в транспортировке грузов или людей в сложных условиях. Есть такой на примете?

– Да! – кивнул я, подумав о моём однокласснике и друге детства Атагане.

В прошлом он работал в совхозе, как и большинство жителей посёлка. Ветеринаром был. После развала совхоза подался в туристический бизнес. Поначалу от лица разных турфирм водил конные и пешие туры по горным тропам. Поднаторев в этом деле, с несколькими надёжными ребятами открыл своё дело. Всё у него шло неплохо: давно живёт в достатке. Однако толкуют, что в последний год их компания начала сдавать позиции – конкуренты куда проворнее и наглее оказались.

– Прекрасно! – обрадовался Палыч, – Мне бы хотелось переговорить с ним.

"Так, время не позднее, – рассудил я, посмотрев на часы, – Можно позвонить!"

Мой палец нажал на контакт "Атаган". Телефон коснулся уха. Пошли гудки.

– Алло, – произнёс я, когда абонент, наконец, ответил на звонок.

– Ооо, рад слышать, брат! – обрадовался друг детства.

– Слушай, у меня к тебе важное дело. Точнее, деловое предложение. Со мной тут человек из столицы. Можем встретиться?

– Само собой! Приезжайте в любое время, хоть сейчас.

– Хорошо, жди.

Мы расплатились и вышли на улицу.

– Есть ли у вас номер местного таксопарка? – спросил меня мой спутник.

– Так у меня своя машина! – ответил я москвичу и шутливо добавил, – Надеюсь, вы ничего не имеете против отечественного автопрома?! А ещё надо заглянуть в магазин, купить его детям гостинцев: у нас так заведено.

***

Вскоре фары моей служебной "Нивы" упёрлись в кованые ворота большого дома, окружённого площадкой из плитки и садом. В вольере возле ворот метался огромный алабай. Друг мой с малых лет питал страсть к хорошим лошадям и собакам.

Хозяин дома, среднерослый мужчина с большой круглой головой и покатыми плечами, чем-то похожий на Будду, встречал нас в холодных сенях. Его маленькие хитроватые глаза светились радостью.

Он обнял меня и пожурил:

– Ну зачем звонишь, Тимур?! Можешь заглядывать ко мне в любое время без предупреждения.

Далее я представил москвича алтайцу. Они пожали руки.

Вскоре Атаган завёл нас в просторную и обставленную со вкусом гостиную, занимавшую весомую часть дома.

У щедро накрытого стола хлопотала его жена Айлу. Увидев нас, она смущённо поздоровалась.

– Привет, – ответил ей я и сдержанно чмокнул в раскрасневшуюся щёку, – Когда успела всё это приготовить? У вас тут на целую роту угощений. А мы только недавно отужинали.

Впрочем, я прекрасно понимал, что эти гостеприимные люди не отпустят нас просто так. Надо будет ещё поесть.

Айлу, сделав строгое лицо, подтвердила мою мысль:

– Ничего не знаю: пока всё не доедите, не уедете.

Затем она звонко рассмеялась.

Вскоре показались их застенчивые дети. Они получили подарки и вместе с матерью ушли, дабы не мешать мужскому разговору.

Мы остались втроём. Палыч оглядел диван, стены и потолок в уже знакомой мне манере и с изумлением выдал:

– Просторно! У вас, наверное, можно запросто сыграть свадьбу.

– Не всякую, конечно. Вот средней руки, до ста человек, – запросто, – с улыбкой ответил хозяин, – Вы угощайтесь, баурсаки берите.

Приехавший из столицы опробовал традиционное блюдо тюркских народов и как бы невзначай начал говорить о погоде, курсе валют и последних новостях.

Атаган слушал с интересом, слегка морща лоб. Из-за его глаз, почти всегда выдававших смешливое и даже наивное выражение, казалось, что он сейчас засмеётся. И немудрено: в округе его знали как известного балагура и весельчака, добродушного человека.

Правда, хозяин дома переменился, стал серьёзным, когда Сергей вынул из портфеля подробнейшую карту наших краёв и коснулся темы предстоящей экспедиции, очертив область её проведения пальцем.

– Знаете, – затянул Атаган, – Для нашего народа даже восхождение на главную вершину – табу. А бурение или взрывные работы там и вовсе преступны. Даже если кто-то смог получить разрешение. Мне такое не по нраву!

– Спешу вас успокоить, – холоднокровно парировал гость, – Наше предприятие такой цели не ставит. Только комплексное исследования. Поводов для беспокойства нет.

Далее он повторил то же, что поведал мне в "Уюте", а затем начал задавать вопросы о профессиональной деятельности, опыте, лошадях.

Они вдвоём принялись что-то увлечённо обсуждать, совершенно не обращая внимания на меня. Я же пропустил всё это мимо ушей: на удобном диване да после вкусного супа с лапшой от Айлу меня разморило. Глаза сами закрылись.

Не знаю, сколько прошло времени, пока Атаган легонько не подёргал меня за плечо.

– Устал, братишка? – сказал он, – Понимаю, работа тяжелая. Может быть, у нас заночуешь? Сейчас скажу Айлуше, пусть тебе постелет.

– Не стоит, – я вскочил и попытался взбодриться, – Да и сам знаешь, в чужих домах мне не спится.

– Что же, тогда езжай, – он плавно перевёл взгляд на Палыча. – А дорогой гость останется у нас на ночь, верно?

Тот учтиво кивнул в знак согласия и поправил очки.

Я пожелал всем спокойной ночи и укатил домой.

## Глава 2

Егор своё слово сдержал: мне подписали рапорт на долгий отпуск без потери зарплаты.

«Чудеса творит один звонок из Москвы!» – с такой мыслью я выходил из кабинета начальника.

Мне захотелось своими глазами глянуть на опорную базу экспедиции. "Нива" быстро домчала меня по нужному адресу.

За каких-то три дня Палыч, не без помощи Атагана, нашел подходящее место для обустройства базы – заброшенную овцеферму. Нанял рабочих и, находясь там круглосуточно, сам курировал строительство.

Ферма эта находилась на берегу небольшого рукотворного озера площадью в пару гектаров, вдали от оживлённых дорог. Водоём, чтобы брать воду и поить скот, создал совхоз в семидесятые годы, перегородив плотиной ручей. Потом всё пришло в упадок. Лет так двенадцать назад имущество овцеводов растащили. Берега постепенно заросли. Озеро облюбовали рыбаки и отдыхающая молодёжь.

Добравшись туда, я увидел кошару, большое строение в форме буквы "п". Находилось оно в плачевном состоянии: никаких окон, ворот и дверей. На крыше зияли дыры. На прилегающей территории лежали горы перегнившего навоза, который за время упадка никто не убирал. Сквозь эту горку пробивался прошлогодний сухой бурьян двухметровой высоты. Виднелись и кучки нелегально вывозимого сюда мусора.

Но уже заметны были признаки назревающих перемен. На ровную и недавно расчищенную площадку бригада рабочих выгружала стройматериалы из грузовика с прицепом. Неподалеку от них чадил сизым дымом старенький бульдозер. Прораб отчаянно жестикулировал и кричал так, что его было отчётливо слышно, несмотря на тарахтящий звук бульдозерного двигателя.

Сам Палыч, облачённый в старую клетчатую рубаху, стоял поодаль, а затем махнул рукой трактористу. Тот заглушил машину. Палыч подошёл и что-то ему сказал. Потом обернулся, и, завидев меня, подошёл ближе.

Вскоре он протянул свою руку, и я ощутил его крепкое рукопожатие.

– Тимур, вы не обращайте внимания на разруху. Мы только начали. Но даю слово, через неделю вы не узнаете эту территорию. Вообще, местечко идеальное.

– Охотно верю. Как раз через неделю мне уже сюда на вахту.

– Предлагаю попить чай! – вдруг выпалил москвич. – Прошу за мной!

Сергей повёл меня в металлический вагончик, в каких обычно живут рабочие, стоящий почти на самом берегу, в тени громадной вербы. Перед этой бытовкой, на вкопанном столбике, висели рукомойник и обшарпанное зеркало, а под ними красовалась наскоро сделанная полка с мыльницей и тюбиком зубной пасты.

Палыч долго и тщательно мылил руки и лицо, а затем долго смывал пену, шумя прутком клапана примитивного умывальника. Я же решил помыть только руки.

В самом вагончике царила спартанская обстановка.

– Главное, есть на чём спать и куда присесть во время обеда, – деловито выразился хозяин бытовки.

Поставив греться чайник, на видавшую виды газовую плиту, запитанную от баллона с пропаном, он принялся выкладывать на стол, застеленный обычной целлофановой плёнкой, печенье и конфеты к чаю, при этом хвастаясь, какие ему попались толковые ребята.

– Да, всегда важно выбирать правильных помощников, – добавил я и опустил в кружку выданный мне пакетик.

– Кстати, друг ваш поехал закупать лошадей, – промолвил Палыч. – Их для предстоящего дела понадобится очень много: целых пять с половиной тысяч голов, представляете? Сам видел лошадей всего лишь пару раз в жизни, да и то издалека. Если начистоту, то я их побаиваюсь: четыре копыта, и не знаешь точно, от какого прилетит.

Он заразительно рассмеялся, и в его хохоте будто бы улавливалось ржание жеребца.

Правда, быстро успокоившись, Палыч стал сварливо, совсем как старый дед, сетовать на начальство: мол, в нынешнее время лошади лишь осложняют дело, добавляя трат и хлопот. Их ведь надо доставить, разместить, а потом поить и кормить. Лечить, если что. Проще ведь было арендовать побольше техники. Плюс, несколько вертолётов для доставки людей и грузов.

Я полностью разделял мысль о том, что лошади лишь осложняли дело, поэтому спросил:

– А вы с вышестоящим руководством обсуждали это? Предлагали альтернативу?

– Тимур, для начала давайте перейдём на «ты»? Хорошо?

– Да, конечно.

– Представляешь, заикался как-то. Но тут же получил нагоняй. Мне посоветовали поменьше умничать и заниматься своим делом. Вот требования, вот смета. Всё! Производственнику и логисту только в это надо вникать.

– Логисту? – переспросил я, услышав незнакомое слово.

– Логист, если кратко, занимается складированием и оптимальным перемещением товаров. Оптимизирует процессы.

– Ясно. И всё же, а чем именно мы будем заняты? – распирало меня любопытство.

Его ответ меня несколько обескуражил:

– Сказать начистоту, мне и самому далеко не всё известно. Точнее – мало чего. Как заявлено, будем изучать флору и фауну. Проводить раскопки археологические. Наверное, снежного человека искать. Ну, другие будут это делать. Специалисты. Вообще, впервые сталкиваюсь с таким количеством странностей и тайн. Но что поделать? Корпоративная секретность. Понимаешь, Тимур, сам я узнал об экспедиции всего две недели назад. Причем, организаторы на меня сами вышли. Видимо, кто-то посоветовал. Пригласили на собеседование, зашли с козырей. Где ещё столько заплатят?

Он мечтательно посмотрел на гладь озера и продолжил:

– Закончим – открою в людном месте кафе или бар. Если всё выгорит – поживу при деньгах. Достойно встречу старость. И сыну потом всё достанется. К слову, базу эту перевалочную обещают переоборудовать в туристическую. Рабочие места новые для ваших.

"Да, Атаган явно захочет поучаствовать в этом", – подумал я и задал вопрос:

– А с конями что будет? Знаете?

– Согласно плану, разместят тут же. Будут разводить и селекцию производить! Наиболее приспособленную к горным условиям линию выведут.

Мы ещё поболтали с полчаса на разные темы, выпили не одну чашку чая. А потом тепло распрощались.

Когда ехал обратно, меня обуяло странно чувство:

"Да, что-то с экспедицией явно не так. Сколько секретности! С другой стороны, зачем забивать голову: у меня будет задача, и я буду её выполнять!"

***

До начала грандиозного дела оставалось совсем немного дней. В первую очередь я подремонтировал протекавшую крышу, подправил забор. Договорился с соседями, чтобы приглядывали за домом и кормили моего сторожевого пса. Его не отдашь другим. Да пусть охраняет двор от лихих людей: от их визита не застрахован даже участковый.

В последний день перед отъездом я взял своего кота и поехал в родительский дом. Там уже собрались родственники: отец, мама, бабушка, старшая сестра с мужем и младший брат. Дарина, сестра, привезла рюкзак с припасами, домашней снедью, которая по её замыслу должна была облегчить долгое пребывание вне дома.

– Тима, а ты всё необходимое собрал? – сварливо спрашивала она. – Сменную одежду, мыльно-рыльное? А станок?

Я задумался, ничего не говоря.

– Знаю тебя. Не положил чего-то, – продолжала сестра, поняв всё по моему виду. – Не спросила бы – ты бы и не вспомнил. Ходил бы и побирался. Вот была бы жена, обязательно бы побеспокоилась. Какие вы мужики все беспомощные! Давай, мы тогда поедем к тебе, и я всё соберу.

– Что ты, не надо, – пытался её отговорить.

Мать с возрастом всё сильнее уходила в религию и старалась соблюдать национальные традиции. Она сидела чинно, вся в белых одеяниях, открытыми оставались только руки.

Вдруг на её бледном и покрытом глубокими морщинами лице проступило волнение:

– Сынок, ты бы собрал по людям долги и инструмент. За полгода ведь всё забудется!

– Так, Руслан! – оживлённо обратилась к своему мужу Дарина, – Пройдёшь с Тимой по посёлку и поможешь вернуть инструменты, деньги.

– Спасибо, я справлюсь.

Далее она пожурила меня:

– Ты вспоминай, Филантроп, кому и чего давал.

Да, в нашем кругу меня нередко величали Филантропом за постоянное желание помочь нуждающимся, одолжить необходимое порой и во вред себе.

– Эх, сынок. Как ты не понимаешь: люди используют тебя! – с укором продолжала мама, – Помогать надо, но с умом. Даже в детских сказках есть нечестные герои.

В такие моменты я чувствовал себя провинившимся ребёнком.

Тут взял слово отец:

– И то верно. Вот до тебя у нас в посёлке Макарыч участковым был. Так его все боялись. И не зря! Выходил на улицу – от него прятались. А к тебе все идут. Знают: поможешь, добротой пользуются.

Майор Антон Макарович Малахов, мой наставник, был грозой совхозников и имел прозвище Вихрь. Макарыч любил поверх формы накидывать самый обычный серый плащ, снимать фуражку, становясь менее заметным, и патрулировать участок на мотоцикле. Обожал следить и выжидать. Во время рейдов ловил ничего не подозревающих расхитителей социалистической собственности. Причём, спуску никому не давал: ни дальним родичам, ни знакомым. Мало кто желал посягать на государственное имущество, зная, что Вихрь в любой момент может молниеносно появиться из-за угла…

Семейный ужин продолжался немногим более часа. Я успел выслушать бесчисленные ценные советы в духе "ты там будь поосторожнее", "не геройствуй", "слушай начальство", "ни с кем не конфликтуй", "одевайся теплее".

Обиды не было: таких любящих меня людей на свете не сыскать.

Затем коснулись одной щекотливой темы.

– Неужели в нашей округе нет подходящей девушки, сынок? – скорбно поджав сухие губы, изрекла мать. – Все твои одноклассники переженились. Дети их уже в школу ходят. Останешься ты один-одинёшенек в старости. Некому будет тебе даже стакан воды подать.

– Мам, у меня уже есть невеста. По осени сыграем шикарную свадьбу. Как раз заработаю денег, – немного замявшись, выдал я.

Родственники ахнули. Женская половина семьи стала выпытывать имя избранницы, но я не стал его называть и заверил, что говорю правду. После ужина мы посидели на дорожку перед моим отъездом к себе. Мать и бабушка плакали.

Отчасти, я не соврал им насчёт невесты. Отчасти, потому что саму свадьбу мы ещё не планировали. С Дашей мы начали встречаться совсем недавно. Она работает учительницей в школе соседнего села. Познакомились, когда я приехал проводить профилактическую беседу с учениками.

В тот же самый вечер я заехал за ней. Крепкий аромат духов ударил мне в голову, только лишь Даша открыла дверь моей машины и села на переднее пассажирское сидение. Ей двадцать четыре года, но выглядит и душится она почти как старшеклассница.

Мы отъехали на окраину её села и остановились в красивом месте. В салоне играла тихая музыка из колонок. Учительница сидела, как монашка, положив свои тонкие руки на сведённые колени и грустно смотрела на огоньки вдали.

– Как-то стремительно получилось с этой твоей экспедицией, – с горечью произнесла она.

– Да я и сам удивляюсь, как быстро согласился. Но ведь ехать особо никуда не надо будет.

– Да, но ты всё равно будешь там безвылазно все эти месяцы.

– И то правда. Но я сам толком не знаю, что меня ждёт.

В её широких глазах заиграли живые, озорные искорки мечтаний.

– Неизвестность всегда манит. Мне вот раньше тоже хотелось в экспедицию. В дебри Амазонки или в Антарктиду. В детстве прочитала много приключенческих романов. И жизнь героев мне казалась интереснее моей.

Я посмотрел на неё и заметил, как её лицо подобрело и порозовело. Следуя непреодолимому зову, я наклонился и поцеловал ее в губы. От неожиданности она сначала застыла, а потом со страстью, но неумело, впилась в мои губы. Мы долго целовались.

Потом "Нива" довезла нас к её дому. Мы вышли из машины и стояли, обнимаясь. Её сердцебиение я ощущал кожей. Даша посмотрела по-щенячьи преданно и с дрожью в голосе проговорила:

– Береги себя там. Я буду ждать!

## Глава 3

Двигатель машины натужно загудел, теряя обороты. Пониженная передача включилась с хрустом. Мотор ожил, "Нива" резво заскочила на высокий пригорок. В детстве мы лихо скатывались с него на салазках, иной раз опасно пролетая перед самым капотом едущего автомобиля. За эту шалость нам полагалась порция брани от испуганного водителя и нагоняй от родителей, если они узнавали о происшествии.

Нахлынули воспоминания, мне нестерпимо захотелось остановиться. Брат Рустам, который поехал со мной, чтобы потом отогнать мой транспорт обратно, остался в салоне. Я же вышел.

C этой высоты вся округа была как на ладони. Виднелись покрытые серым мхом просевшие старые крыши, а кое-где редкие вкрапления новых, разноцветных и крытых кровельным железом. Читались и редкие фигуры людей. В самом центре поселка мрачной громадой высился Дворец культуры. Окна его давно забили почерневшими досками. Стены здания покрылись трещинами, на кровле кланялась ветру поросль тонких берёз.

Отчётливо помню, как, будучи детворой, посещали там кружки и секции, а в старших классах – дискотеку. Хромой киномеханик дядя Гена по выходным крутил в ДК кино. Потом взгляд уцепился за родительский дом, где прошло моё счастливое детство. В своей жизни мне приходилось надолго уезжать: можно вспомнить ту же учебу в университете или службу в армии. Но сейчас почему-то защемило сердце, возникло предчувствие, что я вижу родное гнёздышко в последний раз.

«Всё, пора ехать навстречу новому, своей судьбе», – подумалось мне.

Своё слово Сергей Павлович сдержал: преображенная ферма встретила нас во всей красе: на солнце блестела оцинкованным металлом двускатная крыша. Окна, двери и ворота уже установили. В просторном загоне, обтянутом новенькой сеткой-рабицей, несмотря на позднее утро, находился табун в пару десятков лошадей.

Атаган с двумя подсобниками находился в станке, сбитом из кривых, но прочных жердей. Они обступили приземистую рыжую лошадь с подвешенной ногой. Друг мой, орудуя ножом, отточенными движениями зачистил копыто добела, затем железными кусачками придал ему форму и отшлифовал крупным рашпилем. Далее быстрыми и точными ударами молоточка прибил к нему новенькую подкову.

Закончив с животным, он, скорчив загорелое лицо, смахнул с лица пот и с усилием распрямился.

– Какие люди! – с улыбкой обратился Атаган ко мне, тяжело дыша, – Вот, брат: при капитализме совсем разбаловался, отвык от физической работы. Благо, последняя партия. Остальные уже на пастбище.

– А Палыч на месте?

– Палыч?! Слушай, а тебе надо в палаточный лагерь на другой стороне озера. Тут только животноводы.

– Спасибо, тогда мне надо туда. Ладно, не буду мешать. Позже ещё увидимся.

– Обязательно! Тоже там буду на обеде.

Преодолев уже обкатанную дорогу, мы упёрлись в закрытый шлагбаум КПП. За забором стоял вагончик, похожий на тот, в которым мы с москвичом проводили чаепитие. Из него вышел внушительного вида охранник, бритый, в безупречно сидящей форме, с пистолетом в заплечной кобуре.

Чоповец подошёл ближе, окинул нас пристальным взглядом и строго спросил о цели визита. На его плече красовалась нашивка с грозным словосочетанием "Жалящий скорпион".

Я назвался и сказал, что приехал на работу. Охранник попросил документы, а потом долго пялился в них. Вышла какая-то заминка.

– Давайте позвоню Егору Громову? – последовало моё предложение.

– Всё в порядке, Тимур Каримович. Никуда звонить не нужно. Держите паспорт. Один момент – дальше вам на машине нельзя, только пешком.

Я взвалил на спину рюкзак, пожал руку братишке и попрощался с ним:

– До встречи, Рустам.

– Давай, Тим.

***

Берег озера превратился в благоустроенный пляж. Глаз радовал чистый речной песок. Меж двух окрашенных желтой краской тонких железных столбов растянулась сетка для пляжного волейбола.

Последний раз мне доводилось купаться в природном водоёме аж лет семь назад. А на море, несмотря на желание, так и не разу в жизни не бывал. Ничего, зарплаты хватит и на морской отдых. Я разделся, и, поеживаясь, залез в воду. Сверху она немного прогрелась, но пониже жгла ледяным холодом. Я немного поплавал и понырял, подставляя под ласковое солнце белое после зимы тело.

Далее началась моя экскурсия. Все проходы-улочки огромного, по моим представлениям, палаточного лагеря упирались в площадь. На ней стояла палатка с надписью "Штаб", заметно отличающаяся от остальных внушительным размером. Внутри был виден стол из гладко обструганных досок, стоявший в окружении новых скамеек. Вся эта мебель источала густой смоляной дух. Пройдя мимо, я уперся в длинные ровные штабеля, накрытые тентом защитного цвета.

"Интересно, что за груз такой?" – взыграло любопытство.

Вдруг передо мной, как будто бы из ниоткуда, возник охранник и сурово приказал, чтобы я не приближался и отошёл. Спорить с ним мне совершенно не хотелось. Потом меня занесло на хозяйственную часть территории. Большое здание складского типа лоснилось светло-желтым деревом. Рядом стояла рубленая баня и палатка с табличкой «Столовая».

Судя по запаху и толпам рабочих, идущих со всех сторон, я понял, что наступило время приёма пищи. Из-за полуденной жары люди с тарелками в руках стремились присесть под навес, примыкавший к столовой. Там их хоть немного да обдувал свежий ветерок.

– Да, поесть бы не мешало, – пробубнил я и вошёл.

Основательно осмотрелся по сторонам – нашёл глазами Атагана.

"Быстро же он тут оказался. Неужели, уже телепортацию тестируют?!"

Тот тоже меня засёк, помахал руками и пригласил к себе. Когда я подошёл и сел, он резко поднялся с места и сказал, убегая:

– Сиди, брат. Сейчас принесу тебе порцию.

За столом, помимо Палыча, оказался крепко сбитый мужчина лет сорока с холёным гладковыбритым лицом, что со стороны напоминал инкассатора. Перед ним стояла испускающая пар чашка с наваристым борщом.

– Познакомься, Тимур, – выговорил Палыч, указывая на этого незнакомца, – Артур – начальник охраны.

Тот оценивающе глянул на меня ничего не выражающими, пугающими глазами непонятного цвета в коричневую крапинку и едва заметно кивнул.

Вскоре вернулся Атаган с тарелкой для меня.

Было заметно, как при Артуре моя компания вела себя скованно и старалась молчать. К нашему счастью, он, усиленно работая мощными челюстями, быстро доел свою порцию и тотчас ушёл. Ребята приободрились и наперебой заговорили о проделанной работе.

Потом Палыч заговорщически произнёс, указывая на опустевшее место:

– Какой-то он непонятный тип, мутный. Мент. Нет, скорее всего, – опер. Пересекались с такими. Сидит, тебе в глаза улыбается, а сам думает, хрен знает о чём.

Ветеринар, глянув на меня, широко улыбнулся. Палыч, уловив это, тут же спохватился и несколько виновато выдал:

– Прости, Тимур. Это не про тебя! Забываю, что ты участковый.

– Ничего.

– Кстати, лафа закончилась. Теперь будем у начальства на виду, – безэмоционально заключил он далее. – Вечером прибывает колонна из Горно-Алтайска с руководителями, научными сотрудниками и специалистами.

Обед подходил к завершению, под навесом пустело, а вскоре, там остались лишь мы втроем. Наш алтаец принёс паривший чайник с закопченными боками, вазу с конфетами, и разлил нам по кружкам ароматного чая. Мы, сидя в тенёчке, блаженствовали, неторопливо попивая бодрящий напиток.

– Слушайте, – начал я, – под брезентом тут рядом видел какие-то штабеля. Только приблизился – меня сразу отогнали.

– Это ещё что! – протянул москвич. – Представляешь, когда позавчера на железнодорожную станцию в Алтайском крае пришел этот груз, я нанял перевозчиков, да взял с собой ребят отсюда. Приехали мы туда. На путях два опечатанных товарных вагона. В третьем, прицепленном к ним, находилась охрана. Как раз тридцать человек во главе с Артуром. Прямо как в сказке: тридцать три богатыря и дядька Черномор.

На лице заведующего стройкой проступила какая-то нарастающая злость.

– И вот, – продолжал он, – Артур меня и моих ребят близко не подпустил к вагонам. Знал бы, что "не положено" нам, не тащил бы людей зазря. Так что, сами всё разгружали эти лбы. На следующий день часть груза по хозке мне всё же выделили. А, чуть не забыл: Черномор по приезде не расставался с одной папкой. Ну, и я, когда зашёл к нему, краем глаза случайно увидел, что на ней написано.

– И что же? – поинтересовался алтаец.

– "Проект 'Новая Земля'. А внизу логотип, как у Русского географического общества. Потом вспомнил: на секретном грузе тоже был такой знак. Но где та Новая Земля, а где мы?

Сергей Павлович развёл руками. Нервное негодование всё больше проступало на его лице. Слова полились из него потоком:

– Странности сплошные! Кажется, будто у нас тут военная операция проходит. Уверен, охранники эти, или кто они, – самые настоящие военные.

На это трезвомыслящий реалист Атаган ответил:

– Ты преувеличиваешь, мил человек. Я вот не вижу ничего странного. Наверное, груз предназначался для другой экспедиции. Затем, как часто бывает в делах больших шишек, планы поменялись. И хозяйство сгодилось здесь. А насчёт военных… Почему нет? Они же бывшие, а не кадровые. Вояки уходят на пенсию в лет сорок, если не ошибаюсь. Участники боевых действий и того раньше. Да и сверхсрочников много, не дослуживших до их пенсии. А куда им потом податься? На стройке лопатой махать? Вот и занимаются своим делом в охране. Дисциплинированы, с оружием обращаться умеют.

Затем ветеринар повернулся ко мне за подтверждением своей правоты:

– Правильно говорю, Тимур?

– Не знаю даже, – ответил я, теряясь в догадках. – Но название, к слову, вполне может быть абстрактным. Красиво ведь звучит! Почему же сразу архипелаг? А без военных не обошлось, само собой. Меня, напомню, пригласил целый генерал-майор.

Палыч хотел ещё что-то добавить, но взволнованно замешкался, махнул рукой и куда-то ушёл. Атаган, добродушно посмеявшись ему вслед, сказал:

– Хороший мужик, простой. Но только какой-то мнительный, что ли. Начитался, наверное, всяких романов про всемирные заговоры! – он вдруг обратил внимание на мой огромный рюкзак. – Тимур, давай-ка ты пойдёшь и заселишься. В моей палатке как раз есть угол: держал специально для тебя.

Мне стало радостно, что в месте, полном незнакомцев, я могу пожить с другом.

***

Перед самым ужином на дороге в лагерь поднялось внушительное облако пыли – ухабы преодолевала колонна комфортабельных и наглухо тонированных автобусов. Шлагбаум поднялся, транспорт пропустили. Из них высыпали уставшие после долгой дороги люди. Их распределение легло на плечи Палыча.

Прежде тихий лагерь превратился в какой-то курортный городок. Вскоре на пляже было не протолкнуться: взрослые люди, оторвавшись от благ цивилизации, дурачились как дети, позабыв обо всем на свете. Они с разбегу ныряли с мостиков, не думая о том, что могут приземлиться кому-нибудь на голову, плескались в прохладной воде, смеялись и гоготали.

– Какая девственная природа! Водица кристально чистая! – раздавались восхищённые возгласы.

Я хотел было мысленно пожурить их за поведение, но затем вспомнил, как сам не удержался перед озером. Правда, нашлась другая причина ругать приехавших: у зарослей рогоза мне попались на глаза плавающие пластиковые бутылки. Как по мне, изобретение пластиковой тары цивилизацией стало страшной бедой для природы. Простая и дешёвая в изготовлении, она в считанные годы заполонила всё вокруг.

Одна большая компания из молодёжи веселилась на всю катушку и шумела особенно громко, чем и привлекла к себе внимание. Охранники потребовали этих отдыхающих прекратить безобразие и сдать крепкие напитки. Те, рассудив, что магазинов поблизости нет и взять выпивку будет негде, заартачились.

Договориться не удалось. Перепалка переросла в потасовку. Ярым нарушителям спокойствия выдали люлей, а самых упёртых куда-то увели вместе с отобранным алкоголем. В конечном счете, сотрудники, находясь в трёхкратном меньшинстве, добились тишины на пляже.

## Глава 4

С утра лагерь будто вымер. Всем приехавшим дали вдоволь выспаться и отдохнуть после дороги и пляжного веселья. Бодрствовали лишь стоящие истуканами на постах часовые. Или мелькал спешащий по делам работяга.

Ближе к обеду тишину нарушили шум двигателя и скрип тормозов. Судя по всему, в ворота въехал ещё один автобус.

"Видимо, начальство", – последовало моё предположение. Говорили, руководители по своим делам на целый день задержались в ближайшем городе.

Я вышел на улицу и тут же ощутил вибрации в кармане.

– Ого, Егор! – удивился перед тем, как ответить на звонок.

– Доброе, Тимур. Немедленно явись в штаб, – произнёс звонивший и сразу сбросил.

Поскольку я человек подневольный, то выполнил это указание тотчас и без лишних вопросов.

Признаться, в головной палатке я ожидал увидеть моего бывшего сослуживца и ещё пару человек в рабочей атмосфере. Но, войдя, несколько остолбенел: за столом, на котором вместо скатерти лежала обычная клеёнка, находилось человек двадцать. Вид у них был представительный и даже торжественный. Возле каждого гостя стояли пустые тарелки и приборы.

Все, как один, с любопытством уставились на меня. Егор выполз из-за стола и, раскинув ручищи, крепко обнял меня, приподняв от пола. Обнял так сильно, что мне показалось, что затрещали рёбра.

– Дружище… сколько лет не виделись!? – он опустил меня и рассмотрел лучезарным взглядом, – Гляди, совсем не изменился!

Сам же Громов заматерел и погрузнел, стал чем-то напоминать медведя. Цветастая рубаха, выпущенная поверх светлых штанов, разъехалась на его животе.

Затем генерал-майор положил руку на моё плечо и торжественно представил меня присутствующим:

– Прошу любить и жаловать, господа. Тимур – мой боевой друг, названый брат. Вернее и преданнее товарища во всём мире не сыскать!

Мне стало неловко. На какое-то время я ощутил себя жертвой тамады на какой-то свадьбе.

А затем он с таинственным видом поднял вверх указательный палец:

– Тимура в армии мы все звали Шаманом. Всё из-за дара предвидения. Я не шучу, господа. Благодаря нему он нам жизни спасал не раз: то засаду почувствует, то заминированное место найдёт.

Действительно, с самого детства родственники пытались внушить мне, что у меня есть некая сила. Мать уверяла: дар передался мне от её отца, потомственного шамана. Деда по материнской линии я не помнил, но, судя по рассказам, он хорошо разбирался в травах и лечил заговорами. При этом умудрялся преподавать в школе биологию, а ещё получил звание заслуженного учителя. Но моё воображение отчаянно рисовало не приятного мужчину в костюме со старого фото, а машущего бубном целителя в волчьей шкуре. Мне же лично всегда казалось, что я просто умею слышать своего ангела-хранителя. И всё. Посему попытки матери направить меня по стопам знаменитого пращура наталкивались нам моё несерьёзное отношение.

После этих слов присутствующие захлопали. Мы заняли место за столом. Мне подали ложку, вилку и бокал. Работники столовой в белой форме и колпаках того же цвета принялись выкладывать перед гостями деликатесы и бутылки с дорогим алкоголем. Некоторые из них принесли большие термосы с горячей пищей и металлические чашки.

С началом трапезы загремела посуда, зазвенели стаканы. Мужская половина стала соревноваться за право поухаживать за тремя дамами. Я мельком посмотрел на всех гостей и заметил невесёлого Палыча, уткнувшего взгляд в тарелку. А ещё Артура.

Вскоре один мужчина среднего роста и могучего сложения, явно разменявший пятый десяток, поднялся с наполненной рюмкой. По его красному обветренному лицу можно было догадаться, что он попал на Алтай прямо из путешествия на полярные широты или Гималаи. Гордо поднятая голова, мужественное лицо с крупными чертами излучали непоколебимую силу, уверенность в себе, но вместе с тем его светло-карие глаза лучились добротой.

– Что же, друзья! – мягко произнёс он, убедившись, что внимание собравшихся приковано к нему, – для тех, кто не знает, сообщу, а тем, кто знает, напомню. Меня зовут Воронцов Александр Александрович. Я руководитель сей экспедиции. Регалии и звания перечислять не буду.

Игриво оглядевшись, Воронцов добавил:

– Ну, в основном мы друг друга уже хорошо узнали.

По залу пронеслись смешки. Оратор выдержал паузу и указал на мужчину небольшого роста, которому можно было дать около пятидесяти. Он сидел в безукоризненно модном и тщательно выглаженном костюме, но лицо его было непримечательным.

Тот тихим голосом поздоровался, а затем закивал головой в сторону каждого с невероятным рвением, словно выставляя напоказ большую круглую проплешину на затылке.

– Козлов Константин Андреевич, мой первый заместитель, – озвучил руководитель.

«ФСБшник», – появилась мысль при первом взгляде на него.

Потом Александр Александрович представил ещё пару своих заместителей, идя, видимо, по убыванию степени важности. Из них я запомнил лишь высокую худощавую женщину средних лет с очень серьезным и уставшим лицом – начальницу медицинской части Цветкову Марину Юрьевну.

– Желаю сердечно поблагодарить ещё одного присутствующего здесь человека – Сергея Павловича Абрамова. Поблагодарить за прекрасно проведенные подготовительные работы.

Палыч встрепенулся, покраснел и встал.

– Смущаете… Служу России! – произнёс он, заикаясь от волнения, а потом просто продолжил стоять молча.

Воронцов жестом усадил его, и, дождавшись, когда стихнут дружные аплодисменты, добавил:

– Товарищи, я не любитель застолий, праздности. Но не зря говорят, что стоит уделять делу время, а потехе – час. Сегодня мы можем наслаждаться этой самой потехой. Давайте же выпьем за успех предстоящего мероприятия!

Послышался скрип отодвигаемых лавок. Все с серьёзными лицами потянулись чокаться, расплескивая водку. Иные даже полезли обниматься с соседями.

Вторую, а затем и третью рюмку одолели без большого перерыва и под тосты Воронцова. С тарелок постепенно исчезали закуски. Потом с тостами закончили: теперь пили, кто столько хотел или сколько мог. Начальник экспедиции вёл себя, как подобало радушному хозяину дома. Руководитель проекта наблюдал за всеми, вставал прохаживался, подходил к гостям, отсыпал шуточки, услужливо наполнял опустевшие рюмки. Я же заметил, что он сам зачастую лишь делал вид, что выпивает.

По мере опустошения бутылок всё сильнее развязывались языки. В штабе воцарился неимоверный гам.

Я сидел рядом с Егором, который явно чувствовал себя на таких мероприятиях, как рыба в воде. Он старался уделить внимание всем, а особенно женщинам. Но мне явно бросилась в глаза его попытка шестерить, заискивать перед Воронцовым и его замами.

Между делом Егор, вытерев губы салфеткой, неожиданно наклонился ко мне и прошептал:

– Начальник – не такой простой человек, каким кажется. Птица высокого полета! Самый настоящий генерал-губернатор. Назначили всего месяц назад. По спецуказу президента.

Генерал-губернатор? У меня в голове сразу возникла какая-то ассоциация с царским временем. Славная эпоха завоевания новых земель, мундиры, балы, дамы в пышных платьях. Но сослуживец спьяну точно что-то лишнее добавил от себя.

– А губернатор какой области? – переспросил его я машинально, без всякого любопытства.

– Генерал-губернатор Новой Земли! – последовал ответ, вогнавший меня в ступор.

И я, мысленно представляя малонаселенный кусок суши в Северном Ледовитом океане, где едва ли единовременно находятся пять тысяч человек, все же шутливо проронил:

– Над кем же там начальствовать? Над белыми медведями?

Но Егор в это время уже оживленно болтал с Козловым. И ему было явно не до меня. Впрочем, как и всем остальным. В моей голове закипел бурный мыслительный процесс. Появилось осознание, что экспедиция действительно не так проста.

«Забудь ты про эти северные острова! – сказал я себе, – Новая Земля здесь, у нас. Правда, с чего вдруг нашим рулевым выделять новую область?»

Утоливший голод и уставший от галдежа, я встал и никем не замеченный вышел из штаба на свежий воздух.

Первым делом там меня встретило ворчание Палыча. Видимо, Абрамов тоже не выдержал атмосферы мероприятия.

– Какой-то парк развлечений тут у нас! Банкеты, водка днём. Купания, игры, – процедил он и указал в сторону озера, где, судя по звукам, жизнь била ключом.

Погруженный в тяжелые раздумья, я ничего не ответил и направился туда.

Над волейбольной сеткой, подолгу не опускаясь на землю, летал светлый мяч в полоску. Команды играли примерно одинаково, но в одной явно выделялась техникой черноволосая высокая девушка. Ей постоянно удавалось "глушить" удары. Высоко выпрыгивая вверх, она грациозно выгибалась назад, словно зависая в воздухе. Выпрыгнувшие блокировать её соперники не поспевали за ней. А её тонкая, как плеть, рука хлестко била спортивный снаряд, направляя его под самую сетку.

В отличие от остальных девушек, игравших в купальниках, на ней были белый топ и белые шортики, приятно контрастировавшие с ее чистой кожей сливочного цвета. Умелая волейболистка притягивала к себе взоры: каждый удачный финт вызывал громкое восхищение почти всех мужчин-зрителей.

Через минут десять активного противостояния игроки подустали и пошли искупнуться. Ноги так и несли меня в сторону озера. Неужели, стадный инстинкт?

Вдруг звезда игры поравнялась со мной и одарила меня сиянием своих огромных чёрных глаз, вызывав мурашки. Это заставило меня невольно остановиться на месте.

Спортсмены скрылись за зарослями раскидистых ив. Я постепенно пришел в себя, попутно ломая голову над причиной обращения внимания такой красавицы к моей скромной персоне.

На пляже было не протолкнуться. Людям не хватало места на песке, поэтому многие загорали прямо на стоптанной траве. Я залез в мутную, взбаламученную сотнями ног воду и, с удовольствием плескаясь в ней, поймал себя на мысли, что невольно рыщу по округе и среди сотен мокрых голов безуспешно пытаюсь отыскать одну-единственную.

После ужина меня снова потянуло к водоёму. Парень и девушка, играя в две гитары, красиво пели на английском языке знакомую мне песню, вероятно, какой-то хит из недалёкого прошлого. Расслабленный народ, качаясь в такт, душевно подпевал.

«Повернись налево! На девяносто градусов! Живо!», – наказал мне внутренний голос. Чувствуя чуть ли не физически осязаемое воздействие, я поддался и повернул голову.

Внутренний сенсор сработал: волейболистка стояла у костра совсем неподалёку. Отблески яркого пламени, переливаясь, отражались в её глазах. Казалось, что она искоса, как могут это делать лишь девушки, да и то не все, неотрывно смотрит мне прямо в глаза. Разум отказывался в это верить, но сердцебиение почему-то участилось.

У огня царила дружественная атмосфера. Весёлое потрескивание дров добавляло уюта. Умиротворение и спокойствие толпы передалось мне. Душа наполнялась сладостным ощущением, нарождавшегося во мне неизведанного чувства. Напрочь забылось, что я планировал позвонить Даше…

В новый день возле большой поляны на краю лагеря толпился народ. Слышалось ржание лошадей и гомон сотен голосов. Всё это напоминало ярмарку или веселый аттракцион. Люди занимали очередь, дабы поучиться кататься на лошади. Начальство решило выделить время на обучение участников похода умению держаться в седле. Со дня на день всем нам предстояло дальнее путешествие.

Проходивший мимо Атаган сообщил мне, что группа Палыча под неусыпным контролем охраны разобрала штабеля с секретным грузом, а затем пыталась прикинуть, как это добро перевезти за раз. Но всё оказалось проще простого: весь секретный груз был упакован в тюки, удобные для перевозки вьючным способом. Видимо, перед заводами, где это все производилось, изначально стояла такая задача. Это наводило на определённые мысли: теория о том, что груз предназначался какой-то другой экспедиции на севере полностью несостоятельна.

Не зная, чем себя занять, я решил отыскать Громова. В штабе его никто не видел. Пришлось идти в "спальный" район, где меня ждала удача. Егор одиноко стоял у входа в свою палатку. На нём сидела белая майка-алкоголичка, а ещё растянутые треники с протёртыми коленями. Не ожидаешь увидеть высокопоставленного военного в таком виде, передо мной был какой-то пьющий интеллигент.

– Здравствуй, дружище. Что стряслось? – озабоченно спросил он и выдавил из себя улыбку. Из-за опухшего лица это улыбка вышла плохо и скорее напоминала предсмертную гримасу.

– Здравствуй! Ничего, собственно. Хотел узнать, что мне делать. Указаний никто не даёт. У кого ещё спрашивать?

Он вытащил сигарету, поджёг её, затянулся и выдохнул в мою сторону клуб дыма. Лицо его несколько озарилось.

– А, так ты о работе беспокоишься! Сейчас для нас нет никаких задач, – покровительственным тоном выдал военный. – Ты не беспокойся пока. Занимайся, чем хочешь. Такой простой на зарплату не повлияет. Нужен будешь – найду.

Пользуясь случаем, я напомнил ему о вчерашнем разговоре о назначении Воронцова. Егор удивился этому, поскольку видимо, не до конца помнил происходящее вчера. А затем кратко рассказал о стратегическом значении тех островов и между Баренцевым, Печорским и Карским морями.

И объяснения эти больше походили на отмазку.

Чтобы не быть бесполезным, я решил присоединиться к группе, занимающейся обучением азам верховой езды. Учителя терпеливо помогали новичкам усаживаться в седло, придерживали стремя, а затем, держа под уздцы, водили животное по кругу. Горе-наездники с побелевшими лицами зачастую сидели, намертво вцепившись в луку седла. Но постепенно они втягивались, начинали смеяться, вести себя более уверенно. Обучение, совмещавшее приятное с полезным, превратилось в очередное развлечение.

Инструкторы, расспросив про мой опыт, лояльно отнеслись к этой затее. Я сам привёл из загона выбранную мною с виду спокойную лошадь.

Потратив на первого моего ученика, молодого человека, где-то с полчаса, я крикнул "Кто следующий?" и повернулся к ожидающим в общей очереди.

Тут меня снова покорил уже знакомый приятный мягкий взгляд красивых бездонных глаз.

– Привет! – сказала волейболистка, улыбаясь мне, словно давнему хорошему знакомому, – За меня, трусиху, возьмешься?

Растерявшись, я выдал что-то невразумительное и корявое на её приветствие и шутку. Но она, казалось, этого не заметила и продолжала о чём-то мило щебетать.

– Лена Петрова, – представилась она, почему-то сразу назвав и фамилию.

"Как будто актриса!" – подумал я, а затем проделал то же самое. Мы дружно расхохотались.

Постепенно первоначальная натянутость в нашем общении сама собой исчезла. Мы незаметно перешли на «ты».

Во время непринужденной болтовни с ней выяснилось, что она из семьи педагогов, родилась и выросла в Москве, а по основной специальности микробиолог. Попала в эту экспедицию случайно, узнав от подруги о наборе.

– Подруга, к слову, не прошла. От кандидатов требовалась ещё одна специальность, дополнительная. И у меня она была. По настоянию родителей после основной ещё отучилась на врача-фельдшера. Даже успела немного поработать на скорой, – рассказала Петрова.

Я в свою очередь поведал, что окончил биологический факультет по специальности "биолог-зоолог".

– Надо же, тоже биологическая специальность! – с восторгом произнесла она. – Совпадение, однако!

Далее мы всё же перешли к обучению. Лена, внимательно выслушав мои наставленья, лихо вскочила в седло пришпорила коня. Под её управлением смирное животное превратилось в ретивого скакуна. Она его постоянно горячила и несколько раз пускала в бешенный галоп, пугая тем самым других неопытных ездоков. Мы настолько увлеклись, что даже не заметили подступившего времени обеда. Прозанимались мы как минимум точно полтора часа.

Лишь когда эта эффектная девушка, поблагодарив меня, скрылась из виду, до меня дошло, что она – далеко не новичок в этом деле.

После обеда я продолжал занятия, но не мог сосредоточиться ни на чём, кроме мыслей о ней. По телу разливалась сладкая нега. Появились и фантастические, навязчивые варианты нашего совместного будущего, но мне приходилось гнать их прочь.

"Нет, она точно не захочет оставаться в нашей, так сказать, дыре"

Во время ужина объявили, что необходимо сдать на хранение свою личную одежду до окончания работы экспедиции, а взамен получить положенную спецодежду. Я собрал вещмешок и пришёл в указанное место около штаба, где уже образовалась довольно длинная очередь.

Палыч, обложенный грудой различных сумок и пакетов, сидя за выставленным на улице столом с несколькими своими помощниками, принимал на хранение личные вещи под запись, затем выдавая каждому довольно объемный типовой рюкзак.

Он работал, не покладая рук. Очередь продвигалась быстро. Настал мой черёд. Абрамов молча записал на лист информацию и сунул мне в руки рюкзак, перед этим черканув на отдельной нашивке мою фамилию и инициалы чёрным маркером. Я расписался, не проронив ни слова, и ушёл к себе.

В палатке, буквально сгорая от какого-то детского любопытства, открыл свой баул и принялся разглядывать специфически пахнущие новизной комплекты одежды на летний и зимний сезон. Непромокаемый плащ, мягкий свитер, термобелье, нижнее белье, спортивный костюм, кроссовки, резиновые сапоги, тёплая обувь. Вещи очень качественные и легкие, в красивой камуфлированной под горы расцветке.

Стал примерять – всё оказалось в пору. Это обстоятельство сначала удивило меня, но затем вспомнилось, как Абрамов звонил и спрашивал точные размеры.

К этому времени с обновками пришёл Атаган, а также другие ребята из нашей палатки. Кто-то из них в одном из многочисленных кармашков обнаружил теплую шапочку с прорезями для глаз, защитные очки, пояс альпиниста и мягкий, но прочный трос с комплектом карабинов.

– Вот так снаряга! – вырвалось у нашедшего.

– С таким снаряжением можно Эверест покорить! Не хватает только кислородного баллона, – заключил ветеринар, – Я вот не раз водил в горные походы туристов при деньгах из других стран. И знаете, вся эта одежда не хуже иностранной! Потратились знатно!

## Глава 5

Голова каравана уже скрылась за горизонтом, а хвост всё выходил из ворот опорной базы. Сперва мы шли по заросшей старой дороге, а затем свернули на тропу, популярную у туристов. В огромной колонне рабочие ехали вперемешку с научным персоналом и другими специалистами. Видимо, для того, чтобы более умудренные житейским опытом могли при необходимости прийти на помощь.

Я находился примерно в середине каравана и ехал рядом с Егором. Громов неуклюже и смешно смотрелся верхом на своей лошади, которая из-за его роста напоминала мула. Ноги военного то и дело цеплялись за высокий кустарник. Между тем держался в седле он очень уверенно, словно тренировался несколько лет.

Первое время неопытная молодёжь радовалась красивым видам и даже пролетающим птицам. Многие старались сделать эффектное фото в движении, рискуя свалиться с лошади. Но вскоре я услышал жалобы на затекание ног и ноющую боль в пятой точке.

Мне бы радоваться живописным горам вдали, однако внутри снова предательски возникли подозрения и гнетущие мысли. Например, странно, что Артур руководит охраной без оглядки на моего сослуживца и совершенно с ним не контактирует, хотя последний должен над ним начальствовать.

Ещё меня удивило, что во время движения по одному из самых оживлённых прогулочных маршрутов района мы не встретили тех же туристов или жителей близлежащих селений. Я поделился своим наблюдением с Егором. И на это он невозмутимо ответил:

– Сейчас тут проводят закрытые войсковые учения. Исключение сделали лишь для нас.

"Ну вот, в этом уравнении теперь появилась армия!"

Вопросы только множились. Впрочем, спрашивать пока расхотелось.

Ближе к вечеру караван остановился на большой поляне. На её краю высилась горка из аккуратно сложенных тюков сена и мешков. Сюда это добро два дня назад привез Атаган с группой рабочих.

Наконец-то привал! Рядом с поляной светло-зелёной стеной листьев шелестела роща. В прохладной тени белоствольных красавиц журчал ручей. Осторожно ступая по камням и держась за тонкие ветви вербы, я спустился и умылся студёной водой.

Сама рощица наполнилась людьми: кто-то любовался на растения, кто-то собирал валежник для костра. Но уже к утру заповедное место изменилось до неузнаваемости: стоптанная трава, валяющийся мусор.

Со второго дня вдалеке замаячила, белея ледниками, высокая гора. Именно там должно закончиться наше путешествие. Постепенно лиственные леса уступили место хвойной тайге, а затем полыхнули яркими красками цветущие ковры альпийских лугов. Но и они вскоре сменились высокогорной тундрой.

На четвертый день мы без особых приключений достигли местечка под названием Вороний Камень, названного по огромному валуну с древними письменами. Но почему он именно "вороний", я вспомнить не мог.

Сотней палаток разметался по склону палаточный лагерь. Рабочие поставили и затопили походные бани. Отстояв к ним очередь, я с удовольствием помылся. После сытного ужина с осознанием, что трудный переход остался позади, пошёл поглядеть на главную достопримечательность этих мест. У камня, греясь от костра, в кругу сидело человек пятнадцать. Все – представители алтайских народов. Они внимательно слушали Атагана, вещавшего на своём родном языке.

Атаган происходил из семьи чабанов. Родители на полгода угоняли скот на дальние горные пастбища, оставляя детей на попечение стариков. Это отложило на нём отпечаток. В школе он отличался суждениями, присущими пожилым. За эту особенность сверстники мальчишку нещадно дразнили. Бабушка и дедушка его жили в традиционном быту и не пользовались плодами технологического прогресса. Даже электричества к себе не проводили. И телевизор мой друг приходил смотреть ко мне. Впрочем, у него был иной досуг: родственники поведали ему множество народных преданий и сказок.

Вот сейчас он, как неподвижный идол, сидел, пождав под себя ноги, и передавал эти сказания дальше. Языки пламени отражались в его полуприкрытых глазах, добавляя ему мистической таинственности.

Язык алтайцев местами очень схож с казахским, потому общий смысл его рассказа оказался мне понятен. Представители алтайского народа издревле верят в то, что где-то в этих краях находится вход в таинственную страну Шамбалу. В стародавние времена проход туда был открыт для всех путников. Но затем из-за людской алчности и неуёмной жажды власти разгорелась жестокая война между измерениями. Могущественным шаманам с помощью древней магии пришлось закрыть врата.

Но до сих пор существуют посвященные люди. Почувствовав близкий конец своей земной жизни, они с помощью древних карт и знаний уходят в другой мир и встречают смерть там.

Голос рассказчика то звучал тихо, то громогласно окатывал слушателей. Далее мой одноклассник упомянул своего дедушку, который всю жизнь уверял, что в молодости, охотясь на зверя, своими глазами видел настоящего шамана с бубном в сопровождении алмыстов, двух злых духов, выглядевших, как трёхметровые волосатые люди. Они безмолвно прошли мимо него, словно призраки из потустороннего мира, но оставили после себя следы и специфический запах.

Вскоре мы вернулись в палатку. Я залез в свой уютный спальник и под бубнёж соседей, поражённых услышанным историями, предался сну. Возникло видение: маленький Атаган, сверкая бусинками глаз, сидит в свете керосиновой лампы и, беззвучно шевеля губами, прилежно внимает каждому слову аксакала, седого старейшины. Далее появились образы шаманов, снежных людей.

Ещё приснилось, как мы с Леной играем в старинную казахскую игру кыз куу. Я преследую её верхом по степной равнине. Из-под мелькающих впереди копыт летят комья земли. На ветру развеваются хвост скакуна да распущенные девичьи волосы. Догоняю – она оглядывается и смотрит с хитринкой. Затем пришпоривает коня и легко уходит вперёд. Настаёт её черёд преследовать меня. В руках девушки свистит кнут. Отрываюсь, камча калёным огнём жжёт спину. Поворачиваю голову – позади уже не Лена, а незнакомая грозная воительница в доспехах. И держит она не кнут, а сверкающую дугой саблю.

Утром проснулся свежим и отдохнувшим. Только небольшая боль в мышцах напоминала о тяжёлых днях нашего похода.

Ослепительное солнце стояло высоко и ласково пригревало. Стояла тишина, – нам дали возможность спать до обеда. Я в одиночестве подошёл к древнему валуну весом в десятки или даже сотни тон. Моё воображение представило его вершиной непонятно зачем засыпанной скалы. На поверхности камня виднелись непонятные символы и рисунки. Чётко различался силуэт животного, похожего на оленя своими ветвистыми рогами. Знать бы, что было в голове у древнего художника, не пожалевшего времени и усилий на такой труд. Возможно, он запечатлел удачную охоту или пойманное животное. Может, получил задание изобразить тотем рода для привлечения удачи. А вдруг зашифровал обычную шутку? Наверное, через тысячи лет, после какого-нибудь катаклизма, наши потомки будут гадать над смыслом надписей по типу «Здесь был Вася».

Лагерь постепенно ожил. После приёма пищи я возвращался к себе и заметил, как несколько человек из экспедиции ходят туда-сюда с приборами вокруг валуна, сверяются с картой и оживлённо спорят. Среди них, возвышаясь на целую голову, находился и Егор. Мне стало интересно, чем же занимаются эти специалисты. Но стоило приблизиться, как исследователи замолчали, а Громов отвёл меня в сторону и сказал:

– Извини, дружище. Иди по своим делам. Учёным не стоит мешать. И вообще, их изыскания здесь – большой секрет.

Я не стал возражать и отступил, но подумал, что мой непосредственный начальник мог бы припахать подручных того же Артура отгонять зевак.

У палатки до меня донёсся нарастающий шум лопастей. В небе появились три больших транспортных вертолёта с грузом на внешнем подвесе. Они разгрузились по очереди на ровной площадке, поднимая облако пыли, и улетели, чтобы через несколько часов возвратиться с новой поклажей.

После обеда мы встретились с Атаганом и Палычем. Во время беседы ветеринар вдруг всмотрелся в горизонт и указал в одну точку туда пальцем.

– Там что-то двигается. Какие-то люди! – оживлённо выкрикнул он.

Абрамов, носивший на шее бинокль, моментально глянул в него, скривился и молча предложил посмотреть мне.

Через окуляры я увидел колонну солдат. Навскидку, не менее четырёх или пяти тысяч. И солдаты были облачены в настоящие экзоскелеты.

«Новые разработки? Прямо как в фантастическом голливудском боевике», – подумалось мне.

Они не дошли до нас примерно километр-два и после команды остановились, а затем принялись разбивать лагерь.

Насмотревшись на их манёвры, я сухо произнёс:

– Учения! Ну, Егор мне так сказал.

После ветеринара бинокль снова вернулся к Палычу.

– Ещё один повод для беспокойства. Теперь-то вы понимаете мои опасения?! – выпалил он, приложившись к устройству. Волнение тормозило его речь, вызывало заикание. – На этих вояках явно приблуды из секретных лабораторий. Сомневаюсь, что всё закончится подписанием бумажек о неразглашении. Знаете, мужики, к чертям моё будущее кафе, к чертям фантазии о больших деньгах. Хоть бы мы вернулись обратно в целости! Ясно же: нас ждут и другие неприятные открытия. Что же, не будем торчать на виду. А то ещё обвинят в чём-нибудь!

Вскоре мы разошлись.

– Наш городской друг зря горячится, – сказал мне в палатке Атаган, но без уверенности в голосе.

Я молча пожал плечами.

– Ладно, меня копытные подопечные ждут, брат.

Перед ужином алтаец вернулся и рассказал об одном происшествии. С того момента, как экспедиция ушла из опорного лагеря, начальство запретило вольный выпас лошадей. Они стояли на привязи во время стоянок и кормились фуражом, сеном. Но сегодня два жеребца подрались, а другие лошади разволновались. Начался переполох. Нескольким десяткам голов удалось освободиться и убежать. Животноводы, разделившись на несколько групп, немедля отправились на поимку. Всех беглых коней с трудом вернули. Отправленные на поиски же поделились наблюдениями: окрестности буквально наводнены войсками.

Во время ужина нам объявили, что завтра мы совершим еще один однодневный переход и уже там, на новом месте, окончательно обоснуемся до самого конца сезона. Правда, идти предстояло пешком, поскольку лошади повезут палатки, а также новый груз, доставленный вертолётами. Новость эта ошарашила всех и вызвала взрыв негодования в столовой.

Люди, до предела возмущенные непродуманными решениями руководства, откровенно роптали.

Вскоре Воронцов сам явился к разбушевавшемуся народу. Его красноватое лицо казалось совсем тёмно-багровым, а добрые прежде глаза будто готовились метать молнии.

– Господа, клятвенно заверяю вас: осталось совершить финальный рывок, – громогласно говорил он, не пользуясь мегафоном, – К тому же, такие перемещения входят в обязанности члена экспедиции. Можете перечитать подписанный трудовой договор! Ежели кому-то нехорошо, обратитесь за медпомощью. Вам помогут. Советую хорошо отдохнуть и набраться сил.

Как ни странно, эта лаконичная речь подействовала на слушателей.

Ночью я долго ворочался и не мог уснуть. Мой мозг был перегружен попыткой связать воедино все странности. Внутренний голос предательски молчал. Впервые промелькнуло желание наплевать на всё и податься домой, но я погнал его прочь.

## Глава 6

После раннего подъема рабочие принялись спешно разбирать палатки и вьючить лошадей. Народ шёл в ещё стоявшую на месте временную столовую. Внутри прошёл слух, что переход будет долгим, и поесть мы сможем нескоро.

Иногда по утрам еда особо не лезла мне в горло. Я вежливо попросил поваров сделать мне в дорогу парочку бутербродов.

Во время краткого инструктажа нам наказали быть готовыми достать сменную одежду из рюкзаков, когда она понадобится. Как известно, в горах погода может резко измениться за полчаса. Например, в ясный и жаркий день набегут тучи, которые окатят ледяным дождём или даже мокрым снегом. А затем как ни в чём не бывало снова выйдет яркое солнце.

Подчинённые Артура обошли строй, проверяя готовность и давая указания. А затем колонна двинулась к тропе, начинавшейся за Вороньим Камнем. Шедший рядом Атаган вдруг негромко чертыхнулся и, повернувшись ко мне, вполголоса произнёс:

– Вот куда нас ведут, брат?! Дальше нет нормальной дороги! Проще просто обойти гору в другом месте.

Тут мне вспомнилась известная пословица про обход горы. Я ещё хотел было выпалить что-то вроде "В тебя Палыч вселился", но не стал.

Вскоре по склону поползли неизвестно откуда прилетевшие белые облачка. Их постепенно становилось всё больше. Они, как намагниченные, цеплялись друг к другу, сливались в одно целое, укутывая нас толстым покрывалом тумана. Туман этот клубился, не смешиваясь с воздухом, принимал причудливые образы. Когда он холодящими щупальцами скользил по открытому лицу, то я ощущал мурашки на теле. Из-за пределов белой мглы эхом доносились странные пугающие звуки, похожие на шёпот на непонятном наречии. Казалось, в нём улавливались проклятия, которые терзали душу беспокойством и страхом.

Участники экспедиции шли, пугливо озираясь по сторонам. Ко мне, как и к соседям, липкой паутиной прицепилось необъяснимое уныние. Потом послышались женские истерики и плач, надрывные выкрики мужчин. Идущие перед нами резко остановились без видимой причины, началась сумятица.

Вездесущие охранники попытались успокоить людей. А затем дали команду одеться теплее. Пришлось на сильном ветру, дрожа от холода, натягивать свитер и с большим трудом заталкивать вставший колом плащ обратно в рюкзак. Потом люди Артура проверили, все ли надели на голову тёплые шапки, а также очки-маски.

Вскоре сопровождающие стали наливать в кружки чай из больших термосов. Тех, кто отказывался пить, буквально заставляли, мотивируя тем, что туда добавлен специальный стимулятор, который должен помочь в таких сложных условиях. Будучи любителем чаепитий, я без всяких уговоров вылакал свою кружку, заодно перекусив бутербродами.

– А можно добавки? – мне захотелось ещё напитка, который неплохо бодрил.

Охранник с неохотой всё же налил чая, но предупредил о возможных побочных эффектах.

После второй кружки я почувствовал еле уловимый лекарственный привкус.

Переход продолжался. Внутри меня бурлил невероятный прилив сил. Видимо, добавка быстро подействовала. Через минут десять в воздухе уже отчётливо читались крупные хлопья снега. Погода совершенно испортилась. Во время следующей остановки нас принялись пристёгивать друг к другу тросами с карабинами. Мы пошли дальше и попали в настоящую вьюгу. Ноги вязли в снежных барханах, ураганные порывы швыряли в лицо жёсткий снег, пытались сдуть с пути. Фигуры идущих спереди терялись. Я, не ощущая ни усталости и ни холода, подумал, что если мы бы не находились в одной связке, то бы потерялись в снежной круговерти.

Не знаю, сколько времени продолжалось преодоление тяжёлого участка, но со временем дорога пошла под уклон, идти стало легче. Вскоре стих ветер, заметно потеплело. Показались вечерние луга. Под ногами захлюпала грязь, послышалось журчание ручьёв.

У одного ручья шириной в два шага мы остановились. Люди завалились отдохнуть на ковёр разнотравья.

– Горячая пища будет вечером. Пока доставайте сухие пайки, – проговорил кто-то из сопровождающих с оружием.

– Дошли! Молодцы! – будто похвалил всех Атаган.

Вдруг свинцовой тяжестью на меня надавила усталость. Убрав часть тёплых вещей в ставший неподъёмным рюкзак, я тоже лёг спиной на мягкую траву и, устремив взгляд в голубую высь, стал наслаждаться стрекотанием насекомых. Мне даже показалось, что такие звуки мне не доводилось слышать прежде. Мысли, как какие-то заржавевшие механизмы, с трудом вертелись. По телу растеклась сладкая истома. Нагрянул сон.

Когда я проснулся, то не понял, где нахожусь. Ночной прохладный воздух пьянил неизвестными ароматами, в ушах звенели выкрики птиц. Первым делом разглядев звёздное небо, я неожиданно понял, что со знакомыми созвездиями что-то не так. Они казались совсем чужими, будто бы отзеркаленными. Большая Медведица явно была не на своём месте.

Когда мои глаза снова стали слипаться, тишину ночи разорвал громкий рык, схожий с рыком льва. Взвизгнули испуганные лошади, а затем наступила тишина, стихли даже цикады. Мне пришлось пощипать себя, чтобы убедиться, что вокруг не очередной сон. Затем схожее рычание послышалось снова, теперь уже с другой стороны. Оно словно было ответом на первое.

Голова невероятно разболелась.

«Переизбыток БАДа в чае даёт о себе знать», – осенила меня не лишённая логики мысль. Невероятно хотелось спать.

Я поднялся с земли и увидел вокруг палатки. И в каком-то трансе двинулся на поиски своей.

– Брат, неужели! – в какой-то момент послышался знакомый мужской голос, – Ты где пропадал? На совещании был?

Силы уходили. Даже ответить что-то мог с трудом. Атаган буквально затащил меня внутрь палатки. Плохо помню, как уснул снова. Наверное, очень быстро.

***

Проснулся ещё затемно. Тело, бодрое и полное сил, требовало движения. Покинув тёплый спальник, я поёжился. Надев тёплую куртку, вышел и добрался до края лагеря, чтобы осмотреться. Над головой летали невероятно крупные стрекозы. Вдалеке красовалась незнакомая мне трёхглавая гора, более высокая, чем все известные вершины нашего района. Три острых белоснежных пика в обрамлении облачной дымки выделялись на фоне светлеющего неба.

"Куда же нас занесло, интересно?"

Несколько ошарашенный, я двинулся дальше, чтобы увидеть ещё какие-нибудь ориентиры.

– Стой, стрелять буду! – вдруг раздался грозный окрик впереди. Металлом залязгали затворы автоматов. Три неясные тени на земле через мгновение обернулись в троих бравых солдат. Они направили на меня стволы своего оружия. Стало не по себе.

Один из солдат, сержант, вдруг спокойно произнёс:

– Слышь, дружище, ты случаем не охотник? Ты так бесшумно к нам подкрался!

Другой с ироничным смешком добавил:

– Ага, я чуть в штаны не наложил.

– Вообще, я участковый, – последовал мой ответ.

Затем сержант поинтересовался, куда это я намылился в такую-то рань. Пока собирался с мыслями, не зная, что ему ответить, он посоветовал мне иди обратно, поскольку сейчас в округе опасно, повсюду стоят такие же посты, поэтому можно невзначай схлопотать пулю.

– А что происходит-то, служивые?

– На все оставшиеся вопросы ответят твои командиры. Ну, начальство, – отрезал солдат.

Осторожно обойдя по периметру лагерь, я издалека обнаружил ещё несколько военных пикетов с дозорными. Во мне теперь закипала ярость. Зачем нас используют?! Что мы должны тут делать?

Бегом я вернулся к себе, разбудил Атагана и стал рассказывать ему о случившемся. Но он спросонья лишь непонимающе хлопал глазами, машинально одеваясь.

Мы вышли. Он, неистово зевая, выслушал меня.

– Понятно! Ну ты даешь, Тимур. Когда ты меня поднял, у тебя был такой вид, как будто кто-то умер. Или Палыч подавился колбасой, – пошутил алтаец, а затем резко пригорюнился. – Признаюсь, давно подозревал: истинная цель нашего предприятия – Шамбала. Не хотелось верить до последнего!

Фантастическое предположение о Шамбале в нынешних условиях казалось единственно верным ответом.

Потом зашли за Сергеем Абрамовым. Палыч, тоже не отошедший ото сна, на улице дрожащими руками снял запотевшие очки и принялся тщательно и бессмысленно их протирать. В глазах читалась напряженная умственная деятельность. Собравшись с мыслями, он выдал:

– Я… я уже да-давно ничему не удивляюсь. У нас как заведено? Простых людей используют в качестве ма-мальчиков для битья, расходного материала. Или того хуже —как пушечное мясо.

– Друзья, что делаем дальше? – спросил нас ветеринар.

– Навестим Егора! – вдруг выдал я.

Но мы не нашли его. Опрошенные рабочие сказали, что видели, как ранним утром Громов пришёл в компании двух весёлых офицеров, а потом эти двое вернулись к себе.

– Мужики, держимся вместе, – выдал москвич, – Скоро эти заговорщики посвятят нас в свои планы. Нутром чую!

Естественно, не только наша троица терзалась подозрениями во время путешествия. Теперь же все раскусили грандиозный обман. Утренний лагерь гудел, как растревоженный улей. Люди собирались кучками рядом с каким-нибудь лидером мнений, высказывавшим свои догадки относительно происходящего.

Вскоре всех пригласили на экстренное собрание у штабной палатки. Вокруг неё уже дежурили солдаты в красных беретах. Они держали автоматы Калашникова со штык-ножами в положении для стрельбы стоя. На их нагрудниках читалась надпись "Военная полиция". Я присмотрелся и заметил: подразделением командует Артур, на котором сидит форма с погонами майора.

Собравшиеся недовольно голосили и орали. Вскоре появилась группа из семи человек. Воронцова, одетого в военную форму, я еле узнал. На погонах его золотом блестели генеральские звёзды. Рядом с ним находился Козлов. Стало понятно, что он имеет звание полковника. Остальные замы генерал-губернатора мифической Новой Земли были в штатском.

Воронцов остановился и, слегка выйдя из-под защиты солдат в беретах, поднял руку, требуя тишины. Когда голоса более-менее умолкли, он звучно произнес:

– Здравствуйте, мои родные! Простите за то, что держал вас в неведении. Убедительно прошу сейчас внимательно послушать моего заместителя, отнестись к его словам с терпением и не делать скоропалительных выводов.

## Глава 7

Козлов поднёс ко рту мегафон, деликатно покашлял в него и поприветствовал собравшихся. Затем достал из кармана бумажку с заготовленным текстом и неспешно начал читать:

– Дамы и господа, поздравляю вас! Мы все на пороге великих свершений. Вам, может, будет сложно поверить, но вы сейчас находитесь в мифической стране Шамбале. Иначе её называли Беловодьем…

Поляна взорвалась невообразимым ором. Женщина, стоявшая рядом со мной, перекрикивая остальных, завопила:

– Верните меня обратно! Я не собиралась ни в какую Шамбалу! Даром она мне не нужна!

Невозмутимо переждав семиминутный шум, заместитель генерал-губернатора продолжил как ни в чем не бывало:

– Примерно десять лет назад в ООН состоялось секретное совещание представителей ведущих стран. Тогда крупные эксперты по защите окружающей среды сообщили неприятную весть: нашей цивилизации в том виде, в каком она существует, осталось всего несколько десятков лет. Они предоставили доказательства необратимых изменений климата из-за чрезмерного использования различных углеводородов и глобального загрязнения планеты отходами неорганического происхождения. На ситуацию повлияли и многочисленные техногенные катастрофы. С начала промышленной революции площадь лесных массивов сократилась в разы. Количество кислорода в атмосфере уменьшилось более, чем на один процент. Увеличилась доля углекислого газа, возрос парниковый эффект. Наука так до конца и не постигла механизмов саморегуляции планеты и не знает, какие возможности по самовосстановлению ещё остались. Может быть, ресурсы для этого уже исчерпаны, а точка не возврата пройдена. Даже если сейчас все страны значительно сократят вредные выбросы и введут альтернативные технологии ради сохранения экологии, то мы сможем лишь оттянуть неизбежное. Наш общий дом в ближайшем будущем станет непригодным для жизни.

"Ему бы географию в школе преподавать. В глубинке как раз нехватка кадров", – подумал я и нервно усмехнулся. От напряжения ладони вспотели.

– Во брешет, речь будто робот писал, – шепнул мне сосед по толпе.

– Несмотря на серьёзность грядущей опасности для всего человечества, – продолжалась речь, – ведущим странам так и не удалось договориться о выработке единой стратегии по спасению планеты. США, Китай, Япония и Евросоюз, по нашим данным, запустили программы по строительству подземных городов, а также нацелились на колонизацию Марса и Луны. Мы тоже не стояли на месте и вели активную работу. Один из отделов комиссии по решению чрезвычайных ситуаций изучил секретные документы по климатическим аномалиям нашей страны. Стали копаться – нашли отчёты из архивов НКВД о поисках пропавших в этой местности армейских частей. Так мы узнали: Шамбала-Беловодье – реальность, а не выдумка. Послали сюда группу. Та обозначила проблемы колонизации, но указала на перспективность заселения. После её возвращения инициировали программу «Новая Земля». В секретных НИИ организовали разработку и производство новейшего оборудования, оснащения и новых видов вооружений. Итак, о чём же поведали архивы? В одна тысяча двадцать четвёртом году, уже после официального завершения Гражданской войны, небезызвестный атаман Самуров, под знамёнами которого оставалось несколько тысяч бандитов и членов их семей, прорвался к Горному Алтаю. С собой он вёз драгоценности и золото, часть из которого когда-то составляла золотой запас Российской империи. Местные староверы активно поддержали его. Когда красные приступили к операции по ликвидации банды, староверы предложили стать проводниками в Беловодье. Шайка без какой-либо специальной подготовки поднялась в горы и вошла в погодную аномалию, видимо, созданную, дабы затруднить переход между мирами. Вы и сами испытали на себе её действие. Вчера вас напоили специальным препаратом от одного из наших биологических институтов. Он нивелирует пагубное влияние аномалии на психику человека и помогает организму провести мобилизацию сил. Без него и тёплой одежды было бы совсем туго… Но вернёмся к истории. И вот белые буквально устлали свой путь телами замёрзших и сошедших с ума людей. В основном пострадали женщины, старики и дети. По трупам красные и нашли их след. Переход совершил большой, в несколько тысяч штыков, отряд чекистов. Остатки верных атаману вскоре узнали, что по другую сторону гор Алтая тоже живут некие люди. Пришельцы из нашего мира попытались вступить с ними в переговоры. Была отправлена группа парламентёров, имевшая в своем составе представителей алтайских народов. Но группа бесследно исчезла. Самуров выждал время, в течение которого должны были вернуться переговорщики, а затем провёл разведку. Обнаружив, что впереди лишь небольшой отряд, вооруженный холодным оружием, бандиты совершили нападение. Аборигены, самоназвание коих нам неизвестно, рьяно вступили в противоборство. Завязалась война. Технологическое превосходство в виде огнестрельного оружия помогло белым потеснить местных и захватить обширные территории. Одновременно они успевали воевать и с красными. Кстати, сами красные по мере продвижения в Шамбалу тоже вступили в боевое соприкосновение с агрессивными туземцами.

Оратор явно подустал. Он слегка повертел головой, поморгал с десяток секунд и лишь после этих действий вернулся к бумажке:

– Патроны и боеприпасы стали заканчиваться, а силам врага не было конца. Перед лицом смертельной опасности вчерашние идеологические противники объединились. Находясь в окружении, они смогли построить крепость. Отбиваясь от нападений, посылали бойцов за подкреплением. Насколько известно, из всех посланных выжить и добраться до расположения войск в привычном мире удалось лишь одному молодому пареньку. После допроса в застенках ЧК он бесследно исчез. Выдвинувшийся в Белогор…, извините, Беловодье отряд спешно вернулся оттуда. Все связанные с данной историей документы засекретили. К слову, в конце восьмидесятых годов по СССР ходили слухи, что по линии КГБ проводили секретную экспедицию, в которую набирали молодых выпускников столичных вузов. Их, сплошь комсомольцев, вооружённых лишь литературой идеологической направленности, якобы отправили в другой мир, чтобы сеять среди дикарей светлое и доброе, но они пропали без вести. Газеты подняли шумиху. Началось расследование. Оно в итоге выяснило: все предполагаемые участники событий погибли при сходе лавины во время восхождения на одну из сложных вершин Памира, а тела их так и не нашли. Ладно, довольно о прошлом. Поговорим о будущем. Помните: мы тут творим историю, речь идёт о выживании нашей нации. Насчёт моральных аспектов завоевания чужой территории и народа Шамбалы я сейчас говорить не буду. Вам предоставлена возможность стать жителями нового прекрасного мира. Для этого нужно лишь покорить или, если придется, уничтожить аборигенов. Тем же, кто не захочет здесь оставаться, мы препятствовать не будем. Обещанная оплата участникам остаётся в силе. Если вы по завершении операции захотите переправить сюда ваших родных, семьи, то мы посодействуем.

Далее Козлов заверил свою готовность ответить на все возникшие вопросы. А ещё объявил, что теперь мы живём по законам военного времени.

Я не стал дожидаться окончания этого собрания и удалился в свою палатку. В ней лёг прямо поверх спальника. Злость застилала мой разум. Егор и те, перед кем он теперь выслуживался, использовали меня и других втёмную. Но не особо удивительно – выдай они всё сразу, вряд ли бы нашлось столько желающих. Чем же закончится авантюра? Мне захотелось просто провалиться сквозь землю. Постепенно я задремал. Проснулся с чувством тошноты, какое возникает после дневного сна, без мыслей, как выпутываться.

На улице меня вновь заинтересовали птичьи крики и звуки неведомого мира – напоминания о потаённых опасностях вокруг. Вскоре их заглушили жужжащие двигатели беспрестанно взлетающих и приземляющихся беспилотных летательных аппаратов, производивших воздушную разведку окружающей местности.

Люди либо сидели с пустыми взглядами на земле, либо бесцельно бродили по лагерю, выражая недовольство. Но подавляющее большинство поразила пассивность. Биологи же, явно повернутые на своей работе, с рвением принялись за изучение флоры и фауны. Их работе мешали лишь военные патрули, не дававшие им уходить далеко за пределы охраняемой территории.

Я, имея огромное желанием понять Шамбалу, увязался за учёными. Из услышанных мною разговоров стало понятно, что этот мир – близнец нашего, поскольку большинство найденных здесь видов схожи с земными. Однако было и одно большое отличие: здесь можно было отыскать растения, животных, птиц, насекомых, что давно исчезли по вине человека.

К вечеру в лагере заговорили о том, что начальство нашло подходящее место для строительства новой опорной базы. А вскоре часть войск и рабочие ушли прокладывать дорогу к намеченной цели. Нам предстояло выдвинуться туда с утра.

## Глава 8

В новый день мы, оставив на старом месте большую часть груза, под охраной военных двинулись к месту на лошадях. Путешественники поневоле в общей своей массе молчали и озирались по сторонам, раскрыв рты. Признаться, я, выросший на лоне природы, и сам был поражен здешнему многообразию. Столько видов живности у нас возможно увидеть только в заповедниках. Да и то лишь в какой-нибудь Африке. Животные, застигнутые врасплох, отбежав совсем недалеко в сторону и повернув головы, любопытными очами смотрели нам вслед. Толстые росомахи лениво отползали с дороги, опасаясь попасть под копыта коней. Медведи вдалеке гоняли по мелководью тучные косяки крупных рыбин, которые молнией вырывались на поверхность воды, плескаясь в сверкающих брызгах.

Многие озвучивали суждения о том, что дикари уже вымерли, поэтому мы – единственные разумные существа. Некоторые на привалах старательно выискивали хоть какие-то следы, оставленные местными, но не находили ни одной старой зарубки или ровного спила на деревьях. Зато мы видели последствия работы бензопил рабочих – сложенные в кучу брёвна. Или сдвинутые валуны, а также сбитые на скорую руку, но прочные мостики для нас.

Палыч двигался подле меня. Выглядел он совершенно удручённым и хмурым. Атаган же без видимой причины горячил коня, как на скачках. Иногда он подъезжал к москвичу вплотную и пытался его развеселить анекдотом. Кони их соприкасались. Абрамов, неопытный наездник, во время таких приближений пытался удержать равновесие, намертво вцеплялся в луку седла и ещё сильнее раздражался.

Ветеринар тщательно изучал окрестности. И одно живописное место ему очень приглянулось:

– Вот тут создадим санаторий для пожилых. Будут выходить и дышать в еловом бору. Только надо подумать, как проложить дорогу для машин не в ущерб насаждениям. А вот на том холме можно выпасать скот.

Палыч же, чувствовавший лёгкое недомогание, вскоре пожаловался нам:

– Представляете, если вдруг какой недуг сильно припрёт? Куда обращаться? Здесь нет скорой помощи. Больницы нормальной даже нет.

– Не волнуйся! – успокаивал его мой одноклассник. – Медицинская часть у нас есть. Бинты, йод и прочее туда не забыли поставить, сам видел. На худой конец есть я. Пусть и ветврач, но тебе пропасть не дам.

Но Сергей Павлович, несмотря на то, что над ним явно подтрунивали, серьезным тоном продолжал:

– А вдруг понадобится операция и серьёзное оборудование? Ты рентген или МРТ сварганишь из еловых веточек и шишек? Природа тут прекрасна. Только вот сколько лет нужно для создания в этом медвежьем углу благ цивилизации? Знал бы, ни за какие коврижки бы не поехал играть в первопроходца!

Двое суток нам пришлось ночевать в пути в спальниках. Я знал, что мы находимся под охраной военных, но мне было не по себе на ночёвках: из лесной чащи раздавались разные звуки. Казалось, я слышал настоящий рык тигра.

С огромными усилиями мы добрались до нужной точки к вечеру третьего дня. Финальным рывком был подъём на плато одиноко стоящей горы, размером примерно три на три километра. Повсюду кипела работа: по периметру строились укрепления из земли и брёвен. Склоны срывали, делая их более отвесными. Новый лагерь как раз заканчивали обустраивать. В центре него высился командно-штабной комплекс и резиденция генерал-губернатора.

– Экспедиция наша – что корова в селе, – привёл аналогию городской житель Палыч. – Корова идёт и оставляет после себя "лепёшки". А у нас сплошные лагеря.

После заселения мы имели удовольствие сходить в баню.

Распаренный, я вышел и сразу услышал крики зазывал, которые позвякивали армейскими котелками:

– На ужин! Все на ужин!

Решил вернуться к себе и подойти в столовую чуть позже, когда спадёт наплыв голодных. Вскоре в нашу палатку заглянул невысокий майор плотного телосложения с сумкой в руках. Усы рыжим ёжиком под большим носом картошкой да узковатые глаза с хитринкой придавали ему лукавый вид.

– Вечер добрый. Тимур Галимов здесь проживает? – вежливо поинтересовался он. От него исходил резкий запах алкоголя, но речь его была чиста ясна.

– Чем могу быть полезен? – отозвался я.

– Вас вызывают в штаб по срочному делу.

– Хорошо! Явлюсь!

– Обязан вас сопроводить. Зовите меня Петром.

Майор тут же достал из просторной сумки новенькую и тщательно выглаженную общевойсковую парадную офицерскую форму без знаков различия и попросил меня её надеть для визита в штаб, сославшись на устный приказ самого генерал-губернатора.

"Пьяный розыгрыш? Вряд ли! Придётся подчинится!"

Облачился – форма села невероятно хорошо. С одеждой организаторы авантюрного похода постарались.

На входе в штаб нас встретил часовой и пропустил внутрь. В здании горел яркий свет. Где-то неподалёку тарахтел генератор. Техники с отвёртками и кусачками тянули провода и монтировали оборудование. Мы преодолели длинный коридор и вошли в просторную комнату. За круглым столом я насчитал двадцать человек. Все были в военной форме. Во главе стола восседал сам Воронцов.

Егор встал, подошёл ко мне и несколько виновато выдал:

– Дружище, ты на меня не держи зла.

Я кивнул и уселся на указанное место между майором и седоусым мужчиной. На столе стояли гранёные стаканы, бутылки водки, а также плоские блюдца с огурцами и закусками. Подле блюдец лежали вилки.

"Неужели, повторение того банкета, но уже в виде костюмированной вечеринки?" – задал я сам себе шутливый вопрос.

Налив мне, Пётр прижался колючим подбородком к моему уху и шепнул:

– Спокойно, там обычная вода!

Громов поднялся и предложил выпить за настоящую дружбу. Военные одобрительно закивали. Зазвенели стаканы.

Вскоре встал сам генерал-губернатор, раскрасневшийся и довольный после победы над первой стопкой.

– Товарищи офицеры, честь и достоинство – не просто слова! – торжественно произнёс он, тем самым начав пространный монолог о многовековом укладе русского офицерства.

Я находился в странном состоянии и запросто бы пропустил речь мимо ушей, если бы вдруг не услышал слова, обращённые ко мне:

– Тимур Каримович, один достойный офицер походатайствовал, чтобы я назначил вас ординарцем командующего экспедиционным корпусом. Да, вы являетесь капитаном полиции и числитесь в другом ведомстве. Как известно, специальные звания МВД не засчитываются в армии. Но я вполне полномочен в порядке исключения присвоить вам аналогичное воинское звание. Что и сделаю!

Поднялся одобрительный гул, но Воронцов вытянул руку. Все затихли. Новый знакомый Пётр протянул мне наполненный до краёв стакан. На дне его золотом блестели звёзды.

– Выпей до дна. Достань зубами знаки различия и сплюнь на погоны, – вполголоса сказал майор.

Как ни странно, я успешно выполнил указания с первого раза.

– Нашего полку прибыло! – неожиданно раздался многоголосый выкрик.

По радостным лицам и расслабленному виду присутствующих я понял, что официальная часть этого мероприятия закончилась. Все подходили ко мне, обнимали и поздравляли, дыша в лицо перегаром. Мы выпили ещё несколько раз за славу и честь. Потом Воронцов и несколько замов ушли. Оставшиеся понемногу выпивая, нетерпеливо поглядывали на входную дверь. В один момент она распахнулась. В помещение впорхнула стайка красивых, благоухающих женщин. Тщательно причесанные и накрашенные, они явно провели не один час, готовясь к встрече. Мужчины очень оживились. Прозвучала идея выпить до дна за дам. После опустошения стаканов представители армии принялись соревноваться между собой в остроумии.

Вскоре один из офицеров, подняв полный стакан, многозначительно поглядел на меня и выкрикнул:

– За адъютанта его величества!

Шутку оценили – комната буквально взорвалась дружным хохотом.

Но застолье не обошлось и без серьёзных разговоров. Рядом со мной сидел командир горно-кавалерийской бригады полковник Чернов. Он, усиленно вытирая тыльной стороной ладони седые усы под крупным багровым носом, густым баритоном чеканно говорил сидящему подле:

– Ты меня послушай… я потомственный казак. Черновы, предки мои, родом с Дона! – его кулак гулко ударил грудь. – С давних времен верой и правдой несли ратную службу на благо Русского государства, независимо от строя. Прапрадед ещё с Ермаком Сибирь покорял. Мы, русские, после завоевания этой земли, просто обязаны весь наш народ переселить сюда. Конечно, окромя всякой нечисти: маньяков, убийц. Или неизлечимо больных. Хорошо, про это место не пронюхали американцы, пройдохи эти. Они же сюда за собой притащат весь свой англомир. Им ничего не стоит в считанные годы половину народа уничтожить, а остальных поработить. Только мы куда не приходим, везде несем освобождение и прогресс. Строим дороги, школы, больницы. А у этих англосаксов ничего святого нет, окромя зелёной бумажки.

– Да! Вы, Евген Петрович, как всегда правы! – поддакивал сосед.

– Тише! Минуточку внимания! – прикрикнул всем один из офицеров.

Он отошёл на четыре шага от стола и, достав карты, показал какой-то простой фокус, похожий на те, коими мы забавлялись в старших классах школы. Женская половина компании одарила его бурными аплодисментами.

Затем другой офицер, тоже желая произвести на окружающих впечатление, поднялся и начал расстегивать кобуру с намерением достать пистолет. На него тут же ополчились присутствующие, но он продолжал, уверяя, что его фокус простой и безопасный, а патронов у него даже нет. Лишь услышав от Егора строгий приказ прекратить, он погрустнел и сел на место.

А дальше пошли какие-то конкурсы с явным сексуальным подтекстом. В них принимали участие мужчины и женщины. Веселье всё возрастало. Офицеры, не стесняясь, под столом трогали коленки дам. Со временем несколько парочек удалились. В общем, начался полный разврат.

Я же какое-то время беседовал с Петром, занимавшем должность заместителя начальника отдела. К слову, с ним мы решили перейти на «ты». Потом он отлучился. Мне захотелось сказать пару слов Егору, но его за столом не оказалось.

«Наверное, удалился с пассией», – подумал я и, не видя смысла находиться там, ушёл к себе.

Было далеко за полночь. Меня, уставшего морально и физически, легко одолел сон.

## Глава 9

Сомлев от удушающей духоты, я проснулся в поту. Солнце сильно нагрело палатку.

Вчерашнее казалось каким-то наваждением. Удивительно осознавать, что я теперь военный. А военные, судя по всему, должны находиться на службе. Натягивая форму на ходу, я приблизился к шумной толпе у штаба.

«Опять волнения недовольных?»

– Что происходит? – обратился я к долговязому очкарику в спецовке техника.

– Торжественное поднятие флага Российской Федерации. Вы, разве, не в курсе?

Нет! Мне снова никто ничего не сказал. Вдруг, пропускаю что-то важное. Меня обуяло чувство полной растерянности. Я догадался лишь аккуратно протиснуться сквозь толпу.

Послышался топот. На плац стали выходить колонны солдат. Они становились отдельными «коробками» по несколько сотен человек в одну линию. Через минуту ко мне подошёл Пётр.

– Здравия желаю! Случилось что? Вид у тебя потерянный, – заметил майор.

– Да не знаю, у кого получить дальнейшие указания.

– Что же, держись пока возле меня. Тут как раз штабные работники. Полагаю, твоя работа будет при штабе.

И вот на плац выпорхнула стайка девушек. Все красавицы как на подбор: высокие, стройные, с румяными лицами. Кажется, часть из них я видел вчера на вечере. Правда, посиделки с алкоголем не сказались на их внешности. В их адрес со всех концов плаца полетели задорные шуточки. Девушки с пунцовыми лицами, немного поплутав, примкнули к нашей толпе.

Трибуна на другом конце площади пустовала. Начальство явно задерживалось, и командиры приступили к осмотру внешнего вида своих подчиненных. Народ коротал время в общении, над плацем слышался гул, напоминавший рокот прибоя.

Я прикинул приблизительную численность находящихся здесь войск. Навскидку вышло пять-шесть тысяч человек.

– Не маловато ли будет солдат для завоевания целой мифической страны? – поинтересовался я у Петра.

– Здесь собрались далеко не все войска, а только сводный отряд от каждого подразделения, – ответил он. – Сам экспедиционный стрелковый корпус насчитывает в своем составе свыше пятидесяти тысяч человек. Плюс – три тысячи гражданского персонала. В составе двенадцать стрелковых бригад, одна горно-кавалерийская бригада, два инженерно-саперных полка, полк беспилотной авиации. Кроме того – нескольких других более малочисленных, но не менее нужных подразделений.

– Если у нас тут полная секретность, то как смогли задействовать такое количество кадровых?

– Солдаты корпуса – сплошь отобранные наёмники. Пришлось создавать частную военную компанию, – последовал его ответ на мой вопрос.

Я внимательно оглядел оснащение подразделений в поле зрения: у них на вооружении находились старые добрые автоматы Калашникова, пулеметы "Печенег", снайперские винтовки Драгунова, гранатометы и крупнокалиберные пулеметы "Корд". А у миномётных батарей – восьмидесяти двух миллиметровые минометы и другое оружие советского образца.

– Всё оружие мне знакомо ещё по срочке. Не вижу ничего инновационного. Полковник Козлов ведь говорил о новых разработках. Где они? Ладно, есть, разве что, экзоскелеты. Но не тут, – подметил я.

– Поверь, ещё увидишь. Мы успели обкатать немало образцов, не имеющих аналогов. Да, советское оружие, конечно, уступает свежим разработкам. Но по простоте, дешевизне и надёжности оно его превосходит на голову. В условиях полной оторванности от центров снабжения – это важный критерий, – рассудил майор.

– Когда же вы успели провести испытания?

– Наш корпус создали по секретному приказу два года назад.

Едва он успел проронить последнее слово, прозвучала команда "Смирно!". Перед личным составом появилось командование корпуса. Впереди шёл Громов, самый молодой в истории современной России генерал-майор.

– О, Егор Анатолич! Немало мы с ним повидали, – загадочно протянул мой собеседник и при этом заговорщицки подмигнул.

Снова была дана команда «Смирно!». На трибуне появился генерал-губернатор.

Раскатисто прозвучала команда:

– К поднятию флага Российской Федерации приступить!

Знаменщик чётким строевым шагом подошёл к дежурному по части, получил от него знамя, а затем при помощи двух солдат прикрепил его к тросу высокой деревянной мачты и доложил Егору о готовности к подъему. После соответствующего приказа знамя, трепеща на ветру, плавно поползло вверх. Затем заиграл гимн.

Присутствующие захлопали после исполнения. Следом до нас докатился измененный до неузнаваемости и усиленный звуковым оборудованием голос Воронцова. Он в своей манере говорил о доверии, которое нам оказало Отечество, о благородных целях миссии и нашем следе в истории человечества.

Когда генерал-губернатор закончил, послышались бурные овации. После серии команд вся военная колонна под традиционный марш строевым шагом, держа равнение направо, прошла по плацу и двинулась по направлению дороги с горы. Нашу же группу пригласили в штаб.

Сегодня техники уже почти закончили монтировать устройства связи. Пётр привёл меня в комнату, где на стене висела огромная панель, состыкованная из девяти панелей поменьше. На неё в режиме реального времени выводилась информация с камер беспилотных летательных аппаратов.

Передо мной проплывали дикие чащобы, чередовавшиеся пёстрыми лугами, прошитые серебряной паутиной бесчисленных рек и озер. Везде спокойно гуляли стада бизонов, туров и оленей.

В комнате же царила суета и стоял галдёж. Сидящие активно переговаривались, пытаясь устранить возникающие ошибки в работе системы. А их оказалось немало – обычное явление для первых дней.

Я же продолжал наблюдать за животными на экране. Вскоре мне показалось, что на меня устремлены насмешливо-ехидные взгляды сидящих за пультами работников.

– Этот вот адъютант его величества? – услышал я шёпот кого-то из ответственных за видеотрансляцию.

Тут появился Егор, порозовевший и очень довольный. По его выражению лица и запаху, мне стало ясно, что начальство теперь отмечало удачно проведённое торжественное мероприятие.

– О, мой помощничек заявился на службу! – добродушно воскликнул Громов.

– Так точно!

После он поинтересовался, получил ли я вещевое довольствие, и, получив отрицательный ответ, отправил меня на вещевой склад со специально позванным старшим лейтенантом.

Это был огромный, явно за два метра ввысь, парень рыхлого телосложения. Выглядел он совсем не по-армейски.

– Будем знакомы, – протянул я руку лейтенанту.

– Алексей, – назвался он. – Аналитик.

А дальше начал рассказывать какие-то истории из жизни.

На складе усатый прапорщик, всё время сверяясь со списком, выдал мне такую кучу вещей, что, если бы не Лёха, я их ни за что за раз бы не донёс до палатки.

Хотя непринуждённая болтовня лейтенанта мне не особо нравилась, я понимал, что такой человек вряд ли способен на интриги, подлость или сокрытие информации. Он, как говорят, держать камня за пазухой не будет.

Кстати, место жительства, как я не сопротивлялся, всё же в тот же день пришлось поменять. Мне предписывалось жить в одной четырёхместной палатке с Алексеем. Теперь я стал обитателем военной части Городка.

С первых дней нашего пребывания на опорной базе, получившей название Городок, началось активное строительство. Благо, было из чего строить. В окрестных лесах нашлось много штабелей сухого высококачественного леса, как будто специально заготовленного кем-то. Это было первым убедительным свидетельством наличия тут аборигенов. Правда, сами они пока не показывались.

Вскоре заработала мощная газогенераторная электростанция на дровах, дававшая достаточно электроэнергии для быстро вводящейся в строй промышленности и удовлетворения всех нужд обитателей нашей базы. Свет провели даже в палатки простых работяг. Когда специалисты пробурили скважину, у нас в достаточном количестве появилась вода. Освоение дикого края началось.

## Глава 10

У подветренной стороны штаба толпились озябшие офицеры. Большинство из них курило, стоя спиной к освежающему ветерку, обыденному погодному явлению на горе. Кокарды, звёзды на погонах блестели под яркими утренними лучами. День по обыкновению начинался с развода на улице. По приказу дежурного офицера корпуса на службу заступала новая смена, а начальники отделов получали задания.

Служба в штабе уже успела превратиться для меня в рутину. Новый рабочий день для состава аналитического отдела почти ничем не отличался от старого. Красноглазые наблюдатели практически сутками сидели за мониторами самых современных компьютеров, обрабатывая информацию со всевидящих камер единой системы беспилотников, донесения разведки и журналы о происшествиях в расположении стрелковых бригад. Данные непрерывным потоком стекались в их руки, облекались ими в форму. Гудящие принтеры выплёвывали из себя пачки тёпленьких листов бумаги, которые подшивались в объёмные папки.

– Наконец-то три дня нервотрёпки позади! – радовался Лёха, орудуя дыроколом на рабочем месте. – Кстати говоря, товарищ капитан, вы ведь мне потом расскажете, что обсуждали на расширенном совещании?

– На каком? – с недоумением ответил я.

– Которое сегодня вечером пройдёт. В семь часов, если не ошибаюсь, – мой сосед по палатке задумался. – Говорят, там озвучат какие-то сенсационные факты. Вас, выходит, не приглашали?

Увы, не приглашали. Правда, новости от Алексея меня заинтриговали. Сразу возникло желание посетить это мероприятие. Вот только есть огромная вероятность, что простого капитана там и не ждут. Если попроситься вместе с Егором, то он может отшить. И тогда мой мозг сгенерировал план, достойный шпионского боевика.

В назначенный час я подкараулил Громова в коридоре и увязался за ним, держась на небольшом расстоянии. Направился мой сослуживец в резиденцию губернатора. На входе стояли знакомые бойцы из военной полиции. На моих глазах они, сверяясь со списком, пропустили несколько человек в штатском, но при появлении молодого генерал-майора расступились, встали по стойке смирно и взяли под козырёк.

Егор безразлично прошёл мимо, не обращая на них внимания, а я спокойно прошмыгнул следом с серьёзным лицом. Потом в большом актовом зале занял место на заднем ряду. Тут собралось около полусотни человек. Поближе к широкой кафедре, предназначенной для троих спикеров, находились начальники и замы производственных отделов, а ещё – военные, рассаженные по старшинству. Позади них ютились учёные.

На стене висела огромная панель. На неё в режиме реального времени выводились изображения части Шамбалы, по размерам сопоставимой с областью России средней руки. Об этом можно было судить по плашке с обозначением площади в квадратных километрах.

Возле кафедры стоял стол, который занимала группа молодых офицеров из отдела планирования операций. "Планировщики" что-то оживлённо обсуждали, перебирая кипы документов.

Минут через пять прозвучала команда "Офицеры, смирно!". В зал заседаний вошли Воронцов и Козлов. Они заняли места за кафедрой. Генерал-губернатор открыл тоненькую папку, подготовленную для него, окинул её строгим и внимательным взглядом, словно освежая что-то в памяти, затем поднял голову и неожиданно для себя обнаружил, что все присутствующие, даже гражданские, до сих пор стоят по стойке.

– Вольно! – с тенью смущения произнёс он, а затем приступил к основной части. – Дорогие мои, поздравляю с успешным завершением первого этапа миссии! В нашей промышленной зоне, занимающей половину плато, уже ведётся интенсивное строительство и ввод в эксплуатацию различных цехов. Привезённые запасы имеют лимит. В первую очередь мы должны наладить производство боеприпасов и иметь стабильную продовольственную базу. Ставлю задачу через месяц выйти на обеспечение лагеря всем необходимым!

Далее руководители отделов поочередно вставали и докладывали о проделанной работе, а также о возникших проблемах. Вот только обсуждение вариантов их решения вылилось в жаркие споры и взаимные обвинения между смежниками. На протяжении сорока минут монотонные перечисления известных мне фактов и последующая ругань вгоняли в скуку. Я успел пожалеть, что сунулся сюда.

Интереснее стало, когда докладчики коснулись разведданных. Оказалось, на территории, которую мы хотим взять под контроль, нет никаких крупных населённых пунктов в привычном нам понимании. Только несколько тысяч небольших и очень удалённых друг от друга селений максимальной площадью в треть гектара. Взявший слово антрополог в модных круглых очках и с невоенной пышной шевелюрой назвал такие поселения хуторами и предположил, что в каждом доме живут несколько близкородственных семей, а ячейками общества являются кланы. С учётом количества обнаруженных поселений, он оценил общую численность населения области примерно в сто двадцать тысяч или в двести тысяч душ.

Из выведенных на экран снимков стало ясно: туземцы ограждаются высоким сплошным частоколом из отёсанных брёвен. Зачастую двор представлял один двухэтажный дом в окружении хозяйственных построек. Основной хозяйственной деятельностью местного населения являлось коневодство. Кроме довольно многочисленных табунов лошадей, охраняемых отрядами вооруженных пастухов в компании огромных собак, других одомашненных животных не наблюдалось.

Смотря на быт местных, я явственно себе представил, как они, ни о чём не подозревая, живут и растят детей, любят, мечтают. А тут мы, жестокие и циничные, готовим коварные планы их порабощения и уничтожения.

Далее выступили археологи. Их команда воссоздала более раннюю картину Беловодья и показала руины древних городов, мегалитические сооружения и следы от густой сети дорог прошлого. Напрашивался вывод: когда-то в мире по другую сторону Алтая существовала развитая цивилизация, которая исчезла по непонятным причинам. Процесс заочно связали с природной катастрофой или пандемией, ведь даже у нас каких-то несколько столетий назад эпидемии болезней свирепствовали и забирали с собой миллионы жизней. Впрочем, древнее вымирание и нынешняя технологическая отсталость казались многим играющими нам на руку факторами.

Под занавес совещания приступили к обсуждению наступательного плана. Подходящим командованию виделось юго-западное направление по долине реки заметно шире Ангары. В рассекреченных для "Новой Земли" документах столетней давности она значилась в качестве Млечной. Возможно, составители карт позаимствовали наименование из сказания староверов-бегунов. А, может, назвали её из-за того, что во время открытия она была цвета разбавленного молока, причина чего крылась в беловатых осыпях её крутых меловых берегов. Млечная брала исток с ледников той самой горы, у которой мы начали переход, величаво катила свои воды на полтысячи километров строго на юго-запад, а затем резко поворачивала на север.

Авангард составила выделенная оперативная группа «Запад» в пятнадцать тысяч человек. Её командиром назначили одного из офицеров оперативного резерва штаба. На всех остальных направлениях нашим войскам предписывалось занять сплошную оборону, преимущественно – по естественным преградам в виде скал и речушек. Сама же наступательная операция получила громкое имя «Багровый рассвет». Наверное, из-за того, что мы наступали с востока.

## Глава 11

Запах крепкого конского пота, смешанный с ароматом луговых цветов, сопровождал нас, когда мы с молодыми офицерами в составе инспекционной группы мотались по степи от одной маршевой колонны к другой. На календаре значилось седьмое июня. Войска принялись покидать исходные рубежи и пересекать загодя наведённые переправы через реки, продвигаясь вперёд и совершая переход незримого Рубикона. Не было полагающейся в таких случаях артиллерийской подготовки наступления, ведь не было и крупных скоплений врага. Поступали донесения о появлении небольших конных отрядов в несколько сотен всадников, вооружённых допотопным оружием: копьями, саблями и луками. Что меня удивило, они изначально не проявляли никакой враждебности, а только бравировали с безопасного расстояния и удалялись прочь. Приказа стрелять на поражение первыми наше командование не давало.

Долину, которую нам предстояло занять, с чьей-то подачи окрестили "Страной тысяч рек и озёр". Но к этому названию с успехом можно было добавить "и тысяч островов". На многочисленных островках гнездились птицы. Они, встревоженные шумом непрошенных гостей, взлетали огромными стаями и в некоторых местах даже ненадолго закрывали собой солнце.

Высокопоставленные офицеры штаба в замыкающей части колонны при мне вслух грезили тем, что после завоевания отхватят себе лучшие куски земли и построят на них шикарные поместья.

Стрелковые бригады из-за полного отсутствия дорог старались по возможности придерживаться звериных троп. Блики играли на обильно смазанных воронёных частях их экзоскелетов и вооружения. Их размеренный топот нарушали лишь конные разъезды, рыскавшие по округе в поисках затаившегося врага да стрёкот двигателей БПЛА "Дозор-М".

Передовому подразделению предстояло форсировать порожистый приток Млечной с интенсивным течением. В ожидании наведения новой переправы бравые ребята поснимали с себя экзоскелеты и принялись отдыхать. А вот верховым из рот материального обеспечениям надо было сначала снять вьюки с провиантом и боеприпасами, а ещё обязательно напоить животных. С собой они также везли миномёты, осколочных мин которых по задумке с лихвой хватало, чтобы успешно бороться с живой силой небронированного противника. Важной характеристикой являлась и мобильность такого оружия: вес другой пушки, сопоставимой по калибру, достигал целой тонны.

Вскоре над полевыми кухнями, перевозимыми тоже вьючно, закурился дымок. Потянуло ароматами готовящейся пищи. Но солдаты не ограничились лишь ассортиментом этих кухонь: они стреляли птицу и жарили прямо на кострах. По горам мусора и толстому слою перьев можно было легко понять, в каком месте недавно останавливались на привал.

Лишь после обеда личный состав инженерно-саперного батальона принялся за работу. В ближайшем лесу истошно завизжали бензопилы, а на месте, определенном под переправу, вразнобой застучали топоры и молотки. Воздух к тому моменту ощутимо прогрелся. Некоторые бойцы разделись и полезли в воду, ухая от холода. В промежутках между ударами сваебойки слышались их разговоры.

Один из купающихся, парень по прозвищу Немец, спросил у сослуживцев:

– Как вы думаете, какие у этих дикарей женщины? На наших похожи аль на азиаток? Может, на индианок?

– На дикарке жениться удумал?

– Не-а! Мы ведь рано или поздно перебьем всех ихних мужиков, останутся одни бабы. Так чего добру пропадать?! – посмеялся Немец.

Затем он замолк и резко погрузился в воду, рухнув головой вперёд. Плавающие рядом заметили в его спине стрелу с белым оперением. Красными струями расплылась кровь. Вскоре и очевидцев произошедшего накрыло целым роем жужжащих стрел. Началась суматоха. Послышались заполошные крики:

– К оружию!

Прежде всего наши открыли суматошный огонь по густым зарослям на противоположном берегу. Миномётчики спешно подготовили свои орудия и наказали стоящим рядом зажать уши. Миномёты ухнули. Через пару-тройку секунд в предполагаемом месте скопления нападающих смертоносными цветами разорвались мины.

Батарея целых пятнадцать минут утюжила опасное место. Целые кустарники вырывало с корнями, деревья превращались в щепки. Однако перешедшие по мосту спустя время не смогли найти в воронках от обстрела ни одного погибшего врага или даже следов крови. А вот мы понесли ощутимые потери. В мобильном госпитале появились первые полторы сотни раненых. На большой ровной поляне под горой, спешно отведённой под кладбище, вырыли первые тридцать семь могил.

Вечером прошло штабное совещании по итогам дня. Стало ясно: войска с поставленной задачей справились, хоть и с неожиданно высокими потерями. На основе нового боевого опыта в спешном порядке составили и приняли новые инструкции.

Например, нам запретили приближаться к раненым врагам и добивать их. Посчитали, лучше оставлять их умирать медленной и мучительной смертью, что, думается, неизбежно при таком низком уровне развития медицины. А случилось вот что. По заданию учёных группа солдат планировала взять для изучения образцы вооружения. Наш боец подошёл к мёртвому, как ему казалось, врагу, неосмотрительно подняв при это пуленепробиваемое забрало шлема. Враг же из последних сил метнул нож в глаз, нанеся смертельное ранение, а после, явно радуясь успеху, испустил дух.

В последующие дни потери снизились, но совсем избежать их не удавалось. Через неделю, продвинулись вперед, а вести с фронта превратились в обычную рутину. И многие офицеры в курилках заводили разговоры о том, чем они здесь займутся после войны, окончание которой, как им виделось, наступит максимум через месяц. А между тем с каждым днём силы врага все возрастали. С камер наблюдения разведывательных дронов мы видели, как из глубины этой враждебной страны к линии фронта нескончаемым потоком идут конные отряды. Аборигены избрали тактику партизанской войны, устраивали засады или нападали ночью, а также уничтожали караваны с оружием, боеприпасами и продовольствием. Пересечение многочисленных рек стало для экспедиции самым настоящим испытанием. После постройки мостов нам приходилось оставлять для них охрану. Иначе они сгорали после диверсий.