Сара Эдмондсон, Кристин Гасбарре
Заклейменная. История о том, как я сбежала из секс-культа

All rights reserved. No part of this book may be reproduced in any form without written permission from the publisher

Text copyright © 2019 by Sarah Edmondson.

© Сибуль Е. А., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2022

* * *

Посвящается моим красивым мальчикам – вы показали мне, что такое любить по-настоящему. Я надеюсь, что однажды, повзрослев, вы прочитаете эту книгу и будете гордиться своей мамой.

И моему мужу, который заново научил меня смеяться и помог найти свет во мраке.

Я люблю вас.

От автора

Эта история тесно связана с друзьями и знакомыми по обществу NXIVM[1], в котором я состояла целых двенадцать лет

Наше дело попало в федеральную юрисдикцию, а потому некоторые мои самые близкие друзья по обществу попросили не упоминать их имена в книге. Я уважаю их желание и с радостью исполняю его.

Мне жаль, если анонимность кого-то из членов общества раскрыли журналисты. Я действительно пыталась защитить личную жизнь своих друзей и знакомых, но после того, как я отправилась за помощью в ФБР, пресса обратила самое пристальное внимание на мою историю,

и я была бессильна как-то повлиять на то, что и о ком они пишут.

Сказать, что события, которые я пережила, оказались травмирующими, не сказать ничего. Они навечно впечатались в мою память. Я помню все до мельчайших подробностей и некоторые высказывания изменила умышленно, но, поверьте, они все равно верно отражают суть происходящего. Другую информацию я брала из тысяч документов, видео и аудиофайлов, которые мы, старшие тренеры в NXIVM, хранили на протяжении многих лет.

Сейчас я упорно работаю над тем, чтобы вернуть контроль над своей жизнью и наконец-то оставить прошлое в прошлом. И, пользуясь возможностью, хочу еще раз сказать всем своим друзьями и вообще близким мне людям, от которых я отдалилась в бытность свою членом NXIVM: мне очень жаль! Я делаю все возможное для того, чтобы начать жить заново. Надеюсь, мои усилия увенчаются успехом, а эта книга станет еще одним шагом на пути к примирению и прощению. В последнее время я изо всех сил пытаюсь исправить тот вред, что нанесла окружающим меня людям за двенадцать лет.

Шрам

Он уже становится блеклым,
И напоминает мне, что я никогда ему
не принадлежала.

Их молчание
Искореняет воспоминания о нашей дружбе
И оставляет меня голой.

Где я была до встречи с тобой?
Плавала, жаждала…
Слишком юная, чтобы заметить
предупреждения.

Мое сердце.
Открытое и чистое.
Вокруг моей шеи любовь.

«И я тоже».
Их голоса сомкнулись вокруг меня.
И взяли меня за руку, чтобы я смогла заговорить.

Прежде, чем я встану на путь исцеления,
Я натяну между нами колючую проволоку
И завернусь в кашемировые одеяла.

Я вернулась.
И готова смотреть, как меняются листья,
Чтобы начать все заново.

Сара Эдмондсон

Осень 2017-го года

Пролог. Инициация

9 марта, 2017

– Иди в гостевую комнату и раздевайся.

Я смотрю на нее, на свою лучшую подругу – Лорен Зальцман. Сейчас мы в ее доме. На моей свадьбе она была подружкой невесты, а потом стала крестной моего двухлетнего сына. На протяжении десяти лет, что я провела в NXIVM, она была самым близким мне человеком, к которому я могла обратиться за помощью, случись что дурное… Но наши отношения изменились в одночасье, когда я приняла ее приглашение вступить в «Тайный женский круг», членов которого, как я позже узнаю, отбирали из своих. «Мы сильны, а значит, будем сражаться. «Мы сделаем мир лучше, – сказала Лорен. – Только мы можем помочь друг другу реализоваться». Я вступила в тайное, похожее на массонское общество, надеясь обрести женскую силу. И очень скоро я поняла, что Лорен перегибает палку.

Раздевайся?

Любое возражение обращали против меня и представляли моей проблемой. Это было лишнее доказательство того, что я «заносчива», а Лорен и вовсе чуть что говорила, что я «собачусь» (словечко, любимое в NXIVM), хотя… по сути… я всего лишь защищалась. Но я все равно растерянно смотрю на нее, надеясь получить объяснение: зачем это нужно?

– Сара, – говорит Лорен, – тебе нужно справиться с проблемами восприятия собственного тела.

Но моя неуверенность не имеет ничего общего с моим отношением к собственному телу. Проведя столько времени в NXIVM, я знаю, как они работают: когда вы спорите с тренерами, даже если вы полностью с ними не согласны, они ловко перевирают ваши слова и заставляют вас сомневаться в собственном рассудке.

Позже я пойму, что это метод психологической манипуляции, попав под влияние которого я отучилась полагаться на собственные инстинкты. Так что я слушаю Лорен. «Здесь только я и женщины, которых ты знаешь», – уверенно говорит она, словно пытается помочь мне расслабиться, и закрывает дверь.

После ее ухода я на мгновение застываю, понимая, что это последний шанс сбежать. Половицы скрипят подо мной, пока я переступаю с ноги на ногу и стягиваю джинсы. Когда я снимаю кофту через голову, по коже пробегают мурашки, и я обхватываю себя руками, пытаясь согреться.

Лорен пригласила меня на церемонию инициации, чтобы встретиться с женщинами, которых она назвала моими новыми «сестрами». Понятия не имею, что это за женщины, перед которыми я должна предстать совершенно обнаженной, и что мне нужно будет делать. Лорен сказала, что нам всем сделают одинаковую татуировку размером с монету в десять центов. Я никогда не хотела иметь татуировку. Еще будучи мечтательным подростком, проникнутым идеями хиппи, я подумывала о кельтском узле, а позже, лет в двадцать, об эмблеме Чудо-Женщины. На этом все. Я всегда радовалась тому, что в молодости удержалась от соблазна, осознав, что таким образом просто пыталась найти себя и свой уникальный стиль. И вот теперь я в растерянности сажусь на кровать и пытаюсь поверить в то, что процесс инициации необходим, только после него мы сможем стать по-настоящему избранными. А татуировка должна продемонстрировать мою приверженность идеалам общества, верность нашей миссии, что это не просто кратковременный каприз, а цель всей жизни. Мы должны поднять остальных женщин на борьбу, а они – поддержать нас.

Всякий раз, повторяя речевки NXIVM, я уверяла саму себя в правильности сделанного выбора. Да, я готова стать лучше, я не стану прогибаться под мир, напротив, буду менять его в соответствии со своей волей и желанием, смогу принять на себя ответственность и стать творцом каждого мгновения своей жизни. Лорен гарантировала, что ничто не даст нам столько сил, сколько обряд инициации. Он должен сделать нас сильнее.

Гостевая комната в доме Лорен маленькая и светлая. Лучи мартовского солнца падают через окна и освещают мое тело. Я родила почти три года назад и вернулась в форму, которая была до родов, но здесь, в чужом доме, я вижу все свои изъяны, словно смотрю на себя чужими глазами. Я изучаю варикозные вены на ногах, груди неодинакового размера, небольшую складку на животе, который был идеально плоским прежде, чем я забеременела сыном. Я аккуратно сажусь на кровать и слышу на лестнице шаги Лорен, а затем чьи-то еще. И тут понимаю, что стянула с кровати одеяло, чтоб прикрыться. Кто там с ней?

Меня буквально накрывает волна паники. В голове вертятся вопросы: Что происходит? Где я? Как я на это согласилась?

«Просто плыви по течению, Сара! – говорю я себе. – Лорен твоя лучшая подруга, ей можно доверять. Мы с ней знакомы уже двенадцать лет. С ней ты в безопасности».

В течение многих лет наставники NXIVM, с которыми я работала, убеждали меня в необхо-

димости превозмочь то, что они называли проблемами с контролем. Если я не справлялась с чем-то, Лорен решительно заявляла, что, желая постоянно все контролировать, я предаю саму себя. Сегодня был решающий день. Я закончила подготовительные тренировки и должна была наконец научиться затыкать свой внутренний голос.

Я взволнованно прислушиваюсь к движению в коридоре. Все органы чувств обострены до предела. Снова какие-то звуки на лестнице. За дверью раздается незнакомый женский голос. В соседней спальне хлопает дверь и звук эхом разносится по дому. Я уже десятки раз бывала здесь, но сегодня все кажется иным. Тяжелые темные деревянные панели словно давят на меня со всех сторон. Бархатное одеяло кажется чересчур толстым. Дом Лорен старый и раньше мне всегда нравилось, что в нем ощущается связь времен. «Что мы тут делаем?» – спрашиваю я у потолка. Но дому мои страхи безразличны.

Теперь дом кажется мне странным, как, впрочем, и сама Лорен. Лорен, глава учебного направления NXIVM и один из самых влиятельных старших руководителей, славится своим умением всегда и везде поддерживать своей авторитет и легкостью общения. До этого дня подруга представлялась мне очень важной, но сейчас, когда она заглянула в спальню, то показалась мне маленькой и слабой.

– Надень это, – шепчет она, передавая мне отрез черной ткани. – И возьми меня за руку.

Иди, Сара. Я стаскиваю себя с кровати и повязываю себе ткань на глаза, чувствуя себя дошкольником, которого вот-вот должен раскрутить учитель, прежде чем он ударит по пиньяте. Тут же вспоминаю сына.

Лишенная возможности видеть и одежды, я медленно ощупываю ладонь Лорен, прежде чем беру ее. Она ведет меня по коридору, помню, как подруга подчеркнула, что мы должны прийти с разницей в пятнадцать минут. Согласно правилам, никто из нас, рекрутов, не должен видеться перед обрядом.

Лорен идет вниз по лестнице, я следую за ней, неуверенно переступая со ступеньки на ступеньку. Все так тщательно продумано, что я понимаю, насколько высоки ставки. Еще когда мы здоровались у входной двери, подруга показалась испуганной, она говорила тихо и явно переживала за то, чтобы все шло по плану.

– Добро пожаловать, – прошептала она тогда. – Рада тебя видеть. Не могу поверить, что это и правда происходит.

Позже причина ее нервозности станет мне понятной.

Я ступаю на линолеум, похоже, мы на кухне, а потом прохожу через фойе в прилегающую гостиную. Вместе с одеждой Лорен заставила меня снять и часы, но я понимаю, что сейчас примерно середина дня. Повязка на глазах – это тонкая черная салфетка, скорее всего из итальянского ресторана, который проспонсировала и превратила в клуб для членов общества наследница NXIVM Клэр Бронфман. В организации мы называем это место «Апропос». Главы NXIVM выбрали ресторан из-за его местоположения: всего в четырех минутах езды от Олбани, штата Нью-Йорка, пригорода Клифтон-Парк, где находились дома нашего основателя, Кита Раньера, и высших членов клуба, включая Лорен.

Физическая близость невероятно важна для Кита, а потому все старшие наставницы живут неподалеку от него: Лорен, ее мать Нэнси (президент NXIVM), Эллисон Мэк, Ники Клайн (которую в организацию привела уже я) и еще свыше десятка людей. Не думайте, что они живут коммуной, просто их дома находятся в маленьком кондоминиуме, в пределах пешей доступности. Дом Лорен, например, выстроен между районом Нокс-Вудс и деревенькой, где живет ее мать.

От нашей с мужем съемной квартиры до кондоминиума минут тридцать езды, мы живем в другом пригороде.

Наше решение оставить какое-то расстояние между нами и сообществом привело к напряженности между мной и мужем, когда мы искали квартиру, потому что нам нужно было летать из нашего дома в Западной Канаде.

Мне хотелось найти место рядом с моими друзьями, а он искал дом, который обеспечил бы нам приватность, подальше от наших коллег, но ближе к аэропорту и вокзалу. Я не стала спорить: его доводы казались логичными, и мы сняли квартиру в другом пригороде.

И вот сейчас я ставлю ноги на коврик из овечьей шерсти в гостиной Лорен и осознаю, что мой муж где-то очень далеко. Я уже скучаю по нему, хотя он совсем недавно довез меня сюда. Лорен велела сказать ему, что это просто «встреча».

Лорен велит мне сесть на ковер и не двигаться. Я чувствую, что вокруг меня есть люди. Мы ждем, хотя я не знаю чего. Не уверена, что даже они знают. Мне никогда раньше не доводилось сидеть обнаженной перед кем бы то ни было, и уж точно я этого не делала с завязанными. Это словно стоять перед односторонним зеркалом во время процедуры опознавания подозреваемого в полицейском участке. Однако не в первый раз в NXIVM я почувствовала, что тайная команда людей наблюдает за мной и определяет мою судьбу.

Я слышу, как кто-то спускается по лестнице, проходит через кухню, фойе и заходит в комнату. В течение этой вечности я слышу дыхание женщин вокруг себя, все начинают волноваться. Никто из нас, включая Лорен, не догадывается, что сегодня начало конца NXIVM.

Рядом со мной кто-то прочищает горло. Кто-то хихикает. А потом мы все смеемся – по комнате проносится общая волна возбуждения. Мы чувствуем облегчение, осознавая, что, по крайней мере, мы окружены только женщинами и все они дружелюбные.

– Расслабьтесь, дамы, – произносит Лорен. В ее голосе звучит фальшивая напыщенность. – Вы все знаете друг друга. А теперь снимите повязки и встретьтесь с сестрами!

Снимая повязку, я ощущаю себя ребенком в момент, когда взглядом нахожу Лорен, сидящую на стуле.

На полу рядом с ковриком мерцают свечи. Лорен читает с экрана компьютера несколько формальных фраз приветствия, словно мы получили какую-то огромную привилегию… Но, оглядываясь друг на друга, мы ощущаем напряжение. Почему она читает это с компьютера? – гадаю я. – Разве не стоило распечатать текст, если это такая знаменательная церемония?

Лорен была права, сказав, что я знаю здесь каждую женщину. Нас пятеро, включая меня. Две коллеги из Калифорнии, две из Мексики. Я прилетела в этот город на встречу, за которой последует десятый восьмидневный Jness (Джу-НЕСС), тренинг, который мы проходили четыре года вместе с основной группой, пытаясь понять и осознать женскую силу и динамику отношений между мужчинами и женщинами.

Но совершенно ничего сегодняшнем опыте не кажется мне возвыщающим. Мексиканки обхватили себя руками. Одна из них недавно родила третьего ребенка, и ей, судя по всему, очень неуютно сидеть перед нами обнаженной. Мы, кстати, с ней единственные в этом кругу с детьми, и я смотрю на нее с пониманием. И хотя обычно она вдет себя вполне уверенно, сейчас кажется, что ей очень некомфортно в своем теле – ее живот немного обвис, груди набухли. Я узнаю в ней свою боль… И сама ее чувствую. Я прижимаю колени к животу и снова вспоминаю о своем сыне. Сейчас, в этом месте, я вспоминаю, каково это – быть ребенком.

– Нужно преодолеть проблемы с восприятием своего тела, дамы, – говорит Лорен. Она повторяет это весь день.

Что было после, вспоминается с трудом… Помню только, как у меня кружилась голова. Мысли метались между поисками причины встать и уйти и попытками успокоиться. Лорен продолжает читать с компьютера: странные слова больше походят на древние переводы, что-то о гуру и учениках. Она объясняет, как будет функционировать DOS – так Лорен назвала нашу группу, просто «досс», – потом говорит, что мы официально вместе, в «круге». Она объясняет, что теперь она наша хозяйка и наша задача – служить ей, поддерживать ее и помогать ей в ее высшей миссии. Мы должны научиться меньше думать о себе и сосредотачивать свое внимание на «других». Это, говорит Лорен, главное духовное упражнение. И, как и в случае со всем, чему мы учились в течение нескольких лет в Программе Успеха Руководителей (ПУР[2]) в NXIVM, нам снова будет некомфортно. Ее задача – давить на нас, но если мы справимся, то достигнем такого развития, о котором и мечтать не могли. Это ее обещание в ответ на наше. В итоге она говорит, что все данные, собранные у нас, – данные банковских счетов, фотографии, для которых мы позировали обнаженными, видеозаписи, на которых мы признавались в своих самых потаенных, самых темных секретах, – станут залогом того, что мы никогда не сдадимся на пути достижения высшей идеи. Страх шантажа поможет нам не сходить с «пути».

Лорен отпускает нас на небольшую перемену, чтобы одеться, и велит собраться через пару минут для ужина. Я встаю, голова кружится, но обращаю внимание как она берет свой iPhone, который, осознаю я, все это время стоял на камине. Нас и раньше снимали во время тренировок. У Кита и Нэнси имеется целая библиотека аудио- и видеофайлов, сделанных за все эти годы. Но я не знала, что они снимают тайно… и уж точно не в тот момент, когда мы сидим здесь голые.

Неужели Лорен все это снимала?

Нет, не может быть. Так не должно быть… без нашего согласия.

Я принесла к столу приготовленный заранее суп из мускатной тыквы, которую купила в ближайшем магазине органических продуктов «Whole Foods». Все женщины аккуратно отмеряют свои порции: полчашки супа, маленькая тарелка салата. Они считают калории – обычная практика NXIVM, от которой я всегда отказывалась. Меня называли «декадентом», когда я ела целый авокадо на обед, сердито смотрели на меня поверх чудесной бескалорийной лапши, обезжиренного йогурта и запеченной тыквы. Позже я узнала что Киту нравилось, когда его женщины весили примерно сто фунтов[3], и он требовал, чтобы его последовательницы оставались худыми.

После ужина, мы все забираемся в BMW Лорен и, следуя ее инструкциям, снова надеваем повязки. Она рассказывает, что везет нас в «секретное место». Интересно, что подумают люди на улице, если увидят проезжающую мимо машину с пятью женщинами, скучившимися на заднем сиденье с повязками на глазах? Столько всего заставляет меня сомневаться в надежности и адекватности организаторов этого мероприятия. «Это женщины, которых ты знаешь», – сказала Лорен, когда пригласила меня в январе присоединиться к DOS. Она объяснила, что это будет пожизненное доверие и привязанность друг другу. Это была совсем не трудная часть решения присоединиться, поскольку я всегда представляла себе, что мы с Лорен друзья на всю жизнь. Мы постоянно шутили, как постареем и вместе будем заниматься тренингами для NXIVM, совсем старушками. Я верила ей безоговорочно… Но этот вечер такой странный. Я никогда не состояла в сестринстве, но видела достаточно фильмов, чтобы понять, что такое испытание и инициации. Я решила, что когда-то это начали молодые женщины, приезжавшие сюда на постоянное место жительства. Они всегда более склонны считать себя подружками на век и обещают быть верными друг другу всегда.

Я пытаюсь насколько это возможно следить за маршрутом, пока мы пробираемся по лабиринту улиц Нокс-Вудс. Лорен ехала так долго, что даже под повязкой я чувствую, как садится солнце. С наступлением сумерек она притормаживает, и мы прибываем в место назначения. Я думаю, что она, скорее всего, просто тянула время, ожидая, когда стемнеет.

Мы выходим из машины, встаем в ряд и беремся за руки. Одна ведет другую, и все стараются не споткнуться.

– Никаких разговоров, дамы, – говорит Лорен, пока мы осторожно пробираемся в тишине и заходим внутрь, и, судя по знакомому ковру, который я вижу из-под повязки, я знаю, где мы: это дом Эллисон Мак в стиле ранчо, на углу улицы в самом сердце Нокс-Вудс. Моя догадка подтверждается, когда мы проходим дальше в дом, я замечаю ножки резной мебели. Вкус Эллисон всегда был… уникальным. Как и все в ее жизни, мебель тут особенная – богатая, искусно украшенная, позолоченная и посеребренная. Богемно-королевский шик. В воздухе витает запах духов. Цветочный, острый, очень стойкий. Ландыш.

После того как Лорен заводит нас в гостиную и закрывает дверь, нам позволяют снять повязки. Она велит не уходить, если только не нужно срочно в туалет, но в таком случае нужно будет снова завязать глаза, чтобы пройти через коридор и сделать вид, что мы не поняли, где находимся…

Лорен снова требует, чтобы мы разделись, в этот раз до белья. Я еще не знаю, что уже через пару минут в комнате станет жарко, и мы будем потеть от паники и боли.

Мое внимание привлекают окна – жалюзи опущены. Я медленно осматриваю остальную часть комнаты: стол для массажа, диван и сундук. Никаких украшений на стенах, а свет резкий и флюоресцентный. Лорен снова читает с компьютера про нашу миссию членов DOS. Потом заходит доктор Даниэль Робертс – миниатюрная женщина, женский врач в сообществе NXIVM. Она до самой смерти заботилась о Пам Кафриц, одном из наших менторов, пока та боролась с раком почек, до ее смерти четыре месяца назад. Недавно Кит назначил Даниэль новым лицом программы тренировки exo-eso: фитнеса, состоящего из элементов йоги и пилатеса. Даниэль месяца два назад рассталась со своим парнем, хотя они вместе вступили в ПУР, Программу Успеха Руководителей.

«Вот и врач, который делает татуировки», – думаю я. Если я все-таки решусь на это, то, по крайней мере, это будет безопасно. Именно в этот момент Лорен расстегивает джинсы и приспускает белье. Что это такое?

– Она явно не размером с монетку, Лорен. – Слова срываются с губ, прежде чем я успеваю себя остановить. Я в первый раз открыто возражаю. И тату уж точно не красивая, как она обещала, когда мы обсуждали это два месяца назад в январе, когда подруга приезжала навестить меня в Ванкувере сразу после похорон нашего ментора Пам.

Остальные встают вокруг нее и изучают метку.

Лорен взволнована.

– Она блекнет! – говорит подруга. – Становится белой. – Белая татуировка? Звучит ужасно, но, рассматривая ее получше, я понимаю белый – более приятный вариант. Ее метка немного вздувшаяся, красная и воспаленная, как кусок мяса, свисающий с одной из самых нежных частей ее тела. – Это символ четырех элементов, – заверяет она нас, и ее слова отзываются гулом в моих ушах, а она продолжает что-то рассказывать о семи чакрах.

Одна из женщин считает, что это латинский. А я могу думать лишь о своем муже. Что он подумает об этом в тот момент, когда мы будем лежать в постели и этот свежий знак окажется всего в дюйме от моей интимной зоны? Лорен думала, что я не буду против?! Серьезно?!

Крик хочет вырваться наружу, но думаю над своей работой с тренерами. «Сара, ты просто ищешь путь отступления. Они учили нас правильно: женщины нарушают обещания. Вот что делает тебя слабой. Ты сильная! Ты можешь это сделать!»

И я напоминаю себе, что значит быть в NXIVM. «Ты единственная здесь с высшим уровнем, кроме Лорен, – напоминаю я себе. – У меня один из высших рангов в этой компании».

Пока я раздумываю над этим, Лорен отводит меня в сторону.

– Тебе нужно показать другим пример, – шепчет она.

«Ты авторитет для этих женщин, – говорю я себе. – Действуй».

Перед церемонией они дают нам трафарет, чтобы нанести символ на тело. Нам говорят позаботиться о том, чтобы он оставался под линией трусов, тогда мы сможем купаться, не показывая тайный знак. Женщины в моей группе по очереди помогают друг другу с трафаретом. Я сама обвожу его, радуясь, что это хотя бы пока что не навсегда.

Затем они велят нам снять белье и первой вызывают Габриэллу, профессионального ментора из Мексики. Габриэлла помогает управлять центром, таким же, как мой, в Ванкувере и усердно работала, чтобы достичь желаемого «зеленого уровня». Я смотрю, как она выходит вперед, уверенная, что это инициация сыграет важную роль в получении повышения. Никто не получает разрешения двигаться дальше в компании без благословения Лорен. Между тем Лорен отводит меня в сторону и шепчет:

– Габриэлла слишком много себе позволяет! Только глянь на ее тело.

Я бросаю взгляд через плечо на Габриэллу, формами которой всегда восхищалась. Потом поворачиваюсь к Лорен в ее фирменной тунике поверх мужских джинсов. Испытывая угрызения совести, я вдруг понимаю, что она часто делает именно то, что нам запрещает NXIVM. Например, как сейчас, сплетничает. Если это упражнение должно делать нас сильнее, то почему она критикует Габриэллу?

Пока что я не знаю, что Кит в этом замешан, не знаю, что Лорен имеет в виду, говоря, что этому рекруту DOS нужно поработать, прежде чем она станет типажом Кита.

Лорен включает видеокамеру и нажимает «запись». Я напоминаю себе, что все в порядке, что Лорен мне как родная. Я ведь уже привыкла сниматься на тренингах и других мероприятиях NXIVM. Говорят, это делается, чтобы слова Кита и Нэнси не могли переврать, а также для библиотеки документов, в которой содержатся записи мудрости Кита. Лорен сказала мне, что все материалы, связанные с этой женской группой, будут храниться в закрытом подвале, доступ к которому будет только у нее. Я могу ей доверять.

Габриэлла грациозно залезает на стол для медицинского обследования. Я чувствую запах алкоголя, хотя держусь возле стены – Даниэль протирает дезинфицирующим средством место слева от лобка Габриэллы.

– Я коснусь твоей кожи вот этим, – говорит ей Даниэль, – будет горячо.

Лорен кивает на стол, показывая, что нам нужно держать руки и ноги Габриэллы, чтобы она не смогла двигаться и не помешала деликатной работе доктора.

Я занимаю место у ног Габриэллы, вместе с женщиной из Калифорнии, которая теперь удерживает другую ее ногу. Лорен раздает всем медицинские маски, видимо в гигиенических целях, чтобы мы не дышали микробами на метку Габриэллы. Я осматриваюсь, понимая, как все это странно. Не считая масок, все мы стоим обнаженные. Только Лорен и Даниэль в одежде.

Когда железо касается кожи Габриэллы, ее тело вздрагивает и дергается, словно ее ударили электрическим током. Она кричит от боли. Женщина, стоящая рядом, встречается со мной взглядом, и между нами проскакивает немой вопрос: «Что за черт?!»

Мне кажется, пытка Габриэллы словно из фильма ужасов. Я понимаю, что нам дали маски, потому что инструмент, которым пользуется Даниэль, – электрическое хирургическое устройство, которое выжигает плоть Габриэллы. Маска не спасает от запаха горелой кожи, который проникает в нос, желудок. Я закрываю глаза и прижимаюсь лицом к плечу.

Лорен отводит меня в сторону.

– Видишь, какая Габриэлла слабая? – шепчет она. – Ты должна показать им, как это делается. Боль не такая уж сильная.

С того момента все дальнейшие действия смешиваются в моей голове из-за перегрузки органов чувств. Наверное, минут через сорок пять Габриэлла тяжело сползает со стола, и другая женщина ложится на ее место без колебаний. Такое повиновение не удивляет меня: они учили нас много лет, что, если мы почувствуем желание сбежать, то это признак, что программа работает. Нас учили игнорировать дискомфорт. Когда подходит моя очередь, я понимаю, что уже слишком поздно все остановить.

Однако, надежда выбраться ко всем чертям еще теплилась во мне… Но куда? Может быть, позвонить мужу и попросить забрать меня? Он присматривает за нашим сыном всего в тридцати минутах отсюда. Количество данных, что они собрали на меня, пугает, словно пистолет, приставленный к голове. Я записала видео, на котором рассказала ужасную ложь о каждом члене моей семьи. Этот материал у них, и я видела, как Лорен отправила его куда-то сразу после того, как сделала запись. Не знаю, кто его видел, но знаю, что они его опубликуют. Я поклялась повиноваться Лорен, и этот материал – гарантия, что я сдержу свое слово. Так достаточно ли я сильная?

Я решаю доказать свои способности на этой церемонии. Многие годы они тренировали нас именно для этого: стать высокоразвитой, осознанной группой женщин, которые станут агентами развития нового мира. И, как и Габриэлла, я знаю, что продвижение в компании, в которой я работала двенадцать лет, зависит от моего поведения в данный момент. Технически, у меня есть выбор, но я этого не чувствую. Это понимание, в сочетании со страхом публикации собранного компромата (в основном страхом), что моя семья увидит эти ужасные видеозаписи, на которых я вру о них, влияют на мое решение. «Если я просто полежу неподвижно, – говорю я самой себе, – все скоро закончится».

Только много месяцев спустя, когда история появится в New York Times и я прочитаю рассказ еще одной клейменной рабыни, я вспомню, что нам велели тогда сказать:

– Госпожа, ты клеймишь меня? Это честь для меня.

Как только я ложусь на стол, чувствуя, что он пропитан потом моих сестер, я про это забываю. Лежа там, совершенно голая, я ужасно уязвима, но в то же время полна решимости доказать свою силу. Я стараюсь не раздвигать ноги, так мое тело пытается защититься. Чтобы не двигаться и не показать, насколько уязвима, я говорю себе: «Я воин, я родила человека. Я справлюсь с болью!»

Но ничто, никакое самовнушение не могло подготовить меня к прикосновению огня к моей кожи. Даниэль проводит острым раскаленным наконечником, словно иголкой-спичкой по моей коже в самом нежном, чувствительном месте. Я сжимаюсь, вспоминая как в меня впивались резиновые ремни, когда я решила сделать лазерную эпиляцию в зоне бикини несколько лет назад. В то время это казалось таким варварским решением. Но это… это намного хуже.

Лежа здесь и сейчас, я чувствую, как каждый миллиметр моей плоти опаляется. Закрываю глаза и представляю, что смотрю в глаза сына. Вспоминаю тот момент, когда он появился на свет после самого сложного этапа моих родов, момент, когда он уже шел головкой вперед, а я могла протянуть руку и коснуться его макушечки и подбодрить его на пути в наш мир. Я окунаюсь в свою любовь к ребенку, сосредотачиваюсь на чуде рождения. Я использую инструменты из пройденной программы, я «изменяю свое состояние», как нас учили в NXIVM, и стараюсь превратить боль в искреннюю любовь и радость.

Я не уверена, на самом ли деле испытывала эти возвышенные эмоции, или я покидала свое тело из-за адской боли и просто теряла сознание… В любом случае после каждой линии символа Даниэль останавливалась и позволяла мне отдохнуть. Лорен пользуется этими спокойными мгновениями и читает с компьютера. «Да покончите с этим уже!» – хочется кричать мне. Но Лорен продолжает, требуя, чтобы я механически повторяла ее слова, а потом Даниэль снова берется за работу. Не знаю, сколько именно времени все это занимает, но я справляюсь быстрее всех, потому что мне все-таки удалось заставить себя не дергаться и не бороться.

Когда последняя линия уже нанесена, мне понадобилось время, чтобы вернуться в реальность. Мне кажется, что я плаваю вне своего тела. В поле зрения появляется лицо Лорен. Она нежно смотрит на меня, лучась от гордости. Мои сестры подбадривают и подхватывают меня, когда я слезаю со стола. «Я это сделала, – думаю я. – Я воин. Если я с этим справилась, то способна на все».

Лорен просит меня взять телефон и снять следующую женщину. Снимая, я замечаю сообщение…

КАР

И как они ладят друг с другом?

Сначала я задаюсь вопросом, кого бы Лорен записала в телефон как КАР? Перебираю в голове имена, кого звали Карен. Не та Карен, статистик в NXIVM, которая написала много программ для компании?

И тут мелькает мысль: «Вдруг это Кит? И если Кит в курсе происходящего, – говорю я себе, – то он узнает, с чем я только что справилась, с каким вызовом! Лорен расскажет ему, какой сильной я была, и он поймет, какой я ценный член команды!»

Эта мысль исчезает, когда я вспоминаю слова Лорен, что эта группа для женщин, ведомая женщинами. Кит не может быть в это вовлечен.

Эти инициалы потом станут важным указателем на то, что ничего в этой церемонии, да и во всем NXIVM, не было тем, во что меня учили верить.

Еще позже я узнаю, что Лорен и правда сняла всех нас, голых, в ее гостиной, что Даниэль была одной из многих женщин в частном гареме Кита и согласилась клеймить всех нас ради DOS. Что вся эта церемония клеймения была проведена, чтобы создать «связь из-за общей травмы» и таким образом связать нас, пять женщин, между собой на всю жизнь. (Этот садистский тип обучения – классический метод Кита Раньера.) Позже раскроется, для чего они просили меня набирать молодых женщин: их просто уговаривали заниматься сексом с Китом.

Эта метка стала не только физической раной. Вскоре психолог поможет мне понять, что она стала и «моральной травмой», долговременной травмой моего сознания, которую я получила, узнав, какую роль сыграла в жуткой реальности, создаваемой ими в течение многих лет. Я чувствую себя солдатом, вернувшимся с войны и узнавшим, что он нес смерть из-за нефти, ведомый кем-то могущественным и одержимым. Я присоединилась к NXIVM, чтобы нести мир и свет, сделать что-то хорошее.

Плохая ли я после всего случившегося?

Что я наделала?

Женщины

2009

– Если бы у каждого города был такой руководитель, как Сара, нас было бы не остановить!

Президент NXIVM Нэнси Зальцман произнесла эти слова перед нашими тренерами и во время выступления перед сотнями своих учеников и последователей. Так хвалила она меня в 2009 году, в то время компания процветала. Мы каждый месяц набирали сотни новых членов в четырех филиалах в Мексике, Лос-Анджелесе, Олбани и канадской штаб-квартире, сооснователем которой в родном Ванкувере недавно стала я. К нам буквально только что присоединилась одна из самых любимых актрис, а знаменитый голливудский актер выделил компании место в своем особняке в Лос-Фелиcе. Мне тоже довелось провести обучение наедине с легендой рок-н-ролла, чье имя уже десятилетиями оказывалось в «желтой» прессе из-за поведения. Я провела его через процесс, известный как ИЗ (Изучение Значения), и стала молчаливым свидетелем того, как он внезапно вспомнил что-то из далекого прошлого. Его взгляд, сначала уставшый и мутный, наполнился светом. Я дала ему минуту на то, чтобы осознать, что событие, которое он вспомнил, и привело к тем долгим годам, которые отразились на его внешности. Я нарушаю молчание вопросом: «Какое значение вы этому придаете?» Это был обычный этап любой сессии ИЗ. Меня учили облегчать такие моменты принятия каждый день… Но что это значило для него? В ту секунду мы оба знали, что его жизнь только что изменилась. И это было прекрасно!

Мы, несомненно, оказывали влияние на людей. Руководители сказали нам, что на острове Некер, частном курорте на Карибских островах, владельцем которого является Ричард Бэнсон, только что провели мастер-класс. Мы имели такое значение в этом мире, что даже далай-лама выступал на одном из мероприятий NXIVM и согласился написать предисловие к книге нашего основателя Кита Раньера. Некоторые из самых известных исполнительных директоров, актеров и духовных представителей на планете поддерживали его, а мы были его рупором, его щупальцами, которые тянулись в мир и привлекали новых последователей, желавших узнать о чем-то новом. Я выросла в уверенности, что каждый человек способен изменить мир. Я стала частью компании, и теперь, когда ванкуверский центр развивался быстрее, чем можно было надеяться, я считала свою мечту воплотившейся в реальность.

Прогресс был заметен не только потому, что я была его частью, а потому, что сама достигла многого. Кем я была четыре года назад? Потерянной молодой актрисой, в поисках очень многого: большого проекта, способа сэкономить деньги, а еще друзей, с которыми можно было делиться мыслями и, больше всего на свете, цели в жизни.

И я верила, что нашла ее, как продавец в одной из самых революционных компаний в мире! Ведь мне удавалось привлечь больше всего неофитов во всей организации. Я не просто убеждала новых клиентов, что принципы NXIVM работают, а сама была их реальным доказательством, потому что они помогли мне в жизни. Я искренне в них верила. NXIVM делала большие шаги в развитии осознанности среди людей, доверившихся мне. Я продвигала идею мира на земле.

Похвала Нэнси Зальцман подействовала на меня, как долгожданная еда на спасенного с улицы щенка. Известная среди учеников нашей программы ПУР как Идеальная, Нэнси была правой рукой Кита Раньера с тех пор, как они основали NXIVM в 1998 году. Она была не только главным тренером группы самопомощи, но стала главой школы, мотивировала сотрудников (ее «псевдодетей», как она нас называла) и разработала новый контент на продажу. Организация стала известна как сообщество, корпорация и стиль жизни людям внутри нее и вне.

В самом начале работы Кит попросил их общего друга обратиться к Нэнси, которая, как нам сказали, была известным психологом и якобы работала консультантом в таких организациях, как могущественная нью-йоркская компания, Con Edison, American Express и в правительстве штата Нью-Йорк. Кит предложил Нэнси то, о чем мечтают некоторые психологи: шанс создать собственный, авторский план личностного развития, который бросит вызов всем существующим психотерапевтическим методикам и системам самопомощи. В свою очередь Нэнси посвящала свою карьеру Киту и использовала свои знания, чтобы создать планы уроков, которые приведут к прорыву в понимании людьми самих себя. Программа развивалась, и оба строили ее продвижение на том, что, по их словам, было основой карьеры Нэнси. Поговаривали, что она работала психологом прежде, чем начала обучать руководителей раскрывать их потенциал, училась у мастеров, которые оказали влияние на всю сферу психологии. Специальностью Нэнси было нейролингвистическое программирование (НЛП), техника понимания как мозг обрабатывает слова, которой она училась у двух ее создателей, Ричарда Бендлера и Джона Гриндера. Она говорила нам, что НЛП считают более эффективной в изменении поведения отдельного человека, чем годы терапии или даже гипноза, который она также освоила после изучения нетрадиционного подхода к психотерапии Милтона Эриксона. Нэнси представляла материал, впадая в крайности, и при этом забавно, но была известна тем, что могла истерить из-за собственных шуток. Однако, когда речь заходила о росте – личностном или внутри корпорации NXIVM, я не осмеливалась сомневаться в ней. Она была, неоспоримо, автором и мастером.

Но, к сожалению, все эти знания не уберегли ее от судьбы, которая ждала ее на месте президента организации, созданной Китом Раньером.

Вдалеке от зрителей Нэнси могла быть суровым критиком, но все эти годы она заставляла меня двигаться вперед и завоевала мое уважение. Я получила образование в области театрального искусства и получила первый опыт. Я научилась терпеть неприятную критику и привыкла к обманам. Ее рекомендации сработали, и я научилась лучше продавать и увеличила прибыль компании, она засыпала меня комплиментами и махала передо мной морковкой финансовых стимулов.

– Мы начинаем новый курс обучения, – заявила она. – И ты могла бы заработать кучу денег.

Деньги не были моей мотивацией начать работать на них, ею, все-таки, были личностный рост, чувство цели и общности. Но к тому моменту уже сложно было придумать более приятный комплимент, чем похвала Нэнси моих способностей в продажах и включение меня во внутренний круг высшего руководства NXIVM. Эта команда из пяти женщин, и еще парочка других, представляла собой растущую силу.

Барбара Буше была важным ментором в начале моей карьеры. Барбара была финансистом, присоединившимся к Киту и Нэнси в 1999 году почти сразу после того, как они основали NXIVM. Она утверждала, что тренинги показались ей полезными в то время, как она переживала боль развода. Кит и Нэнси познакомили ее с их новой программой, и она присоединилась к ним, чтобы помочь компании развиваться. У нее были непослушные светлые волосы. Она одной из первых научила меня набирать людей в Программу Успеха Руководителей. Барбара обладала силой воли, умом, будучи при этом немного эксцентричной. Я сблизилась с ней, потому что она старалась обучить меня азам. Когда я только присоединилась к ним и пыталась заслужить продвижение по системе иерархии компании, называемой «Полосатый Путь», Барбара отдавала мне свои баллы, заработанные на перелетах, чтобы перевозить меня из Ванкувера в Олбани на важные корпоративные мероприятия. Она верила в меня с самого начала и одной из первых инвестировала в мой потенциал.

Пам Кафриц была давним незаменимым ассистентом Кита почти тридцать лет и одной из двух обладательниц фиолетовых лент компании на Полосатом Пути. Она происходила из широко известной в светских кругах семьи, живущей в Вашингтоне, и впервые встретилась с Китом в поездке на лыжный курорт. Им обоим тогда было немного за двадцать. Он часто рассказывал, как пробился через очередь на подъемник, чтобы сесть с ней. Когда они вышли на склон, Кит сказал: «Следуй за мной». Так она и сделала. Пам часто находилась в центре вихря событий вокруг Кита и напоминала мне лань в лесу – стройная и тихая, задумчиво наблюдающая за тем, что происходило вокруг нее. Когда речь зашла о моем продвижении в организации, Пам была рада сесть и «поговорить о моих проблемах», если я нуждалась в дополнительной помощи. Она часто предлагала мне проводить больше времени с Китом и демонстрировать свою верность на пути развития в организации… Хотя я и старалась расти в организации, но все-таки пыталась держаться немного подальше от них обоих.

Барб Джеске, нежно называемая Барб Джи, была второй обладательницей фиолетовой ленты. Мы называли ее Мадам Реальность, потому что она была искренней и умной – моим любимым тренером. Ее честность и угловатые черты контрастировали с некоторой мягкостью ее натуры. Она принадлежала к той категории людей, которая не пользуется макияжем, а ее льняного цвета волосы были длиной ниже талии. Казалось, что у нее две разные стороны. Она могла быть жесткой, но при этом вела себя почти как мать. Она все делала с заботой о нас, ее персонале, и была предана идеалам, которые мы несли в мир. Барб Джи и я разделяли любовь к здоровому образу жизни – комбуче, кокосовой воде и зеленому соку. На протяжении многих лет мы много времени проводили вместе, обсуждая здоровый образ жизни и перспективы личностного роста.

О Лорен, моей лучшей подруге, о которой я мечтала с детства, я уже упоминала. Она всегда была полна энтузиазма! А еще она была дочерью моего босса Нэнси Зальцман. Лорен изменила мою жизнь с нашей первой встречи. В 2005 году, когда я пришла на свой первый ознакомительный семинар NXIVM, известный как «Пятидневный», я поняла, что не могу в полной мере сосредоточиться на DVD, которые нам показывали. Все изменилось, когда я услышала, как Нэнси Зальцман упомянула свою дочь Лорен, которая, по ее словам, тоже была частью организации. Нэнси объяснила, что Лорен всегда была человеком, готовым бросить любое сложное для нее дело. «Это про меня», – подумала я. Я никогда не довожу ничего до конца. Я часто сдавалась, если что-то не получалось сразу или я не сразу все понимала… В глубине души я осознавала, что именно по этой причине я все еще искала свой путь в жизни. На видеозаписи Нэнси объяснила, что, если я действительно хочу развиваться как личность, эта организация вооружит меня партнерами и менторами, наставниками, которые поддержат меня на пути вверх по лестнице NXIVM, Полосатому Пути, сравнив его с «системой личностного роста боевых искусств». Эта идея меня привлекла, поскольку мне было сложно достичь успеха в моей актерской карьере. Можно ходить на прослушивания, выглядеть привлекательно и хорошо исполнять роль, можно обладать всем, что необходимо для определенной роли, – и все равно не получить ее. Мне нравилась идея существования свода правил, на которые можно опираться. «Полосатый Путь» предлагал мне именно это.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

NXIVM – тайное сообщество, подвергавшее последовательниц клеймению и секс-рабству, существовало под видом коммерческой организации, проводящей тренинги личностного роста. Название организации на русском языке читается и произносится как «НЕКСИУМ». – Прим. ред.

Вернуться

2

В оригинале ESP. Espians адаптированы как пурианцы. – Прим. пер.

Вернуться

3

45 килограммов. – Прим. ред.

Вернуться