Ламуил или Книга Господа

Перевод с еврейского манускрипта, некогда извлеченного из имперской библиотеки

© В. А. Ткаченко-Гильдебрандт, перевод, статьи, 2023

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2023

Дизайн обложки И. Н. Граве

* * *

«И ныне, говорю вам, отстаньте от людей сих и оставьте их; ибо если это предприятие и это дело – от человеков, то оно разрушится, а если от Бога, то вы не можете разрушить его; берегитесь, чтобы вам не оказаться и богопротивниками».

Деяния Святых Апостолов, Глава 5, стихи 38–39

Обретенная и вновь утраченная библейская книга. История пророка Ламуила

О возможной связи честного авантюризма д'Артаньяна, естественных наук, библейской теологии и Ордена тамплиеров

Молчаливое согласие

В 1816 году, когда Франция еще остывала от разгрома великой империи Наполеона Бонапарта, в Льеже вышла книга, которую смело можно отнести к ветхозаветным апокрифическим апокалипсисам, тем паче, что ее тема – судьба Израиля в контексте последних времен истории человечества. Удивительным образом книга эта оказалась связанной с Орденом бедных рыцарей Христа и Храма Соломона, Францией и… Россией. Несколько раз всплывая и даже попадая в руки исследователей, она в итоге была отослана Святому Престолу, чтобы затеряться в огромных библиотечных хранилищах Ватикана. И нам, в общем-то, понятно, почему появление ее перевода на французский язык в Бельгии обошла молчанием и консервативно-католическая, и либеральная критика. Довольно странно и то, что ее не заметили и бельгийские отцы-болландисты, ученая римско-католическая конгрегация, состоящая из членов Общества Иисуса и несколько веков занимающаяся сбором, редактированием и изданием Житий святых, а также новозаветных и ветхозаветных апокрифов и манускриптов. Понятно, что начало XIX столетия монахи-болландисты подверглись гонениям у себя на родине, но продолжали существовать, полностью возродившись стараниями знаменитого французского историка Франсуа Гизо (1787–1874), впоследствии главы правительства Франции, к 1845 году. Кажется, «Ламуил» должен был крайне заинтересовать книжников-болландистов. Совершенно ясно, что монахи знали о выходе в свет этой книги, но по какой-то причине не нарушили молчания, хотя книгу перевел с оригинала и издал французский офицер, ревностный римский католик, являвшийся слишком яркой личностью, когда ссылаться на неизвестность автора уж точно не приходится. К тому же, издание благословил пэр Франции и выдающийся писатель виконт Франсуа Рене де Шатобриан (1768–1848), автор философско-теологического трактата «Гений христианства», даже написавший вступительное слово к «Ламуилу». Но и его влиятельность и сановный авторитет не смогли пробить заговор согласованного безмолвия вокруг «Ламуила». Очень падкое до разного рода гностикоеретических и апокрифических сочинений англосаксонское франкмасонство тоже никак не увидело новинку. Стало быть, она выбивалась из общей направленности произведений, и в отношении нее сохранялся негласный консенсус непримиримых между собой и католиков, и франкмасонов, когда даже сановные персоны, подобные Шатобриану, не в силах ничего сделать с такого рода общественным согласием. Впрочем, обо всем по порядку.

О переводчике и публикаторе: д’Артаньян наполеоновской поры и… талантливый ученый

Итак, полное название этой книги: «Ламуэль или Книга Господня. Перевод с древнееврейского манускрипта, извлеченного из некогда имперской библиотеки. Подлинная история Императора Аполлиона и царя Бегемота, переданная пресвятым Духом» (“Lamuel ou le livre du Seigneur, dédié à M. de Chateaubriand, traduction d’un manuscrit hébreu exhumé de la bibliothèque ci-devant impériale. Histoire authentique de l’Empereur Appolyon et du roi Béhémot par le très Saint-Esprit”, Liège et Paris, P. J. Collardin, Frères Michau, in-18°, 232 p.). Как видим, книга посвящена автором французского перевода уже вышеупомянутому пэру Франции и виконту Франсуа де Шатобриану, произведением которого «Гений христианства» зачитывались русские классики первой половины XIX столетия, в том числе А. С. Пушкин, П. А. Вяземский, Н. В. Гоголь и др.

Земляк д’Артаньяна молодой офицер Жан-Батист Бори де Сен-Венсан

Что касается самого переводчика, благодаря которому вышло в свет уникальное библейское повествование, то это Жан-Батист Жорж Мари Женевьев Марселлен Бори де Сен-Венсан – отважный драгунский офицер великой наполеоновской армии, выдающийся французский ботаник, естествоиспытатель, вулканолог, известный путешественник. Публикация им «Ламуила» лишний раз подчеркивает, что настоящим военным и крупным ученым необходимо глубокое религиозное осознание своей деятельности. Впрочем, это можно уверенно отнести именно к первой половине жизни Бори де Сен-Венсана, тогда как позднее бравый имперский офицер, следуя веяниям времени, ощутил на себе сильное влияние либеральных позитивистских идей, ставших господствующими в естественнонаучной среде.

Жан-Батист Бори де Сен-Венсан родился 6 июля 1778 года в Ажене, департаменте Ло-и-Гаронна на юго-западе Франции в исторической провинции Новая Аквитания, в семье мелкопоместных дворян Жеро Бори де Сен-Венсана и Мадлен, урожденной де Журну. Отец владел фермой, располагавшейся недалеко от родины знаменитого гасконца д’Артаньяна, где выращивал табак. Другие представители семейства в революционный период и позднее занимались юриспруденцией и адвокатурой в Ажене. Будучи убежденными роялистами, они высказывали крайне-враждебное отношение к новой власти. Во время Террора в 1793 году Бори де Сен-Венсаны подверглись репрессиям и были вынуждены скрываться в Ландах. В 1787 году Жан-Батист учился в коллеже Ажена, а затем в доме своего дяди де Журну-Обера, где и проявились его незаурядные способности к естественным наукам. В 1794 году, уже избрав для себя поприще натуралиста, Жан-Батист Бори де Сен-Венсан (ему едва исполнилось 15 лет) сыграл решающую роль в освобождении замечательного энтомолога Пьера-Андре Латрея, арестованного как римско-католического священника, авантюрным образом подкупив чиновников и вымарав его фамилию из списка заключенных, депортируемых в Бань-де-Кайен во французской Гвиане. Не стоит говорить, чего бы стоил подобный поступок для подростка из роялистской дворянской семьи, если бы его отчаянный план не увенчался успехом. Впоследствии Пьер-Андре Латрей (1762–1833) станет одним из наиболее выдающихся энтомологов своего времени, на протяжении оставшейся жизни являясь старшим другом и профессиональным наставником Жана-Батиста Бори де Венсана. Согласимся, что это яркое отрицание антиномии Моцарт-Сальери, когда талант помогает таланту, что развеивает мифологему, будто даровитый человек всегда одинок. Скорее, согласимся, одиноки злобные Сальери. Свои первые естественно-научные опыты и публикации Жан-Батист Бори де Сен-Венсан направлял в Академию Бордо уже с 1796 года, что продолжал делать, уже проходя обучение в Горной школе в Париже у геолога и минералога Деода Грате де Доломьё.

Виконт Франсуа Рене де Шатобриан, пэр Франции

После смерти отца, находясь в весьма стесненных материальных обстоятельствах, Жан-Батист Бори де Сен-Венсан поступил в 1799 году на военную службу благодаря рекомендации своего земляка из Ажена аристократа Жана-Жирара Лаке, графа Сессака, будущего министра военного управления при Наполеоне и пэра Франции. Службу он начинал в чине подпоручика в печально знаменитой Западной армии, прославившейся подавлением Вандейского восстания. В 1794 году этой армией несколько месяцев командовал нормандский дворянин Александр Дюма, отец знаменитого романиста Александра Дюма (впрочем, в бытность выдающегося писателя на Кавказе, его так и величали русские офицеры Сан-Санычем). Став офицером, Жан-Батист Бори де Сен-Венсан искренне проникся бонапартистскими идеалами, которые вскоре успешно отстаивал на полях сражений. Впрочем, его бонапартистские взгляды позднее изрядно пропитались правым либерализмом.

Его первая полноценная научная экспедиция состоялась по рекомендации известного французского зоолога и политика графа Бернара-Жермена де Ласепеде (1756–1825), уроженца Ажена, в 1800 году, когда Жан-Батист Бори де Сен-Венсан получил место штатного ботаника на одном из трех корветов, отправлявшихся в Австралию. Ставший офицером натуралист был назначен на судно, капитаном которого являлся замечательный мореплаватель и картограф Николя Боден (1754–1803), проведший свою короткую, но яркую жизнь во французских заморских территориях от Пондишери до Вест-Индии. После захода на Мадейру, Канарские острова и в Кабо-Верде и уже пересекши мыс Доброй Надежды Жан-Батист Бори де Сен-Венсан покидает судно капитана Николя Бодена из-за внезапного конфликта за столом, о котором-то и вспомнить нечего, и, перейдя на другой корабль, проводит в одиночку (с ограниченными средствами) исследование нескольких островов в морях у побережья Африки: все же авантюризма дворянскому отпрыску из Новой Аквитании было не занимать. В марте 1801 года он оказывается на острове Маврикии, откуда держит путь на остров Реюньон, где в октябре того же года совершает восхождение (2623 метра в высоту) на верхний кратер действующего вулкана Питон де ла Фурнез, первое научное описание которого принадлежит его перу. В декабре 1801 года он узнает о смерти профессора Деода Грате де Доломьё, еще трудясь над исследовательским отчетом о вулкане, одному из кратеров которого он присваивает имя этого замечательного французского геолога, минералога и своего наставника по Горной школе, но, разумеется, не забывает и себя, назвав верхний кратер Бори. На обратном пути он проводит естественнонаучные исследования на острове Святой Елены, совсем не подозревая, что здесь пройдут последние дни его любимого императора. Он возвратился во Францию 11 июля 1802 года, узнав, что его мать умерла, так и не дождавшись сына. В следующем году он издает Эссе о Счастливых островах древней Атлантиды, или Заметки по общей истории Архипелага Канарских островов, за что избирается корреспондентом Национального музея естественной истории в августе 1803 года. В 1804 году он публикует свое Путешествие на четыре главных острова Африканских морей, посвященное французскому военачальнику и сановнику Матье Дюма (1753–1837), а весной 1808 года становится корреспондентом первого класса Института Франции (секция физических наук). Кстати, рецензентом вышеупомянутого путешествия был Жан-Мари Дюфур (1780–1865), в будущем известный врач и натуралист, на естественнонаучный талант которого, пожалуй, первым обратил внимание Жан-Батист Бори де Сен-Венсан.

Участие в наполеоновских кампаниях Бори де Сен-Венсана. Служба при маршале Жан-Дьё Сульте. Тайна одиннадцатого матрикула

Вернувшись в отчизну, Жан-Батист де Сен-Венсан, уже будучи в чине капитана, получил назначение в 5-й драгунский полк 3-го армейского корпуса маршала Даву. 3 октября 1804 года уже в качестве капитана-адъютанта штаба он направлен в знаменитый Булонский лагерь, где формировалась великая армия Наполеона Бонапарта: это событие предшествовало коронации последнего в императоры и было приурочено к принятию войсками присяги новоиспеченному французскому монарху, что и совершилось в начале декабря того же года.

Вполне задалась у земляка капитана мушкетеров и военная карьера, которую в действительности можно назвать наполовину штабной и наполовину полевой. В первые годы он лично принимает участие в сражениях, находясь в боевых порядках наполеоновской армии, в том числе во время Австрийской кампании при Ульме (15–20 октября 1805 года), Аустерлице (2 декабря 1805 года), а в Прусской при Йене (14 октября 1806 года) и Фридланде (14 июня 1807 года). Длительно пребывая за рубежом, ему удается составлять и корректировать карты местностей и провинций, по которым шли французские войска, среди которых Швабия и Франкония. Посетив Баварию, Вену и Берлин он с удивлением находит свои естественнонаучные произведения переведенными на немецкий язык и знакомится с представителями ученого сообщества Австрии и Пруссии – в Вене с ботаником Николаусом Йозефом фон Жакеном (1727–1817), а в Берлине с ботаником и фармацевтом Карлом Людвигом Вильденовым (1765–1812). Германские ученые от души отблагодарили французского офицера ценными подарками. С октября 1808 года он прикомандирован к штабу маршала Нея, а через год направлен к маршалу Сульту, герцогу Далматинскому, где продолжил службу в должности адъютанта этого военачальника. Благодаря своему мастерству как графика Жан-Батист Бори де Сен-Венсан уже в чине майора начинает работать на французскую военную разведку, с которой был тесно связан его новый начальник маршал Сульт. В 1811 году он назначен шефом эскадрона, став в конце года подполковником и Рыцарем Почетного легиона. Находясь в ставке маршала Сульта, с 1809 по 1813 гг. он принимает участие в Испанской кампании, отличившись при осаде Бадахоса весной 1811 года, в сражениях при Квебаре и Альбуэре (16 мая 1811 года). Случилось так, что он даже в течение пятнадцати дней командовал гарнизоном своего родного города Ажена. Затем со штабом маршала Сульта и его армейским корпусом он покинул Испанию: во время Германской кампании 1813 года ему довелось повоевать в сражении при Лютцене (2 мая 1813 года), а затем в битве при Баутцене (20–21 мая 1813 года). Несмотря на эти победы наполеоновская армия откатывается все дальше на запад, и уже в 27 февраля в ходе Французской кампании Жан-Батист Бори де Сен-Венсан участвует в баталии при Ортезе (27 февраля 1814 года), далее он сражается при Тулузе (10 апреля 1814 года), а на следующий день, убыв с поля боя, создает по линии военной разведки в своем родном Ажене отряды бонапартистских партизан и диверсантов. Здесь же его застает известие о первом отречении императора Наполеона I (13 апреля 1814 года) и ссылке его на остров Эльбу, что, разумеется, вынудило подполковника Бори де Сен-Венсана вернуться в Париж к своему маршалу, который в новом правительстве занял пост военного министра. В этом же году ему присвоен чин полковника. 10 октября 1814 года Жан-Батист Бори де Сен-Венсан был назначен на должность начальника так называемого Военного депо, куда входили картотеки и архивы Военного министерства, в том числе секретные. На этом месте он прослужил вплоть до своей проскрипции 25 июля 1815 года, когда начался новый, но не менее авантюрный период его жизни. Разумеется, работа в качестве шефа военных архивов Франции и предоставила ему возможность ознакомиться с подлинным древнееврейским манускриптом «Ламуила», чей перевод на французский язык, исполненный бравым полковником, вышел уже в следующем году во время скитаний по Европе нашего героя. Опять же надо быть именно авантюристом, чтобы броситься от ботаники, вулканологии и картографии в гебраистику и библеистику! Но земляка д’Артаньяна это никак не смутило: он хорошо знал, что авантюра может быть опасной, но она всегда несет в себе больше возможностей для реализации, нежели они есть в повседневной жизни. Мелкопоместный гасконский дворянин прекрасно чувствовал то, что мы сегодня называем открытием окон Овертона. И разве весьма избитая «истина», что талантливый человек талантлив во всем, не превращается тем самым в своеобразный парадокс: талантливый авантюрист талантлив во всем?

По возвращении императора Наполеона I Жан-Батист Бори де Сен-Венсан избирается представителем от Ажена в Палату Ста Дней и заседает в ней во фракции либералов. Он требует конституции, произнося пламенную речь с трибуны, и, заявляя о своем патриотизме, яростно выступает против министра полиции Жозефа Фуше, герцога Отрантского. Полковник Бори де Сен-Венсан не смог принять участия в битве при Ватерлоо, поскольку благодаря своему депутатскому мандату не имел права отлучаться из законодательного собрания. Затем приказом вышеупомянутого Жозефа Фуше от 24 июля 1815 года он был внесен в проскрипционный список из 57 человек, служивших Наполеону в течение Ста Дней после того, как уже принесли присягу Людовику XVIII, в связи с чем перешел на нелегальное положение. Первое время ему удавалось скрываться в долине Монморанси: отсюда он опубликовал свое Обоснование поведения и мнений господина Бори де Сен-Венсана. Закон об амнистии, провозглашенный Людовиком XVIII от 12 января 1816 года, уже не оставлял ему убежища во Франции и он, используя поддельные документы, перебрался в Льеж под чужой фамилией (тогда-то в Льеже и был издан «Ламуил»). Далее: по запросу выдающегося ученого Александра фон Гумбольдта его пригласил поселиться в Берлине монарх Пруссии, однако, по истечении 18 месяцев прусские власти его выдворяют из Аахена, предписав ему местопребывания Кёнигсберг или Прагу. Его друг латиноамериканский ботаник Франсиско Антонио Зеа предложил ему службу в генеральском чине в новообразованной Республике Колумбия при президенте Боливаре, где сам Зеа являлся вице-президентом, но беглый и уже разжалованный полковник отклонил это приглашение.

Яков де Моле, великий магистр Ордена Храма, в архиве которого и был обнаружен манускрипт Ламуила

Наконец, Бори де Сен-Венсану удалось въехать в Голландию под видом торговца вином и коньячным спиртом и, разумеется, по поддельному паспорту, откуда он перебрался в Брюссель, где встретился с аббатом, известным писателем, графом империи, консулом республики и бывшим каноником Шартрского собора Эммануэлем-Жозефом Сийесом (1748–1836), о котором известный французский писатель Бенжамен Констан сказал: «никто, кроме него, так глубоко не питал ненависти к дворянству». Наверное, здесь мы уже имеем не парадокс, когда представитель древнего дворянства завзято дружит с самым убежденным гонителем аристократии, и вовсе не плюс и минус, а простую закономерность: подобное притягивает подобное, а авантюрист авантюриста, – в хорошем смысле, разумеется, ведь оба они таланты и в литературе, и в естественных науках. Стало быть, вокруг них в Брюсселе возникает бонапартистский кружок, салон, если угодно, посещаемый, как водится, незаурядными личностями и даже не авантюристами: тогда у хозяев этого неформального собрания возникали блестящие проекты, к которым они, общаясь за доброй пинтой бельгийского пива или за одной, второй бутылкой Бордо, привлекали своих интеллектуальных посетителей. Что может быть более возвышенным на свете, нежели родство душ, – аббата-авантюриста и аристократа-авантюриста; ибо сама по себе наполеоновская империя есть удавшийся во времени и пространстве авантюристский проект во главе с маленьким артиллеристским капралом. Беда в том, что империи, создаваемые авантюристами, не живут долго. Зато в веках существуют книги. В ту пору он вместе с натуралистом Огюстом Драпье (1778–1956) и фармацевтом, химиком и агрономом Жаном-Батистом ван Монсом (1765–1842) основывает и становится одним из научных директоров Главных анналов Физических наук, выходивших в Брюсселе у печатника Вейссенбруха с 1819 по 1821 гг. Статьи, написанные в этом периодическом издании всемирно известными учеными, иллюстрируются литографиями в исполнении Дюваля и Меркура, а затем и замечательного Марселлена Жобара (1792–1861).

Классический словарь естественной истории в 17 томах. Замысел его и редактирование принадлежит Жану-Батисту Бори де Сен-Венсану

И все же главным итогом бельгийской эмиграции Жана-Батиста Бори де Сен-Венсана явился 17-томный Классический словарь естественной истории (Dictionnaire classique d’histoire naturelle en 17 volumes in-8), издававшийся с 1822 по 1831 гг., в авторы которого гасконский дворянин и редактор привлек без преувеличения титанов европейской мысли той поры, в том числе астронома Франсуа Араго (1786–1853), палеонтолога Адольфа Броньяра (1801–1876), уже упомянутого Драпье, натуралиста Жоффруа де Сент-Илера (1772–1844), Александра фон Гумбольдта, ботаника Адриана Анри де Жюсьё (1797–1853), Ласепеда, Латрея и др.

1 января 1820 года он получил разрешение вернуться во Францию, куда он пребывает и начинает жизнь сызнова: лишенный полковничьего чина, эмеритальных выплат, Бори де Сен-Венсан как нищий мещанин живет в Париже до 1825 года, где зарабатывает на жизнь тяжелым издательским и книготорговым делом (в том числе, продажей своих брюссельских анналов); чтобы сделать свою жизнь более сносной, он сотрудничает с различными либеральными газетами, в частности, с Курьер де Франс, в которой он редактирует хронику заседаний Палаты депутатов. Позднее он отказывается от сотрудничества с ней, поскольку его труды по научному редактированию уже приносят более или менее приличные средства к существованию (взять хотя бы его внушительную естественно-научную библиографию с 1819 по 1830 гг.). Кажется, что неудачи и разочарования его подстерегают на каждом шагу: в 1823 году он стреляется на дуэли и получает ранение в мягкие ткани икры одной из своих ног, а в 1825 году его сажают в долговую яму в тюрьме Сент-Пелажи, где он остается до 1827 года. И если для обывателей справедливо выражение, что жизнь есть полотно с черно-белыми полосами, то насколько это верно и для авантюристов, непрестанно оплачивающих всякую белую полосу очередной черной.

Его покровитель разжалованный маршал Сульт вернулся из изгнания, которое он проводил в Вуппертале, в 1819 году, а в 1820 году Людовик XVIII вернул ему маршальское достоинство. И дальше несмотря на все грядущие превратности французской политики у него все складывалось более или менее благополучно, да оно и понятно: маршал Сульт был системным человеком, в отличие от своего бравого полковника – авантюриста и непредсказуемого в своих поступках Бори де Сен-Венсана. Но последний свято хранил тайну участие своего маршала в работах Суверенного военного ордена Иерусалимского Храма, воссозданного с благоволения Наполеона Бонапарта Бернаром-Раймоном Палапра и членами Достопочтенной Ложи «Рыцари Креста», находящейся под эгидой Великого Востока Франции. Есть версия, что именно полковник Бори де Сен-Венсан в бытность свою шефа военных архивов и картотек Франции в 1814 году изъял матрикул члена этой организации, принадлежавший маршалу Сульту. С тех пор этот матрикул значился как бы за братом инкогнито, что практикуется во многих тайных орденах.

Экспедиция в Морею. Научное признание. Возвращение в Генеральный штаб

С 1821 года в Греции с переменным успехом шла война за независимость от Османской империи. Однако перелома в ней грекам было достигнуть сложно, а скорее и невозможно без содействия христианских союзных сил и государств. Во Франции тогда жило немало греков-эмигрантов и панэллинизм являлся модным движением: некоторые из этих эмигрантов (особенно дворянского и купеческого происхождения) образовали даже свою влиятельную партию внутри возрожденного Бернаром-Раймоном Фабре-Палапра при Наполеоне Бонапарте Суверенного Военного Ордена Иерусалимского Храма. Тогда очень набожный и благочестивый король Карл X Бурбон (Шарль Филипп де Франс, граф д’Артуа, 1757–1836), повинуясь настроениям, царившим во французском обществе, решает вступить в войну на стороне греческих повстанцев, заблаговременно заручившись поддержкой Англии и России. В результате военно-морского сражения при Наварине, когда в октябре 1827 года союзнический русско-франко-британский флот разгромил турецко-египетские морские силы, французский экспедиционный корпус численностью 15 000 человек в августе следующего года высадился на юго-западе Пелопоннеса с целью вернуть полуостров молодому независимому Греческому государству, что достигается всего в течение одного месяца.

Проспер Баккюэ. Бори де Сен-Венсан и члены экспедиции в Морее изучают руины стадиона античной Мессены (деталь гравюры)

Вместе с тем, в конце 1828 года виконт де Мартиньяк, министр внутренних дел Карла X и действительный глава правительства в то время (друг детства Бори де Сен-Венсана из Бордо), поручил затем шести выдающимся академикам Института Франции, среди которых Жорж Кювье, Этьен Жоффруа Сент-Илер, филолог и палеограф Шарль-Бенуа Газе (Hase) (1780–1864), археолог Дезире Рауль Рошетт (1789–1854), архитектор Жан-Николя Юо (Huyot) (1780–1840) и филолог-эллинист Жан-Антуан Летронн (1787–1848), назначить руководителей и членов каждой секции научной комиссии, которая должна быть прикомандирована к Французскому экспедиционному корпусу в Морее, что уже делалось прежде во время Наполеоновской кампании в Египте в 1798 году. Директором этой научной комиссии 9 декабря 1798 года был назначен Жан-Батист Бори де Сен-Венсан, вспоминавший, что господа де Мартиньяк и Симеон рекомендовали не ограничивать ему свои наблюдения флорой и фауной, но распространить их одинаково на местности и людей, там обитавших.

Жан-Батист Бори де Сен-Венсан во главе научного отряда, состоявшего из девятнадцати ученых, в том числе историка Эдгара Кине (1803–1875), архитектора Гийома Абеля Блуэ (1795–1853) и военного инженера-картографа Пьера Пейтье (1793–1864), высадился с фрегата «Кибела» в Наварине 3 марта 1829 года, присоединившись к французскому экспедиционному корпусу под командованием Жозефа Мезона. Здесь он встречается с начальником штаба экспедиционного корпуса генералом Антуаном Симоном Дюрье, уроженцем провинции Ланды, которого знал уже с десяток лет. Этот генерал обеспечил разжалованному полковнику дружеское содействие в научных исследованиях. Бори де Сен-Венсан, руководя своим ученым десантом, пребывал в Греции на протяжении восьми месяцев, проводя работы в Пелопоннесе, Аттике и на островах Кикладского архипелага, которые до сих пор не утратили своей научной ценности для страноведения: топографические карты, сделанные его отрядом, как считается, и поныне непревзойденного качества, а зарисовки, планы, чертежи, графические реконструкции разрушенных памятников сыграли свою ведущую роль в описании и систематизации эллинского наследия.

Новый атлас к истории Ионических островов Бори де Сен-Венсана от 1823 года

Гравюра полковника Жана-Батиста де Сен-Венсана. Настоящие и древние обитатели острова Корфу (Керкиры)

Жан-Батист Бори де Сен-Венсан. Гравюра от 1832 года вида Мессины с моря

Возвратившись из своей продолжительной научной командировки, Жан-Батист Бори де Сен-Венсан в начале 1830-го да получил академическое место в Институте, ставшее вакантным после смерти Жана-Батиста де Ламарка: тогда среди прочих за него проголосовали астроном Франсуа Араго (1786–1853), анатом и палеонтолог Жорж Кювье (1769–1832), а также химик барон Жак Луи де Тенар (1777–1857). В это же время он выступает вместе со своим старым другом Пьером Латреем в качестве одного из соучредителей энтомологического общества Франции, которое было старейшим из подобных научных объединений в мире. В ходе знаменательных событий Июльской революции 1830 года, вознесших на престол герцога Луи-Филиппа Орлеанского, он храбро сражался на стороне повстанцев на баррикадах в парижском предместье Сен-Жермен. Победа, одержанная повстанцами, возвращает маршала Сульта на пост Военного министра (1830–1834), в результате чего 3 ноября того же года Жан-Батист Бори де Сен-Венсан оказывается восстановленным в своем чине и привилегиях полковника Генерального штаба, которых он лишился пятнадцать лет тому назад: он продолжил службу в армии, совмещая ее со своей исследовательской деятельностью, откуда уволился в 1842 года, то есть за четыре года до своей смерти. 1 мая 1831 года Жан-Батист Бори де Сен-Венсан (спустя двадцать лет без одного дня) был произведен в офицеры Почетного легиона. Однако, оказавшись избранным 5 июля того же года депутатом 3-го коллежа от округа Лот-и-Гаронна (Марманд) на место своего друга виконта де Мартиньяка, он из-за своих резко прогрессивных для своего времени взглядов (в частности, заявлений против наследования титула пэрства Франции, противоречащего равенству всех перед законом) сдал свой мандат уже 19 августа на том основании, что совмещал государственную службу с постом законодателя. Опять же мандат вернулся его товарищу виконту де Мартиньяку.

В 1832 году он опубликовал свой замечательный отчет об исследовании Греции под названием «Доклад о путешествии ученой комиссии из Мореи по Пелопоннесу, островам Кикладского архипелага и Аттике», упрочивший его известность в научной среде, благодаря которому он удостоился избрания свободным членом Академии наук 17 ноября 1834 года.

Последняя научная экспедиция и завершение жизненного пути

24 августа 1839 года была создана Комиссия по научному исследованию Алжира подобно тому, как это уже делалось в отношении Египта (1798 год) и Мореи (1829 год): в этот период вновь завоеванный французами Алжир еще пребывал в состоянии смуты. Возглавив саму комиссию, полковник генерального штаба Жан-Батист Бори де Сен-Венсан подготовил экспедицию в эту страну, куда он прибыл в самом начале 1840 года, начав свои изыскания с древних городов средиземноморского побережья. Он возвратился из Алжира в первом квартале 1842 года, затем неустанно занимаясь отчетами о своей военно-научной экспедиции. В итоге им были опубликованы следующие произведения: «О флоре Алжира» (1843 год), «Об антропологии Французской Африки» (1845) и «Научное исследование Алжира в 1840, 1841 и 1842 гг.», Физические науки (1846–1867).

Обращение полковника Бори де Сен-Венсана в Военное министерство по поводу экспедиции в Морею от 16 мая 1833 года

Разумеется, тяжелые условия алжирской экспедиции окончательно подорвали его пошатнувшееся ранее здоровье, что его подвигло выйти в отставку в том же 1842 году. Тем не менее, до конца своих дней этот выдающийся исследователь, неутомимый труженик и благородный авантюрист продолжал мечтать о новой научной экспедиции на острова Индийского океана, но этим, несомненно, героическим планам уже не суждено было осуществиться. Он умер в своей парижской квартире на улице де Бюсси, 6, 22 декабря 1846 года в возрасте шестидесяти восьми лет, оставив после себя лишь долги и ценный гербарий, проданный в следующем году. Его останки упокоились на столичном кладбище Пер-Лашез (49 дивизион).

Наряду с Жаном-Батистом де Ламарком, полковник Жан-Батист Бори де Сен-Венсан являлся одним из первых авторов биологической теории трансформизма видов, положившему начало эволюционизму, в противоположность теории их неизменности (фиксизма). В этой связи знаменательно, что его 17-томный «Классический словарь естественной истории» путешествовал вместе с Чарльзом Дарвином на «Бигле», когда великий англичанин собирал и систематизировал материалы для своей теории эволюции и происхождении живой природы. Между тем Бори де Сен-Венсан, следуя Аристотелю, говорил о спонтанности (случайности) возникновения жизни при переходе от состояния неодушевленной материи (абиогенез) к одушевленным существам, тогда как считал человечество, появившимся от нескольких расовых пар, будучи сторонником теории полигенеза, в отличие от моногенеза, которого придерживаются авраамические религии. Сторонником полигенеза был и знаменитый французский мистический философ, эзотерик и тамплиер Антуан Фабр д’Оливе, хотя последний, разумеется, не разделял аристотелианского воззрения случайности возникновения мироздания, придерживаясь на этот счет платонического видения. Кстати, некоторые современные философы и историки науки связывают случайность порождения жизни по Аристотелю с Теорией большого взрыва, ныне преобладающей в науке космологической моделью. И в этом смысле полковник Жан-Батист Бори де Сен-Венсан являлся предшественником замечательного ученого-иезуита, христианского эволюциониста Пьера Тейяра де Шардена (1881–1955).

Впрочем, личная жизнь, в отличие от научной деятельности, у французского офицера не сложилась. Первый раз он женился в Ренне, где находился его гарнизон, на Анне-Шарлоте Делакруа де ла Тебодэ, с которой имел двух дочерей: Клотильду, рожденную 7 февраля 1801 года, и Августину, увидевшую свет 25 мая 1803 года, которую он называет «моя маленькая Антигона», и с кем он останется наиболее близок на протяжении всей своей жизни. Этот брак, по его словам, заключенный слишком рано, чтобы быть счастливым, долго не продлился. Вскоре он развелся с женой. Она умерла в 1823 году. Уже после объявления проскрипции от 24 июля 1815 года и своего бегства в Руан Жан-Батист Бори де Сен-Венсан встречает актрису руанской трупы Театр-Франсе Марию Гро: она за ним следует в годы изгнания между 1815 и 1820 гг. Кассильда, их первая дочь, родилась 17 мая 1818 года, а Атангида, вторая дочь, появилась на свет 22 июля 1823 года, но уже после развода своих родителей. Говорят, что больше Жан-Батист Бори де Сен-Венсан женщинами практически не интересовался, поскольку его поглощала одна неугасаемая страсть – наука и познание неведомого. Вот потому он и умер в одиночестве, уподобившись своему земляку и капитану мушкетеров д’Артаньяну.

Таким являлся французский офицер и выдающийся ученый, в ком бурно клокотали жизненная и творческая энергии, кто, непрестанно пребывая в сложных жизненных обстоятельствах, опубликовал столько книг и научных изданий, среди которых, пожалуй, одно из самых достойных мест занимает переведенный и изданный им апокалиптический ветхозаветный апокриф «Книга Господня» или «Ламуил». Причем трудился над ним разжалованный полковник Жан-Батист Бори де Сен-Венсан в тягостные годы проскрипции и изгнания из отчизны. Можно даже сказать, что он оказался в том состоянии духа, в котором пребывали великие ветхозаветные святые пророки Исайя, Иезекииль, Даниил и Иеремия, всегда гонимые и презираемые в среде своего же народа.

История обретения и нового исчезновения апокрифа

Начнем с того, что, по утверждениям самого полковника Бори де Сен-Венсана, когда армия революционной Франции под командованием Наполеона Бонапарта обрушилась на Италию в 1796 году, то один еврейский негоциант, снабжавший ее припасами и весьма сведущий в древнееврейской литературе, лично оказавшись на театре военных действий, приобрел несколько раритетов, в том числе и манускриптов. Один из них, составленный халдейскими письменами, ему показался поначалу из собрания малых пророков. Это и была Книга Господня, доставшаяся маркитанту в результате разграбления библиотеки Ватикана, которой ее некогда преподнес кардинал де Рец (парижский архиепископ, кардинал-священник Санта-Мария-Сопра-Минерва Жан-Франсуа Поль де Гонди, 1613–1679). Последний, со своей стороны, отметил, что рукопись изначально принадлежала кардиналу Мазарини, из библиотеки которого во время фронды парламент Парижа публично обязал распродать книги по аресту, наложенному в 1651 году.

Итак, перед глазами военного торговца оказался пожелтевший лист с филигранной датировкой от 1378 года: это была первая страница книги, состоящей из старинных свитков, спрессованных на станке переплетчика и образовывавших большую брошюру in quarto. На первой странице пергамента, весьма современной, по сравнению с остальными, читалась латинская фраза, сообщающая о том, что «данный манускрипт, о содержании коего неведомо, собранный для библиотеки премудрого и красноречивого короля Карла, называемого Пятым, происходил из бумаг, хартий и иных документов, изъятых у храмовников в 1307 году во время упразднения рыцарского ордена, великий магистр которого проживал в этом дворце, что делалось по повелению блаженной памяти весьма великодушного и милосердного короля Филиппа Красивого» (цитировано по Предисловию Бори де Сен-Венсана).

Знаменитая птица Маврикийский дронт или додо, которую так и не обнаружил в течение пяти месяцев на Реюньоне в 1802 году лейтенант Бори де Сен-Венсан. В этом плане птица сродни исчезающему манускрипту «Ламуила»

По мнению Жана-Батиста Бори де Сен-Венсана, рукопись могла быть найдена, конечно, на месте прежнего Иерусалимского Храма, в ограде которого и определялось местопребывание первых тамплиеров, хотя добавим, что орден в ту пору начинал заниматься церковной археологией по всей территории Иерусалимского королевства и Ближнего Востока. Тут становятся понятными и выпады разжалованного полковника против средневекового Ордена Храма и, дескать, справедливо сожженных на костре рыцарей во главе с великим магистром, где явно таился намек на современных тамплиеров. Дело в том, что Суверенный Военный Орден Иерусалимского Храма был возрожден Наполеоном Бонапартом, а Жану-Батисту де Сен-Венсану хотелось поскорее вернуться на родину. К тому же, как нам представляется, ему приходилось скрывать тайну участия в оном ордене своего покровителя маршала Сульта, для чего и стоило публично от него отречься. Стало быть, железная логика.

Далее. После приобретения новый владелец рукописи имел неосторожность показать ее одному из комиссаров, сопровождавших войска и занимавшихся розыском и вывозом произведений искусства в революционный Париж. Он с удовольствием купил у еврейского торговца манускрипт Ламуила, к тому же, связанный с именем последнего магистра Ордена Храма Якова де Моле и гонителем тамплиеров Филиппом Красивым, и отправил его в Париж вместе с Венерой Медичи, Лаокооном, «Преображением» Рафаэля Санти и др. ценностями и раритетами. Далее в своих подробных рассуждениях о варварстве якобинцев, опустошающих музеи и хранилища произведений искусств с тем, чтобы сосредоточить их в столице революционного террора, а также о достоинстве и божественной вдохновенности Ламуила Жан-Батист Бори де Сен-Венсан как бы упускает главный вопрос: каким образом этот артефакт попал, собственно, в его руки. Ответа, разумеется, на него мы не находим то ли из-за сугубой скромности переводчика Ламуила, то ли из-за того, что сие как-то мало беспокоило завзятого исследователя, испробовавшего себя уже и в области библеистики. И здесь мы снова узнаем авантюриста, гасконца и земляка капитана мушкетеров д’Артаньяна. Следовательно, из первого вопроса возникает второй: а вышеназванным комиссаром по скупке ценностей не являлся ли сам будущий наполеоновский полковник и выдающийся натуралист, ничтоже сумняшеся порой встревавший в довольно сомнительные предприятия. Однако зачастую получается, что подобные затеи как раз и двигают науку. Разумеется, наше предположение останется только предположением.

С другой стороны, можно было бы предположить, что сам по себе Ламуил есть мистификация Жана-Батиста Бори де Сен-Венсана времен проскрипции, но наш натуралист являлся слишком серьезным для подобного рода литературных затей, коими занимаются не вполне состоявшиеся писатели и филологи, поэтому данная версия сразу же и отметается.

К тому же, сам французский текст выглядит как перевод, лишний раз подтверждая существование иноязычного оригинала. Но восстановим дальнейшую судьбу манускрипта в соответствии с витиеватыми данными, рассеянными в велеречивом предисловии к его переводу разжалованного полковника. Выходит, что перевод на французский язык помог Жану-Батисту Бори де Сен-Венсану выполнить один ученый раввин, обозначенный господином S. L…h, пожелавший не раскрывать своего полного имени. Одновременно с этим вдохновленный переводчик спешит выразить свою искреннюю благодарность следующим иудейским гебраистам из Бордо, Берлина, Майнца и Вены, сумевшим пролить свет на неясные места книги: господам Фуртадо (Furtado), Исааку Родригесу (Rodrigues), Аврааму Майеру, Исааку Кирхерманну и Товии Захарии Горененбергу (Horenenberg). К тому же, некоторые доктора теологии Парижского университета, в том числе господа аббат Фрейсинус (Freycinous), Эликагарай (Elicagaray) и Деренод (Desrenaude), старались привлечь Жана-Батиста Бори де Сен-Венсана сделать еще и перевод на язык Вульгаты, но последний нашел это пока несвоевременным из-за незнания церковным народом латинского языка. Стало быть, затем Бори де Сен-Венсан направил оригинал манускрипта с экземпляром своего перевода Его Святейшеству Папе Римскому Пию VII (1742–1823), понтификат с 14 марта 1800 по 20 августа 1823 гг., уже задумавшему проводить I Ватиканский Вселенский Собор, который пройдет только при Папе Пие IX. Именно Пий VII короновал на императорский престол в 1804 году Наполеона Бонапарта и весьма лояльно отнесся к возрождению последним Суверенного Военного Ордена Иерусалимского Храма. В своем предисловии, приводя аргументы в пользу древности Ламуила или «Книги Господней», Жан-Батист Бори де Сен-Венсан надеялся даже на то, что благодаря содействию Его Святейшества она займет свое достойное место среди канонических книг Ветхого Завета. Но упования его, разумеется, оказались наивными и тщетными. Наполеоновский полковник не получил никакого ответа со стороны Святого Престола, разве что благодарность знаменитого роялиста и пэра Франции виконта Франсуа де Шатобриана, кому он и посвятил свой труд, полагаясь на его помощь в возвращении на родину. Однако выдающийся Шатобриан хоть и являлся автором фундаментального произведения «Гений христианства», все же оставался сугубо светским человеком. То есть не произошло никакого церковного (пусть даже осторожного и относительного) признания ни древней рукописи, ни ее переводчика. С тех пор Ламуил, некогда найденный в бумагах упраздненного Ордена Храма и его великого магистра Якова де Моле, канул в бесконечности манускриптов и книг Ватиканской библиотеки и до сих пор не был обнаружен современной итальянской исследовательницей Барбарой Фрале, занимающейся историей средневековых тамплиеров и сотрудницей Секретного архива Святого Престола. Именно ей принадлежит открытие и транскрипция «Шинонского пергамента», оригинала заключения трех кардиналов – «апостолических комиссаров» Климента V в отношении тамплиеров, фактически снявшего тягчайшее обвинение в ереси с великих офицеров Храма, пребывавших заточенными в замке Шинон. «Шинонский пергамент» был опубликован 25 октября 2007 года – аккурат семьсот лет спустя после ареста 13/21 октября сановников и рыцарей легендарного ордена. Возможно, вскоре обнаружится и оригинал Ламуила, и мы, наконец, сможем взглянуть на сброшюрованный свиток этого древнееврейского манускрипта, принадлежавшего Ордену Храма, королям Филиппу Красивому и Карлу Пятому, кардиналам Мазарини и Рецу, еврейскому маркитанту и полковнику Бори де Сен-Венсану, а также Папе Римскому Пию VII, ну и, разумеется Секретному архиву Ватикана.

Возможные датировка и причина утаивания Святым Престолом Ламуила

Жан-Батист Бори де Сен-Венсан старался доказать, что Ламуил жил и пророчествовал еще до Святого Пророка Исайи, то есть приблизительно в 816 или 817 гг. до н. э., поскольку будто бы эти реалии отражает книга, да и, дескать, в Книге Притчей Соломоновых упоминается царь Ламуил или Лемуил из Месы, который, наряду с царями Давидом и Соломоном, являлся и одним из авторов Псалтири. Но кем был сей царь Лемуил? Архимандрит Никифор говорит о нем следующее: «ЛЕМУИЛ (посвященный Богу; Прит. 31:1,4). Это лицо упоминается в Свящ. Писании только однажды, именно в приведенной нами цитате. Здесь оно обозначено наименованием царя, к которому обращены нравственные наставления его матери. Какой именно это был царь неизвестно. «Что, сын мой? Что, сын чрева моего? Что, сын обетов моих? так начинаются эти наставления. Не отдавай женщинам сил твоих, ни путей твоих губительницам царей. Не царям, Лемуил, не царям пить вино и не князьям – сикеру, чтобы, напившись, они не забыли закона, и не превратили суда всех угнетаемых. Дайте сикеру погибающему и вино огорченному душою и пр. Кто найдет добродетельную жену? цена ее выше жемчугов» и др.» (Библейская Энциклопедия. Труд и издание Архимандрита Никифора Москва. 1891). Более современная лютеранская энциклопедия сообщает о нем более конкретно и лаконично: Лемуил [евр. Лемуэл, «принадлежащий Богу, Его собственность»], царь, к которому обращается с наставлениями его мать (Притч. 31:1–9). В Притч. 31 он назван «Лемуилом, царем Массы», измаилитского племени, жившего в сев. Аравии (Быт. 25:14)» (Библейская энциклопедия Брокгауза / Ринекер Ф., Майер Г. – М.: Российское Библейское Общество, 1999. – 1120 с.).

Литография Э. Лассаля. Портрет полковника и академика Жана-Батиста Бори де Сен-Венсана

Возникает закономерный вопрос: на каком основании полковник Бори де Сен-Венсан считает того библейского Лемуила и пророка, написавшего «Книгу Господню» одним лицом? Только лишь по сходству имен? К тому же, «Книгой Господней» могли называться и другие, не дошедшие до нас библейские творения из времен древних пророков, а отнюдь не одно повествование о царе Аполлионе. Стало быть, больше доказательств о принадлежности книги царю Ламуилу/Лемуилу, кроме любопытных, но слишком пространных рассуждений о боговдохновенности произведения, полковник не приводит. Вот потому эту версию можно отмести, да и сам Бори де Сен-Венсан не ощущал ее убедительной, отчего и увлекся чрезмерным многословием и даже заклинаниями, что, согласимся, несвойственно человеку естественнонаучного склада ума.

Полковник Бори де Сен-Венсан на медальоне из бронзы художника Давида от 1839 года

С другой стороны, от имени того измаилитского царя Лемуила мог писать гораздо более поздний пророк и, стало быть, должно сосредоточиться на данном предположении. К тому же, уже во французском Ламуиле обнаруживается много древнегреческих названий, понятий, терминов и коннотаций, начиная уже с имени царя Аполлиона (Аваддона). Сама стилистика и жанровые особенности произведения говорят о сильном эллинистическом влиянии, что никак не сопрягается с книгами древних ветхозаветных пророков, пусть и дошедшими до нас через древнегреческий или латынь. Повествовательная линия несмотря на трагичность описываемых событий в Ламуиле логична и прозрачна, будучи сродни греческим сказаниям своего времени, тому же «Жизнеописанию Аполлония Тианского» Флавия Филострата: в нем нет нарастающей напряженности пророческих книг Исайи, Иезекииля, Даниила и Иеремии, хотя произведение как бы целиком и прошивается ветхозаветной традицией, но основа его, если угодно, плотный контекст почерпнут уже из греческого материала. Последнее наводит даже на мысль, что автор Ламуила вполне мог посещать одну из эллинских философских школ, сильно распространившихся по Ближнему Востоку, скажем, стоиков или неоплатоников. В связи с чем отсутствует и присущее древним пророкам религиозно-мистическое восприятие и тайнозрение, замененные рациональным линейным разумением исторического и, как следствие, апокалиптического процесса.

Римская мистериальная погребальная стела на могиле полковника Бори де Сен-Венсана на кладбище Пер-Лашез французской столицы

Таким образом, мы вправе сделать вывод, что Ламуил вероятнее всего является книгой, написанной эллинистическим иудеем в период от III столетия до н. э. до II столетия н. э., поскольку несет на себе родимые пятна эллинистической культуры, даже если его и уместно определять в качестве одного из ветхозаветных апокалипсисов. Вместе с тем, наши предположения сумеют в основном подтвердиться или быть опровергнутыми, когда откроется доступ к этому уникальному манускрипту, на наш взгляд, очень близкому по времени к моменту начала зарождения и распространения первенствующей христианской церкви. Осмелимся даже предположить, что исток Ламуила следует искать в эллинистической александрийской иудейской общине, давшей на рубеже новой эры такого выдающегося философа, как Филон Александрийский, по сути, отца всей последующей христианской теологии и Дидаскалии, христианского огласительного училища там же.

С другой стороны, римская курия не спешила предать гласности «Книгу Господню», поскольку в ней идет речь о победе в апокалиптической схватке и установлении мира Гога или Магога, князя Роша, Мосоха и Фувала, которых Жан-Батист Бори де Сен-Венсан напрямую связывает с Россией, Московией, Южной Сибирью, Уралом, Кавказом и даже Ираном. И что самое поразительное, Гог выступает в поход под трех-цветным стягом: бело-красно-синим – вариант подобного триколора существовал в России при Петре Великом. Кроме того, пророк Ламуил отвечает, что такой же трех-цветной была завеса Святого Святых в Иерусалимском Храме: и эти цвета наиболее приятны для Бога Яхве Адоная Саваофа. И, исследуя последние события, похоже, мы уже приближаемся к апокалиптической поре, когда в последние времена, исходя из великого русского философа Владимира Соловьева и синархии французского мистика-тамплиера Антуана Фабра д’Оливе останутся только три главных соправителя на обновленной земле, царствующие над цветущей сложностью: Русский император, Папа Римский и Пророк Божий в духе Самуила между ними. Да будет так! Ей, гряди, Господи Иисусе Христе!

Составители и переводчик выражают искреннюю благодарность и братское почтение следующим лицам, оказавшим всестороннюю поддержку в первом издании этой книги: Амстеру Александру, Васильевой Наталье, Городовой Маргарите, Красногорскому Владимиру, Мхитаряну Карену, Самойлову Никите, Семенову Александру, Фроловой Елене, Хотину Владимиру, Шабанову Артему и Шалыгину Игорю

Владимир Ткаченко-Гильдебрандт (Прандау), GOTJ KCTJ, подполковник запаса, военный историк, переводчик

Ламуил или Книга Господа
Составители: Александр Шаравин и Владимир Ткаченко-Гильдебрандт

Переложение Еврейского Манускрипта, некогда извлеченного из Имперской библиотеки

Подлинная история императора Аполлиона и царя Бегемота

Р. Жироде. Гравюра № 1 к тексту «Ламуила», главе I, стиху 7

Глава I
Призвание пророка Ламуила. Предвечный Господь воинств должен быть единым Богом Израиля. Пленение Сиона; во избежание ужасов войны народ подчинился наложенной на него дани

1. Слова того, кто собирает и распространяет истину (Книга Притчей Соломоновых, XXX, 1).

2. Пророческое видение человека Божия, который, укрепившись присутствием Божиим, пребывающим в нем, сказал: 2.

3. Я молчал до сего времени, я безмолвствовал – но отныне я заставлю мне внимать – Книга Пророка Исайи, XLII, 14.

4. Глухие, внемлите, слепые, раскройте очи и узрите, 18.

5. Взыщите и читайте в этой книге Господа, и вы не найдете ничего недостающего в том, что я возвещаю: ни одно из моих слов не будет тщетным, ибо все исходящее из моих уст вдохновлено Богом. Книга Пророка Исайи, XXXIV, 16.

6. Ибо здесь суть слова, которые Бог ваших отцов, Предвечный Господь воинств (а) произнес – Ламуилу, – и в которых наставляла меня моя матерь (b). Книга Притчей Соломоновых, XXXI, 1.

7. Шестой месяц двадцать первого года царствования Бегемота (с) в течение второго пленения Израиля, и когда все Цари земли разделили его останки – Бог обратился ко мне со словом – и я ответил Господу, говоря Ему: IV Книга Ездры, 18.

8. И вот я – я пойду к тому народу, к которому Ты мне повелел; но кто наставит тех, кто должен родиться? 19.

9. Твой закон опаляющий, всякий в неведении совершенного Тобой и того, что еще осуществится Тобой. 21.

10. Итак, если я обрел милость пред Тобой, дай же мне Твоего Святого Духа, дабы я написал сначала совершенное в сем веке от его истока – как я указал пути Твои, дабы те, кто желает быть блаженным в последние времена, смог им быть. – 22.

11. Но подлинно сей народ не поверит мне, он не пожелает мне внимать, говоря: Предвечный тебе никогда не являлся. Исход, IV, 1.

12. И когда я увижу детей Израиля, я им скажу: Бог отцов ваших меня послал к вам, и если меня спросят, каково Его имя, что мне им ответить? Исход, III, 13.

13. Я есть сущий (d) – говорит Господь, добавляя, – Бог крепкий, Господь битв (f), Бог воинств (g), – вам не должно иметь других богов. Исход, XX.3 – 23 и пр. (h).

14. Кто искупит вас, Святой Израилев, имеющий имя Господа Воинств. Книга Пророка Исайи, XLVII, 4.

15. Ваша страна не что иное, как мерзость запустения – чужеземцы пожирают ваши поля на ваших глазах; они разоряют и разрушают как варвары. Книга Пророка Исайи, I, 7. Изысканную страну они превратили в пустыню. Книга Пророка Захарии, VII, 14.

16. Где пажити младых львов? Где теперь этот град, являвшийся как бы пещерой львов? Книга Пророка Наума, II, 11. Великий град, духовно называвшийся Иерусалимом или Сионом? (i)

17. Как сей град, столь населенный, пребывает отныне одиноким? Владычица наций стала словно вдовой; царица земель была обложена данью. Плач Иеремии, I, 1.

18. Есть ли Царь на земле? Есть ли человек в мире, который мог бы поверить, что враг, осадивший Иерусалим, столь легко преодолел его врата. Плач Иеремии, IV, 12.

19. В дни скорби и когда она увидела свой народ беззащитным в руках его врагов, она вспомнила о своей славе, но враги ее презрели. Плач Иеремии, I, 7.

20. – Все те, кто ее почитал, свидетельствовал лишь о пренебрежении, когда увидел ее опустошенной, – и она, стеная, закрыла лицо 8.

21. – Иерусалим увидел вторгающимися в свое святилище даже народы, которые согласно с Твоими повелениями, о, Предвечный Господь воинств, никак не исчислялись среди воинских племен (j). 10.

22. Пути Сиона в покрове скорби – его врата пребывают в разорении (k), его пророки стенают, его девы рыдают – настолько горшая его скорбь. 4.

23. Премудрые от Иерусалима, распростершись долу, хранят сумрачное безмолвие, они облачены во власяницы, они посыпают свои главы пеплом. – Плач Иеремии, II, 10.

24. Дщерь Сионова растеряла свою славу, ее вожди превратились в оленей, которые из-за недостающих пажитей не имеют даже силы пуститься в бег перед охотником (l). Плач Иеремии, I, 6.

25. – Дети Сиона отправились плененными пред врагом, который их изгнал. 5.

26. Они восседали на берегу рек, скорбя над воспоминанием о своей родине – они развесили свои сладкозвучные орга́ны на далеких прибрежных ивах. Псалтирь, Псалом CXXXVI, 1–2.

27. И когда поработившие их сказали им: воспойте нам от песней Сионских, – они отвечали: как возвысим мы свой глас к Господу на земле чужой? 3–5.

28. Сион распростер умоляющие руки: но никто не пожалел его – Плач Иеремии, I, 17. Он восклицал в своей печали: – О, Предвечный, рассуди мою печаль, мой враг торжествует 9.

29. Как спешно разбирают останки и овладевают добычей. Книга Пророка Исайи, VIII, 1–3. Опустошайте злато, его сокровища бесконечны. Книга Пророка Наума – II, 9.

30. О, вы, кто проходит сим местом разорения, пусть вас не коснется снисхождение к моему горю – Плач Иеремии, I, 12.

31. – Господь уничтожил мои силы – разрушив все, что было у людей на сердце и во мне. Он ополчил против меня ужасное воинство, чтобы искоренить моих лучших защитников. Господь положил под пресс точила Деву народа своего. Плач Иеремии, 14–15.

32. Я возрыдаю над ее несчастьями, и мои глаза обратятся в воду, ибо мой утешитель, кто мог бы мне вернуть жизнь, удалился от меня – 16.

33. Мой народ подобен ослу, пораженному изнеможением (m), упавшему под оглоблей, остающемуся в границах своего удела. Бытие, XLIX, 14.

34. Предпочтя всему отдохновение, он склонил плечо под бременем, наложенным на него его врагами, покорившись уплате дани скорее, нежели подвергнуться лишениям войны, чтобы от него избавиться. 15.

* * *

(a) Единый Бог Израиля зачастую обозначался для этого народа в Святых Книгах под именем Господа и Предвечного Господа Воинств (I-я Книга Царств, XVII, 45; II-я Книга Царств, V, 10, VI, 2; Псалтирь, Псалом LXXX, 8; Книга Пророка Исайи, IX, 19, X, 16, 23, 24, XXXVIII, 16, XLIV, 6 etc.; Книга Пророка Иеремии, XXVII, 4, 19, 21, XXIX, 8, 25, XXXI, 22, XXXII, 14, XXXV, 13, 18, 19, XLII, etc.; Книга Пророка Осии, XII, 5; Книга Пророка Амоса, VI, 15, IX, 5; Книга Пророка Михея, IV, 4; Книга Пророка Наума, II, 13, III, 5; Книга Пророка Аввакума, II, 13; Книга Пророка Софонии, II, 9; Книга Пророка Аггея, I, 2, II, 7–24; Книга Пророка Захарии, I, 3–17, II, 8, 9, 11, III, 7, IX, 15, X, 3, XIII, 2, 7, XIV, 16, 17, 21; Книга Пророка Малахии, I, 8–14, II, 2–16, III, 1, 11, 14 etc. etc. etc.). Представляется, что это наименование предпочтительнее других.

(b) В соответствующем тексте Книги Притчей Соломоновых присутствует Царь Ламуил, что вводит в заблуждение комментаторов, которые неверно путают нашего пророка с Соломоном. Смотрите наше предисловие, где объясняется этот пункт.

(c) Бегемота нет в сохранившемся для нас перечне Царей Израиля и Иуды. Нет никакого сомнения в том, что это аллегорическое имя. Бегемот упоминается в Книге Иова (Глава XL), где есть его описание. Некоторые думали, что это наиболее осторожное и массивное животное; как бы то ни было, имя Бегемот обозначает, собственно, Зверя.

(d) Септуагинта. Сущий; Вульгата. Тот, Кто будет; Иврит.

(e) Исход, XX, 5. II-я Книга Ездры, IX, 32. Книга Пророка Даниила, XI, 31. Книга Пророка Софонии, III, 17.

(f) Исход, XV, 3.

(g) Впредь мы будем воздерживаться цитировать текст из Священного Писания, где Бог обозначен воинственными наименованиями, которые Ему столь нравятся.

(h) Но Я – Господь Бог твой от земли Египетской, – и ты не должен знать другого бога, кроме Меня, и нет спасителя, кроме Меня (Ос.13:4) – Книга Пророка Осии, XIII, 4. Я Господь, и нет иного; нет Бога кроме Меня; Я препоясал тебя, хотя ты не знал Меня (Ис.45:5) – Книга Пророка Исайи, XLV, 5, 6, 14, 18 etc.

(i) Мы не находим аналогии с этим фрагментом Ламуила, кроме как из Апокалипсиса, где сказано: «и трупы их оставит на улице великого города, который духовно называется Содом и Египет, где и Господь наш распят», XI, 8. Комментаторы сообща относят эти слова к Иерусалиму. Как бы то ни было, по смыслу ясно, что пророки и апостолы давали аллегорические наименования, которые они полагали соответствующими городам, в которых они пророчествовали. Так что Вавилон у Святого Иоанна очевидно обозначает языческий Рим. Стало быть, Иерусалим Ламуила мог быть совершенно другим городом, нежели Иерусалим в Палестине; тем самым дщерь Сионова, о которой часто будет идти речь, станет обозначать тогда иное воинство, нежели Еврейское, и имя Сиона окажется у нашего пророка тем, что Святой Иоанн называет духовным именем.

(j) Иврит. Никогда нельзя входит в собрание Предвечного Господа воинств.

(k) Иврит. Улицы Сиона рыдают – все его врата разрушены. Вульгата.

(l) Женевская Библия. Как овцы, которые спешат сделаться слабыми и вялыми пред врагом, преследующим их. Вульгата.

(m) Вульгата называет Иссахара подобным сильному и выносливому в работе ослу, остающемуся в границах своего удела. Но Еврейский текст говорит буквально то, что повторяет здесь Ламуил, поскольку слово GRM смешивается с GRS или GRIS (fractus), то есть подобен ослу, пораженному изнеможением, склоняющемуся и видящему, что отдохновение пристало для его лени. Это лучше связано со следующим стихом и парафразом (Луи) Де Карьера, который находится уже в Ламуиле [Луи де Карьер (1662–1717), французский священник и комментатор Священного Писания, автор фундаментального труда “La Sainte Bible en francais, avec un commentaire littéral inséré dans la traduction”, освещающего неясные места и фрагменты главной христианской книги. Его издание высоко ценилось Жаком-Бенинем Боссюэ (1627–1704), французским епископом, одним из приверженцев Галликанской партии французского духовенства, предположительно членом Ордена Храма, возрожденного герцогом Филиппом Орлеанским – прим. пер.].

Глава II
Причины рабского состояния Иерусалима; почему супостаты поднялись на Израиль. Чаши гнева Господня пролились на тех, кого называли чужеземцами. Угрозы Предвечного Господа воинств мытарям и женам, господствующим в Израиле

1. Что премудрый муж, кому молвил Предвечный, сказал бы о том, почему Страна сия оказалась разоренной и опустошенной? И почему она стала пустыней, которую избегает странник? Книга Пророка Иеремии, IX, 12.

2. Иерусалим совершил великие прегрешения, вот потому он был наказан – Плач Иеремии, I, 8. И откуда сие произошло, если не от того, что его народ отделился от Господа воинств, своего Бога, в то самое время, когда Он ему споспешествовал? Книга Пророка Иеремии, II, 17.

3. Израиль был посвящен Предвечному: он являлся первым плодом его урожая: всякий, кто желал его пожрать, становился преступником (a), и бедствия растворялись на нем. – 3.

4. Вот то, что говорит Предвечный Господь воинств: возвратитесь ко Мне сущему Господу воинств; и Я вернусь к вам. Книга Пророка Захарии, I, 3.

5. Не уподобляйтесь вашим предшественникам, кому кричали истинные пророки: вот то, что говорит Предвечный Господь воинств: но они их не услышали – 4.

6. Ваши враги сказали: посмотрите, что дети Израиля образуют многочисленный и более могущественный, нежели мы, народ; итак, сделаем их угнетенными, дабы они больше не умножились и больше не смогли с нами вести войну. Исход, I, 9–10.

7. Тогда собрались они как братья, чтобы исполнить насилие и несправедливость (b). Бытие, XLIX, 5.

8. – В своем гневе они убивали людей, в своем ожесточении они истребляли их вождей (c). Будь проклят их гнев; ведь он был надменным! Будь проклято их ожесточение (d), ибо оно неумолимо. – 6–7.

9. Вот то, что говорит Предвечный Господь воинств, единый Наставник Израиля и его Искупитель: нет никакого бога, кроме Меня одного. Книга Пророка Исайи XLIV, 6. Я – сущий от всей вечности, кто способен избавиться от моей десницы? – Книга Пророка Исайи, XLIII, 13.

10. Однако ты Меня не призывал? Ты утомился от моей службы, о, Израиль? Ярость моего негодования возгорелась против тебя. – Исход, XXXII, 10. – Она переполнилась как огненный поток (e). Плач Иеремии, II, 4.

11. Я повелел семи ангелам пролить на землю семь чаш моего гнева (Апокалипсис, XVI, 1), и там будут пить также вино из меры моего гнева, опрокинутое цельным и неразбавленным. – Апокалипсис, XIV, 10.

12. Кто из настоящих детей беззаконий вышел из Израиля, говоря: пойдем и составим союз с народами, нас окружающими, поскольку с тех пор, как мы удалились от них, то впали во множественные бедствия (f). Первая Книга Маккавеев, I, 12.

13. – Взойдите на сии стены, сокрушите их защиту, сравняйте зубцы. – Беда больше нас не настигнет, и мы не окажемся подверженными ни мечу, ни мору от голода. Книга Пророка Иеремии, V, 10, 12.

14. Они вновь вскрыли рану моего народа, восклицая: мир, мир! Когда не могло быть мира. Книга Пророка Иеремии, VI, 14.

15. Смятены ли они от мерзостей, совершенных ими? Они не испытывают никакого стыда из-за них, ибо они даже не ведают, как краснеть. 15.

16. Вот почему Предвечный Господь воинств сказал: поскольку они вели подобные речи, я влагаю мое слово в твои уста; оно будет как огонь, и оно будет как пламя, а они станут как древо, которое это пламя должно пожрать. Книга Пророка Иеремии, V, 14.

17. Я исполню тебя моим гневом, ты не сможешь его содержать, ты распространишь его среди молодых людей, женщин и дряхлых старцев, хуливших мое имя. Книга Пророка Иеремии, VI, 11.

18. Вся земля ужаснется от гнева Бога воинств, и народы станут пажитью огня. Книга Пророка Исайи, IX, 19.

* * *

(a) Иврит. Все пожирающие его совершают преступление. Вульгата.

(b) Самаритянское. Братья, орудия бойни, полной беззакония. Вульгата.

(c) Еврейское слово может без различия пониматься как Города, вожди или князья.

(d) Самаритянское. Гнев. Вульгата.

(e) Пророк Софония нам говорит также, что негодование Божие будет как пламя, которое пожрет всю землю. I, 18, III, 8.

(f) Отмечается в Пятикнижии, в Книге Судей (II, 2–12, etc.), в Книге Притчей Царя Соломона (V, 9, 10, etc.), в Книге Юдифи (IX, 2, etc.), у пророков (Книга Пророка Иеремии – III, 13; Книга Пророка Варуха, VI, etc., etc.) этот страх перед чужеземцами, который Бог стремится внушить своему народу, как если бы любовь к родине была основана на враждебности народов, или потому, что Он ведал, что Израиль погиб бы, оказавшись неспособным причинить ущерб народам, которые Он неоднократно предавал в его руки. Пророк Софония продвигает ненависть к чужеземцам вплоть до запрета их одежд и в угрозе гнева Божия в отношении тех, кто одевается как они (Глава I, 8). Второзаконие повелевает их истреблять (VII, 16–24). Ездра и Неемия не желают, чтобы народ Божий брал жен среди дочерей чужеземцев, или чтобы отдавал им в жены своих дочерей (I-я Книга Ездры, IX, 12, etc.; II-я Книга Ездры, X. 30, etc.).

Глава III
Пророк умоляет о милосердии Предвечного Господа воинств на пользу своего народа, владения которого перешли в руки чужеземцев; он живописует печальное положение помазанного Господня; он вопиет о памятниках зодчества, коих лишился Иерусалим

1. – Господи, я знаю: твое снисхождение велико, не потому ли Ты назван милосердным, что жалеешь тех, кто соблюдает твой закон? IV-я Книга Ездры, VII, 62.

2. Отврати Твои взоры от прегрешений народа; но воззришь ли Ты на тех, кто Тебе верно служит, умоляя Твое имя? IV-я Книга Ездры, VIII, 26.

3. Не обращая внимание на нечестивцев, стоит ли опасаться тех, кто следует под Твоим знаменем? 27. Потеряешь ли праведника вместе с беззаконником? Бытие, XVIII, 23.

4. Не будет ли сказано, что Ты погубил невиновного с виновным, когда с благим человеком обращаются как с негодным? Нет! Разве можно говорить, что судия всей земли не осуществляет правосудия? 25.

5. Вспомни, о, Предвечный, что с нами произошло; рассуди и рассмотри наше посрамление. Плач Иеремии, V, 1.

6. Наши владения перешли к чужеземцам. – Мы предстаем как бы осиротевшими, никто не занимает места нашего отца, и наша мать подобна вдовствующей. 2–3.

7. Теперь мы – народ более умаленный, чем другие, и мы унижены. – Книга Пророка Даниила, III, 37.

8. Мы под игом (a), мы угнетены. – Нам не дано никакого отдохновения. Плач Иеремии, 5. Мы пребываем под властью Египтян и Ассириян – 6. Рабы господствуют над нами (b), и нет никого, кто смог бы нас вырвать из их рук. 8.

9. Венец упал с нашей головы – 16. Наша слава и наше счастье исчезли (c). – Снаружи меч убивал моих детей, внутри меня обитает образ смерти. Плач Иеремии, I, 20.

10. Пока держава наша не оказалась безнадежной, мы ожидали недостающего нам содействия. Наши взоры устремлялись в сторону народа, который нас не избавлял (d). Плач Иеремии, IV, 17.

11. Поход наших гонителей оказался быстрее, нежели полет орлов небесных. Они нас преследовали на горах, они нас настигали в долинах. 19.

12. Они расставляли для нас ловушки, чтобы расстроить наши общественные собрания (e). 18.

13. Их предводители приближались во главе своих отрядов, они разбивали свои шатры вокруг Сиона, и каждый обладал там своим городским уделом (f). Книга Пророка Иеремии, VI, 3.

(14) Тот, кто творил нашу славу, нашу жизнь (g), Помазанник Предвечного, тот, о котором мы говорили: под сенью его мы станем поддерживать друг друга среди народов; оказался у них в западне. Плач Иеремии, IV, 20.

15. Лев Израиля (h) был отправлен за пределы своей страны: таким оказалось его несчастье и рабство, когда его увидели поверженным, обитающим в краю чужеземцев и не находящим в ней отдохновения для себя. Когда он умалялся. Будучи подавленным всеми своими преследователями, ополчившимися на него. Плач Иеремии, I, 3.

16. Если те, кто нами управляет в это время, являются настоящими пророками, если сам Предвечный Господь воинств заставляет их говорить, то почему бы им не исходатайствовать перед Предвечным Господом воинств, дабы остаток сосудов дома Израиля не был перенесен в Вавилон. Книга Пророка Иеремии, XXVII, 18.

17. Ибо вот то, что говорит Предвечный Господь воинств, касаясь (i) колонн, изваяний, подножий, памятников и сосудов, находящихся в этом граде, и что Царь Вавилона (k) никак не унес, когда он взял в плен в Вавилон сыновей нашего князя. – 19–20.

18. Вот то, что говорит Предвечный Господь воинств, Бог Израиля, о сосудах и всем оставшемся в доме Иерусалима. 21.

19. Они будут препровождены в Вавилон, по слову Господню: они будут там пребывать вплоть до дня, когда Я их посещу, и оттуда я заставлю их возвратить в свое место. 22.

* * *

(a) Женевская Библия. На нашу выю одели цепи. Вульгата. Над нашей выей повис меч. Иврит.

(b) Иврит. Не согласуется с теми, кто Иеремией обозначен под именем рабов. Смотрите на этот счет примечание 1 к стиху 8 молитвы пророка в томе X Тулузской Библии.

(c) Парафраз де Карьера к стиху 19 Главы V Плача Иеремии.

(d) Иврит. Который не мог нас спасти. Вульгата.

(e) Иврит. Наши шаги скользили по общественной площади. Вульгата. Известно, что народные собрания проходили на общественных площадях или у ворот городов.

(f) Это положительно смысл Иврита, который не передает Вульгата. Смотрите примечание к 13-му стиху VI-й Главы Книги Пророка Иеремии в томе X Тулузской Библии.

(g) Дыхание наших уст. Вульгата. Дыхание наших ноздрей. Иврит.

(h) Именно от дщери Сионовой, о которой говорилось в Вульгате.

(i) Иврит. Ибо вот то, что говорит Господь воинств колоннам, etc. Вульгата.

(k) Смотрите примечания g и h Главы XXIII этого произведения на тему Императора Вавилона, о котором здесь идет речь.

Глава IV
Предвечный Господь воинств избрал Израиль своим народом, Он даровал ему свободу, поддержав его своими чудесами, но народ просил Царя; прошение это расстроило Господа, воздвигшего ему пророка Накорта

1. Сын человеческий, ты живешь в безумной семье, как говорит Господь. Они имеют очи и не видят, они имеют уши и не слышат. – Книга Пророка Иезекииля, XII, 2.

2. Сын человеческий, молви к детям твоего народа и скажи им: – Книга Пророка Иезекииля, XXXIII, 2.

3. Изначально земля была бесформенной и нагой, и тьма укрывала лик бездны, и дыхание Божие (a) возмущало поверхность вод, когда Бог создал небо и землю. Бытие, I, 1–2.

4. – Но не было человека, чтобы обработать поверхность последней. Бытие, II, 5.

5. Тогда Бог сказал: сделаем человека по нашему образу и по нашему подобию, дадим ему разумеющий дух, способный познавать и любить. – Бытие, I, 26.

6. Итак, человек предстает более драгоценным, нежели злато, злато самого Офира. Книга Пророка Исайи, XIII,12.

7. Он избрал Себе народ, – и этот жестоковыйный и свободный народ не зависел ни от кого; он не нуждался в содействии других, чтобы возвыситься (b). Книга Пророка Аввакума, I, 7.

8. Он дал сему народу судей по его сердцу для наставления его и повеления через своих пророков. I-я Книга Ездры, IX, 11; IV-я Книга Ездры, II, 1.

9. Он не пожелал, чтобы кто бы то ни было из детей Израиля подвизался рабом, но Он обрел в них своих воителей, своих управляющих и своих главных служителей. – III-я Книга Царств, IX, 22.

10. – В это время не было ни одного князя в Израиле, и каждый делал то, что считал благом. Книга Судей, XVII, 6, XXI, 24.

11. Весь Израиль представлял собой словно бы одного человека (c), обладая тем же самым единым духом и той же самой решимостью. Книга Судей, XX, 11.

12. Он являл собой как бы кузнечиков более мудрых, чем мудрецы, ибо они не имеют Царя и ходят строем без тревоги и смятения. Книга Притчей Соломоновых, XXX, 24, 27.

13. Когда народ сей стал рабом, разве не Я вывел его из рабства? IV-я Книга Ездры, I, 7, II, 1. Не из-за него ли Я ниспроверг нескольких Царей, Фараона, его служителей и его войско. IV-я Книга Ездры, I, 10. Исход, XIV, 23, etc.

14. Все народы Востока погибали перед вами – и сам Тир померк – IV-я Книга Ездры, I, 11.

15. Я сотворил свет, и Я увидел, что это хорошо. Бытие I, 3–4. Я направил его вам с моей истиной, дабы она вас наставляла, и вы смогли бы достигнуть Святой Горы, где пребывают дарохранительницы закона (d). Псалтирь, Псалом XLIII, 3.

16. Я направил вам также огненный столп, чтобы вас освещать. Исход, XIII, 21.

17. Я совершил для вас великие чудеса – сказал Господь, – дабы защитить ваш стан, который Я окружил своим покровом; однако вы возроптали. IV-я Книга Ездры, I, 15.

18. Не взирая на ваши сетования, не Я ли наделил вас плодородной землей народов, изгнанных Мной пред вами? – (e) IV-я Книга Ездры, I, 21.

19. Не во имя ли Предвечного Господа воинств вы торжествовали над вашими врагами? 16. Даже когда вы сожалели о рабстве. Исход, XIV, 10–12.

20. Когда вы пребывали в рабстве, ваш Бог не оставлял вас. – I-я Книга Ездры, IX, 9. Он провозгласил указ об освобождении – (f) Книга Пророка Иеремии, XXXIV, 9.

21. Благая кормилица, накорми своих детей, укрепи их. IV-я Книга Ездры, II, 25.

22. Сохрани их, ибо Я тебя прошу о них. 26. Не робей, ибо когда день скорби и печали сойдет на тех, кто суть твои супостаты, ты пребудешь в радости и изобилии. 27.

23. Нежная матерь, се Я, Кто тебя спасет, – так говорит Господь. 30. Вспомни о своих детях, которые мертвы. Я их тебе воспроизведу от всех сторон земли. 31. – Моя милость к ним никогда не прейдет. 32.

24. Они вкусят радость, сопутствующую славе. В настоящем Я обещаю им Спасителя, Которого Я пошлю. 36.

25. Но собрались старцы Израиля, говоря: установи над нами Царя, чтобы он нас судил. I-я Книга Царств, VIII, 4–5.

26. Сие предложение расстроило пророка, кому они говорили: дай нам царя, дабы он нас судил. И вот пророк раскрыл свое сердце Предвечному (g) 6.

27. И Господь ему говорит: слушай глас сего народа и все то, что они тебе скажут; ибо это не ты, но Я, Кого они отвергают, дабы Мне не править больше над ними. 7.

28. Предвечный Господь воинств послал в то же время своего пророка Накорта (h), сказав ему: неустанно сопротивляйся их воле, давая им уразуметь, каким образом с ними будет обращаться Царь, который станет править над ними (i) 9.

* * *

(a) Еврейская Библия. Септуагинта. Дух Божий – Вульгата. Который Святой Иоанн Богослов называет в своем Евангелии Словом.

(b) Еврейская Библия. Сей народ не признавал иного судьи, кроме самого себя, и сотворит все беззакония, которые ему понравятся. Вульгата.

(c) Мы находим подобное же выражение в I-й Книге Царств, XI, 7.

(d) Женевская Библия.

(e) Хананеи, Филистимляне и пр. в тексте Ездры.

(f) В силу которого никто не мог удерживать своего брата в рабстве. Иеремия (в подобном же месте).

(g) Еврейская Библия. Он возносит свою молитву ко Господу. Вульгата.

(h) Этот фрагмент и следующая глава имеют наибольшее соответствие с Первой Книгой Царств, у Евреев именующейся Самуил, название, сохранившееся в Библиях Протестантов; с той лишь разницей, что нет имени Нахора в сравнительном тексте. Мы обнаруживаем патриарха Нахора в Книге Бытия, но он никогда не пророчествовал. Впрочем, Накорт являлся изумительным пророком искренности, сдержанности и добродетели, о котором можно судить по его знаменитому рассуждению.

Согласно всему этому, сложно понять, как некоторые Цари похвалялись царствовать милостью Божией. Должно, чтобы эти князья или их сановники обладали бы только им послушными народами, чтя Священное Писание. Поистине, гнев Божий может рассматриваться как милость в смысле Изречения: кого больше любят, того и сильнее наказывают.

(i) Женевская Библия. Каким будет право царя. Вульгата.

Глава V
Как Царь, который будет править над Израилем, станет обращаться с народом; он присвоит его добро и низведет народ в рабство. Бог не внемлет ропоту, который поднимется в народе против Царя. Израиль не послушает речи Накорта, объявляющему ему, что Бог больше не будет пастырем народов; он, Израиль, признает свое заблуждение, когда времени у него уже не останется

1. Накорт сообщил все слова Предвечного народу, просившему Царя. – И он добавил: вот как будет с вами обращаться Царь, который станет править над вами. I-я Книга Царств, VIII, 10, 11.

2. Хотя Царь являлся только человеком; если он повелевает убивать, истребляется; если он повелевает поражать, уничтожается; разрушать – разоряется. III-я Книга Ездры, IV, 7–8.

3. Если он повелевает своим подданным начать войну с другими, они это делают. – 4. Они убивают; они убиты. – Если они победители, то они преподносят это царю, из чего только последний и имеет выгоду, полученную ими на войне, и они не пользуются плодом победы. 5.

4. То же самое относится и к тем, кто живет вдали от военных лагерей, кто обрабатывает землю, кто собирает урожай после посева и приносит его сбор царю. Им должно предпринять тысячу усилий, дабы ему заплатить дань. 6.

5. – Стало быть, Царь возьмет ваших сыновей для управления своими колесницами, и чтобы сделать из них гонцов, возвещающих его торжественность. I-я Книга Царств, VIII, 11.

6. Он возьмет их также, чтобы сделать военными, и он отдаст одним тысячу приказов, а другим – пятьдесят. Он возьмет их, дабы обработать свои поля, создать оружие и разрушительное снаряжение (a) 12.

7. Он возьмет также и ваших дочерей, чтобы сделать из них своих кухарок, служительниц и сожительниц (b) 13.

8. Он возьмет ваши лучшие поля, ваши виноградники и ваши оливковые деревья, отдав их своей прислуге. 14.

9. Он заставит вас платить десятину из того, что вы посеяли и продали, чтобы отдать своим чиновникам и придворным (c) 15.

10. Он похитит у вас ваших слуг и служанок. Избранные из вашего юношества и ваших животных станут работать на него. 16.

11. Он возьмет также десятину ваших стад, и вы будете его рабами, обязанными исполнять для него барщину, которую он вам повелит. 17.

12. Однако со всем своим могуществом, разве Царь не сидит, не ест, не пьет и не спит, как и все другие люди? III-я Книга Ездры, IV, 10.

13. Угнетенные Царем, которого вы пожелали, вы возопите против него, как вы это делали против Фараона; вы взмолитесь Господу, но он не услышит вас, поскольку именно вы сами просили о Царе. I-я Книга Царств, VIII, 18.

14. Поверите ли мне теперь? Если Царь велик в своем могуществе, то не опасаются ли люди всех народов встречи с ним? III-я Книга Ездры, IV, 28.

15. Ибо его гнев есть предвестник смерти. – Книга Притчей Соломоновых, XVI, 14.

16. Рыкающий лев или оголодавший медведь являются образом князя, царствующего над несчастным народом. Книга Притчей Соломоновых, XXVIII, 15.

17. Народ не предается этому рассуждению; нет, он скажет: мы хотим Царя. I-я Книга Царств, VIII, 19.

18. Мы сделаем подобно другим народам, наш царь будет нас судить, он станет идти перед нами, ведя нас на наши битвы. 20.

19. Накорт, вняв всем этим словам народа, удалился, чтобы предстать Предвечному. 21.

20. И Господь, являющийся ревностным Богом, Исход XX, 5; Книга Пророка Наума, I, 2; говорит ему: сделай то, что они просят и дай им Царя, управляющего ими. I-я Книга Царств, VIII, 22.

21. – Больше Я не буду пастырем неблагодарного народа. Пусть же то, что предназначено смерти, умирает, что должно погибнуть, погибает, а те, кто избегут, пожрут друг друга. Книга Пророка Захарии, XI, 9.

22. Не желаю впредь иметь сострадания к людям этой земли. – Но Я всех их предам в руки их Царей, которые разорят их страну, и Я не избавлю их из рук последних. 6.

23. – Пусть как угодно пасутся эти овцы, предназначенные для железа мясников. 4.

24. Пусть их свирепые господа их режут без сострадания и их продают, говоря: благословен Предвечный, нас обогащающий 5. и дающий нам власть мучить людей мучениями, подобными тем, которые причиняют укусы земных скорпионов. Апокалипсис, IX, 5.

25. Тогда пророк говорит всему народу Израиля: видите, что я согласился со всем тем, о чем вы меня просили, и я установил Царя над вами. I-я Книга Царств, XII, 1.

26. Отныне вы имеете Царя, – что же касается меня, то мои волосы стали седыми в управлении народами: я возглавлял вас, начиная от младых своих лет. Но вот?.. Ответьте же мне перед Предвечным Господом воинств и перед его помазанником – кого я угнетал? – 2, 3.

27. Они ему отвечали: ты нас не угнетал, ты никого не притеснял, ты ни у кого ничего не взял. 4.

28. Накорт отвечал: итак, Господь мой свидетель против вас. – 5 – Насколько велико пред Господом зло, которое вы сотворили, прося Царя! 17.

29. И весь народ, охваченный большим страхом, говорит пророку: моли Предвечного – дабы мы не умерли, ибо, вопрошая о Царе для нашего управления, мы добавили великое прегрешение ко всему тому, что уже совершили. 19.

* * *

(a) Колесницы, вооруженные косами. Вульгата.

(b) Своими парфюмерами. Вульгата.

(c) Своим евнухам. Вульгата.

Глава VI
Аваддон или Аполлион (a), очи которого были словно пламень огня, избран Царем над Израилем. Он будет подобен Исмаилу и сравнимым с Киром, Александром, сыном Филиппа, как и с высокомерным Ассуром

1. Пока я находился на Ареопаге (b), омываемом Кедроном (c), где стенают те, кто пребывает в плену, небеса были для меня отверстыми, и я имел видение Бога. Книга Пророка Иезекииля, I, 1.

2. Я распростерся лицом по земле, и я слышал глас, говоривший и сказавший мне: сын человеческий, поднимись на свои стопы, и Я побеседую с тобой. Книга Пророка Иезекииля, II, 1.

3. И дух, извещавший мне об уделе, вошел в меня, поставил меня на ноги, и я слышал говорившего мне 2.

4. Мне было сказано: сын человеческий, Я посылаю тебя к сынам Израиля, к народу-отступнику, удалившемуся от Меня. – 3.

5. Собери весь этот народ предо Мной и скажи ему: – поскольку они сегодня отвергли своего Бога, спасшего их. I-я Книга Царств, X, 17–19.

6. Им дается Царь, который будет ими править железным скипетром, и который опрокинет меру с вином моего гнева и моего негодования. Апокалипсис, XIX, 15.

7. Я им дам в Цари Ангела Бездны, называемого по-еврейски Аваддон, а по-гречески Аполлион (d). Апокалипсис, IX, 11.

8. – Глаза которого подобны огненному пламени – Апокалипсис, I, 14, II, 18. Кто будет носить на своей главе несколько диадем. Апокалипсис, XIX, 12.

9. Из уст его выйдет рассекающий меч, который поразит народы. Апокалипсис, I, 16, II, 13, XIX, 15.

10. – Ему будет дана власть восхитить мир над землей, сделав так, чтобы люди убивали друг друга. Апокалипсис

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.