Анна Смолина
А чего дома сидеть? Том 3: Ликийская тропа

Собака приносит боль только один раз в жизни – когда умирает.

Народное присловье

Посвящается моей собаке, таксе Капе, которая прожила четырнадцать с половиной лет и на закате своей жизни совершила со мной два сложных и продолжительных путешествия.

Примечание от автора

Эта книга – продолжение истории, которая началась в 2017 году, когда я отправилась в одиночный поход по России на полгода, прихватив с собой только верного друга – таксу Капу – и необходимые вещи для выживания. Главным событием того странствия стала встреча будущего мужа – путешественника Валеры. Взаимная симпатия и сам эффект знакомства двух велосипедистов-кочевников сделали свое дело, мы объединились и продолжили путь вместе.

В следующем году мы отставили велосипеды и отправились путешествовать пешком, шли вдоль границы с Афганистаном, через высокогорные кряжи Памира. Наша пожилая такса, несмотря на свой возраст, героически преодолевала этот маршрут вместе с нами и, как любая собака, предпочитала преодолевать всякие трудности, лишь бы быть рядом, избегая невыносимую тоску по своему хозяину в разлуке.

При написании этой книги я, как и прежде, использовала записи из своего блога «А чего дома сидеть?» в интернете и личного походного дневника. Встречи или события, которые не оказывали решающего влияния на развитие истории, я опускала. Все имена и названия населенных пунктов сохранены. Фотографии сделаны на телефон.

Пролог

В 2017 году, когда я еще только собиралась отправиться в свое первое по-настоящему сложное странствие, мне пришлось столкнуться с негативом в социальных сетях. Я тогда по неопытности дала интервью одному крупному и желтому интернет-изданию, которое исказило позиционирование моего похода, сделав акцент на том, что я еду путешествовать «с умирающей собакой». Такая информация вызвала бурную реакцию в рунете, новость об умирающей собаке подхватили многие тематические порталы и в какой-то момент страсти так накалились, что мне стало тревожно выходить даже из дома. Люди в социальных сетях травили меня, обзывая живодеркой и посылая проклятия. Город, в котором я родилась и в который вернулась, чтобы начать путешествие, тоже встречал неприветливо. Незнакомые люди шептались в магазинных очередях или за соседними столиками в кафе, куда я заглядывала с приятелями, чтобы обсудить подготовку к маршруту, и показывали на меня пальцем. Тогда это в каком-то смысле выбивало почву из-под ног, я тратила силы на внутренние диалоги и удивлялась, почему люди так плохо думают. Было обидно от того, что мало кто задумывался, как моя собака по-настоящему мне дорога, и что я до последнего дня буду заботиться о ее комфорте и безопасности.

О том, что счет пошел на месяцы я слышала от врачей уже много лет. У Капы была прогрессирующая онкология, несколько лет назад она уже перенесла серьезную полосную операцию по удалению гряды молочных желез, но метастазы и новые опухоли продолжали распространяться. При этом такса Капа даже не думала умирать и в конце концов убедила меня, что слушать надо только свое сердце, ведь врачи уже который год ошибались, их прогнозы не сбывались.

В два последующих года, которые мы с Капой провели в дороге, будь это велосипедное странствие или пеший маршрут по высокогорью, моя собака стала примером и показала всем, что природа и путешествия полезны для животного, даже если оно тяжело болеет. Старушка Капа ожила и помолодела. У нее появился интерес к жизни. А жидкость, которая скапливалась в ее брюхе и давила на органы, благодаря своеобразному лимфодренажу при езде в велосипедном прицепе стала естественным образом уходить, и Капа постройнела. Онкологические образования тоже каким-то образом в походной жизни переставали прогрессировать, и развитие болезни замирало.

В 2018 году, когда мы закончили маршрут по Памирскому тракту и остановились в столице Таджикистана на зимовку, Капе шел уже пятнадцатый год. А спустя шесть месяцев после финиша ее не стало. Уход моей собаки не был внезапным, мы с мужем понимали, что время Капы подходит к концу. Она никогда не выла от боли и не забивалась в угол, моя собака просто превратилась в зомби и медленно угасала. Наша с Валерой постель была в кровавых потеках из-за ее вскрывшихся ранок. Она потеряла зрение и слух. Из-за всего этого я долго находилась в состоянии внутренней войны с собой, размышляя о том, как должна поступить в сложившейся ситуации. Позволить ей уйти самой – значило продолжить ее мучения, а мысли об усыплении разъедали меня изнутри. Я не знала, имею ли право взять на себя такую ответственность, даже ради того, чтобы помочь и облегчить ее участь. Иногда я решалась и звонила ветеринару, вызывала его на дом, через несколько минут перезванивала и отменяла визит, и так несколько раз в течение месяца. После каждого вызова плакала и боялась сделать неправильный выбор. Ситуация, в которой невозможно рассчитывать на чей-то совет, потому что каждый владелец животного такое решение может принять только сам.

В январе 2019 года я вызвала ветеринара в последний раз. Зайдя в квартиру, он вопросительно посмотрел, точно ли я готова? Поясняя, что мои сомнения ему хорошо понятны и он довольно часто встречается с таким поведением. Я молча кивнула и дала знать, что во время процедуры буду держать Капу на руках. Я хотела, чтобы отправляясь в последний путь, она не испытывала страха, а чувствовала мое тепло и знала – я рядом. Ветеринар удивился моему желанию, потому что другие владельцы обычно предпочитают уйти в соседнюю комнату и не видеть того, что происходит с животным. Именно поэтому он приезжает с помощником, который держит собаку. Я не могла так поступить с Капой, и сама бы не смогла потом с этим жить. В последние месяцы я с ней много разговаривала и обещала, что буду рядом до последнего вдоха. Это обещание стало для меня очень важным, и я должна была его выполнить.

Мы устроились на диване, Капа разместилась у меня на коленках, на ее мордочку намотали жгут и ввели наркоз. Несмотря на то, что Капа сама по себе уже была сильно ослаблена, она долго не засыпала. Я гладила ее по макушке, осторожно перебирая пальцами шелковистые уши и продолжала с ней разговаривать, пытаясь успокоить и обнять ее своим теплом. А когда старушка погрузилась в глубокий сон, ей сделали последний укол, и она, не просыпаясь, внезапно горько завыла. В этот миг я умерла вместе с ней. Капа для меня была не просто собакой – прежде всего другом и продолжением меня самой, вместе мы прошли длинный путь, а теперь она уходила в свой собственный, и я чувствовала, как будто часть меня уходит вместе с ней.

Мы похоронили старушку во фруктовом саду, под абрикосовым деревом, у подножья Гиссарского хребта, в тридцати километрах от границы с Узбекистаном.

В дни, когда я изо всех сил пыталась держаться и убеждать себя, что не стану обращать внимание на боль, которая обрушилась на меня, этим я причинила себе только вред. Потому что такое отрицание оказалось ловушкой: погребенные заживо чувства никогда не умирают. Забитое внутрь страдание сводило меня с ума, и в то время мне казалось, что этой боли нужна твердая рука. Тогда, по ошибке, я сама себе сказала, что должна проявить стойкость, чтобы не открыть путь целой реке боли. Но гораздо правильнее было все-таки разрешить себе погрузиться в отчаяние и пережить потерю по-настоящему. Свернуться калачиком, плакать и кричать, возможно, бить посуду или рвать одежду. Дать выход этой мрачной энергии, а не запирать ее внутри себя. Потому что в реальности я не умерла вместе со своей собакой, но ее уход больно зажал мое сердце в тиски.

Уход Капы стал новым толчком к тому, чтобы мы снова начали собирать рюкзаки и отправились странствовать. Нет ничего более исцеляющего для меня, как уходить в безлюдные места. Дорога всегда слушает и никогда не спорит, такое лекарство для меня эффективнее любого доктора. В пути я чувствую, что действительно живу и именно так моя душа находит покой.

Часть первая:

Цепное замещение

За несколько месяцев до того, как не стало Капы, когда уже было понятно, к чему все идет, мы договорились с Валерой взять щенка. И у нас появился крошечный пес породы тойтерьер, которого мы назвали Болтиком. По фамилии мужа Болт. Капа в редкие моменты бодрствования воспитывала его, обучала правильному поведению и показывала на своем примере, как быть хорошей собакой. Болтику в то время было всего четыре месяца, он ухаживал за ней, вылизывая таксе глаза и уши. Иногда в такие моменты Капа лежала неподвижно, закатив глаза, и было похоже, что она ушла. Я испуганно вглядывалась, дышит ли она. А когда ее не стало на самом деле, мы за неделю собрались, повторно навестили ее могилку и покинули Таджикистан.

Часть вторая:

Турция

Местом странствий выбрали Турцию, известный протяженный маршрут под названием Ликийская тропа (тур. Likya Yolu). Этот маршрут тянется вдоль части средиземноморского побережья древней Ликии – цивилизации, когда-то существовавшей на этих землях, а его длина составляет около 540 километров.

Добравшись до Стамбула, мы потратили еще неделю на то, чтобы дождаться посылку со снаряжением, которая спешно была отправлена для нас из Москвы. К нам ехали новые спальники, трехместная палатка и современное термобелье из технологичных тканей. Еще в Таджикистане перед отлетом мы облазили половину города в поисках спортивного магазина с надежным снаряжением, но на местных прилавках Душанбе лежал только китайский ширпотреб, с которым мы бы далеко не ушли.

Мы поселились в самом центре Стамбула, в недорогом отеле, под окнами которого день-деньской прогуливались девицы легкого поведения, а за поворотом, на узкой улочке с верхних этажей свисали напомаженные трансвеститы в париках. Многие из них выглядели недурно, и, если бы не похабные предложения, которые они выкрикивали мужскими голосами, и свист, многих из них вполне можно было принять за красивых и ухоженных девчонок. Правда, с чуть грубоватыми чертами лица или слишком широкими плечами.

Ночью под нашими окнами случались стычки, мы не раз наблюдали жесткие разборки и приезд полиции. Потасовки и драки после десяти вечера – здесь привычное дело, полиция в гражданском, которая рейдами то разнимает драчунов, то наводит порядки, проверяя документы у прохожих. В Турции я была впервые, если не считать до этого транзитные пересадки из других стран, и такие моменты вызывали у меня тревогу, но и интерес – увидеть своими глазами этот колоритный и многогранный Стамбул. Теперь, скрываясь в стенах отеля, я с любопытством наблюдала одну из сторон жизни этого города.

Когда посылка из Москвы пришла и у нас все было готово к старту, мы приобрели билеты на еще один рейс, на этот раз из Стамбула в Анталью. Из Антальи мы добрались на автобусе до провинции Кемер – курортного поселка под названием Гёйнюк (тур. Göynük), и думали, что тропа начинается именно отсюда. Мы не изучали ее заранее и почему-то выбрали местом старта этот поселок.

Только потом мы узнали, что тропа начинается на 45 километров раньше, недалеко от самой Антальи, в населенном пункте Гейикбайры (тур. Geyikbayırı). Сейчас, конечно, задним числом и в другом настроении мы уже нашли интерактивную карту и ряд других популярных ресурсов, где подробно указаны участки, их протяженность, попадающиеся на пути населенные пункты и отметки о воде. А в те дни мы просто хотели поскорее выйти на маршрут и бродить, ориентируясь только по специальным красно-белым меткам в виде польского флага и откуда начинать – нам было не важно. Эти метки расположены повсюду – на камнях, деревьях, дорожных столбах и заборах, они подсказывают туристам направление маршрута.

Мы прибыли в Гёйнюк к концу дня и первым делом отправились искать отель для ночевки. В этой части Турции еще не были готовы к туристам, и нам пришлось немного побродить, чтобы найти хотя бы один не закрытый на зиму отель. С собакой нас приняли неохотно, но благодаря низкому туристическому сезону отказывать все-таки не стали.

Часть третья: Ликийская тропа

День первый

Утром, уходя в глубь поселка и минуя каньон Гёйнюк с другой стороны реки, мы добрались до тропы и в первый же день забрались на склон, преодолев впечатляющие 720 метров по вертикали. При этом длина участка была всего 7,5 километров, и все это время мы поднимались круто вверх. В полной уверенности, что после ленивой зимовки в Таджикистане с таким резким подъемом в первый же день не справимся. Нести на себе рюкзаки весом по 15 килограммов и идти весь путь вверх по камням, правда оказалось непросто, но у нас все получилось, только завтра, скорее всего, от такой нагрузки будут болеть ноги и плечи. Но к этому вызову мы были готовы и с каждым шагом планировали становиться только сильнее. Таким был наш настрой.

Болтик был очень доволен прогулкой, он носился вне себя от счастья, простора и свободы. Половину дня уверенно вышагивая сам, ловко перебирая лапками, перепрыгивая через камешки и требовательно подгоняя нас вперед, если мы задерживались. Но потом впечатления и физическая нагрузка его, конечно же, сморили, и остаток дня мы по очереди носили его на себе.

На юго-западе Турции в горах теплело до +18 °C, но как только мы скрывались в чаще – становилось прохладнее. А после четырех вечера совсем холодало, стоит ли говорить о температуре после захода солнца. С собой в поход мы взяли новые и одинаковые спальные мешки в форме одеял, до этого пользовались только спальниками-коконами, которые повторяют форму тела и заужены книзу. Мне всегда было некомфортно в коконе из-за тесноты, потому что во сне я люблю раскинуться, поджать ноги или покрутиться в разные стороны. И спальники в форме одеяла стали для меня спасением. Ведь единственное время, когда ты можешь по-настоящему отдохнуть на маршруте – это ночной сон. Спальники легко пристегивались друг к другу и получался огромный мешок прямоугольной формы, где мы с легкостью помещались втроем с рослым Валерой и маленьким щенком Болтиком.

Из приятных обновок у нас была еще и новая палатка, на этот раз мы взяли трехместную, с двумя тамбурами. Неопытному походнику может показаться, что все это лишние и не такие уж важные подробности. Я тоже когда-то так размышляла, экономя на своем комфорте. И два предыдущих похода мы с Валерой ютились в двухместной палатке по несколько месяцев. Ограниченное пространство сковывало нас ночью, не позволяя телу как следует восстановиться. А днем, во время переодеваний или нахождения в палатке, заставляло сидеть сгорбившись, потому что высота у предыдущего жилища не позволяла полностью распрямить спину. То есть прежде, во время долгих и сложных походов, у нас не было действительно хорошего сна и комфортного места, где можно было по-настоящему расслабиться. Теперь мы понимали эту разницу.

Сейчас же перед сном нас смущал только прогноз погоды на предстоящие дни – ожидались ливни и усиление ветра. Устроившись поуютнее в спальниках, мы обдумывали, как нам поступить завтра. Было очевидно, что эту незапланированную погодную катастрофу лучше пересидеть на горном перевале, то есть остаться на месте, чтобы не бродить по мокрой породе. Потому что тропа на этом участке маршрута проходила по межгорным впадинам и представляла из себя русла пересохших речушек, насыпи камней и палок. Все это значило, что при большом количестве осадков здесь могут образовываться опасные для жизни сели. Спастись от селевого потока можно, только находясь высоко на склоне. Но образуется ли сель или мы сами себя накручивали – точно знать никто из нас не мог. Мы решили дождаться утра и на свежую голову принять окончательное решение.

Валера углядел на карте, что через девять километров по маршруту будет какая-то жизнь, и, если дожди и впрямь будут обильными, мы просто можем следующую ночь провести там, укрываясь у какого-нибудь здания.

День второй

Пожалуй, главная новость второго дня – нас не съели. Ночью температура упала до -1 °C, и когда Валера уже дремал, а я еще крутилась от холода, у нашего лагеря послышался хруст. Конечно, отправляясь третий год подряд жить в палатку, я уже была привычной к разным звукам, и мы годом ранее даже пережили ночной визит волков на Памире. Мы с мужем тогда уцелели, но пострадал наш ослик, который шел с нами и нес сумки со снаряжением, его волки покусали, но мы вовремя среагировали и прогнали хищников. А ослика потом спас местный ветеринар. Теперь я смело выходила в темноту в туалет и мне казалось, что я больше ничего не боюсь. Но сегодня, когда раздался хруст, а за ним последовал следующий, спустя мгновение еще и еще, стало понятно, что к нам кто-то пришел, и я, нащупывая на шее ультразвуковой свисток для отпугивания животных, лениво толкнула Валеру, предупреждая, что у нас гости. Пока он что-то сонно бормотал, за нашими спинами раздался громкий звериный рев, после которого я мгновенно поняла, как глупо заблуждалась, думая о своей смелости.

По реву зверя было понятно, что к нам пришел не кабан, их в турецких лесах большое количество. Такой рев прежде я слышала на разных видео про тигров. Получается, к нам пришел тигр, что ли? Я перебирала разные варианты в голове. Так вроде их здесь не бывает. Может, тогда это барс? Накидывал другие варианты мой пытливый мозг. Но это тоже было невозможно, если здесь и водятся барсы, то это не те хищники, которые будут спускаться к людям. Они всю жизнь прячутся на большой высоте. Беглый анализ и попытка угадать гостя, заняли всего несколько секунд. За это время я высвободила свисток на шее и подала громкий сигнал. Тут же невидимому визитеру резким голосом крикнул Валера: «Пошел отсюда!» Звуки вокруг нас стихли и наступила тишина.

Меня било мелкой дрожью, и потребовалось время, чтобы успокоить нервы и пережить всплеск адреналина в крови. Мы уснули, но вскоре я снова услышала, как возле нас кто-то ходит. Мой свисток на шее этой ночью отрабатывал во всю мощь, я при этом была почти уверена, что мы в ловушке и нас хотят съесть. Но зверь снова ушел. А через полчаса все опять повторилось. К трем утра я уже сильно издергалась и мне казалось, что мое сердце бахает уже прямо в ушах.

Вы когда-нибудь испытывали такой страх, когда, усердно прислушиваясь, вместо звуков вокруг слышите только громкий стук своего сердца в ушах? Бабах! Бабах! Вены пульсируют так сильно, что, кажется, эта пульсация заглушает все остальное. Не зря говорят, что у страха глаза велики, только про уши почему-то ничего не рассказывают. Сидя в палатке, когда нет возможности увидеть, что происходит за ее пределами, ты можешь только слушать, сосредотачивая на этом все свое внимание. Из-за цепенеющего страха я уже просто не понимала, что происходит в действительности и, пытаясь унять своих демонов, крутилась до самого рассвета. Парадоксально, но в момент своего страха, я остро чувствовала себя живой. Я ощущала, как адреналин наполняет каждую клеточку моего тела, а каждый стук сердца звучит как напоминание о моем существовании.

Хорошему и крепкому сну на свежем воздухе, после первого походного дня, когда мы должны были мгновенно отрубиться и спать мертвым сном, мешали не только визиты животных, но и холод. Потому что, когда мерзнешь, еще и часто просыпаешься. Валера крепко прижимал меня к себе, но согреться все равно не удавалось. Ночь выдалась изматывающей, и только ближе к рассвету мне удалось провалиться в крепкий, безмятежный сон, который унес меня в мир забытья до десяти утра. С наступлением светового дня звери, как правило, уже уходят в свои укрытия и наступает время человека.

Утром над нашим лагерем уже вовсю светило солнце, его теплые лучи пробивались из-за верхушек деревьев и нежно ласкали кожу. Оно подразнило нас своим теплом некоторое время, а потом спряталось за облаками. Это идеальная погода для туристов с рюкзаками: не жарко, но и не холодно и несмотря на легкую облачность, не было похоже, что сегодня ожидаются дожди и нам стоит опасаться грязевых потоков. Ноги после вчерашнего подъема на удивление тоже не гудели, и мы решили отправляться в путь.

Первую половину дня я была молчалива, переваривая пережитую ночь и свою трусость. Теперь, освободившись от страха, я стала искать в интернете звуки животных, которые водятся в Турции, и успокоила себя тем, что ночной звук был больше всего похож на крик благородного оленя. Но то, как он ревел возле нашего лагеря ночью, заставило меня отправить геометку близкому другу со словами: «У нас проблемы, если завтра не выйду на связь, ищите нас здесь». Утром, конечно, все это уже казалось безумием, но изучив животных, которые обитают в Турции, я теперь знала, что тигры, львы, рыси и даже леопарды в этой стране все-таки водятся.

Наш второй ходовой день начался со спуска, вчера мы все время поднимались, а сегодня также круто спускаемся вниз. В низине шумела река, ее еще не было видно, и мы гадали, можно ли будет по ней перебраться в это время года. Перед стартом я читала в интернете, что в феврале начинают таять ледники и затапливают некоторые участки Ликийской тропы. Но когда мы спустились, то увидели перед собой неглубокую и спокойную речушку со слабым течением. Ее можно было преодолеть по камням. Валера с легкостью перескочил по ним на тот берег и хотел вернуться, чтобы забрать у меня рюкзак, но я почему-то заупрямилась. Мне тоже хотелось ловко преодолеть это препятствие. Я аккуратно и неспеша пересекла реку по каменным глыбам, а на последнем шаге, когда Валера протянул мне руку для страховки, поскользнулась на влажной поверхности и бултыхнулась в воду. Хорошо, что у берега было слишком мелко и я намочила только ноги чуть ниже колен. Но мои трекинговые ботинки, нижний слой термобелья и ходовые штаны сверху – моментально промокли. Отлично, ради этого мы и идем, подбодрила я нахмурившегося Валеру. У меня ведь есть запасные кроссовки, теплые носки и дополнительный комплект термобелья. Не было только сменных штанов, но погода позволяла обмотать бедра теплой кофтой и не ощущать дискомфорта. Пока я переодевалась, мы успели еще и перекусить на скорую руку. Рассчитывали, что день будет долгим и мы далеко уйдем.

Но через полкилометра нас ждал сюрприз: еще одна река, и на этот раз та самая, о которой я читала в интернете. Бурлящие и ледяные потоки затопили тропу, пройти было невозможно. Валера оставил меня с рюкзаками и долго лазил по скалам, пытаясь найти обходные пути. Но мы только зря потратили время – сделать это было невозможно. Думали попробовать раздеться и переплыть реку. Но даже если мы сможем это сделать в ледяной воде и плыть против ее бурного течения, то как быть с рюкзаками и Болтиком? В лучшем случае все наши вещи просто промокнут, а мы переохладимся и заболеем. В худшем – кого-то из нас унесет течением и будет швырять по камням, так можно переломать все кости, потерять сознание, захлебнуться и утонуть. На участке возле реки не ловит интернет, нет и мобильной связи. Если с кем-то из нас что-то случится, спасатели молниеносно сюда не примчатся. Думаешь, стоит так рисковать? Обращалась я к Валере. Он обреченно молчал, ответ был очевиден. Мы не могли признать свое поражение очень долго, все время казалось, что способ перебраться на ту сторону есть, надо его просто увидеть.

Мы забрались на огромные каменные глыбы рядом с рекой, чтобы посмотреть на нее сверху. Оттуда я увидела узкий перешеек, с обеих его сторон был обрыв, но я все-таки пошла вперед и вдруг поймала 3G. Беглый интернет-серфинг подсказал, что летом эта река преодолевается вброд, вода здесь по щиколотку, а зимой это сделать невозможно, и причина перед нами. Оттуда же я узнала, что за камнями река поворачивает и дальше извивается, как змея, то есть ее, такую глубокую и бурную там за поворотом придется преодолевать еще несколько раз. Так можно здесь плавать до посинения, пока не потонем. Снова комментировала я увиденное. «Они не сдавались!» – напишут на наших могилах и, возможно, похоронят с почетом, как героев. А про себя будут думать, что мы просто дураки, что полезли сюда и так глупо погибли. Вот и все, что крутилось в моей голове в тот момент. А до наступления темноты оставалось всего полтора часа, и теперь настало время искать место для палатки. Карта показывала, что, если пройти 540 метров обратно к первой речушке, там есть место под кемпинг, где мы сможем разбить ночной лагерь и спокойно обо всем подумать. Мы вернулись на полкилометра назад и первым делом развесили мои промокшие вещи. За ночь они, конечно, не высохнут – теплый день уже закончился, а в сумерках возле речки было еще и очень влажно. Но они хотя бы не протухнут у меня в рюкзаке, а будут здесь дышать ночью.

Место для кемпинга, где мы поставили палатку, вызывало во мне тревогу, вроде бы те же кусты и деревья, шум воды, видно место для кострища, где кто-то уже побывал до нас, ничего примечательного, но интуитивно я ощущала, что на этой полянке как-то неспокойно. Валера, исследуя кусты, что-то нашел, но, чтобы я могла спокойнее провести ночь, он не стал рассказывать о своей находке. Понимал, что, услышав о ней, я захочу отсюда уйти, а до темноты оставалось уже не так много времени.

Перед сном мы, как и вчера, жгли костер. Валера натаскал побольше еловых иголок, мха, сырых веток и даже немного земли и наколдовал на кострище что-то особенное, чтобы подымило как следует. Ведь считается, что звери инстинктивно боятся огня и ощущают неприязнь к едкому запаху дыма. Но в действительности все не так однозначно, и некоторых животных, напротив, костер может привлечь. Кого-то из любопытства, а кого-то в поисках пищи. Об этом рассказывают экспедиционные группы и дикие туристы, разбивающие лагеря в дальневосточной тайге. Сейчас на Ликийской тропе несезон и людей здесь почти нет, даже днем из чащи все время доносятся какие-то звуки и шорохи. А когда начинает темнеть, уже привычно ухает сова. Мы в свою очередь не добивались большого пламени, а просто хотели как следует подымить, чтобы едкий запах разнесло по округе, и животные знали, что поблизости человек.

Когда стемнело и мы устроились отдыхать в палатке, я снова трусила и прислушивалась к звукам вокруг. Валера пытался меня поддержать, внушая, что прошлой ночью возле нас ходил обычный горный козел. Перед сном я сосредоточилась на шуме речушки: она заглушала все посторонние звуки и убаюкивала своей монотонностью. Я крепко уснула.

День третий

Ночью к нам никто не приходил, но температура снова упала до минуса, а утром прогноз погоды обещал снег. Когда мы сонные выбрались из палатки, Валера первым делом указал на кусты и спросил, была ли я в той стороне? Я отрицательно покачала головой, добавив, что здесь необъяснимо жутко, не хочется отходить от костра.

– Это хорошо, – многозначительно произнес он.

– А что там? – не выдержала я. – Все настолько плохо?

– Да… повсюду кости животных. Здесь, похоже, чье-то место для охоты и приема пищи. Смотри, как под кустом примято, будто кто-то устраивает западню, высматривая свою жертву. И посмотри на обзор, отсюда вся поляна просматривается.

– Жуть какая! Вот почему ты такую дымовую завесу устроил перед сном…

– Я хотел, чтобы ты отдохнула ночью и ни о чем не беспокоилась.

На территории кемпинга на кустах висела чья-то одежда – футболка и спортивная кофта, вчера это сходу мне не понравилось, будто здесь кого-то съели и только вещи остались на ветках. Или кто-то спешно убегал отсюда и не стал их забирать. В этом была какая-то странность. Вещи-то хорошие, видно, что их просто развешивали сушиться.

Вчера перед сном разглядывая карту, мы поняли, что, если дорога вперед недоступна, нам придется вернуться к месту старта и обойти этот кусок тропы по шоссе. Когда мы отправились в обратную сторону, тропа нас буквально выплевывала, и чтобы мы побыстрее убирались, нагнала облаков и обрушила на нас непрекращающийся ливень. Под дождем мы шли весь день, а иногда и бежали, потому что там, где два дня назад мы поднимались резко вверх, теперь нас ждал крутой спуск. Мы промокли и замерзли и поэтому практически бежали по склону. Валера иногда отставал и окрикивал: «Кошка, будь аккуратна, ты мчишься как ветер, даже я уже не поспеваю за тобой». А я, утирая сопли, иногда останавливалась и причитала, что еще чуть-чуть и у меня сведет икры, слишком сильное перенапряжение для ног и интенсивный темп, который мы взяли. Но и замедляться уже не было никакого желания. Благодаря этому, путь, пройденный за предыдущие два дня, сегодня был преодолен всего за пять ходовых часов.

Вымокшие до трусов, мы почти кубарем спустились к поселку Гёйнюк и сразу же направились к знакомому отелю. Но по дороге встретили уже знакомого администратора по имени Толга, который сообщил, что до восьми вечера отель закрыт. Стуча зубами и показывая на хлюпающие ботинки, мы высказали желание поскорее заселиться. Вид у нас был отчаянный, а до открытия оставалось ждать еще три часа. Толга смотрел на нас с любопытством, но понял, что мы оказались в безнадежной ситуации. Он махнул рукой, предупреждая, что впустит нас, но выйти обратно, пока отель не откроется, мы не сможем. Мы еще раз указали на свою одежду и объяснили, что достаточно нагулялись. Теперь нам нужен только горячий душ и теплое одеяло, чтобы согреться.

Но заселившись, мы обнаружили, что вода в душе еще не прогрелась, а кондиционер, который был включен на обогрев, раскочегарился только к ночи. Я дрожала в кровати, а Валера, когда вернулся администратор, пошел к нему общаться. Расспрашивал про стирку и сушку белья. Но в отеле такой услуги не было. Толга рассказал, что сейчас несезон, все гостиницы стоят закрытыми, может быть всего один посетитель за две недели. В общем, с услугами туго. Валера настаивал, спрашивая про химчистку или любые другие варианты у них в поселке. И в какой-то момент Толга включился, еще бы, Валера стоял перед ним в футболке и трусах, ни одной сухой вещи у нас не было. Администратор обзвонил своих подружек и вскоре в наш номер постучались девушки. Они забрали два больших пакета с одеждой, обувью и снаряжением, а через некоторое время вернули пакеты обратно, и отказались принимать оплату за свою помощь. Вместо этого еще и вручили нам по домашнему кексу. Я тоже была в одной футболке и трусах и поэтому общалась с ними из-за двери, но была готова расцеловать каждую из них, и старалась бурно выразить свою признательность. Валера принес кипяток, мы заварили чай и буквально провалились в кровать. Засыпая, еле шевеля губами, я сказала: «Больше не хочу ни в какой поход, давай никуда не пойдем?!» Валера так же из последних сил произнес: «Ты серьезно?» Но моего ответа не последовало, я уже спала.

Дни четвертый и пятый

После утренней прогулки с Болтиком Валера вернулся со стаканом свежевыжатого апельсинового сока. Цитрусовые он собрал сам, в саду при отеле, в Турции их так много, что это можно сделать, даже просто выйдя к дороге и взяв сколько нужно. Но срывать поспевшие плоды все-таки приятнее в саду, тем более что хозяева гостиницы это охотно разрешают. Все равно их никто не ест, они падают на землю и пропадают, поделился Толга. Валера протянул мне стакан и поздравил с днем влюбленных, на календаре было 14 февраля.

На четвертый и пятый день у нас была вынужденная дневка, вся комната, начиная от ящиков шкафа и заканчивая люстрой, была завешана одеждой, которую мы высушивали под теплым воздухом кондиционера. А палатку и спальники – на балконе. Трижды в день Валера энергично растирал мои ноги: икроножные мышцы одеревенели после сумасшедшего спуска накануне. На улице дождь поочередно сменялся солнцем, даря нам надежду, что погода еще выправится, как и наш поход по маршруту.

День шестой

На шестой день мы снова двинулись в дорогу. Объехали по трассе кусочек маршрута, который прошли в горах, и оказались в Гедельме (тур. Gedelme).

Этот участок тропы оказался удивительно широким, передвигаться по нему было значительно проще. Но во многих местах тропа все-таки оказалась разрушенной и слегка затопленной. Здесь уже повсюду встречались родники, летом скорее всего они будут уже пересохшими. Вокруг нас виднелись снежные пики, а леденящий холод ощущался даже в яркий солнечный день. Мы решили, что, пока стоят морозные дни, будем идти только до пяти часов вечера, когда еще держится световой день и холод не столь ощутим. Чтобы к моменту, когда стемнеет, мы заканчивали с ужином и не успевали промерзнуть. А специально для Болтика, еще перед походом, пошили персональный спальный мешок, чтобы во время стоянки, пока мы будем заняты лагерем, он мог отдыхать и наслаждаться теплом.

Для того, чтобы пошить для собаки по-настоящему теплый спальник, мы решили немного схитрить и, пока еще жили в Таджикистане, объехали несколько секонд-хэндов в поисках маленького детского комбинезона на пуху. Когда такой нашелся, мы его вывернули наизнанку, отрезали рукава со штанинами, а места срезов аккуратно сшили. Так получился теплый конверт для нашей крохотной собаки. И теперь днем, во время передвижения, когда Болтик уставал, мы усаживали его в спальник и носили по очереди в специальном слинге для собак, который тоже разработали сами во время предыдущего похода. Наша идея со слингами, когда пес под контролем, а руки свободны, настолько понравилась другим владельцам некрупных животных, что их продажа превратилась в наш основной источник дохода. И мы вдруг стали еще и производителями крафтового товара под маркой «Пес с тобой».

Перед сном, когда мы уже уютно устроились в палатке и сидели в телефонах, вдруг раздалось девять четких выстрелов. Я вопросительно посмотрела на Валеру.

– Кто-то очень живучий, ну или просто пристреливают ружье, – предположил он.

– По темноте? – удивилась я.

– Для этого используют приборы ночного видения и заранее расставленные ловушки, – продолжил невозмутимо он.

Валера обладает удивительным спокойствием, и иногда, мне кажется, будто он вообще ничего не боится, внося своим характером в наши отношения долю невозмутимости. Я же в неоднозначных ситуациях приучена думать о рисках, и выстрелы рядом с нашим местом ночевки меня могут эмоционально прихватить. Но уверенный Валера всегда находит объяснения произошедшему, будь то звериный рев или выстрелы. И пока я продолжаю размышлять над самыми плохими сценариями – наблюдаю, как он благополучно засыпает и крепко спит. Это совершенно то качество, которого мне иногда не хватает, и я ему несомненно завидую.

И чтобы как-то успокоить свою разыгравшуюся фантазию, стараюсь переключаться на приятные моменты, которые произошли с нами за прошедший день. Сегодня, к примеру, когда мы только вышли на тропу, сразу же на склоне увидели диван. Ну что, прямо здесь и остановимся! Вид шикарный, места для отлеживания боков есть, шутили мы. И вполне могли бы взять и остаться, если бы не прогнившая конструкция дивана, который не смог задержать нас более, чем на час. Мы присели, наслаждаясь моментом, представляя, что когда-нибудь придет и наше время жить оседлой жизнью, и мы обязательно поселимся в доме с красивым видом. И может быть тоже вынесем на улицу диван, чтобы ночью на нем можно было валяться и смотреть в звездное небо.

День седьмой

Во время прохождения Ликийской тропы глаза постоянно натыкаются на гильзы от охотничьих ружей. Зеленые, красные, желтые, прозрачные – какие хочешь, здесь много стреляют и любят охотиться. Турция входит в список стран, где законом разрешено ношение оружия, поэтому стрельбе в горах никто из местных не удивляется. Сама же тропа в это время года часто оказывается затопленной, размытой или обрушившейся, и чем дальше мы передвигаемся, тем чаще с этим сталкиваемся. Затопления пока еще легкопроходимые, нам даже не приходится разуваться, мы просто накидываем в воду тропинку из камней и перескакиваем по ним. Часто встречаются и камнепады, особенно впечатляют глыбы с человеческий рост. Они скатываются на тропу словно выброшенные рукой гиганта и иногда кажется, что среди них можно услышать шепот ветра, рассказывающего о древней цивилизации, когда-то существовавшей в этой местности.

Но шепот исходит еще и от древних платанов – деревьев-долгожителей внушительных размеров. В некоторых уголках Турции встречаются уникальные экземпляры, возраст которых превышает 2 000 лет. Самый крупный платан находится в долине Бююкдере (тур. Büyükdere) на европейском берегу Босфора. Но мы встречали впечатляющих старичков и на тропе. Эти вечные свидетели – камни и платаны – и каждый шаг на сегодняшнем участке как возможность услышать их перешептывание в едином хоре природы, где прошлое соединяется с настоящим.

Сегодняшний маршрут проходил у подножия горы Тахталы (тур. Tahtalı Dağları), ее высота 2375 метров над уровнем моря (далее – н.у.м.). Значительная часть Ликийского маршрута проходит вблизи побережья и даже в феврале здесь достаточно тепло, чтобы не брать с собой в поход зимние спальники и теплую одежду. Их захочется выкинуть уже на третий день, потому что они будут не только лишним грузом, который пригодится только раз или два за весь маршрут, но и станут дополнительным весом и объемом в рюкзаке. Только в такие моменты, когда ты поднимаешься на Тахталы, где в это время года еще лежит снег, начинаешь сожалеть о том, что не взял их с собой.

Еще в 2017 году, когда мы с Валерой сначала поодиночке, а потом и совместно ехали в велосипедном походе, заметили, как быстро исполняются произнесенные вслух желания. Мы только о чем-то поговорили, а оно почти мгновенно случилось. Такое бывает и в обычной жизни, но существенно реже, и скорость исполнения не такая быстрая. И вот тому пример: когда мы поднимались на гору, у нас под ногами лежал снег, Валера шел впереди, а я отставала, в какой-то момент он окликнул меня:

– Ты не заблудилась?

А я вместо того, чтобы признаться, что у меня сбилось дыхание, сочинила ему в ответ шутливую историю.

– Все в порядке, я просто встретила двенадцать братьев-месяцев. Они доверили мне важную миссию, найти подснежники. Так что я не отстаю, а нахожусь на спецзадании. Ищу.

Валера дождался, когда я его догоню, и мы вместе посмеялись над моими словами. После этого я пошла вперед и через мгновение изумленно замерла.

– Мать честная, посмотри, – показываю под камень со снегом. – Подснежники!

– Ничего себе, кошка, как ты это сделала?! – удивляется Валера, и мы идем дальше в таком большущем восторге, ощущая, как мир разговаривает с нами в эту минуту.

Это было не просто совпадение, а особенная магия момента – природа откликнулась на нашу шутливую беседу, и мы ощутили себя частью чего-то грандиозного. Снег и цветы, трудности и смех – произошедший момент словно говорил с нами о том, что иногда следует просто отпустить контроль и позволить жизни удивлять нас.

К моменту, когда уже надо было определяться с местом для ночлега, мы наткнулись на пустой дом. Он выглядел как настоящее спасение, чтобы мы могли укрыться в нем от ветра и диких животных – следы на снегу выдавали их присутствие. Мы никогда не оставляем после себя мусор и не берем чужого, если встречаем брошенные дома или недострой, вот и в этот раз хотели спрятаться в этом прекрасном укрытии на ночь, но входная дверь была приварена. Немного расстроившись, мы поставили палатку чуть в стороне, на снегу. Световой день уже подходил к концу, и температура резко начала падать. Наша обувь промокла от снега еще во время дневного восхождения, носки тоже. Я первым делом переобулась в сухое. Промокшее снаряжение развесили у костра, чтобы подсыхало. И пока мы готовили ужин, окончательно похолодало, температура упала ниже нуля. Я, волнуясь о том, что скоро станет еще холоднее, предложила окопать нашу палатку, сделав из снега защитную юбку, чтобы холодный воздух не проникал к нам внутрь через высоко расположенный тент.

Окопать снег руками или ботинками не получалось – на морозе он быстро покрылся коркой. Здесь нужна лопата. Валера вспомнил, что видел ее у каменного дома, и помчал туда. Температура воздуха продолжала падать, и мы уже всерьез стучали зубами от холода. Но тут Валера вернулся с хорошей новостью – он обнаружил, что на второй этаж ведет лестница и там открыто.

– Внутри нет мусора и есть куда поставить палатку? – уточнила я.

– Ага, – кивнул Валера.

– Тогда бежим скорее!

Мы наспех собрались, взобрались на второй этаж, позакрывали окна, установили палатку в одной комнате и спрятались в палатку согреваться. Тахталы в это время окончательно погрузилась во тьму. Холод был невыносимым, мы прижались друг к другу и, не дождавшись восьми вечера, уснули. Перед сном я только успела проверить погоду в Анталье и немного помечтать, там было тепло и показывало +19 °C, хотелось поскорее спуститься к морю. А еще проверила прогноз погоды в Душанбе, чтобы узнать, как дела у Капы. В столице Таджикистана было тоже довольно тепло, и моя старушка спала при температуре +13 градусов. Ну все, у всех все хорошо, а нам надо только выдержать сегодняшнюю ночь.

День восьмой

Утром, прежде чем спускать вниз, я распахнула окна и осмотрела обстановку с каждой стороны дома. На снегу хорошо просматривались следы зверей – сотня тропинок, но в основном это были мелкие следы лисичек да зайчишек. Были и лапы покрупнее – волков, а может быть собак. Хотя, что могут делать собаки без людей в таком холоде и на высоте?

– На втором этаже нас бы все равно никто не достал. Даже снежные барсы, – озвучил Валера.

– Думаешь, они здесь правда водятся?

– Не знаю, – пожал он плечами, – но если и водятся, то к нам им не пробраться.

Он был прав, ведь перед сном мы предусмотрительно подперли лестницу деревянными досками и закрылись со всех сторон, чтобы надежно защититься.

После сна на морозе пальцы на ногах оставались ледяными еще несколько часов, не проходила и дрожь в теле, даже когда мы уже спускались в тепло, направляясь к морю. Но если рассказывать все по порядку, то первое, что мы увидели, когда утром выбрались на улицу, – наш котелок, в котором вчера заваривали чай. Оставшаяся в нем вода превратилась в большой кусок льда. Пластиковая бутылка с водой, оставленная в спешке, тоже замерзла. Страшно было представить, как бы мы провели эту ночь, если бы остались на улице. Дом действительно стал нашим спасением, но теперь было важно как можно скорее покинуть это место. Нужно начинать активно двигаться и разогревать закоченевшее тело.

Предстояло только разобраться, куда нам идти дальше. Тропу завалило снегом, все метки скрылись под сугробами, и, даже глядя на карту в телефоне, когда ориентируешься по GPS, было сложно поверить, что теперь нам придется лезть еще и на резкий склон.

Когда снег скован морозом, по нему скользит подошва даже специальных трекинговых ботинок с хорошим протектором. А Валера вообще шел в обычных городских. Мы, по правде говоря, вовсе не рассчитывали на такие низкие температуры и, предвидя следующую проблему, поторапливались вперед. Ведь когда солнце начнет прогревать снежную корку, наст исчезнет и ноги начнут проваливаться в рыхлый слой. Это затруднит наше передвижение, а провести вторую ночь на снежной вершине нам совсем не хотелось.

Карабкаясь наверх, мы потратили много времени. Меня спасали палки, с их помощью я продалбливала ложбинку под каждый шаг, в которую ставила ботинок и переносила вес тела на пальцы ног, чтобы не соскользнуть. По-прежнему удивляюсь, из какого теста сделан человек Валера, но он поднимался без палок, иногда, правда, на четвереньках, но все равно был изящно крут, потому что двигался быстрее меня.

Болтик шел сам, он еще с первых дней похода смекнул, что гораздо интереснее топтать тропинку самостоятельно, иногда преодолевая расстояния в десять километров. Но когда все же уставал, или если на нашем пути попадались сложные участки, мы усаживали его в персональный пуховый спальник и убирали в слинг под куртку. Он не всегда это одобрял, и мы слушали его ворчание. Растет серьезный парень, с духом настоящего путешественника и желанием исследовать мир. Наша жизнь под открытым небом вызывала у него восторг, и даже обессиленный в конце дня, он укладывался отдыхать и продолжал смотреть вокруг с любопытством, изучая запахи и прислушиваясь к звукам природы. Мне нравилось наблюдать, как он адаптируется к условиям, как быстро учится и накапливает опыт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.