Ирина Фурман
По следам Снежного Пса

В Остролесье шёл снег.

Я стояла у окна, вытянув руку перед собой ладонью вверх, и ловила снежинки, редкой сверкающей пыльцой летящие с неба. Каждая из них была прекрасна: были снежинки с толстыми лапками, густо разросшимися по сторонам; были тонкие, со сложным геометрическим рисунком, точёные, будто гномьи руны; были и совсем простые, шестигранные, с тоненькими острыми иголочками, но и эта простота была великолепна. Я любовалась и запоминала их всех, прежде чем они таяли на прохладных пальцах, оставляя крошечные капельки влаги.

Снег в эльфийском лесу бывал очень редко. Даже те, кто жил здесь уже пару тысяч лет, могли по пальцам двух рук пересчитать, сколько раз Остролесье посещала зима. На моей памяти это было впервые.

В этот раз она пришла внезапно. Неделю назад утром мыпроснулись, и всё вокруг уже было белым: земля, деревья, кусты, дома, беседки, лавочки, статуи, клумбы – всё под пушистым снежным покровом. Мы были в растерянности: оракул не предупреждал об этом. Некоторые углядели в снегопаде дурной знак, и брату пришлось вновь беспокоить провидца, чтобы тот дал этому какое-то толкование. Ингвэ не было пару часов, и когда он вышел из клайи, маленького домика с круглой крышей и четырьмя огромными окнами, направленными на все стороны света, снаружи уже скопился народ. Встревоженные эльфы постарше хмуро переговаривались между собой и с неприязнью косились на нас, эльфов помоложе, уже устроивших за их спинами битву в снежки.

Ингвэ остановился на верхней ступеньке, поправил волосы, пепельной волной спадавшие до плеч, и поднял руку, прося о внимании. Старшие эльфы притихли, но мы это заметили не сразу, поэтому какое-то время продолжали гоняться друг за другом, смеясь во весь голос. Случайно посмотрев в сторону клайи и перехватив укоризненный взгляд брата, я поперхнулась и, закашлявшись, замахала рукой своим, чтобы они перестали бросать снежки. Разумеется, мне при этом чуть не попало по голове, но я успела вовремя обернуться и шикнуть на разыгравшегося приятеля.

Настала тишина. Слышно было только дыхание разгорячённой от игры молодёжи и сопение одного из самых нервных старших.

Ингвэ выдержал паузу ещё немного и наконец провозгласил:

– Оракул сказал, что опасности нет.

– Ура! – закричали мы и вновь собрались бросаться снегом, но Ингвэ продолжил говорить, повысив при этом голос. Нам пришлось снова замереть.

– Если опасности нет, это значит, что мы можем провести Праздник Зимы.

Старшие зашушукались.

– Ура! – снова заорали молодые эльфы, а я подхватила за компанию.

– Но это было так давно, – громко, пытаясь перекричать нас, возразил сопевший до этого эльф. – И зима тогда была другая. О ней мы знали заранее. Тут точно нет никакого подвоха?

Ингвэ улыбнулся.

– Точно. Доставайте украшения. Сегодня же начнём готовить к празднованию сад, дома и дворец.

Старшие снова начали что-то между собой обсуждать, а мы снова закричали:

– Ура!

Хотя на самом деле никто из нас никогда не украшал ничего к Празднику Зимы, и мы знать не знали, как это нужно делать.

Ингвэ радостно помахал мне рукой, спустился по лестнице, пройдя между старшими эльфами, и направился ко мне. С его стороны было очень опрометчиво не смотреть по сторонам, потому он пропустил снежок от Баэглора, прилетевший прямо за шиворот.

Брат подпрыгнул и взревел так, что старшие вздрогнули и с удивлением посмотрели на него. Ингвэ тут же понял, что не стоит терять лицо перед подданными. В конце концов он был наследным принцем и должен был соответствовать статусу. Это я, недавно обретённая, прожившая всю жизнь среди людей, пока казалась подозрительной и до сих пор не снискала всеобщего обожания, а Ингвэ был другим. Поэтому, стряхнув снег с капюшона, он повернулся к старшим и поклонился им, чтобы они продолжили свой разговор. После этого брат вернулся ко мне, наклонился поближе и, едва сдерживая радость и нетерпение, зашептал:

– Невероятно! Я даже и подумать не мог, что Праздник Зимы наступит так быстро! Представляешь? Предыдущий был, когда я был совсем маленький. Я даже ничего не помню! А теперь и двухсот лет не прошло, как он повторился!

Я схватила его за руки и прижала их к своей груди.

– Я вообще не знаю, о чём ты говоришь, – призналась я. – Но мне нравится видеть, как ты весь сияешь. Давай сделаем этот праздник незабываемым?

Ингвэ счастливо рассмеялся и обнял меня.

– Я согласен на всё, что ты предложишь!

– Ну, это ты погорячился, – промычала я, прижатая лицом к его плечу. – Но обещаю не придумывать ничего сомнительного.

– Да, я тоже очень рад! – Ингвэ, по-видимому, не понял ни слова, но это было и неважно. Я в любом случае не собиралась омрачать восторг брата от предстоящей суеты.

Следующие три дня пролетели в весёлой предпраздничной подготовке. Из дворца были извлечены древние, покрытые вековой пылью украшения. Мы с Ингвэ и друзьями, а также другими эльфами, жившими во дворце, немало потрудились, чтобы развесить везде белые бумажные фонарики, увить многочисленные арки плетьми зимних цветов, разбросать по укутанным снегом ветвям светящуюся пыльцу, соорудить каток в самом большом фонтане, ныне замёрзшем, да несколько ледяных горок для самых маленьких эльфов, всё это время с восторгом носившихся под ногами.

Когда мы закончили, дворец и сад вокруг него преобразились до неузнаваемости. Всё сверкало нежным льдистым светом; деревья, словно сияли изнутри, из-за того, что всё ещё слабый, но не прекращавшийся снегопад присыпал пыльцу, и теперь она светилась из-под тонкого слоя снежинок. А к большому фонтану было просто не подойти из-за детворы, облюбовавшей себе каток и потихоньку таскающей из оружейной однолезвийные клинки, приспосабливая их себе на ботиночки, несмотря на возмущение нашего оружейника.

Ингвэ сиял не меньше, чем все украшения, вместе взятые, пока не узнал, что празднование задержится. Отец передал послание, что он хочет присутствовать, но не может прибыть во дворец раньше, чем через три дня.

Король лесных эльфов жил далеко от дворца, в небольшом доме на берегу такого же голубого, как его глаза, озера, вместе с нашей мамой, водяной эльфийкой. Одна из мраморных лестниц вела из дома прямо под воду, чтобы маме было удобнее подниматься на поверхность.

Мы не знали, сможет ли мама приехать с ним, но в любом случае были готовы подождать с праздником ради них. И тут, надо сказать, появилась ещё одна проблема: нам стало скучно.

Мы переделали все дела, украсили всё, что можно и нельзя, договорились о яствах, которые будут на празднике, договорились о музыке, подарках и ещё нескольких приятных сюрпризах для всех празднующих. Мы даже вволю насладились окружающей нас красотой и зимним уютом, наигрались в снежки и покатались на таких же украденных клинках, на радость детворе, но в какой-то момент, зайдя в комнату Ингвэ, я обнаружила его сидящим у окна с открытой книгой в руках и взглядом, нацеленным в пустоту.

– Ингвэ, что случилось? – забеспокоилась я и тут же оказалась рядом с братом, сев на подлокотник и обняв его за плечи.

Взгляд брата устремился на меня, стал более осмысленным, но всё ещё остался грустным.

– Ничего, сестричка, – он покачал головой. – Я, наверно, просто устал.

– Ты? Ты же ничего не делал. Книжка тяжёлая?

Ингвэ шутя пихнул меня локтём.

Я невинно улыбнулась.

–Может, хочешь прогуляться?

Ингвэ вздохнул. Я тряхнула его за плечи.

– Эй, ну перестань. Давай-ка пободрее держись. Если ты из-за папы, то…

– Не совсем, – перебил меня брат. – Скорее, из-за ожидания. Да и немного стыдно перед остальными из-за задержки.

– Послушай, – я присела перед ним на корточки и положила ладони ему на колени. – Я чувствую то же самое, но ты только взгляни, что происходит во дворце. Все довольны! Даже наши старики, которые сначала испугались снега, как дурного знамения. А дети? А знаешь, сколько парочек сейчас облюбовали беседки? И знаешь, почему они все довольны?

Ингвэ медленно качнул головой.

– Потому что они ждут. Они сейчас не столько радуются снегу и фонарикам, сколько тому предвкушению неизвестного, но чего-то очень радостного и приятного. Праздник пройдёт, и не будет уже того восхитительного чувства сюрприза. Будет лишь приятное послевкусие после замечательного и редкого события. Только память, которая сохранит тот день, как один из лучших.

Я встала и посмотрела на Ингвэ сверху вниз.

– В общем, я хочу сказать, что сейчас все гораздо более счастливы, чем будут после. И пусть оно отложится ещё на какое-то время, ничего страшного не произойдёт. Всё равно точной даты никто не знает.

Брат пристально смотрел на меня, не говоря ни слова. Я тоже стояла и молчала. Мне больше нечего было сказать.

Наконец, он встал.

– Спасибо, – он благодарно обнял меня, и я ответила ему тем же. – Спасибо, что поддерживаешь меня. Даже не знаю, как раньше без тебя справлялся.

– Вообще не представляю, – немного ворчливо отозвалась я, и он, фыркнув, обнял меня ещё крепче, а потом, отпустив, отошёл к окну и выглянул в сад.

– Ладно, пусть всё идёт своим чередом. Главное, что у нас уже всё готово. Но только вот, – он замялся. – Чем нам теперь заняться?

– Чем ты раньше занимался? – удивилась я. – Брат, ну что за вопросы?

– Флэр…

– Ну ладно, – я села в его кресло и, скрестив пальцы рук, закинула ногу на ногу. – Ты устал от всего того, что делал раньше. Зимние забавы тебе уже тоже чуть надоели, и теперь ты сам находишься в каком-то волшебном кураже, когда хочется чего-то, сам не знаешь чего.

Ингвэ прервал наблюдение за гуляющими мимо наших окон тремя старшими эльфами и удивлённо взглянул на меня.

– Откуда ты знаешь?

– Я достаточно пожила на этом свете, – насмешливо сообщила я.

– И что же тогда ты можешь предложить сделать?

Я задумалась.

– Могу предложить встретиться с остальными и подумать, чем займёмся. Возможно, у кого-то уже припасена сногсшибательная идея.

Ингвэ с сомнением прищурился, но, прежде чем он сказал хотя бы слово, я быстро протараторила:

– Пять голов лучше, чем одна.

Он хмыкнул.

– Ладно, в этом действительно есть смысл.

Я усиленно закивала.

– Тогда давай соберём остальных в большой зале? – предложил он.

– Не теряя ни минуты, – согласилась я.

Стоило нам выйти в коридор, как нам встретился запыхавшийся Ландир. Я при виде него слегка порозовела, что не осталось незамеченным для Ингвэ. Бросив на меня подозрительный взгляд, он обратился к другу.

– Куда торопишься?

– Я бежал к вам, – признался Ландир, отбросив с лица длинную светлую прядь и сверкнув синими глазами в мою сторону. – Баэглор что-то нашёл и хочет показать, что именно – непонятно. Но выглядел он крайне загадочно.

– На ловца и зверь бежит, – я взглянула на Ингвэ, и тот понял, о чём я.

– Где он?

– В большой зале, – Ландир махнул рукой себе за спину. – Просил всех собрать.

– Замечательно, – довольно улыбнулся Ингвэ. – Что-то мне подсказывает, что так просто он нас бы собирать не стал.

И он с предвкушением потёр руки.

Через пятнадцать минут в большой просторной зале, в которой, кроме нас никого не было, можно было наблюдать следующую картину: мы впятером сидели на лавках вокруг одного из столов и молчали. А прямо перед нами лежал огромный свиток полуистлевшего пергамента и красная атласная лента, которой он был перевязан несколько минут назад. На лицах каждого из нас были написаны разные эмоции: Ландир сидел, скептически подняв бровь и скрестив на груди руки; русоволосый и сероглазый Миэрос хмыкал себе в ладонь, стараясь сделать вид, что он кашляет, хотя по лицу было видно, что он еле сдерживает смех; Баэглор, затянувший сегодня свои длинные тёмно-русые волосы в высокий хвост, сиял так, как будто он гордый отец этого свитка; Ингвэ задумчиво щурился, скрестив перед собой на столе руки, и по глазам было видно, что он уже продумывает какой-то план; я же сидела, уставившись на ленточку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.