Керт Матул, Тео Блэнкенси, Феликс Хейгмэн
У парижских апачи

Большое дело

Было около девяти часов утра, когда судья Бастьен вошел в свой кабинет во Дворце правосудия в Париже.

Его секретарь только что положил портфель с документами на место своего шефа и теперь стоял в покорной позе, готовый помочь месье Бастьену снять шляпу и пальто, а затем пройти в свою комнату.

Бастьен сел за письменный стол и, не глядя на лежащие перед ним бумаги, посмотрел через открытое окно на серые воды Сены, которая текла вдоль северной стороны Дворца правосудия, отделенная от него лишь узкой набережной.

Бастьену было скучно.

Он не находил удовлетворения в продолжении своей профессии, которая казалась ему однообразной в долгосрочной перспективе.

Годами он мечтал о большом, великом уголовном деле, в котором никто не мог бы обнаружить никаких следов преступников, и запутанная история которого прояснилась бы благодаря его проницательности.

Он никогда не сомневался в своих больших способностях, но ежедневная рутина банальных краж и мелких правонарушений не позволила ему осуществить свою мечту.

Долгожданное "большое дело" не появилось.

Никогда прежде ему не приходилось сталкиваться с коварным преступником.

Бедные дьяволы, приведенные к нему, были далеко не хитрыми; обычно они признавали свою вину без лишних слов. Они не давали ему возможности задать много проницательных вопросов с подвохом, и работа Бастьена ограничивалась записью их признаний, работу, которую с таким же успехом мог бы выполнить его секретарь.

Судья, наконец, взглянул на лежащий перед ним портфель с делами и только начал доставать бумаги, как раздался стук в дверь.

На его "Войдите!" вошел секретарь, протягивая ему визитную карточку.

Бастьен прочитал:

“Джеймс Бакстер. Скотланд-Ярд, Лондон”.

Радостное удивление охватило его, когда он прочитал название всемирно известного детективного управления в столице Англии.

Если к нему пришел чиновник этого великого учреждения, то это не может быть по незначительному поводу, и Бастьен уже видел в своем воображении осуществление своей давней надежды.

– Впустите этого джентльмена!

Секретарь ушел, а Бастьен повернулся в своем кресле, чтобы хорошо рассмотреть вошедшего.

Когда Бакстер вошел, он встал и после того, как они представились друг другу, предложил своему посетителю стул и заговорил:

– Чем, мистер Бакстер, обязан вашему визиту?

– Скоро узнаете, – ответил ему англичанин. – Лорд Листер, который скрывался в Англии под именем Раффлз и которого мы разыскиваем, находится в Париже.

Бастьен вскочил.

– Раффлз, тот самый, за заключение которого в тюрьму английские чиновники назначили награду в 1000 фунтов?

– Да, – продолжал Бакстер, – это он, и, как мне достоверно сообщили, этот Раффлз находится в Париже, и я очень удивлен, что он еще не совершил здесь преступления, о котором вам стало бы известно.

– Нет, пока что я об этом не слышал, – ответил Бастьен, – и я полагаю, что этот лорд Листер, если, как вы думаете, он действительно в Париже, будет заинтересован в сохранении спокойствия здесь.

– Я так не думаю, – размышлял Бакстер, – почему Раффлз должен быть более осторожен здесь, чем в Англии?

– Конечно, мистер Бакстер! – пояснил Бастьен, – потому что если бы вам удалось разыскать его здесь и взять под стражу на основании уголовных дел, совершенных в Англии, его экстрадиция в Англию вызвала бы много серьезных возражений. С другой стороны, если он совершит преступление здесь, ему придется предстать перед французским судом, и перспектива долгих лет каторжных работ в Новой Каледонии, вероятно, побудит джентльмена к осторожности.

Бакстер, похоже, согласился с этим. После некоторого раздумья он заговорил:

– Мне было бы достаточно взять его под стражу на территории Франции. Правда, экстрадиция займет некоторое время, но серьезных возражений не возникнет. Я хотел узнать, могу ли я рассчитывать на вашу помощь?

– Конечно! – поспешил заверить Бастьен, когда в дверь снова постучали.

Теперь секретарь принес письмо, адресованное судье с пометкой "срочно, очень срочно!".

Бастьен попросил у Бакстера разрешения вскрыть письмо, но едва он взглянул на бумагу, которую вынул из конверта, как издал возглас удивления.

– Вы знаете, от кого пришло это письмо? – спросил он Бакстера.

– Нет! – ответил тот.

– От Раффлза! – ответило эхо.

Словно укушенный гадюкой, Бакстер вскочил со стула и бросился к Бастьену, чтобы вместе с ним прочитать письмо.

Оба подбежали к окну и с лету прочитали следующее:

"Господин судья! Я знаю, что в этот самый момент мистер Бакстер из Скотланд-Ярда из Лондона находится в вашем офисе, и поскольку я очень хочу помочь этому достойному офицеру в его напряженной работе, я не могу не указать вам на некоторые инструменты, которые могут позволить вам поймать меня.

Я сам сообщил своему другу Бакстеру, что нахожусь в Париже. Бакстер был настолько любезен, что нашел этот факт настолько интересным, что сам приехал сюда из Лондона и поселился вчера вечером в "Hotel Terminus".

Я постоянно следил за ним и проследил его путь к вам и сегодня.

Полагаю, он обратился к вам за помощью в поисках меня, и поскольку ему не терпится снова получить от меня весточку, я предлагаю ему навести обо мне справки у господина Менуазье на улице Байен.

У этого уважаемого человека, сколотившего за долгие годы немалое состояние, я шесть раз брал по сто тысяч франков без всякого насилия. Напротив, месье Менуазье лично передал мне деньги. Со своей обычной скромностью, столь хорошо известной мистеру Бакстеру, я довольствовался шестьюдесятью тысячами франков, которые месье Менуазье дал мне для изготовления фальшивых банкнот. Этот хороший человек, скорее всего, не будет с вами откровенен, но благодаря своему красноречию вы сможете выведать у него все, что хотите узнать.

Я не премину сообщать вам о себе снова и снова, через короткие промежутки времени,

обещаю свою дружбу и остаюсь искренне Ваш ДЖОН. К. РАФФЛЗ".

Оба офицера прочитали письмо, и пока Бастьен безмолвно смотрел на своего английского коллегу, Бакстер заговорил:

– Это как раз то, что нужно!

Он сунул письмо в карман и снова повернулся к судье с наставлениями.

– Мы должны немедленно пойти и встретиться с этим месье Менуазье.

Пораженный, Бастьен уставился на англичанина.

– Но действительно ли вы верите в существование господина Менуазье, думаете ли вы, что в письме содержится правда?

– Вы не знаете Раффлза, – заявил другой. – Это не первое письмо, которое я получаю от него, он говорит всегда правду, он не лжет!

– Это, должно быть, странный человек, – сказал Бастьен, покачав головой.

Затем он взял свою шляпу и пальто и вышел из здания суда вместе с Бакстером.

Дом ростовщика

Было около 11 часов утра, когда машина выехала с широкой авеню Ниэль на узкую грязную улицу Байен и остановилась перед домом, в котором жил месье Менуазье, старый ростовщик, со своей экономкой Корали.

Недоверие Менуазье, одна из главных черт его характера, стало еще более огромным с тех пор, как Раффлз, переодетый художником, обманом выманил у него шесть раз по сто тысяч франков за изготовление фальшивой банковской бумаги.

Он дрожал от бессильной ярости, вспоминая, как этот так называемый художник арендовал у него садовый домик и подставил его.

Хотя у него оставалось достаточно средств, чтобы беззаботно провести остаток жизни, он все еще не мог смириться с понесенной утратой, и если что и могло усугубить его гнев, так это мысль о том, что у него не хватило смелости обратиться за помощью к суду в этом деле.

Он даже должен был радоваться, если бы ничего из этой истории не просочилось наружу, потому что за то, что он дал деньги на изготовление фальшивых банкнот, он подлежал наказанию.

Из своего окна он видел машину, и когда из нее вышли два элегантно одетых джентльмена, подъехавшие к его дому, он заподозрил, что они приехали по делу.

Разгневанный, он сел в свое старое кресло, готовясь на этот раз от души пощипать свою жертву.

Но он пришел в ужас, когда прочитал на визитной карточке, которую протянула ему старая Корали:

“Генри Бастьен. Офицер ордена Почетного легиона.      Судья”.

Дрожа от страха, он встал и попросил господ войти. Бастьен и Бакстер вошли в комнату, и когда старая Корали ушла, судья обратился к старику с вопросом:

– Вы месье Менуазье?

После утвердительного кивка головы узурпатора он продолжил:

– Один английский проницательный плут, известный под именем Раффлз, обокрал вас шесть раз по сто тысяч франко.

– Я не знаю, господа… – прозвучало из дрожащих уст Менуазье, но судья не дал ему говорить.

– Вы будете отрицать, и я понимаю причину, ведь вы дали Раффлзу эти деньги, чтобы вместе изготовить фальшивую банковскую бумагу.

– Это неправда, – воскликнул Менуазье, снова став смелым.

– Негодяй взял у меня деньги, которые я дал ему из жалости, чтобы он мог получить прибыль от собственного изобретения.

– Что это было за изобретение? – спросил Бастьен.

– Я отказываюсь отвечать вам на этот вопрос, – сказал Менуазье, – потому что я намерен сам воспользоваться им, чтобы вернуть себе хотя бы часть моих денег.

Бастьен насмешливо посмотрел на ростовщика.

– Господин Менуазье, я очень хорошо знаю ваше прошлое и поэтому не могу поверить в вашу храбрость и добрую волю, – сказал он.

– Но мы можем оставить эту тему; лучше расскажите мне, каким образом Раффлз представился вам.

– Он арендовал мой садовый домик под именем художника Рапина.

– Неужели этот садовый домик уже снова занят?

– Нет.

– Отведите нас туда!

Менуазье подобрал ключи и пошел через сад впереди господ.

По дороге старик имел возможность поразмыслить. Если бы он стоял на своих заявлениях, ему нечего было бы бояться, потому что никто ничего не мог бы ему предъявить.

Он открыл дверь и вместе с двумя чиновниками вошел в комнату, один угол которой занимала старинная каминная полка. В углу напротив стояла простая кровать, а в центре комнаты – небольшой стол.

Эта скудная мебель – все, что было в комнате.

– Так это здесь жил Раффлз? – спросил Бастьен у хозяина.

Но Менуазье был настроен решительно, избегая неприятных вопросов, и ответил безразличным тоном:

– Я не знаю, был ли мой арендатор Раффлзом, он называл себя Рапином. Кроме того, он мне ничего плохого не сделал. Я пытался вести с ним дела; насколько мне это удалось или нет, я не хочу об этом говорить.

Бакстер, который с любопытством оглядывался по сторонам, не обнаружив ничего достойного его внимания, теперь заговорил с Бастьеном:

– Я знаю, что Раффлз не лжет, его заявления всегда правдивы, но пока его нет у нас, мы не можем ничего предъявить этому человеку и должны довольствоваться его заявлением. Но разве в этом садовом домике нет еще одной комнаты? – неожиданно спросил он Менуазье.

– Да, – ответил тот. – На другой стороне коридора есть еще одна комната, – и вот он уже открыл дверь, чтобы провести двух своих посетителей в другую комнату.

Дверь закрылась за тремя мужчинами; в комнате больше никого не было.

Вдруг из угла, где находился дымоход, раздался тихий скрип. Каминная полка была выдвинута вперед и открылась как дверь. В темном проеме стены стоял Раффлз.

Он слышал в конце подземного коридора, соединявшего садовый дом на улице Байен через катакомбы с виллой, в которой он жил на авеню Булонского леса, то, о чем здесь говорили.

Теперь он внимательно прислушался, чтобы убедиться, что в другой комнате ничего не слышно.

Но все молчали, и мягкими, неслышными шагами Раффлз подкрался к маленькому столику в центре комнаты.

На него он положил большой белый конверт, на котором крупными жирными буквами был написан адрес.

Затем, не издав ни звука, он снова скрылся в своем убежище и снова закрыл каминную полку.

Он был убежден, что обнаружение письма побудит обоих офицеров внимательно осмотреть комнату, поскольку письмо могло быть принесено только через тайный ход.

Поэтому он вынул изнутри задвижку, которая могла открыть вращающуюся каминную полку, затем спокойно сел на лестницу, ведущую в подземное помещение, и внимательно прислушался.

Его секрет был надежно спрятан, потому что теперь, когда задвижка была снята, каминную полку невозможно было отодвинуть, даже если бы ищущая рука случайно нажала на пружину, которая открывала из комнаты путь в катакомбы.

Раффлзу не пришлось долго ждать.

Через несколько минут офицеры вернулись в комнату вместе с Менуазье.

Подозрительный взгляд Бакстера сразу же упал на белый конверт, лежавший на столе.

Он поднял его, но смертельный ужас охватил его, когда он прочитал адрес, написанный четкими буквами на обороте:

"Господам Бастьену и Бакстеру. Любезная помощь в этом хлопотном деле Раффлза".

– Раффлз был здесь! – воскликнул он, подталкивая конверт под нос Бастьену.

Дрожь пробежала по членам Менуазье, ключи зазвенели в его дрожащих руках, а тонкие седые волосы встали дыбом от ужаса.

Здесь действовали сверхъестественные вещи!

Парализованный ужасом, он прислонился к двери и уставился суровыми глазами на Бакстера, который теперь открыл конверт, чтобы изучить его содержимое.

В конверте находилось соглашение между Менуазье и Рапином о совместном изготовлении поддельных банкнот. Под ним была четко выведена подпись ростовщика.

– Это ложь! – крикнул старик, – подпись поддельная!

– Молчать! Ты в данный момент являешься сторонним наблюдателем! – огрызнулся Бастьен.

Он увидел старую Корали, гуляющую в саду, и окликнул ее.

– Кто-нибудь проходил через дом за последние пять минут? – крикнул он ей в ухо.

Полумертвая старуха долго не могла его понять, но, в конце концов, ответила, что никого не было, и что в таком случае она сама должна была открыть дверь.

Бакстер до сих пор слушал разговор молча.

Теперь он повернулся к Бастьену.

– Я также не верю, что Раффлз прибыл сюда обычным путем. Возможно, здесь есть тайный вход. Вам знакомо такое явление? – спросил он Менуазье.

Последний покачал головой в знак отрицания, но английский детектив уже осматривал и похлопывал стены.

Напрасно! Нигде он не услышал ни одного тусклого звука, нигде не нашел подозрительной ниши.

Его пальцы проворно скользили по каминной полке, нажимали на каждую деталь в резьбе, искали даже в отверстии дымохода, но ничто не выдавало наличия тайного хода.

Уставший, Бакстер сдался.

– Эта комната должна быть под наблюдением, – обратился он к Бастьену. – Вы можете вызвать полицейских из ближайшего полицейского участка, это вас не затруднит, если вы подтвердите свою личность, я буду ждать здесь, пока вы это сделаете.

Бастьен ни секунды не колебался и решил уйти.

Пока старый ростовщик все еще прислонялся к двери в немом отчаянии, Бакстер снова начал обыскивать комнату.

Он лег на пол и с болезненной уверенностью осмотрел каждый квадратный дюйм досок.

Но и это не дало лучшего результата, чем предыдущий обыск, и, видимо, очень разочарованный, он оставил охрану комнаты двум полицейским, которых привел с собой Бастьен.

Менуазье сообщили, что он пока остается на свободе, но должен немедленно явиться при первой повестке, полученной от судьи.

После этого оба джентльмена сели в машину, которая все еще ждала у двери, и уехали.

Бастьен был лихорадочно возбужден, так как настал момент удовлетворить его честолюбивые помыслы.

Это было большое дело, которого он ждал долгие годы, и теперь он должен был сделать все возможное, чтобы поймать Раффлза, Великого Неизвестного.

В логове апачи

Париж – это не только город роскоши и удовольствий, Париж также укрывает в своих стенах банду преступников, более жестоких и гнусных, чем в любом другом городе мира.

Эти люди стали печально известны под именем апачи.

В некоторых районах Парижа они живут в хорошо организованных бандах.

Большую часть дохода они получают от краж и грабежей, но преступления, сопряженные с убийствами и непредумышленным убийством, часто приносят им необычайно крупную добычу.

Ежедневная борьба, которую ведет парижская полиция с апачи, была бы отчаянной, если бы не благоприятное для полиции обстоятельство.

Ведь мелкие банды очень ревнивы друг к другу.

Те, кто одерживает верх в борьбе с полицией, дерутся друг с другом, и эти драки иногда перерастают в резню, которая происходит на людных улицах средь бела дня.

Только когда полиция приходит, чтобы разнять их, обе стороны убегают.

Раненых они забирают с собой, но не раз случалось, что на месте сражения оставалось четыре или пять убитых.

Если кто-то из них попадает в руки полиции живым, его отправляют, насколько позволяет закон, в исправительные колонии Франции, в Новую Каледонию.

Но, несмотря на все это, апачи не изменяют друг другу, постоянно находя новых последователей в низших слоях населения и в неизменном количестве продолжая борьбу против общественной безопасности.

Каждый иностранный полицейский, посещающий Париж, посещает места, где тусуются апачи, и капитану Бакстеру тоже был предоставлен эскорт двух секретных агентов, с которыми он посетил окраинные районы столицы в тот же вечер, когда был произведен обыск в доме Менуазье.

Не только профессиональное любопытство заставило англичанина совершить эту поездку, он также лелеял надежду, что случайно узнает что-нибудь о Раффлзе.

Он не подозревал, что человек, которого он так старательно искал, находится совсем рядом с ним.

Действительно, Раффлз рассчитывал на обычное любопытство сыщиков и, сидя в вестибюле отеля "Terminus", увидел, как около восьми часов вечера Бакстер, сам того не подозревая, переодетый, вышел из столовой отеля в сопровождении двух французских полицейских.

Трио держалось рядом с Раффлзом, и тот мог отчетливо слышать, как один из офицеров вручал англичанину программу вечера.

Он услышал, что три джентльмена остановятся в пабе "Проснувшийся ангел" во время своего путешествия по ночному Парижу, чтобы заняться изучением фольклора.

Раффлз знал это место сбора парижских преступников, и когда Бакстер повернулся к нему спиной и вышел вместе с обоими своими проводниками, он тоже встал.

Ему пришлось спешно маскироваться так, чтобы незаметно подобраться к Бакстеру и его проводникам.

________________________________________

Время близилось к одиннадцати часам вечера.

На узкой улице Попинкур, идущей от площади Бастилии через один из самых убогих районов Парижа, царила кромешная тьма и тишина. Эту тишину лишь изредка нарушал тягучий шаг патрулирующего полицейского или быстрая походка рабочего, возвращающегося домой.

Узкие, уродливые фасады домов выделялись во мраке ночи, и лишь кое-где из оконных стекол, которые с незапамятных времен не очищала от грязи и пыли рука уборщика, пробивался мрачный желтый свет.

Многочисленные пабы здесь, как и во всех бедных кварталах, просто закрыли свои окна, тем самым действительно сделав улицу более тихой.

Только из одного из домов, хотя и приглушенно, доносился шум веселых, самоуверенных гостей.

Здесь находился "Проснувшийся ангел", трактир, известный как штаб-квартира апачи в этой части города.

Полиция знала завсегдатаев этого паба, и, возможно, поэтому хозяин заведения, мистер Пистоли, имел больше свободы в плане ночных разрешений, чем владельцы других трактиров, которые посещала более приличная публика.

Узкая каменная лестница, не знавшая прикосновения метлы, вела через прокуренную до черноты подвальную комнату в помещение "Проснувшегося ангела", где мистер Пистоли размахивал совком.

Тот, кто видел эту лестницу, мог только с ужасом и страхом думать о пространстве, которое должно было скрываться за ней.

Вдоль ранее побеленных стен стояли узкие столы и скамейки, стены покрывали непристойные надписи и рисунки.

Легкие посетителей были обработаны смесью табачного дыма, запаха еды и пивного дыма, к которому добавлялся запах дешевых, плохих духов, исходивший от женщин-гостей "Проснувшегося ангела”.

Этот воздух наполнял довольно большое, но низкое помещение. Зловоние, и две газовые лампы, свисавшие с потолка, с трудом пробивались сквозь эту завесу.

Когда человек привыкал к этому слабому освещению и мог, наконец, воспринимать предметы в комнате, он видел на стене напротив входа стойку, за которой большой, сильный Пистоли двигался взад и вперед.

Потертый, грязный ковер, висевший на стене за стойкой, служил портьерой и скрывал дверь, ведущую на кухню.

Там пожилая беззубая женщина была занята приготовлением блюд, перечисленных в меню.

Пистоли был нелюбим как преступниками, так и полицией, но был очень популярен.

Полиция подозревала, что когда дело касалось его личной выгоды, Пистоли был в союзе с апачи, а те, в свою очередь, обвиняли его в том, что он был полицейским шпионом, когда это было выгодно им.

Подозрения обеих сторон были обоснованными, но услуги, которые Пистоли иногда оказывал правительству, были важны, поэтому многое упускалось из виду, когда речь шла о нем.

Пистоли, уже отбывший шесть лет принудительных работ в Кайенне, обладал сказочной физической силой, и каждый, кто видел его стоящим за прилавком с закатанными рукавами рубашки и огромными мускулистыми руками, с квадратной, скуластой головой на бычьей шее, сразу понимал, что партия, которой помогает этот необузданный первобытный человек, должна победить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.