Александр Пугачев
Варварская вера

Борьба роднит тебя с врагом.

Победы нет, коль есть утрата.

На сердце выжжено огнем:

"И во враге узнаешь брата".

Э. Балашов, "Чаша"

Пролог

Александр Македонский вышел на балкон второго этажа одного из знатных домов на берегу Гирканского моря. Его очередная военная кампания прошла победоносно, принеся его империи новые плодовитые территории.

Яркое солнце и безоблачное небо будто говорили Александру, что горизонт чист и пора за новыми победами, но царь стоял напряжённо. Он смотрел на большую площадку перед домом, где в окружении его воинов были выстроены амазонки и ждали его внимания.

Их было около сотни. Каждая была одета в лёгкие доспехи, держала в руках копьё или лук и внимательно и гордо смотрела на царя. Каждая из сотни, кроме одной. Она уверенно стояла впереди без оружия, а её торс укрывало тканевое одеяние, которое, как казалось царю, готово было обнажить её тело после первого же её движения.

Её тёмные волосы развевались по ветру, прикрывая напряжённые скулы на остром лице; прищуренный взгляд ярко выделял её пепельные зрачки, выдавая окружающим наличие рассудительности и психологической зрелости у его хозяйки, а стройное тело, покрытое нежным загаром, было ухоженным и приятным для взора. Тонкие аккуратные руки вместе со спортивными и натренированными бёдрами говорили о том, что она часто передвигалась пешком и почти не занималась хозяйственными вопросами, перекладывая их на своих соплеменниц. В отличие от других амазонок, её тело было без шрамов – Александр это сразу заметил, понимая, что эта девушка, явно не обременённая тяжёлой работой и стоящая впереди без оружия, – царица амазонок.

К Александру на балкон вышел его телохранитель, Лисимах, также напряжённо осмотрев девушек, а особенно – их предводительницу.

– Скажи, что тебе нужно от царя, раз ты пришла к нему лично? – Лисимах громко, но спокойно обратился к стоящей впереди всех амазонке.

Девушка гордо осмотрела своих воительниц и подняла взгляд на Александра, мужественно заявив:

– Моё имя – Фалестрида! Я – одна из тех, кого со страхом в голосе враги и с тёплой гордостью союзники называют амазонками! Я прошу аудиенции с царём Александром Македонским!

Лисимах посмотрел на царя: тот учтиво кивнул и вошёл в дом. Фалестрида ещё раз окинула взглядом своих амазонок, игнорируя воинов, которые стояли кольцом вокруг девушек. Она посмотрела на небо и тяжело вздохнула, а затем прошла за одним из воинов внутрь дома. Её амазонки проводили свою предводительницу напряжённым взглядом.

Александр вежливо пригласил свою гостью с ним пообедать, на что та с радостью согласилась. Они сидели в большом зале, стол в котором был предназначен, как минимум, для двух десятков людей. Но в этот раз они сидели рядом вдвоём, не пригласив никого из приближённого круга Александра или Фалестриды – это был откровенный знак доверия друг к другу, но свой меч царь держал при себе, в отличие от амазонки, которая была безоружна.

Александр порезал на куски свою порцию мяса, а затем, задумавшись, обратился к девушке:

– Ты ведь царица амазонок, почему ты об этом умолчала?

Фалестрида, не сводя взгляда со своей тарелки и неаккуратно нарезая мясо, ответила:

– Мы – сёстры. Пусть я и возглавляю наше племя, но лишний раз называть себя царицей я не желаю. Я уважаю и люблю каждую из своих амазонок, – она ещё раз попыталась нарезать мясо, а затем нервно отодвинула свою тарелку от себя и посмотрела царю в глаза. – Этого не хватает вашим армиям, что воюют с нами. Ты отдаёшь приказы своим людям, и они их выполняют. Вы воюете за территорию, за продовольствие, за человеческие ресурсы, а мы с сёстрами воюем за наше племя; за нашу жизнь и наше развитие.

Александр тоже отодвинул свою тарелку и в ответ посмотрел в её глаза: они горели. Страстью, гордостью, непоколебимостью. Это были именно те глаза, в которые влюбляются. Он ещё не был женат, но уже успел познать многих девушек и женщин, и Фалестрида, сидящая рядом с ним и откровенно смотрящая на него, была приближена к лучшим из них. По крайней мере, её внешность говорила об огне её души – и это царю нравилось.

– Скажи мне, зачем ты пришла? Что тебе нужно от меня?

Фалестрида осмотрела обставленный едой стол и, вернув взгляд на царя, взяла свой кубок с вином, следя, как он тоже брал свой. Она сделала глоток и покрутила кубок в руках, а затем вернула его на стол и, встав со стула, вышла к нему. Она следила за тем, чтобы Александр смотрел на неё. Он развернулся к амазонке и осмотрел её сверху вниз.

Царица потянулась рукой к своему поясу, а затем резко подняла её вверх, вытащив нитку, которая удерживала одежду на ней. С этим движением её тканевое одеяние полностью слетело с неё, оголив тело. Александр разглядывал обнажённое тело, ожидая комментария Фалестриды. Она подошла к царю и положила нитку от своего одеяния на его плечо, а затем наклонилась к его уху:

– Я понимаю, ты – победитель, я – побеждённая, вся моя территория теперь в твоих владениях, так позволь мне в честь признания твоего триумфа родить от тебя девочку! Не только мне, но и всему моему племени это будет в честь! Александр, прошу, не откажи в этой услуге. Наша с тобой дочь будет лучшей амазонкой на всём побережье Гирканского моря! Я воспитаю её царицей, которую ещё не видели здешние земли! И имя её будет – Кима!

Александр приобнял Фалестриду и с напряжением спросил:

– А если родится сын?

Девушка нежно провела рукой по его голове:

– Я отдам его тебе.

Царь встал и, взяв крепко за руку гостью, повёл её в сторону комнат. Он закрыл на ключ дверь в полутёмной спальне и сел на кровать вместе с Фалестридой. Затем взглянул ей в глаза, медленно поглаживая её лицо:

– Пусть будет Кима.

***

Глубокой ночью Фалестрида лежала в постели в обнимку с Александром, положив свою руку ему на грудь. Мужчина повернул голову в её сторону и с задором сообщил:

– Для амазонки ты слишком опытна в постели!

Царица улыбнулась, мечтательно закрыв глаза:

– Я училась у лучших!

– Ты же говорила, что я у тебя первый мужчина. Тебя как-то странно учили! – царь рассмеялся и оглядел обнажённую Фалестриду.

– Видела, как это делают другие. Я ведь каждый год сопровождаю своих амазонок в соседнее племя к мужчинам, – девушка с серьёзным тоном обратилась к любовнику:

– Я не солгала тебе. Ты у меня действительно первый.

– Я верю тебе. И я ценю это, Фалестрида.

Царица от наслаждения широко улыбнулась – ей было крайне приятно, что Македонский назвал её по имени. Из его уст её имя прозвучало настолько нежно и ласково, что Фалестрида готова была пожертвовать всем, лишь бы слышать это каждый день. Она понимала, что подобные мысли, а уж тем более симпатию к мужчинам амазонки резко критиковали, а сама Фалестрида пару раз даже наказывала за влюблённость в мужчин своих воительниц. Однако пока её амазонки были в своём поселении далеко от дома Македонского, где она находилась, решив воспользоваться ситуацией, царица полностью отдавалась Александру не только физически, но и эмоционально, что доставляло ей огромное удовольствие, а о последствиях она решила пока не думать.

– Продолжим? – Македонский повернулся к ней, обхватив рукой её волосы и силой потянув к себе.

Девушка прогнулась и издала стон. Она понимала, что ей нельзя перечить ему. Да она и не хотела.

***

Александр со своей гостьей завтракал в зале, следя, как та нарезала мясо. Как и сутки назад, делала она это крайне неумело и неловко. Мужчина подошёл к ней сзади и, взяв её руку с ножом, начал помогать, показывая, как нужно нарезать:

– Тебя никто не учил столовому этикету?

Фалестрида проследила, как Александр нарезал её рукой мясо, а затем подняла на него взгляд:

– Меня некому было учить подобным вещам. Я рано лишилась матери, из-за чего с тринадцати лет возглавляю своё племя.

Мужчина вернулся на своё место, с интересом взглянув на амазонку:

– Получается, ты уже пять лет как царица. Поздно же ты спохватилась с рождением преемницы…

Фалестрида с грустью опустила взгляд. Она и сама это понимала.

– Раньше я была не готова ложиться под первого встречного мужчину. А со временем эта установка в голове закрепилась слишком крепко… слишком.

– К той рассудительности, которую я сейчас в тебе вижу, ты пришла через большое количество ошибок. Я прав? – Александр пододвинул к себе тарелку гостьи и принялся нарезать мясо. – Твоё племя славится сильными и опытными амазонками, но ведь это стоило труда и времени, в первую очередь – твоего.

Фалестрида следила за движением рук Македонского. Он протянул ей кусочек мяса, а та с благодарностью съела его из рук царя. Запив мясо вином, она подняла на мужчину взгляд:

– Так и есть. Многие вещи я поняла только недавно. Если бы я знала их лет десять назад, возможно, моя мама осталась бы жива.

Царь прищурил взгляд и задумчиво спросил:

– Знание каких вещей могло спасти жизнь твоей матери, Диоксиппы?

Амазонка нервно отвела взгляд, вспоминая предательство телохранительницы её мамы:

– Например, я только недавно осознала, да и ты этому пример… – Фалестрида понимала, что царю целой империи, который одним приказом способен уничтожить всё её племя, озвучивать подобные мысли было опасно, но она хотела доверять этому мужчину, она хотела, чтобы он понимал её, и поэтому сказала прямо:

– К сожалению, нас окружает много друзей, с которыми стоит враждовать, и окружает много врагов… с которыми стоит дружить.

Она уверенно взглянула на царя и заметила задумчивость на его лице. Он сомкнул губы, пытаясь перенести сказанное амазонкой на свой опыт, затем молча кивнул и протянул гостье ещё один кусочек отрезанного им мяса. Следя за тем, как она жевала этот кусочек, он наконец ответил ей:

– Увы, мы вряд ли когда-то заранее узнаем истинные помыслы наших друзей и врагов. В таком случае выход один…

Фалестрида перехватила его слова, пытаясь перебить, но получилось так, что они вместе сказали окончание мысли:

‒… нужно внимательно к ним приглядываться.

Они улыбнулись друг другу. Александр встал из-за стола и пригласил гостью в сад, как вдруг обратил внимание, что та весь завтрак сидела обнажённой:

– Я так привык за эти сутки видеть тебя без одежды, что не обратил внимание на это сейчас. Сходи, оденься, я подожду.

Девушка подошла к царю и провела рукой по его торсу:

– Зря не заметил. Я для тебя старалась. Пойдём, поможешь мне одеться. Я не знаю, что выбрать из одежды.

Они зашли к себе в спальню, где в итоге остались до вечера.

***

Фалестрида жила у Македонского уже третью неделю. Он ни на сутки не отпускал её от себя – ему нравилось её повиновение и похоть, а учитывая, что она являлась крайне умной и опытной царицей амазонок, это добавляло ей ценность не только как любовнице, но и как собеседнице, – Александр до этого редко встречал настолько чутких и внимательных людей. Своего телохранителя Лисимаха и половину войска он отправил к амазонкам Фалестриды для дополнительной защиты девушек – это была его своеобразная плата её племени за отсутствие царицы в родном селении.

Лето подходило к концу. Дни становились всё короче. На закате очередного вместе прожитого дня Фалестрида с Александром находились на балконе второго этажа и наблюдали за заходящим солнцем. У них в руках было по кубку вина, а одеты они были в лёгкие тканевые халаты, у которых не было поясов, из-за чего девушка постоянно поправляла своё одеяние, не желая показывать своё обнажённое тело стоящим во дворе воинам Македонского. Заметив её смущение, царь поднял руку и громко повелел:

– Охрана! Оставьте нас!

Наблюдая за уходящими воинами, он оглядел пустой двор и повернулся к Фалестриде, перейдя на серьёзный тон:

– Я очень хочу, чтобы наша дочь собрала в себе наши с тобой лучшие качества. Когда-нибудь, лет через двадцать, я хотел бы услышать её имя, как имя великой и крайне умелой царицы, какой являешься ты, – он распахнул халат девушки и притянул её за талию к себе. – И как грамотного и уверенного в своих действиях полководца, каким являюсь я.

Фалестрида улыбнулась и приложила свой кубок к кубку Александра. Она сделала пару глотков и зашла в зал, где начала медленно есть виноград, посматривая сквозь открытую дверь балкона на царя, который в ответ смотрел на неё.

– Ты пробудешь здесь ещё неделю – две. Больше я задерживаться на этом побережье не могу – меня ждут в Вавилоне. В дальнейшем я буду присылать к тебе своих воинов за бочками с вином – оно у тебя восхитительное! – он сделал глоток вина, а затем проследил, как Фалестрида, зазывая его, начала водить ягодой по своим губам, покусывая её и облизывая.

В очередной раз надкусив ягоду, девушка игриво заявила, смотря в глаза Александру и пальцами перебирая свои волосы:

– Так ведь у меня в поселении виноград в разы слаще. Да и яблоки сочнее…

Царь напрягся. Ему не понравилось, что гостья не оценила его еду:

– Ну так принеси их. Вместе попробуем. Суток хватит на дорогу?

Фалестрида засмеялась и вышла к нему на балкон, нежно его обняв:

– Я их уже принесла.

Царь с непониманием взглянул на неё:

– Где же они, Фалестрида?

С нетерпением застонав, она спустилась на колени и посмотрела в глаза Александру. Почувствовав его руку у себя в волосах, она расслабила шею, дав ему возможность руководить её движениями. Спустя время он убрал свою руку и начал следить, как возбуждённая Фалестрида самостоятельно продолжила работать губами, одновременно с этим нетерпеливо сжимая свою грудь.

Ночь накрыла побережье. Так как факелы зажечь было некому, любовников на балконе освещала лишь яркая луна. Опёршись грудью на край балкона, амазонка стояла, прогнув спину и смотря на луну, сдавленно стонав на каждое движение мужчины. Она была рада, что решилась прийти к Александру Македонскому, и мысленно его благодарила за тот приём, который он обеспечил ей. Она была уверена, что вскоре забеременеет, и со всей надеждой просила Олимп, чтобы у неё родилась именно дочь, которую она хотела бы назвать Кимой.

Часть I

I – Чучи

– Кима! Не маши так мечом изо всей силы! Помни: удары должны быть точными и сконцентрированными! Давай ещё раз! – наставница пятилетней девочки, Мирина, с недовольством следила, как та не слушала её советов и продолжала наносить удары чучелу наугад, вкладывая в них всю свою силу.

Время шло, а Кима не выдыхалась, и, казалось наставнице, с каждым ударом она тратила всё больше сил. Мирина молча вытащила свой меч из-за пояса и подошла к девочке:

– Держи, попробуй с настоящим мечом, а не с деревянным.

Кима с удивлением посмотрела сначала на стальной меч, а затем – на свой. Выбросив деревянное оружие в траву, она с гордостью схватила меч Мирины и подняла его над собой двумя руками, еле его удерживая:

– От этого меча пали многие мужчины! А теперь падёшь и ты, чучи!

Она попыталась замахнуться, чтобы вонзить меч в середину круга, нарисованного на чучеле, но стальной меч – не деревянный. Кима не удержала его в руках, и оружие упало ей на ногу, оставив глубокую рану на стопе. Мирина вздрогнула от испуга, а затем забрала меч и показала девочке рукой в сторону их домов:

– Беги к Ксанфе и скажи, чтобы она обработала тебе рану!

Кима наклонилась к стопе и с обидой потрогала вытекающую из раны кровь:

– Хорошо. Только в следующий раз ты опять мне дашь свой меч! Я уничтожу этого чучи!

Сильно хромая, девочка убежала к Ксанфе, оставляя за собой кровавые следы на песке и траве.

Весёлая и безбашенная темноволосая Кима с огоньком в глазах и с открытой душой абсолютно ко всему была единственным ребёнком племени. Это делало её центром внимания взрослых амазонок, что ей нравилось, но поиграть со сверстницами она тоже хотела. Несмотря на повышенную активность, в ней была способность к трезвой оценке окружающих событий и людей, которую отражали её слегка нахмуренные брови, поджатые губы и острые скулы, которые она взяла от матери. Такую особенность ценила в дочке Фалестрида, готовясь к будущей передаче статуса царицы Киме.

Спустя время из тени дерева вышла Профоя, которая наблюдала за тренировкой девочки, и подошла к Мирине:

– Она достаточно вынослива. А что у неё со стрельбой?

Мирина подобрала тренировочный меч девочки и вместе с Профоей направилась к лагерю:

– Ей не хватает точности в ударах мечом, но я исправлю это, дай мне время. Из лука она уже научилась стрелять, и, хочу отметить, стреляет превосходно.

Профоя понимающе кивнула и свернула к дому Фалестриды. Мирина постояла на месте, провожая её взглядом, и, немного подумав, догнала подругу у входа, оставив лежать деревянный меч Кимы у двери.

Рыжеволосая Мирина, известная среди амазонок как одна из сильнейших воительниц племени Фалестриды, была личной телохранительницей царицы. О таких, как она, говорят «девушка без души» – наглый, непоследовательный, хитрый и своеобразный характер подкреплялся внешними особенностями: маленькие глаза на худощавом лице смотрели на мир холодным, равнодушным взглядом, а высокое и стройное тело было бледным с хаотично разбросанными веснушками. Однако она любила весь род амазонок и отстаивала его всегда и везде, именно поэтому не принимала любую политику, направленную против её народа и его обычаев. Также она безмерно любила Киму и сама вызвалась обучать её военному делу. Тренировочный деревянный меч девочки она сделала сама в день её рождения, но подарила лишь на её пятилетие в прошлом году.

Профоя же была противоположностью подруги – плотная, высокая темноволосая девушка имела добрый взгляд и такое же отношение к миру. Она ходила с открытой душой и уважала всех людей до тех пор, пока не улавливала в них врагов её рода. Она обладала большой силой, что было видно по её объёмным мускулам. Амазонки ценили её за способность убивать первым же ударом. Из-за своего умения она тщательно продумывала – настолько ли необходимо ей вступать в бой, ведь после её вмешательства не оставалось живых врагов, а часто нужно было оставлять пленных. Царица чувствовала себя в безопасности рядом с ней, поэтому о назначении её второй личной телохранительницей даже не размышляла.

Фалестрида сидела за столом зала и протирала свой меч. Увидев входящих девушек, она положила меч на стол и поприветствовала их.

– Фалестрида, я хотела узнать: ты идёшь завтра с нами к мужчинам? – Профоя делала это из дружеского умысла, волнуясь за подругу, так как данный ежегодный поход уже был утверждён всем племенем, и никто не переживал, что царица его отменит. Мирина, стоящая рядом, игриво ущипнула подругу сзади, понимая, какая тема для неё сейчас важнее всего.

Фалестрида улыбнулась – данное мероприятие особо ценили в племени все амазонки, которые уже стали девушками, и она каждую весну весело наблюдала за их похотливым желанием, как и в этот раз.

– Нет, дорогая, я не пойду, как и в следующий раз. Я уже вряд ли к ним пойду. Понимаю, что это звучит странно, особенно для меня с таким статусом, но я уже родила дочь от лучшего мужчины и больше рожать не планирую.

Профоя понимающе опустила голову, а затем с любопытством спросила, вновь подняв взгляд на царицу:

– А это правда, что с Александром Македонским ты пробыла целый месяц?

Амазонка довольно улыбнулась, вспоминая то время, и весело ответила:

– Да, те тридцать дней пролетели незаметно! В постели с ним мне так и хотелось чувствовать себя побеждённой и подвластной!

Мирина с подозрением взглянула на девушку:

– Ты… любишь его?

Фалестрида замялась, опустив голову, тем самым скрывая от подруг появившуюся широкую улыбку и блеск в глазах, а затем исподлобья прожгла Мирину агрессивным взглядом, нахмурив брови:

– Нет! И не смей меня больше об этом спрашивать!

Мирина с Профоей переглянулись – у царицы не получилось скрыть свою влюблённость. Профоя, желая показать крайне хорошее отношение к ней, доверительно, понизив тон в голосе, посмотрела Фалестриде в глаза и проговорила:

– Только другим амазонкам про свои чувства не рассказывай. После череды убийств и похищений наших амазонок воинами царя, они до глубины души ненавидят Македонского. Мы со своей стороны обещаем молчать, – девушка вернула взгляд на Мирину, а та в подтверждение кивнула.

Фалестрида сделала вид, что не поняла, о чём сказала подруга, взяв со стола свой меч и продолжив его протирать. Затем она будто вспомнила, что в её доме гости, и по-доброму обратилась к ним с просьбой:

– Милые мои, пожалуйста, отнеситесь к судьбе понимающе, если вы родите сыновей. Мирина, ты дважды рожала мальчика – это серьёзный вызов природы. Я буду отдельно молить за тебя Афродиту, чтобы она дала тебе дочку к твоему девятнадцатилетию, – Фалестрида направила взгляд на Профою. – Девочка моя, Профоя моя, ты очень хорошо показываешь себя в боях; Олимп наградил тебя не только женским богатством, но и боевым духом и силой, так пусть завтра тот мужчина, которого ты выберешь, не подведёт, и твоя женская природа позволит появиться на свет девочке.

Мирина осмотрела Профою, останавливая взгляд на её пышной левой груди. Ей не хотелось представлять, с какой болью подруга лишилась правой, но обычай у амазонок был закреплён в роду и заключался в выжигании правой груди, если у девушки она была чересчур объёмной. Мирина никогда не спрашивала у Профои подробностей подобной операции, а её саму это не затронуло, как и Фалестриду.

Обе амазонки попрощались с царицей и вышли на улицу, где шёл мелкий дождь. Отойдя от дома, они увидели бегущую и сильно хромающую на левую ногу Киму. Она пробежала мимо них и скрылась в своём доме, а подруги направились в сторону берега, чтобы искупаться перед будущим днём, находясь в большом предвкушении.

Дождь пошёл на спад, а затем и вовсе прекратился. Лёгкие тучи быстро развеялись, и вновь ярко засветило весеннее солнце. К реке пришли и другие амазонки, они радостно плескались и игрались друг с другом – молодой возраст давал о себе знать. Фалестрида с Кимой наблюдали за ними с берега, а затем с задором присоединились к их веселью.

II – Мать и дочь

Утром Фалестрида давала указания амазонкам, которые собирались в соседнее племя к мужчинам впервые. Перед ней стояли тридцать две молодых, готовых к родам девушки, а позади неё – более опытные воительницы, которые с данным мероприятием уже были знакомы и в советах не нуждались.

– Союз с тем племенем мало что для нас значит. Всегда держите оружие при себе, постоянно контролируя поведение своего партнёра. Каждая из вас будет с мужчиной в отдельном помещении, поэтому ваша безопасность будет в ваших руках. Помните: что бы вы ни чувствовали во время процесса, не теряйте самообладания! Ваша главная цель – забеременеть, а не развлечься. Это понятно?

Юные девушки кивнули в ответ на указания Фалестриды, а та продолжила:

– Мы делаем это во благо развития нашей женской семьи и только. Не дай нам Олимп, чтобы одна из нас влюбилась в мужчину. Богиня Артемида сделала нас чуждыми к подобным чувствам. Вы ведь не хотите вызвать на себя гнев богини? Если кто-то будет уличён в подобном преступлении – наказание не заставит себя ждать! – царица вытащила свой меч и показала его молодым амазонкам, пройдя мимо каждой. – Не думаю, что кому-то из вас будет приятно почувствовать его у себя внутри.

Среди толпы девушек прошло волнение – быть наказанной таким способом никто из них не хотел. В это время к площадке с амазонками подбежала хромающая Кима и обратилась к своей маме:

– Мама! Я тоже хочу к нашим друзьям в другое племя! Хотя бы на минутку! Посмотрю одним глазом – и сразу домой!

Фалестрида раздражённо повернулась к дочке:

– Нет, ты останешься со мной! Даже не думай об этом! Тебе очень рано покидать нашу территорию!

– Ну ма-а-ам! Я очень хочу!

Позади Фалестриды из толпы опытных амазонок вышла Мирина и возразила царице:

– Ты собираешься её воспитать настоящей амазонкой и своей преемницей, а кто из неё получится, если она всё время будет сидеть под твоим присмотром? В мои пять лет я уже участвовала в походах, пусть и отвечала всего лишь за быт в лагере, а твоя Кима не знает даже о видах построения войск!

Фалестрида ударила Мирину в челюсть, на что та отошла назад на пару шагов, и протянула свой меч к шее воительницы:

– Не смей мне указывать, как воспитывать дочь! Я не спрашивала советов! Кима! – царица крепко взяла дочку за руку. – Не отходи от меня весь день. Твои тренировки сегодня отменяются.

Фалестрида посмотрела на дочку и встретила искренне тёплый и доверяющий взгляд – она не хотела злить маму. Материнское сердце налилось любовью, и царица улыбнулась. Убрав меч обратно в ножны, она взглянула на Мирину, которая до сих пор стояла, держась за челюсть. У неё не возникло даже мысли дать отпор царице – Мирина её слишком уважала и любила.

Повернувшись обратно к молодым девушкам, Фалестрида обхватила руку дочери ещё крепче и закончила инструктаж:

– На этом всё. Вопросы есть? Готовьте лошадей.

Кима осмотрела девушек и вдохновлённо повторила за мамой:

– Да! Готовьте лошадей!

Когда отряд амазонок покинул лагерь, Фалестрида решила пообедать с Кимой. Специально для такого случая мама приготовила рыбу сама, но хлеб она взяла из общественной пекарни, испечённый прямо перед её обедом с дочкой.

– Мне так нравится, как ты готовишь! Почему ты делаешь это так редко? – Кима с удовольствием жевала кусочек рыбы, из которого Фалестрида предусмотрительно и заботливо достала все мелкие кости.

– Ты же видишь, чем я занимаюсь. У нас с тобой, к сожалению, не так много свободного времени, чтобы проводить его вместе. У тебя – тренировки, у меня – управление племенем, – девушка доставала кости из очередного кусочка рыбы.

Девочка потянула руку под стол, а затем вытащила свой тренировочный деревянный меч. Одной рукой держа кусок хлеба, готовясь заесть им рыбу, второй рукой она начала размахивать мечом в воздухе. Её мама наблюдала за движением руки, и недовольно вздохнула, когда Кима выронила меч и он улетел вглубь дома.

– Ты даже баловаться с оружием не умеешь! Чему тебя только учит Мирина! – девушка положила очередной очищенный от костей кусочек рыбы в тарелку дочери.

– А вот и нет! Я умею! Я сейчас специально не старалась! – Кима выбежала из-за стола и подобрала свой меч, вернувшись с ним на стул.

– Ну уж нет! За обеденным столом даже заклятые враги оружие не достают! Хочешь потренироваться – идём на берег, покажешь мне, что ты умеешь.

Девочка вышла из дома, кинув свой деревянный меч в высокую траву, и убежала на берег к тренировочной площадке. Фалестрида застала её бьющей кулаками грушу, набитую песком.

– А где же твой меч? Ты же хвалилась, что сейчас мне все сложные приёмы покажешь!

– Ой… не знаю… – Кима попыталась выразить растерянность. – Где-то здесь был…

Фалестрида начала ходить по тренировочной площадке и взглядом искать тренировочный меч. Так и не найдя игрушку, девушка подошла к дочери и протянула ей свой меч:

– Только аккуратно, пожалуйста! Держи его крепко обеими руками! Вот, попробуй отрезать руку этому чучелу, – царица указала жестом на единственную человекоподобную мишень, на которой не было доспехов.

Кима утвердительно кивнула, а затем жадно схватила меч и подняла его над собой, еле удерживая его двумя руками – этот меч оказался тяжелее, чем меч Мирины:

– От этого меча пали многие благородные и сильные воины! А теперь падёшь и ты, чучи!

Девочка изо всей своей возможной силы опрокинула меч прямо на правую руку чучела, с испугом закрыв глаза. Она почувствовала, что меч из её рук куда-то делся, но открыть глаза она боялась. Лишь услышав, что мама её похвалила, Кима одним глазом посмотрела на чучело: меч застрял в середине его руки, не сумев пробить плотное деревянное основание.

– Ну, вот! А будь это мужчиной без доспехов, он бы лишился руки! Или вообще – жизни! Умница! – Фалестрида подошла к дочери и с гордостью её обняла.

– Как ты думаешь, этот чучи пал? – Кима с довольной улыбкой стояла рядом с чучелом и наблюдала, как мама доставала из него меч.

– В самом честном бою и от самой умелой руки! А теперь бегом домой доедать рыбу!

Они направились обратно в дом, держась за руки. Кима хромала, хоть и пыталась скрыть это от мамы, но та уже видела глубокую рану на стопе дочери и уже выяснила, откуда появилась травма.

Жара начала спадать; на поверхности реки появились первые всплески рыбы, близко подошедшей к берегу; деревья молчали – видимо, внимательно наблюдали за амазонками, живущими в их лесу.

– Мам, а та рыба в моей тарелке тоже пала в честном бою?

– В самом что ни на есть наичестнейшем! О, а вот и твой тренировочный меч. Что он делает в кустах? Бери его и заходи в дом. Я сейчас нам фруктов принесу.

III – На охоте

Всё побережье накрыла ночь. На территории поселения горели факелы и костры; в глубине леса, прилегающего к ней, раздавался звук рубки деревьев – несколько амазонок привычно готовили древесину для поддержания огня этой ночью. На площадке для сборов Фалестрида проводила перекличку вернувшихся из соседнего поселения амазонок. Девушки отвечали бодро и радостно – встреча с мужчинами их очень воодушевила, сбросив накопившееся напряжение и эмоционально их зарядив.

Кима в одиночестве сидела у реки и смотрела на воду. Рисуя узоры на песке деревянной палкой, она то и дело вздыхала от своих мыслей об одиночестве. По реке мимо неё медленно проплыло дерево – это было обычное явление для местных земель – река Ломеки вымывала корни прибрежной растительности, забирая её с собой в Гирканское море. Кима с равнодушным взглядом проследила за уплывающим деревом и уткнулась в нарисованные узоры на песке. Луна блекло освещала рисунок девочки, на котором были изображены два человечка, державшихся за руки. Писать Кима не умела, поэтому, чтобы обозначить их, она нарисовала стрелку, ведущую от неё к одному из человечков. Над вторым она нарисовала символ, похожий на крестик. Поодаль от двух человечков стояло несколько других, указательная стрелка к ним шла со стороны поселения, говоря о том, что под ними девочка имела ввиду своё племя.

– Ты чего тут в одиночестве сидишь? – патрулирующая территорию Гарпа подошла к девочке и взглянула на её рисунок. – Ого, красиво! Кого ты нарисовала?

Кима торопливо встала, стирая ногой свой рисунок:

– Никого. Случайно получилось, – она подобрала свою палку и побежала в поселение.

Гарпа проводила девочку взглядом, а затем присела на песок, разглядывая водную гладь. В её девятнадцать лет у неё не осталось живых детей – её обеих дочек убили воины Александра Македонского во время нанесения одного из множественных визитов в местные подконтрольные им земли. Гарпа очень завидовала Фалестриде из-за того, что воители царя знали, от кого та родила дочку, и поэтому не трогали Киму. Она очень хотела достойно воспитать ребёнка и ждала момента, когда вновь сможет родить. Из-за того, что её с несколькими девушками оставили патрулировать поселение на время отсутствия основного состава их племени, она не попала в этом году к мужчинам, лишившись возможности забеременеть. Это сильно печалило Гарпу. Думая об этом, она со злостью взяла небольшой камень, лежащий на берегу, и бросила его в воду, разорвав всплеском раздражающую её тишину, а затем встала с песка и продолжила патрулировать окрестности.

В этот момент на площадке для сборов Фалестрида обращалась к своим амазонкам, объясняя ближайшие планы племени:

– Наши ряды редеют. Война с армией Македонского, недавняя массовая болезнь, постоянные набеги кочевников, а также низкая рождаемость повлияли на наше количество так, что мы приближаемся к вымиранию. Боюсь, мы не переживём следующего крупного набега кочевников, я уже молчу об атаке с нашей стороны, – царица глубоко вздохнула и начала обходить ряды амазонок, глядя каждой в глаза.

Кима аккуратно пробежала среди домов и встала позади воительниц, держа свою деревянную палку как копьё, представляя, что она является частью этой немногочисленной армии. Стоящая перед ней амазонка обернулась и с улыбкой уступила своё место девочке, выйдя из строя. Кима с довольным лицом заняла её место, с гордостью осматривая стоящих рядом с ней девушек. Тем временем Фалестрида продолжала свою речь:

– Я не вижу выхода из ситуации, кроме как объединения нашего племени с другим. Может быть, не всех это устроит, но в выборе между смертью и жизнью я предлагаю верное решение.

Стоящая в первом ряду Мирина приподняла руку, привлекая этим внимание царицы, а затем решительно ей возразила:

– Мы сейчас разве плохо живём? Да, нас мало, зато плодородные земли, что нас окружают, позволяют нам жить богато и сыто. Мы с нашими немногочисленными амазонками знаем друг друга очень хорошо, что исключает возможность предательства или побега – а в случае слияния с другими я в этом уверена не буду, – девушка увидела, что её речь все слушают молча и внимательно, поэтому уверенно закончила, надеясь, что все её поддержат. – Я не готова делить с другими свою землю, своё продовольствие, своё оружие, свой дом и своих сестёр. Я голосую против слияния.

Фалестрида спокойно дослушала воительницу, а затем подошла к ней:

– Никто из нас не хочет этим делиться, но в случае агрессии мы не сможем противостоять даже приходящим за налогами воинам Македонского! И хотим мы этого или нет – они поселятся в наших домах и будут грабить наши земли; они насильно заберут наше продовольствие, наше оружие, наших воительниц! Ты хочешь повторить судьбу Марпы? Скажи мне! – царица внимательно следила за глазами Мирины, та молчала. – Бедная Марпа! Та из многих, которых забрали воины Македонского как кукол для постельных утех! Вспомни, в каком состоянии её через год вернули к нам! Они забирают или убивают даже наших дочек, не давая нашему племени расти! – Фалестрида с сожалением взглянула на стоящую во втором ряду взрослую Агаву, похоронившую всех пятерых своих детей, а затем отвела взгляд в сторону далёких лесов, где её племя хоронило умерших. Она прослезилась, но быстро смахнув слезу, вернула взгляд на собеседницу, доверительно спросив:

– Мирина, ты разве не желаешь процветания нашей семье?

Амазонки с критикой смотрели на Мирину, речь которой совсем недавно поддерживали. А она опустила взгляд, понимая, что аргументов у неё не осталось.

– С кем объединяться будем? С племенем и без нас плохо живущей Марпессы? Чтобы мы её амазонок на груди вынашивали, давая им еду и оружие? – стоящая во втором ряду Ксанфа поняла, что объединение неизбежно, поэтому решила перейти к конкретному обсуждению.

Фалестрида уважительно кивнула в ответ, давая понять, что одобрила её вопрос, и поспешила опровергнуть её домыслы:

– Нет, нам предложила слияние Ипполита. Её войска составляют тысячи воительниц, а её большие и процветающие земли находятся вдали от Гирканского моря – на северо-восточном побережье моря Понт Эвксинский, которое не попало под владения Македонского, – царица с довольным взглядом осматривала положительные кивания амазонок. – Если объединяться, то уже сейчас. В конце месяца воины царя придут за своей долей продовольствия и отдельно – за вином. Они слишком любят его, особенно приготовленное нами, так что они придут, можно не сомневаться. А я не хочу отдавать им вино впустую, мы лучше поделимся им с нашими новыми сёстрами, – Фалестрида посмотрела в глаза каждой стоящей в первом ряду. – Ну так что?

Амазонки начали поднимать руки, давая остальным понять, что они одобряют объединение. Кима в заднем ряду тоже решительно подняла руку, однако её не было видно за спинами высоких девушек. Мирина осмотрела рядом стоящих амазонок, видя их поднятые руки, и поняла, что она – единственная, кто против слияния. Фалестрида достала свой меч из ножен и подняла его над своей головой:

– Нам предоставили шанс стать частью большой и влиятельной семьи. Мы обещаем сражаться за неё так, как сражались до этого за честь и жизнь каждой из нас! Мы будем им прекрасными сёстрами и внимательными подругами! Мы талантливо обучим их дочек и, если придётся – пожертвуем жизнями во благо молодого поколения! В составе их армии мы обещаем самовольно не отступать, мы обещаем отстаивать каждую воительницу во всех боях, даже если бой будет неравным! Мы обещаем чтить порядки и традиции нашей новой семьи!

Амазонки подняли вверх свои мечи и воодушевлённо воскликнули:

– Обещаем!

Строй разошёлся. Каждая амазонка хотела выспаться перед трудным днём – на завтра у них был запланирован сбор вооружения и продовольствия, а уже к концу недели племя планировало отправиться в путь в поселение племени Ипполиты.

Фалестрида уложила Киму в постель, а сама пошла в шатёр, где амазонки обычно занимались военным планированием и где у них находилась карта побережья с близлежащими территориями. Убедившись, что мама ушла, девочка вышла из дома и на корточках направилась к окраине поселения, высматривая патрулирующих амазонок, чтобы не попасться им на глаза.

Оказавшись вдали от большого костра, который освещал центр поселения, девочка в темноте зашагала увереннее, двигаясь к складу, где хранилось оружие. Подойдя к двери склада и с сожалением обнаружив на них железный замок, Кима от безысходности начала обходить его стены, пытаясь в темноте увидеть хоть какую-нибудь лазейку. На задней стене, где деревянные доски были прибиты менее старательно и менее аккуратно, чем на остальных стенах, девочка заметила сильно выпирающий брусок. Пытаясь его тихо отломить, она опёрлась на свою левую ногу и тут же почувствовала сильную боль в стопе – её рана вновь закровоточила, не давая думать ни о чём, кроме неё. Сильно нервничая и игнорируя боль, девочка всё же оторвала брусок, заметив созданное ею небольшое отверстие, которое позволяло ей пролезть на склад.

С трудом наступая на левую ногу и не видя в темноте, Кима начала наощупь выбирать оружие на складе. Первым, что она нащупала, оказался деревянный лук, который она, немного подумав, закинула себе на плечо.

На поиск колчана со стрелами ушло гораздо больше времени. Кима натыкалась то на копья, то на щиты, то на булавы, боясь в темноте порезаться о мечи или топоры, поэтому передвигалась по складу аккуратно, медленно протягивая руки в поисках колчана. Боль в стопе начала затихать, что позволило Киме вести себя более свободно. Походив по складу несколько минут и не найдя искомого, она начала нервничать. Чтобы глаза отдохнули от темноты, она вышла на улицу через всё то же отверстие и при свете луны разглядела разбросанные у края стены соседнего дома стрелы. В спешке их собрав и придерживая на своём маленьком плече лук, оглядываясь по сторонам, Кима выбежала из поселения в лес.

Густые деревья в лесу закрывали собой лунный свет, поэтому, чтобы иметь возможность видеть окружение, девочка пробралась на поляну, которую случайно нашла. Она присела и начала высматривать свою жертву. Её не пришлось долго ждать – амазонки племени Фалестриды постоянно оставляли еду на этой окраине леса как приманку для волков, зайцев и лис, что облегчало охоту на них.

На краю поляны показалась серая взрослая лисица, которая осторожно кралась, кого-то заметив в темноте. Кима зарядила стрелой лук, остальные стрелы бросив под ноги, чтобы они не мешали, и прицелилась в животное. Она хотела убить его одной стрелой, как видела это у опытных амазонок, из-за чего целилась долго и упорно. Дождавшись момента, когда лиса остановилась, Кима пустила стрелу ей в живот, от чего лиса пролетела несколько метров и, тяжело дыша, упала. Девочка зарядила вторую стрелу и подбежала к жертве, желая добить. Стрела также попала в живот, но лиса осталась жива. Оглядевшись назад, где она оставила стрелы, Кима зло махнула рукой, и, бросив на землю лук, поволокла лису из леса.

Девочке было неудобно и тяжело тащить тело, поэтому она постоянно делала перерывы. Лиса в пути умерла от потери крови – Кима это поняла по её отсутствующему дыханию и остывающему телу. Рассвет начал сменять ночь, и, когда девочка уже была близка к цели, солнце осветило весь лес.

На опушке леса, находившейся недалеко от поселения, где жила Кима, среди каменных лавочек и большого количества факелов, которые обычно зажигали в торжественные дни, стояла большая статуя Афродиты – богини любви и красоты, к которой приходили амазонки и другие последователи, чтобы отдать дань своей покровительнице. Для Кимы найти данную статую было крайне просто, так как она была видна с любого места её поселения. Девочка часто любовалась ею в свободное от тренировок время и любила слушать рассказы старших амазонок об Афродите и других богах, особенно про пожертвования, которые делали их последователи с целью получения благословения со стороны Олимпа.

Как рассказывали Киме, даже принесённое в дар яблоко могло вызвать милость Афродиты, а принёсший его доброжелатель на долгие месяцы попадал под её тёплое внимание. Также девочка слышала от Мирины, что жертвы в виде диких животных особо ценились богиней, и чем крупнее жертва, тем больший ответный подарок она была готова сделать своему последователю.

Кима затащила тело лисы в круг для пожертвований и подошла к постаменту со статуей, приложив к нему руку.

– Афродита! – сомкнув глаза, девочка начала вслух говорить своё желание. – Я – единственный ребёнок в своём племени. Ты бы знала, как это скучно. Мне не с кем поиграть, некому показать свои рисунки, которые я так люблю рисовать, не с кем побороться в честном бою. А моё взрослое окружение мне не нравится – у этих амазонок в мыслях только война и домашнее хозяйство. Мне с ними скучно! Пожалуйста, пришли ко мне подругу, которая будет мне и милой сестрой, и умным товарищем! – она открыла глаза и отошла от постамента. Подняв сначала взгляд на статую, она опустила его, как бы показывая богине лису. – Взамен я приношу в жертву животное, которое убила в честном бою своей рукой. Пусть та, которую ты мне пришлёшь, никогда меня не покинет и не обидит, и будет всегда рядом со мной. Заранее спасибо!

Кима ещё раз взглянула на статую, а затем направила взгляд в сторону своего поселения, которое было видно сквозь редкие деревья. Испугавшись, что её уже ищет мама, девочка крикнула богине: «До свидания!» и, хромая, побежала домой.

У входа в поселение Киму встретили Профоя и Ксанфа. Девочка также заметила, что несколько амазонок осматривали стены склада с оружием, а Гарпа то и дело выносила вооружение на улицу, где Фалестрида его считала. Профоя жестом позвала царицу подойти, а сама встала позади Кимы, готовясь её поймать в случае побега.

Подходя к дочке, Фалестрида заметила у неё кровь на левой ноге и обеих руках:

– Ты где была?

Кима не хотела признаваться, что ходила к статуе богини, но и врать в такой ситуации у неё бы не вышло, поэтому она решила признаться наполовину:

– На охоту ходила.

Фалестрида хмыкнула, приподняв с напряжением голову и говоря с укором:

– И где добыча?

– Убежала… но я её сильно ранила! В лесу остались пятна крови! На той тропинке, по которой она убежала! Правда! – Кима на последнем слове вздохнула и опустила голову – теперь ей оставалось надеяться на доброту мамы.

Фалестрида отвела от дочки взгляд, обратившись к Профое:

– Давно Мирина ушла?

– Скоро уже должна вернуться, – Профоя прошла к выходу из поселения, осматривая близлежащую территорию.

– Ксанфа, милая, помой Киму и ещё раз обработай ей стопу, – царица снисходительно осмотрела дочку сверху вниз и направилась к военному шатру, крикнув Профое на ходу: «Как только вернётся Мирина, пусть сразу зайдёт ко мне! В шатёр больше никого не пускать!»

Врач племени, Ксанфа, маленькая, стройная блондинка с бледной кожей, была ещё и местной воспитательницей – из-за своего важного занятия она была вынуждена дружить и заботиться о здоровье всех амазонках сразу, что ей нравилось. Именно дружелюбностью и внимательностью она заслужила призвание соплеменниц, а царица ценила её за способность контролировать отношения девушек и не допускать ссор и проявления ненависти среди них.

Ксанфа открыто улыбнулась Киме, взяла её за руку и повела к реке, а девочка свободно выдохнула, подумав, что все ей поверили, и бодро зашагала к побережью.

IV – Приятная неожиданность

Мирина зашла в шатёр к Фалестриде и, сложив руки на груди, деловито сообщила:

– Кима сделала жертвоприношение нашей Афродите.

Фалестрида с удивлением обернулась к девушке. Неожиданно ей стало так радостно и от спокойствия за дочку, и от гордости за неё:

– Кима? Афродите?

Мирина с улыбкой кивнула:

– Кима положила в круг для пожертвований тело убитой ею лисы. Также я нашла на поляне недалеко от нашего лагеря оставленные ею стрелы и лук, которые как раз пропали с нашего склада.

Фалестрида с широкой улыбкой начала растерянно вышагивать вокруг стола, бормоча про то, что теперь её дочь – настоящая амазонка, а Мирина всё стояла и размышляла, как пятилетняя девочка смогла провести подобный ритуал в одиночку и какая у неё для этого была личная цель, ведь подобное посвящение в амазонки было принято проводить в окружении других амазонок и исключительно в день своего десятилетия.

– Про ритуал Кимы ты больше никому не рассказывала? – Фалестрида взглянула на подругу, а та отрицательно помотала головой. – И не рассказывай. Пусть это останется между нами.

Мирина кивнула, а затем с гордостью сообщила, указав рукой в сторону складов:

– Погрузка продовольствия и вооружения идёт полным ходом. Я и Профоя отлично сработались с Гарпой во время выполнения этой задачи. Как я заметила, её очень воодушевило предстоящее слияние племён, – Мирина перешла на шёпот. – Мне кажется, Гарпа больше нас хочет покинуть подконтрольные Македонскому территории, ведь его войска убили её любимых детей. Грустная ситуация… меня бы тоже терзала ненависть к царю на её месте.

– Македонский заплатит за это. Не сегодня, не завтра, но мы доберёмся до него, и я позволю Гарпе лично воткнуть в его глотку клинок, – Фалестрида напрягла челюсть, смотря на Мирину. Своими оскорблениями в сторону царя она отчаянно пыталась скрыть свои чувства к нему, убеждая себя, что Македонский – не тот мужчина, который ей нужен. Мирина посмотрела в глаза царице, а та поспешила отвернуться, подойдя к столу и склонившись над картой побережья:

– Передай Ксанфе, что Киму нужно уложить спать, а затем помоги Профое с погрузкой. Иди.

Мирина кивнула и вышла из шатра, а царица продолжила изучать карту, просчитывая маршруты и время пути по ним, но никак не могла на этом сконцентрироваться. Затем она с волнением выдохнула и присела на стул, обхватив голову руками и бормоча:

– Моя любимая дочь – посвящённая амазонка. С ума сойти! – она с надеждой подняла взгляд на потолок. – Восславь её, Олимп, и помоги ей на всём её пути. Оберегай её ночной сон и освещай её день ярким солнцем. Пусть она станет лучшей из нас! Прошу!

***

Ксанфа склонилась над лежащей в кровати Кимой:

– Спи, золотце, и думай над своим поступком. Тебе ещё рано покидать наше поселение, а уж тем более брать оружие и использовать его по назначению.

Кима с обидой отвернулась к стенке и пробубнила:

– Ничего не рано… я, может, хочу воевать и одолевать врагов.

Ксанфа улыбнулась:

– Всё у тебя будет, Кима. Но пока тебе нужно тренироваться и беречь свою стопу – именно по крови на складе мы поняли, что на нём была именно ты. Слишком просто ты себя выдала, дорогая.

Кима с обидой накрылась одеялом по голову, а Ксанфа спустила его на её шею и прошептала:

– Не накрывайся с головой – задохнёшься, – она прислушалась к тихому сопению девочки. – Всё, спи, милая, спи.

V – В гостях

Кима осторожно шла по лесной тропинке, постоянно осматриваясь. Она мысленно радовалось, что наконец-то её рана на левой ноге зажила и она могла свободно, как и раньше, двигаться без боли и хромоты. В этом лесу ей не было страшно, скорее интересно – куда же приведёт эта вытоптанная кем-то тропинка? Яркое солнце едва пробивалось сквозь плотную листву деревьев, а природа вокруг была такой чистой и нетронутой, что создавалось впечатление, что даже единственная тропинка, по которой сейчас шагала Кима, была природным замыслом.

По мере продвижения Кимы, деревья вокруг всё больше редели, а в один момент девочка почувствовала на себе прямые солнечные лучи, которые словно обнимали и ласкали её. Вместе с редеющими деревьями стала менее отчётливо видна тропинка. Пройдя ещё несколько десятков шагов, Кима заметила, как ей показалось, выход из леса и, сойдя с уже еле видимой тропинки и ускорив шаг, а затем и вовсе перейдя на бег, оказалась на большой поляне, которую легко нашёл бы случайный прохожий.

В центре поляны, усыпанной цветами, сидела молодая девушка, золотистые распущенные волосы которой касались земли, а короткое белоснежное одеяние, начинающееся туго завязанной тесьмой на груди и заканчивающееся светло-серыми узорами, ничуть не прикрывая бёдра, обтягивало её стройный торс. Разглядывая девушку и думая, как же ей, наверное, неудобно сидеть на покрытой цветами земле при такой минимальной одежде, Кима решила осмотреть себя и удивилась: она была облачена в кожаные доспехи, которые обычно в холодную погоду носили взрослые амазонки и которые полностью закрывали тело.

Вернув взгляд на девушку, Кима набралась смелости и начала к ней приближаться, как вдруг заметила в руках незнакомки лисицу. Девушка гладила животное, улыбаясь ему, иногда переходя на заливистый смех. В очередной раз засмеявшись, девушка подняла взгляд на Киму, которая осторожно, будто боясь кого-то спугнуть, подходила к ней всё ближе и ближе.

– Серая лисица – крайне редкое явление для наших земель, – незнакомка перевернула лису на спину, почесав ей живот, а затем пощекотала ей лапы. – Интересно, как с такими короткими лапами она забирается на деревья?

Девушка выпустила лису из рук, а та смело и свободно подошла к Киме, начав тереться о её сапоги. Девочка молча смотрела на зверька, умиляясь его доверию к людям.

– Я так полюбила эту лису! Я кормлю её исключительно ягодами и фруктами, давая побольше яблок, ведь она их просто обожает! – девушка с улыбкой следила за своим питомцем. – Я дала ей имя – Арфа, потому что она будто поёт своим милым голосом, когда хочет мне что-то сказать, – девушка вдруг подняла напряжённый взгляд на свою гостью. – Кима, присядь.

Девочка уже более смело подошла к незнакомке, краем глаза заметив, как лисица Арфа скрылась среди ближайших деревьев. Услышав вторую просьбу присесть, Кима, чуть неловко из-за обмундирования и непривычки после долгой ходьбы, присела рядом с девушкой и посмотрела в её яркие зелёные глаза, но тут же из-за их непривычной выразительности отвела взгляд.

– Я крайне благодарна тебе за твой подарок, – девушка сорвала цветок, растущий рядом с ней. Маленькие, но многочисленные лепестки цветка сияли бело-розовым оттенком, а его короткий стебель был полностью скрыт сжатой ладонью девушки.

Кима утвердительно кивнула, хотя не понимала, о каком подарке говорила незнакомка, а та оторвала один из лепестков у цветка и спросила:

– Знаешь знаменитое девичье гадание «Любит – не любит»? – она медленно бросила лепесток на землю, и он, соприкоснувшись с землёй, тут же превратился в цветок, ничем не отличающийся от других таких же, растущих на поляне. – Любит.

– Да, мама учила меня этому гаданию. У меня всегда выпадает «не любит»! – Кима с интересом смотрела на цветок в руках девушки, находясь в предвкушении финала её гадания. Чуть поёрзав на месте, она тоже взяла первый попавшийся под руки цветок и со смехом оторвала лепесток. – Любит!

Лепесток Кимы, упав на землю, тоже превратился в цветок, что вызвало у девочки восторг и искреннюю радость. Она начала отрывать поочерёдно лепестки, комментируя: «Не любит… любит!.. не любит… любит!..»

Незнакомка рассмеялась и, словно соревнуясь с гостьей, начала быстро отрывать лепестки своего цветка, комментируя это на манер соперницы. Вокруг их сидящих тел всё появлялись и появлялись новые цветы, постепенно составляя собой чёткие понятные узоры на поляне.

Когда у обеих на цветках осталось по одному лепестку, они посмотрели друг на друга и оторвали их, громко крикнув вместе: «Любит!»

Киму такой результат очень обрадовал. Она, смеясь, бросила голый стебель на землю, собираясь повернуться к незнакомке, чтобы спросить её имя, но её внимание привлекли выстроенные в буквы цветы на поляне. Девочка с непониманием посмотрела на незнакомку, а та с досадой вспомнила, что её гостья не умела читать.

– «Афродита». Моё имя – Афродита, – девушка улыбнулась. – Мне так приятно познакомиться с тобой лично! – она протянула Киме ладонь, в которой появилась цветочная ветка, совсем не похожая на те, что росли на поляне. Ветка Афродиты обладала семью маленькими цветками, а их лепестки выглядели крайне необычно и завораживающе из-за их прозрачности.

Кима взяла цветок, удивляясь щедрости Афродиты, а та улыбнулась:

– Это – орхидея «Золото Кинабалу». Она растёт только в одном, далёком отсюда месте, но отныне ты будешь встречать её каждый раз, когда я буду оказывать тебе помощь на твоём пути настоящей и не знающей преград амазонки.

Девочка с интересом разглядывала цветок, слушая свою новую знакомую, а затем уточнила:

– Я пока ещё не настоящая амазонка! Мне только в десять лет разрешат пройти посвящение, но я ещё не знаю, в чём оно заключается. А до десяти лет мне далеко! Мне сейчас пять. Это сколько ещё мне нужно ждать? – девочка выставила перед собой ладонь, загибая пальцы, но затем расстроенно махнула рукой. – В общем, долго мне ещё!

Афродита игриво засмеялась – ей явно нравилась Кима. В тёмных, местами волнистых потрёпанных волосах девочки она видела уравновешенную жажду приключений; в остром лице со слегка нахмуренными бровями и выделяющимися губами – решимость, готовность к риску, а также умение отстаивать свои взгляды и интересы в любых переговорах и ситуациях; а тёмные глаза Кимы с угольными зрачками горели огнём, показывая её нетерпимость к несправедливости и бесчестию.

– Ты уже настоящая амазонка, Кима.

Девочка вопросительно взглянула на Афродиту, но, решив, что та ей солгала, молча вернула взгляд на подаренную ей орхидею, продолжив её разглядывать со всех сторон. Не дождавшись ответа, Афродита, так и не сводя с Кимы взгляда, обратилась к ней доверительным тоном:

– Кима, сделав мне приношение, ты совершила крайне взрослый поступок, а потому и разговаривать я с тобой буду как со взрослой. Ты готова меня услышать?

Девочка посмотрела на Афродиту, понимая, что та сейчас не пошутила. Ей было приятно узнать, что её считают взрослой, поэтому она, как могла, сконцентрировалась и молча кивнула, давая понять, что готова. Афродита села поудобнее. Всё это время она не сводила с гостьи взгляда, а Кима заметила, что зелёные глаза собеседницы сейчас зажглись ярким огнём. Богиня начала свою речь, и окружающие поляну деревья будто заговорили вместе с ней, вторя каждому слову:

– Ты будешь счастлива в любви, Кима. Ты найдёшь ту, о которой плачешь по ночам и просишь небеса. Ты вырастешь умелым воином и талантливым полководцем, бесстрашной амазонкой. Люди будут восхвалять твоё имя многие-многие века, а некоторые полностью поменяют свою жизнь ради тебя, – Афродита говорила вкрадчиво, смотря Киме в глаза, растерянно перекатывающей цветок по своей ладони и разглядывающей невероятно красивое лицо собеседницы. – Твоя подруга, с которой тебя скоро сведёт судьба, на всю жизнь станет тебе незаменимой сестрой и главной советницей. Вместе вы пройдёте то, что не смогут пройти другие, ведь вас объединит не только безмерная дружба, но и общая вера, – богиня мечтательно улыбнулась, будто заранее радовалась за Киму.

Затем она встала и взяла девочку за руку, будто хотела запомнить тепло её рук перед расставанием, но обнаружила на руках Кимы кожаные перчатки. Она освободила правую руку девочки от перчатки и обхватила её своими ладонями, заканчивая свою речь:

– Вместе. Это будет ваша варварская вера. Иная, непоколебимая, трогательная. И никто не сможет вас остановить, – одновременно с последним словом девушки смолкли деревья, цветы на поляне начали медленно исчезать, а глаза богини приобрели обычный, зелёный оттенок. Она отпустила руку девочки и сделала небольшой шаг назад.

Кима улыбнулась, мысленно благодаря Олимп, что её просьба к Афродите была услышана и что ей суждено, согласно пророчеству богини, не только в скором времени повстречать подругу, но и прожить наполненную событиями и эмоциями жизнь. Она учтиво кивнула:

– Спасибо тебе, Афродита. Я стану лучшей амазонкой на всём побережье! Я тебя не подведу! – она запнулась, а затем жалобно добавила: «Только познакомь меня с кем-нибудь моего возраста как можно раньше, мне правда одной среди взрослых очень скучно!»

Девушка в ответ загадочно улыбнулась, решив промолчать. К ним вернулась лисица Арфа, начав по очереди тереться о ноги обеих. Девочка взглянула на свою левую ладонь, в которой всё это время держала орхидею, и заметила, что она начала рассыпаться на большое множество очень маленьких цветков. Подняв руку и рассыпав по земле эти цветы, которые через пару мгновений исчезли, Кима вернула взгляд на собеседницу и с улыбкой поблагодарила её:

– Спасибо тебе! Я буду с нетерпением ждать новой встречи с тобой!

Афродита закрыла глаза, а девочка заметила, как та прослезилась.

– Не плачь! Я приду к тебе ещё!

Богиня поцеловала Киму в лоб и погладила её по голове. Она снова взяла девочку за руку, но на этот раз чтобы проводить её до выхода из леса.

Так они пошли втроём по уже знакомой для девочки тропинке: Афродита, Кима и Арфа.

VI – В добрый путь

– Амазонки! – Фалестрида стояла перед всей своей армией, обращаясь к ней перед дорогой. Отправиться в путь они решили на рассвете, поэтому многие девушки выглядели потрёпанными и сонными. Рядом с Фалестридой стояла зевающая от недосыпа Кима – единственная, кроме царицы, кто не находился в строе. – Сёстры! Мы идём на запад, к побережью моря Понт Эвксинский. Путь предстоит не близкий, учитывая, что все мы с вами привыкли к оседлой жизни на уже родных нам берегах Гирканского моря. Идти мы будем вдоль реки Ломеки до тех пор, пока не уткнёмся в горы, дальше нам предстоит свернуть на северо-запад и двигаться до первых постовых амазонок из племени Ипполиты, которые и доведут нас до их основного поселения.

– Я так понимаю, мы не защищены от нападения тех отрядов кочевников, что встретятся нам по пути? – Гарпа задала вопрос, который волновал всех остальных.

Фалестрида утвердительно кивнула, давая понять, что этот момент она просчитала:

– Впереди на дистанции будут двигаться наши разведчицы, которые предупредят об опасности. Чтобы они не уставали, их каждые сутки будут сменять другие. Гарпа, я считаю, ты справишься с ролью командующей отрядом разведки. Ты будешь набирать самых выносливых и внимательных амазонок, а также информировать обо всём, что увидят твои разведчицы. На тебе безопасность нашего племени, поэтому, пожалуйста, не подведи.

– Я не подведу. Обещаю! – Гарпе было лестно, что настолько ответственное дело поручили именно ей. Она начала осматривать амазонок, стоящих вокруг неё в рядах, продумывая, кого и на каком этапе пути поставит в разведчицы.

Ксанфа, как врач, заволновалась насчёт выносливости основного состава амазонок:

– Сколько дней нам придётся добираться? Дорога предстоит дальняя…

– Весь путь займёт двадцать дней, – поспешила ответить Профоя, стоящая рядом с ней в первом ряду. Она изучала дорожную карту вместе с царицей и, как и Мирина, была осведомлена обо всём, с чем им предстояло столкнуться в пути. Так как обе воительницы были в личной охране Фалестриды, они всегда знали больше, чем остальные амазонки.

– Всё верно. Двадцати дней нам точно хватит, – Фалестрида ещё раз осмотрела войско, а затем подняла свой меч вверх. – Выдвигаемся! Разведчицы, выводите коней и идите на запад! Да сохранит нас Олимп!

– Агава, Климена, Текмесса, за мной! – Гарпа направилась в сторону конюшен. Следом за ней пошли разведчицы.

Фалестрида кивнула Гарпе, а затем напоследок осмотрела своё поселение. К ней подошла Ксанфа:

– Наш лагерь так и оставим?

– Мы ведь всё взяли с собой: продовольствие, оружие, строительные материалы, одежду и доспехи? – царица кинула взгляд на гружёные повозки, стоящие вдоль дороги.

– Да, я лично проверила. Мы только несколько бочек с вином в погребе по твоему приказу оставили, – Ксанфа опустила взгляд на стоящую рядом с Фалестридой Киму, которая улыбалась – девочка не любила, когда амазонки пили вино. – Ну так что?

Царица на секунду задумалась, а затем на выдохе проговорила:

– Да, лагерь так и оставим. Ты же выполнила мою просьбу?

Ксанфа кивнула:

– Да. Я отравила то вино, которое осталось в погребе. Любой испробовавший его воин скончается в течение нескольких суток.

– Это наш подарок войску Македонского на прощание, – Фалестрида повернулась к своим амазонкам, которые стояли рядом с лошадьми. – В дорогу!

Ксанфа за руку повела Киму к повозкам, а Фалестрида, отойдя от поселения, обернулась, стараясь запомнить вид родного для неё дома. В поселении, которое основала её мама, Диоксиппа, она провела значимую часть своей жизни. Ей не хотелось его покидать, но она переживала в первую очередь за своё племя, и в Фемискире, городе Ипполиты, её амазонкам, она была уверена, будет лучше.

Колонна с амазонками двинулась в дорогу. Кима, сидящая в повозке с мамой, смотрела по сторонам, и в один момент заметила растущие вдоль дороги орхидеи. Она принялась рассматривать их: цветки расцветали на её глазах, а их прозрачные лепестки переливались блёстками при рассветном солнечном свете. Вслед за повозкой, с правой стороны, куда смотрела девочка, пробежала стая серых лисиц. Кима удивлённо ахнула, провожая их взглядом, а затем умиротворённо закрыла глаза, положив голову на плечо мамы. Она чувствовала, что Афродита оберегала её, и от этого чувства ей было спокойно на душе. Спустя время она заснула с улыбкой на губах, прокручивая в голове недавно снившийся ей сон, в котором к ней приходила Афродита на пару с ручной и милой лисицей Арфой.

VII – Три сестры

Три сестры, Ипполита, Орифия и Пенфесилия, находились на предгорном массиве, с которого были видны все земли, принадлежащие их большому и величественному городу Фемискире. Отсюда были видны как его огромные каменные стены со скрывающимися за ними зданиями, так и находящиеся за его периметром пастбища, засеянные поля, площадки для сборов войск.

В этом горном месте нетронутой природы девушки любили уединяться, особенно старшая сестра Ипполита, царица их процветающего племени амазонок, – здесь она с сёстрами обсуждала стратегию развития племени, а также открыто и по-сестрински общалась с ними, не боясь, что их разговоры могут быть услышаны посторонними.

Сёстры лежали на траве, наслаждаясь полуденным солнцем и лёгким горным ветром. Все трое были одеты в лёгкие светлые платья и летние сандалии; тёмные волосы Ипполиты и Орифии были аккуратно собраны в пучок, а у Пенфесилии, младшей сестры, светлые волосы были распущены и заканчивались чуть ниже груди. Также у неё, в отличие от её сестёр, были голубые глаза и крайне миниатюрное телосложение; Ипполита и Орифия, напротив, имели спортивные тела и были выше и коренастее младшей сестры, а их тёмные глаза выделялись за счёт их выразительности и большого размера.

Ипполита, всё так же лежа на траве и не открывая глаз, сообщила своим сёстрам:

– В связи с грядущим слиянием с нашим племенем амазонок Фалестриды, я хочу переназначить руководящий состав нашей армии, чтобы были учтены интересы обоих племён. О каких воительницах Фалестриды вы слышали? Я понимаю, её племя славится многими талантливыми амазонками, но я бы хотела узнать о лучших из них для их дальнейшего назначения на руководящие места.

Орифия, тоже не открывая глаз, напрягла лоб, вспоминая войско Фалестриды, а затем ответила:

– Я знаю Гарпу, с которой в детстве росла и дружила на Эгейских островах. Она уже тогда впечатлила меня своей внимательностью и холодной рассудительностью, а также умением быстро вникать в суть дела, заинтересовывая им остальных. Насколько я слышала позже, она хорошо показала себя в массовых сражениях. До присоединения к племени Фалестриды, она помогала скифам из Азии в войне против колхов вплоть до победы скифов.

Ипполита открыла глаза и, повернув к собеседнице голову, одобряющим взглядом посмотрела на неё:

– Это крайне хорошие качества и ценный опыт для командующей каким-нибудь пограничным гарнизоном.

Пенфесилия повернулась к сёстрам, заметив:

– Или разведывательным отрядом! Напомни, как Гарпа выглядит?

Орифия открыла глаза и отвела взгляд куда-то вдаль, вспоминая внешность бывшей подруги:

– Я точно помню, что у неё было прозвище «Ночь». Его ей дали из-за её чёрных волос, смуглой кожи и чёрных, как ночь, глаз. Она очень высокая и с виду мужественная, но слаба к мужскому полу, – девушка описывала Гарпу с улыбкой – она вдруг поняла, что скучает по ней. – А ещё она в детстве постоянно ходила с серьёзным лицом и на всех огрызалась. Думаю, с возрастом её серьёзность и колкость поубавились.

Ипполита удовлетворённо кивнула:

– Кого ещё знаете из амазонок Фалестриды?

Орифия повернулась на бок в сторону старшей сестры и положила под голову руки, начав перечислять:

– Ксанфа, которая умело оказывает медицинскую помощь. Она низкая, маленькая и из-за светлых волос и бледной кожи не выделяется на солнце – такую сложно заметить на поле боя, что позволяет ей добираться до раненых быстро и без помех, – амазонка зевнула. – Текмесса, известная своим орлиным зрением и меткостью, но крайне чувствительна к физической боли. Говорят, ей сделали исключение и не выжгли правую грудь, так как она от страха потеряла сознание при виде раскалённого инструмента на операции. С тех пор она ходит с полноценной большой грудью, но боится огня. Она мало чем выделяется на фоне других девушек, разве что белыми волосами. Поговаривают, такой цвет её волосы приобрели из-за её постоянной боязни, что ей нанесут увечья, – Орифия посмотрела на собеседницу. – Продолжать?

Ипполита с интересом взглянула на среднюю сестру:

– Откуда ты так хорошо их знаешь? Конечно, продолжай. Мы должны знать, с кем имеем дело.

Орифия повернулась на спину, положив ногу на ногу:

– У меня в их племени разведчица есть, которая мне всё докладывает, – она с гордостью улыбнулась. – Дальше по списку находится Мирина, крайне умелая воительница и всадница. Имеет прозвище «Легконогая», так как быстро и очень талантливо управляет колесницей. Говорят, в этом ей нет равных. Имеет волнистые рыжие волосы и, как и у Ксанфы, очень бледную кожу, – девушка повернулась к Ипполите. – А про Профою, думаю, ты и сама слышала. Мастер поединков один на один, способна убить противника первым же ударом меча после начала боя.

– Да, о ней-то я наслышана. Она крупная, но очень миловидная девушка с выжженной правой грудью. Говорят, она и в кулачных боях себя хорошо показала, – царица встала с травы и прошла к краю предгорного массива. Она направила взгляд вдаль и уверенно заявила:

– Что ж, хорошо. Нам есть из кого набирать командующих. Пенфесилия, это ведь твоя разведчица живёт в племени Фалестриды и доносит новости о нём тебе и Орифии?

Пенфесилия переглянулась со средней сестрой, а затем недовольно процедила сквозь зубы: «Да». Ипполита повернулась к собеседницам и посмотрела каждой в глаза:

– Пенфесилия, я ценю твоё стремление контролировать все окружающие нас племена, но прошу тебя: прекрати это скрывать от меня. Ваши сговоры с Орифией оставьте для игр с варварами, а передо мной и Фалестридой отныне будьте честны. Ясно?

Девушки кивнули, но тут же нервно отвели взгляд от старшей сестры. Та заметила их напряжённость, но промолчала.

VIII – Засада

Гарпа мчалась на коне назад к своему племени, чтобы сообщить о замеченной на их пути засаде кочевников. Её разведчицы остались следить за противниками, затаившись среди деревьев. До земель Ипполиты оставалось добираться пару часов неспешного пути, поэтому проблемы, которые возникли под его конец, Гарпа встретила с нескрываемой злостью. Уже вечером она планировала отоспаться после дороги, хорошо перед этим поужинав, а теперь её жизни угрожали откуда-то взявшиеся агрессивные бойцы. Она мчалась по освещённой ярким солнцем дороге, с одной стороны которой был густой лес, а с другой – большое поле, заканчивающееся горами.

Добравшись до движущейся на лошадях колонны амазонок, Гарпа сразу направилась к Фалестриде, громко сообщая остальным воительницам, что впереди засада. Царица приказала остановить передвижение и подошла к Гарпе. К ним направились Профоя и Мирина, а сидящая в повозке Кима притаилась за деревянным бортом, подслушивая разговор девушек.

Гарпа показала рукой на лес, который находился с правой стороны от амазонок:

– Засада кочевников устроена в конце этого леса. Там около ста бойцов, которые преградили дорогу досками и ожидают нас с копьями и луками. Видимо, она заметили нашу колонну с горных хребтов и собрались нас ограбить.

Фалестрида осмотрела собравшихся вокруг неё амазонок, остановив взгляд на Мирине:

– Сейчас пригодится твоя помощь. Бери лошадь и мчи к амазонкам Ипполиты так быстро, как можешь. Сообщи им, что мы попали в засаду и нам нужна помощь, – царица осмотрела поля, которые простирались с левой стороны дороги. – Думаю, ты сумеешь ускользнуть по этим полям от ждущих нас кочевников.

Мирина молча кивнула и вернулась к своей лошади. Дав ей пару яблок, чтобы задобрить животное, она вскочила верхом и умчалась, сверкая издали своими рыжими волосами.

Фалестрида проводила её взглядом, подумав про себя: «Да сохранит тебя Олимп», а затем продолжила отдавать приказы:

– Профоя, Текмесса и Агава, вы остаётесь сторожить повозки с продовольствием. Отдельная ваша задача будет заключаться в присмотре за Кимой. Выберите себе амазонок для помощи, остальные вместе со мной будут атаковать кочевников, – она подняла меч, призывая к вниманию. – Сёстры! Половина из вас останется здесь для охраны. Остальные, вооружайтесь, надевайте доспехи и выводите коней на поле – там мы будем строиться. Вид построения – фланговый строй: конные лучницы – впереди, за ними – лёгкая конница, на флангах – тяжёлая конница. Наша задача: окружить противника и ликвидировать его с минимальными для нас потерями. На сборы вам двадцать минут! Начинаем!

Амазонки начали готовиться к сражению, от чего за последнее время отвыкли. Каждая рвалась в бой – оставаться охранять повозки никто не хотел, поэтому Фалестриде пришлось поимённо называть тех, кто должен был остаться. Кима бегала среди воительниц, разглядывая их доспехи и вооружение, пока одна из девушек не дала девочке корзину яблок и не попросила её покормить лошадей.

После сборов и построения войско Фалестриды двинулось в бой. Оставшиеся амазонки провожали их взглядом, а Кима стояла впереди и махала в воздухе своим деревянным мечом, восклицая: «Покажите им там! Ура-а-а! За победой!»

***

Кочевники рассредоточились вдоль дороги, также преградив поле и выход из леса. Им не удалось перехватить всадницу Мирину, из-за чего они понимали, что к амазонкам скоро придёт подкрепление. Данная ситуация вызвала смятение в рядах бойцов, которые изначально были настроены на лёгкую и не особо защищённую добычу. Стоящий за деревянным оцеплением дороги молодой боец по имени Фабий раздражённо сообщил своим собратьям:

– Я вам не нанимался с дикими женщинами сражаться! Они были рождены, чтобы калечить и убивать мужчин! – он трясущимися руками достал из-за пояса фляжку с настойкой и сделал несколько глотков. – Эти безгрудые перебьют нас как зайцев на охоте!

Фабий сделал ещё несколько глотков, а затем присел на одну из стоящих рядом бочек, убрав свой кинжал в ножны. Вождь их племени, Сервий, услышав речь парня, подошёл к нему:

– Не нужно мне здесь страх наводить! Нам необходимы их вооружение и еда! А эти уставшие после дороги безгрудые сейчас слабы настолько, что ты один сможешь положить половину их тяжёлой конницы! Вот увидишь, они падут от своей слепой уверенности в победе! Вернись обратно на позицию и прекрати пить!

К Сервию подошли двое других парней, один из которых холодно заметил:

– Как бы мы сами не пали от своей слепой уверенности… Фабий прав – на любого дикого и не знающего страха воина найдётся тот, кто снесёт его голову одним ударом меча, не думая ни о страхе, ни о своей силе. А эти амазонки – самые бездумные воины, о которых я когда-либо слышал! И даже если мы выстоим против ослабевших в дороге женщин, то что нам делать против их подкрепления? – он присел на одну из бочек. – Давайте и дальше грабить фермы и пастбища, ведь к чему нам открытый бой с теми, у кого первое сказанное слово было не «мама», а «война»?

Окружающие их воины одобрительно закивали головой, демонстративно убирая свои мечи в ножны и закидывая луки на плечи. Сервий осмотрел их, понимая, что с таким боевым духом его племя не то что не победит, а вообще не вступит в бой. Он поднял свою руку вверх, призывая к вниманию, но в этот момент среди его бойцов началось волнение. Они со страхом озирались то вперёд на дорогу, то назад, где находились земли Ипполиты.

С двух сторон на них мчались вооружённые конницы, с одной – сотня всадниц во главе с Фалестридой, с другой – пятьсот воительниц Ипполиты. С обеих сторон были слышны боевые выкрики, а девушки размахивали копьями и мечами, показывая свою агрессию и ненависть к врагу. Кочевники начали разбегаться в тот момент, когда оба племени выпустили в них стрелы. Поражённые ими бойцы падали на землю, а выжившие пытались добраться до леса, планируя там пережить атаку, однако их настигали всадницы, пронзая их тела копьями и мечами. Единственным, кто из кочевников оставался на месте и пытался сражаться, был Сервий, однако его быстро сбили с ног, а затем окружили и взяли в плен.

IX – В Фемискире

На Фемискиру опустилась ночь. Весь огромный город амазонок освещали яркие факелы на улицах и зажжённые свечи в домах – в эту ночь никто не спал, празднуя слияние двух племён. На центральной площади были народные гуляния, в столовых был подан праздничный ужин, а во дворце Ипполиты торжественно приветствовали Фалестриду и её приближённых.

Три сестры стояли перед Фалестридой, Кимой, Профоей, Мириной, Ксанфой и Гарпой в окружении почётного караула, который замер в поклоне. Ипполита подняла свою правую руку ладонью вперёд и улыбнулась Фалестриде:

– Я рада приветствовать в стенах своего города царицу амазонок, которая является даже чем-то лучше меня, – она подмигнула собеседнице. – Знаю, что ты пришла ко мне в негативные для твоего племени времена в поисках убежища и надёжного крыла для твоих спутниц, – Ипполита учтиво кивнула подругам Фалестриды. – Однако я хочу пообещать, что в моём племени вы не будете чувствовать себя ущемлёнными гостьями. Отныне Фемискира и ваш дом тоже. И чтобы доказать вам это на деле, я с горячим теплом на сердце назначаю Фалестриду своей правой рукой и своей советницей; Гарпу – командующей пограничными гарнизонами и отрядами разведки; Профоя возглавит преподавательский состав по физической подготовке амазонок; а Ксанфа и Мирина теперь являются частью нашей с Фалестридой личной охраны, – царица улыбнулась и присела перед Кимой, протянув ей руку. – А ты, золотце, назначаешься ответственной за хорошее настроение среди амазонок. Справишься?

Орифия кивнула Фалестриде, сообщая:

– Я уверена, наш город вам понравится. У нас есть не только основные хозяйственные и военные сооружения, но и культурные. Особенно хочу выделить храмы Ареса и Артемиды – это наша великая гордость.

Кима удивлённо приподняла брови, пролепетав: «А как же Афродита…», однако её замешательства никто не заметил. Ипполита повернулась к младшей сестре, Пенфесилии, давая ей слово, но та помотала головой, сообщая, что ей нечего сказать.

Амазонки вышли из дворца и присоединились к гуляниям на площади. Орифия взяла за руку Гарпу и отвела её в сторону узких улочек, где они завязали разговор как давние подруги, вспоминая истории из детства и обмениваясь свежими новостями из жизни друг друга. Ипполита не отпускала от себя Фалестриду, желая лучше узнать свою советницу, так как понимала, что в дальнейшем ей придётся считаться с новой подругой в некоторых вопросах, касающихся племени. А Пенфесилия заперлась в доме со своей разведчицей Клименой, которая докладывала ей о жизни племени Фалестриды, и сейчас расспрашивала её обо всём, что произошло за время пути амазонок, пока они двигались к землям Ипполиты.

Амазонки Фемискиры искренне полюбили племя Фалестриды. Больше всех была рада Кима, которая быстро втянулась в детскую компанию, начав хорошо общаться с каждой из девочек.

Непривыкшие к тому, что на территории города всегда находились пленные мужчины, которых держали ради продолжения рода, амазонки Фалестриды в первую неделю каждый день пользовались данной возможностью, среди которых активнее всех вела себя Гарпа, мечтая забеременеть. Как призналась Фалестриде Пенфесилия, она впервые видела, чтобы амазонки «к мужчинам в постель в очереди стояли».

К тому же на территории хорошо заселённого города среди незнакомых им ранее девушек новоприбывшие амазонки почувствовали себя более раскрепощённо, что позволило им подружиться с местными воительницами, а это положительно сказалось на общем боевом духе объединённого войска. Под совместным командованием Ипполиты и Фалестриды их воительницы выбили с ближайших к ним территорий отряды вражеских разведчиков, которые, судя по найденным в их лагерях документам, планировали ослабить войска амазонок перед основной атакой воинов римского флота.

Новость об атаке на Фемискиру со стороны моря ещё сильнее сплотила девушек. В срочном порядке они принялись наращивать свою военно-морскую силу, укрепляя свои корабли и перенося на них необходимое снаряжение, включая продовольствие и вооружение.

Кима тем временем всё приглядывалась к своим ровесницам, находя в каждой что-то хорошее, но не видя ни в одной из них ни милую сестру, ни умного товарища, о чём просила Афродиту. Девочка попыталась вновь посетить статую богини, но с сожалением узнала, что до ближайшей такой статуи нужно было сутки добираться на коне – помимо статуй Ареса и Артемиды на территории города больше не было олимпийских изваяний.

В конце пятого месяца Киме исполнилось шесть лет. На момент своего дня рождения она уже посещала уроки вместе с другими девочками, где их обучали основам арифметики, правописания и чтения. Своё первое полноценное слово, которое Кима написала на пергаменте, было имя «Афродита». Это удивило её наставницу, привыкшую к тому, что дети обычно писали «мама», «солнце», «подруга». Кима также успешно научилась считать числа, и на вопрос наставницы о том, через сколько лет она сможет пройти посвящение в амазонки, уверенно отвечала: «Через четыре года».

Чтобы не выделять Киму среди других детей, Мирина и Фалестрида держали в тайне новость, что девочка уже прошла данное посвящение. Они планировали скрывать это и дальше, дав Киме возможность пройти обряд повторно уже со всеми, чтобы она прочувствовала важность и торжественность подобного мероприятия, к которому в кругу амазонок относились с особой теплотой и с глубоким уважением.

Орифия и Гарпа восстановили свою тесную дружбу, постоянно появляясь в обществе вдвоём. А Пенфесилия, чья разведчица Климена переключила её внимание на себя, почувствовала попытки давней подруги не оставлять её одну, тем самым мешая ей действовать во вред амазонкам Фалестриды. Этому поспособствовал разговор, с которым Ипполита обратилась к Климене в конце весны.

– Климена, ты ведь родилась и выросла в племени Фалестриды, – царица медленно вышагивала вокруг собеседницы в главном зале дворца, осматривая выходы из него, чтобы убедиться, что их разговор никто не подслушивал: кроме них двоих в помещении никого не было.

– Да, родилась и выросла, – Климена уверенно смотрела в сторону пустого трона царицы, иногда следя глазами за вышагивающей вокруг неё Ипполитой.

– Племя Фалестриды является для тебя полноценной семьёй, которая любит тебя и доверяет тебе, – Ипполита остановилась перед девушкой и посмотрела ей в глаза.

– Является семьёй, да, – девушка дисциплинированно вытянулась, будто слушала приказ от главнокомандующего.

– Так зачем ты идёшь против своей семьи? Следить за собственными сёстрами, а затем докладывать об их действиях посторонним людям – это, как минимум, неуважительно по отношению к своей семье. Узнай об этом Фалестрида, она бы вывела тебя в лес и скормила волкам, и я бы поняла её поступок, – Ипполита взяла руку собеседницы и медленно и ласково погладила её.

– Неуважительно, да, – Климена осторожно проследила взглядом за своей рукой, которую держала царица.

– Так зачем тогда ты докладываешь о своём племени Пенфесилии? Здесь Я носительница пояса царицы амазонок, который мне даровал мой отец Арес, а не Пенфесилия, и если выбирать на кого работать, то только на меня! – она резко отпустила руку девушки и зло посмотрела ей в глаза.

– Только на тебя, да, – Климена так же стояла, вытянувшись, и бросала на царицу редкие уверенные взгляды.

Ипполиту взбесили равнодушные ответы девушки. Она резко схватила её руку, но на этот раз скрутила её, оказавшись сзади Климены, и агрессивно проговорила:

– Если ты и дальше продолжишь следить за амазонками Фалестриды, попомни моё слово: я скормлю тебя диким волкам, и никто никогда не узнает, куда ты пропала, – она сильнее скрутила руку Климены, но та даже не простонала. – Поняла?

– Попомню. Поняла, да.

– И прекрати постоянно поддакивать! – царица с силой толкнула девушку вперёд. Та пролетела несколько метров, но осталась на ногах. – Иди.

Климена спокойно направилась к выходу из дворца, когда Ипполита её окликнула и уже более нежным и спокойным тоном проговорила:

– И это… присмотрись к Пенфесилии не как к начальнице, а как к подруге. Она хорошая девушка, тебе она понравится, я уверена.

Девушка кивнула и вышла на улицу. Лишь убедившись, что её никто не видел, она потёрла свою покрасневшую и побаливающую руку и улыбнулась. Она и без Ипполиты знала, что Пенфесилия – хорошая девушка. Лишь из-за своих тёплых чувств к ней Климена работала на неё последние девять лет, начиная с их первой встречи на общем сборе, когда маленькая Пенфесилия предложила ей поиграть в разведчиков, как они это видели у взрослых амазонок.

На подобных общих сборах воительницы обменивались военным и боевым опытом, заводили подруг и просто общались. Такие встречи устраивали всего раз в год, в основном летом, в связи с определённой сложностью – несмотря на оптимальную точку сбора, многим племенам амазонок добираться до неё было слишком далеко, а подстерегающие на больших дорогах бандиты и кочевники лишь замедляли их передвижение. Фалестрида познакомилась со своей ровесницей Ипполитой как раз на одном из таких сборов.

Общие встречи амазонок прекратились сразу, как только Александр Македонский пошёл войной на местные земли. Больше остальных тогда пострадали племена цариц Фалестриды и Марпессы. Племя второй, как сообщает разведка Ипполиты, до сих пор находится в плохом состоянии, испытывая трудности с едой и вооружением, так как половину продуктов их производства забирают воины царя. Ипполита несколько раз предлагала Марпессе руку помощи, но та из гордости и чувства независимости каждый раз отвергала её предложение.

Тему о помощи племени Марпессы Ипполита подняла в середине лета за столом переговоров со своими сёстрами вновь, объясняя это своим желанием выслушать по данному поводу новых руководящих лиц в их племени, указывая на Фалестриду, Гарпу и Профою.

– Бедствующее положение, в котором сейчас пребывает племя Марпессы, меня сильно тревожит, – царица осмотрела всех присутствующих: Орифия и Пенфесилия смотрели на неё с равнодушием, Фалестрида – со взаимной озабоченностью данным вопросом, а Гарпа и Профоя – вопросительно – они не понимали, почему их должно волновать живущее далеко от них племя, амазонки которого сами не желают богато и хорошо жить.

– Я согласна с Ипполитой, – Фалестрида сразу решила высказать своё неравнодушие к тем бедствующим девушкам. – Для нас, процветающих амазонок, проживающих в прекрасном городе и окружённых богатыми землями, должно быть в честь помогать тем, кому повезло меньше. Я сама семь лет боролась с напастями воинов Македонского, и мне данная тема знакома ближе, чем вам, Орифия и Пенфесилия, – она чётко и громко проговорила последнее предложение, пытаясь заинтересовать двух сестёр. – Вы не представляете, как я сейчас дышу спокойно и уверенно, зная, что завтра не придут воины царя и не потребуют отдать им самых красивых амазонок из моего племени для своих утех.

Пенфесилия сожалеюще отвела взгляд, а Орифия еле слышно хмыкнула. За своими мыслями никто из присутствующих не заметил, как рядом тихо прошла Климена, аккуратно присев за соседний стол и начав следить за разговором амазонок. Фалестрида тем временем продолжала:

– Я уверена, такая же ситуация складывается у племени Марпессы. И пока мы в полной боеготовности, пока наши амазонки находятся в поднятом боевом духе, я считаю, нам необходимо забрать бедствующих амазонок под своё крыло. Ресурсы и спальные места нам это вполне позволяют сделать, – она осмотрела лица подруг, заметив на них задумчивость. Чтобы убедить их наверняка, она решила сыграть на их совести. – Лично для меня осознание того, что на противоположном к нам побережье моря Понт Эвксинский не живут, а выживают мои сёстры, то же самое, как для моей дочери Кимы её незаживающая рана на стопе – жить можно, но быстро двигаться вперёд постоянно мешает. Я не смогу смириться с тем, что наши предшественницы боролись за весь род амазонок, отдавая свои жизни, а спустя время появляется могущественный город амазонок, который бросает в беде своих сестёр, наплевав на те клятвы, которые когда-то давали друг другу на общих сборах будучи детьми, – Фалестриду затрясло от нахлынувших на неё воспоминаний. Она встала из-за стола и, скрывая слёзы, направилась к дверям дворца, сорвано крикнув перед выходом:

– Вспомните про клятвы!

Амазонки проводили её задумчивым взглядом и заметили смотрящую на них Климену, которая тихо бормотала:

– Клятву… да… мы же здесь все её давали, да… и Марпесса там была… да…

Напоминание Фалестриды о клятвах, про которые остальные амазонки давно забыли, подействовало на них настолько сильно, что к появлению Климены, которую никто к столу переговоров не звал, они отнеслись с равнодушием. Ипполита глубоко задумалась, а затем проговорила:

– Даже если вам плевать на спасение Марпессы, предлагаю воспользоваться данным поводом хотя бы ради испытания наших модернизированных кораблей в действии. Война с Римской империей уже на полпути к нам, и я не хочу, чтобы в самый ответственный момент войны один из наших кораблей просто взял и сам по себе пошёл на дно.

Орифия с Пенфесилией одобрительно закивали головой и подняли руки. Гарпа и Профоя тоже подняли руки, давая понять, что и они одобряют спасение Марпессы. Все посмотрели на Климену, которая молча разглядывала присутствующих. Орифия не выдержала первой:

– Климена, мы тебя ждём. Ты тоже давала общую клятву, и твоё мнение нам тоже важно.

Девушка непонимающе уставилась на Орифию. Ипполита перешла на повышенный тон:

– Климена! Ты одобряешь спасение Марпессы хотя бы ради испытания наших кораблей или нет?

– Одобряю, да. Не ради испытания кораблей, да.

Ипполита встала из-за стола и громко и официально сообщила:

– Опираясь на единогласное решение моих приближённых, а также руководствуясь собственными доводами и взглядами на происходящее, я приказываю немедленно приступить к подготовке войск и кораблей. Мы отправимся на юго-восточный берег моря Понт Эвксинский с целью эвакуации племени Марпессы на нашу территорию, – она повернулась в сторону дверей, откуда вошла Фалестрида. Встретив её возвращение с улыбкой, царица дождалась, пока та займёт своё место, а затем уже спокойным, обычным голосом закончила. – Кораблей у нас семь. Каждая из нас назначается ответственной за один из кораблей. Вопросы есть?

Климена начала считать всех присутствующих, но насчитала только шестерых. Она вопросительно посмотрела на Ипполиту. Та кивнула, показывая рукой на девушку:

– Климена, ты себя забыла посчитать. Я и тебе выделяю корабль. Уверена, ты справишься. Если будут вопросы или проблемы, обращайся к любой из нас, мы поможем.

Климена растерянно опустила взгляд, не веря, что её сама Ипполита, держательница пояса царицы амазонок, назначила своей приближённой и доверила ей корабль. Она уверенно встала и, пытаясь скрыть нахлынувшее на неё чувство гордости, спокойно, но довольно быстро вышла из дворца, проговаривая вслух:

– Корабль, да, справлюсь, да. Я помогу!

Остальные тоже начали расходиться, желая побыстрее начать подготовку кораблей. Ипполита окликнула уходящую Фалестриду и, когда они остались вдвоём, обратилась к ней с вопросом:

– Скажи, а что случилось с Клименой? Я помню её весёлой, задорной девчонкой, душой любой компании, а сейчас…

Фалестрида присела рядом с царицей, с грустью в голосе сообщив:

– Она – одна из тех моих амазонок, которых забрали к себе воины Македонского. Целый год они её избивали и насиловали, а затем приволокли полуживую и истощённую обратно в наше племя.

Ипполита удивлённо уточнила:

– Но ведь остальные твои амазонки в полном здравии. Не думаю, что у этих мужчин к каждой девушке отдельное отношение. Что такого сделали с Клименой?

Фалестрида замялась, оттягивая свой ответ, а царица терпеливо ждала. Наконец, девушка набрала побольше воздуха в лёгкие и на выдохе проговорила:

– Она – единственная, кто выжила после этих пыток.

Ипполита напряглась, но затем спокойно сообщила:

– Я уверена в ней. Она именно та, которой мне не хватало в команде. Я рада тебе сообщить первой, что моё окружение надёжных союзниц полностью собрано, – она отвела взгляд от собеседницы, а затем вернула его, гордо заявив:

– Но не забывай, что царица здесь только я и только я решаю, что, когда и где.

Фалестрида кивнула, а Ипполита указала ей на дверь:

– Ступай. Подготовь свой корабль так быстро, как сможешь.

X – Подготовка

Приказ царицы по поводу быстрой подготовки кораблей все амазонки восприняли дословно. Ни на минуту не прекращалась проверка всего необходимого на кораблях, которая оказалась очень кстати. Как выяснилось в ходе проверки, где-то не было еды, куда-то забыли принести вооружение, а на корабле, доверенном Климене, так и вовсе не нашлось ремонтных наборов и запасных материалов. Она со всей ответственностью исправляла данную проблему, лично участвуя с приставленными к ней амазонками в переносе со склада на свой корабль материалов и ящиков с инструментами. Так как свой корабль Пенфесилия укомплектовала ещё днём, она до поздней ночи вместе с другими амазонками помогала Климене.

Глубокой ночью все семь кораблей были полностью готовы к пути. Климена с Пенфесилией вышли на берег, осматривая свои корабли при свете факелов. Остальные амазонки, участвующие с ними в проверке флота, отправились спать. Чуть подумав, Пенфесилия взяла за руку Климену и молча повела её к своему дому.

– Куда ты меня ведёшь? – удивлённо шла за ней девушка.

Та завела её в дом и быстро переоделась в ночную тунику:

– Не против переночевать сегодня у меня? Хочу с тобой поговорить, – сообщила Пенфесилия и присела на край кровати.

Климена напряглась, но начала раздеваться:

– Только, пожалуйста, не томи. Я физически устала и хочу поспать.

Блондинка осмотрела при тусклом свете оголённое тело Климены, которое было полностью покрыто шрамами. Колени были разбиты; на животе, руках и бёдрах виднелись нитки после операций Ксанфы; а грудь покрывала багровая сетка из чётко видимых вен.

– Ты так страдала, родная…

Климена поймала её взгляд и присела рядом:

– Это в прошлом. В прошлом.

Пенфесилия притронулась к её руке и взглянула в глаза:

– Ты это так и оставишь? Может, поговорим с Ипполитой, отправим к Македонскому наши войска? Мы должны ему отомстить! Ты – единственная, кто выжила, а как выглядят тела тех, кто навечно остался в темницах Македонии, мне даже представлять не хочется!

Собеседница всхлипнула:

– Нет, я уже была у них в плену, я не хочу опять туда попасть.

– С чего ты взяла, что мы проиграем? Фемискира сейчас очень сильна, у нас есть возможность нанести Македонии серьёзный удар! – загорелась идеей Пенфесилия.

Климена перешла на шёпот:

– Сестра, они захватили всех амазонок… всех… Фемискира осталась цела только из-за того, что Македонский пока не дошёл до неё, но это ненадолго…

– Сколько в его темницах ты повидала пленных?..

– Сотни, Пенфесилия, сотни… – заплакала Климена, прокручивая в голове образы измученных девушек. – Когда меня освободили, наши амазонки жили в камерах по одной, а когда только пришла, темницы были забиты…

Блондинка вздохнула. Она прилегла на кровать и задумалась. Ей вдруг захотелось, чтобы остаток жизни Климена провела только в радости и доброте. С этой мыслью она весело спросила:

– Помнишь, как в детстве ты поймала маленькую ящерицу и, всем её показывая, твердила, что теперь это твой питомец?

Та улыбнулась сквозь слёзы:

– А потом я отвлеклась на ужин, и ящерица убежала!

– Но ты не долго переживала – перед сном поймала муху и накрыла её одеялом, чтобы она с тобой спала! – Пенфесилия проследила, как Климена легла рядом.

– Угу, я так и не поняла в итоге, куда она делась!

Вспоминая случаи из детства, подруги проговорили всю оставшуюся ночь. Очнулись они только тогда, когда в окна засветило яркое солнце. Пенфесилия заметила, что Климена за последние несколько часов ни разу не сказала ей «да». Решив не портить лишними вопросами их приятный диалог, она встала с кровати и принялась одеваться:

– Климена, я понимаю, ты хочешь спать, да и я тоже, но, к сожалению, мы опаздываем на общий сбор войск. Держи своё платье, – она подала одежду встающей с кровати подруге.

Климена поправила платье и покружилась перед Пенфесилией:

– Как я тебе?

Собеседница осмотрела её прямые светло-рыжие волосы и обняла подругу, заглядывая в её зелёные глаза:

– Климена, я хочу сказать тебе кое-что, пока не поздно…

Девушка рассмеялась, откинув голову назад:

– Что же?

Дверь в доме Пенфесилии громко хлопнула, и послышался недовольный голос Профои:

– Девчонки, срочно бегите на сбор войск! Сейчас прибудет Ипполита!

Подруги побежали к центральной площади, заметив выбегающих из одного из соседних домов таких же сонных и уставших, как и они, Гарпу и Орифию. Сёстры переглянулись между собой, широко улыбнувшись.

На площади были выстроены амазонки, которые ожидали дальнейших приказов царицы. В первом ряду по центру стояли шестеро приближённых к ней воительниц, а также Ксанфа и Мирина, её личная охрана. Все внимательно смотрели на Ипполиту. Та выдержала паузу, а затем заявила:

– Сёстры! Вы меня порадовали как никогда! Судя по всему, слияние с племенем Фалестриды пошло всем нам на пользу, – она улыбнулась. – Я проверила готовность всех кораблей, и отдельно хочу отметить корабли Фалестриды и Климены. Отличная работа, девушки! – царица посмотрела на них и пошевелила губами, показывая этим, что целует обеих воительниц. – Раз вы все такие талантливые, то и Марпессу с её племенем, я уверена, доставим к нам в город быстро и без особых проблем.

Среди амазонок прошло одобрение её словам. Все были крайне воодушевлены и довольны своими успехами. Ипполита задержала взгляд на своих зевающих сёстрах, а также на еле стоящих на ногах от недосыпа Гарпе и Климене. Она напрягла от недовольства брови, но затем подняла руку, решив всё же отдать важный для неё приказ именно в это утро:

– Мы сегодня же отправимся за племенем Марпессы! Моя разведка не смогла с ними связаться, а я беспокоюсь за моих таких же сестёр, какими для меня являетесь вы, поэтому я тороплюсь, – она осмотрела ряды девушек. – Так как корабли полностью готовы, сейчас же занимайте свои места на них и ожидайте движение моего корабля, а затем следуйте за ним в порядке нахождения суден в порту! Приступайте!

Амазонки двинулись к берегу. Орифия подошла к Пенфесилии и весело заметила:

– Ты теперь с Клименой?

Та улыбнулась и передразнила сестру:

– Ты теперь с Гарпой?

– Мы просто дружим!

Пенфесилия кивнула:

– И мы.

Орифия махнула на неё рукой и направилась к причалу своего корабля.

Кима выбежала к ним на берег, высматривая маму и держа в руках свой деревянный меч, с которым девочка старалась не расставаться. Из всех игрушек, которые у неё когда-либо были, только этот тренировочный меч значил для неё многое. Фалестрида с палубы заметила дочку и помахала ей рукой, а затем скрылась в каюте. Девочка принялась рассматривать судна, удивляясь их большим размерам. К ней подошла Ипполита, с улыбкой спросив:

– Нравятся корабли?

– А то! – Кима подняла взгляд на царицу, с надеждой спросив:

– А можно мне с вами?

Девушка напряглась, продумывая, как отказать ей помягче:

– А плавать-то ты умеешь? Нет? На корабли не берут не умеющих плавать! Вот научишься – сразу возьму тебя с собой в самое крупное водное путешествие, обещаю!

Ипполита направилась в сторону прибрежных складов, а Кима насупилась, продолжив восхищаться кораблями. Она стояла на берегу одна, от чего ей стало скучно, поэтому начала играться с мечом, представляя себя воительницей, которой доверили защищать морской порт.

На одном из причалов порта Кима вдруг заметила сидящую серую лису, которая смотрела на неё. С криком: «Арфа! Иди сюда!» Кима побежала к лисе, а та поднялась на корабль и скрылась внутри. Девочка последовала за ней, следя только за животным и не смотря по сторонам. Спустившись в трюм, она пробежала за Арфой до конца прохода и остановилась. Лисы нигде не было. Кима начала осматриваться, заглядывать под мешки, но везде находила еду, а не Арфу. Над трюмом послышались разговоры, из-за чего девочка испугалась, что её поругают за нахождение на корабле. Она в спешке отодвинула мешки, как могла, и спряталась среди них. Притаившись в обнимку со своим деревянным мечом, она почувствовала, как корабль пошёл по воде. Разговоры наверху стихли, но девочка сидела среди мешков и бочек не шевелясь и контролируя своё дыхание, чтобы случайно не привлечь им взрослых амазонок.

XI – Море Понт Эвксинский

Киме быстро надоело сидеть в трюме. Она начала тихо подниматься наверх, но, услышав разговоры, притаилась. Девочка поняла, что попала на корабль Ипполиты, слушая, как та отдавала распоряжения, из-за чего ещё сильнее испугалась, что её поругают.

Царица находилась в своей каюте и разговаривала с одной из амазонок:

– Я не стану задерживаться на чужой земле. Переместим всё продовольствие и оружие Марпессы, посадим её племя на корабли и тут же отправимся обратно. Передай остальным девушкам, что они должны сработать быстро и слаженно.

Её собеседница кивнула и вышла из каюты. Следом за ней в коридор вышла Ипполита и с тревогой осмотрелась. Кима держалась за лестницу, пытаясь не шевелиться, но та, как назло, начала громко скрипеть от движений корабля.

– Кто здесь? – Ипполита достала меч и осторожно подошла к лестнице, ведущей вниз. Посмотрев в узкий проём и заметив Киму, царица напряглась. – Только тебя здесь не хватало! Поднимайся!

Кима поднялась по лестнице к девушке, с непривычки после темноты протирая глаза. Затем она отряхнулась и виновато опустила голову, а Ипполита убрала свой меч и молча провела её к себе в каюту.

– Какая же ты непослушная! Я же сказала тебе, что на корабль я тебя не возьму! Решила тайком пробраться, а заодно и меня напугать?

Девочка стояла с опущенной головой, крепко сжимая в правой руке свой тренировочный меч и еле слышно всхлипывая:

– Я не знала, что это твой корабль! Знала бы – к маме пошла!

Ипполита напряглась – из уст Кимы это прозвучало как укор, что Фалестрида, в отличие от неё, добрая и гостеприимная. Она тут же изменилась в лице, показывая своё хорошее отношение к девочке:

– Ладно, мы всё равно уже далеко от берега, и тебе придётся остаться со мной, – царица указала девочке на кровать. – Присядь. Идти нам придётся долго, до следующего рассвета, поэтому представь себя настоящей амазонкой, которая участвует в военном походе! Принести тебе компот?

Кима присела на кровать, а затем с улыбкой кивнула:

– Да! Яблочный!

Ипполита ушла за компотом, а Кима тут же вскочила с кровати и начала обыскивать стол царицы в поисках важных документов. В эту минуту она чувствовала себя разведчицей, которая проникла на вражеское судно, чтобы раздобыть планы врага. К сожалению девочки, она не понимала, какие документы царицы были важными, а какие – нет, поэтому она села за стол, взяла чистый пергамент и чернила и сама начала писать, как ей казалось, секретное поручение:

«Преказаваю! Ночать отаку на вайска Оликсандра Мокидонскава! Нужьна выпалнить срочьна! В отаку!»

Девочка задумалась, а затем поставила в конце свою подпись – «Кима». Осознав, какую ошибку она совершила, подписав вражеский документ своим именем, она перечеркнула свою подпись и рядом приписала: «Ипалитта». Осмотрев свой документ с довольной улыбкой на лице, она свернула и спрятала его за пояс. Присев на кровать, она начала ждать царицу.

***

Амазонкам повезло и с тёплой погодой, и с попутным ветром. Они были настроены на лёгкую дорогу и на благодарность со стороны Марпессы, которая, как они были уверены, ждала их прихода. Гарпа со своего корабля переглядывалась с Орифией; Ипполита стояла на палубе, держа Киму за руку и показывая ей далёкое побережье, рассказывая о диких варварах, которые держали в страхе местное население; Фалестрида не видела корабль Ипполиты, поэтому не знала, что её дочь находилась с царицей; Профоя обедала на камбузе; Пенфесилия отсыпалась в каюте; а ответственная Климена в очередной раз обходила все помещения своего корабля, проверяя, не случилось ли на борту чего-то непредвиденного.

– Ипполита, а это правда, что варвары разговаривают на не нашем языке? – Кима с испугом смотрела в сторону далёкого берега, слушая рассказы царицы.

– Не совсем, дитя. Многие варвары знают наш язык, из-за чего представляют особую опасность для нас. А ещё они крайне жестоки и не щадят ни детей, ни беременных женщин, – девушка заметила, как Кима напрягла руку, в которой держала свой деревянный меч. Царица рассмеялась и поспешила расстроить Киму: «Этим тренировочным мечом ты разве что чаек на пристани спугнёшь, и то ненадолго! Откуда он у тебя? Я вижу, ты с ним не расстаёшься».

Кима с гордостью осмотрела свой меч, а затем показала его собеседнице со всех сторон:

– Нравится? Это подарок от Мирины! – она перешла на шёпот, приблизившись к Ипполите: «Знаешь, сколько чучи от него пало?»

– Сколько же? – девушка улыбнулась.

– Ни одного! Но я работаю над этим! – Кима подняла меч над собой и убежала к другой стороне палубы, где лежала пара пустых мешков. Она начала тормошить их, поднимая мечом в воздух и тут же опрокидывая ударами обратно на пол.

Ипполита с улыбкой следила за игрой девочки, опёршись на борт корабля.

«Славная же дочка у Фалестриды! И зачем только я всю жизнь бегу от мужчин, лишая себя радости быть матерью… Как же она весело и беззаботно машет мечом!.. Неужели я так и умру, не узнав, каково это – воспитывать собственную дочь? Любить её больше себя, жертвовать собой ради неё… готова ли я?..»

– Кима! Аккуратнее! Не упади за борт! – Ипполита подбежала к девочке, чтобы обезопасить её от травм и падения.

«Готова…»

***

Глубокой ночью, когда большая часть амазонок на кораблях уже спала, Климена лежала в своей кровати, страдая от бессонницы. Прошедшие двое суток без сна сильно повлияли на её психику, вызвав нервную возбудимость и постоянный поток мыслей в голове. Девушка поворачивалась с бока на бок, понимая, что перед сложным грядущим днём ей необходимо поспать, но заснуть не получалось.

«Почему Пенфесилия ко мне так странно относится? Она всегда ходит со мной, помогает мне… странно. Она мне что-то хотела сказать, но Профоя нас перебила… что она хотела сказать? А ещё она так странно смотрела на меня утром… я что-то сказала не так? Или она злится, что я больше не докладываю ей об амазонках Фалестриды? Да, точно злится…»

Девушка повернулась на другой бок, лицом к каюте, и подложила под голову руки:

«Почему в разговорах с ней я не использую «да»? Может, потому что мне спокойно, когда я рядом с ней, я чувствую себя на своём месте?..»

Климена встала с кровати и начала нервно ходить по каюте. Зажжённые на стенах свечи освещали бледное тело, на фоне которого выделялись её рыжие волосы:

«Она – моя лучшая подруга. Она дарит мне столько внимания и заботы, сколько не дарит ни одна из других амазонок нашего объединённого племени».

Климена осмотрела свой стол и единственный стул, которые были едва видны из-за падающей на них тени от неё.

«Как же я скучаю по ней!..»

Девушка присела на край стула, улыбаясь и наслаждаясь переполняющим её сознание чувством быть кому-то нужной. Это было непривычное для неё чувство, так как всю жизнь она думала, что мир жесток к ней и что все лишь используют её в своих целях. Она с приятным трепетом неожиданно осознала свою значимость и важную роль не только в жизни Пенфесилии, но и всего племени.

«Я приближена к самой могущественной амазонке в мире, к царице Ипполите! Я не подведу ни её, ни своих сестёр, ни Пенфесилию!»

Пошатываясь и зевая, амазонка добралась до кровати и легла с улыбкой и с мыслями о своей значимости. Когда первые лучи солнца осветили каюту Климены, она уже крепко спала, нежно обняв свою подушку.

***

Корабли остановились в четверти мили от юго-восточного берега моря Понт Эвксинский. От порта, который когда-то находился под контролем племени Марпессы, осталась лишь пара досок, торчащих из воды. Ипполита с напряжением осмотрела побережье, а затем громко сообщила стоящей на палубе соседнего корабля Гарпе:

– Спусти лодки и изучи берег со своим отрядом! У меня плохое предчувствие! Остальные, зарядите стрелы и следите за берегом! Это касается всех кораблей!

Амазонки начали готовиться к бою. На палубах выстраивались лучницы, а лодки с разведчицами Гарпы направлялись к берегу. Фалестрида попыталась прислушаться к звукам побережья, но там стояла абсолютная тишина, что насторожило амазонку.

– Мама! – Кима активно помахала рукой Фалестриде с соседнего корабля, а та напряглась ещё больше, понимая, что её дочь теперь тоже подвержена опасности.

– Кима! Ты как здесь оказалась?! Кто взял мою дочь на борт?! – она злостно осмотрела стоящих рядом с девочкой амазонок. – Спрячьте Киму внутри корабля! Чтобы я не видела её на берегу! Поняли?

Ипполита подошла к девочке, давая Фалестриде понять, что Кима под её присмотром. Затем царица повернулась к нескольким амазонкам, которые находились рядом с ней, и те, убрав луки, взяли Киму за руки и повели её в сторону спальных комнат под громкие недовольства девочки.

Пенфесилия выглядывала со своего корабля на берег, наравне со всеми держа лук, а Климена внимательно смотрела на неё со своей палубы, досконально изучая её лицо и покрытое доспехами тело, будто пыталась запомнить её образ навсегда. Орифия с сильным биением сердца ждала возвращения Гарпы, однако ни она, ни её отряд не появлялись на берегу.

Плотные деревья надёжно скрывали за собой лагерь амазонок Марпессы, который находился в центре леса. Этот лагерь мало чем отличался от лагеря Фалестриды – разве что тем, что он находился на берегу моря, а не реки. Воительницы чувствовали себя в безопасности, пряча свои дома хотя бы между высокими ветвистыми деревьями, ведь создание личного города-крепости, какой является Фемискира, являющаяся эталоном в градостроении среди амазонок, для обычных племён было недосягаемо.

– Мы опоздали! – Гарпа вышла на берег под взоры сотен напряжённых амазонок. – Спускайте лодки и посмотрите сами. От племени Марпессы остались одни мёртвые тела.

XII – Багровый лагерь

Ипполита обходила лагерь Марпессы вместе с Фалестридой. Повсюду лежали тела: там были и амазонки, и напавшие на них.

– Это варвары. Посмотри: доспехи устаревшие, оружие плохого качества, тела и лица грубые, заросшие, – Ипполита пнула одно из тел. – Они победили количеством. Думаю, их было около тысячи.

Фалестрида тоже осматривала тела, аккуратно проходя между ними:

– Тело Марпессы нашли?

– Да, она лежала в центре поселения. Видимо, она боролась до последнего, не пытаясь убежать, – царица указала рукой на площадь, откуда её амазонки забирали тела и относили их на окраину леса для погребения.

– В этом была вся Марпесса… Гордая, независимая, смелая… – Фалестрида направилась следом за одной из амазонок, несущей тело, сообщив Ипполите:

– Я хочу попрощаться с Марпессой.

Царица кивнула и подошла к Профое, которая считала тела:

– Сколько на данный момент погибших?

– Я уже всех посчитала. Четыреста тридцать четыре амазонки и триста семьдесят один варвар, – Профоя была максимально сконцентрирована, чего нельзя было сказать о царице. – Напавшие застали их врасплох. Я думаю, атака была ночью.

Ипполита проводила взглядом уходящую Профою и склонилась над одной из павших амазонок. Заботливо поглаживая её золотистые волосы и вглядываясь в открытые глаза, она всхлипнула и прикрыла свои губы рукой.

– Ты не будешь забыта. Как и Марпесса, как и каждая из вас, – прошептала царица и закрыла амазонке глаза, замечая, как на тело погибшей начали падать её слёзы. Она беззвучно забилась в истерике и прижалась к телу, проводя по нему рукой. – Прости, что я опоздала… прости…

***

На поваленном дереве, длинные ветви которого уходили глубоко на дно моря, а корни лежали на краю песчаного берега, сидели Пенфесилия и Климена. Вторая была инициатором их разговора, но из-за нервозности, которую заметила её подруга, она не могла сказать ни слова. Пенфесилия погладила бедро подруги и решила вывести её на разговор:

– Какой ты помнишь Марпессу?

Климена провела ногой по водной глади, вызвав этим небольшую волну. Она повернула голову в сторону леса и растерянно улыбнулась:

– Я помню её справедливой и честной девочкой, которая всегда следила, чтобы остальные дети играли в игры правильно и никого не обижали, – Климена расстроенно опустила взгляд. – Она всегда за меня заступалась, да, а я – за неё, да…

Пенфесилия напряглась – Климена вновь начала разговаривать через «да». Она аккуратно коснулась талии Климены, а та вздрогнула, убирая её руку:

– Марпесса, да, хорошей она была, да. Она не заслужила, да, такой смерти, да.

Климена слезла с поваленного дерева и убежала в лес, рыдая и твердя вслух:

– Мы слишком, да, поздно пришли, да, слишком поздно, да. Простите, сёстры, это моя вина, да.

Пенфесилия проводила её грустным взглядом – она боялась такой болезненной реакции ранимой и чувствительной Климены. Девушка подняла голову на корабли и заметила, как на палубе одного из них стояла Кима и внимательно на неё смотрела. Увидев, что её заметили, девочка замахала руками и закричала:

– Вы меня забыли! Меня! Спустите меня срочно! У меня водная болезнь началась!

Из каюты к Киме вышла Мирина:

– Это называется «морская болезнь», а не водная, – она обратилась к Пенфесилии, стараясь спросить как можно громче, чтобы та точно услышала:

– Тела захоронили?

Пенфесилия кивнула и позвала амазонок вниз:

– Захоронили! Можете спустить Киму, пусть отдохнёт на берегу!

Пока амазонки готовили лодку, радостная Кима бегала по палубе и махала своим деревянным мечом, крича: «Смерть варварам! Смерть чучи! Слава амазонкам!»

***

– …ты была одной из лучших. Знай: я всегда буду тебя любить, – Ипполита отошла от захоронения Марпессы и повернулась к своим амазонкам, которые держали в руках луки с заряженными стрелами:

– Пускайте!

Уходящее за горизонт солнце на мгновение почернело от сотен выпущенных в воздух стрел, а затем вновь приняло приятный оранжевый оттенок, словно не разделяло горечь амазонок.

Кима шагала по поселению Марпессы за руку с мамой, слегка прихрамывая. Девочка с любопытством осматривала дома и постройки, удивляясь их схожести с её бывшим лагерем, в котором раньше жила. Амазонки готовились к возвращению в Фемискиру, забирая с собой не только собственные припасы и инструменты, но и оружие со складов Марпессы, которое, на удивление девушек, не забрали варвары.

– Мам, а почему вся земля красная? И где то племя, к которому мы так долго шли? – Кима действительно не понимала, зачем амазонки целый день добирались до пустого поселения. – Мы пришли ограбить этот лагерь?

Фалестрида отвела от дочки взгляд, чтобы та не увидела её растерянность:

– Кима, понимаешь… не все желают нам, амазонкам, счастья и процветания. Есть такие люди, которые пытаются… истребить нас. Они получают удовольствие, когда мы… как бы сказать… страдаем, – девушка показала рукой на окружающие дома. – Мы пришли сюда с целью помочь нашим друзьям, но… не успели. Они пострадали от нехороших людей, и мы их, к сожалению, больше не увидим…

– Ты про варваров? Это они истребили наших друзей? Да? – Кима взглянула на красные пятна на земле, понимая, что это кровь. – Но… я думала, варвары – это что-то далёкое и недоступное для нас… А где они сейчас? – девочка осмотрелась. – Давай догоним их и убьём! Я лично возглавлю поход на них! Эти чучи ответят за всё! И за Марпессию, или как там её имя, и за наших друзей!

Фалестрида взглянула на дочь и заметила, как та покраснела от злости. Девочка встала на месте, подняла над головой свой деревянный меч и закричала, смотря во все стороны:

– Выходите, варвары! Я вам сейчас такое устрою! Не прячьтесь, как трусы, вам всё равно не выжить! – девочка прислушалась – не появились ли варвары? – Как же я вас ненавижу, дикари! Чтоб вы все от собственной трусости вымерли!

Фалестрида подала Киме кувшин с водой. Сделав несколько глотков, девочка более-менее успокоилась и вместе с мамой пошла искать Ипполиту.

XIII – Выжившая

Обыскивая один из сараев, что стоял на окраине поселения, Орифия услышала тихое дыхание, идущее с чердака.

– Амазонки! Ко мне! Здесь выживший!

К девушке подбежали несколько воительниц и Ипполита с Фалестридой, державшая за руку Киму. Царица приложила палец к губам, показывая этим, чтобы все вели себя тихо. Сарай оцепили, а подошедшее подкрепление направило заряженные луки в сторону чердака.

– Кто бы ты ни был, убери оружие и спускайся! Мы не тронем тебя, если будешь вести себя мирно! – Ипполита с обнажённым мечом стояла около лестницы, ведущей на чердак, рядом стояли Ксанфа и Мирина.

– Смерть варварам! Слава амазонкам! – Кима прокричала это так громко, что стоящие рядом воительницы вздрогнули от неожиданности. Девочка напрягла руку со своим деревянным мечом, готовясь к бою.

– Кима! Замолчи! – Ипполита раздражённо показала Фалестриде рукой, чтобы та увела дочку подальше.

На чердаке послышалось движение, и тихий и тонкий голос боязно спросил:

– Так вы – амазонки?

Кима, которую уводила мама, громко сообщила, обернувшись:

– Мы самые лучше амазонки на всех берегах всех морей!

Ипполита дождалась, когда Кима исчезнет из вида, и спокойно ответила, смотря в сторону чердака:

– Ты из племени Марпессы? Я – Ипполита, пришедшая со своим войском на помощь к вам. Прости, что я опоздала…

На чердаке послышался шорох, а затем по лестнице спустилась маленькая девочка. Как показалось царице, девочке было лет семь. Она была бледной и худой; её волосы имели яркий рыжий цвет, который не смогли спрятать за собой трава и многочисленные стебли сена, покрывшие её одежду и голову – видимо, она слишком долго пробыла на чердаке.

– Пожалуйста, дайте мне еды и воды. Мне очень плохо! – девочка с трудом сделала пару шагов в сторону Ипполиты, а затем упала в обморок.

Ипполита взяла на руки девочку и быстрым шагом направилась в сторону своего корабля. Увидев, как царица несла девочку, Кима вырвалась из рук мамы и побежала за ней, обернувшись на ходу:

– Мам, я с Ипполитой вернусь домой! У меня важные дела на её корабле!

Фалестрида, которая уже привыкла к выходкам дочери, лишь проводила её напряжённым взглядом.

***

Ипполита положила девочку на свою кровать в каюте, дав указание Киме приглядывать за ней, а сама ушла помогать амазонкам с погрузкой вещей на корабли. Чуть позже их навестила Профоя с тарелкой мяса и чашей с компотом, попросив Киму накормить гостью, когда та очнётся.

Кима сначала сидела на краю кровати, терпеливо ожидая, когда девочка проснётся, но затем ей это надоело и она достала свой меч, громко закричав:

– Чучи наступают! Они уже здесь! В атаку!

Она с криками начала махать мечом, борясь с невидимым врагом и не обращая внимание на гостью, пока та не издала стон и не поднялась.

– О-о-о! Воды!

Кима тут же прекратила играть и подбежала к девочке с компотом. Наблюдая, как та жадно пила, она поняла, что одной чаши не хватит. Она сбегала на камбуз и принесла ещё две, полные яблочного компота. Вручив их гостье, Кима подала ей и тарелку с мясом.

– Я что, похожа на девочку, у которой четыре руки? – гостья с двумя чашами в руках начала пить из каждого по очереди, будто не могла решить, в каком компот был вкуснее.

Лишь осушив все три чаши и отдав их Киме, она накинулась на мясо, заполнив им весь рот и прожёвывая второпях. Кима искренне испугалась за неё, подумав, что эта бедная девочка, наверное, не ела мясо целый год, поэтому молча наблюдала за ней, не смея отвлекать.

Когда девочка наелась и вытерла руки, она повернулась к Киме и протянула свою ладонь:

– Меня зовут Лика, а тебя?

– А я – Кима!

Они пожали руки, после чего начали осматривать друг друга. Кима в первую очередь обратила внимание на яркие рыжие волосы Лики, думая о той несправедливости, что у неё самой они были всего лишь обычными тёмными. А Лика осматривала спортивную фигуру Кимы, мечтая о том, что она однажды тоже наберёт вес и станет коренастой и спортивной.

Сообщив Лике, что ей лучше встать с кровати хотя бы в центр каюты, Кима заботливо принялась очищать её от травы и сена. Сняв с гостьи очередной листок, Кима внимательно осмотрела его: листок оказался веткой, состоящей из семи маленьких цветков, лепестки которых были прозрачными и переливались блёстками при свете от свечей, зажжённых в каюте. Девочка с испугом подняла взгляд на Лику, но, подумав, что цветок ей всего лишь показался, дальше продолжила очищать гостью.

– Во-о-от, спасибо! Теперь я хоть на человека похожа! – Лика улыбнулась своей помощнице, а затем вздрогнула, когда корабль начало качать. – Что это?!

– Это мы пошли по воде! Мы возвращаемся в наш город! – Кима улыбнулась и присела за стол.

– Я не хочу в ваш город! Я хочу к себе домой! К своим подругам, к любимой Марпессе! Подожди-ка… – Лика начала вспоминать события прошедших двух дней. – Их всех ведь… убили… те мужчины и женщины, что пришли к нам ночью…

Лика присела на кровать со стеклянными глазами. Она смотрела в одну точку, пытаясь осознать, что никого из тех, к кому она так привыкла за свою жизнь, больше не увидит. Кима аккуратно присела к ней, неловко обняв и не зная, что сказать. Лика с растерянным лицом уткнулась в плечо Кимы и тихо заплакала. Та погладила её по голове, шёпотом предложив:

– Давай, когда мы вырастем, найдём этих варваров и убьём их всех.

Лика с интересом подняла на неё взгляд:

– Обещаешь? Прям всех до единого?

Кима кивнула, уверенно смотря ей в глаза:

– Обещаю! – она встала с кровати и взяла свой деревянный меч, а затем высоко подняла его. – Вот точно так же мы отрубим голову их царю! – она резко опустила меч.

Лика сквозь слёзы улыбнулась:

– Именно!

К ним зашла Ипполита и поприветствовала гостью:

– Как ты, солнышко? Кима тебя накормила?

– Хорошо! Да, накормила, – Лика вытерла очередную слезу и протянула царице руку.

– Солнышко, девушкам не свойственно протягивать друг другу руки в приветствии. Это удел мужчин. Скажи, где ты этому научилась? – Ипполита присела на кровать к гостье, с интересом на неё взглянув.

Лика задумалась, а затем выпалила первое, что пришло на ум:

– Сама придумала! Это же лучше, чем просто говорить «привет»!

Ипполита покачала головой, решив промолчать. Она оттряхнула кровать от сена и травы и сообщила девочкам, что им пора спать:

– Я вас положу на эту кровать вдвоём, а сама буду в соседнем помещении через стенку. Если что – зовите, хорошо?

Кима с Ликой укрылись под одеялом, вопросительно взглянув на царицу.

– Расскажи что-нибудь перед сном! – Кима с нетерпением заёрзала на кровати.

– Да! Расскажи!

Ипполита пододвинула к кровати стул, присела на него и уточнила:

– Про что хотите послушать?

– Про богиню Афродиту! Пожалуйста! – Кима взглянула на Лику: та кивнула.

Ипполита улыбнулась и поправила девочкам одеяло:

– Про Афродиту хотите? Ну, слушайте…

Афродита – не только богиня любви и красоты, но и богиня соблазна и страсти. Будучи одной из самых влиятельных Олимпийских богов, она в силах повлиять даже на самого Зевса, чем несколько раз воспользовалась, в том числе влюбив его в себя и проведя с ним несколько ночей.

Амазонки считают мужчин недостойными женских тел, а Афродита, напротив, ценит мужскую красоту, имея возможность соблазнить лучших представителей мужчин не только среди богов, но и обычных смертных. Одним из богов, который до сих пор находится под её обворожительной властью, является мой отец, Арес. Бог жестокой и непримиримой войны тоже умеет любить, как показала всем Афродита. Да простит меня моя погибшая мама, царица амазонок Отрера, Арес, как я вижу, увлечён Афродитой больше, чем когда-то был увлечён ею.

Красоте богини нет равных – как и её самолюбованию и тщеславию. Одному смертному, который посмел назвать её уродливой, она приказала выколоть глаза. Говорят, он до сих пор бродит по улицам Афин, ничего не видя, но слыша усмешки и оскорбления в свой адрес.

Афродита действительно прекрасна, а её платья, которые едва скрывают её грудь и бёдра, показывают окружающим её доступное, нежное тело, от которого, я уверена, сходят с ума все мужчины и даже некоторые девушки. Но нам, гордым и воинственным амазонкам, нечего бояться – богиня признаёт наш род и уважает наше стремление к независимости от мужчин и к покою от их вмешательства. Я уверена, вы, девочки, на своём пути в борьбе за наш женский род не раз повстречаете Афродиту. Она обязательно вам поможет на войне и в любви. Если, конечно, не дадите обет целомудрия и безбрачия, как сделала наша главная покровительница, богиня охоты и плодородия Артемида.

Ипполита осмотрела девочек: они спали, повернувшись друг к другу и обняв одну на двоих подушку. Она также заметила, что корабль пошёл подозрительно ровно, не покачиваясь от ударяющихся об него волн.

Царица вышла на палубу и ахнула: со стороны востока вставало яркое солнце, несмотря на глубокую ночь, а на всей видимой морской глади распускались тысячи цветков, издающих нежное оранжевое свечение в тон восходящему солнцу. Ипполита осмотрелась: ни одной её амазонки не было на палубах кораблей. Это её взволновало.

Цветы начали расти прямо на кораблях, заполоняя собой всё свободное пространство на бортах. Девушка поворачивала голову, следя за распространяющимися цветами. Заметив мощное свечение в своей каюте, где спали Кима и Лика, она поспешила туда. Однако, когда она зашла в каюту, не обнаружила там ни свечения, ни цветов. Обернувшись к палубе, она также не увидела восходящего солнца, которое несколько мгновений назад светило на всю округу.

– Уже мерещится… нужно срочно лечь спать… – Ипполита протёрла глаза и ушла в соседнее от девочек помещение, где приготовила себе кровать и уснула.

***

Кима проснулась рано от прямых солнечных лучей, которые светили ей в лицо. Она легла на бок и принялась осматривать Лику. Та улыбалась сквозь сон и что-то шептала, но Кима не могла разобрать слов. Ей стало скучно лежать, и она прокричала подруге в ухо:

– Чучи атакуют! Они уже на палубе! У нас большие потери! В атаку!

Лика вскочила с кровати в обнимку с подушкой. Она стала лицом к двери, держа одной рукой подушку как щит, а другой – протирала глаза. Кима звонко засмеялась и ударила своим деревянным мечом по её подушке:

– Защищайся! Будь на щите или со щитом!

Наконец разглядев подругу, Лика сильно и резко бросила в неё подушку, так что Кима отлетела к стенке и упала, опёршись об неё спиной. Испугавшись, что подруга получила травму, Лика побежала её поднимать, но тут же получила удар деревянным мечом по ноге. Девочки схватили друг друга и, борясь, начали кататься по полу, пытаясь перехватить инициативу в бою, но ни одной из них это не удавалось сделать.

Лика схватила Киму за талию, и пергамент, который был спрятан у Кимы за поясом и который она хранила там до лучших времён, покатился по полу и раскрылся. Лика тут же склонилась над ним, прочитав содержимое.

– Отдай! Это мой секретный документ, а не твой! Я его в честном бою добыла! – Кима выхватила пергамент и убрала его за спину.

Лика встала и с непониманием посмотрела на подругу:

– Какая атака? Какой Александр Македонский? Он же умер!

На этих словах в каюту вошла Ипполита и посмотрела на Лику:

– Как это… умер?

Лика с удивлением взглянула на царицу, а Кима с извиняющимся взглядом протянула ей пергамент. Девушка ознакомилась с текстом Кимы и вернула взгляд на гостью:

– Откуда тебе известно, что царь Македонский умер?

– Да это уже все знают! Месяц назад к нам в поселение пришли подавленные духом воины и сообщили, что в связи со смертью их царя они повторно требуют часть нашего продовольствия, хотя за тот месяц налог с нас уже собирали! Ещё они сказали, что царя отравили враги их империи и теперь они ищут убийцу, – Лика оглядывала напряжённые лица Ипполиты и Кимы. – Из-за его смерти они убрали своих дозорных с нашей территории, что привело к набегам на наше поселение бандитов и мародёров… – она опустила голову. – Последнюю атаку варваров моё племя не пережило…

Ипполита сочувственно обняла Лику:

– Мы не забудем их. По возвращению в наш город я организую прощальный ужин в честь погибшего племени Марпессы, где ты будешь главным гостем как пример того, что как бы враги ни атаковали амазонок, всех до единой им всё равно никогда не истребить.

XIV – Знакомства и потери

– Не понимаю! Как вы здесь живёте?! – Лика шагала по Фемискире за руку с Кимой. – Почему так мало деревьев? Где земля? Что за серые дома и стены?

Кима улыбалась в ответ на удивление девочки. Она понимала, что Лика, всю жизнь прожившая в лесу, будет долго привыкать к новой жизни и изучать этот большой и величественный город, поэтому радовалась, что её новая подруга получит большое количество новых впечатлений.

– Ты скоро поймёшь, что здесь жить лучше, чем в поселениях. Я сама только недавно привыкла к этому городу, и с тех пор он мне очень нравится! – Кима посмотрела на уходящее солнце и указала свободной рукой в сторону тренировочных площадок. – В такое время все девчонки на площадках играются, устраивают соревнования на скорость, меткость и силу. Пойдём к ним, я тебя со всеми познакомлю!

– Не надо меня ни с кем знакомить! Мне и тебя хватит! – Лика попыталась вырваться, но Кима сильно обхватила её руку и повела к детям, находясь в предвкушении приятного знакомства её компании друзей с новой подругой.

***

– Мирина, ты погасила каждый второй факел в городе в знак траура, как я просила? – Ипполита стояла у входа во дворец и оглядывалась. Девушка кивнула, а царица продолжила:

– Хорошо. К церемониальному прощанию с племенем Марпессы у нас всё готово. Я позову своих приближённых амазонок, а ты найди мне девочку Лику, без неё я не начну, – царица ещё раз огляделась. – Куда она могла уйти… я ведь просила рядом со мной быть. Это, наверное, неугомонная Кима её увела. Найди мне Лику срочно!

Царица направилась к Фалестриде, а Мирина пошла по главной улице города, заглядывая в проулки и окна домов. На окраине города, где кончалась центральная улица, Мирина услышала детские возгласы. Она последовала в сторону этих звуков. Подойдя к тренировочным площадкам, амазонка застыла от удивления: все дети были выстроены на одной из площадок и шагали на месте. Перед ними стояла Лика и отдавала приказы: «Налево!», «Ускорить шаг!», «Замрите!», «Продолжить шаг!»

В толпе шагающих Мирина заметила Киму, которая постоянно вытирала пот со лба, видимо, с непривычки устав от такой тренировки. Назло девочке, это заметила Лика и пригрозила ей пальцем:

– Кима! Отдыхать ночью будешь! А сейчас шагай со всеми!

Отойдя от удивления, Мирина подошла к Лике:

– Тебя царица срочно хочет видеть. Завершай своё командование и направляйся во дворец, сейчас церемония прощания начнётся.

Лика с гордостью осмотрела строй:

– Слышали? Сама царица за мной воительницу прислала! А вы продолжайте тренировку, не заслужили отдыха!

Девочка направилась вслед за Мириной, оглядываясь: тренируются ли её войска или отдыхают? Когда Лика пропала из вида, Кима вышла из строя и устало присела на землю, тяжело дыша. За ней повторили остальные девочки.

– Где эту командиршу нашли? Я вам не нанималась семилеткам служить! – старшая из детей, десятилетняя высокая Алкиппа, которая в начале весны прошла посвящение в амазонки, была зла на Лику, но её силе не смогла противостоять.

– Это Кима её привела! Это Киму нужно наказывать! – шестилетняя светловолосая Андромаха сидела на земле, обхватив свои разболевшиеся ноги.

Кима заметила, что все девочки закивали на слова Андромахи. Она решила надавить на их чувство справедливости и громко сообщила:

– Вы ведь видели, что я шагала с вами! Я не меньше вашего устала! Вы думаете, я рада этой новенькой? Да она и меня, и вас теперь замучает тренировками! Нужно что-то делать!

– Мы-то видели, но откуда нам знать, что ты не в сговоре с ней? – Алкиппа задумалась. – Откуда в этой маленькой и худенькой девочке столько сил? Вы видели, как она меня одним ударом на землю приложила? Она – не наша! Попомните моё слово, это сам Арес в её облике к нам с Олимпа спустился, чтобы проверить нашу силу!

Девятилетняя коренастая Ифинома залилась хохотом, услышав слова подруги:

– Скажешь тоже, Арес! А чего не Зевс? А может, это Аид ищет себе жертв для подземного мира? – заметив испуганные взгляды подруг, брюнетка засмеялась ещё звонче. – Шучу я, шучу! Вот вы глупышки! Скорее всего, Марпесса совсем иначе воспитывала детей, вот и Лика такая сильная! Откуда нам знать! Вдруг её с самого рождения заставляли в доспехах ходить и настоящим мечом махать, вот она и отыгрывается сейчас на нас!

Высокая Алкиппа силой вывела Киму в центр, их обступили другие девочки.

– Кем бы Лика ни была, привела её Кима, вот пусть Кима и решает эту проблему. А если она не решит, то мы всю жизнь будем играть с ней в «Молчанку»! Кто согласен? – Алкиппа осмотрела подруг. – Поднимайте руки! Смелее!

Кима со страхом следила за поднимающими руки детьми. Она не была готова к противостоянию с Ликой, а уж тем более – со всеми детьми Фемискиры. Когда все девочки подняли руки, Кима с отчаянием показала им язык и побежала домой, рыдая на ходу от обиды и понимая, что она в безвыходной ситуации.

***

В торжественном зале дворца собралось больше половины амазонок объединённого племени. За главным столом сидели Ипполита с сёстрами и приближённые к ней воительницы. Сбоку, рядом с Профоей, сидела также и Лика, которая являлась почётной гостьей на данной церемонии. Пенфесилия держалась рядом с Клименой, а Орифия переговаривалась с Гарпой.

Фалестрида, сидящая по правую руку от Ипполиты, не разделяла дружественных проявлений подруг, её больше заботила гибель племени Марпессы. Она понимала, что больше не осталось амазонок, к которым её племя могло бы обратиться за помощью или хотя бы попросить о содействии разведке. Она больше не знала племён амазонок, которым могла бы доверять, Ипполита – тоже.

– Это поистине трагичный для нас день. Я своими глазами видела трупы наших с вами сестёр, которых убили неподготовленными к бою, спящими в собственных кроватях. Смерть нашего общего с Марпессой врага сыграла против всех нас, поэтому эту смерть я готова оплакивать так же, как смерть моей лучшей подруги, – Ипполита осмотрела сидящих за столами амазонок, которые смотрели на неё с непониманием. – Я говорю о смерти Александра Македонского, который скончался месяц назад. Именно его кончина привела к набегам варваров на подконтрольные его войску территории.

Среди амазонок прошло волнение. Никто не знал, радоваться или сочувствовать смерти царя, лишь Фалестрида трясущимися руками выпила до дна полный кубок с вином и, встав из-за стола, поспешила покинуть дворец под удивлённые взгляды амазонок.

Оказавшись на тёмной улице, она присела у столба с незажжённым факелом и обхватила голову руками.

– Александр… ты не мог вот так умереть… не увидев дочь, не обняв меня вновь… Ты все эти семь лет освещал мой путь любовью к тебе, а сейчас…

Фалестрида заплакала, прокручивая его образ в голове и вспоминая моменты, прожитые с ним, которыми жила последние семь лет.

«Я верю тебе. И я ценю это, Фалестрида».

– Фалестрида… даже из моих собственных уст это имя звучит не так, как из его… О, Олимп! Если бы ты знал, как я его любила, ты бы не поступил так с ним! Прошу, пусть его имя в веках будет звучать как имя великого мужчины, который изменил не одну сотню жизней, в первую очередь – мою.

Она сквозь слёзы улыбнулась, вспомнив, как Македонский не понял её игривую шутку про вкусный виноград и сочные яблоки, под которыми девушка имела ввиду себя.

– Он был таким забавным… таким… чувственным… таким… таким… любимым…

Она с трудом встала на ноги и направилась к своему дому, пошатываясь и плача. У двери дома её встретила Кима, которая тут же подбежала к ней:

– Мама! У меня беда! Нужна поддержка взрослых!

– Дочка, подойди ко мне утром, мне сейчас нехорошо…

– Утром я на уроках буду! Мне нужно сейчас!

Фалестрида прошла в свою комнату, где сразу легла и уткнулась в подушку, пытаясь перебороть слёзы. Кима с обидой на маму с грохотом побежала к себе в комнату, где пролежала до утра, не сумев заснуть из-за мыслей и рассуждений о том, что ей делать с Ликой и остальными детьми.

XV – Драка

Большую часть следующего дня дети просидели на уроках. Их наставница проявляла особое внимание к новенькой, осознавая, что с ней придётся не легко. Лика очень плохо знала алфавит и числа, учила новую информацию нехотя и постоянно перебивала наставницу. Это очень сильно снизило авторитет девочки среди детей, которые шутили, что Лика не такая уж и умная и что учиться – это не мечом махать.

После правописания, чтения и математики дети отправились к Профое, которая ждала их на тренировочной площадке, привычно подготовив для учениц тренировочные деревянные мечи. Кима, как и обычно, пришла на занятие со своим тренировочным мечом. Она постоянно зевала, а её внимание было рассеянным, что, однако, не помешало ей получить на уроках похвалу от наставницы.

– Дети! С сегодняшнего дня наша программа также будет включать парные состязания. Прошу, отнеситесь к этому ответственно и не играйтесь во время парных тренировок. Разбирайте мечи, – Профоя указала на тренировочное оружие, которое было одинаковым для каждой ученицы.

Девочки подбежали к стойкам и начали выбирать мечи. После них свой меч выбрала Лика, встав впереди учениц. Профоя внимательно осмотрела новенькую и позвала её показать то, что она умеет:

– Лика, проведи серию ударов по этому чучелу в доспехах и сразу займи оборонительную стойку.

Лика кивнула и подошла к чучелу. Получив от Профои разрешение на атаку, она нанесла два быстрых, точных и сильных удара и тут же умело выставила меч у груди, защищая свой торс. Дети с волнением наблюдали за новенькой, а затем ахнули, когда чучело наклонилось, а после и вовсе упало. Профоя попыталась скрыть удивление, однако смотрящая на неё Кима заметила, как у наставницы напряглись скулы.

– Дети, делитесь на пары и отрабатывайте основы атаки и обороны, как я учила вас на предыдущих занятиях. Без меня площадку не покидать! Я сейчас вернусь.

Профоя поспешила к Ипполите, а Лика проводила её настороженным взглядом:

– Я что-то не так сделала? Она будет ругать, что я сломала чучело? Девочки?

Дети обступили Лику со всех сторон, держа наготове свои деревянные мечи. Шестилетняя Андромаха толкнула в центр Киму:

– Кима, это ты привела в наше племя эту ненормальную, а значит, ты ответишь за это, как и твоя новая подруга за своё командование!

Кима почувствовала на себе дикие взгляды детей, готовых подраться. Она обернулась к Лике, заметив, как глаза подруги налились кровью и агрессией. Понимая, что сейчас их с Ликой разберут на части и что никакая сила им не поможет против толпы, Кима отступила к подруге и подняла свой меч, желая умереть достойно. Её взгляд упал на самую опытную и взрослую девочку – Алкиппу. Показав на неё рукой, Кима крикнула Лике: «В атаку на эту высокую!»

Кима никак не ожидала того, что произошло дальше. Лика провела несколько ударов мечом по толпе, после чего девочки попадали на землю, начав стонать от боли и плакать от обиды. Лишь Алкиппа и девятилетняя Ифинома остались стоять на ногах. Лика вступила в бой с Алкиппой, а Кима – с Ифиномой.

– Это будет честный бой! – Кима замахнулась на левую ногу соперницы, однако тут же ударила её по правой руке. Затем она замахнулась на голову, но провела атаку по торсу. Комбинируя атаки и обманывая крупную Ифиному, она изматывала её, не давая провести ни одного удара.

В этот момент Лика проводила замахи на Алкиппу, но та каждый раз умело уворачивалась и блокировала удары.

– А этот удар сможешь блокировать? – усмехнулась Лика и вложила всю свою силу в следующий удар, пытаясь попасть по выставленному мечу соперницы. Алкиппа уверенно выставила меч, защищая торс. Удар Лики пришёлся прямо на середину меча соперницы. Та не удержала меч, и он вылетел из её рук. Получив пинок в район живота, Алкиппа пролетела несколько метров и обессиленная упала на спину.

– Заканчивай! – Лика подошла к Ифиноме сбоку и так же ногой опрокинула её на землю.

Кима осмотрела поле боя: вокруг неё лежали мечи и плачущие девочки. Понимая, что всё это дело рук Лики, она с испугом посмотрела на это худенькое рыжее чудо. Лика подошла к каждой девочке и забрала мечи, кинув их в одну кучу рядом со сломанным чучелом.

– Всё? Доигрались? – Лика перевела дух и уселась на землю. Рядом присела Кима, потирая свою вновь разболевшуюся стопу и постоянно зевая.

– Рыжик, ты где этому научилась? – Кима аккуратно прикоснулась к плечу Лики, боясь, что та и её сейчас приложит.

– Марпесса говорила, что у меня умение драться от природы. Но я ей не верю. Мне ещё учиться и учиться. Видела, как я долго не могла одолеть эту высокую? Я уверена, моя мама в моём возрасте с одного удара её вырубила бы! – Лика положила свою руку на руку Кимы и обернулась к ней. – И почему это я – Рыжик?! Потому что рыжая? Я видела, с какой хитростью ты боролась с той коренастой, отныне твоё прозвище – Лиска! От слова «лиса»! Как тебе, а?

Кима засмеялась и прижалась к Лике:

– По рукам, Рыжик!

Лика в ответ протянула руку подруге:

– По рукам, Лиска!

Девочки пожали друг другу руки. Кима в очередной раз широко зевнула, чем заразила подругу. Справившись с волной зеваний, Кима спросила:

– Как думаешь, эти чучи пали в честном бою?

Лика, несколько раз зевнув, с интересом взглянула на подругу:

– Кто такие чучи?

Кима неловко показала рукой на лежащих девочек:

– Ну… чучела.

Лика заливисто засмеялась:

– О, да! Они – те ещё чучела! – она обняла Киму. – Лиска, прости за вчерашнее.

Кима улыбнулась:

– Прощаю, Рыжик!

Они обернулись в сторону главной улицы и замерли: в их сторону шли Ипполита, Профоя, Фалестрида и Мирина и внимательно смотрели на подруг.

Часть II

I – В неволе

За драку Киму и Лику посадили под домашний арест, запретив им видеться с детьми и друг с другом. В воспитательных целях Ипполита не сообщила им срок наказания, однако, как она уверила Фалестриду, девочки пробудут в изоляции не больше двух недель.

Присматривать за Ликой поручили Климене, так как она была единственной из приближённых к царице, кто не был занят обеспечением жизнедеятельности племени. По инициативе Климены Лику поселили к ней домой, выделив девочке комнату. Другие амазонки сделали ей игрушки, чтобы Лике не было скучно сидеть взаперти.

К новости об изоляции Кима с Ликой отнеслись с негодованием. Кима тут же объявила протестную голодовку и на день заперлась со своим деревянным мечом в комнате, подперев дверь стулом. А Лика, которая успела привыкнуть к свободной и независимой от взрослых амазонок жизни, двое суток растерянно пролежала в постели, вставая только чтобы поесть.

На третьи сутки ареста в гости к Климене зашла Пенфесилия, чтобы проведать Лику. Девочка проигнорировала её приход, поэтому Пенфесилия уединилась с Клименой в зале.

– Ксанфа сообщила, что Андромаха в порядке и что ей теперь можно вновь посещать тренировки, – Пенфесилия сидела рядом с подругой и держала в руках чашу с виноградным компотом. – Бедная девочка… она больше остальных пострадала в той драке, получив сильный удар деревянным мечом по колену.

Климена посмотрела в дверной проём, убеждаясь, что их не слышала Лика:

– Эта девочка, Лика… она совсем не такая, как мы. В племени Фалестриды множество сильных и талантливых воительниц, но даже мы в семь лет не смогли бы в одиночку победить толпу сверстниц.

– Что-то в племени Марпессы было не так, как у нас. Воспитание другое? Или они выбирали для рождения детей лучших мужчин на своей территории? – Пенфесилия задумалась. Её взгляд упал на шрам Климены на лице. Она поставила чашу на стол и подошла к подруге, присев у её ног. – Как тебе новость о гибели Македонского?

Климена нагнулась к ней и обхватила её лицо руками:

– Македонский, хм… я рада, что он умер, да.

Кровать в комнате Лики скрипнула, и почти сразу к ним заглянула девочка.

– Привет, Пенфесилия. Ты не узнавала у царицы, долго мне ещё взаперти сидеть? – Лика прошла в комнату и присела на стул, на котором недавно сидела гостья.

– Привет. Нет, Лика, не узнавала. А что, уже надоело сидеть? Всего три дня прошло!

– Не «всего», а целых три дня! Я хочу к своей подружке Киме! – девочка взяла со стола чашу с компотом и сделала несколько глотков. – Климена, я хочу прогуляться! Ипполита же не запрещала меня выгуливать? Хотя бы до конца главной улицы и обратно! Пожалуйста!

Пенфесилия кивнула – гулять под присмотром наказанным девочкам не запрещали. Она встала и принялась прощаться:

– Климена, тогда прогуляйся с Ликой, пока светит солнце, а я пойду навещу Фалестриду. Её ведь тоже обязали сидеть дома с дочкой, чтобы та не сбежала, – амазонка дошла до дверей и обернулась. – Лика, своей дракой ты наделала слишком много шума. В следующий раз думай, на кого ты меч поднимаешь. Поняла?

Не дожидаясь ответа, Пенфесилия покинула дом. Климена тоже вышла с Ликой на улицу. Они неспеша пошли в сторону тренировочных площадок. Лика с любопытством оглядывала дома, будто впервые их видела. Вдруг она подняла взгляд на спутницу:

– Климена, а ты сильно дружишь с Пенфесилией?

Девушка замялась, а затем отстранённо ответила: «Да».

– А вы давно дружите? – не унималась девочка.

Пытаясь отвлечь Лику от этой темы, амазонка показала рукой на храм Артемиды, находившийся дальше по улице:

– Хочешь, да, зайдём?

– О, пойдём! – Лика вновь подняла взгляд на собеседницу. – А у вас с Пенфесилией ведь не может быть детей?

Климена помотала головой, не понимая такого любопытства со стороны ребёнка.

– Я даже знаю почему! – Лика встала перед дверьми храма, глядя на ошеломлённую Климену.

– И почему же, да? – девушка была напряжена.

– Потому что у вас с ней нет того, что есть у мужчин! – Лика гордо улыбнулась.

– Чего это… у нас нет, да? Тебе не рано, да, такие вещи знать, да? – Климена испуганно осмотрелась, боясь, что это слышат другие, но проходящие мимо амазонки не интересовались их разговором.

– Не рано! У девушек нет этого… как его… забыла! Не подсказывай! Я сейчас вспомню! Там ещё пять букв в слове… как же его… как же… во! Вспомнила! Кадык! Кадыка у девушек нет! – Лика хвастливо подняла голову, явно гордясь своими знаниями.

Климена выдохнула и поддакнула девочке, а затем поспешила завести её в храм.

***

Пенфесилия сидела в зале с Фалестридой и Кимой. Они втроём ужинали.

– Кима, и давно ты голодать перестала? Я помню, как три дня назад ты заявила о голодовке, крича об этом на всю Фемискиру, – Пенфесилия с улыбкой следила, как девочка жевала мясо.

Кима с обидой уткнулась в тарелку, а Фалестрида рассмеялась и ответила за дочку:

– Да она на первый же завтрак на следующий день прибежала! Ещё попросила положить ей двойную порцию еды, так как была очень голодна! – она поцеловала Киму в лоб. – Чудо моё!

Пенфесилия улыбнулась:

– Я не знаю, что у Кимы на уме, но точно знаю одно: шантаж – это не про неё!

Девушки рассмеялись и принялись доедать свои порции мяса. После ужина они убрали посуду, а Кима сбегала в свою комнату, откуда вернулась с пергаментом:

– Пенфесилия, пожалуйста, передай этот рисунок Лике и скажи, что я очень жду встречи с ней! – она аккуратно протянула рисунок, на котором были нарисованы два человечка: один худенький с волосами до плеч и подписью «Рыжик», а второй – более коренастый и с более длинными волосами до груди с подписью «Лиска».

– Хорошо, передам! – девушка заботливо свернула пергамент, а затем с серьёзным лицом обратилась к собеседнице:

– Кима, ты усвоила урок? Ты больше не будешь драться со своими сёстрами? У девочки Ифиномы до сих пор не зажили синяки после твоих ударов, ей здорово досталось от тебя. Разве тебя так воспитывали – причинять боль собственным подругам?

Кима сначала хотела возразить, повторив то, что говорила Ипполите о задиристых детях, но в этот раз решила промолчать. Она просто кивнула и достала свой деревянный меч из-под стула, начав им махать во все стороны и крича: «Смерть чучи! Смерть варварам! Слава Рыжику и Лиске!»

II – Просьба царицы

Фемискира погрузилась в ночь. Более короткие дни, пришедшие с окончанием лета, плавно меняли жизнь амазонок, сокращая время их бодрствования.

В тёмном дворце царицы, едва освещаемом факелами и свечами, в уединении стояли Ипполита и Гарпа. Последнюю в срочном порядке вызвали из пограничного гарнизона, где она обеспечивала безопасность племени и возглавляла охраняющих город воительниц. Ипполита сразу перешла на шёпот, желая сохранить разговор со своей подчинённой в тайне:

– Гарпа, как я поняла, ты беременна. Я искренне рада, что тебе удалось добиться своего и, надеюсь, вскоре на свет появится очаровательная малышка, которую, я уверена, ты воспитаешь хорошей амазонкой, – царица взяла подругу за руку. – На днях я начну искать тебе замену на посту командира отряда пограничников, чтобы твоя беременность прошла как можно спокойнее и беззаботнее.

Собеседница учтиво кивнула и поблагодарила царицу. Та продолжила:

– Я осведомлена, что ты познакомилась со многими пленными мужчинами Фемискиры с тех пор, как твоё племя присоединилось к моему. Именно поэтому я позвала тебя сейчас для помощи в очень деликатном деле. Для меня это очень важно, пойми, – царица погладила руку Гарпы, а затем нервно осмотрелась, чтобы убедиться, что они были одни. – Скажи, как хорошо ты узнала наших пленных мужчин? Их у нас около двадцати, так что выбор достаточно богатый. Со сколькими из них ты успела… провести время?

Гарпа опустила взгляд и покраснела. Она растерянно сомкнула руки, боясь взглянуть в глаза царице. Та ласково и понимающе приблизилась к амазонке:

– Мне очень нужна твоя помощь, так что ответь честно. О нашем разговоре никто не узнает, я обещаю.

Гарпа растерянно осмотрелась и, вновь опустив взгляд, ответила:

– У нас в племени двадцать пять пленных мужчин. Я… я побывала с каждым из них.

Ипполита игриво улыбнулась, невольно осматривая подругу. Она вновь погладила руку Гарпы и удовлетворённо прошептала:

– Именно ты мне и нужна, – царица аккуратно толкнула собеседницу в проём между колоннами дворца так, что они обе оказались в полной темноте, куда не падал свет от факелов. – Я хочу родить дочку, поэтому присматриваю достойного мужчину для помощи. Так как ты знаешь абсолютно всех мужчин в наших темницах, кого ты могла бы мне посоветовать? Нужен самый влиятельный и симпатичный кандидат. Обычного воина не предлагай. У нас ведь есть пленные командиры отрядов или выше по званию?

Гарпа призадумалась:

– Я сейчас сразу не скажу… Есть крайне сильный и красивый мужчина, но он – обычный воин, а командиры… Хм…

– Пожалуйста, вспомни! Ходить по камерам и осматривать каждого я не хочу – мы ведь не на рынке. В каких недавних боях мы брали в плен командующих? Вспомни все бои с тех пор, как ты присоединилась ко мне, прошу.

– Последние бои? Начиная с того сражения, когда моему племени устроили засаду на подходе к твоему городу? Подожди… засада… мы с двух сторон атаковали отряд кочевников и… – Гарпа вскрикнула, чем разорвала тишину во дворце. – Сервий! Вождь племени кочевников! Не отряда, не войска, а целого племени!

Ипполита прикрыла рукой губы Гарпы:

– Тише, не так громко. В какой физической форме он?

Амазонка понимающе перешла на шёпот:

– В достаточно хорошей. По крайней мере, мне понравилось. Я уверена, он тот, кто тебе нужен.

Царица удовлетворённо кивнула. Она была рада, что этот вопрос она решила. Она взяла Гарпу за руку и направилась с ней к выходу из дворца:

– Ты пойдёшь со мной. Моя жизнь слишком дорога, чтобы я оставалась одна с неизвестным мне мужчиной, – она взяла горящую свечку с рядом стоящего стола и протянула её подруге. – Вот, возьми, держать будешь.

***

– Ты не жалеешь о содеянном? – Гарпа стояла в камере Сервия и наблюдала за одевающейся Ипполитой. Обнажённый пленник молча сидел на кровати, опустив взгляд в пол и сложив руки.

Царица взглянула на мужчину и поправила подол платья:

– Почему я должна жалеть? Я искренне хочу родить дочь, и, надеюсь, у меня это получится.

– Я буду молить Зевса, чтобы у тебя всё получилось, – уверенно сказала Гарпа и открыла дверь камеры. – Пойдём?

Ипполита подошла к выходу, а затем на прощание обернулась к Сервию:

– Ты выполнил свою задачу в этом мире, больше я не вижу смысла держать тебя здесь.

Пленник с надеждой в глазах встал с кровати и благодарственно кивнул царице:

– Мне можно одеться и уйти?

Ипполита раздражённо помотала головой:

– Хочешь – одевайся, не хочешь – не одевайся, – она взяла догорающую свечу со стола и повернулась к Гарпе. – Убей его и выходи отсюда. Я буду ждать тебя на улице.

Гарпа проводила подругу взглядом и достала меч, обращаясь к пленнику:

– Хм… Сервий, у тебя есть дети? – она хотела скрасить последние минуты его жизни и напомнить ему о чём-то хорошем, прежде чем убить его.

Сервий растерянно сел обратно на кровать:

– Да, две дочки и сын.

– И где они сейчас? – девушка присела к нему, положив рядом с собой свой меч.

– Живут в племени, которое я возглавлял, пока не напал на вас, – он глубоко вздохнул – он до сих пор жалел, что не послушал своих воинов и устроил амазонкам неудавшуюся засаду. Он понимал, что недооценил этих девушек.

– По сколько им лет? – Гарпа осматривала тело мужчины, продумывая, в какую его часть вонзить меч, но пока не хотела этого делать. Она, как могла, оттягивала убийство.

– Самой старшей шесть лет. Моя жена скончалась при родах сына около года назад. Я не хотел очернять память о ней, проводя время с другими женщинами, но Ипполита заставила меня переспать с десятками её амазонок, – он внимательно взглянул в лицо собеседницы при свете горящих в камере двух факелов. – Ты, кажется, была среди них.

Гарпа виновато опустила взгляд. Она знала, что он не лгал про жену. В отличие от других амазонок, ненавидящих все племена, в которых были мужчины, она несколько лет воевала плечом к плечу со скифами и понимала и уважала мужчин так же, как и женщин.

– Чего бы ты пожелал своим детям? Лично я всегда хотела, чтобы обе мои дочки стали признанными и ценными для племени воительницами… но они не дожили даже до посвящения в амазонки, – она вздохнула. – Я рада, что Македонский, виновник их гибели, мёртв.

Сервий удивился:

– Александр Македонский мёртв? Это хорошая новость и для моего племени тоже. Его воины не давали нам заняться оседлой жизнью, заставляя нас жить в постоянном страхе и движении. Теперь, зная, что у моих людей на одного врага меньше, я не боюсь умереть. Я лишь надеюсь, что моё племя справится без меня, а мои дети вырастут в спокойной и мирной обстановке и не забудут своих родителей.

Гарпа сочувственно провела рукой по его колену. Она взяла свой меч и встала с кровати. Убрав оружие в ножны, она направилась к выходу под удивлённый взгляд Сервия. Она заперла дверь снаружи и подмигнула пленнику:

– Поживи пока.

***

На улице Гарпу встретила Ипполита. Разведчица, с непривычки после темницы и долгой ночи, с радостью встретила рассвет, распространяющийся по всему горизонту. Вся Фемискира просыпалась ото сна, наслаждаясь последними летними днями.

– Почему ты так долго там была? У меня для тебя есть военное поручение, – Ипполита осмотрела Гарпу. Её взгляд остановился на мече девушки, на котором не было следов крови – это смутило царицу, но она промолчала. – Прежде чем я отправлю тебя на отдых перед родами ребёнка, я хочу, чтобы ты прояснила для меня ситуацию на нашей границе с Римской империей в связи с готовящейся войной. Нужно будет сработать быстро, незаметно и аккуратно, поэтому я отправляю тебя на их территорию одну.

Гарпа растерянно потёрла лоб и провела рукой по своим чёрным волосам. Она понимала, что это будет крайне опасная вылазка, хоть и чувствовала, что справится. Царица продолжила:

– Ты крайне внимательная и аккуратная амазонка, что я очень ценю. Поверь, я долго думала над этим решением, взвешивая твои сильные и слабые стороны. Я уверена, ты лучше и быстрее остальных сможешь пробраться на приграничную территорию римлян и оценить их обороноспособность, а также примерное количество войск, которое находится в ближайших к нам вражеских поселениях.

Гарпа кивнула. Ей была понятна задача, а также её радовало то, что вступать в бой с римлянами не придётся – она была компанейской воительницей, сражаться в одиночку она не любила. И всё же отправляться одной она не хотела.

– Ипполита, я бы всё же хотела взять напарника с собой, – Гарпа осмотрела здание темницы, у которого они стояли. У неё появилась идея.

– Я же сказала, что тебе будет безопаснее одной! Возьмёшь своего коня и быстро домчишь до границы, осмотришься, и – назад.

– Да, мой конь Гарпун меня ещё ни разу не подвёл, но если что-то случится, то мою спину в бою даже некому будет прикрыть! – разведчица стояла на своём. – Я предлагаю выделить мне такого воина, которого будет не жалко потерять. В случае чего, я оставлю его отвлекать вражеские войска, а сама поспешу к нашим территориям.

Ипполита со злобой напрягла брови, не понимая такую наглость своей любимицы:

– Как это «не жалко потерять»?! Ты готова бросить амазонку в беде?! Оставить её умирать под градом стрел?! Как может такое говорить моя приближённая, командир гарнизона?!

Гарпа подняла руку, пытаясь успокоить царицу и беря ответное слово:

– У меня и в мыслях не было использовать моих сестёр как живой щит. Ипполита! Я говорю о воинах, а не о наших воительницах, – она показала рукой на темницу. – Наши пленные – вот кого всегда не жалко потерять!

Лицо царицы изменилось, она снисходительно улыбнулась и обняла собеседницу:

– Прости, я неправильно тебя поняла. Да, возьми в своё распоряжение любого пленного, если ты считаешь это нужным, – она выпустила подругу из объятий. – Завтра на рассвете отправляйся в путь, а сейчас иди спать. Я тебя этой ночью замотала. Скажи… – царица перешла на шёпот. – Как я показала себя в постели с Сервием? Это был мой первый раз с мужчиной.

– Для первого раза достаточно хорошо! И это… я возьму его завтра с собой… я имею ввиду Сервия… Я его не убила, – Гарпа опустила голову.

– Ослушалась меня? Тогда возьми его с собой, но возвращайся одна. Убей его на обратном пути. На этот раз действительно убей, иначе я тебя накажу. Всё, добрых снов, – Ипполита зевнула и отправилась в сторону дворца.

III – Мудрое решение

Фалестрида лежала ранним утром в постели и вновь и вновь с улыбкой прокручивала в голове приснившийся ей сон. В этом сне Александр Македонский игрался с Кимой. Катал её на своей спине, шутя боролся, щекотал ей живот и нежился с ней на траве под ярким и тёплым солнцем. Фалестрида с глубоким наслаждением наблюдала за ними, находясь поблизости.

Она встала с кровати и тихо зашла к дочке в комнату. Та спала на боку в обнимку с тряпичной куклой. Из-под подушки выглядывала рукоятка её деревянного меча, а на стене, у которой стояла кровать, на уровне глаз девочки висели её многочисленные рисунки. Один из рисунков привлёк внимание Фалестриды. Она аккуратно сняла его со стены, стараясь не разбудить Киму, и вгляделась в изображение: на нём сидела красивая девушка с длинными волосами в очень коротком и откровенном одеянии. Её окружали цветы, которые были изображены в виде точек с чёрточками – как подумала Фалестрида, Кима не захотела прорисовывать каждый цветок, поэтому ограничилась этим. По краям рисунка виднелись деревья. Около одного из них девушка разглядела животное, похожее на серого маленького волчонка.

– Странно… – Фалестрида осмотрела другие рисунки, находящиеся на стене: на них были изображены плохо прорисованные и непонятные ей человечки, дома, природа. Рисунок с длинноволосой девушкой на их фоне был крайне талантливо и умело нарисован, будто его рисовала совсем не Кима. Фалестрида перевернула пергамент с рисунком и обнаружила подпись: «Настоящей амазонке Киме на память». Это удивило её.

«Про посвящение Кимы знаем только мы с Мириной… кому Мирина проболталась?»

Она вернула рисунок обратно на стену и присела к Киме на кровать. Поглаживая её лицо и улыбаясь, она прошептала:

– Спи спокойно, любимая дочка. Твоя мама тобой очень гордится. У тебя всё получится в этой жизни. Ты – не просто посвящённая амазонка, ты – настоящая воительница, смелый командир и понимающий собеседник, как твои родители. Особенно, как твой талантливый отец. Я до сих пор люблю его, но тебя – сильнее, знай это. Я очень тебя люблю и дорожу тобой, – она поцеловала Киму в лоб и погладила её по голове. – Спи, любовь моя, сам Олимп оберегает тебя.

Она аккуратно легла к дочке в кровать и обняла её. Кима заёрзала, а затем сквозь сон улыбнулась и нежно обхватила руки мамы. Немного полежав, Фалестрида уснула крепким сном.

Ей начало сниться сражение, в котором сотни копий маленькой Кимы отбивались от атаки двуногих чучел со щитами в руках. Повсюду были слышны возгласы: «Чучи атакуют! Они уже здесь!», «Это будет честный бой!», «Будь со щитом или на щите!»

Неожиданно для Фалестриды, все Кимы на поле боя начали падать и хвататься за свою левую стопу, стонав от боли.

– А-а-а! Как же больно!

Амазонка открыла глаза и сразу увидела лежащую на полу комнаты дочку, которая перекатывалась по нему и держала ладонь на стопе, пытаясь сдержать кровь.

– Кима! Доченька! – Фалестрида подбежала к ней и наклонилась над её стопой. Кровь медленным, но постоянным потоком вытекала из раны, пачкая прижатую ладонь Кимы и распространяясь дальше по полу комнаты.

Немного подумав, Фалестрида взяла дочку на руки и, покинув с ней дом, спешным шагом направилась к Ксанфе, чтобы та оказала медицинскую помощь.

***

Лика сидела на своей кровати и с грустной улыбкой рассматривала рисунок, который ей через Пенфесилию передала Кима. Девочка поглаживала пальцами нарисованного человечка, под которым была подпись «Лиска».

– Эх, Лиска… развела нас с тобой судьба… А всё из-за тех бессовестных детей, которые даже драться нормально не умеют! Ну, ничего, мы с тобой ещё им так покажем, что они всю жизнь нас бояться будут!

Лика спрятала рисунок под подушку и вышла из комнаты. В коридоре её встретила Климена. Она зевала и постоянно протирала глаза из-за того, что не выспалась.

– Ой, Лика, ты давно проснулась, да? Пойдём, да, умываться! – девушка повела её за руку к умывальнику.

Лика помыла руки, а затем мокрыми ладонями ответственно протёрла лицо. Климена протянула ей полотенце. Всё это время она любовалась девочкой, осознавая, что постепенно привязывается к ней.

Несмотря на возраст, Лика была своей среди взрослых амазонок. В ней не было детской наивности и охваченной развлечениями безумности, которой обычно были подвержены дети её возраста. Это выделяло и красило девочку, из-за чего многие амазонки, когда обсуждали детей Фемискиры, в первую очередь вспоминали именно её.

Лика отошла от умывальника, давая умыться Климене.

– Я не успела, да, тебе завтрак приготовить, да, поэтому пойдём есть в столовую, да, – девушка вытерла свои руки и лицо и вернула полотенце на место.

Первой из дома вышла Лика. Среди спокойно проходящих по утренней улице амазонок, девочка заметила в соседнем переулке бежавшую Фалестриду с Кимой на руках. За ними по каменной тропинке шёл кровавый след, что напугало Лику. Забыв обо всех запретах и о завтраке, она быстро побежала к своей подруге под растерянный взгляд Климены, которая звала девочку и просила вернуться.

– Лиска! Лиска! – Лика догнала Фалестриду у дверей дома Ксанфы. Она склонилась над подругой, замечая её радостную улыбку сквозь боль – Кима была очень рада видеть Лику.

– Меня чучи потрепали, Рыжик. Пообещай отомстить за мою гибель всем чучи, которых сможешь найти, – Кима ласково притронулась к руке Лики.

Фалестрида молча следила за этой сценой, радуясь, что у её дочки появилась настоящая подруга. Она постучала в дверь Ксанфы, а та сразу же открыла её.

– Я услышала детский разговор, вот и решила узнать… – взгляд врача упал на испачканную кровью Киму. – …кто ко мне пожаловал… Кима! Бедная моя! Снова рана мучает? Фалестрида, заноси её ко мне скорее!

Лика зашла с ними. Подбежавшая к дому Ксанфы Климена сначала растерянно остановилась, а затем последовала за Ликой, прикрыв за собой входную дверь.

***

Вечером Ксанфа стояла во дворце с Ипполитой и разговаривала с ней.

– …её рану я в очередной раз зашила, но бедная девочка успела потерять слишком много крови. Она сейчас очень слаба и беспомощна. Ей необходимы покой и забота.

Ипполита с сочувствием отнеслась к новости о ране Кимы. Она молча слушала врача, а в голове прокручивала всевозможные варианты помощи для девочки. Ксанфа доверительно перешла на тихий тон разговора:

– Я понимаю и принимаю все твои решения, но в данной ситуации Кима на своём пути к выздоровлению должна находиться в бодром и радостном состоянии духа. Только так она поправится быстрее и увереннее. В связи с этим, как врач, я советую тебе отменить запрет на её встречи с Ликой. Только она знает, как положительно подействовать на свою подругу в случае ухудшения её настроения.

Ипполита понимающе кивнула. Она ценила Ксанфу как хорошего специалиста в своём деле, поэтому всегда старалась идти ей навстречу в спорных ситуациях.

– Хорошо. Я отменяю запрет на их встречи. Однако, Лике до сих пор запрещено самостоятельно передвигаться по городу и пересекаться со всеми детьми, кроме Кимы, – царица задумалась. – От своего дома до дома Кимы она может ходить беспрепятственно и без надзора, сообщи об этом Климене.

Ксанфа улыбнулась:

– Это мудрое решение. Спасибо, что поняла меня.

– Я делаю это во благо моих сестёр, – царица отвернулась от собеседницы и медленно прошла к своему столу, где её ждал ужин. – Ступай. И передай Гарпе, что ей пора начать подбирать доспехи и коня для нашего пленного Сервия. К оружию его ни в коем случае не подпускать! Я навещу Гарпу на рассвете, пусть она меня дождётся.

Ксанфа удивилась такому доверительному отношению к пленному, но промолчала. Она кивнула и вышла из дворца, а Ипполита села ужинать.

IV – У Климены

Кима быстро пошла на поправку в компании Лики. Девочки ни на час не расставались. Они вместе ели, игрались, Кима показывала подруге свои рисунки, а Лика её заботливо тренировала, делясь собственными секретами о том, как стать выносливой и сильной. Спустя месяц постельного режима, когда Ксанфа дала своё разрешение, Кима вновь начала посещать уроки и тренировки Профои. Ипполита полностью сняла ограничение на передвижение подруг по Фемискире и общение с другими детьми, чему Кима с Ликой оказались рады. К тому же, благодаря Климене, взявшей на себя роль воспитательницы, конфликтов между детьми больше не было.

Ей и самой понравилось проводить время с детьми. О своих собственных детях она и не мечтала – полученные физические увечья от воинов Македонского нарушили её женское здоровье, из-за чего дружбу с Ликой и остальными детьми Фемискиры амазонка воспринимала как подарок от Олимпа.

Лика, до сих пор живущая с Клименой, не сторонилась её, и даже ответственно, как могла, помогала ей с удалением засоряющего её речь поддакивания. Часто к таким процедурам подключалась и Кима, воспринимающая это больше как игру, которую она прозвала «Честной борьбой с да-паразитами». В последствии Лика сократила название до «Борьбы с да-паразитами». Втроём по вечерам они собирались в доме Климены и общими усилиями, часто шутя и смеясь, улучшали речь девушки, не заметив, как их сплотила общая проблема.

– Давай ещё раз! – Лика сконцентрировалась на речи Климены, внимательно смотря на её губы.

– «Засушливое лето, которое у нас было в этом году, негативно повлияло на осенний урожай», – Климена с замиранием сердца подняла взгляд с пергамента, на котором она заранее написала данное предложение, и посмотрела на Лику. – Я говорила «да»? Или нет, да?

Лика нахмурилась:

– Пока ты меня не спросила об этом, всё было идеально!

Кима сидела на полу и с интересом смотрела то на Лику, то на Климену. Между ног у неё лежал пергамент, на котором она неспеша рисовала двух подруг.

– Так дела не делаются! Нужно по-другому с этим бороться! – Кима осмотрела комнату в поисках чего-то, что бы им помогло, но ничего такого не увидела.

Климена с грустью опустила взгляд:

– Бросьте, да, мне уже никак не помочь, да. Я настолько привыкла поддакивать, да, что уже этого не замечаю, да.

Лика вздохнула – все предыдущие успехи занятий Климена перекрыла этими двумя предложениями, в которых оказалось целых четыре «да». Она осмотрела амазонку, уделяя внимание её многочисленным шрамам:

– У тебя эти «да» с детства? Ты с ними родилась?

Собеседница не хотела отвечать, что её испорченная речь – результат пыток воинами Македонского, но и врать не хотела, поэтому ушла от ответа:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.