Мир Мирослав
Тайны Старого Кёнигсберга. Хранить – внимание – строго – в недоступном для пап и мам месте

И папы, и мамы – и дедушки, и бабушки – уважаемые – дорогие. А вам, знаете ли, в сказку нельзя – нет, нет, нет. Не надо – я вас умоляю – не надо своими “это для тебя ещё слишком рано”, “это для тебя ещё слишком сложно”, “слишком сложный язык” мешать! – отдохните – пожалуйста – быть детям умными. Вы, прошу прощения, свой “пишу, читаю со словарём” сколько? – вспоминаем, вспоминаем – сколько годков учили? Пять? – десять? Ах, … Ах, вы ещё учите! Вот – вот. Дети же! – заметьте – любой язык, язык любой сложности осваивают за год. Так что не надо – не надо из детей! – столь наивных, столь доверчивых – подобие нынешнего – на Колобке воспитанных делать.

Спасибо, а за ваших деток особое; с самыми, с самыми наилучшими;

М. К. – Мирослав Мир, извините, для 21 минус и не более.

Было – и не недавно, и не давно; и вообще – вне Времени, вне Пространства; читайте, убедитесь сами. Вне Времени, в тридевятом царстве, в тридевятом регионе; в старинном пре-старинном городе Кёнигсберге; в самый, в самый канун Рождества.

– И что? – не видать? – дождь?

Это, девочки и мальчики, Папа – подошёл, обнял за плечи стоящую у окна Маму. Папы – ровно, как и мамы – они, знаете ли, у всех – у всех, у всех, у всех имеются. Ну, а если папы и (или) мамы у кого то вдруг нет – к сожалению – к величайшему – то они, знаете ли, всё равно – всё равно, спасибо Боженьке, есть; всё равно, спасибо и им самим, деток своих любят; и хранят, и берегут, и заботятся. Даже! – ох, и не стоило бы – сикрет! – не стоило бы мне об этом – даже, и это относится уже ко всем, когда не очень то своих пап и мам детки и слушаются. Так – детки. Про меня – этаких откровений, этаких строк автора – ни папе, ни маме ни-ни – не выдавайте. Договорились? – договорились. Так вот. Папа – ну, который подошёл – подошёл, обнял за плечи стоящую у окна Маму – и, разумеется, стоящая у окна Мама – это, девочки и мальчики, папа и мама не вообще – не просто – а папа и мама девочки Машеньки и папа и мама мальчика Альбертика.

– Увы – не видать – дождь.

Речь; как, надо полагать, вы уже догадались; шла о самой-самой. О первой – о звёздочке. Помните? – Рождественскую.

Первая звездочка в небе найдётся;
Кончатся будни, праздник начнется.
Ёлку нарядим, свечи зажжём,
Вся семья в сборе, ча́ю нальём.
…………………………………………

– А вон – на площади. Ёлку – на ёлке видишь?

– Ёлку? – вижу – ценность ты наша – традиционная – вижу. Ну, а наша? – пластиковая – часа, наверное, три наряжала! – радовает или не радовает?

Ёлку, вообще то, из окон их квартиры на втором было видно не особо – дождь, деревья; дома соседние – но, вот, звезду! – красную – красную, красным же и переливающуюся – звезду, повезло, из окон их квартиры на втором было видно и видно великолепно. Но – не взирая, не смотря – ни на найденную, хоть и не на небе, Папой звёздочку; ни на наряженную, хоть и не настоящую, Мамой ёлку – сказочного, праздничного, рождественского настроения – Радости – конечно – Радости – ни в квартире вообще, ни в сердцах в этой квартире проживающих в частности – да – бывает – ни в квартире вообще, ни в сердцах в этой квартире проживающих в частности не прибавилось.

– Радовает, не радовает; дождь, не дождь. Чушь! – выдумки – сказки. Как это там? – в песни то? Мы рождены: чтоб сказку сделать былью, преодолеть пространство и… Тьфу! Не прицепилась бы – прицепится, не отстанет.

Со слухом, конечно же, у… С тем, который музыкальный. Со слухом, конечно же, у Папы было не очень. Нет. Не то, чтобы он не мог петь вообще – “ладушки, ладушки; где были у бабушки”, если не придираться, в его исполнении слушать было ещё можно – можно – но, скотина этакая, медведь! – а кто то, кто именно мы уточнять не будем, утверждает; что после медведя ещё и слон – медведь, вредитель-пакастник, Папе на ухо всё таки наступил – наступил, не побрезговал; да ещё и потоптался. И, скажу я вам, с голосом! – а, вот, знайте! – и с голосом, не баритон, Папе тоже; тоже не повезло. И то, что начатая было Папой песня прицепиться к нему не успела – а, ведь, могла бы – могла бы и успеть – можно, пожалуй, считать: и для всей семьи восхитительнейшим рождественским чудом – а Радости – в замен – и для всей семьи восхитительнейшим рождественским подарком – а в сердца – в утишение. “Дождь? – нет мороза, нет зимы?” – не унимался; уж лучше бы, хрен с ней, она привязалась; не баритон Папа. “Пусть – пусть”! “Резину – а?! – экономия! – резину, Мама, на зимнюю менять необязательно”.

– Говорят, что если в ночь перед Рождеством смотреть на одну и ту же звезду – двоим – влюблённым – то они – влюбленные – то они могут между собой переговариваться. Да – на расстоянии.

И, смотрите ка, даже она – экономия – даже она не вызвала у Мамы ни Радости; ни … ни просто напросто сколь либо сказочного, сколь либо праздничного, сколь либо рождественского настроения. Наоборот – за-философствовала.

– Ну, ведь, придумала – признавайся – придумала? Ладно. Конечно – что это за Рождество? Без мороза, без снега – без Радости.

Сник – загрустил, прижимая к своему плечу плечо Мамы, теперь уже и Папа.

– Мама, Мама!

– Расскажи сказку, расскажи сказку!

А это – девочки и мальчики – это, знакомьтесь, как раз они и есть. Девочка, прошу любить и жаловать, Машенька – девочка, как девочка – на вас, девочки, на всех сразу и на каждую в отдельности очень даже похожая – и, прошу любить и жаловать и его, мальчик Альбертик – мальчик, как мальчик; на вас, мальчики, на всех сразу и на каждого в отдельности очень даже похожий тоже; тоже соответственно. Вкусняшки – конфеты-пряники – побросали. Занимашки – книжки-игрушки – побросали. К Папе, к Маме – из детской – в гостиную – услышали – к Папе, к Маме бегом; прыгают: расскажи, да расскажи.

– А вот я уже и рассказала – про звёздочку.

– И про влюблённых?

Машенька, мальчики извиняйте, была Альбертика немного постарше – постарше.

– И про влюблённых.

– Мама – а Радость? – про Радость ты не рассказывала.

Это; чуя, что от Машеньки с её влюблёнными толка уже не будет; принялся за дело Альбертик.

– Ой. А который, влюблённые вы мои, сейчас час? – половина! Так – а…

– Ну, Папа!

Перебила – на самом-самом-самом – не дала. Прекрасно – прекрасно осознавая, что за папиным “так” последует – а за “так”, если честно, вообще редко когда что либо слух не коробящее следует – перебила, не дала договорить Папе Машенька. Но – прекрасно осознавая и то, что с Папой спорить бесполезно – вы, кстати, не пробовали; нет? – на этом самом “ну” – довольно – достаточно – на этом самом “ну, Папа” и остановилась – папа есть папа, папу надо слушаться; а если и не слушаться, то себе дороже.

– Я – мама сейчас. Ты – мама в будущем. Как бы, Машенька, нам – мамам – нашего Альбертика спать уложить, а?

Даааа. Маму – согласитесь – слушаться намного – намного приятнее. Шепнула, значит, чего то там Машеньки на ухо – а шепнула чего, чего именно, мы с вами только что под-слушали – ииии… и вот – пожалуйста. Отвратительнейшее – ненавистное, не сулящее адресату ничего приятного “так” – не частица, нет – наречие – звучит – отчеканивается – отчеканивается; а по другому, извините, здесь уже и не скажешь; не из уст Папы – как же – если бы – а из уст, Папа учись, из уст Машеньки.

– Так – Альбертик. Давай – вперёд. Умываемся, чистим зубки; давай-давай; и спать!

– Неее, сказку; уже Рождество, сказку; про Радость, про Радость!

Возмутился; выскальзывая, уворачиваясь от приставучих рук Машеньки; этакими пережитками матриархата Альбертик.

– А самые, самые интересные сказки – про Радость – снятся, догадайся, кому?

Мама – не проведёшь. Мамы, девочки и мальчики, они у нас такие – с подходом.

– Самым, самым, самым послушным.

Демонстративно – демонстративно обречённо, демонстративно глубоко – смотри, дескать, Мама – смотри-смотри, как надо! – ох – как надо, когда не весело по настоящему – вздохнул, мгновение, выдохнул Альбертик.

– Самым, самым, самым послушным.

Демонстративно – демонстративно обречённо, демонстративно глубоко – смотри, дескать, Папа и ты! – вздохнула, мгновение, выдохнула и Машенька. Спать – хоть; о, счастье; в будущем и мама – спать, чистить зубы и вообще – ну, не в ночь же перед Рождеством! – будущей тоже; тоже, как и Альбертику; хотелось пока ещё не очень; и аргументы – столь, согласитесь, неподобающее – столь, согласитесь, возмутительнейшее поведение Папы и Мамы нивелирующие – ей, конечно же, предстояло; ей, конечно же, необходимо было найти весьма и весьма существенные. Что ж – необходимо, припёрло; надо, так надо. Нашла – нашла!

– Так – Альбертик. Давай рассуждать логически – готов?

Это, девочки и мальчики, когда они уже лежали каждый в своей кроватке.

– Готов.

Ну; а чего, собственно говоря, Альбертик мог ей ещё ответить? – нет, Мария; рассуждать логически анти-кондиционально не вполне, давай ка мы лучше попытаемся рассуждать рандомно?

– В жизни – как подумала Мама, как проговорился Папа – Радости нет? – нет. А там – во сне – в сказке – а в … Мама, слышал, так прямо и заявила. … в сказке, наверное, Радость есть.

– Ага – в сказке, наверное, Радость есть.

– Вот, тебе и ага! Так – встречаемся во сне, в сказке; возле ёлки, возле ёлки на площади – спи.

Всё – на-рассуждалась. Поправила; подчеркнуто важно, подчеркнуто деловито; Машенька свою мягенькую при мягенькую подушечку; поправила; подчеркнуто важно, подчеркнуто деловито; Машенька свое тёпленькое при тёпленькое одеяльце; широко – всё, как и полагается – широко при широко для порядку зевнула, ещё ииии … и к стенке – на бочок – на правый. Ну, а Альбертик – Альбертик, похоже, был уже там. Во сне – в сказке.

* * *

– А ты Дедушка Мороз настоящий или переодетый Папа?

А, и правильно – правильно, мальчик Альбертик; правильно. В лоб – сразу. А то, понимаешь ли, эти папы! – ух – проказники – любят, понимаешь ли, в дедов морозов! – спасибо, что не в снегурочек – в дедов морозов переодеваться! Вот, прямо таки, мёдом – мёдом, понимаешь ли, их не корми; дай, понимаешь ли, по-переодеваться и всё тут!

– Здравствуйте-пожалуйста. Опять – начинается. Вы, девочки и мальчики, мне со своим “настоящий” – ох – всю бороду! – все волосы на бороде повыдёргивали! Ладно – ладно, ладно, ладно. Дёргай – дёргай-дёргай – не бойся.

Выглядел, конечно же, Дед Мороз по дедоморозовски – не по папенски, нет – усы, борода; шуба – золотом по серебру, серебром по красному но. Сказка – да и Рождество вообще – дело не шуточное? – не шуточное. И, внимание, выявлять – и, особое, проверять дедов морозов на подлинность – а вдруг! – самая, самая что нинаесть – и для всех девочек, и для всех мальчиков – самая, самая что нинаесть прямая – да – обязанность. Дёрнул – надо – пора – Альбертик Деда Мороза за бороду наполовину. Ага – не отклеилась – настоящий. Дёрнул, коли не отклеилась, Альбертик Деда Мороза за бороду сильнее. Нет! – не отклеилась! – настоящий!

– А ты Дедушка Мороз настоящий или переодетый Папа?

Маша – Машенька – явилась.

– Настоящий-настоящий! Вот! – смотри!

“Смотри” – слово – ничего необычного, ничего неординарного со сторона Альбертика не предвосхищало. Так – дёрнул, держа попавшегося за бороду ручкой левой, теперь уже и за усы этого самого попавшегося ручкой правой и не более.

– Да, не Папа я! – не Папа! Папа…

Эх. Хотел, было дело, Дед Мороз чихнуть! – не пискнуть, нет – чихнуть! – но; что получилось, то получилось. Поносу! – туда, сюда; ту… Вы, кстати, про нос – отчего это и почему это у Деда Мороза нос красный не знаете? – не знаете. Ну, хорошо – хорошо. Читаем – читаем дальше. Поносу! – туда, сюда; туда, сюда – поносу, не растерялся, он тем не менее поелозить не забыл; не забыл. Да – поелозил, поелозил; и Машенька, и Альбертик заметили; и заметили; и, по выражениям лиц судя, замеченное оценили; всё – довольно – к главному. Подчеркнуто – так, будто бы все две с лишним тысячи лет к этому знаменательнейшему моменту готовился – подчеркнуто мужественно – настолько, насколько это вообще в принципе возможно – мужественно ощупал – взглянул – не побоялся, опыт – на кончик; на свою всё ещё расчудеснейшую, на свою всё ещё великолепнейшую бороду; она, она самая; на месте; можно – про-должил.

– Папа, Папа – заладили. Папа ваш там! – с Мамой! В окно на ёлку! – на звезду стоят смотрят!

– А правда, что если сейчас на эту звезду будем смотреть и мы – ведь, сегодня ночь особенная? – особенная – то мы узнаем о чём думает Папа, о чём думает Мама? Узнаем? – говорите – узнаем?

Это, девочки и мальчики, за Деда Мороза взялась уже Машенька. Ну, а как? – приходится – обязанность. Хотя … хотя, похоже, в его (Деда Мороза) подлинности – а она, между прочим, к кое-чему обязывает не менее – Машенька, в общем то, уже и не сомневалась. Нет – Альбертик – молодец – постарался – не сомневалась.

– Нууу… Узнаете – непременно узнаете. Так, ведь, и они! – и Папа, и Мама! – и они узнают! Вот, Машенька, ты – о чём ты сейчас думаешь?

– Нам бы… Нам бы, Дедушка Мороз, Радость – грустные – в унынии они у нас – Радость для них найти. А о подарке – нееее – о подарке, Дедушка Мороз, я даже и не думаю – ну, вот, ничуточки-ничуточки! Но … но если ты, Дедушка Мороз, хочешь – что ж – можешь … можешь подарить мне домик – кукольный. Только, Дедушка Мороз, не такой! – как у Ирки из семнадцатой. С подсветкой! – с лампочками!

Так – ненавязчиво – с явно, явно говорящим видом; что, дескать, насчёт кое-кого подлинности можно ещё и передумать! – напомнила, молодец и она, Деду Морозу об обязанностях теперь уже и его Машенька.

– А мне! – а мне или железную дорогу – настоящую – почти – или … или мороженое! Но … но, и железную дорогу тоже! – настоящую! – вот.

И опять! – и опять таки! – с явно, явно говорящем видом; что, дескать, перепроверить предъявленную к освидетельствованию бороду на предмет её натуральности лишним не бывает! – напомнил, не поленился, Деду Морозу и молодец Альбертик.

– А Радость, скромные вы мои, где? – по каким таким переулкам, закоулкам искать намерены? Сказка то – вон – не маленькая.

Эге. Посмотрел, вопрос не праздный, Альбертик на Машеньку – ой – молчит. Посмотрела, вопрос не простой, Машенька на Альбертика – и он – моргает. Посмотрели, не до подарков, Альбертик и Машенька по сторонам – ни-ни – не находится. Ответить! – увы – ответить; смотри, не смотри; Деду Морозу нечего. Таааак – таааак. Возмутиться? – ну, да – а что? – возмутиться. Это; в случаи, когда нечего; как правило оно и есть – и, через раз на второй, от этакого позора спасение; и, через второй на третий, опосля этакого позора утешение. Ну; Машенька, понятно, и … Альбертик? – Альбертик, не надейтесь, в прострации. … и возмутилась.

– Найдём-найдём. А, вот, с погодой! – не стыдно? – не по дедо морозовски у вас всё! Что это? – ни снега, ни мороза – что это за сказка у вас такая?! – а ещё рождественская.

– Вот те раз. Сказки то! – и эта, кстати, сказка не исключение – людьми! – не мной придумываются! Эх. Раньше, помнится, в сказках на саночках – на тройках ездили. А сейчас – тьфу! – а сейчас на резине – да еще и на летней.

– А дети, Дедушка Мороз, что?! – не люди, да; не люди?!

А… Альбертик – т… тоже. Воооо… возмутился – нееее … не по детски.

– Ладно. На семь – с минусом – на семь с минусом напридумывали – насочиняли. Ну; а насчёт снега; извините, простите; это вы уже не ко мне. Вон – к Снегурочке. Сне…! Нет – сами – не разговариваю. Явилась, здравствуйте, в самый-самый – перед Рождеством. Загорелая, как … как вобла после коптильни! Мода – представляете? – заявляет – мода, видите ли, у них сейчас такая.

Даааа, девочки и мальчики; да. Рождество, похоже, будет у нас того – без снега. Обиделся – нашёл, старый, время – обиделся Дед Мороз на Снегурочку.

– Вижу, вижу! Там, Радость; смотрите, смотрите!

Читал – если, пардон, врать; но, конечно же, врать не очень – Альбертик, маленький, пока ещё так – то бишь, если не врать и вовсе, никак. Но – но, вот, слово “КОНФЕТЫ”! – верите? – он уже знал, знал на отлично; на отлично, как минимум. Среди множества, множества вывесок – среди множества, множества переливающихся всеми цветами радуги витрин – а действие, как мы все хорошо помним, происходит у ёлки; а ёлка, как мы все хорошо помним и это, установлена в центре – Альбертик увидел, Альбертик разглядел “Конфетки-Бараночки, Мороженое-Пироженое” – красно-жёлто-сине-зелёную вывеску, вывеску магазина сладостей.

– Да – наверное. Уж там то, Дедушка Мороз до свидания, мы Радость найдём – найдём-найдём!

Что ж. Конфеты – признавайтесь – дело хорошее? – хорошее. Много – отвечайте – конфет не бывает? – не бывает. И… Или; что то, стеснительные вы наши, не очень то вас и слышно; всё таки бывает?! Ага – не бывает. И не поддержать – и не согласиться – не … не согласиться с Альбертиком?! – это, … это, извините, было … было бы со стороны Машеньки вообще. Кощунством – безобразием – форменным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.