Иван Мамойко
Слуга Сарадачи. Книга первая. Изгнание лжеца

Введение

Приветствую Вас, мой многоуважаемый читатель. Осмелюсь предположить, что сегодня Вы, решившись пополнить свою домашнюю библиотеку интересной фантастикой, отправились в книжный магазин и, перебирая одну рукопись за другой, наткнулись на мое скромное творение. Именно так судьба свела нас с Вами впервые, за что я ей, честно признаться, безмерно благодарен.

Должен сознаться. Пока Вы слегка скептическим взглядом изучали мое приветствие, я рискнул чуть глубже заглянуть в Ваши глаза и сумел прочесть в них лишь один вопрос. – «Что ждет меня на этих страницах?»

Что ж, позвольте с огромным удовольствием Вам на него ответить.

Обязан предостеречь, вселенная сокрытая меж здешних строк сурова и безжалостна. Слабого она с аппетитом поглотит, глупца без колебаний обманет, а в мягкое, открытое сердце, ни секунды не мешкая, вонзит клинок.

Вам не по себе? Это местные существа, притаившись, изучают нового гостя. Ваш запах им в новинку, однако голод рано или поздно переборет их страх.

О, Вы слышите шепот… Прошу, не вслушивайтесь. Какие бы силы не обещал Ваш новый знакомый, сколько бы могущества не пророчил, он Вас обманет. Над магией здесь люди не властны, они лишь игрушки в ее руках.

Так что же ждет Вас за этой страницей? Приключение? Да, пожалуй… Однако гарантировать Вашу безопасность я, увы, не в силах. Могу лишь пообещать, что часы, проведенные здесь, Вы позабудете не скоро.

Если все же решились, то обнажайте свой меч и вперед!

Постойте… Что это у Вас, кухонный ножик? Хмм, справедливости ради, интересное приключение не обязано быть долгим. Удачи, мой друг, она Вам явно понадобится.

Часть первая

Глава 1

Под весом скопившегося за ночь метрового сугроба старая дверь, грубо сколоченная из неошкуренных сосновых досок, неохотно вдавилась внутрь хижины. Сквозь образовавшуюся щель в помещение начал просачиваться холод. Первой на пути бывалого, чуждого всякой жалости убийцы встала пара потрепанных волчьих шкур, свисавших с потолка сразу за порогом. Однако не знающая усталости стихия быстро нашла бреши в такой обороне. Несколько минут спустя ее ледяной туман уже полз по мощенному бревнами полу.

Маленькая, сложенная из необработанного камня печь не представляла для мороза никакой угрозы. Жалкие останки пламени, из последних сил ютящиеся в ней на практически осыпавшихся в пепел, побелевших углях, едва ли могли обогреть клопа, что уж говорить о спящей неподалеку, ни о чем не подозревающей жертве. Тонкие холодные щупальца не спеша потянулись к ее ногам, до бедра спрятанным в грубых, сделанных мехом наружу сапогах из шкуры северного оленя. Затем они начали нежно поглаживать двухслойную меховую куртку и места, где к ней прилегали варежки, в поисках любой мельчайшей щелки. Следом слегка коснулись бледного лица, сокрытого в глубоком капюшоне, а после в один вдох наполнили легкие сони.

Слабый кашель вырвал мальчишку из тяжелых сновидений, вернув его в не менее неприветливую реальность. Резким движением разомкнулись веки, разделив слипшиеся под тонким слоем инея ресницы и открыв выразительные серые глаза. Лицо паренька имело приятные, но порядком исхудавшие черты. Густые, угольного цвета волосы, остриженные, по всей видимости, тупым ножом, хаотично застилали лоб. Ниже располагались не менее черные брови, по толщине не уступающие указательным пальцам. Пухлые губы, как и щеки юнца, еще не обзавелись бородой, их пока украшали лишь одинокие светлые волоски.

Неохотно, будто бы со скрипом, мальчишка встал на ноги, исполнив затем весьма своеобразный и совсем неуместный танец. Нет, он не был заядлым любителем поплясать, просто таким образом парень разогнал кровь по остывшему за ночь организму, хоть немного его прогрев. Ростом, к слову, юноша был примерно метр шестьдесят, а в плечах едва ли набирал пятьдесят сантиметров, но даже такому человеку в этой хижине было слегка тесновато. Когда он жил здесь с родителями, нехватка места, конечно, ощущалась еще сильнее, однако в те времена его будила нежная материнская ладонь, а не ледяное касание севера.

Проснувшийся желудок парнишки жалобно заскулил, намекая об острой необходимости чем-то его заполнить. Благо завтрак, приготовленный еще вчера вечером, уже ждал счастливчика возле печки. Сегодня, как, в общем-то, и в любой другой день недели, в качестве утренней трапезы выступало небольшое глиняное ведерко уже остывшей талой воды. Досыта напившись, юноша закинул на плечо веревку из сыромятной кожи и начал выбираться наружу. Метровую дверь, почти до самого верха засыпанную снегом, пришлось открывать вовнутрь хижины, а затем разбираться с последствиями столь отчаянного решения.

Провоевав со стихией около десяти минут, парень наконец оказался снаружи. Погода была так себе. На землю падал рассеянный слабый солнечный свет, совершенно не приносящий с собой тепла. Тяжелые темно-серые тучи, будто бы налитые свинцом, летели так низко, что, казалось, в любой момент могли свалиться с неба, а ледяной ветер порывами гонял по сугробам свежевыпавшие снежинки, приметая их к стенам и дверям деревенских хижин.

Местная архитектура выглядела крайне скромно и однообразно. Низкие покосившиеся срубы* домов, наполовину закопанные в землю, едва выглядывали из-под снежных завалов. Окон в них не было, только тонкие печные трубы да маленькие, можно сказать, мышиные дверцы. Халупы стояли небольшими островками почти впритык друг к другу, словно пытались таким образом согреться. Жившим же в них ныне людям понятие взаимопомощи было чуждо.

Гул десятков голосов, доносившийся из центра деревни, привлек внимание парня.

«Наверное, охотники вернулись», – промелькнуло у него в голове.

Чем ближе юноша подходил к толпе, тем очевиднее становилась причина столь пылкого спора. Всего один убитый олень на целую деревню.

«Сомневаюсь, что им удастся закатить большую пирушку. Никогда не понимал, зачем нужна эта бесконечная болтовня после каждой неудачной охоты, будто от этого добычи становится больше».

Люди были подавлены. Голод уже давно стал для них обыденностью, но в последние годы ситуация ухудшалась из месяца в месяц. Среди охотников мальчишка не нашел своего отца, а значит, ему доли от добычи не причиталось. Однако убиваться по этому поводу парень не спешил. Невелика потеря. Во всех смыслах. Сейчас ему куда важнее было набрать сухостоя, поход за которым всегда отнимал как минимум пару часов.

Не теряя времени понапрасну, мальчик, тяжело вздохнув, отправился прямиком в тайгу. Насладиться прогулкой несколько мешало то обстоятельство, что при каждом шаге его ноги практически по пояс вязли в снегу. Лес выглядел неестественно пустым, безжизненным. Животных в нем, как и людей в деревне, с каждым годом становилось все меньше. Казалось, скоро сами деревья начнут сбегать из этих проклятых мест.

Сегодня парню явно везло. Не прошло и часа, как он, сильно запнувшись, полетел головой вперед, впоследствии почти целиком занырнув в сугроб. Причиной тому послужила небольшая погибшая сосна, по всей видимости, завалившаяся еще в самом начале зимы и долгое время укрывавшаяся под снегом от посторонних глаз. После тщательного изучения своего обидчика юноша пришел к выводу, что деревце отмучилось где-то в середине прошлого лета, успело хорошенько просохнуть и только потом грохнулось под сильным порывом ветра. Полчаса спустя оно уже было полностью разломано, сложено в тюк, а затем обвязано кожаной веревкой.

Дело сделано. Немного отдохнув, мальчишка взвалил на спину вязанку дров и, сопровождая каждый свой шаг душераздирающим кряхтением, отправился к Редлину. Этот коренастый старик был местным отшельником. Он жил вдали от деревни, не особо жалуя ее жителей, эти чувства, к слову, были абсолютно взаимны. Только с одним человеком несносный старикашка вел себя гостеприимно и открыто – юношей, куда лучше умеющим слушать, нежели говорить, а в данный момент любезно несущим ему свежую партию дров.

Дорога отняла у парня немало времени, и только ближе к полудню среди деревьев наконец показалась хижина старца. Завидовать тут было нечему, совершенно стандартная для этих мест халупа. Практически полностью заметенная снегом, сейчас она скорее напоминала огромный сугроб, нежели чье-то жилище. Поравнявшись с ее порогом, обессиленный, но не растерявший по пути сюда манеры мальчуган первым делом освободил от ледяного завала входную дверь, а только потом уже постучал. Пару секунд спустя распухший от влаги засов жалобно проскрипел, тем самым приглашая гостя внутрь.

– Заходи, дружок. Только отряхнись хорошенько, – послышалось из хижины.

Звать дважды изрядно замерзшего и до ужаса голодного паренька не пришлось. Оказавшись внутри, он первым делом запер за собой дверь. Понапрасну расходовать драгоценное тепло в здешних краях было не принято.

Интерьер внутри халупы был обустроен, прямо скажем, без фантазии. Вокруг печки, стоящей посередине помещения, слева направо располагались: устланная всевозможными шкурами кровать, простецкий столик и деревянное кресло. Единственной деталью, резко отличающей этот дом от любого другого, являлся скромно расположившийся в дальнем углу книжный шкаф, щедро заполненный различной литературой. Любые рукописи в здешних краях не просто считались редкостью, а были по-настоящему немыслимы. Деревенские жители, впрочем, не находили в них никакой ценности, так как не знали грамоты. Юноша же, напротив, заучил все содержимое этих полочек наизусть и был безумно благодарен Редлину за то, что он в свое время научил его читать.

Старик, набросив на ноги волчью шкуру, невозмутимо сидел в кресле, лениво пролистывая свою любимую книгу «Про́клятый Эрэнир». Он был сухим, среднего роста человеком, прожившим куда дольше, чем стоило. Всякий волосок на его голове, от макушки до ресниц, давно поседел. Лицо, изборожденное морщинами, уже с трудом выказывало какие-либо эмоции, а светло-голубым глазам с каждым днем приходилось все сильнее напрягаться, чтобы разглядеть начертанные на бумаге символы.

– Рад тебя видеть, – сказал Редлин, ни на секунду не отрывая взгляд от книги.

– Я тоже, хотя гораздо больше хочу увидеться со своим обедом, – ответил мальчишка. Стряхнув остатки снега с сапог, он подошел поближе к печи.

– Твой паек на столе. Проходи, не стесняйся, можешь пообедать здесь, если хочешь. Поболтаем немного, как в старые добрые времена.

– Прости за прямоту, но в последнее время у меня в твоем присутствии пропадает аппетит, – грубо отрезал парень, незамедлительно направившись за ожидающим его мясом. Как обычно, это было несколько ломтиков чистой мякоти, без костей, кожи или сухожилий. Одним резким движением он упрятал их в нагрудный карман куртки, после чего пошел на выход.

– Какие глупости. Напридумывал себе ерунды, возомнив старика Редлина каким-то всемогущим колдуном, и теперь хочешь, чтобы я научил тебя тому, чего сам не умею, – посмеиваясь, пробубнил хозяин жилища мальчишке вслед.

Плотно закрыв за собой дверь, парень, запрокинув голову, сделал глубокий вдох.

«Конечно, глупости. Старый хрен, живущий на отшибе, почти не выходит из дома, при этом у него всегда находится свежее мясо в обмен на сухие дрова. Что в этом такого необычного? – юноша кисло ухмыльнулся. – С самого утра у меня во рту не было ничего, кроме талой воды, а отсюда до деревни путь неблизкий. Жаркая беседа с этим маразматиком может состояться и в любой другой день. Сегодня что-то совсем не тот настрой».

Вопреки ожиданиям, на дорогу ушел всего час, однако, выйдя на опушку леса, мальчишка замер. Холод сковал его, не давая пошевелиться. Что-то было не так. Снег… Снег в деревне был не такой, как всегда. Он был красным, багровым от крови. Сердце парня начало биться в безумном ритме, разжигая огонь в его жилах. Пару мгновений спустя ужас отступил, а в голове зароились тысячи мыслей.

Первым делом юноша присел на корточки, почти полностью укрывшись в сугробе. Прежде всего он хотел понять, насколько сейчас безопасно в деревне. Ее улицы пустовали, а дым уже не поднимался из печных труб. Двери домов, открытые нараспашку, с жалобным скрипом покачивались из стороны в сторону. В месте, некогда переполненном жизнью, пусть и, несомненно, увядающей, в данный момент царила могильная тишина.

Оценивая риски, мальчишка, словно статуя, просидел в снегу час с небольшим. Вне всяких сомнений, ему было необходимо осмотреть деревню, но все же отважиться на такой поступок оказалось непросто. Гнетущие мысли помог развеять дикий зверь, вовремя выбредший из лесной глуши. Молодая лисица, манимая запахом свежей крови, ярким оранжевым пятном начала приближаться к опустевшим домам в поисках легкой наживы. Плутовка не торопилась, неспешно подбираясь к цели с подветренной стороны, она периодически останавливалась, навострив уши и тщательно принюхиваясь.

Парень решил последовать ее примеру. С облегчением распрямив страшно затекшие ноги, он начал идти за зверем, выдерживая приличную дистанцию. По мере того как юноша приближался к месту трагедии, картина становилась все более ужасающей. На земле повсюду виднелись следы волочения, ведущие к центру главной улицы. Там на снегу появились внушительных размеров отпечатки ног невиданного им прежде существа. Без сомнений, их оставило что-то очень тяжелое, большое. След неизвестного отчетливо уходил на юг, должно быть, туда монстр и отправился, но откуда пришел? Не могло же нечто подобное просто свалиться с неба. Однако предаваться размышлениям мальчишка не мог, сейчас задерживаться в деревне стало слишком опасно.

Юноша отправился к своей хижине, которая, к его удивлению, оказалась нетронутой. Ее дверь была плотно закрыта и заметена снегом на полстопы, а внутри все лежало на своих местах. Вещей, особенно хоть немного полезных, у мальчишки водилось немного, поэтому сборы не отняли много времени. Он быстро смотал в рулон все имеющиеся шкуры, собрал в вязанку сухие дрова и упрятал в карман камни для розжига. По итогу получился весьма скромный набор, едва ли пригодный для выживания в дремучей тайге. Единственно возможный выход – мародерство.

Парень, стараясь лишний раз не шуметь, вышел из своей халупы. Стремительным шагом он направился к ближайшему брошенному дому, который, к слову, выглядел крайне жутко. На его двери виднелись царапины, местами с торчавшими из них вырванными человеческими ногтями. Какой-то несчастный, по всей видимости, держался за нее из последних сил. В самом помещении царил беспорядок. Всюду валялись разбросанные вещи, шкуры, посуда, посредине лежал перевернутый набок стол. Борозды, оставленные на полу жившими тут некогда людьми, указывали на то, что некая сила попросту вытаскивала их из дома одного за другим.

Немного опомнившись, юноша заметил еще не разобранную охотничью сумку, стоящую в дальнем углу хижины. Внутри нее нашелся топорик, глиняный котелок и приличный моток веревки. Также поблизости обнаружилось ростовое копье. Для мальчишки оно, разумеется, оказалось великовато, сам парень легендарным воителем также не являлся, однако в здешних краях путешествовать с оружием было куда безопаснее, чем без него. Дальнейший обыск хижины показался мальчугану бессмысленным. Все в деревне жили одинаково бедно, вдобавок теперь ему недоставало только еды, с которой, как известно, в здешних краях не возникало проблем только у Редлина. К тому же задерживаться в деревне было слишком рискованно: запах свежей крови легко может привлечь в нее зверей куда более опасных, чем лисица.

«Запах! – осенило юношу. – Мой дом был нетронут, так как пустовал. У этого существа, наверное, очень острый нюх. Вполне возможно, оно пришло сюда издалека, следуя за манящим ароматом оленьей туши».

Мыслительный процесс продолжился. Разумеется, существовал один способ, позволяющий сделать себя максимально неаппетитным для подобного рода хищника, однако бурного желания обмазываться содержимым выгребной ямы у мальчика не было.

Для начала он решил сходить к Редлину. Кто знает, возможно, ему удастся выпросить у старика немного еды в дорогу. Хорошо бы еще понять, куда вообще можно пойти. Парень никогда не слышал о каких-нибудь соседних селениях, вдобавок, даже если они существуют, сложно сказать, когда их постигнет незавидная участь его родной деревни.

Покинув чужое жилище, юноша чуть было не потерял сознание от испуга. Проклятая лисица со страшным грохотом опрокинула что-то в одном из соседних домов, после чего, видимо, тоже испугавшись, вылетела из него, словно стрела. Крепко выругавшись на непутевого зверя, парень отправился к Редлину.

Тем временем на небесах понемногу начинало смеркаться. Темнело в здешних краях невероятно быстро, а плутать по тайге этой ночью мальчишке совсем не хотелось. Пришлось ускориться, благо по уже протоптанным частично сугробам шагалось куда проще, к тому же чем больше юноша отдалялся от деревни, тем спокойнее становилось у него на душе. По пути он вспомнил, что семь-восемь лет назад старик-отшельник рассказывал ему байки о крупном городе, находящемся в горах далеко на юге. Одно время мальчишка даже всерьез подумывал туда отправиться, но в одиночку столь длительное путешествие ему едва ли по силам, к тому же юг – понятие растяжимое.

«Пусть так. Мое приключение вряд ли будет долгим, но прозябать средь леса, в компании старого маразматика еще хуже. Возможно, протяну год-другой, если он будет поменьше болтать, а может, и того меньше», – рассудил парень.

Глубоко погруженный в собственные мысли, он и не заметил, как добрался до хижины отшельника. Со стороны она казалась нетронутой, но, чтобы не рисковать понапрасну, юноша аккуратно подкрался к ее порогу. Царившая внутри тишина лишь изредка прерывалась потрескиванием пламени, горящего в домовой печи.

«Должно быть, старик задремал», – подумал мальчишка, слегка приоткрывая дверь.

Внутри дома господствовал порядок. Вещи, за редким исключением, находились на издавна отведенных им местах, а огонь, никогда не гаснувший в здешней печи, с аппетитом облизывал недавно брошенные в него поленья. Сам старик сидел ко входу спиной и, по всей видимости, ужинал, переставив свое кресло поближе к столу. Игра в прятки утратила всякий смысл, поэтому измученный крайне непростым днем юноша бесцеремонно вошел в помещение. Бедняга Редлин от неожиданности подпрыгнул, причем на весьма впечатляющую для своего возраста высоту, а затем, узнав в незваном госте давнего знакомого, быстро спрятал что-то со стола в своей одежде.

– Извини, не хотел тебя напугать.

– Неужели ты разучился стучать, перед тем как входить в чужой дом? – забухтел старик, ощутимо повысив голос.

– Поверь, добровольно я бы не явился сюда без крайней необходимости. Нужно кое-что тебе рассказать, но перед этим мне хочется разогреть мясо и наконец поесть.

– Пообедать можешь и дома, а разговоры оставить на завтра, – возразил хозяин жилища.

Спорный характер Редлина с годами не становился лучше, однако такая враждебность ему была совсем не свойственна. Как бы то ни было, юноша полностью проигнорировал назойливое ворчание. Он молча закрыл за собой дверь, стряхнул снег с обуви и, бросив свои вещи у порога, направился к печи.

– Все жители деревни мертвы, – сказал парень, раскладывая мясо поверх раскаленных печных камней. Ему не очень хотелось начинать этот разговор на голодный желудок, но слушать бесконечный недовольный бубнеж старика желания не было совсем. Редлин на несколько минут замолчал.

– Как это случилось? – спросил старец, по всей видимости, наконец осознавший серьезность сложившейся ситуации.

– Не уверен, возможно, какой-то крупный зверь. Судя по следам, он ходит на двух округлых лапах без пальцев или когтей. Это существо либо сожрало всех подчистую, либо унесло с собой.

– Утащило почти тридцать человек? Звучит не очень правдоподобно, – нахмурился Редлин.

– Не веришь – сходи сам посмотри. Странностей в этой истории хватает. Например, следы диковинного животного, словно по волшебству, появляются в самом центре деревни, а оттуда уходят на юг.

– Хочешь сказать, оно еще и летает?

– Понятия не имею. Уверен лишь в том, что эта хрень очень опасна, а также у нее прекрасный аппетит. – Разогревшееся мясо уже начало сочиться, заставляя мальчишку непроизвольно захлебываться слюной. – Я поем, если ты не против.

– Конечно, – ответил старик кардинально переменившимся с начала беседы тоном.

Наконец столь желанная пища коснулась губ, зубов и языка юноши, заполняя своим живительным соком его измученное нутро. Мясо, как всегда, было мягким и слегка сладковатым на вкус. Парень уже не раз ломал голову, пытаясь понять, где Редлин берет его, однако он был абсолютно уверен лишь в том, что это не оленина или какое-то другое известное ему животное.

– Ты тоже можешь спокойно доесть. Сам знаешь, отбирать пищу у тебя я не стану, – сказал мальчуган, тщательно пережевывая очередной кусок.

– Это подождет. Сейчас голод меня мало заботит… Как думаешь поступить? – озабоченно поинтересовался старик.

«Что старый хрен так тщательно прячет в своих лохмотьях?» – мелькнуло у парня в голове.

– Не знаю, пожалуй, рискну отправиться на юг, терять мне уже все равно нечего.

– Вот, значит, как, решил бросить меня помирать в одиночестве… – возмущенно забубнил Редлин. – Еще и набрался наглости сюда заявиться. Послушай, – старик смягчил голос. – Понимаю, ты сейчас в полном смятении, но не стоит принимать поспешных решений. Останься со мной… За такую услугу я обещаю научить тебя всему, что знаю сам, – на последней фразе он сделал особенный акцент.

«Интересное заявление… Редлин – кто угодно, но точно не дурак. Хрыч прекрасно понимает: в ту самую секунду, как я узнаю его секрет, мой след навсегда исчезнет из этих мест. Старик хочет просто потянуть время столько, сколько сумеет… Что же он все-таки прячет под одеждой?» – только сейчас мальчишка заметил: на столе подле старца лежит небольшой аккуратный ножик, перепачканный в крови.

– Предположим, я решил остаться. Где тогда мне прикажешь спать? – говоря это, юноша встал на ноги и с задумчивым видом начал осматривать помещение.

Разумеется, он всерьез не планировал нянчиться со стариком. Данное сомнительное представление парень затеял, только чтобы сократить расстояние, разделявшее его и Редлина. Любопытство сжигало мальчишку изнутри, а так как сохранять теплые отношения с хозяином жилища ему больше было незачем, он решился на довольно отчаянный поступок.

Одним резким выпадом юноша вырвал из-под одежды руку Редлина явив на свет то, что отшельник так отчаянно надеялся скрыть. Годы беспощадны ко всем, у дряхлого старика не было и полшанса среагировать. Однако в следующее мгновение ликование не озарило лицо мальчика, вместо этого на нем появился ужас. С глухим ударом окровавленный кусок мяса плюхнулся на пол. Вне всяких сомнений, это было человеческое запястье. Совершенно ошеломленный парень отпрянул от Редлина и, чуть было не рухнув, уткнулся задницей в стол.

«Безумие… Что за сумасшествие творится кругом? Может, у меня лихорадка, а это все – лишь сон, порожденный больным сознанием?» – подумал юноша.

Правая рука парня совершенно случайно нащупала лежавший позади него нож, инстинктивно затем в него вцепившись. Редлин побледнел и от страха, по всей видимости, потерял дар речи. Медленно, словно ведомый маниакальными помыслами, юноша сделал на своей левой ладони неглубокий надрез. Боль, она была такой же, как и всегда, а значит, это не кошмар, происходящее с ним абсолютно реально.

– Все не так, как ты думаешь, – с большим трудом выдавил из себя старик.

Честно говоря, мальчишка вообще никак не думал. В его случае ни о каких теориях по поводу происходящего не могло идти речи, поэтому он решил позволить своему собеседнику разъясниться.

– Рассказывай. Но учти: спасти тебя может только правда.

Чем старше человек, тем лучше он подготовлен к своей финальной исповеди. У Редлина ушло всего пару минут, чтобы взять себя в руки и начать монолог:

– Если верить рассказам отца, корни моего рода произрастают не из здешних мест, а из забытого ныне графства Эрэнир. Мой дед – человек, к слову, крайне предприимчивый – был ростовщиком, или, если угодно, торговцем. Он зарабатывал, продавая на городских рынках пушнину, выменянную у жителей северных деревень на различные безделушки.

Как показывал его опыт, чем обособленнее деревня, тем выгоднее в ней сделки, поэтому он зачастую проводил в разъездах целые месяцы, выискивая самые интересные предложения. Так однажды дед нашел деревушку, безнадежно далекую и настолько никчемную, что она даже не имела названия, именно в ней, к слову, нам с тобой посчастливилось прожить жизнь.

Задолго до моего рождения графство Эрэнир постигла загадочная трагедия. Ее подробности мне неизвестны, есть только пара скромных теорий и догадок, которые дедушка изложил в своей книге. Однако, как бы то ни было, в результате мой предок оказался отрезанным от цивилизации, имея при себе лишь те скромные пожитки, которые он взял в очередную закупочную поездку. За неимением альтернатив дед со временем здесь обжился и даже создал семью.

Мой отец, как и я, был довольно поздним ребенком, вдобавок имел некую… особенность. При рождении его тело с трудом выполняло свои самые обыденные физические функции. Дедушка расстроился, но рук не опустил и со временем сумел добиться от сына в этом плане вполне приемлемых результатов. Однако ни о каких длительных путешествиях или пылающей в груди жажде приключений в случае папы говорить не приходилось. Свое призвание он нашел в качестве могильщика.

Земля на старом кургане не прогревается круглый год. Копать промерзшую почву всегда было нелегким трудом, зато торопиться в таких делах некуда, а усердия моему отцу хватало с лихвой. Одиночество и покой, идущие об руку с этим ремеслом, его тоже вполне устраивали. Словно безмолвный почтительный дух, он сутки напролет скитался по кургану, отгоняя диких зверей от могил, время от времени проводил погребальные ритуалы.

В те года работа могильщика была в большом почете, папа занимался своим делом, а деревенские в благодарность за хлопоты отдавали ему часть еды. Я пошел по его стопам, не один десяток лет трудился, не щадя спины, но с тех пор, как хворь покосила деревенские стада, людей куда больше стали заботить живые, чем мертвые. Очаровать деревенскую девчушку мне в свое время тоже не повезло, поэтому я, обессиленный годами и бездетный, оказался в совершенно безвыходном положении.

Сам знаешь, насколько голод беспощаден. Мои скромные запасы солонины быстро закончились, кожи со старых сапог хватило еще на пару дней. Отчаявшись, я решил пойти и выкопать последнюю могилу… Для себя. Однако совершенно случайно наткнулся на Элну. Девушка средних лет, она погибла задолго до твоего рождения. Одна из первых, кого я лично хоронил, но, несмотря на время, которое минуло с того дня, Элна ни капельки не изменилась. Ее бледное лицо выглядело так, словно только вчера холодная земля сокрыла его от дневного света. Меня осенило. Вечно ледяной грунт не дает телам гнить. Это был мой единственный шанс выжить…

Деревенские так и не догадались, или им просто не было дела. Видимо, в конце концов, куда проще отдать мертвого мне, чем маяться с ним самим.

– Почему ты не сказал мне?.. – не поднимая поникшей головы, прошипел парень себе под нос. – Ты обязан был… Постой. – Остатки разума покинули глаза мальчишки.

В мгновение ока он подошел к старику и, приставив ему к горлу нож, завопил:

– Моя мать! Что ты сделал с ее телом?! Говори!

Во взгляде Редлина вновь расцвел ужас. Казалось, старец пытается что-то ответить, но на деле из его горла вырывался лишь тяжелый хрип. Через мгновение свет в зрачках несчастного начал угасать. Свежая кровь обагрила руки юноши, теплая и липкая, она струилась на пол с его подрагивающих локтей. Держать старика уже было бессмысленно. Парень отстранился, а Редлин так и остался сидеть в своем кресле.

Безумие. Совершенно опустошенный, мальчик завалился на лежак и укутался в шкуры. Он беззвучно смотрел на горящее в печи пламя, языки которого плясали свой никогда не повторяющийся танец. Дрожь понемногу покидала тело. Сон начал медленно затуманивать глаза юноши, позволяя измотанному разуму наконец отдохнуть. Нет, он не спал как младенец. Ему снились кошмары.

Что-то слегка коснулось выглянувшей из-под шкур ноги мальчишки, как бы обвиваясь вокруг нее. Затем сильно сжало, почти до хруста. Парень попытался вскочить на ноги, но неожиданный рывок вновь свалил его на пол. Какое-то странное щупальце вцепилось в голень мальчика и резкими порывами вытаскивало его из хижины.

Перепуганный юноша хватался за все, до чего ему удавалось дотянуться, однако это не особо помогало. В последнем отчаянном усилии его ногти вонзились в деревянный пол. С каждым новым рывком они оставляли на нем глубокие царапины, но вскоре под натиском неумолимой силы начали надламываться и истираться один за другим. Еще рывок. С диким воплем мальчишка проснулся, подскочив на кровати. По его телу струился холодный пот, а сердце, казалось, вообще перестало делать паузы между ударами.

Спать больше не хотелось. Отдышавшись, парень первым делом закинул в печь немного дров. Первый долгий выдох сдул с уже заснувших углей пепел. Второй заставил их засиять приятным алым цветом, стремительно возвращая печной огонь к жизни. К концу третьего выдоха маленькие языки пламени с аппетитом облизывали недавно брошенные в него лакомства, уже похрустывая сухой древесной корой в качестве аперитива.

Редлин, по всей видимости, свалившийся ночью со стула, сейчас лежал на полу, взирая своими остекленевшими глазами куда-то в пустоту.

Сон, каким бы он ни был, помог мальчишке привести мозги в порядок. Теперь его сознание, отчасти переварив эмоциональную составляющую сложившейся ситуации, было готово к холодному, расчетливому осмыслению ее практической стороны.

«Никакого запаса еды у меня нет и не предвидится, а значит, уходить нужно сегодня же. Благо хотя бы понятно, куда идти. Горы – надежный ориентир, следуя ему, мне едва ли удастся заблудиться. Однако следы монстра тоже уходят на юг… Похоже, придется вернуться в деревню и пойти прямо по ним, так у меня хотя бы будет меньше шансов наткнуться на это существо лоб в лоб», – рассуждал юноша, перекладывая все оставшиеся в хижине дрова к себе в вязанку. Под конец процесса его взгляд сам по себе упал на лежавший у деревянного кресла труп.

«На коре и дубленой коже, конечно, можно протянуть какое-то время, но, боюсь, у меня нет выбора, – подумал парень, с ножом в руке направившись к Редлину. – Это будет запас… На крайний случай».

Глава 2

Холодное утреннее солнце, едва показавшись из-за верхушек сосен, бросило на опустевшую деревню свои тусклые рассеянные лучи. Со вчерашнего дня здесь мало что изменилось, только снега стало значительно больше. Сейчас им уже были заметены практически все напоминания о недавней трагедии. Улицы вернулись к прежнему запустевшему виду, а пустующие дома стонали от порывов ветра, слегка потрескивая распахнутыми, качающимися из стороны в сторону дверьми.

Единственным живым существом, скитавшимся в это утро по заброшенной деревушке, был среднего роста юноша, навьюченный до такой степени, что со стороны скорее напоминал ломового жеребца, нежели человека. Сегодня ему повезло. Изрядно заметенные следы монстра, берущие свое начало посреди центральной улицы, были едва различимы, но все же видны.

Разумеется, шагать по отлично спрессованному тяжелой поступью неизвестного существа снегу оказалось куда проще, нежели самостоятельно пробиваться сквозь сугробы. Однако, стоит отметить, в тяжелой меховой одежде сложно двигаться даже налегке, а если прибавить сюда полную сумку и плотную вязанку дров в довесок, то каждый новый шаг превращается в настоящее испытание.

Когда следы чудовища привели парня к опушке, он остолбенел под влиянием гремучей смеси переполнивших его эмоций. По обе стороны от оставленной монстром тропинки находились поваленные сосны. Судя по всему, тварь заламывала деревья, вставшие у нее на пути, с такой же легкостью, с какой человек сминает разросшуюся в поле траву. Вдобавок на обломанных ветках повсеместно виднелись следы крови, клочки одежды и даже куски плоти несчастных, которых существо, похоже, все же тащило с собой. Судя по кровавым отметинам, в высоту оно, вне всяких сомнений, в два-три раза превосходило взрослого мужчину. Мальчишку это, как ни странно, слегка успокоило. Зверь такого размера едва ли сумеет к нему незаметно подобраться, а значит, главное – не напороться на него самому.

Пообедал юноша на ходу, пожевав коры и старой оленьей кожи. Пить, разумеется, тоже хотелось, но для этого было необходимо разводить костер, что в текущей ситуации являлось недопустимой роскошью. Парень прекрасно понимал: если он всерьез надеется куда-то дойти, ему нужно в течение светового дня преодолевать максимально возможное расстояние.

Погода сегодня мальчишке благоприятствовала. Довольно слабый для здешних мест мороз пикантно покалывал его щеки, крайне живописно их разрумянивая, и любезно освежал воздух, с каждым новым вдохом поступавший в легкие паренька. Ветер лишь изредка, на порывах покачивал ветви деревьев, в остальное время создавая своим спокойствием прекрасную слышимость, которая, в свою очередь, прибавляла уверенности шагу юнца. Благодаря сваленным соснам впереди отчетливо просматривались горные склоны. Монстр, к слову, все еще двигался строго на юг.

Несколько часов спустя парень заметил на снегу странные отметины. Сперва они едва различимо вырисовывались подле глубоких вмятин, оставленных ногами загадочного монстра, но чем дольше мальчишка шел, тем отчетливее на тропинке проступал новый след. Создавалось ощущение, что вместе с существом путешествует человек, но разве такое возможно?

Закат без труда застал врасплох юношу, всецело поглощенного изучением таинственных следов. В считаные минуты солнце нырнуло за горизонт, на прощанье осветив небосвод своими последними алыми лучами. Пару мгновений спустя окрестности окутала тьма…

Продолжать движение стало слишком опасно, да и силы у парнишки были на исходе. Чтобы подыскать достаточно глубокий для ночлега сугроб, он начал осматриваться, наконец оторвав глаза от тропинки. Однако вскоре мысли о привале безвозвратно покинули его сознание. Чуть помотав головой, юноша заметил впереди мягкое оранжевое свечение. Костер… Причем горящий совсем неподалеку.

К собственному удивлению, изнемогающий от любопытства мальчишка решился на по-настоящему безрассудный поступок. Сбросив с уставших плеч их тяжелую ношу, он начал, едва дыша, красться в сторону загадочного света. Каждый новый скрип чуть покачнувшейся сосны заставлял юношу с утроенной силой вцепиться в древко своего копья. Однако ветер, слабо дувший ему прямо в лицо, отчасти и успокаивал. У существа, которое парень преследует, сильный нюх, когда на кону жизнь, о таких мелочах забывать не стоит.

Вскоре следы вывели юношу к небольшой полянке, открыв его глазам следующую картину. На противоположном краю прогалины пылал костер, обогревая возившегося подле него человека. Неизвестный, по всей видимости, что-то готовил или разогревал. Сложно было понять, наблюдая с такого расстояния, вдобавок в тот момент он мало интересовал мальчишку, ведь рядом с одиноким путником совершенно неподвижно стояло… Нечто.

Все теории, выдвинутые парнем прежде, оказались неверны. Жителей деревни никто не съедал и не уносил с собой. Загадочное существо было само собрано из тел несчастных. Гримасы ужаса застыли на их побелевших лицах, конечности, надломленные и изогнутые в самых противоестественных направлениях, плотно прилегали друг к другу, делая общую окровавленную массу похожей на какую-то чудовищную лепнину.

Итогом этой лепки являлась непропорциональная человеческая фигура метра четыре в высоту. Ноги существа, казалось, были немного коротковаты, в то же время объемная грудь и плечи не менее двух метров шириной придавали монстру еще более устрашающий вид.

Длинные руки создания доставали до середины его голеней, при этом все, что находилось ниже локтя, представляло собой некое подобие сотканной из трупного мяса дубины.

Вместо головы у существа был небольшой холмик, скорее походящий на короткую шею. Лишенный выраженных глаз, рта и, скорее всего, не имеющий каких-либо зачатков интеллекта, он, по всей видимости, носил исключительно декоративный характер.

Сейчас монстр выглядел опустошенным, он стоял на опушке совершенно неподвижно, словно статуя, созданная каким-то умалишенным энтузиастом.

Вывод напрашивался лишь один. Путник, суетливо выплясывающий сейчас вокруг костра, в который у него, наверное, упало что-то съестное, – колдун, причем явно не добрый волшебник из детских сказок. Это по всей видимости был мужчина, притом статный, высокий и завидно широкоплечий. Его одежда мало чем отличалась от меховых лохмотьев мальчишки, разве что была значительно новее. Лицо неизвестного затенял капюшон, а помыслы, судя по всему, омрачала неутолимая жажда крови.

«Надо убираться отсюда», – промелькнуло у юноши в голове. Однако снег, жалобно проскрипевший где-то позади, резко изменил вектор его мысли. На мгновение каждая мышца в теле паренька замерла, от испуга он даже перестал дышать. Второй колдун прошел буквально в паре метров от него и направился прямиком к костру. Человек среднего роста, узковатый в плечах, со стороны он походил либо на ссохшегося старика, либо на совсем еще молодого парнишку.

– Рад видеть тебя, Нэт! – вставая на ноги, выкрикнул сидевший у костра колдун. – Особенно в столь плачевном положении. Ближе подходить нет нужды, поболтаем на расстоянии, как давние знакомые.

Невысокий человек послушно остановился посреди поляны, метрах в десяти от своего собеседника.

– Знаешь, Крес, для мужчины своей комплекции ты на удивление малодушен. Что касается нашей встречи, лично меня она, напротив, ужасно расстраивает, – ехидно ответил второй колдун.

Его голос был очень приятным слуху, мягким, спокойным, без намеков на какую-либо старческую хрипоту или тяжесть.

– Хватит ерничать, клоп, – отрезал высокий. – За твоими плечами что-то не видно голема, а, как мы оба знаем, вернуться без него в Сэлтриван равносильно самоубийству. Так какими ветрами тебя сюда занесло?

– К великому сожалению, в отличие от аборигенов, вроде тебя, я крайне плохо ориентируюсь в этих всеми богами забытых местах. Судя по всему, мне посчастливилось сделать очередную петлю, а свет твоего костра поселил в моем сердце мимолетную надежду на то, что я наконец сумел отыскать среди тайги хоть какую-то, пусть даже самую никчемную на свете, деревушку. Только вообрази, какое глубокое разочарование подарила мне этой ночью возможность наблюдать твою физиономию.

Крес развел руки в стороны.

– Действительно грустная история. Обещаю заплакать, если по ее окончании тебе отрубят голову. Убедился, что здесь нет деревни? Теперь можешь проваливать.

– С радостью, только вот, боюсь, груз неуплаченного долга будет тяготить меня в пути. Помнится, мы поспорили на выходе из города, и, как видишь, я проиграл. Очевидно, ты справишься с миссией быстрее меня, а значит, тянуть с уплатой нет никакого смысла, к тому же, как тобою было верно подмечено, возвращаться в Сэлтриван без голема – затея весьма сомнительная.

– Ну конечно. Если совесть теперь не даст тебе покоя, то подходи ближе, погрейся у огня, а я, пожалуй, лягу спать. Во сне ведь меня будет еще проще прирезать! – возмущенно крикнул высокий колдун. – Настолько дремучих идиотов ищи в другом месте.

– Тот факт, что я выполняю свои обещания, так удивляет тебя лишь потому, что твои собственные слова не стоят и кучи мышиного дерьма. Как бы там ни было, вот то, о чем мы договаривались. – Нэт снял с плеча одну из своих сумок, достав оттуда какой-то причудливый шар.

– Хорошо. Кидай его мне.

Молодой колдун рассмеялся.

– Трусливый пес. Учти, удача рано или поздно тебя оставит. – Неловким движением он бросил шар в сторону огня, но до того неудачно, что последний плюхнулся в снег, едва ли пролетев половину пути.

– Не переживай, я сам подберу его… позже. Тебе, наверное, уже пора идти, столько дел, а ведь Урду ждет нас не позднее чем через неделю. – Крес учтиво склонил голову.

– Спорить не стану, мне есть чем заняться. Только не дай ему замерзнуть. – Нэт поклонился в ответ и тоскливо побрел куда-то на запад. Вскоре его силуэт поглотила лесная мгла.

Высокий колдун, судя по всему, до сих пор пребывал в смятении. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и, похоже, никак не мог решиться забрать из сугроба свой выигрыш. Наконец Крес начал не спеша подбираться к месту приземления загадочного шара, при каждом шаге внимательно осматриваясь. Хотя со стороны такая осторожность казалась неуместной, ее по итогу оказалось недостаточно. Стоило колдуну подобраться к цели, как вдруг окрестности огласил громкий хруст, и он вместе со своим сокровищем в мгновение ока ушел под землю. Чуть позже на поляне вновь нарисовался Нэт.

– Как жаль, – заговорил он, остановившись в паре метров от края недавно образовавшейся ямы. – Столь крепкий мужчина, находящийся на заре своего жизненного пути. Безмерное количество сулимых ему судьбою светлых перспектив порою ослепляло, но вот всего одна трагическая случайность безжалостно обрывает его чрезвычайно полезное для общества существование. Душещипательная история. До чего же глупо совмещать наличие подобных мне врагов с дурной привычкой устраивать привалы в одних и тех же местах. Как бы то ни было, я свое слово держу. Арохонд отныне твой, Крес, смотри только не умри от счастья.

Закончив свой монолог, Нэт выпрямился и направился к стоящему у костра голему. Затем колдун добрых десять минут что-то выискивал во всех ближайших к существу сугробах, а когда наконец нашел заветную безделушку, отправился на восток. Великан, чуть вздрогнув, зашевелился и пошел за ним следом. В ночи еще долго не стихал грохот тяжелых шагов, сопровождаемый жалобным треском заваливаемых деревьев.

До глубины души поглощенный происходящими на поляне событиями юноша только сейчас осознал, до какой степени он уже окоченел. С каждой секундой его раздумий ожидание становилось все более невыносимым. Наконец страх сдался окончательно и покинул грудь мальчишки, уступая дорогу абсолютно безрассудному авантюризму. Парень уверенно выкорчевал задницу из сугроба и, до скрипа вцепившись в древко своего копья, направился прямиком к яме. Идти пришлось строго по следам Нэта. Ограниченная относительно скромными познаниями юноши фантазия попросту не могла даже вообразить, что еще способно скрываться под снегом этой непримечательной лесной полянки.

Поравнявшись с краем пропасти, мальчишка увидел Креса, безмятежно покоившегося на ее дне. Окровавленный позвонок, чуть торчащий из шеи колдуна, однозначно намекал на то, что его падение было крайне неудачным. Прямо напротив лица несчастного лежал загадочный шар, манящий окончательно поддавшегося любопытству парня, как влечет мотылька свет керосиновой лампы.

«Что такое этот Арохонд? Наверняка что-то ценное, – витало у него в голове. – В глубину яма метра три, копать такую в одиночку нужно без преувеличения неделю. Скорее всего, и здесь не обошлось без колдовства. Однако этот вывод никак не помогает мне в нее спуститься.

Похоже, придется тащить сюда одно из поваленных монстром деревьев. Развлечение, конечно, сомнительное, но, надеюсь, оно того ст…»

Тяжкие раздумья юнца прервал грунт, начавший уходить у него из-под ног. В следующую секунду парень уже лежал на дне злополучной дыры. От сильного удара головой его сознание начало медленно затухать. В глазах темнело. Крупные хлопья снега не спеша падали ему на лицо. Все заботы и мысли улетали прочь, он словно проваливался, уходил еще глубже под землю. История мальчишки подходила к концу, его имя, никому не известное, исчезало, подобно утреннему туману.

– Сэнни… Просыпайся, – прогнал небытие прочь приятный мелодичный голос.

Юноша открыл глаза, но толку от этого было не много: все вокруг застилала бесконечная белая пелена. От ямы, тайги, гор, облаков не осталось и следа, куда ни глянь, лишь нескончаемая снежная буря.

– Сэн… Иди ко мне, – донеслось откуда-то из пурги.

Закрыв лицо ладонью, парень сделал первый неуверенный шаг навстречу таинственному зову. В ту же секунду сильный порыв ветра попытался откинуть его назад, но мальчишке удалось устоять.

Голова юноши, казалось, пустовала. Тысячи вопросов, которые в такой ситуации парню следовало бы себе задать, сейчас нисколько не интересовали его затуманенное сознание. В мыслях ютилась лишь одна идея: «Нужно идти вперед. Во что бы то ни стало».

На каждый новый шаг мальчишки беспощадная пурга реагировала с неистовой злобой, а снег с такой скоростью бился о его лицо, что, казалось, разрывал кожу на куски. Наконец впереди стал различим чей-то силуэт.

Это была молодая стройная девушка. Длинные светлые волосы, по какой-то причине не тронутые стихией, непринужденно струились по ее плечам, в то время как белоснежно белое платье развевалось на ветру.

– Мама? Ты ведь умерла, – дрожащим голосом заговорил юноша.

– Прекрати, глупыш, я здесь, рядом, – убаюкивающе-нежно ответила девушка. На ее мертвенно-бледном лице сияла милая кроткая улыбка.

– Нет… Подожди… Ты мертва…

– Неужели? – Не спеша она протянула руку к его лицу. до слез ужалив мальчишку повеявшим от ее ладони холодом.

– Где твой отец?

– Он на охоте.

– Как давно? Шесть, может, семь месяцев? Сколько он уже охотится в одиночку? Зверей в лесу, должно быть, совсем не осталось, – девушка рассмеялась. – Ты можешь лгать кому угодно, даже собственной матери. Но нет ничего глупее, чем врать самому себе, – с каждым новым словом ее голос набирал силу.

– Нет… Я не…

– Ты хочешь выжить? Думаю, да, это ведь самое главное? Смелее. – Она вновь протянула руку. – Откуси кусочек.

– Нет… Прекрати… Я не стану. – Парнишка отпрянул прочь.

– Раньше ты ел с большим аппетитом. – Лицо девушки стало строгим, а волосы, казалось, начали слегка парить.

– Я не знал! Клянусь, я не знал!

– Ложь! – ее голос стал подобен грому, глаза покрылись коркой льда. – Ты видел, как люди в деревне смотрели на тебя, заметил, когда они начали сторониться, перестали разговаривать. Ты знал, что у мяса странный вкус. Почему никто, кроме тебя, не ходил к старику? Не требовал поделиться? Кого ты пытаешься обмануть? Меня или себя? – последние слова уже попросту оглушали юношу, провоцируя страшную головную боль. – А впрочем, тебе уже известно, какова я на вкус. Мой черед! – закончив, девушка набросилась на Сэнни, глубоко вонзив свои зубы в шею несчастного. Из груди мальчишки вырвался истошный вопль. С большим трудом ему удалось откинуть прочь озверевшую девицу. Зловещая гримаса искривила ее обагренное кровью лицо, а изо рта торчал кусок свежевырванной плоти. В отчаянной попытке замедлить начавшееся кровотечение Сэн плотно прижал ладонью свою рану, которую, помимо прочего, сильно жгло.

– Хватит, мам, остановись, прошу тебя! – заскулил парень, пятясь от сумасшедшей прочь. Огонь от его шеи с поражающей быстротой распространялся по всему телу, ощущение было такое, будто кровь в жилах юноши вот-вот закипит. В глазах от боли начало темнеть.

С завидной для его положения прытью Сэнни вскочил на ноги. Тело мальчика буквально пылало, по коже реками струился пот, можно было подумать, он ночевал в бане, а не в яме посреди тайги. От левой части шеи непрерывно исходила ноющая боль, однако тщательно ощупав проблемный участок юноша не сумел обнаружить на нем открытых ран. Напротив, там, судя по всему, образовалась какая-то таинственная опухоль.

«Что произошло? Почему я не замерз насмерть?» – подумал Сэн.

Косвенно ответить на мучавший мальчика вопрос сумела скорлупа, разбросанная возле куда менее удачливого любителя прыжков в яму. Загадочный шар, по всей видимости, оказался яйцом, и из него явно что-то вылупилось.

«Ты жив благодаря мне», – прозвучал у Сэна в голове незнакомый голос. Он был тихим, размеренным, как когда кто-то шепчет вам прямо в ухо, уверенный, что вы услышите каждое слово.

– Ты арохонд? Что тебе нужно от меня? – говорил Сэнни, тщательно оглядываясь по сторонам в надежде зацепиться глазами за что-нибудь подозрительное.

«Ничего. Я явлю себя, только успокойся и прекрати дергаться», – ответило существо.

– Хорошо! – вскинув руки вверх, крикнул мальчишка.

В следующее мгновение прямо под одеждой Сэна зашевелилось что-то постороннее. Ощущение, к слову, было не из приятных. Парень от испуга побледнел, а по его спине пробежали холодные мурашки.

«Медленно загляни себе за шиворот».

Сэнни послушно ослабил тесьму и растянул ворот. В темноте его меховой куртки блеснуло множество черных круглых глаз. Мгновением позже существо чуть больше выползло на свет. Это был паук. Его тело бледно-бежевого цвета размером едва ли превосходило полевую мышь, но длинные лапки, даже тщательно поджатые, занимали добрую половину мальчишеской груди.

– Почему ты спас меня? – поборов переполняющие его эмоции, поинтересовался Сэн.

«Замерзать сразу после перерождения в мои планы не входило, а второй идиот был уже мертв, когда я прогрыз скорлупу. Выбор очевиден. К слову, тебе нет нужды голосить, распугивая местную живность. Все посещающие твою голову мысли я прекрасно слышу».

«Этот факт немного настораживает, – подумал Сэнни. – Да уж, теперь мне будет непросто входить в доверие к людям. С таким-то питомцем».

«Я тебе не ручной зверек, человек», – паук начал приподниматься, растопыривая лапы, теперь он с большим трудом умещался на теле паренька.

«Легче, легче… дружище. Пожалуй, нужно придумать тебе имя».

«Не перенапрягайся, можешь обращаться ко мне Барбадос. Боюсь, ты обманулся тем, что я недавно появился на свет… – На секунду паук как будто бы задумался. – Арохонды периодически перерождаются, поэтому поверь: в твоих мыслительных способностях я не нуждаюсь. Только элементарная физическая деятельность. Например, сейчас тебе нужно завязать воротник, становится холодно», – Барбадос снова сжался и начал уползать под одежду.

– Понятно, похоже, пылкой щенячьей любви от тебя ждать не стоит, – пробубнил Сэн, туго затягивая тесьму своего ворота.

Мальчишка осмотрелся. Солнце, вовсю освещавшее небеса, вне всяких сомнений, взошло уже несколько часов назад. Стены ямы, пленниками которой они с Барбадосом являлись, были ровными и абсолютно отвесными, за исключением того места, где вчера вечером произошел обвал.

«Наверное, взбираться следует именно здесь», – подумал юноша, с прищуром осматривая лишь слегка осыпавшуюся наверху трехметровую преграду.

«Впечатляюще, – в следующую секунду раздалось у него в голове. – Самое удивительное, что эта мысль посетила твое сознание сразу после недавнего падения. Похоже, отдых в подобных канавах местным людям по вкусу».

«Барбадос, ты не мог бы оставить мой разум в покое? Я просто… прикидываю варианты», – оправдался парень.

«Боюсь, это невозможно. Как мы видим, без присмотра человек твоего интеллектуального уровня способен самоубиться за пару минут».

«Хорошо, какие у тебя идеи?»

«Сразу понятно, что ты великий мыслитель.

Эта яма создана магией, в основе которой лежит огонь. Кто-то на десятки метров в глубину прогрел на этом месте грунт, вытопив из него весь лед и спровоцировав тем самым подобный провал.

От такого заклинания окружающая яму земля не могла не впитать часть тепла, а значит, непременно разрыхлилась. Стоит попробовать до конца осыпать валяющимся здесь копьем уже частично обвалившуюся стенку нашей западни. Только аккуратнее, мальчишка, не поймай головой какую-нибудь глыбу».

– Меня зовут Сэн, – сказал парень, улыбнувшись, скучать с таким спутником ему точно не придется.

Как бы то ни было, на деле все оказалось гораздо сложнее, чем в теории. Неравный бой с ямой отнял у юноши примерно полтора часа, но по итогу его усилия оказались ненапрасными. Наконец выбравшись наружу, он первым делом сполна насладился бодрящим дуновением северного ветра, до костей прониза́вшего парня своей любовью, а затем отправился на поиски брошенных им вчера вечером вещей.

Когда солнце преодолело две третьих своего дневного пути, костер, обогревавший вчера колдуна, воспылал вновь. Рядом с ним разогревалась до краев набитая снегом чаша, а сам Сэнни сидел на стволе поваленной сосны, остругивая одну из ее тонких ветвей. Оживленное движение, без каких бы то ни было предпосылок начавшееся под одеждой паренька, на мгновение отвлекло его от работы.

– Ты не мог бы не ерзать, Барбадос? Это слегка неприятно, – возмущенно пробубнил мальчишка. – Что у тебя там вообще творится?

«Я плету кокон».

– Какой еще кокон?! – чуть ли не подпрыгнув, крикнул парень. – Для начала стоило спросить мое мнение на этот счет, ты так не думаешь?

«Нам идти несколько недель, а по ночам в здешних краях холодновато. Как я уже говорил, оледенение с летальным исходом в мои планы не входит, поэтому с некоторыми неудобствами придется мириться. Тебе, кстати, с ним тоже будет теплее, так что не нервничай».

– Ощущение не из приятных, – насупившись, заметил Сэн. – Ты будешь мясо? – спросил парень, уже насаживая кусочки на недавно изготовленный деревянный шампур. – Сразу говорю: еды у нас не много. Правда, гораздо больше, чем было у мертвого колдуна. Он, по всей видимости, так отъелся на сосновых шишках.

«Не волнуйся, я не прожорливый».

Стоило жару пламени коснуться мяса, как оно начало источать приятный сладковатый аромат.

«Это что, человечина? – риторически поинтересовался Барбадос, когда ветер своим порывом донес до него аппетитный запах. – Возможно, ты не так безнадежен, как мне казалось».

– К сожалению. В нашей ситуации выбирать не приходится, но не обольщайся, мы не будем есть такое постоянно.

«Говори за себя, и не стоит заводить привычку отвечать мне вслух, другим людям это покажется странным».

«Да уж, в остальном, конечно, мало странностей в человеке, к груди которого прилеплен кокон с огромным пауком внутри. Как я, кстати, потом его сниму? Ты же клеишь его прямо на кожу».

«Долгая дорога всегда полна испытаний…»

Часть вторая

«В ушах уже звенит от постоянного грохота, а от этого парня дурно пахнет, даже несмотря на мороз».

Второй день Нэт уныло брел сквозь сугробы практически без остановок. Это, к слову, большая глупость. Опытные северяне, путешествуя, наоборот стараются делать привалы почаще и хорошенько высыпаться, так как в момент, когда обычный человек проснется от холода, изможденный дальней дорогой путник замерзнет насмерть.

Однако у Нэта были свои резоны: ему до тошноты не терпелось избавиться от голема. Вдобавок он, уверенный в своих силах, считал, что в его ситуации спать посреди тайги рискованно и бессмысленно. Все равно отдохнуть как следует у него получится только в Сэлтриване. Несмотря на все тяготы пути, мысли о теплой ванне и мягкой постели заставляли физиономию юного волшебника расплываться в блаженной улыбке.

Наконец Нэт вышел на опушку. Чуть правее, метрах в пятидесяти от места, где он остановился, в земле брал свое начало разлом.

Своими размерами это природное явление, без сомнений, было способно поразить даже самый искушенный взор. Огромная расщелина в длину достигала нескольких километров, а в ширину ближе к середине набирала более трехсот метров. О ее глубине красноречивее всего могут поведать сказания местных, гласящие, что упавший туда человек, даже за тысячу лет, не достигнет дна.

– Прекрасно, мне уж начало казаться, что это никогда не закончится. Ну что, мой огромный, вонючий и абсолютно безмозглый друг, боюсь, нам скоро придется расстаться. Знай, мне тяжело будет смириться с такой утратой, но, надеюсь, за тебя щедро заплатят. С увесистым мешочком золотых на поясе я быстро найду, чем себя утешить.

Голем, разумеется, ничего не ответил. По правде сказать, монстр, несмотря на весь свой устрашающий вид, был абсолютно бесполезен. Когда людей высылали на эту миссию, им выдавали три вещи. Кристалл – центральный элемент магического обряда. Его нужно было расположить в центре большого скопления людей. Свиток с заклинанием, которое необходимо прочесть после, и амулет, защищающий носителя от губительных чар, а также вынуждающий голема следовать за ним.

Принцип на удивление прост. Заклинание высвобождает магию, сокрытую в кристалле, которая, в свою очередь, использует для создания гиганта всю человеческую плоть в радиусе сотни метров.

Однако не стоит полагать, что это задание было плевым делом. Представьте, что к вам в деревню пришел незнакомец, достал какой-то камень, сел на колени и начал упорно бормотать себе под нос ахинею сомнительного содержания. Пожалуй, первое, что приходит на ум: «А не ткнуть ли мне этого парня копьем? Просто для спокойствия…» Поэтому приходится импровизировать, убеждать, втираться в доверие. Если свиток прочтен, люди обречены. Магия неустанна, безжалостна.

Когда Нэт добрался до первых врат Сэлтривана, с момента, как он пошел вдоль ущелья, минуло два долгих часа.

Само это место напоминало крутой широкий спуск в подземелье, находящийся в настораживающей близости от огромного разлома. Рискнув пройти по прекрасно утрамбованной снежной дроге, человек оказывался в высоком туннеле, затем, углубившись еще метра на четыре под землю, он уже натыкался на сами врата. Они представляли собой две створки, на скорую руку сколоченные из грубо обработанных сосновых стволов, по три метра в высоту и полтора в ширину каждая. Подле этой незамысловатой конструкции располагался своеобразный барак, выполненный в схожем, абсолютно прагматичном стиле.

Сразу по приходе Нэта встретил чрезвычайно любезный для этих мест стражник.

– Топот этих сволочей ни с чем не спутаешь, – сказал он, кивнув в сторону голема. – Я уже отправил человека за жрецом, можешь пока подождать в нашей хижине.

Бедолага выглядел весьма помято, в его глазах отчетливо просматривалась досада, вызванная необходимостью что-то делать, вместо того чтобы сладко дремать в своей конуре. Вообще, сэлтриванских служителей порядка от обычных проходимцев зачастую отличали только самобытные медные заколки на меховых куртках. По задумке они должны были хотя бы отдаленно напоминать кисть правой руки, но по итогу у местных кузнецов зачастую получалась безделица, скорее походящая на лепешку причудливой формы.

Впрочем, на сути дела это никак не отражалось. Любой, даже изредка посещающий город человек быстро соображал, что, если у высокого мордоворота со звериным оскалом на груди сияет какая-нибудь медная хреновина, это, скорее всего, стражник.

Новость Нэта, конечно, не обрадовала, меньше всего ему сейчас хотелось дожидаться жреца. Однако с големом, разумеется, входить в город было строго запрещено, ибо столь опрометчивыми поступками можно без труда лишить сэлтриванцев аппетита и посеять в их душах сомнительные настроения. Колдун, расстегнув ворот куртки, снял со своей тонкой шеи амулет, а затем положил его к ногам чудовища.

– С превеликим удовольствием воспользуюсь твоим гостеприимством, – ответил Нэт стражнику, сопроводив свои слова чрезвычайно деликатным, кротким поклоном.

Не растрачивая время попусту, они оба направились прямиком в барак. Внутри эта незамысловатая постройка была больше чем наполовину заполнена штабелями просушенных дров. Остальное пространство занимала каменная печь, стол, два стула и пара кроватей, на одной из которых Нэт имел смелость без промедления расположиться. Однако, даже абсолютно измотанный дорогой, он не питал сладких иллюзий по поводу своих шансов здесь хоть немного отдохнуть.

Говоря откровенно, места хуже этого во всем Сэлтриване было не сыскать. Сразу за первыми вратами располагался естественный скальный мост через огромное ущелье, достигавшее здесь метров двести пятьдесят в ширину, и хотя ворота почти круглосуточно оставались закрыты, ледяной ветер, гуляющий взад-вперед по разлому, постоянно просачивался сквозь щели их бревенчатых створок. Как итог, в туннеле неустанно гудел пробирающий до самых костей сквозняк.

Сколько бы дров несчастные, дежурящие здесь стражники ни утрамбовывали в свою печь, во сколько бы шкур ни закутывались, их тяжелая служба включала в себя постоянный насморк, кашель и чрезвычайно пессимистичный взгляд на свою судьбу.

Сам город Сэлтриван располагался намного дальше этого места, а если выражаться корректнее, глубже. Пересекая мост, что, к слову, сделать было не так-то просто из-за нещадно сдувавшего тебя в бездну ветра, человек натыкался на вторые городские врата, а минуя их, оказывался в широком винтовом туннеле, спускавшем своего гостя на многие сотни метров под землю.

Основным поводом для гордости, по мнению местного вождя, являлась абсолютная неприступность города. Оспаривать это заявление бессмысленно. Мост сводит на нет любое численное преимущество и прекрасно обстреливается из бойниц, осадные лестницы ставить попросту некуда, а применить катапульты или требушеты в столь ограниченном пространстве невозможно. Остается только втупую таранить вторые врата каким-нибудь бревном, в лучшем случае обитым металлом, притом что сами они представляют собой массивную стальную решетку.

Однако кому вообще придет в голову штурмовать Сэлтриван? В крайнем случае достаточно попросту осадить мост, обрекая всех жителей города на голодную смерть.

Подытожив, можно смело заявить, что неприступность никому не нужного, хоть и, безусловно, огромного, склепа на краю света – весьма сомнительный повод для бахвальства, но таков был Урду. Спаситель севера начинал с того, что собрал под свои знамена самые крупные местные деревни, после чего промышлял грабежами мелких разрозненных селений. Однако долго прожить разбоем в этих краях невозможно. Те, кого можно убить и ограбить, быстро закончились, а налаживать торговлю с южными городами или как-либо развивать собственный народ Урду был интеллектуально не способен. Потому в мировой картине он являлся обычным полоумным, властвующим над промерзшими пустырями.

Судьба жестокого тирана казалась очевидной, однако ситуация резко изменилась, когда он каким-то образом сумел в мгновение ока создать такой подземный город, как Сэлтриван. Ни одному, даже самому просроченному чародею подобное могущество и не снилось, а впечатлительные северяне, воочию узрев столь великую силу, разумеется, возомнили его божеством. Власть безумца стала неоспоримой, а жажда крови – неутолимой.

Сейчас взор Урду упал на земли, простирающиеся южнее горных хребтов, климат там куда благоприятнее, а деревни – зажиточнее.

Правление в Сэлтриване спаситель севера разделил на две руки. Правая – стража, они следят за порядком и являются по совместительству подобием регулярной армии. Левая – жрецы, относительно новая, малочисленная группа людей, занимающаяся личными поручениями Урду, а также неустанно рассказывающая людям сказки об их богоподобном мессии.

Дверь халупы вновь проскрипела лишь через несколько часов. Нэт к этому моменту уже мирно посапывал в унисон бушующему в тоннеле ветру.

– Вставай, п-парень… Теб… Вас ожидают снаружи, – сказал вошедший в барак стражник. Его озабоченный и даже слегка напуганный вид настораживал, поэтому Нэт буквально подлетел с койки. Когда юный волшебник покинул барак, его опасения окончательно подтвердились.

Он предполагал, что забирать голема непременно явится серьезная персона, однако настолько важных гостей не ждал. Кровавое месиво с умным видом осматривал не кто иной, как Сарис, один из приближенной к Урду троицы. Вся верхушка левой руки состоит из трех человек: плеча, коим является верховный жрец Албу, а также двух локтей – старших жрецов Сариса и Рэсула. У каждого локтя есть по три кисти, а у каждой кисти – по пять пальцев.

Безусловно, на первый взгляд иерархия довольно примитивная, но зато легко запоминающаяся. Вдобавок при такой системе у каждого, даже самого недалекого северянина всегда есть с собой пара шпаргалок, позволяющих понять, как низко ему необходимо кланяться. Ну и, в конце концов, стоит с пониманием отнестись к интеллектуальной одаренности самого Урду, являвшегося единоличным автором данной идеи.

К слову, со стороны жрец выглядел как обычный базарный пройдоха. Брови, борода, усы и прочие волосы у него были ужасно грязными, а также разрослись до каких-то совершенно неприемлемых размеров, практически полностью скрыв лицо. Из-под плотнейшего волосяного покрова торчал только нос картофельной формы да пара темно-коричневых глаз. Вдобавок этот коренастый коротышка постоянно умудрялся закутываться в свою безмерно дорогую, крепленую железом мантию из медвежьих шкур так, словно только что стянул ее с пьяного прохожего.

Однако стоит сказать: в Сэлтриване нет человека несчастнее, чем тот, кто позволил себе обмануться внешним видом Сариса. На поиски существа более лицемерного, жестокого и мстительного можно безрезультатно потратить десятилетия.

– Разумно ли, юноша, в угоду своим жалким мотивам оставлять столь ценное для народа севера создание без присмотра? – поинтересовалась говорящая борода, не отрывая своих блестящих глаз от мерзкой лепнины.

«Кретин, каких поискать! – разразился Нэт внутренним негодованием. – Что может случиться с огроменным заколдованным куском мяса, мирно тухнущим посреди туннеля?»

– Простите, Сарис. Дорога меня совершенно измотала, – ответил он, учтиво склонив голову. – Дабы как можно быстрее выполнить волю Урду, я двое суток шел без остановок, поэтому по прибытии сюда едва стоял на ногах.

– Печально. Столько усилий, но, несмотря на них, ты явился в город лишь тринадцатым, – протянул старший жрец тоном до того самодовольным, будто бы он сам мог за пару часов собрать в окрестностях тысячу големов, разумеется, даже не побрив при этом бороды.

Закончив свою порицательную речь, Сарис со словами «твоя плата» швырнул к ногам колдуна мешочек золотых. Нэт, само собой, принял критику к сведению, даже ни разу мысленно не назвав ее автора «просаленным старым хряком, с трудом и не всегда успешно отличающим отруби от собственного дерьма», а затем поднял с пола кошель, который, кстати, оказался вполовину легче, чем было обещано. Сетовать на судьбу или тем паче требовать свое юный волшебник не стал, напротив, он, как опытный стратег, поспешил учтиво удалиться подальше от опасного маразматика.

Благо побледневший стражник, имевший несчастье притащить к своему посту бедствие в виде верховного жреца, несмотря на мороз, учтиво поджидал Нэта прямо у ворот. Одна из сосновых створок не без труда отворилась, и колдун, проскользнув в образовавшуюся щель, оказался на естественном мосту через разлом.

Основание этого абсолютно пологого скального перехода, достигавшего в ширину около пяти метров, брало свое начало далеко внизу, где-то в самой глубине ущелья. Человек, вне всяких сомнений, никакого участия в его создании не принимал, но и роль природы в данном процессе вызывала определенные сомнения. Как посреди места, являвшегося, по сути, просто огромной трещиной в земной коре, могло появиться подобное образование? На объяснение данного феномена напрашивается лишь одна версия – магия. Однако масштабы одного только этого моста говорят о какой-то поистине запредельной силе чародея, его сотворившего.

Придерживаясь за натянутую вдоль перехода веревку, Нэт уже через пять минут добрался до вторых сэлтриванских врат. Внушительных размеров отверстие в сплошной скальной породе лишь наполовину перекрывала поднятая вверх массивная металлическая решетка. Хотя местные стражники не польстили дорогому гостю своим личным галантным приветствием, колдун отчетливо ощутил на себе взгляд их зорких глаз, сопровождавший его сквозь многочисленные бойницы. Спуск по винтовому тоннелю, последовавший сразу после пересечения вторых врат, отнял у Нэта еще около часа, и только по его окончании перед взором путника наконец предстал Сэлтриван.

От своеобразной, зловещей красоты этого города в жилах стыла кровь. Все стены огромной пусто́ты, внутри которой он находился, состояли из какой-то застывшей вулканической породы. Со сводов, уходящих вверх на несколько сотен метров, свисали многочисленные кристаллы впечатляющих размеров, освещавшие подземелье своим блеклым потусторонним светом. Также в картину привносило разнообразие бесчисленное количество произраставших здесь грибов. Чаще прочих встречались грибницы, состоящие из причудливых поганок с темно-зелеными шляпками, порою достигавшие чуть более метра в высоту.

Дома, будто бы целиком отлитые из породы, не имели ни одного кривого изгиба или асимметричной линии. Со стороны они напоминали гигантские застывшие капли различных размеров. Их полностью заросшие всевозможными кристаллами оконные проемы носили исключительно декоративную функцию. Даже самую мутную и бессмысленную картину разглядеть сквозь них было возможно только с огромным трудом, а свет подобное окно практически не пропускало. Все без исключения тяжелые, литые из камня двери украшала изысканная гравировка. Каким образом создавались их петельные механизмы, вмонтированные в породу без единой трещинки, – очередная загадка, впрочем, мало интересовавшая проживавших здесь ныне людей.

Дорога до трактира с варварски присобаченной к одной из его стен вывеской «Горячий источник» заняла у Нэта считаные минуты. Все подобные заведения, а также торговые лавки, рынки и бордели находились около выхода из спиралевидного тоннеля. Чуть глубже на узких сэлтриванских улочках располагались дома всевозможных горожан средней зажиточности: от жрецов до простых ремесленников. Правее находились трущобы, заселенные гремучей смесью из различного сброда и шахтеров, а на противоположном конце города в огромном дворце ютился владыка севера вместе со своими приближенными.

Пастухи, днями напролет гонявшие свои стада в поисках ягеля по снежным пустыням, спускались в Сэлтриван исключительно при крайней необходимости, обусловленной чаще всего желанием продать оленей на мясо и что-нибудь себе прикупить. Дома, волей Урду выделенные им в пользование, зачастую пустовали или обживались местными неприкаянными бездельниками.

Ловко управившись с тяжелой дверью, Нэт проскользнул внутрь трактира. Устроен он был просто: пространство первого этажа делилось пополам сколоченной из сосны барной стойкой. В одной из частей находились столы для посетителей, а во второй располагалась кухня, сокрытая от посторонних глаз тонким простенком. Вообще, интерьер сэлтриванских домов вызывал смешанные эмоции. Литые из породы своды, стены и лестницы совершенно не гармонировали со сколоченной на скорую руку мебелью, а всевозможные пожитки северян выглядели просто нелепо на фоне резных каменных сундуков и старинных кристаллов, освещающих здания изнутри.

Сейчас «Горячий источник» пустовал. Гробовую тишину прерывало лишь чавканье двух оборванцев, что-то жадно уплетавших, сидя за дальним угловым столиком. Нэта, уже настроившегося хорошенько поспать, такая обстановка, разумеется, вполне устраивала. Едва переставляя свои гудящие от усталости ноги, колдун добрался до пустовавшей барной стойки и уселся на ближайший к заднице стул.

«Куда запропастилась эта карга?» – мелькнуло у него в голове.

Минутой позже из кухни выпорхнула молодая девчонка, которую Нэт прежде здесь никогда не видел. Она была среднего роста, с хорошей фигурой и длинными русыми волосами. Лицо в целом вызывало симпатию, однако картину слегка омрачали чересчур крупные глаза светло-коричневого цвета.

– Здравствуй, – заговорил Нэт без особого энтузиазма. С одной стороны, ему было интересно, куда подевалась Мэлита и откуда взялась эта барышня, но с другой – колдун до того вымотался, что уже едва мог сидеть, поэтому решил отложить излишние беседы на потом. – Хочу остановиться здесь на недельку-другую, а также что-нибудь съесть.

– Привет, – девушка явно оживилась, а кроткая улыбка разительно преобразила ее лицо. – Меня зовут Лана. У нас как раз есть отличный суп из оленины и свободная комната на втором этаже.

– Отлично, Лана, я очень устал, прошу, принеси еду мне наверх, – закончив фразу, Нэт оставил на стойке два золотых.

В ответ девушка кокетливо вручила ему ключ.

– Рисунок на головке твоего ключа соответствует изображению, вырезанному на двери арендованной комнаты. Обед я принесу минут через десять.

– Буду ждать, спасибо, – пробухтел колдун, с огромным усилием воли отрывая свою задницу от стула.

Поднявшись по винтовой лестнице на второй этаж, Нэт оказался посреди кольцевидной площадки. Здесь по кругу располагалось десять деревянных дверей, обозначенных едва различимыми в блеклом свете гравировками. Отыскав среди них ту самую, полумертвый кудесник наконец ввалился в свою комнату.

Она, к слову, была совсем крохотной. Одноместная кровать и скромный неошкуренный деревянный столик занимали две третьих всего помещения. Окна́ здесь тоже не наблюдалось, а единственным источником света являлся небольшой кристалл, наросший на потолочный свод.

Супа Нэт не дождался. С порога колдун рухнул на кровать, попутно накрыв назойливо сияющий камень шапкой из плотной оленьей шкуры. В комнате, как и во всем Сэлтриване, было довольно тепло, можно даже сказать, жарковато.

Весь город вместе со своими жителями обогревался системой горячих подземных рек, протекавших прямо под ним. Разумеется, температура от места к месту разнилась. Так, например, вблизи винтового туннеля, через который в Сэлтриван ни на секунду не прекращающимся потоком поступал морозный северный воздух, было гораздо холоднее, чем в находящихся в низине трущобах, где порою люди, изнемогая от жары, ходили голышом.

Печи в городе, за исключением кузниц, топились как можно реже и только ради готовки. При этом дрова, доставляемые сюда с поверхности, имели на рынке серьезный спрос, а соответственно, продавались втридорога. Пожалуй, стоит отметить еще один занимательный факт. Поганки с темно-зелеными шляпками, буквально прораставшие здесь на каждом шагу, в отличие от своих соплеменников, в подсушенном состоянии прекрасно горели. Однако их вырубка по какой-то причине была строго-настрого запрещена жрецами и каралась чрезвычайно жестоко.

Противный глухой скрежет замочного механизма прервал глубокий сон Нэта. Колдун неспешно протер глаза и, скрестив ноги, уселся на кровати. Мгновением позже в комнату вошла Лана, а сразу за ней влетел куда более желанный гость. Средней ширины поднос с тарелкой горячей, дымящейся похлебки и небольшим стаканом сейчас своим видом вызывал у волшебника какие-то совершенно непередаваемые эмоции.

– Проснулся наконец? Я уже третий раз еду разогреваю, – сказала девушка, украсив свое лицо искренней улыбкой. – Так крепко спишь. Недавний дебош разбудил даже твоего глухого соседа, а ты все сопел, как невинный младенец.

Сказанное Ланой наталкивало Нэта на мысль, что он уже немало продрых, однако спрашивать у девчушки, сколько именно, было совершенно бессмысленно. Еще одна особенность жизни в Сэлтриване – невозможность ориентироваться во времени. Тут не видно солнца, а до песчаных часов северяне еще не додумались, поэтому о том, день сейчас или ночь, знают только люди, недавно спустившиеся с поверхности.

Когда девушка переставила содержимое подноса на стол, на глазах Нэта от счастья проступили слезы. Крупные куски разваренной оленины практически до краев заполняли миску и лишь местами перекрывались густым горячим бульоном. Аромат, мгновенно заполнивший помещение, вызвал у колдуна столь обильное слюноотделение, что он чуть было не захлебнулся. Аккуратно вытянув кусочек мяса из тарелки, Нэт принялся его бережно обдувать, предвкушая грядущее удовольствие. Вкус не разочаровал. Скорчив до тошноты довольную физиономию, чародей свободной рукой схватил стакан и сделал из него скромный, изысканный глоток. Вопреки ожиданиям, поданным ему напитком оказалась вовсе не обычная вода, а что-то… алкогольное?

«Какому безумцу взбрело в голову притащить в такую дыру виноград? – мелькнуло у Нэта в голове. – Стоит выспросить подробности у красотки».

Лана тем временем уже уходила, бестактно проигнорированная и до сих пор не удостоенная даже приветственного слова.

«Проклятье, из головы напрочь вылетело, как там ее зовут. Что-то на Д… или…»

– Солнышко, откуда в трактире взялась выпивка?

– Не знаю, – немного засмущавшись, ответила окликнутая девушка. – Я совсем недавно в Сэлтриване. А что, раньше тут было нечего пить?

От услышанного колдун впал в легкий ступор.

– Нет. Просто у меня в стакане что-то крепкое… Впрочем, неважно.

– В любом случае тебе лучше спросить у Мэлиты. Она должна скоро вернуться с поверхности. Хозяйка разрешила мне готовить в свое отсутствие, но напитки я только разливаю, – сказала Лана, растерянно пожав плечами.

– Хорошо, – ответил чародей, приветливо улыбнувшись.

– Приятного аппетита, обращайся, если еще что-нибудь понадобится, – мило откланявшись, протараторила девушка, закрывая за собой дверь.

Невозможно утверждать, обед это был, завтрак или ужин, но он в любом случае удался на славу. Поэтому колдун, доверху набив брюхо, чуть отодвинул от себя стол и вновь размазался о кровать.

– Милая девушка, – раздался из дальнего угла комнаты размеренный властный голос. – Будь я в твоем возрасте, мне непременно бы что-нибудь понадобилось от этой Ланы.

Следом за речью из темноты вышел среднего роста мужчина, одетый в легкую тканевую мантию до пола с глубоким капюшоном. Нэт, сохраняя спокойствие, приподнялся, усевшись на край кровати.

– Ми… Юноша, – осекся было незнакомец, но затем продолжил: – Ты усердно трудился на благо руки почти шесть месяцев, с самого первого дня твоего появления в Сэлтриване. Все это время я присматривался к тебе, радовался успехам, горевал о неудачах. Скажу прямо: не все одобрили мое решение дать тебе шанс проявить себя. Однако с последним поручением ты отлично справился, поэтому завтра в полдень должен быть у ворот дворца. Учти: если осмелишься явиться, обратной дороги не будет.

– Хорошо, – абсолютно невозмутимо ответил Нэт.

Слухи о создании третьего локтя жрецов давно гуляли по городу, а колдун, нисколько не скрывая своих амбиций, стремился непременно в него угодить. Разумеется, скромные привилегии фанатичной прислуги его мало прельщали, а вот пробраться во дворец Урду, да еще и по прямому приглашению, было действительно интересно.

Загадочный мужчина, вполне удовлетворенный, по-видимому, столь короткой беседой, развернулся и собрался уходить.

– Неужели ты даже не спросишь, кто я? – поинтересовался он напоследок.

– Вы ходите сквозь стены. Думаю, если такой человек не счел нужным представиться, настаивать глупо.

Ничего на это не ответив, незнакомец растворился в тени.

«Интересно… – подумал Нэт. – Похоже, у Урду появился ручной чародей. Ну, или наоборот. Раньше мне казалось, что “богоподобный” нашел какой-то артефакт, позволяющий связаться с сильным существом. Небольшая сделка на крайне невыгодных для него условиях – и вот уже Урду вовсю постигает магию, взамен становясь беспомощной марионеткой в чужих руках. Однако поверить в то, что владыка севера решил добровольно поделиться таким могуществом, не в моих силах, а значит, чародей от него независим.

Хорошо… Если предположить, что на самом деле ключевая фигура – этот незнакомец, с чего вдруг он решил польстить меня личным визитом?.. Опять же, смерть Урду в этом случае ничего не даст, после него придет Шурду, Бурду или еще какой-нибудь хрен.

Хм-м, с другой стороны, этот мост, подземный город, не может же колдун быть настолько кретином. Тут прослеживается авторский подход великого вождя севера. Хотя, возможно, это лишь такая уловка, но зачем чародею играть в короля?

Конечно, обычных людей, особенно таких темных, как Урду, власть прельщает, им кажется, что, имея ее, они могут делать то, что захотят, а это для многих приравнивается к счастью… Забавно, ведь зачастую человек сам не знает, чего на самом деле желает. По мне, так разумному для благополучия достаточно свободы, а идиота не осчастливит и тысяча слуг.

Как бы то ни было, чародея настолько могущественного подобная власть заинтересовать не способна, для него это просто обуза. Людей он, скорее всего, вообще воспринимает как щенков – забавные зверушки с умными глазами. Так смотрят, будто бы все понимают, но мочатся в твои сапоги.

Да уж… Какие напрашиваются выводы? Похоже, я все еще далеко от истины, а игра тем временем стала куда опаснее. Нужно как-то расслабиться и морально подготовиться к худшему. Войти во дворец может оказаться гораздо проще, чем его покинуть». Отчаявшись до чего-то додуматься, Нэт снова завалился на кровать.

«В одиночку тут спать и вправду холодновато… Может, все же стоит поближе познакомиться с Диной… Даной?.. В любом случае продуктивный день всегда начинается с отдыха. Торопиться мне некуда, впереди еще тысяча жизней», – размышлял колдун, натянув на лицо притворную, полную печали ухмылку.

Через несколько часов чародей все-таки выполз из кровати. Правда, лишь оттого, что снизу начал доноситься крайне соблазнительный шум стучавших друг о друга стаканов. Потянувшись, Нэт сладко зевнул и пошел к ведру с водой приводить себя в порядок. Предстать перед Ланой неумытым сегодня было совершенно недопустимо.

Когда колдун спустился на первый этаж, веселье в трактире было в самом разгаре. Выпивка лилась рекой, а полностью обсаженные людьми столы ходили ходуном. Однако отчаяться где-нибудь присесть Нэт не успел. Едва чародей добрался до барной стойки, как вдруг с ее углового стула замертво свалился какой-то пьяница, тем самым любезно уступая гостю города свое нагретое место. Пренебречь таким подарком судьбы было бы совершенно недопустимо, поэтому колдун, аккуратно перешагнув своего благодетеля, уселся.

Вообще, возможность понаблюдать за пьяным дебошем в свое время Нэт находил очень привлекательной. Люди в таких условиях, лишенные всякого лицемерия, напоминают открытые книги. Их мотивы становятся прозрачны, а действия – предсказуемы, что, в свою очередь, дает возможность на примере простых ситуаций изучить поведенческие черты человека в целом. И хотя интерес колдуна к подобным мероприятиям давно угас, сегодня он счел такого рода досуг вполне приемлемым.

Разумеется, секреты, утаенные в головах северян, Нэта мало интересовали. Зато был шанс, что кто-нибудь назовет имя девушки, мечущейся вдоль барной стойки, словно раненая коза. Тогда чародею не придется лишний раз перенапрягать свою память или повторно с ней знакомиться, что, к слову, смотрелось бы крайне бестактно.

Тем временем сама девица выглядела совершенно измотанной, и удивляться тут, конечно же, нечему. Странным Нэту показалось то, что Лана, похоже, была в трактире одна среди полчища пьяных увальней, а значит, эта попойка могла для нее крайне трагично закончиться. С женской красотой всегда так: она либо оружие, либо проклятье.

Благо по итогу опасения чародея не оправдались и увеселительное мероприятие прошло без происшествий. Пара драк, разумеется, была, сломанные стулья, судьбы. Нужно заметить, что стража быстро отреагировала на дебош. Правда, в первую очередь досталось тем, кто просто оказался ближе ко входу в трактир, но чуть погодя несдобровали и нарушители общественного спокойствия.

Часа через три таверна уже опустела и выглядела так, будто Лане не суждено сегодня выспаться. Она сидела на стуле в центре зала, обреченными глазами осматривая хаос вокруг. Нэт с глупой улыбкой на лице по-прежнему находился в углу у трактирной стойки. Колдун наблюдал за ней, и сложившаяся ситуация его почему-то изрядно забавляла.

– Давай я помогу тебе здесь разобраться, – любезно предложил чародей.

– Ах-х! – подпрыгнув от неожиданности, вскрикнула девушка. – Нэт, это ты! Я-то думала, стража всех позабирала.

– Меня они, видимо, сочли за элемент декора, – ответил колдун.

Лана от услышанного чуть сморщила носик.

– Что ж, пожалуй, помощь мне не помешает. Надеюсь, ты умеешь сколачивать поломанные табуретки?

– Признаюсь, это одно из двух дел, которые я делаю по-настоящему хорошо, – допивая чарку, сказал Нэт.

– Неужели? А что за второе дело?

– Должен сразу потушить огонек надежды в твоих глазах, – начал чародей, с полной сожаления физиономией поднимаясь со стула. – Трахаюсь я так себе, но умею крайне соблазнительно подмигивать.

В следующую секунду совершенно подавленная, казалось, девушка разразилась закатистым смехом.

Отдохнуть как следует Нэту сегодня было не суждено. Мало того, что колдун уйму времени провозился с уборкой трактира, а впоследствии был послан спать в одиночестве, так еще и сон никак не шел ему навстречу. Причиной этой трагедии послужил всего один остававшийся без ответа вопрос: «Сколько сейчас времени?»

«У дворца мне нужно быть к полудню, – рассуждал озадаченный чародей. – Как будто хоть один человек в Сэлтриване понимает, когда здесь наступает полдень… Что вообще за издевательское условие? Тратить несколько часов на подъем только ради одного взгляда на небо я не собираюсь, а отлавливать гостей с поверхности – дело еще менее благодарное. Ладно, – подумал Нэт, неохотно усаживаясь на кровати. – Видимо, вместо того чтобы нежиться в постели, мне придется сейчас идти околачивать пороги дворца».

Тонкий скрип дверных петель прервал его раздумья. В комнату вошла Лана, четко дав понять своим появлением, что следующие несколько минут в жизни колдуна будут счастливыми. Совершенно безмолвно девушка переставила с подноса на стол тарелку тушеной оленины с грибами и стакан бульона, а затем удалилась.

«Да… Похоже, это любовь».

Быстро позавтракав, по крайней мере, чародей всей душой надеялся, что это все-таки был завтрак, Нэт вихрем вылетел из таверны.

Опаздывать не хотелось, в конце концов, колдун полгода ждал этого шанса, кропотливо работал и не менее усердно продавливал кровать в глубоких раздумьях о всевозможных вероятностях и невероятностях. Сейчас цель наконец-то становилась осязаемой, жаль только, Нэту не удалось как следует отдохнуть после путешествия. Сегодня ему как никогда нужна свежая голова и холодное сердце.

Вихрем проскочив сквозь бесчисленное количество узких сэлтриванских улиц, Нэт добрался до дворцовой площади. Она представляла собой небольшую пологую возвышенность, которую широкой линией насквозь пересекали многочисленные литые ступени. Здесь, у самого края пусто́ты, вмещавшей в себя город, находилась лишь роскошная лоджия, с которой в былые времена спаситель севера озвучивал свою волю, и врата во дворец Урду, целиком располагавшийся внутри горной породы.

Вход в святая святых Сэлтривана круглые сутки охраняли два воина, каждый из которых, облаченный в полный латный доспех, при первом взгляде скорее походил на статую, чем на живого человека. Это в то время, когда городской страже едва хватало железа, чтобы снабдить всех своих людей даже самым незамысловатым оружием.

– Во дворец нельзя, – неприветливо прозвенело откуда-то из-под брони, стоило колдуну приблизиться.

– Будет ли для вас убедительным аргументом тот факт, что вчера из стены в моей комнате появился человек и велел мне сегодня явиться сюда к полудню? К сожалению, он не представился, – объяснился Нэт с чрезвычайно серьезным видом.

Вместо ответа один из стражников закинул свой полуторный клинок на плечо.

– Именно поэтому тебе стоило узнать мое имя, – послышался из-за спины чародея знакомый властный голос.

Обернувшись, Нэт увидел приближающегося к нему человека в тонкой тканевой мантии. Лицо незнакомца опять скрывала тень, отбрасываемая глубоким капюшоном, однако сейчас, при более ярком свете стало понятно, что это скорее была не тень, а совершенно непроглядная тьма, без сомнений, имеющая магическое происхождение.

– Молча следуй за мной, – сказал загадочный мужчина.

Стража к этому моменту уже вернулась к своему стандартному положению, а тяжелые двухстворчатые ворота из литого, украшенного резьбой камня со скрежетом пришли в движение. Вскоре они остановились, лишь слегка приоткрывшись таким образом, что пройти мог один не особо крупный человек. Незнакомец, разумеется, невозмутимо прошел сквозь одну из створок, а вот Нэту, чтобы протиснуться внутрь, пришлось хорошенько выдохнуть.

Сразу за вратами колдуна ожидал зал поражающих воображение размеров. Его десятиметровые своды украшала россыпь различных кристаллов, своим мягким разноцветным свечением делавших потолок похожим на бездонное звездное небо. Могучие колонны, служащие опорой всей этой перебивающей дыхание красоте, были высечены в форме каких-то жутких существ, притом до того искусно, что от одного взгляда на них становилось не по себе. Совершенно невообразимые, скованные цепями чудовища извивались в отчаянных попытках облегчить свои муки, а их страшные морды искажали гримасы боли.

С трудом перебрасывая взгляд с одного произведения искусства на другое, Нэт едва поспевал за безразлично пересекающим зал незнакомцем. Однако вскоре колдун наткнулся на место, полостью поглотившее все его внимание. На невысокую платформу, располагавшуюся ближе к дальнему концу помещения, явно просилась еще одна колонна, но вместо нее почему-то стояла статуя скромных, по меркам этого зала, размеров.

Вообразите себе на фоне всего описанного великолепия двух каменных шутов, одетых в нелепые обтягивающие камзолы. Широкие штаны пройдох у колен встречались с длинными чулками. На их стопах красовались остроносые ботинки, а головы прикрывали шапки, будто бы сшитые из пары изогнутых колпаков. Вдобавок к обоим концам каждого головного убора крепилось по маленькому каменному колокольчику. Сами шуты стояли в обнимку, словно братья, а их высота была соизмерима с ростом обычного человека.

Строго говоря, столь своеобразное творение смотрелось здесь совершенно неуместно и вызывало ощущение, что мастер, высекавший колонны, имел весьма специфическое чувство юмора.

Подойдя ближе к интригующему экспонату, Нэт смог рассмотреть маски, скрывающие лица проказников. Они обе представляли собой идеально гладкие, мало детализированные овалы лиц. На одной под притворно счастливым разрезом глаз и острым тонким носом красовалась неестественно широкая улыбка, чрезвычайно успешно нагоняющая жути на своего зрителя. Вторая являлась почти точной ее копией, с той лишь разницей, что вместо улыбки на ней была изображена грустная гримаса.

Оторвать взгляд от статуи колдуну оказалось не под силу, при этом чем дольше Нэт на нее смотрел, тем тревожнее становились чувства, наполнявшие его грудь. Вскоре чародей заметил в руке у грустного шута аккуратный кинжал средней длины. Это оружие было высечено из камня столь искусно, что со стороны смотрелось точь-в-точь как настоящее, и, казалось, о него можно без труда порезаться одним неловким прикосновением.

В то же время из-за затылка веселого пройдохи начала выглядывать длинная рукоять. Обойдя статую, Нэт увидел, что она являлась частью огромного мясницкого ножа, по своим габаритам скорее походившего на чрезвычайно громоздкий двуручный клинок. Вне всяких сомнений, будь это орудие металлическим, оно весило бы килограммов сорок, то есть в восемь раз тяжелее самого длинного меча, и чтобы с таким совладать, потребовалась бы просто нечеловеческая сила. Лезвие данного кошмара казалось тупым. Местами на нем отчетливо просматривались шматки мяса и слои засохшей крови.

В процессе столь пристального изучения объятья шутов утратили всякие оттенки дружелюбия, даже наоборот, теперь они выглядели скорее как какая-то пародия. Появлялось ощущение, что шуты обнимаются сквозь зубы, и стоит тебе отвернуться, как они с первобытной кровожадностью накинутся друг на друга.

– Не застывай, твоя статуя здесь совершено ни к чему, – окликнул Нэта незнакомец.

Опомнившись, колдун ощутимо прибавил шагу. Вскоре парочка свернула налево, а затем из основного дворцового зала юркнула в небольшой проход. За ним начинался настоящий лабиринт, состоящий из бесконечного количества запутанных узких коридоров и совершенно одинаковых дверей. Блуждать по своеобразным катакомбам пришлось еще около двадцати минут, после чего Нэт вместе со своим проводником оказались в скромном учебном зале.

В его дальнем конце прямо под крупным, свисающим с потолка кристаллом стояла трибуна, от которой плотными рядами было расставлено множество длинных каменных скамеек. Людей в помещении находилось немного, навскидку около двадцати человек. Очевидно, все они давно чего-то дожидались. Среди некоторых групп, хоть и шепотом, уже велись оживленные беседы, а остальные несчастные дремали, оперевшись на спинки стоящих впереди лавок.

Стоило незнакомцу показаться в дверях, как все присутствующие моментально замолкли, попутно растолкав ближайших к себе лежебок. Загадочный человек сразу направился к трибуне, не распыляясь на приветствия или какие-либо пояснения. Нэт, мгновенно сориентировавшись, уселся на ближайшее свободное место.

– Ну что ж, начнем, – чисто и отчетливо зазвучал властный голос, отразившись от трехметровых сводов залы. – Первым делом хочу сказать, что с этого момента третий локоть полностью сформирован и вы все стали его частью. Однако преждевременно предаваться внутреннему ликованию не стоит. Вместе с великой честью владыка севера возложил на вас и колоссальную ответственность.

В грядущей войне вы станете его главным козырем.

Среди вас нет случайных людей, каждый прошел жесточайшую процедуру отбора. Во время этой тяжелой работы я рассматривал не только ваши личные качества, но и наличие таланта к магическому искусству. Урду позволил мне открыть вам некоторые его тайны, так что жрецы третьего локтя, без сомнений, станут самыми могущественными в Сэлтриване слугами владыки.

Близится лето. Совсем скоро отступят морозы, сковывающие нас, а значит, до начала военного похода остаются считаные недели. Разумеется, это смехотворно короткий срок для изучения сложного магического ремесла, поэтому сейчас нам предстоит много работы.

Последующие четырнадцать дней вы не покинете этих стен. Создать големов – это даже не половина, а, пожалуй, едва ли треть дела, куда важнее полностью подчинить их своей воле. Задача сложная, но достижимая. Дабы преуспеть в этом деле, вам понадобится изучить непростое и весьма мощное заклинание. Вне всяких сомнений, банальная зубрежка не сделает из вас полноценных магов, однако сейчас у нас нет других вариантов. Вдобавок, чтобы хоть как-то упростить вашу миссию, мы со старшими жрецами придумали одну небольшую хитрость. Вы научитесь читать это заклинание абсолютно синхронно, что поможет вам кратно увеличить его силу. – Незнакомец выдержал короткую паузу, а затем продолжил: – Помните: права на ошибку у нас нет… Далее выступит человек, ответственный за ваше обучение, верховный жрец Албу.

«Забавно, – подумал Нэт. – Абсолютно все, что сейчас было сказано, чушь. Никак нельзя выяснить, есть ли у человека талант к магии, да и о чем вообще речь? Все заклинания так или иначе работают по одному принципу: взять немного силы у могущественного существа, а затем использовать ее в своих целях. Причем сделать это можно только с разрешения ее хозяина, заключив с последним своеобразный контракт.

Таких созданий, к слову, совсем немного, а войти с ними в контакт, мягко говоря, проблематично. К тому же далеко не все сущности вообще имеют какой-либо интерес к нашему миру. Если подытожить, любая школа чародеев – сказка для людей, не обремененных минимальными познаниями в данной области.

Заклинание, усиливающееся при одновременном прочтении. Очередные бредни. Свиток – это всего лишь текст просьбы, мольба о силе. В данном случае он затрагивает только человека, объект, то есть голема и само существо. Кстати, стоит отметить, что Урду связался с кем-то очень кровожадным. Создать подобных монстров можно было из чего угодно: камней, деревьев, какой-нибудь грязи, но сущность потребовала в качестве материала использовать именно живых людей».

Закончив речь, загадочный человек поспешил удалиться, по своему обыкновению, занырнув в ближайшую к нему стенку, а освободившуюся трибуну вскоре занял старший жрец Албу. Это был до ушей закутанный в тяжелую меховую мантию низкорослый и, что самое странное, пугающе толстый мужчина. На севере, даже чтобы обзавестись минимальным избыточным весом, человеку приходится очень постараться, этот же пройдоха каким-то образом умудрился до того раскабанеть, что, казалось, едва стоял на ногах. Округлое лицо жреца, должно быть, впервые за месяц оторвавшего зад от кровати, имело весьма недовольный вид, а монолог не вызывал и малейшего интереса. Поэтому его Нэт слушал в одно ухо.

Сам Албу без особого энтузиазма рассказывал о великой чести начать войну за спасение северян, а также пророчил юным дарованиям прекрасные жизненные перспективы. Речь жреца была чрезмерно медлительной и утомительно однообразной. Так как в Сэлтриване быстро пропадает ощущение времени, сказать, как долго он в действительности проговорил, невозможно. Например, Нэту показалось, что Албу нудил не меньше недели. Заканчивая, мужчина представил новоиспеченным слугам Урду их учителей и разбил молодых волшебников на группы.

Впоследствии каждый шаг, отдаляющий старшего жреца от трибуны, был сопровожден бурными и совершенно искренними, по крайней мере в случае Нэта, овациями. Проводив Албу, наставники начали в разных частях зала формировать группы из порученных им учеников. По итогу на каждого учителя пришлось ровно по пять человек.

К сожалению для себя, среди своих новых знакомых Нэт не обнаружил ни одной обремененной даже самой тусклой искрой разума пары глаз. Его окружали фанатики, буквально одержимые идеями о богоподобии Урду. Еще больше угнетал тот факт, что ему ни в коем случае нельзя было выделяться из общей массы, а посему приходилось подыгрывать, практически без остановок одобрительно кивая.

Их наставника звали Юкос. На вид ему было лет тридцать пять, высокий, худощавый и мертвенно-бледный, он явно уже давно позабыл, как выглядит солнечный свет. Длинные жидкие пряди тонких серых волос хаотично свисали с его усыпанной перхотью головы, местами небрежно застилая лицо. Угольно-черные опустевшие глаза мужчины имели неестественно большие зрачки, а его впалые костлявые щеки были изборождены морщинами.

Простым знакомством учитель не ограничился. Помимо имен, Юкос методично выспрашивал у ребят их полные биографии. Он интересовался практически всем: семьями, друзьями, родными деревнями. Строго говоря, такая увлеченность жреца своими учениками вполне могла бы вызвать у последних к нему невольные симпатии, однако по итогу его расспросы, напротив, наводили жути. Своим внешним видом Юкос походил скорее на ожившую человеческую оболочку, марионеточную куклу, а его неестественно монотонная, безжизненная речь только усугубляла ощущение дискомфорта, вызываемое самим присутствием жреца.

– А твоя история, парень? Не помню, чтобы ты представлялся, – обратился учитель к Нэту, бестактно и безразлично перебив другого, явно еще не окончившего свой рассказ парня.

– Мое имя – Нэт. Я родом из деревни, которая находится в трех неделях пути отсюда, если двигаться строго на юго-запад. Она недалеко от южного города Ритлона, и отношение к людям там скотское. Каждый клочок земли, куда ни плюнь, кому-то принадлежит. Солдаты приходят, когда им заблагорассудится, берут что, а иногда и кого захотят. У простых людей там нет никаких прав, одни лишь долги да обязанности. Стоило слухам о славном городе Сэлтриване коснуться моих ушей, как я понял: это мой единственный шанс чего-то добиться в жизни, поэтому без долгих раздумий отправился сюда.

– Замечательно, – сказал Юкос, накинув на свою физиономию до ужаса неестественное подобие улыбки. – Ты уже немалого достиг благодаря своей целеустремленности, и, поверь, впереди еще много хорошего.

– Прекрасный комментарий, учитель. Весьма… универсальный, – с явным вызовом выпалил колдун, пытаясь вывести своего собеседника на эмоции. Разумеется, Нэт не искал ссоры, просто захотел удостовериться, что у Юкоса вообще есть хоть какие-нибудь чувства.

От услышанной дерзости глаза жреца едва заметно расширились. Он явно на мгновение растерялся, но затем, тактично проигнорировав ситуацию, пригласил всех своих учеников на небольшую экскурсию по дворцу.

Вполне удовлетворенный скорее наличием, нежели качеством этой реакции, Нэт спешно окинул взглядом свое новое окружение. Лица, которые он увидел, к огромному разочарованию колдуна, не выражали ничего, кроме полного недоумения и безропотной покорности.

«Четверо пустоголовых во главе с человеком-табуреткой. Это будут долгие две недели», – печально нахмурившись, заключил Нэт.

Последовав за Юкосом, ребята вскоре юркнули в небольшую дверь, располагавшуюся в противоположном конце зала, позади трибуны. Сразу за ней их ожидала узкая винтовая лестница, соединяющая собой три дворцовых яруса. Учебная аудитория, из которой экскурсия брала свое начало, находилась на первом этаже, второй занимали кельи послушников, а поднявшись на третий, можно было обнаружить некое подобие столовой и весьма просторный туалет.

На этом их познавательное путешествие, как ни странно, заканчивалось. Все двери, так или иначе соединяющие вышеописанное пространство с остальной частью дворца, оказались закрыты, дабы «уберечь учеников от никому не нужных неприятностей».

Вообще, несмотря на всю свою неоднозначность, Юкос совершенно недвусмысленно дал ребятам понять, что на ближайшие две недели они останутся заперты в этом своеобразном учебном инкубаторе, и любая попытка его покинуть будет приравниваться к измене.

Когда вся группа углубилась в коридор второго яруса, жрец, остановившись напротив одной из комнат, повернулся к ученикам, а затем молча раздал каждому из них по свитку.

– Это заклинание, которое вам предстоит изучить. Сегодня вполне достаточно просто с ним ознакомиться. Через два часа будет ужин, затем отбой. Хорошенько выспитесь, завтра нас ждет долгий день.

– В комнате есть часы? – непринужденно спросил Нэт.

Однако Юкоса этот бытовой вопрос вогнал в настоящий ступор. В воздухе повисла продолжительная пауза. От услышанного жрец, казалось, остолбенел. Ни одна мышца на его лице не шевелилась, он даже перестал моргать.

– Просто как мы поймем, что прошло два часа? – пояснил свое любопытство колдун, поняв, что, по всей видимости, ляпнул лишнего.

– На ужин вас пригласят, не стоит переживать на этот счет. До завтра, – с выдохом сказал наставник и уверенным шагом направился к лестнице.

Дверь кельи оказалась не заперта, хотя, вне всяких сомнений, имела исправный замочный механизм. При этом тот факт, что ребятам не дали от нее ключа, по всей видимости, никого, кроме Нэта, особо не заботил.

Сама комната, к слову, оказалась весьма просторной. Шесть одноместных каменных коек, застланных каким-то просушенным мхом, стояли вдоль двух длинных стенок напротив друг друга по три штуки в ряд. Над каждой из кроватей прорастал небольшой, изучающий мягкое свечение кристалл, подле которого висел кусок плотной оленьей шкуры.

Не теряя ни секунды, Нэт принял горизонтальное положение, плюхнувшись на одну из дальних угловых постелей, а затем начал изучать загадочный свиток.

Его текст оказался впечатляюще объемным и чрезвычайно сложным. Однако, стоит также отметить, автор рукописи, вне всяких сомнений, прекрасно понимал, что делает. В своем учебном пособии он сначала разбил заклинание на отдельные слова, тщательно описав произношение каждого входящего в их состав звука. Затем соединил в короткие созвучные словосочетания и только в самом конце представил цельный магический текст, при этом даже обозначив в нем паузы для вдохов.

Язык заклинания был Нэту абсолютно незнаком. Его символы и звуки даже отдаленно не напоминали ни одно из ныне известных наречий, а без хоть какого-нибудь приблизительного перевода предполагать действие описанной в свитке магии было совершенно немыслимо.

Увидев, как колдун, наморщив лоб, жадно бегает глазами по измятому пожелтевшему пергаменту, остальные ребята тоже занялись самообразованием.

На ужин их действительно пригласили. Этим вечером молодые умы потчевали какой-то рыбной кашей не первой свежести и горячей настойкой. Отдельно хочется подчеркнуть, что за свою довольно продолжительную жизнь Нэту удалось испробовать немало кулинарных изысков самого разного качества, но местных поваров колдун без колебаний возвел в ранг бездарнейших представителей человечества.

Сама столовая представляла собой чрезмерно просторную пустующую залу, посреди которой располагался только длинный каменный стол, по сторонам обставленный незамысловатыми лавками, сколоченными из неошкуренной сосны.

Не без труда расправившись с ужином, Нэт быстро вернулся к своей кровати и занялся действительно полезным делом. Колдун, полностью сконцентрировавшись на своем слухе, начал ждать.

В течение следующих минут тридцати его новые соседи, закрыв шкурами свои кристаллы, разлеглись по койкам. Один за другим они прекращали ворочаться, их дыхание замедлялось, а мысли улетали куда-то в небытие.

Еще час спустя от трех постелей до ушей Нэта долетало лишь тихое размеренное посапывание, однако в этой бочке меда была и своя ложка дегтя. Паренек, лежавший прямо напротив, никак не мог перестать ворочаться.

Минуло еще несколько часов, а неугомонный увалень все перекладывал свое туловище с одного бока на другой.

«Спокойно… Спокойно… Эта паскуда вот-вот уснет. Парнишка просто перенервничал, с кем не бывает. Его веки, должно быть, уже тяжелеют. Нужно подождать еще час-другой. Когда он наконец отключится, я начну действовать».

– Завтрак, – как назойливый комариный писк, прозвучала монотонная речь Юкоса. Он сказал это тихо, даже на толику не повысив голос. Разумеется, никто в комнате не шевельнулся. Нэт открыл глаза и приподнял голову. Он осознал, что вчера все же вырубился, проспав впоследствии свой момент истины. Жрец же, не моргая, стоял на пороге.

– Все в порядке, я их разбужу, – пробормотал спросонья Нэт.

Юкос ничего не ответил. На несколько минут жрец безмолвно застыл в проходе, словно парализованный. Затем наконец зашевелился и быстро ушел дальше по коридору.

«Да что не так с этим парнем? Может, он просто засыпает на ходу? Помню, как-то раз мне рассказывали о такой болезни, – нахмурившись, подумал колдун. – Интересно что бы он сделал, если бы никто не проснулся? Стоял бы в дверях до обеда?»

– Подъем, народ, пора завтракать, – огласил комнату своим криком Нэт.

В ответ все лениво начали ворочаться в койках. Мальчишка, спавший напротив, сел и опустевшими глазами уставился на Нэта.

– С чего ты взял? – поинтересовался недовольный парень, явно не досмотревший сегодня свой последний сон.

– Юкос только что заходил. Он будил нас без особого усердия, неудивительно, что вы не проснулись.

Растормошив отстающих, ребята быстрым шагом направились в столовую. Они были полны энтузиазма, все-таки первый учебный день. Нэт же совсем не разделял их пугающе оптимистичного рвения и морально готовился к худшему.

На завтрак дали вчерашнюю рыбью кашу. Нужно заметить, время ее не пощадило, но это лучше, чем ничего. Наверное…

Все ели молча, вообще в их группе как-то пока не складывалось дружеских отношений. К тому же сейчас было совсем не до болтовни. С одной стороны, мальчишки предвкушали, как начнут учиться магии, и мнили себя великими колдунами в ближайшем будущем, а с другой – боялись облажаться, с позором вылетев из дворца впоследствии.

Сразу после завтрака все ученики и их наставники направились в учебный зал.

Когда ребят начали рассаживать по скамейкам, Нэт не на шутку перепугался. В этот момент колдун больше всего на свете боялся увидеть, как старший жрец Албу своей неспешной походкой подходит к трибуне. Еще одну его речь Нэт бы точно не выдержал. К счастью, этого не произошло, но в корне ситуация не изменилась.

Представьте, что вам нужно выучить большое незарифмованное стихотворение, притом не только вам, а еще четырнадцати совершенно случайным людям. Вдобавок необходимо научиться читать его с ними синхронно.

Казалось, ничего скучнее этих уроков и придумать нельзя. Часть юных дарований, как выяснилось позже, вообще не умела читать.

«Впечатляюще, – подумал Нэт, когда увидел, как его побледневший сосед справа в холодном поту бегал пустыми глазами по перевернутому вверх ногами пергаменту. – Чувствуется невероятно тщательный отбор говорящего капюшона, он явно не один месяц трудился не покладая рук, подбирая этих людей».

Изначально колдун планировал постараться особо не выделяться из общей массы учеников, но по итогу это оказалось совершенно невозможно. К тому же меньше всего Нэту хотелось, чтобы Юкос что-либо многократно ему объяснял.

Урок без каких-либо перерывов продлился до самого ужина, на который опять дали рыбью кашу. После еды Нэт, изнемогая от душевной и психологической боли, поспешил добраться до своей кровати.

«Это было отвратительно… – подумал колдун, безжизненным взглядом уставившись в потолок. – Хотя, конечно, бывали дни и похуже. Какие выводы можно сделать? Ученики – обычный сброд, фанатичные дурни. Подбирали явно тех, кто будет делать то, что нужно, без лишних вопросов.

Если они действительно сумеют освоить заклинание, это станет грандиозным успехом, но зачем нужна синхронность? Наверное, чтобы оно сработало на всех одновременно, а значит, эффект от него не особо приятный.

Жрецы-наставники тоже не особо впечатляют своими умственными способностями. Хотя Юкос, вне всяких сомнений, абсолютно уникальный экземпляр, другие двое ушли от него не так далеко, как могли бы. Мне кажется, они вообще не люди. Видимо, никаких полезных знаний из этих уроков извлечь не удастся. Значит, нужно кардинально менять стратегию». Не спеша, стараясь лишний раз не шуметь, Нэт встал с постели и пошел на выход.

– Эй, ты куда? – шепотом сказал мальчишка с кровати напротив.

– В туалет, – ответил Нэт. «Какого хрена он не спит вторую ночь подряд? Этот парень начинает меня раздражать».

В коридоре царила гробовая тишина. Тусклый свет рассыпанных по потолку кристаллов подсвечивал витающую кругом пыль. Затхлый влажный воздух неприятно застревал в горле.

Ночью все двери, кроме той, что вела в туалет, запирались, поэтому сильно разгуляться у Нэта не получилось.

Сама уборная оказалась довольно небольшой. Внутри нее было тепло, но при этом ощущалась приятная свежесть. Шум бегущей где-то под ногами воды успокаивал и давал необходимый настрой.

Система канализаций по всему городу работает за счет подземных течений. Причем она устроена таким хитрым образом, что воды рек, в которые смываются нечистоты, никогда не соединяются с речками, из которых набирается питьевая вода. Во всяком случае, это официальная версия, с которой, возможно, не согласились бы некоторые жители трущоб.

В целом туалет оказался вторым местом во дворце после кровати, которое пришлось Нэту по душе. Хотя нет, третьим: главный зал с многочисленными статуями тоже выглядел впечатляюще.

Еще раз убедившись, что коридор пустует, колдун закрылся внутри клозета и, тщательно выговаривая каждое слово, начал читать заклинание:

– Шафи барбат, сэфай сэлис факха.

Ничего не происходило.

– Шафи барбат, сэфай сэлис факха, – повторил Нэт чуть громче.

Безрезультатно.

– Давай, восьмилапый засранец, ты хоть знаешь, как я рискую? ШАФИ БАРБАТ, СЭФАЙ СЭЛИС ФАКХА.

Кожа на левом запястье Нэта наконец пришла в движение, начала взбухать. Он медленно поднес руку ко рту и, поморщившись, прогрыз верхний слой опухоли. Из появившегося отверстия выполз маленький паучок.

– Ну, здравствуй, приятель, у меня для тебя много работы, – прошептал колдун. – Шэ-ха.

В следующую секунду членистоногое замерло, словно парализованное. Нэт аккуратно закрыл своего нового друга пальцами правой кисти, а затем, отперев дверь, выглянул в коридор. К счастью, в нем по-прежнему царствовала тишина и покой.

«Надеюсь, эти шалости останутся незамеченными. Нужно подыскать для моего лазутчика надежное место, будет обидно, если до завтрашней ночи с ним что-то приключится».

Жгучая боль вынудила Нэта кинуть взгляд на свою левую руку. На запястье вместо опухоли теперь виднелась небольшая впадина покрытая тонким слоем кожи. Такая рана будет долго и болезненно заживать, однако это очень скромная цена за подобную магию. Многие платят в разы дороже.

Проходя мимо дверей, ведущих в столовую, колдун остановился. Сами они, разумеется, были заперты, но чуть выше в стене виднелось небольшое отверстие.

«Идеальное место. Не то чтобы начинать поиски с кухни – отличная идея, но мне правда интересно будет узнать, кто готовит нам эти помои».

Оглянувшись по сторонам, Нэт аккуратно встал на носочки и спрятал паука в щель. Украсив физиономию самодовольной ухмылкой, плут, потирая ладони, направился обратно в постель.

Весь следующий день был до тошноты похож на предыдущий. Его основным отличием, пожалуй, стало то, что на обед подали свежесваренную рыбью кашу. Этот факт загубил на корню все версии Нэта о том, что, возможно, месиво из вареной рыбы – просто неудачный эксперимент или как минимум не фирменное блюдо местных поваров и скоро они порадуют ребят чуть менее омерзительной пищей.

Уроки, если их можно так назвать, были скучны до невозможности. Только представьте, четырнадцать человек вокруг вас часами бубнят что-то невнятное невпопад. Юкос, который по идее должен направлять идиотов на путь истинный, напротив, периодически сам теряет связь с реальностью и, кажется, грозится при этом захлебнуться слюной.

После ужина Нэт с чрезвычайно кислой физиономией лежал в своей постели, молча изучая потолок спальни.

«Это был только второй день, вто-рой. Может быть, верховный капюшон раскрыл меня, а все, что сейчас происходит, – лишь иллюзия? Самая страшная и извращенная пытка из его арсенала. В любом случае дальше будет только хуже. Надеюсь, сегодняшняя ночь окажется куда интереснее дня, иначе за две недели в этом месте я вполне могу утратить рассудок».

– Ах-эш, – отчетливо прошептал колдун.

После этих слов его сознание начало проваливаться куда-то в самую глубь затылка. Взор затянула темнота, а мысли спутались, потеряли всякий смысл.

Это было очень непривычно. После произнесения заклинания разум Нэта перенесся в недавно созданного им паука, мгновенно окунув его в целый океан новых впечатлений.

Видеть четырьмя парами глаз, оказывается, мягко говоря, неудобно. Описать, каково это – ощущать звуки и запахи волосками на своих восьми лапках, – тоже весьма затруднительно.

Ноги, к слову, отдельная тема, за долгие годы жизни Нэт, безусловно, слишком приловчился к одной их паре, посему совсем не мог понять, куда девать еще три. В общем, обычному человеку со стороны Нэт-паук показался бы пьяным или больным. Первые минут пятнадцать несчастное членистоногое просто неуклюже металось по своей щели из стороны в сторону.

«Оказывается, быть пауком – большая неприятность, невольно проникаешься уважением к этим бедолагам. Основная проблема в том, что я плохо вижу на расстоянии, все как-то размыто. Это значительно усложняет мою шпионскую операцию. Придется сильно сближаться с тем, что нужно рассмотреть, и будет до слез обидно, если меня прихлопнет какая-нибудь мнительная кухарка».

Первым делом нужно было спрыгнуть вниз, а затем пробраться в столовую через тонкий просвет между дверью и полом. Благо пауки очень легкие, поэтому разбиться на смерть при падении они не могут. Однако зрительно два метра высоты превращались для него в две тысячи, а прыжок казался чистой воды самоубийством.

«Ох-х-х, впечатляюще, – подумал Нэт, подкравшись к краю своей впадины. – Внизу все как будто в тумане… Пожалуй, стоит спуститься на паутине, да, паук именно так поступил бы. Они же самовольно не прыгают с такой высоты. Явно неспроста. Вопрос только в том, откуда и как эту паутину вообще нужно доставать».

Неуклюжими движениями передних лап колдун попытался исследовать свое брюхо, однако особых успехов данная стратегия не принесла. Его ведущие конечности почти никуда не доставали, поэтому Нэт-паук начал постигать себя задними лапками. Ими несчастный довольно быстро нащупал то самое место, где по всем законам логики и должна была находиться паутина, но последней там почему-то не оказалось.

«Похоже, ее нужно как-то создать… Выработать… Как же все сложно».

Откуда вы знаете, как и что нужно задействовать в вашем организме, чтобы плюнуть на землю? Такое умение кажется вам очень обыденным, вы всегда знали, как это делать, просто на уровне инстинктов. Только вот заклинание лишь перенесло сознание Нэта в паука, поэтому даже банальное движение являлось проблемой.

На то, чтобы научиться вырабатывать паутину, у него ушло несколько часов. Наконец вытянув небольшой отрезок белой нити из своего брюшка, колдун ликовал как никогда. Закрепив его, Нэт медленно начал стравливать себя вниз.

Человек бы едва ощутил слабый ветерок, гуляющий по коридору. Нэт-паук же уже через минуту с начала своего спуска проклял все, что только было возможно.

Каждый новый порыв с ужасающей амплитудой метал его из стороны в сторону, периодически ударяя бедолагу о стену. При этом разобрать, что именно ему пытаются показать его четыре пары глаз, не представлялось никакой возможности. Вдобавок не сумел колдун преодолеть и одну десятую нужной высоты, как вдруг нить паутины предательски оборвалась, а Нэт полетел в пропасть, мысленно перебирая все бранные слова, которые когда-либо слышал.

Удар о каменный пол горе-скалолаз ощутил сполна, однако был искренне счастлив, так как это прекратило его необычайно долгий и мучительный полет.

«Вся эта затея с разведкой в обличии паука больше не кажется мне гениальной. Скорее наоборот, это самая глупая мысль из когда-либо меня посещавших».

Медленно, словно погибая, Нэт перевернулся на брюхо и начал движение в сторону двери. Нужно подметить, что все, даже самые обыденные, вещи в масштабах паука приобретали грандиозный вид. Трещинка в полу казалась разломом, ветерок – ураганом, дверной проем – настоящим чудом.

Пробравшись сквозь находящуюся под дверью щель, Нэт оказался в столовой. Колдун уже неплохо свыкся со своими новыми глазами, отчего его зрение значительно улучшилось.

Само помещение виделось крохе бесконечно огромным, казалось, на то, чтобы преодолеть такое расстояние, у него уйдет не меньше недели. Первым делом было принято решение добраться до ближайшего края скамейки. Размышлять объективно куда проще, если отталкиваешься от реального результата.

Движение на восьми лапах тоже стало получаться куда лучше, однако колдун все еще в них путался, а на «большой» скорости его постоянно разворачивало из стороны в сторону. На преодоление расстояния, которое взрослый человек прошел бы за пару секунд, Нэт потратил около пяти минут.

Следующим испытанием для несчастного стал подъем по ножке скамейки. С тем, чтобы приклеивать лапки к поверхности, не возникало никаких проблем, они и так постоянно липли ко всему, с чем соприкасались. Куда сложнее оказалось оторвать лапу от чего-либо таким образом, чтобы впоследствии целиком не плюхнуться на пол.

Тем временем приближался рассвет. Конечно, Нэт не мог знать этого наверняка, но колдун прекрасно понимал, что находится в теле паука уже более пяти-шести часов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.