Тина Каверина
Щепотка яда на любовь

Глава 1

Думаю, настоящих друзей, как и семью, не выбирают. В один день вы просто сталкиваетесь и понимаете, что это навсегда.

Моё навсегда меня не всегда устраивает. Вернее, в основном не устраивает, потому что подруга мне досталась проблемная. Дружбу, конечно, она ценит, но – увы! – не жалеет. Совсем не жалеет. И вот глядя на вибрирующий мобильный, я всё больше в этом убеждалась.

С такой настырностью Соня звонит лишь в одном случае: она хочет разбавить мою и без того нескучную жизнь сплошными неприятностями.

И это я не пустословлю.

Захотелось как-то Соньке маленькую обезьянку, вот прям приспичило. Она и объявление о продаже нашла. Голова бедовая, прости господи… Примчалась, значит, Соня ко мне и виновато потупила взгляд. Вина относилась к тому факту, что стукнуло ей не впервые и ждать от меня радости не приходилось.

– Кто тебе нужен? – и действительно ошарашенная я поперхнулась чаем. Никак не привыкну к хотелкам подруги.

– Обезьянка нужна.

– Зачем?

– Нужна.

– Да зачем?

– Нужна!

Голову Соня опустила ещё ниже. Стало ясно: подробностей я не дождусь. Но воспротивиться всё же попыталась.

– Не нужна она тебе.

– Нужна, – Соня пыхтела, шаркала ногой по полу, а после всё-таки осмелилась поднять на меня взгляд. – Ева, мы едем. И не смей спорить. Едем и точка.

Решимость на лице подруги была убийственной. Предугадывая последствия, я плюхнулась на стул.

Дело в том, что на Соню слишком часто накатывают вот такие причуды. А они, я вам скажу, нервозатратные, потому что происходят по единой схеме. Я вынужденно соглашаюсь, мы делаем условный шаг к очередной мечте и всё идёт не так. Каким таким образом – загадка. Но неприятности магнитом притягиваются. Это меня и напугало.

«Что, опять? Ведь только всё поутихло. Только зажили без напряга».

– Соня, давай подумаем, – повторно воззвала я подругу к разуму. – Не нужна она тебе. Ты её не хочешь! – Что стало грубой ошибкой.

Я бы назвала Соньку черепашкой. Спокойная, не выносящая суеты, причём перед любой опасностью (наверное, тактика такая). Но вот напирать на неё нельзя ни в коем случае, это лишь распалит желание. А уж если она чего-то настолько захочет, как черепашка будет плыть против течения.

– Едем, – повторила в свою очередь она. Тон ровный, но приказывающий. И смотрела подруга на меня так, словно гадала, прямо сейчас я перейду на сторону врагов или ещё побарахтаюсь в никчёмном сопротивлении.

Размышляя, чего бы такого весомого ответить, я прилипла губами к кружке и снова поперхнулась чаем. «Нет, это никуда не годится, – подумалось мне. – Что за очередная блажь?»

– Куда едем? – откашлявшись, я завопила. Соня запоздало хлопнула меня по спине. – Да отстань ты, дура! Лучше объясни нормально: зачем тебе обезьяна?

– А нечего объяснять. Едем. – Посверлив меня взглядом, Соня отвернулась и добавила несчастно: – У тебя Глеб есть, а я одна. И вечерами мне скучно.

«Ну вот, запела…»

Одна бывает Соня чуть ли не по графику. Любовь у неё живёт от силы три месяца. Должно быть, сказывается причуда. Перерыв, как правило, тоже непродолжительный, но загрустить она успевает и давит мне на жалость. Вот как сейчас, например.

Я закатила глаза, сдерживая стон недовольства.

– Тогда давай собаку возьмём, – предложила вполне миролюбиво и придвинулась к подруге. – Или кошку. С ней гулять не надо. А хочешь попугая? Орать его научим: «деньги, трупы, пушки на пол». А? Будет весело.

– Не хочу. Хочу обезьянку.

– Может, всё-таки попугая? Ну куда нам обезьяну? Волос на голове много?

– А это тут при чём?

– При том. Говорят, они цепляются, что фиг оттащишь.

Соня задумалась, почёсывая затылок. Я обрадовалась, но оказалось поспешно.

– Нет, обезьяна, – твёрдо выдала она.

– Да почему обезьяна-то? – всплеснула я руками. – Что за хотелка такая?

– Они забавные.

– Тогда давай мужика? Ну такого… чтобы надолго. Они тоже бывают забавными.

Не стоило этого говорить. Соня повернулась, лицо покрылось розовыми пятнами.

– И не стыдно тебе? – чуть не зарыдала она.

– Ну я же не это имела в виду…

Что имела в виду, сама смутно понимала, поэтому оправдывалась вяло. В итоге плюнула, побросала через левое плечо несколько щепоток сахара, и мы поехали за обезьянкой.

Не помогло.

Естественно начался очередной круговорот бед и несчастий. Проблемы камнями посыпались, Глеб едва не придушил нас.

– Как вы умудрились? – схватился он за голову, мечась по квартире раненым зверем.

Мы с Сонькой дружно вздохнули. Даже чистосердечно. Подруга вдобавок неопределённо пожала плечами, а я пихнула её локтем в бок. Края-то надо знать. Овечка невинная. Из-за кого умудрились?

– Они же вас наизнанку вывернут. Идиотки… Как? Поверить не могу! Ну что за кровопийцы? Чтобы шагать без меня не смели… Да что шагать? Чтобы не одна дурная мысль не проскочила мимо меня! Понятно?

Он кричал, стучал по столу, тряс нас за грудки. Мы поняли. Как не понять, когда красота на кону? И голова, конечно же.

А зло заключалось вот в чём. Обезьянка оказалась сироткой с сюрпризом. Бывший хозяин прелестного животного скоропостижно скончался от пули в голову, а мужчиной он был непростой. И друзья у него такие же. Погони, перестрелки, бриллианты… Жизнь грозилась пересытиться событиями. Лучше бы на попугае остановились: «деньги, трупы, пушки на пол» слушали.

По сути ничего нового, но Глебушка немного поседел, выручая нас. Обезьянку он потом устроил у хороших людей, видеть её не мог, а мы вторично подверглись ору. Соня лишилась пособий, интернета, после чего ещё оказалась заперта в квартире для профилактики.

Вот так. Это не шутки.

Конечно, с тех пор многое случилось. Например, с Глебом мы расстались. Точнее, он грозился убить меня, попадись я ему на глаза, что совсем не романтично. И такое бывает. Сложные у нас отношения.

Разумеется, жаль. Но что поделать?

Я теперь птица вольная.

В общем-то, это стало главной причиной моего нежелания отвечать на звонок подруги. Она точно не изменилась. Я отвечу, мы вляпаемся, а без Глеба не выберемся.

Нет, чего бы Соня вновь не захотела – обойдётся.

Глава 2

Какое-то время я стойко бродила по квартире. Я ушла, а лучше пропала. Испарилась. Вот сию минуту. Нет меня. Пусть хоть лопнет от надобности, не отвечу.

Да. Всё верно!

Разумеется, хватило меня ненадолго. Я остановилась, посмотрела на новенький мобильный и матерно выругалась, потому что врала. Ладно бы кому-то, а тут себе. Конечно, отвечу и примчусь. Нет в жизни радости. Вся хвалёная выдержка, причём хвалёная только мной (от Сони поддержки я не получила), отправлялась псу под хвост. И сердце за себя разболелось.

Ну как так?

Повод лишь замаячил, а я фантазировать принялась. Ждёт меня Глеб и в объятия заключит. Ага. Конечно. Три раза догонит и пять обнимет. Вот что застой в интиме с человеком делает!

С разнесчастным видом я покрутила телефон и показала Соньке язык. Она может ещё немного подождать, а чай нет. Но на кухне душевного спокойствия я не обрела.

Хочется вернуться, но нельзя. Гордость, слава богу, осталась. Да и явился бы сам! Что он там говорил?

«Ты единственная…»

Ага, поверила. Нашёл дуру. Такая единственная, что ни разу не поинтересовался, как я живу. А ещё замуж звал. Правда, красиво всё устроил, чертяга. На секунду возник соблазн согласиться.

Дорогущий ресторан, приглушённый свет, тихая музыка, обворожительный он. Даже бабочку нацепил. Столик в центре и ни единого постороннего шума. Ну мне так казалось, будто в тот момент все затаили дыхание, на нас точно пялились.

– Ева, выходи за меня, – держа коробочку с кольцом, сказал Глеб. Голос чуть дрогнул, еле заметно. Разволновался любимый, хотя был уверен, что я не откажу. На лице лёгкая улыбка, он сжал мою ладонь в ожидании ответа.

А я взяла и удивила.

Замотала головой, хмуро рассматривая несостоявшегося жениха. Он, конечно, не сразу сообразил, почему я головой трясу. Молчал, только пауза затягивалась. Всем требовалась развязка, люди уже перешёптывались, кто-то хихикал. До окружающих быстрее дошло, чем до Глеба. А когда до него стало доходить, тут я уже подленько разулыбалась и закинула ногу на ногу, а он наоборот посуровел. Глаза хоть и голубые, но не сверкали добром.

Наверное, всё-таки не стоило мне улыбаться.

– Ты чего головой трясёшь? – зашипел он, а ладонь мою сжал до боли, но я терпела, улыбаясь. – Если это твои шуточки, то прекращай. Иначе отхватишь звездюлей! Я ударю тебя. Поняла? Не хочу, но ты получишь. А теперь повторяю ещё раз: выйдешь за меня?

Это была не шутка. И причина имелась весомая, не думайте, будто это месть за обезьянку или Соню. Он меня сильно обидел. Я нарочно потянула с ответом и прошептала, чуть склонившись к столу:

– Не выйду. Можешь не переспрашивать.

После спокойненько выпрямилась и высвободила руку.

Отодвинувшись от стола, Рокотов сдержанно покашлял. От моей выходки, конечно, обалдел. Видимо, подразумевалось, что от предложения выйти замуж я запрыгаю, сверкая глазами, зубами и иными доступными местами, а тут такое. Я до сих пор наслаждалась его реакцией. С лица не стиралась усмешка.

Народ вокруг оказался поумнее меня. Все поостереглись повторно хихикать, никому не хотелось проблем, ведь Глеб в силах не только их решить, но и предоставить. Уважаемый в городе человек (в определённых кругах), что меня не испугало. Обида затмила всё.

Я поднялась из-за стола, женишок вновь схватил меня за руку.

– Какого хрена происходит? Что ты задумала? И куда, чёрт подери, собралась?

Пришлось присесть со вздохом.

– Глебушка, вопросов многовато. Ты бы поспрашивал вон ту дылду, – тут я указала на барную стойку, за которой официантка последние две минуты натирала один бокал, не сводя глаз с моего мужика. Как мне казалось моего. От номерочка он не отказался, когда она любезно написала его на салфеточке. Так что он явно не мой. Вот и причина.

– Ева, ты вроде умная баба…

– Вроде. А может и нет. Мозги меня не очень беспокоят. Удачи тебе.

Я предприняла попытку отцепиться, встала, но он тоже поднялся. Взмахнул рукой, посуда со стола полетела на пол, люди заохали. В ту же секунду Глеб дёрнул меня на себя, а я, перепугавшись получить по лицу, успела схватить букет роз подаренный мне и сама отхлестала его по морде, чтобы быть первой, раз на то пошло.

Оказалось, бить меня он не планировал, но это я поздно поняла. Ойкнула, втянула голову в плечи, а вот он покрылся красными пятнами и заорал:

– Какого чёрта?!

Злополучный букет полетел в неповинного мужчину за соседним столиком. Приложив ладонь к груди, я извинялась. Конечно же не перед Глебом. А он, несмотря на мою занятость, потащил меня прочь от любопытных глаз. Я еле за ним поспевала и по пути потеряла туфлю. Бежала, прихрамывая, била Глеба по руке, но он лишь крепче сжимал. В холле встряхнул меня и толкнул на софу с новым ором:

– Что ты вытворяешь?

Я неуклюже уселась и запечалилась, поправляя платье:

– Ну вот, туфлю потеряла…

Он стоял, сцепив зубы. Смотрел на меня так, точно собирался стереть в порошок. Я же с невозмутимым видом сняла вторую туфлю и вертела её в руках, пока он не отобрал.

– Да я тебе этих туфель накуплю!

– А мне не надо других, – бесстрашно заявила я. – Дылде своей купишь. И я, между прочим, красивее этой мадам. Странный у тебя размен.

– Дура ты, Ева. Ревнивая дура!

– Сам такой. У меня даже в мыслях не было этого чувства. Ревновать тебя… Мне за себя обидно. А теперь отдай. – Туфлю я забрала, надела и зашмыгала носом. – И дурак из нас – ты. Ясно? Это же надо было додуматься… При мне! Совсем обнаглел. Дурак! – повторила я в бессилии и указала пальцем на стеклянную дверь: – Вторую туфлю мне принеси.

– Ничего не принесу, пока ответ не дашь.

– Какой ответ?

– Вообще-то я предложение сделал, а ты меня прилюдно отхлестала. Ладно, пусть поржут, но повторять такое не советую.

– Рокотов, ты идиот? – внимательно приглядываясь к нему, спросила я. – И где были мои глаза? Господи…

Поправляя ремешок от сумочки, встала, тут и плащ мне подали.

– Куда ты собралась? – Женишок крутился рядом, пока я одевалась, и потирал лицо. – Выслушать меня не хочешь? Устроила балаган.

– Выслушать? Не хочу. Пусть дылда слушает и весь ресторан.

Он наблюдал за мной, вздыхая, но не пытаясь оправдаться. Хотя мог, я же молчала.

– Думаю, ты достаточно повеселилась, а теперь пошли, – сказал внезапно, а после также внезапно закинул меня на плечо.

– Что ты делаешь? – кряхтя, я била его по спине, но он хорошенько шлёпнул меня по заднице, отчего я залилась краской. – Глеб, немедленно отпусти! Тут люди. Стыд-то какой, унижаешь меня.

– А бить по морде не стыдно?

– Стыдно, но самую малость! Это другое.

– Ничего себе… другое.

Стол повторно накрыли, осколки убрали. Ситуация тоже повторилась.

– Выйдешь за меня? – спросил он, только твёрже. Протянул коробочку с кольцом, а я заорала:

– Не выйду!

Заорала, потому что дылда подходила к нашему столику.

– Глебушка, – пропела она сладким голоском, и я начала задыхаться от людской бесстыжести.

– Глебушка, значит… Какой ты для неё Глебушка? – И влепила ему пощёчину.

Посуда звякнула, все посетители разом охнули и замолчали. Тишина страшная. Рокотов смотрел на меня таким взглядом, что я поёжилась. Вцепилась в сумочку и решила уйти по-английски. Но тут он резко поднялся, наклонился ко мне, насколько это возможно. Наклонился и прошипел по-змеиному, глядя в глаза:

– Я тебе кто? Шут или поезд проходящий? В мужья не гожусь? Или нравится вертеть мужиками? Свободы захотела? Разыграла глупую бабскую ревность! Фигушки тебе, а не свобода. Поняла? Я насквозь тебя вижу!

Что он там видел?

Я похватала ртом воздух и смогла наконец возмутиться, обращаясь к народу:

– Каков нахал! Вы поглядите на него… Это я ещё и виновата? Мало букетом по морде надавала. Подлец… Нет. Мерзавец!

– Не беси меня.

– Не беси меня, – передразнила я. – Ты самый настоящий мерзавец. И бабник!

Глеб закивал, но явно не от согласия. Скорее он размышлял, как бы меня проучить.

– Ну и кто он? – спросил злобно. Бахнул кулаком по тарелке, та раскололась. – Где успела?

– Где успела, там всё и осталось. Так что фигушки – тебе!

Не знаю, куда пропали остатки ума, раз я болтала невообразимые вещи. Глеб рассмеялся, а я опять поёжилась, потому что смех был невесёлый. Собралась вновь уйти, как бы незаметно, путь ржёт себе на здоровье, но ничего не вышло. Он вскинул руку, схватил меня за шею так, что задыхалась я теперь по-настоящему.

– Пусти, дурак. Задушишь же.

– Говори. Когда и с кем?

Говорить я могла с трудом и еле прохрипела:

– В прошлом месяце. С твоим дружком. Лёва, кажется. Лёвушка… А он ничего такой. А вот ты в мужья не годишься. Понял? Идиот. Да я таких, как ты…

– Заткнись! – на счастье прервал он. Продолжения у меня не было, да и воздуха не хватало. – Мокрого места бы не оставить. – Глеб качал головой, я закрыла глаза, ожидая участи. И тут он обрадовал: – Ещё раз увижу, убью. Вон пошла.

Ушла я мигом, подобрала утерянную туфлю и прикатила к Соне. Рыдая, пожаловалась ей, а она возьми и скажи:

– Да это он в сердцах. Ты его сильно оскорбила. И унизила. Редкий мужик такое стерпит. Вот зачем надо было врать?

– Что? – Я даже перестала лить слёзы. – Ты за меня или за него? Тебе кого припомнить? Обезьянку? Он тебе всего лишь бывший сосед, а я подруга! И первый начал он. Я только подхватила. Пусть почувствует себя в моей шкуре.

– Тут не соглашусь. Он мне тоже друг. С детства вместе и всё такое…

– Соня!

– Ты, конечно, на первом месте, – усердно закивала она.

Только я успела обидеться. Умчалась в кухню, плюхнулась на стул, отвернувшись от входа. Соня приплелась следом, замерла у порога.

– Ева, ты не злись, – заговорила она таким спокойным голосом, что я закатила глаза. Она с кем говорит? С сумасшедшей? – Я же как лучше хочу. Вы оба для меня важны, а ты ставишь перед выбором. Нехорошо. – Отвечать я не собиралась, она выждала и вздохнула: – Чем он плох? Вот скажи мне. Вертится вокруг тебя, а ты? К бабам ревнуешь? Так они сами. Что с этим поделать? Хоть и не блондин, но такой он… Популярный. Там подмигнут, тут захотят потрогать. – Я напряглась, а она торопливо добавила: – Но ведь он не позволяет. Каждой не объяснишь, что не свободен.

– Пусть объясняет. Должен объяснять! – не согласилась я.

– И чего? – усмехнулась подруга, и я почувствовала себя не очень умной. – Объяснит, и? Для многих это не проблема. Ты как маленькая. Раз сказал, два сказал… Он ведь джентльмен. Обижать не хочет, да и надоело. Легче номерок взять, улыбнуться, а после его выбросить. Тебе жалко, что ли? – Соня подсела ко мне, склонила голову к моему плечу. – Он наверняка выбросил номер. – После чего ненадолго замолчала и повторила: – Выбросил. Точно.

А я громче зарыдала:

– Даже ты в это не веришь. И меня обижать, по-твоему, можно?

– Что значит «даже ты»?

– То и значит, Соня! На самом деле я ему не нужна. Он мной не дорожит. И ты говоришь его словами: «Раз сказал, два сказал…» Предательница!

Всё завершилось тем, что мы с Соней уехали за триста километров от родного городка. Она противилась, не хотела, но одну меня не оставила. Правда, за моими вещами ни в какую не потопала, пришлось мне. И перед отъездом я всё же увиделась с Глебом.

Глава 3

Рокотов поджидал меня в квартире, чего я совершенно не подозревала, а должна была сообразить – пришла ведь к нему. Но мне представлялось, будто он страдает где-нибудь в другом месте и в чужих объятиях. Или не страдает. В общем, подвоха не чувствовала, занятая своим паршивым состоянием.

Включила свет в прихожей и тут увидела его ботинки. Ночь была поздней, а вид у меня неважный: наревелась на Сонькиной кухне. Мне бы сразу уйти, но я привалилась к стеночке, надеясь на везение. Не повезло. Глеб не соизволил показаться, раскинув руки. Я повздыхала и крикнула:

– Рокотов, глаза закрой и попридержи охоту меня размазывать. Я только вещи соберу. Закрыл? Я вхожу.

Шагнув в спальню, нащупала выключатель, свет вспыхнул. Я зажмурилась, а когда открыла один глаз, то увидела женишка. В отличие от меня глаз тот не закрывал, полулежал на кровати, скрестив руки на груди. Пиджак валялся на полу, рядом стояла начатая бутылка коньяка.

Бабник и пьяница.

– Я же предупреждала, – промямлила я, пытаясь сообразить, что делать. Выгоднее бежать или на помощь звать? Или всё-таки рискнуть?

– Ну и где ты шлялась? Нашла очередного осла? Или оленя? Как правильно? – Глеб потянулся к бутылке, но на полпути вдруг отмахнулся.

– Откуда мне знать? – нахмурилась я, поняв, в чём меня обвиняют.

– Правда не знаешь?

– Идиот.

– Ага, – рассмеялся он. – Я идиот, а тебе не помешает язык укоротить. Ещё врать отучить. Пожалела бы нашу с Лёвой дружбу.

– А тебе мозгов побольше. Сам поверил, вот и мучился.

Злость придала смелости. Я подошла к шкафу, достала сумку и принялась запихивать туда вещи. Если честно, очень хотелось остаться. Объяснил бы всё, мол, дурак, взял номер, но тут же выбросил и вовек такого более не сотворит. В прошлом это, люблю и всё в таком духе. Не факт, что поверила бы, но и ничего похожего не услышала.

Зато скрипнула кровать. Глеб приближался, я чувствовала. От возможного развития событий холодок скользнул по спине. Вещи я теперь запихивала медленно, готовясь сорваться с места в любой момент.

Шаг. И вот ещё один. Успею?

Я бросила в него сумку, только Глебушка оказался проворнее. От сумки увернулся и в два счёта добрался до меня. Схватил за плечи, впечатал в шкаф, я охнула. «Плохи дела», – подумалось мне, потому что его глаза были совсем рядом и этот взгляд мне не понравился. Я спрятала лицо в ладонях, надеясь сохранить красоту. Побои не случались, но в тот момент, казалось, могли.

– Я тебя ни разу не бил и пока не собираюсь, – обрадовал он. Я выдохнула, но руки не убрала. – Объясняй, где была. И открой уже лицо.

– А я тебе не верю, – из вредности заявила я. – Открою, а ты мне надаёшь.

– Если бы хотел, то давно бы надавал.

– На словах мы все… Я тоже могу многое наболтать. И ты теперь не всему поверишь.

– Ева!

– Нет.

– По-хорошему прошу.

– А я по-хорошему отвечаю. Нет.

– Что за… – вспылил он, а затем вдруг умолк. Взял меня за запястья и мягче повторил: – Убери.

Я посмотрела на него сквозь пальцы. Заманивает, что ли?

– Не уберу. Давай так поговорим.

– По-хорошему, – с нажимом сказал он. Это мне тоже не понравилось, так точно до побоев дойдёт, рискую.

– Драться не будешь?

– Не буду.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Ладно, – через паузу согласилась я. – Но смотри, если наврал, я Соньке пожалуюсь. Она найдёт на тебя управу.

Руки наконец убрала. Глеб смотрел на меня со странным интересом.

– Что? – не поняла я.

– Ничего, – улыбнулся он и неожиданно заправил прядь волос мне за ухо. Осторожно так. Я застыла в растерянности.

Что это с ним? Где его рык? С неприятелями только так общается. Список я вроде пополнила. Или повезло и мы ещё дружим?

– Так где была?

– У Соньки, – от той же растерянности призналась я.

– И чем занимались?

Я пожала плечами:

– Как обычно. Болтали. Тебя обсуждали.

– Точно у Сони? – Глеб слегка прищурился и опять прилип к моим волосам. – А почему она мне не позвонила?

– А должна? Вот так новость! То есть перед тобой, барин, отчитываться обязаны.

– Не начинай. У тебя случайно не задержка, нет? – внезапно спросил он, а я больше прежнего растерялась. – Есть задержка? Чего молчишь?

– Думаю.

– О чём?

– С чего ты взял, что у меня задержка.

– Так её нет?

– Разумеется, нет. Я на противозачаточных.

Было неясно расстроился он или обрадовался, что определённо расстроило меня. Поэтому момент захвата себя в плен я проморгала. А Глеб взял меня в охапку и бросил на кровать. Очнувшись, я запиналась. Против близости ничего против не имела, только сначала хотелось услышать заветные слова, но он не был настроен на разговор.

«Нет, так нет», – рассудила я и активнее запиналась, что ему не понравилось.

Он взял меня за ноги, повернул на живот. На четвереньках я поползла к краю, но с Рокотовской помощью вернулась обратно. Он утянул меня под себя, устроился на моих ногах, чтобы я не шибко пиналась, и взялся за платье. Швы затрещали, я завизжала, по-прежнему лёжа на животе. В таком положении руками особо не помахать.

– Скажи, что не хочешь меня, и я остановлюсь, – сказал Глеб мне на ухо, вжимая в матрас. Я оглянулась, тяжело дыша. Он тоже пыхтел. – Что? – испугался паузы. – Не хочешь?

Самоуверенный осёл.

– Хочу, – чуть ли не рыдая и ругая себя за слабость, ответила я. Будь он другим в постели, отказалась бы, а он обо мне заботится. Хорош, очень хорош. Если напоследок, то ведь ничего страшного?

Прощальная близость.

В общем, я позволила ему сделать себя счастливой.

Глава 4

Платье улетело на пол. Я повернулась и, пока Глеб игрался и любовался моим прозрачным бельём, дёрнула его рубашку. Пара пуговиц оторвались, другие пришлось расстёгивать. Пальцы не слушались, в нетерпении он сам порвал рубашку. Я рассмеялась, так меня забавила его спешка.

– Хочу тебя, – шептал он. – Хочу ласкать тебя.

Нет, точно не откажусь. Умеет он это дело.

Я вытянулась на постели, демонстрируя готовность, теперь он рассмеялся и поцеловал меня, что было с радостью принято. Потом мы избавили его от брюк и обоих от всего остального. Веселились, словно не готовились поубивать друг друга в ресторане.

Странно, да? Тоже так думаю.

Его руки блуждали по моему телу, сжимали, гладили. Губы целовали горячо и везде. Разок мы финишировали, и я сказала: «Давай ещё», – определённо думала известным местом. И мы пошли на второй круг. Вот только в самый ответственный момент, самый замечательный момент, Глеб возьми и спроси:

– Выйдешь за меня?

Увлечённая делом, я притворилась, что не слышу, но он повторил:

– Выходи за меня, Ева.

– Потом. Всё потом, – простонала я. – Не останавливайся.

Только Глеб заладил, хотя сам с трудом дышал:

– Выходи за меня… Стань моей… женой… – Я вновь прикинулась глухой, что его не устроило. – Ева… Прекрати дурачиться!

Упрямство мне не занимать, а ему, как выяснилось, настойчивости и силы воли. Глеб застыл, и я застыла с открытым ртом. Одарила его и себя заключительным стоном, только уже не наслаждения, а разочарования. Ногой я всё ещё обвивала любимого, руками крепко держалась за его плечи. Душа противилась отпускать.

Ну почему именно сейчас? Мог бы через минуту.

– Почему ты опять молчишь? – посуровел он.

В этот момент я прикидывала, хочу ли стать той самой женой, подозревающей мужа во всём, следящей и проверяющей телефон. Выходило, что нет. А другого замужнего пути я не видела.

Он бабник и единственной мне не быть, с чем я давно почти смирилась. Так зачем бередить раны? Наши отношения – это гавань ожидания настоящей любви. То есть просто пшик. Вот и всё.

Где-то надо это записать и повторять каждый день.

– Если снова начнёшь головой мотать, я за себя не ручаюсь, – предупредил он. Я естественно не замотала. – Снова нет? – Я кивнула. – Да? – засомневался он. Мне пришлось замотать бестолковой головушкой. – Я ни хрена тебя не понимаю! – заорал Глеб. А я не понимала, чего он пристал ко мне с вопросом, когда я голая лежу под ним. – Скажи нормально!

– Нет! Не выйду! – со слезами заорала я в ответ.

– Ей-богу, убью, – заявил он с чувством и слез с меня.

Наблюдая, как я сползаю с кровати и натягиваю джины, он вроде бы что-то хотел сказать, но не сказал. А я шмыгала носом, руки тряслись и одевалась я не очень элегантно.

И стоило начинать, если удовольствие получено, но не в полном объёме? Всё-таки мерзавец.

Рыдала я, кстати, именно по этой причине, не из-за угроз. Надев свитер и подхватив сумку, обернулась. Глеб сидел по-прежнему голый, взгляд непонимающий.

– Значит, всё? – спросил он. Я пожала плечами, не зная, что ответить. Он заметно помрачнел: – Правда не гожусь?

– Мы оба друг другу не годимся.

– Что за бред? Ева, я тебя не понимаю.

– Мы не будем счастливы в браке.

– Ты издеваешься? Или дразнишь? Тогда давай, добавь банальное: дело не во мне. Хотя чую, это не так.

– Не так, – с кивком согласилась я. – Конечно в тебе.

Он какое-то время молча смотрел на меня. Уставший и недовольный.

– Дело в той официантке? Мы же обсуждали это раньше, даже смеялись. Ты одна у меня.

Я вновь пожала плечами:

– Это раньше, а сейчас – не смешно. Тебя не изменить, и меня тоже.

– Я опять ни хрена не понял. А ну-ка присядь ко мне, – махнул он рукой.

– Нет, – замотала я головой.

– Если ещё раз сделаешь это… Только попробуй ещё раз!

– Не сяду, а головой буду мотать сколько угодно, – голос дрожал, реветь хотелось громче, но головой трясти я всё же не рискнула. – Я пойду, ладно? Давай не будем мучить друг друга.

– Ты всё-таки издеваешься.

– Я пойду, – повторила я и попятилась к двери.

– Стоять! Ты серьёзно это говоришь? Не шутишь? – Он наконец потянулся за брюками, в прихожей поймал меня, взяв за руку. – Ева, не дури. У тебя кто-то есть? Скажи прямо, пока сам прошу. Если узнаю не от тебя, будет поздно.

Взаимное недопонимание. Так можно назвать случившееся с нами.

– Жена из меня никудышная, – пояснила я. Данный вывод сделала из мыслей, что баб из его окружения мне не вывести. Где они, там нервная я. А оно мне надо? – Давай оставим всё как прежде? – Я поглаживала его по груди, наивно надеясь, что Глеб согласится. – Ты приходишь-уходишь, я прихожу-ухожу. Зачем усложнять?

– Зачем? – вытаращился он. – Я семью хочу. Я люблю тебя. Ты, конечно, меня удивила. Замуж зову, а ты нос воротишь. Я противен тебе? Настолько плох? В любовники гожусь, а в мужья нет? Или как понимать?

Я закрыла глаза, пытаясь почувствовать радость от услышанного, но не почувствовала. Будет влюблённый мужчина брать номера других женщин? То-то и оно.

– Долго молчать надумала? Ты из меня всю душу вытрясла.

И он из меня. Распинаться перед ним не хотелось. Унижаться и втаптывать себя в грязь, когда провинился он – ни за что. Я вот поверю, а потом он бросит меня и потребует развод. Лучше я сама его брошу и прямо сейчас.

Похлопав его по плечу, сказала:

– Муж из тебя тоже никудышный. Это правда. Мы друг другу не подходим. А теперь дай пройти. Надоел хуже редьки, – и взмахнула рукой. На счастье, он посторонился и застыл. Я переступила порог, но от обиды чёрт дёрнул бросить через плечо: – Прости, выбор действительно есть получше. Всё было прекрасно, но… Сердце хоть и свободно, тебе его никогда не занять.

Признание в нелюбви вывело Глеба из оцепенения.

– Ты что несёшь? Совсем оборзела?

– Нет, прозрела. Ты не самый удачный вариант.

Он схватил меня за шиворот, притянул к груди, я зажмурилась, уверенная, что теперь точно получу, но он лишь прошипел на ухо:

– Неудачный вариант, говоришь? Никого любить ты не способна. Разве что себя. И вместо сердца у тебя чёрная дыра. Уезжай… Уезжай пока можешь, чтобы я не видел тебя и не слышал. И не вздумай вернуться. Заявишься – не поздоровится. Жизни не дам.

– Убьёшь?

– Потом убью.

Глава 5

Я вздохнула, покручивая в руках кружку и припоминая наше расставание. До сих пор обидно. Вот бы забыть его, но прошлое так и манит.

Кружка отправилась в мойку, а я в комнату. Соня всё ещё обрывала телефон. В какую такую проблему она попала, я не совсем поняла, но подруга клялась, что без моего участия не справится.

Не очень приятненько. Вопиющую несправедливость судьба подкинула.

Это что же получится… Это я к нему приеду, а не он ко мне?

Тут я уже схватилась за сердце, которое у меня всё же есть. Так мне стало жалко себя. А потом и разревелась для кучи.

Вот был бы рядом мужик и никаких колебаний знать бы не знала. Как ударил бы кулаком по столу и пробасил: «Никуда не поедешь! Какой ещё Глеб? Какой Рокотов?»

Нет, не ударил. Я бы сама за это ударила.

Как прижал бы к себе и не отпускал ни к какой подруге: «Никуда не поедешь! Какая Соня?»

Нет, так тоже не подходит.

В общем, был бы рядом мужик. А его нет. Ничего нет. Два года… Два!

Тут я вдвойне себя пожалела. Глеб наверняка каждую неделю развлекается с новой пассией, а меня проклял. Появляется мужик и исчезает. Ну что за жизнь?

Телефон вибрировал, я размазывала слёзы и сетовала на судьбу. Горько сетовала. В итоге не выдержала, заорала в трубку:

– Соня, я сейчас тебя ненавижу. Как я тебя ненавижу! Ты мне, может быть, жизнь гробишь!

– Ничего не гроблю. Не выдумывай, – отозвалась она и засопела, пережидая бурю. Вот всегда так.

Я перевела дыхание, помахала на себя рукой и сдержанно покашляла, намекая, что готова дальше слушать.

– Кто ж знал, что так получится. Кто знал? Вот скажи. Я же не нарочно.

– Ты-то? – Я хихикнула. Чему быть, того не миновать. И орать на подругу бесполезно. – Ты нарочно. Наверняка нарочно, но не признаешься. Вот скажи мне, зачем ты вообще туда поехала? Что ты там забыла?

– Как что? Это же родной край. И твой, между прочим.

– Что это? Родной край? Мне и тут неплохо, вся страна мне матушка родная.

Я бессовестно лгала, мне тут одиноко. Домой хочется, но никому не признаюсь. Даже подруге.

– Вот что ты врёшь?

– Я не вру.

– Конечно. – Зная меня, Соня довольно хмыкнула, а я опять покашляла. Шутить здесь не стоило, она это поняла и заканючила: – Ева…

– Нет, говори. Иначе за порог не выйду.

Снова затянувшаяся пауза, в продолжении которой я смотрела в окно и улыбалась. Хорошая погода для поездки. Не жарко.

– Ну вот почему ты какая?

– Какая? – удивилась я.

Подруга не ответила, вновь посопела, а затем как-то слишком уверенно взялась перечислять. Наверное, ещё загибала пальцы.

– Ну… на могилках я прибралась, бывших соседей навестила, в школу заглянула. Потом дай, думаю, останусь на пару деньков.

– Молодец! – поздравила я, но невесело. – Вот тебе ещё одна могилка добавится. Но меня можешь не навещать. Так и быть. Только гроб белый закажи. И музыку не забудь. Трогательную, чтобы Рокотов всплакнул. Поняла?

– Не поняла! – заорала она в ответ, чего я совсем не ожидала и глупо взглянула на телефон в руке. Обычно покрикиваю я, а она спокойно терпит. – Вот ты интересная. Как, по-твоему, я выберусь? Меня четвертуют и по мешкам распихают. А всё почему? Потому что подруга отвернулась в беде!

– Что ты начинаешь-то? – Я одновременно застыдилась и испугалась. – Кто тебя четвертует?

– Маньяк. Кто же ещё?

– Какой маньяк?

– А где я нахожусь? Ты чем слушала, балда?

Соня вроде бы заревела.

– А ну не реви и прекрати орать! Только этого не хватало.

– Я не реву, – всхлипнула она. – Просто немного паникую. Запер, придурок. Ментам звонить нельзя, у него связи. Он же примчится сразу: я мобильника лишусь, а ты подруги.

– Господи, Соня! – Перепугалась я не на шутку. Покружив по комнате, плюхнулась на диван, но потом нахмурилась, заподозрив подвох. Что-то тут неправда. – А ты где его откопала? Или где он тебя откопал?

– Как будто я под забором валяюсь.

– Не валяешь. Ты у нас вообще девушка не от мира сего. Красотой в смысле.

– Это я знаю.

– А на вопрос ответишь?

– Какой вопрос? – Дурит меня. Точно дурит, поэтому время тянет.

– Телефон у тебя откуда? – посуровела я. – Если маньяк, то и держать должен соответствующе, а ты часами мне трезвонишь. Что-то тут нечисто.

– И чего, что телефон? Или… Погоди… Мне надо с кляпом у батареи сидеть? Тогда ты поверишь?

– Почему у батареи? Необязательно.

– Ах так! Расскажи-ка, я в этом ничегошеньки не шарю.

– А почему ты завелась?

– Я завелась? Иди ты знаешь куда? Меня могут на куски порезать и собакам скормить.

– Не тревожь бедных собак.

– Только вот единственной подруге плевать! – На замечание она не обратила внимание, зато разозлилась в край, судя по голосу. – И гроб мне не заказывай, – сказала, точно плюнула. – Пусть Родина хоронит! – после чего взяла и отключилась.

Свинство высшей степени.

Я откинула телефон. Соня могла вляпаться, в этом сомнений нет, но вот в чрезвычайность ситуации не верится. Никакого маньяка нет, врёт. Что-то натворила, а что именно – говорить не захотела и сочинила кровавую историю. К слову, неумело. Я бы лучше справилась. И что теперь делать?

Я покосилась на мобильный. Не перезвонит. Из принципа. Но чувство обязанности всколыхнула во мне. Вот хитрюга, а.

Через полчаса я набрала подругу.

– Адрес скинь, голова бедовая.

– Что, правда приедешь? – удивилась она. И тихая такая, несмотря на смертельную опасность. Врушка.

«Что же ты натворила, Соня?»

– Конечно, – закивала я. – Ты же не простишь, если не примчусь.

– Не прощу.

– А с Глебом как быть? – Я сняла с вешалки плащ, сунула ноги в любимые туфли. Если встречусь с бывшей любовью, то только при всей красе.

Может, убивать передумает? Побесится и перестанет.

Или нет.

Кто теперь его знает? Зол на меня сильно, но сам виноват.

– А что с ним?

– Как что? «Попадись на глаза, и я тебя убью…» Если попытается?

– Так мы быстро. Ты ко мне, а потом мы вместе обратно. Глебушка даже не узнает.

– Конечно, не узнает, – проворчала я, но скорее из вредности, потому что впрямь может не узнать. А это обидно.

Что, вот так приеду и уеду? А для кого я наряжалась?

Бестолковость бабская. Терпела два года, нос задирала, а как повод появился, так сразу мчусь. Ждёт меня он, ага. Весь порог оттоптал. Позвонил бы разок для порядка.

Нет, мы оба гордые.

Я замялась в прихожей. Может, ну их всех, в самом деле?

– Ты точно приедешь? – почуяв неладное, спросила Соня. А как спросила: в своей твёрдой манере, что не отказать. – Если нет, то…

– Приеду, – устало ответила я. – Только не начинай.

Глава 6

Автобус прибыл раньше назначенного времени, что порадовало. Я выпорхнула из автовокзала, а ощущение было такое, точно и не уезжала. Всё замерло в отсутствии меня, а потом ожило. Даже захотелось всплакнуть от счастья.

Клумба у здания цвела, солнце грело, на скамейках посиживали люди с сумками и чемоданами. Хоть я и наслаждалась возвращением, но бдительности не теряла. Голова-то одна. Серый костюмчик на светлую водолазку сразу приметила, и он мне не понравился. Не одежда, конечно, а мужчина. Костюм как раз таки отменный, только вот его обладателю на автовокзале делать было нечего.

На запястье поблёскивают часы, поза расслабленная, на скамью постелена газетка.

Ну точно не место.

А ещё этот не вписывающийся в обстановку товарищ всматривался в каждого выходящего, но вроде бы непринуждённо так, без всякого интереса.

Само собой, и мне внимание перепало. Мы обменялись долгим взглядом, что навело на новые мысли, и я поспешила удалиться на приличное расстояние. Если каким-то образом Глебушка прознал о моём приезде и не соизволил явиться сам – дела уж очень плохи.

Туфли для бега не годились, я торопилась как могла, даже немного испугалась. Вдруг никакую красоту не пощадят? Открыла калитку, вышла за территорию и обернулась, закрывая. «Костюм» следовал за мной.

«Ничего не за мной, – шагая к такси, пыталась себя успокоить. – Просто выходит человек. У него других дел не может быть?»

Тут я чертыхнулась, потому что понимала: дело у него здесь одно – это я. И когда меня окликнули, совсем не удивилась, только радости по этому поводу не высказала.

– Ева Александровна? – вновь раздалось за спиной, затем последовал скрип калитки, лёгкий топот. Не люблю, когда бегут позади, на нервы действует, да и смысл притворяться пропал. Я резко обернулась, вцепившись в сумочку. – Напугал? – Мужчина улыбнулся, а я нет. Наверное, раньше это срабатывало, он едва заметно огорчился.

По правде говоря, я тоже частенько этим пользуюсь. Улыбнёшься, и люди непременно стремятся улыбнуться в ответ.

– Нам бы побеседовать, Ева Александровна.

Он опять растянул губы, сунул руки в карманы брюк и покачнулся с пятки на носок. Нет, его уверенность не пострадала, теперь я огорчилась. К тому же улыбка ему определённо шла, что тоже вызвало досаду. Кому-то просто следовало потрахаться.

– Что же вы молчите?

– А что вы хотите услышать? – наконец подала я голос.

– Не доставил ли я вам неудобств, к примеру.

– А если доставили?

– Искренне перед вами извинюсь.

«Извинениями сыт не будешь», – подумалось мне, и я повторно чертыхнулась. Не хватало ещё покраснеть. Разозлившись на себя, нахмурилась, а досталось мужчине, но излишне строгий взгляд он спокойно пережил.

Нет, такой прислуживать не станет. И если он не от Рокотова, то что от меня понадобилось? Я что, кому-то ещё перед отъездом насолила?

– Вам чего надо? – не стала я ходить вокруг да около. Он округлил глаза, будто обвинили в чём-то.

– Говорю же: побеседовать.

– А у меня спросить не желаете, хочу ли я беседовать?

– Полагаю, не хотите.

– Верно полагаете, – кивнула я. – Мне-то это зачем?

После, не дожидаясь ответа, отправилась своей дорогой. Шла шустро, но недостаточно. Мужчина догнал меня, ловко подхватив под локоть.

– Ева Александровна, пользу можно найти во всём. Хотите, кофе выпьем?

– Ещё чего? А перепихнуться вам, случайно, не надо? И кофе я не пью.

– Да погодите же. Не дёргайтесь. Куда вы так бежите?.. А перепихнуться можем.

– А вы, оказывается, хам.

– Вовсе нет. Просто отказать не могу, когда дама предлагает.

Мужчина рассмеялся, я попыталась избавиться от него, перейти дорогу, но и тут постигла неудача. Вцепился, точно зверь в добычу. При других обстоятельствах я, возможно, ощутила бы радость: мужик почти на голову свалился, да ещё какой… Но было не до всплеска сексуальных фантазий. Прижимал он меня к себе не как потенциальный любовник, а как человек с претензиями на что-то.

– Полегче, милый, – попросила я. – И лучше отпусти, иначе закричу.

– А мы уже на «ты»? Как быстро… – Он не отпустил, я открыла рот. – А вот кричать не нужно. Закрой прелестный ротик. Некультурно. – Я закрыла, потому что кричать на самом деле не собиралась. Если вспомнить Соню, вещи случались и похуже. Да и любопытство никто не отменял. – Вот умница, – обрадовался он. – Ты какими судьбами к нам? По родимому гнезду соскучилась или же…

– Ага. Соскучилась, – опять кивнула я и оглянулась. Может, всё-таки заорать?

– Правда?

– Ну да.

– Знаешь, – покачал он головой, – не люблю враньё.

– Похвально. Я тоже.

Комментария не последовало, пауза затягивалась. Никакого развлечения в этом не наблюдалось.

– Ну и что дальше? – спросила я с усмешкой, демонстрируя бесстрашие. – Предлагаю сразу к делу. У меня мало времени.

– Да? И куда спешишь?

– Так я и рассказала.

– А придётся.

Тут я покосилась на него, а он на меня. Не знала, что пакостной улыбкой можно надавить.

– Хорошо, я скажу. У меня есть важное дело. Мне нельзя опаздывать.

– Дело – это хорошо… Хочешь, помогу?

И вдруг мне пришла догадка. А что, если это Сонькин маньяк? Они же могут быть обаятельными?

– Не надо. Спасибо. Я сама. И я тебя совсем не боюсь, – добавила я несколько невпопад, потому что не имела ни малейшего представления, что делать, если догадка точная.

– Так и не нужно, – на счастье рассмеялся он. – Я совсем не страшный. Ты только поговори со мной.

– Поговорить? И всё?

– А я о чём прошу? Как же долго до тебя доходит… Просто побеседуем. Откровенно, разумеется.

«Ага, просто. Выбора ты особо не даёшь. Вцепился в руку…»

– Хорошо. Только я допросы не люблю.

– Допрос? Боже упаси. Я просто поинтересуюсь. Допросы устраивают другие ребята.

– Это угроза?

– Ева, – попенял он. – Что за дурные мысли в головушке? Я тут почти как друг.

– Вот как? – обрадовалась я. – Тогда отстань. По-дружески.

– Я же сказал: почти.

Мы дошли до сквера. Он полез во внутренний карман пиджака и любезно расстелил газетку на скамью.

– Присядь, пожалуйста.

Я опять повертела головой, можно снова попробовать удрать. Только туфли придётся бросить, а их жалко.

– Теперь что? – спросила, всё-таки устроившись рядом с ним.

– Сейчас мы во всём разберёмся…

Некультурно, но мы друг друга рассматривали. Сидел он как и прежде, расслабленно, закинув ногу на ногу. Лицо как лицо, симпатичный. А вот взгляд немного колючий. Смотрит не свысока, но цену себе знает.

В общем, редкий мужик, которого следует то ли бояться, то ли в друзья набиваться. Мне ни того, ни другого не хотелось.

– Ну и как? – полюбопытствовал он.

– На твёрдую восьмерку.

– Лестно.

– Я тороплюсь, – напомнила я.

– Да, да, я помню. А куда спешишь?.. Понял, это секрет. А я как раз прибыл за твоими секретами.

– Зря. Стоящих тайн нет, не порадую.

Проявив увлечённость прохожими, я отвернулась. Вся ситуация мне безумно не нравилась. Какие секреты? Он от Рокотова или нет? Если нет, то от кого?

Выждав, когда я прекращу гримасничать, он вновь полез с вопросом:

– Так куда торопишься, Ева Александровна? – Я молчала, гадая, говорить ли правду. Великой тайны в Соне нет, но не выдавать же всё первому встречному. – Чем охотнее поделишься планами, тем скорее я отстану. Ну же.

Я вздохнула.

– А представиться не хочешь?

– Честно? Нет. Меня давно так не зовут.

– Интересно… А как же?

– Никак. – Собеседник явно терял терпение, а я беззаботно тёрла нос.

– Лаконично.

Из интеллигентного мужчины товарищ «никак» плавно переходил в того, кого следует бояться. Вот только обида обидой, но помогать расправляться с Глебом я не собиралась.

– Тебя Рокотов послал? – решилась подойти с другого угла.

– Глеб? Нет. Но меня он тоже волнует.

– Вот как? Тебе бы определиться. И там и сям – многого хочешь.

– Просто не люблю неизвестность. Утомляет, знаешь ли… Так ты к нему приехала? – помедлив, спросил он.

Господи… Ну почему сразу к нему?

– С чего ты взял? У меня что, не может быть другой жизни? Рокотов вообще не входит в круг моих друзей.

– Неужели? У меня иная информация.

– Она устаревшая.

– Правда? Давай так, – вдруг сменил он тон и в целом манеру общения. Непреклонный и суровый. – Не будем водить друг друга за нос. Ты говоришь, что должна передать Глебу, и мы с миром расходимся. – Я открыла рот, мужчина покачал головой. – Не нужно врать. Мне известно, какое место ты занимаешь в его жизни.

– Какое? – несмотря на запрет, я не поборола искреннего удивления. – Сто первое? После многочисленных баб, коньяка и рыбалки? А… Нет, погоди… Есть ещё любимая баня.

Во взгляде мужчины читалось сочувствие. Он накрутил на палец прядь моих волос.

– Это всё, что ты услышала?

– Конечно нет, – застыдилась я. – Просто не понимаю, что ты хочешь услышать? И не надо мне пудрить мозги. Я тоже кое-чего не люблю.

Он задумался о чём-то своём, поглядывая при этом на меня. Я просто ждала, когда взрослому мужику надоест валять дурака и он оставит мои волосы в покое.

– Заня-я-тно…

– Что? – устало поинтересовалась я.

– Интересные вещи творятся, не находишь?

– Нет, потому что ничего не понимаю. А ты вряд ли объяснишь. Я права?

– Права. – Он вновь улыбнулся. – Не только красива, но и умна. Временами. Ждать тебя определённо стоило.

– Что это значит?

– Так, мысли вслух.

«Ага, мысли. Надоел!»

Он всучил мне визитку, мол, пригодится, сказал, что не прощается и отбыл. Но прежде уж очень настойчиво предлагал подвезти. Я жест не оценила и осмелилась послать его к чёрту, на что он ответил: «Только с тобой за компанию». Всё настроение испортил.

Тут зазвонил мой мобильный и стало хуже.

– Ева, ты где? – спросила Соня. – Доехала?

– «Ева, ты где? Доехала?» – передразнила я. – Доехала. А ты почему слезами не давишься? Маньяк понял с кем связался, перекрестился, и ты упорхнула? – Подруга, по обыкновению, засопела. – И чего ты сопишь? Совести у тебя нет, ясно? Во что ты опять вляпалась? Скажи, что купила питона и он тебя душит!

– Не купила, – Соня вроде бы обиделась. – С животными в доме я завязала. И вляпалась не я, но помощь твоя всё равно нужна.

Я вздохнула, рассматривая туфли:

– Многовато требований за сегодня.

Подруга сразу напряглась:

– Что ты имеешь в виду?

– То и имею. Не только ты села мне на шею. Прицепился тут один вежливый, но очень скользкий тип.

– Вежливый? А чего хотел?

– Чего-то хотел. Болтал много, сказал мало. Ты, случайно, с Глебом не виделась? – вдруг спросила я.

– Нет, откуда? И зачем?

– Не знаю. Может, передать что-то хотела…

– Что передать?

– Откуда мне знать? Ты скажи.

– А мне откуда, если не виделась и ничего у меня нет?

– Вот и у меня нет. – Я опять вздохнула. – И повода встретиться с ним нет. Или есть… Предупредить, например.

– О чём предупредить?

– Соня, прекрати сбивать меня с мысли. Я сама ничего не поняла, а всё равно беспокойно. Или беспокойно, потому что ничегошеньки не поняла… Это всё твоя глупость! – сообразив, что плету, разозлилась я. – Ты бы дома сидела и книжки читала. Глядишь, голову ломать бы не пришлось.

– А я читаю. Не совсем книжки, но читаю. Вот, например, ты знала, что секс полезен для ума?

– Может, для здоровья?

– Может, и для здоровья. А чем ясный ум – нездоровье?

– Ты где это вычитала?

– Да какая разница? Учёные не врут. Купи сосисок по пути, а… – внезапно сменила она тему. Не иначе как от высокой мозговой активности. – Тут друг под окнами скачет, его бы накормить. Ближайший магазин прикрыли, а до другого топать лень. Ты же всё равно мимо прошлёпаешь.

– Какой друг? И почему во дворе бегает? Ты что, человека по-людски встретить не можешь?

– Человека могу… – Она замолчала, и я с ней, ожидая дальнейших объяснений. И пока ждала, представляла во дворе того самого друга. Стыд-то какой за эту чукчу. – Ты купишь сосиски или нет? – посуровела она.

Я ахнула:

– Соня, где твоя совесть? Какие сосиски?

– При чём здесь моя совесть? Тебе в магазин трудно зайти? Животное с голоду подохнет.

Тут и у меня в мозгах кое-что прояснилось. Уж извините, каким умом обладаю.

– Друг – это кто? Пёс, да? Собака?

– Разумеется. А ты о ком?

– А ты сразу сказать не могла?

– Ты, значит, понять сразу не смогла, и я виновата? Вот видишь, я права, у тебя там всё засохло.

– Где?

– Везде. Впору у забора стоять, задрав ножку. И можешь книгу свою почитывать. Кто-нибудь сжалится и…

– Соня! – заорала я. – Ты бесстыжая морда! Мне бы твою любвеобильность. А без неё я лучше лягу и умру!

Глава 7

– Везде, – передразнила Соньку с обидой. Озвучивание моей неудовлетворенности простительно, но вот мозг трогать нечего. Пусть со своим разберётся.

Я убрала мобильный, вышла из сквера и тут мне захотелось оглянуться. Таинственный собеседник давно исчез, вряд ли я могла понадобиться женщине с ребёнком и молодёжи у фонтана, но спокойнее от этого не стало. Чувство было таким, будто подруга подкинула мне очередную свинью своими хотелками.

– Ну Соня! – понаблюдав за людьми, сказала я. – Скоро в дурку из-за тебя лягу. – И, чтобы прогнать страх, громко покашляла, намекая таким образом, что слежка за мной – пустое дело. Я их вычислила.

Кого «их» понятия не имела. Точнее, даже подозревала, что в данный момент никому я на фиг не сдалась. Но с тревогой следовало бороться. И я её поборола, даже свернула в проулок. Шла и раздумывала, что понадобилось от меня тому типу.

«Говоришь, что должна передать Глебу, и мы мирно расходимся…»

И что, интересно, я должна передать? Чушь какая-то. Головную боль мне добавил.

Занятая этими мыслями, я фыркала и усмехалась, совершая огромные ошибки. А ошибки состояли в недоверии к своему чутью и потери бдительности: я упустила появление трёх парней за спиной. Когда почуяла их присутствие – уже не смыться. Слева глухая стена из красного кирпича, справа двухэтажное здание, которое когда-то было жилым. Помню, в подвале находился отличный фотосалон. Сейчас же штукатурка с жёлтой краской местами осыпалась, на окнах решётки, стёкла разбиты, на дверях замки. Здание давно пустовало и меняться, судя по всему, ничего не планировалось.

В общем, кричать накричусь, но толку мало: пока прибежит кто, меня раз пять придушат.

– Мальчики, а давайте вы впереди пойдёте? – обернувшись, попытала я счастье. Вдруг всё-таки глупость и моя голова им без надобности? Улыбалась я широко, и они мне в ответ. Шансы на успех были. – Я, знаете ли, мнительная. А уж когда позади кто-то крадётся… – продолжила я одаривать их улыбкой.

– А мы уже пришли, – радостно заявил тот, что посередине. Синяя джинсовая куртка странно топорщилась с правого бока. Я повторно вспомнила Сонькины проблемы, которых с её слов нет. Видимо, всё же есть.

Я подозревала парней в коварстве, они наверняка догадались, что я раскусила их план, но мы всё равно растягивали губы до ушей. Словно встреча давних друзей.

– Да? Пришли? – между тем тоже обрадовалась я. – Вам сюда?

– Сюда, сюда, – закивал он.

– Здорово. Тогда я пойду?

Я и вправду попыталась уйти, развернулась, сделала три шага, но тут два других крупных парня ловко подхватили меня под руки. Подхватили так, что ноги перестали касаться земли, и я ими бестолково замахала.

– Это что же творится, а? Ребята…

– Форменное безобразие, – в тон мне, то есть пискляво, сообщил тип в джинсовке. – Караул! – И рассмеялся, застыв перед нами.

Я тоже застыла, насколько это возможно: поутихла и прекратила дрыгать ногами. Украв мои реплики, парень произвёл впечатление. В молчании я посмотрела на первого, на второго и на третьего. Того самого, в джинсовке, и вздохнула.

«Ну что за напасть?»

Рожи у ребят обычные, а вот взгляды безжалостные. Глаза сверкают хоть и с хитрецой, но зло. Мне бы Соню на подмогу. Она бы их заговорила. И чего ко мне все прицепились?

– Ничего не понимаю, – решила я донести до них свою проблему. Со слезами пока не выходило, надежда оставалась на тоненький голосок.

– А чего понимать? Ты тоже дошла, – опять разулыбался мой собеседник. Остальные помалкивали.

– Куда дошла?

– Сюда.

– Куда «сюда»? Мне на Декабристов. Отпустите, пожалуйста. – Я снова принялась размахивать ногами. И не то, чтобы состроила испуг на лице, а даже слёзы выжала. Они застыли и никак не скатывались. – Мне домой надо, меня ждут. Отпустите, ребят…

Отпускать никто не торопился. А руки уже болели.

– Чего вы, а? – заканючила я.

– А кто тебя ждёт? – заинтересовался парень в джинсовке. Его улыбка мне порядком надоела.

– Как «кто»? Семья.

– Брось врать.

– Почему это сразу вру?

– Потому что семьи у тебя нет.

Вот он это сказал, а я опять переменилась в лице. Можете представить, как задели данные слова?

– Семья у меня есть, – заявила я, имея в виду Соньку. – А вы бы лишний раз рты не разевали, если надеетесь культурно побазарить.

– Ишь какая, – всё-таки разинул рот парень слева.

– Какая?

– Бестолковая, – ответил он.

Благодаря Соне с такими типами я общалась регулярно, а потому, несмотря на страх, взяла и обиделась. Я же предупреждала, чтобы за речью следили. А если нет, так нет.

– Куда топала? – спросил парень в джинсовке, на что я демонстративно задрала подбородок.

– Тебя стукнуть? – вновь разинул рот тот, что слева. – Вадим, давай ей в ухо дам?

– Хочешь в ухо? – полез ко мне Вадим. Приблизился он настолько, что я разглядела тёмную радужку его глаз. И хоть в ухо получить не хотела, стойко молчала, зная, что кулаки они применяют в последнюю очередь, а нам до неё далеко. – Послушай, Ева, – догадавшись, что слова из меня не вытянет, тихо начал он, – я вот парень любопытный, но интерес мой недолог. Пока ты молчишь, я уже его теряю. А там… Вот посмотри на этих двоих, – кивнул он на друзей. Я посмотрела, те коварно улыбнулись. – Они пытать очень любят. Чувствуешь разницу?

– Чувствую, – решила я заговорить.

– Молодец. Значит, потолкуем?

– Потолкуем. Только я вам не Ева.

Парни немного растерялись, даже вернули меня на землю. Я терла плечи и косилась на всех поочерёдно.

– Как это не Ева? – очнулся первым командор, то есть Вадим.

– Вот так, – пожала плечами я. – Не Ева.

– А кто? – влез парень слева.

Вопрос компрометирующий, отвечать на него я не собиралась.

– Да она по мозгам нам ездит, – очнулся тот, что справа.

– Может, по ушам? – поправила я.

– Я тебе сейчас по ушам дам! – разозлился он, и я притихла.

Вадим, пребывавший в глубокой задумчивости, долго смотрел на меня.

– Шутишь, да? Больно весёлая?

– Нет, – спокойно ответила я. – Терпеть не могу шутки.

– А вот мне кажется…

– Креститься надо. Мне вот ничего не кажется.

Мне очень хотелось бы знать, чем закончится наш глупый диалог, но Сонька, как всегда, внесла свою лепту. А случилось вот что…

Зазвонил мой мобильный, мы дружно переглянулись. Вадим, предупредив, чтобы я не рыпалась, нагло полез ко мне в сумочку. И тут на громкой связи Соня заорала:

– Ева, я что забыла сказать… Ты ко мне дуй, про Декабристов забудь. Поняла? – Я только вздохнула, глядя на телефон в чужой руке. – И сосиски купи, не вредничай. Слышишь? Чего молчишь?

Вадим улыбался лучезарнее прежнего.

– Могу ответить? – тихо спросила я.

– Можешь, – кивнув, прошептал он.

– Соня, я тебя, конечно, люблю, – начала я высказывать подруге, – но за сосисками дуй сама.

– Почему это? – не поняла она.

– Потому. Меня сейчас на кусочки порвут, а ты говорила, что не вляпалась.

– Так я и не вляпалась.

– Ага. Вот я вернусь… Если, конечно, вернусь. То и от тебя кусок оторву, чтобы обидно не было. Поняла?

– Честно? Не очень. Ты какая-то спокойная.

– Жаль. Тогда напрягай мозги. В отличие от меня они у тебя должны лучше работать, – сказала я и снова вздохнула, потому что Вадим сбросил звонок.

– Ну и чего? – усмехнулся он.

С пояснением я не медлила.

– Я что имела в виду… Я вам действительно не Ева. Я Ева Александровна. Вот.

Все трое заскрипели зубами, а потом здоровяк справа взял и заорал:

– Да я тебя сейчас! – ещё и замахнулся.

Тоненько взвизгнув, я выставила руку, зажмурилась и упёрлась спиной в другого паренька-здоровяка.

– Не визжи, – сказал тот и попытался закрыть мне рот лапищей, но я в ответ укусила его. Он тоже завизжал, вопя: – Пусти, дура! А-а-а… Бестолочь, зубы расцепи! Я же выбью их… Мать твою!

Я не расцепила, даже крепче сжала, но додумалась распахнуть глаза.

Оказалось, вовремя. На меня летели два кулака (от обоих парней). В ужасе я ещё крепче сцепила зубы и, собрав все силы, рванула вниз, не отпуская чужой руки. Здоровяк наклонился вслед за мной. Его кулак, предназначенный для меня, прилетел в товарища. Удар вроде бы пришёлся по рёбрам. А кулак того попал в ухо первого.

Разумеется, стало шумнее. Зубы я расцепила и теперь сидела на корточках, в шоке наблюдая за парнями. Вадим, как и я, наблюдал за происходящим выкатив глаза.

– Так, хорош галдеть! – догадался вмешаться он. Взгляд и весь его вид спрашивали, мол, вы совсем очумели? Тишина поймалась мгновенно. – Идиоты! – Это утвердило мою мысль об очумелости. – А ты чего расселась? – накинулся он на меня и поднял за шиворот. – Тащите её внутрь, придурки.

Вадим пихнул меня в чужие объятия и наградил к тому же пинком под зад.

– Больно ведь, – заметила я.

– Мы сейчас такое больно покажем, – рассвирепел держащийся за ухо. У меня моментально заболели зубы, так как он обещал их выбить.

– Давайте всё мирно обсудим.

– Ага, мирно, – хмыкнул он и дал мне повторного пинка.

Я подскочила, его товарищ сцапал меня в охапку и сказал со страданием в голосе:

– Лёха, иди уже отпирай. – Я надумала заорать, но кулак перед лицом отбил глупое желание. – Только зевни.

Глава 8

Пока Алексей возился с замком, мы спокойно ждали. Дверь отворилась, и меня потащили в бывший фотосалон. Кричать здесь я тоже не рискнула. И даже не дёрнулась. Но Алексей, проходя мимо, умудрился спровоцировать меня.

Не стерпев очередного пинка, я принялась сопротивляться. Итог, конечно, оказался плачевным: я осталась без туфель, с дополнительным подзатыльником, что утихомирило мои героические порывы и направило мысли в нужное русло – на сотрудничество. Всё-таки ситуации бывали похуже. Справлюсь.

Мы устроились в тесной комнате. Судя по всему, в складском помещении. У стен пустые металлические стеллажи, один стол, один стул, на котором устроился командор. От пыли я чихнула. Парни застыли у двери.

– Рассказывай, – попросил Вадим.

Мой жалкий вид ни на кого не подействовал. Что ж, ладно. Реветь за зря не хотелось. Я вытерла слёзы, подпрыгнула и села на стол.

– Что рассказывать? Могу начать с детства, но это вам вряд ли интересно.

– Давай ей в зубы дам, – опять влез Алексей.

– Алёша, ты какой-то нервный. У тебя, случайно, никакой справки нет?

– Так! – вскинул руку Вадим, тем самым остановив Алёшу. Тот уже сделал шаг в мою сторону, а морда какая свирепая. – Ева, напоминаю: моё любопытство не безгранично. Я теряю интерес, они начинают пытать. Доходчиво?

– Очень, – кивнула я. – Только объясните, чего вам надо? Как на духу выложу.

Вадим вздохнул, глядя на мою руку, прижатую к груди.

– Дурака валяешь?

– Нет, – серьёзно ответила я. – Не валяю.

Но он не поверил.

– Алексей, покажи Еве, как мы не любим дур.

Тот вновь шагнул, тогда я заорала, съёживаясь:

– Да не шучу я! Правда не знаю, чего вам надо! А что говорить, если не знаю? Тарабарщину нести? Так вы точно дурой посчитаете!

– Алексей, назад, – внимательно рассматривая меня, скомандовал Вадим. – Рассказывай, зачем приехала?

– А я домой вернуться не могу?

– Мне казалось, не можешь.

– Почему?

– Ты ещё спрашиваешь?

Теперь вздохнула я:

– Что, все в курсе, да?

– Конечно.

– Если хотите знать, приехала ли я к Рокотову, то нет, – поспешно сказала я и уставилась на свои босые ноги. – Я приехала к подруге. Так ему и передайте.

– А ещё что передать?

– Больше ничего. Подлец он.

– Точно?

– Точно подлец. Или вы скажите, что не от него? – засомневалась я.

– А я вообще ничего говорить не должен. А вот ты, дорогуша, давай-ка поподробнее.

– Что поподробнее? – Я подняла голову и посмотрела на мужиков. – Вы спросили: зачем приехала? Я говорю: к подруге. Или это она что-то натворила? Вы из-за неё ко мне прицепились, да? Господи, опять наврала… – Я отлепила ладонь от груди и хлопнула себя по бёдрам. – Вы простите, пожалуйста. Голова у неё проблемная. Как чего захочет, так обязательно на пятки людям наступит и случайно чужое схапает. Но повторюсь: случайно. Если взяла что-то ваше, я с радостью верну. Только скажите: «ЧТО?»

Вадим закатил глаза.

– Ты много болтаешь. Тебе говорили?

– Говорили. А толку? Какая есть.

– Давай-ка вернёмся к Рокотову, – понаблюдав за мной, предложил он. – По порядку. Ты решила, что мы сотрудничаем. Так? Отвечай коротко.

– Так.

– Почему ты так решила?

– Ну… – Я помолчала, глядя на командора. У меня в мозгах всё просто укладывалось и его тугодумство поражало. – Сонька же сказала: «Я не вляпалась». А если не она, то остаётся Рокотов. Очевидно же. С такими, как вы, извините, если обидела, я дружбы не веду. По этой части хороши Сонька с Глебом.

– Кто такая Сонька? – Лицо Вадима выражало огромную печаль.

– Как «кто»? Подруга. Мы недавно общались.

Какое-то время он томился с прежней постной физиономией, но после вдруг засиял ярче серебряной монеты.

– А-а-а… – И даже повернулся к парням. – Та самая Сонька.

– Что, тоже наслышаны? – Само собой, мне это вдвойне не понравилось. Не люблю сплетни о подруге.

– Наслышаны, – рассмеялся он. – Надо бы познакомиться.

– А вот это дело не советую, – покачала я головой. – Живите спокойно. Руки у неё золотые только в готовке.

Они втроём переглядывались, я просто ждала, когда это прекратится. Больно нужны нам такие друзья.

– Так зачем приехала? – вернулся Вадим к вопросу. Его веселье меня немного приободрило.

– Не зачем, а к кому. К подруге, – без устали повторила я. – Не к Глебу. У меня с ним нет общих дел. Нет и быть не может.

– Правда? И ничего ему не привезла?

– А что я должна привезти? Гостинцы из деревни?

– И передать ничего не хочешь? – Хитрость в голосе встревожила, я нахмурилась.

– Вы явно знаете больше меня.

Он пожал плечами, мол, может быть – знает, а может быть – нет, всё равно не ответит.

– Не хочу ничего передавать, потому что нечего. Да даже если бы и было… Не хочу! – закончила я и отвернулась, вспомнив прежние обиды.

Командор задумался, глядя на окно за моей спиной. Оно было у самого потолка, мне через него не сбежать. Пока допрыгну, несколько раз шкуру спустят.

– Ну так что? – выждав, спросила я. – Отпустите?

– Не верю я тебе, – опять запечалился он. – Врёшь ты всё. А говорить по-хорошему не хочешь. Алексей…

Этот ненормальный снова попёр на меня, а я снова закричала:

– Да честное слово нечего передавать! Честно! – И тут догадалась сообщить о таинственном собеседнике. – А-а-а… Погоди, Алёша, подожди убивать! До вас со мной болтал кое-кто.

– Кто? – заинтересовался Вадим.

– А ты Алёшу отзови, скажу.

– Алексей, – махнул он ему.

Алексей встал на место, я выдохнула и поделилась недавней беседой.

– Вот ловкач, – усмехнулся Вадим, когда я замолчала. – Везде успевает. Хотя логично, старая школа. Они другой закалки.

– А что успел? И кто он такой?

Вадим как будто не услышал.

– Значит, ему всё рассказала, а нам не хочешь, – поднимаясь со стула, сказал убеждённо.

– Да что ж такое, – всплеснула я руками. – Ты чем слушал? Сколько раз повторять? Нечего рассказывать и передавать нечего! Я никак не соображу, что вам всем от меня понадобилось!

Он повернулся и на удивление терпеливо пояснил:

– Нам нужно то, что ты должна вернуть Глебу. Ну или нашептать. Так понятно? И желательно это «что-то» получить сейчас, то есть первыми. Или теперь не совсем первыми… Короче, нам это нужно. Не строй дурочку. Ты здесь неспроста, я знаю. Напрягай мозги, если не притворяешься.

– Здрасьте… Загадка на загадке. Нужно то, сам не понимаю ЧТО.

– Не верю я тебе, Ева. Не верю. Темнишь ты и много болтаешь.

– Ты уже говорил.

Вадим встал у двери, парни посторонились. Тот взялся за ручку и вдруг снова посмотрел на меня.

– Не ве-рю, – повторил обречённо и по слогам. – Алексей, обыщи.

– Что? – встрепенулась я. – Что значит «обыщи»? Как он будет обыскивать? У меня и прятать негде.

Вопросы улетели в никуда. Вадим спокойно удалился из комнаты, радостный Алёша пошёл в долгожданное наступление, третий здоровяк остался подпирать дверь. Ну и наблюдать, судя по всему. Я же завопила, в ужасе представляя обыск (лапища у Алеши!), и полезла на стол. Мой крик мгновенно вывел Алексея из себя, тот словно озверел.

Хотя куда ещё? Но, оказалось, есть куда.

Он домчался до меня и схватил за ноги. Я к тому моменту забралась на стол, кончиками пальцев едва коснулась оконной рамы.

Боже…

Сопровождала действия кряхтением и жутким криком, надеясь, что кто-то да услышит. Но этот псих потянул меня вниз, и я рухнула на колени. Слава богу на стол.

Больно, конечно, но не так сильно, как могло быть от встречи с полом. Я взвыла, Алёша стянул с меня сумку и перебросил дружку. Пока тот вытряхал содержимое, этот полез мне под подол.

– Куда? – заорала я и пихнула его ногой. Попала по свирепой роже. Он, понятное дело, завопил:

– Достала ты меня, дура бестолковая!

– Ты уж выбери: дура или бестолковая?

Я спрыгнула со стола и встала по другую сторону от зверя.

– Пусто, – сообщил парень у двери.

– Конечно, пусто. Потому что ничего у меня нет.

– Плащ давай, – зло попросил Алёша.

– Да пожалуйста, – фыркнула я. – Только без рук.

Плащ отдала, там тоже ничего интересного не обнаружили.

– А ты помаду проверь, – решила посмеяться я. – Вы что, шпионских фильмов не смотрели?

– Посмотри, – приказал Алёша. – А ты платье снимай.

– Ещё чего?

– Снимай, говорю! – рявкнул он и придвинул стол к стене так, что я оказалась неприятно зажата.

– Ладно, ладно, – запаниковала я. Можно и раздеться. Всё равно ведь не отстанут. – Отвернитесь. Чего рожи вытянули? Многого прошу? Всего лишь отвернуться.

Они, как ни странно, отвернулись. Платье я стянула и, прикрываясь одной рукой, отдала его Алёше.

– Держи. Только кроме булавки ты там ничего не найдёшь.

– А я не расстроюсь, – заявил он. – У тебя есть прочие интересные места, чтобы попрятать. И трогать их будет приятнее.

– Ты это брось, – краснея, пригрозила я. – Дурные мысли оставь при себе. Я девушка порядочная.

– А я порядочный парень.

– Вот уж сказки.

Платье, естественно, оказалось лишь платьем. Очередь дошла до меня, я совсем вжалась в стену. Не было два года мужика и не надо. Ещё два года потерплю.

– Алёша, давай договоримся, – кривовато улыбнулась я. – У меня ничего нет. Хочешь, поклянусь? Чем угодно, только не тронь.

Он почесал за ухом, посмотрел на товарища у двери.

– Выйдешь? Не люблю при зрителях.

– Что это значит? – поглядывая за плечо Алёши, заскулила я. – А? Алёша… Договоримся?

– Договоримся, – кивнул он и попёр на меня.

Стало ясно: не договоримся.

Далее наступили ужасные минуты моей жизни. Этого позора не забыть никогда.

Алексей отшвырнул стол, впечатал меня в стену, хоть я и так готовилась с ней слиться. А ещё попискивала и боролась с желанием ударить. Зубы ныли при одной мысли, что Алёша не останется в долгу и заедет кулачищем мне по физиономии.

Он наверняка бы заехал в ответ.

В общем, я попискивала, не решаясь замахнуться, а он с довольным пыхтением меня ощупывал и осматривал, но в его понимании это был обыск. Конец вообще оказался непредсказуемым.

– Титьки у тебя балдёжные, – сказал он, после чего полез целоваться.

Я и до этого момента никакого удовольствия не испытывала, так тут совсем собралась помирать. Сжала губы, вытаращила глаза. Щеки как-то сами надулись, и я испугалась забрызгать Алёшу слюной. Если бы малость помедлила, то непременно бы забрызгала, но мне удалось вовремя завертеть головой. Ему стало неудобно, он отодвинулся.

Поплевав в сторонку, я заорала:

– Последнего ума лишился? Идиот!

Алёша растерялся. Наверное, обиделся на плевки. Решив, что это с ним ненадолго и после он непременно начнёт выбирать кулак, я привычно взяла первый ход и заехала коленом по дорогому мужскому месту. Алёша сложился пополам, жалобно рыча и подвывая:

– Ну, дура! Убью же!

Солдатиком у стены была я.

– Убью! – повторил он и потянул лапища, что заставило меня действовать. Я завизжала:

– Вадим, Алёшке плохо!

Прижав ладони к груди, прошмыгнула мимо извращенца, схватила плащ и кое-как оделась. Мучилась, разбирая, где рукава.

– Вадим, – вновь завизжала я. Появляться тот не спешил, а Алексей мог вот-вот очухаться и тогда не бывать мирной беседе. – Да что за дурдом? Я ухожу. Потом не колотить!

С этими словами распахнула дверь и едва не осела на пол, потому что перед собой увидела бывшего возлюбленного, то бишь Рокотова. И физиономия у него была бледноватая.

Глава 9

С минуту мы стояли молча. Я напрягала лоб, позабыв от такого сюрприза, зачем собственно дверь открыла. А сердце скукожилось, потом расправилось и забилось часто-часто, словно у влюблённой дурочки. Глеб вроде бы тоже позабыл, что у него вертелось под черепушкой. Смотрел на меня не моргая и не шевелясь, но затем заглянул вглубь комнаты и нахмурился. Я тоже последовала его примеру, то есть нахмурилась. И не зря.

– Вот матрёшка, – насмотревшись, сердито сказал он. Вновь перевёл взгляд на меня, а у меня такое жалкое лицо было, даже учитывая сдвинутые брови.

«Ну что за чёрт», – с тоской подумала я и разозлилась на себя, на свои чувства, после и на Глеба.

Мало того, что выглядел женихом: бежевый костюм и белоснежная рубашка, то есть жил вполне неплохо без меня, так ещё матрёшкой назвал незаслуженно. Не знаю, какое приветствие мне бы понравилось, но явно не это. А вкупе с сердитым тоном и желанием меня укокошить…

В общем, чтобы скрыться с глаз, я попыталась дверь закрыть, а он хотел сделал шаг с намерением войти. В итоге ни я дверь не закрыла, ни он не вошёл. То есть мне почти удалось закрыть, но почти не считается. Жаль, ничего ему не прищемила. Он успел налечь плечом, я же навалилась спиной, только с его силой мне не конкурировать.

– Скажи на милость, ты какого хрена вернулась? – орал он, сдвигая меня с места. Дверь потихоньку открывалась, щель становилось больше, я визжала. – Мне как от вас избавиться, а? Сонька дурища, а ты ещё хуже. Вот сейчас войду и за уши обратно отправлю. А то приехала, бегите и спасайте её!

Нет, каков наглец? Я даже прекратила визжать.

– Не тронь Соньку! – повысила голос. Ноги скользили по полу, я старательно толкала дверь. Ни за что впускать его не хотелось. – И я тебя не звала. Сдался ты мне.

– Ты не позовёшь, ты же гордая и упёртая. Зато Соня… С песочницы мне нервы треплет. Надо было ещё тогда лопатой по голове ей двинуть.

– Себе бы двинул. Глядишь, мужик бы путный вышел. А так… Ни богу свечка ни чёрту кочерга.

– Вот как?

Глеб между тем налёг на дверь с такой силой, что я отскочила, но тут же вновь навалилась. Только он, подлец, успел просунуть руку и схватил меня за плечо. Я громче завизжала, понимая, что противостоять ему не смогу: он войдёт и уши мои пострадают.

Вот здесь и обратила внимание на Алёшу, о котором успела как-то позабыть. Всё это время он глухо постанывал, держась за стол и за хозяйство между ног.

– Не хочешь помочь? – крикнула ему.

– Не хочу, – замотал он головой. – Нельзя мне.

А мне настолько не хотелось сдаваться, что навернулись слёзы. Но потом ответ Алёши обмозговался. Нельзя ему… Занятно всё это, конечно. Кругом лжецы и хитрецы.

От двери я отпрыгнула с таким рывком, что чуть не лишилась плеча. Глеб влетел внутрь, а я предъявила, ткнув в сторону Алёши.

– Твои друзья?

– Кто, я? – не понял Алёша.

– Ты-ты. Одни дикари кругом. Твоих рук дело? – Я вновь накинулась на бывшего. Лицо у него было такое, что мне следовало замолчать, но я не замолчала. – Решил жизнь мне подпортить, да? Устроил спектакль, подослал друзей. Какой же ты мерзавец! Запугиваешь бедную девушку… И почему? Потому что я тебе отказала. Два года прошло, никак не угомонишься. Запугиваешь, чтобы примчалась… Какой дешёвый приём! Вот только огорчу тебя: я не испугалась. И со всеми проблемами могу справиться сама! Понял? Как пристали, так и отлипнут. Уж я бы выбралась, оставила бы их с носом. И тебе звонить не собиралась. Зря старался, так и знай!

Ткнув пальцем уже в Рокотова, я преспокойно опустилась на корточки. Внутри, конечно, всю трясло и слёзы рвались наружу, но виду я не подавала. Сгребала с пола содержимое сумочки и ругалась шёпотом. Вот так он меня любит. Облюбил. Очень по-мужски. Свинья!

Глеб стоял на паспорте, я попыталась сдвинуть его ботинок.

– Отдай, – сказала сурово.

– Это, значит, твоя благодарность?

– Отдай.

– Отдам, отдам, – странным тоном ответил он.

Стоило подумать о возможной пакости и вскинуть голову, как моё ухо оказалось в плену. Всё случилось быстро. Мне оставалось взвыть, что я и сделала, пытаясь спасти часть себя. Одно хорошо – пропала необходимость прятать слёзы.

– Милая, я бы сто лет тебя не видел, – подняв меня на ноги, ласково запел бывший. – Это ты приехала. Это вы что-то устроили. А мне снова приходится спасать ваши задницы. Что Сонька на этот раз учудила?

– Пусти, дурак. Больно же, – скулила я.

– Ну… Больно… А вот так?

– Ой, мамочка… Ай-яй! – Я запрыгала на месте, подвывая и жмурясь. Как отцепиться от Глеба не представляла, схватила за руку, но стало хуже, тогда я забила кулаками по его груди. – Глебушка, отпусти, пожалуйста. Ухо-то тут при чём? Отпусти.

– А ты чем слушала, когда я говорил: не возвращайся?

– Ушами, ушами. Только если ты одно оторвёшь, я точно оглохну. Отпусти!

– Нет, дорогая. Мы сначала поговорим.

– А нельзя без рукоприкладства?

– С тобой? Нельзя. Ты зачем вернулась?

– Господи, – прошептала я в ладони. – Больно-то как…

– Тогда отвечай шустрее. Надолго этого уха не хватит. Придётся взяться за второе.

– К Соне. К Соньке я приехала! – заорала я. – В гости. Что ж вы пристали с этим вопросом?

– Ах вон оно как… В гости, значит?

– Значит. Я приехала, а тут сразу эти… Дурдом какой-то. Сначала, конечно, с другим говорила. Только потом с этими… Блин, Глебушка, отпусти, пожалуйста! Ты же сам их подослал, что ты прицепился ко мне?

– Я прицепился? Это мне пришлось мчатся сюда!

– Ой, хватит. Ты подослал, ты спас. Молодец, одним словом. Отпусти!

Тут он вновь вывернул моё измученное ухо. Я завизжала в ладони, Глеб проорал мне в лицо:

– Никого я не подсылал, идиотка! А Соньку твою при первой встрече поколочу!

– Она здесь ни при чём, – прорыдала я.

– Она? Разумеется ни при чём. Она всегда случайно попадает в первые ряды. И сейчас город гудит по нелепой случайности. Все вдруг случайно решили, будто я что-то затеваю!

– Вот в это верю, а в остальное нет. И отпусти уже! До жути больно. Отпусти!

Я горше заревела, он наконец отстал, позволив мне плюхнуться на стул.

– Ну вот зачем ты так, а? – прикрыв ухо, я жалобно всхлипнула. – Взрослые же люди, могли мирно решить конфликт. А ты устроил балаган. Вот теперь я точно Соне пожалуюсь. Она покажет тебе…

– Чего-чего? – нахмурился Глеб и протянул руку. Заподозрив, что здоровое ухо перестанет таковым быть, я запищала.

– Я вам не мешаю? – вдруг подал голос Алёша. – Давайте я того… выйду.

– Заткнись! – в два голоса ответили мы. – Не видишь, разговариваем?!

– Понял.

Я смотрела на Глеба в неясной надежде… Хотя зачем лукавить? Надежда была ясна – обычные девичьи грёзы. Он тоже смотрел на меня как-то по-особому: внимательно и долго. Неудивительно, что я размечталась, услышав сочувствующее:

– Больно?

– Больно.

– Били?

– Били… Пинки раздавали. Между прочим, это тоже больно.

Глеб присел, его руки оказались на моих коленях. И тут, несмотря на жалобы, мечты мои рухнули, потому что он радостно сказал:

– То ли ещё будет. А били тебя маловато.

Сперва мне подумалось, что я ослышалась. Ладони от ушей убрала, он кивнул и повторил:

– То ли ещё будет.

– Свинья! – отпихнула я его.

– А ты дура!

Потом мы перешли к взаимным упрёкам. Я, видите ли, в жёны не гожусь, потому что и дура, и готовить не умею, и в мужиках выгоду ищу. Ещё сердца нет – любить неспособна. Чтобы защитить себя и не остаться в долгу, он вторично был назван свиньёй. После мерзавцем, бесчувственным пеньком, не ценящим женщин, бабником и к тому же обманщиком. Последнее отчего-то его удивило.

– Интересно… Почему это я обманщик? – вытаращился он.

– Потому.

– Почему?

– Потому что всё это, – взмахнула я рукой, – твоя затея, а ты делаешь вид, что нет. Обманщик!

Я вскочила, и мы продолжили. Он – никудышный будущий отец, эгоист, тиран и узурпатор. Я – никудышная мать, лентяйка, балаболка и вообще кошмар любого мужчины и ужасное воплощение женщины. Под конец, когда обвинения исчерпались, а последнее слово должно было остаться за мной, я выпалила:

– Знаешь что? А Алёшка видел меня голой. И всё из-за тебя! – и, ткнув на Алексея, заревела, потому что кому попало тело своё не демонстрирую.

Ревела как полагается: громко, спрятав лицо в ладонях. Об ушах не беспокоилась, захочет и так вывернет или оторвёт. Пусть. В очередной раз будет, в чём его обвинить.

Я сидела, сидела…

Никто не спешил меня успокаивать. Даже в бок не пихнул, мол, прекрати играть, публика маленькая. Я вдвойне возненавидела Глеба и вновь назвала его бесчувственным пеньком.

И тут, совсем рядом, раздался хлопок. Как от выстрела. Я вздрогнула, руки от лица отлепила. В комнате никого, дверь распахнута. Ещё и бросил меня, подлец.

Хлопков больше не последовало, но теперь, не рыдая, я слышала какую-то возню в коридоре. «Ой, какой поворот, – подумалось мне. – Последняя стадия бандитских разборок. Только этим он точно меня не впечатлит. Надо удирать».

Смахивая слёзы, схватила сумку, запихнула паспорт. И только собралась выглянуть в коридор, как внутрь, чуть не сшибая меня, влетел немного помятый Рокотов.

– Трындец борзые, – покачал головой. Захлопнул дверь и взялся за стеллажи. – Ни чести, ни понятий. На скотобойню таких надо… А ты чего встала? Бегом залазь на стол! – Он так рявкнул на меня, что я подпрыгнула и полезла, ни словечка не сказав.

Вход он забаррикадировал, забрался ко мне. Посмотрел на меня и виновато кивнул вниз:

– Забыл я, спускайся.

Прошу заметить, спускалась я недовольная. Это потом, когда дверь задрожала и раздался второй хлопок, подбежала к бывшему.

– Глебушка, а что они делают, а? – дёргала его за штанину и таращила глаза от страха. Он что-то бурчал, потрясывая ногой. Снял пиджак, а я обняла Глеба. В доступности были только ноги, их и обняла. – Ты это брось! Хватит меня пугать. Я испугалась, честно. Больше не надо. Слышишь?

– Слышу. Ещё и Глебушкой называет. Кровопийца.

Топот и мужские голоса по ту сторону намекали на обратное. Никто не торопился прекращать дурдом.

– Глеб! – заорала я. – Немедленно отгони их!

– Отойди ты, дура! – склонившись, завопил он. – Я никого к тебе не подсылал.

Оскорблённая я отошла. Теперь в жизни первая не обниму.

– Я тебя ненавижу.

– И я тебя, дорогая.

Пиджак он намотал на кулак, разбил окно. Осколки смёл вниз, но часть осталась. Чертыхаясь и недобро поглядывая на меня, ему пришлось окончательно пожертвовать пиджаком. Он расстелил его в проёме и полез наверх. Вернее, подтянулся, причём сделал это легко, за что мне захотелось дать ему пинка.

– Давай сюда, – спустившись, наконец скомандовал мне.

Я полезла на стол, но с той стороны, где нет осколков, то есть слева. Это ему тоже не понравилось.

– Вообще-то я босиком.

– Бесите меня.

Он опустился на колени, похлопал себя по плечам.

– Садись.

– Ещё чего? – возмутилась я, вспомнив, что без платья. – Не сяду я на тебя.

– Садись, говорю! Бестолочь, упрямая.

– Не сяду.

– Глеб, – позвал из-за двери Вадим. Мы переглянулись. – Ну что за цирк? Дай нам поговорить с девчонкой. Не тронем, обещаю. Мне бы потолковать глаза в глаза, убедиться, что не лжёт. Только и всего… А? Как тебе такое предложение? Мы довольны, вы довольны. А за пальбу прости, Алексей малость перенервничал. Разойдёмся с миром?

– Он врёт, – покусывая ногти, шепнула я. – Мы уже говорили. Я всё рассказала. Ему не в чем убеждаться. Ничего у меня нет.

– А то я без тебя не догадался, – скривил рожу бывший. – Вадя, ответ ты знаешь. Так что пошли вы… Это тоже знаешь куда.

– Дорога у нас одна. А ты воду мутишь, козни какие-то планируешь. Нормально же уживались.

– Ага, порассказывай. Дурак я, что ли? Уламывает как бабу, – Глеб вздохнул, повернувшись ко мне. – Ты лезешь? Или останешься с ними? Я им без надобности. Дождёшься, прибудет подмога и станет весело. Лезешь?

Я хотела съязвить по поводу «уламывает как бабу», но не рискнула. Кивнув, забралась к нему на плечи.

– А почему ты без платья? – невинно поинтересовался он.

Господи… Мог бы промолчать. Ну почему не промолчал?

– А ты у Алёши спроси, – кашлянув, ответила я. – Он расскажет. Лапал меня, бессовестный.

Вадим что-то говорил за дверью, но мы его не слушали. По крайней мере, я. Мне хотелось пожаловаться. И Глеб придерживал меня за бёдра, что отразилось на моих мечтах и фантазии. Вот бы поцеловал меня сейчас… Куда угодно.

– А я уже спросил, – вместо поцелуя и сочувствия заявил Рокотов. И заявил весело. – Алёша сказал: ты сама разделась с превеликим удовольствием. Это правда? – Закончил он уже иным тоном, то есть весёлость была ненастоящей, но я всё равно оскорбилась.

– Лишь бы унизить меня.

– А вот это точно неправда. Так расскажешь поподробнее?

– Знаешь, кто ты?

– Знаю, – усмехнулся он. – Свинья и мерзавец.

Помогая выбраться, Глеб толкал меня в проём. Я убедила себя забыть на время, что задница – это какое-то особое место. Это та же рука или нога. И ничего такого, что его ладони на мне. И бельё совсем не прозрачное. Оно нормальное. В общем, я терпела и кряхтела, выбираясь.

Высунув голову в проулок, увидела какую-то тень, упаси господи рассматривать. Испугавшись получить по мозгам или дырку во лбу, я тут же полезла обратно.

– Что ты творишь? – недоумевал Глеб, пытаясь вновь усадить меня на плечи.

– Там кто-то есть, – шептала я.

– Кто? Прохожий?

– Откуда мне знать? Сам лезь и смотри.

Глеб полез и посмотрел.

– Нет там никого, – потом спрыгнул на стол. Да так, что тот чуть не сломался. – Давай уже садись.

– А эти почему притихли? – спросила я, выбираясь наружу. От страха просто хотелось поболтать. Ещё, конечно, повторно не думать о его ладонях, которые странно придерживали меня за ягодицы, сжимая их. – А если Вадим выбежит? Если они все выбегут? – Эта мысль настолько испугала, что я вновь попыталась вернуться, однако Глеб не позволил.

– Лезь уже, прошу тебя, – простонал он. – Никак они не выйдут, я запер выход.

– А как ты запер?

– Уметь надо. Давай уже.

Он подтолкнул меня, я наконец выбралась. Разумеется, он выбрался шустрее.

– Идём, – отряхнулся и взял меня за руку.

Я посмотрела на свои босые ноги.

– А туфли?

Его лицо предпочту не вспоминать в эту секунду. Одна туфля нашлась у входа в здание. Вторая, судя по всему, осталась внутри. Глеб развёл руками, я взяла эту единственную туфлю, прижала к груди, прощаясь, и перебросила через кирпичную стену с глаз долой. То, что там бизнес-центр, вспомнила запоздало, а у стены, вероятно, располагалась парковка, потому как запищала сигнализация.

– Ей-богу, тебя когда-нибудь убьют, – сказал Глеб. Я только пожала плечами, горюя об утрате любимых туфель.

Потом он вновь взял меня за руку, а я даже не воспротивилась. Поправила плащ и потрусила чуть отставая.

Главное, чтобы он не захотел всерьёз разделаться со мной.

Глава 10

Помня о подмоге, в проулке мы не задержались. Пока я топталась позади Глеба, боясь высунуть голову, он выглянул из-за угла дома, осмотрел улицу, после чего спешно потянул меня за собой. Неподалёку к тротуару был приткнут беленький «Ленд Ровер», к нему мы и направились.

– Большая машинка, – сказала я. – Твоя?

– Ага, – кивнул он, распахивая мне дверцу, но я не торопилась устраиваться. Стояла и мялась, размышляя, можно ли доверять ему настолько.

– А где «БМВ»?

– На свалке.

– В каком смысле?

– В прямом. Он бабахнул, – сообщил Глеб как ни в чём не бывало, точно спустило колесо.

– В каком смысле? – опять не поняла я.

– Да в прямом. На воздух взлетел.

– А ты?

– А что я? Я перед тобой. Не твоими ли молитвами?

– Это вряд ли, – кашлянув, ответила я. – С молитвами туго, на третьем слове спотыкаюсь. А почему «Ленд Ровер» белый?

Глеб пожал плечами:

– Захотелось.

– Правда? Мне тоже всегда хотелось.

– Точно, что ли? А я и забыл.

– Ага, хотелось. Одна беда – прав нет.

Я умолкла и отвела взгляд. Какая нелепость спросить: «А ты?» – ужас! Ничего умнее брякнуть не могла?

Глеб понаблюдал за мной и задал вполне разумный вопрос:

– Ты сегодня сядешь или до завтра подождёшь? А может вообще ножками потопаешь?

– Может, и потопаю. Не знаю.

– Тогда решай быстрее. Мы торопимся.

– Мы?

– А кто?

– Ну да. Мы, – согласно кивнула я, радуясь такому обозначению.

«Свадьба, дети… Ещё бы дом у моря…»

Господи! Нельзя его жалеть и чувства возрождать не стоит. Я уеду, а он останется здесь.

Я робко подняла взгляд, держась за пояс плаща. Нужно перечислить все Рокотовские недостатки и тогда полегчает. «Бабник», – напомнила себе главнейший минус. И как камень с души. Не так уж он хорош. Сразу сомнения появились в его благородстве.

Вот я доверюсь, а он если не укокошит по-тихому, то побьёт. Подлечит задетое самолюбие. Что я, мужчин не знаю? Ищи-свищи потом меня или синяки залечивай. А оно мне надо?

– Ну что опять? – вздохнул Глеб, глядя мне в глаза. Вид был малость страдальческий, на лбу не хватало надписи «заколебали», но я не поверила.

– Ничего, – пожала плечами, – ухо болит.

– Оно тебе сесть мешает?

– Нет, не мешает.

– Тогда что? – позвысил он голос.

– А почему ты кричишь? – возмутилась я и не успела должным образом отреагировать на выпад. А Глеб взял меня за грудки, встряхнул:

– Почему кричу? Лучше не беси. И мозг выносить мне не надо. Если помощь не требуется, так и скажи. И шуруй в таком случае пешком! – Отпихнув меня, дверь он захлопнул. – Иди. Чего ты стоишь? Нянчиться с тобой я не намерен.

– Так я и знала, – поправив плащ, всплеснула я руками.

– Что ты знала?

– Что ты не мужик. Так и норовишь пустить в ход кулаки.

Рокотов двинулся на меня, причём решительно, а я, поняв всю глупость (нельзя было называть его не мужиком), отскочила и, не прощаясь, заторопилась вдоль улицы, пока действительно не поколотил.

Я бежала, чувствуя взгляд в спину. Чувствовала и ждала, что окликнет, как-то остановит, но он не остановил. А мне хотелось оглянуться, но и я не оглянулась. Размазывала слёзы и мчалась в сторону сквера. Гордые и упёртые.

«Всё складывается не так. Не стоило говорить с ним, не стоило приезжать, не стоило отвечать на Сонькин звонок. Как я его ненавижу…»

Рыдая, я уселась на скамейку под липой. Внутренности скручивало, на душе скребли кошки и волки выли где-то там. Как бы я себя не убеждала, но мне не хватало Рокотова эти два года. Я скучала. Ну почему мы не можем стать нормальными и просто счастливыми?

Мне было так паршиво, что о преследователях я вспомнила, лишь услышав за спиной:

– Долго реветь собираешься? – и подпрыгнула. А потом чертыхнулась, потому что голос принадлежал Глебу.

– Идиот. Кто так подкрадывается?

– Это ты из-за рёва не слышала.

– Всё равно идиот.

– Ладно, идиот, – согласился он. – Мне обратно уйти? – Страдания меня немного отпустили, и я не ответила. – Давай, скажи. Или язык отвалится? Зачем тебе связываться с идиотом?

Я молча полезла в сумочку, достала платок и привела макияж в порядок.

– Дура упрямая. – Глеб и вправду собрался уйти.

– Не уходи, – не глядя в его сторону, попросила я сквозь зубы.

– Что? – обернувшись, переспросил он.

– Ты слышал.

– Нет, не слышал.

Вот негодяй. Я поджала губы и скрестила руки на груди.

– Ну так что? – выждав, поинтересовался он. – Я пойду?

– Нет.

– Что «нет»?

– Не уходи. Останься. Я одна не справлюсь. Так понятно?

– Более чем. Вот видишь, язык у тебя на месте, – он усмехнулся, усаживаясь рядом. И нравится издеваться? Понаблюдал за мной какое-то время, пока я рассматривала свои босые ноги, и вновь полез с вопросом. – Как жизнь-то? Рассказывай, раз сидим.

– Что тебе до моей жизни?

Я покосилась на Рокотова и успела подумать, как изменился его взгляд. Он всегда так пялился, прежде чем уложить меня в постель. Но тут укладывать некуда. Чего так смотрит?

И тут стало ясно чего. Он вдруг схватил меня за талию и притянул к себе.

– Сдурел? – возмутилась я, пытаясь отодвинуться.

– Тихо ты, – шикнул он. – Так надо. Поцелуй меня. Быстро.

– Точно с ума сошёл.

– Целуй, говорю.

– Ещё чего? – Я ругалась шёпотом и хлопала его по рукам, потому что он взял меня за голову. – Прекрати немедленно. Что на тебя нашло?

– Ты можешь помолчать? – разозлился он и крепче вцепился в меня. Я пискнула, проиграв бой. – Мужик подозрительный топчется у ворот, – прошептал Глеб, касаясь губами моих губ. – Сиди смирно. Надеюсь, повезёт. – После сразу поцеловал, скользнул языком в рот, а я ответила, должно быть, от растерянности.

Можете представить, какого мне было? Два года воздержания и вот… Позвоночник словно током прошибло. Захотелось выпрямить спину. Я выпрямилась, Глеб опять схватил меня за талию и приказал:

– Обними меня. Быстро.

– Зачем?

– Быстро, говорю…

Подозрительного мужика я видеть не могла, по той причине, что была повернута спиной ко входу. Да и мы сидели под липой. Удивительно верно, как Глеб его разглядел? Но об этом я подумала после, приказ сразу выполнила. Правда, руки тряслись.

– Молодец, – похвалил Глеб. – Ещё немного, потерпи. И не бойся. Я с тобой.

– Ладно, – с трудом дыша ответила я, а он снова нашёл мои губы.

Потерпи… Смешно. Это наслаждение.

Он целовал меня, а я, позабыв, что мы в людном месте, очень хотела застонать, так мне было хорошо. Еле сдержалась и правильно, довольнее рожу я бы не вынесла.

– Ушёл? – спросила, когда бывший наконец оторвался от меня.

– Ушёл, – улыбнулся он и попытался подправить мою причёску, которую сам же растрепал.

Я вытерла губы, вскочила со скамьи.

– Тогда идём скорее.

Только следовать за мной он не торопился, смотрел, сверкая зубами.

– В чём дело? – краснея, рявкнула я.

– Ни в чём, – рассмеялся он. – Ты босая.

– Я знаю.

– Давай туфли купим.

– Спасибо, обойдусь.

Он сразу нахмурился:

– Почему это? Потому что я их куплю?

– Нет. Потому что других мне не надо. А вообще, чего ты расселся? Нас ищут.

– Пусть ищут.

– Что значит «пусть ищут»? – Вот тут-то меня осенило. – Ты солгал? – Хоть и было приятно целоваться, но стерпеть такое нахальство… И сама хороша, повелась. Какой кошмар. Позорище! – Знаешь, кто ты после этого?

– Знаю. Но должен же я что-то получить в благодарность.

– А «спасибо» недостаточно?

– От тебя дождёшься. Как же, – хмыкнул он, я же заподозрила его в великом обмане.

– Может, нас вовсе никто не ищет?

– Это вряд ли.

– Обманщик. Это ты подослал Вадима. Специально всё подстроил, назло мне.

– Не-а, – Рокотов, широко улыбаясь, хлопнул себя по бёдрам и наконец тоже оторвался от скамьи. – Скажешь: не понравилось? – спросил меня по пути к машине. Я мудро рассудила игнорировать бестактный вопрос. – Молчишь? Ну молчи, молчи…

А когда он попытался взять мою ладонь в свою, я не позволила. Засунула руки в карманы плаща и пошла чуть впереди.

– Кровопийца, – еле слышно произнёс мне в спину.

«Свинья», – подумала я.

Глава 11

В машине я притихла и даже не поинтересовалась, куда мы собственно едем. Глеба такое поведение явно встревожило, он то и дело хмуро поглядывал в мою сторону. На его месте я бы тоже ожидала пакости после такого-то притворства. Но, к сожалению, планировала я не месть, а решалась на сложный шаг. А то «спасибо» он не слышал. Это совсем не так. Я часто благодарила его. Вроде бы.

– Ты опять что-то задумала, да? – не стерпев, полюбопытствовал он и постучал пальцем по рулю. – Предупреждаю, если начнёшь…

– Помолчи! – рявкнула я. Ещё слово и обиделась бы.

Глеб вытаращил глаза, мол, ничего себе насколько голос прорезался. Одним своим видом испортил мне настрой. Я всё-таки обиделась.

– Ладно, молчу. Говори.

– Не хочу.

– Говори.

– Не хочу!

– Я сейчас это твоё не хочу, – разозлился он.

О господи… Я потянулась и быстро поцеловала его в щёку. После сказала не без злости:

– Спасибо тебе. За помощь. И не убивай меня, пожалуйста. Ухо до сих пор болит, если что.

Однако от «спасибо» он не поплыл.

– Мало болит. Я бы с радостью его оторвал. Чувствами моими ты пользуешься, а это двойное свинство.

Завидная способность делать меня крайней. Я собралась возмутиться, потому что никаких настоящих чувств у него нет. По крайней мере, ко мне. Только открыла рот и сразу закрыла. И не по своей воле. Машину вдруг повело вправо. Я прикусила язык, а Глеб свернул во дворы.

– Они? – прикрываясь ладонью, застонала я.

– Они, они, – покивал он.

– А не врёшь?

– Хочешь, остановимся?

– Не хочу, – пролепетала я, чуть ли не плача. Я целой доберусь сегодня до Сони?

Мы плутали по дворам, перестраивались из ряда в ряд на светофорах, что меня сначала беспокоило, а потом стало немного веселить. Никакой погони позади я не высмотрела. Если всё-таки солгал, будет что предъявить. К уху добавился язык.

– Машина у тебя приметная, – ехидно заметила я. – Не уйдём.

– А кто сказал, что уходим? Может, я ищу укромное местечко, чтобы тебя выдать?

– Ага, ври больше.

– В отличие от тебя вру я мало. Если только вынудить.

Удивительно, но ответ я не нашла и надулась.

– Чего как воды в рот набрала? – спросил Глеб минут через пятнадцать. – Рассказывай, с кем успела потрещать. И что наболтала.

– А что я могла наболтать?

– Ничего, – усмехнулся он.

– Вот «ничего» и наболтала.

– А почему ты злишься, я не пойму? Злись на свою Соньку.

– Это не Соня, – заступилась я за подругу. – Она бы так со мной не поступила.

– Ну да. А я бы поступил. Да?

– Это ты сказал, а я не знаю, – присматриваясь к нему, я пожала плечами. Ухо он с лёгкостью вывернул: оно до сих пор пульсировало, а цвет стал синюшным. Вполне мог разнообразить жизнь, как и обещал.

– Зашибись. – Глеб взглянул на меня, покачал головой и умолк.

Мы выехали за город, а он всё молчал. Я ждала, что не выдержит и заговорит, но он не думал нарушать тишину. Пялился неотрывно вперёд, словно позабыл о моём присутствии. Совсем не джентльмен. Мне это надоело, я кашлянула и с неохотой рассказала о беседах. Отчего-то начала с Вадима и закончила типом с газеткой, хотя нужно было наоборот.

Трасса к тому времени сменилась просёлочной дорогой. А Глеб, судя по роже, крепко сцепил зубы. Я забеспокоилась, что у него может что-нибудь лопнуть или треснуть. Он немного побагровел. Причин сердиться на себя я вроде бы не создала. Чего пыжится не наорать?

Проехав ещё с километр, мы остановились. Вокруг чистое поле, поблизости ни души. Но если отойти от машины и спуститься по холму, выйдешь к неглубокой речушке. Это навело на кое-какие плохие мысли.

– Утопить меня решил? Учти, я буду сопротивляться. Выцарапаю тебе глаза, чтобы Соня всё поняла по бесстыжей морде.

– Глупостей не болтай, – поморщился он. – Утопишь тебя бесследно. Ты даже нырять толком не умеешь, сразу всплываешь.

Это оскорбление? Ладно. Я посоветовала себе не дурить.

– Хорошо, глупостей болтать не буду. Для чего мы здесь?

– Поговорить хочу.

– А у Сони, к примеру, нельзя?

– Нет. Нам бы в городе пока не появляться.

– Хорошо, – кивнула я. – Давай поговорим. – Но Глеб не торопился. – Ну? Я жду. О чём разговоры будем вести? О погоде или расскажешь о типе с газеткой? – С этим вопросом я лезла в третий раз. – Как хоть его зовут? Или это тайна?

– Не тайна. А зачем тебе имя?

– Просто. Зачем людям знать имена?

– Запала на его смазливую рожу, да?

От такого вопроса я растерялась на секунды. Дурак, что ли? Посмотрела на Рокотова, хлопая ресницами, а он вцепился взглядом в мои глаза.

– Запала? – переспросил.

Дурак. Но, признаться, ход мыслей мне понравился. Приятно ощущать ревность, а гневается он не впервые. Переживу.

Я потомилась какое-то время, потёрла ухо и вышла из машины, чтобы ненароком не выдать радость. Глебушка последовал за мной, что мне тоже пришлось по душе. Я спускалась к реке, ощущая, как он злится позади. Сердце билось часто, я замедлила шаг, зная, что он не обойдёт меня, так и будет плестись за спиной. Наверное, это издевательство над собой и над ним. Но так хотелось растянуть момент, и я поддалась искушению. Мне это нравилось, и те самые бабочки запорхали в животе.

Меня бросило в жар, когда Глеб позвал:

– Ева, ответь. Он тебе понравился?

Голос серьёзный, требовательный. Шутить было опасно, но я шла не спеша и улыбалась. Срывала колоски и старалась успокоить дыхание. А ноги были словно чужими, картинка перед глазами расплывалась. Секунда, и вдруг я оказалась прижата спиной к Глебу. Одной рукой он обнимал меня, а второй лез под подол плаща.

– Запала? – спросил вновь, но уже шёпотом, касаясь губами виска. Его ладонь была на моём бедре, нежно поглаживала и щипала. – Скажи правду. Не шути.

Стыдно, но я одурманилась. Откинулась головой ему на плечо, закрыла глаза. Глеб дышал мне в волосы. Казалось, время остановилось.

– Говори.

«Так не должно быть, – думалось мне, но неохотно. – Нельзя нас мучить. Его нужно остановить. Меня нужно остановить. Но так хорошо…»

– Говори, – вновь потребовал он. – Не играй со мной.

Я вцепилась в его пальцы, не позволяя ему проследовать выше. Не сейчас и не здесь. Не хочу так. Он тяжко вздохнул, целуя меня в лоб, а я внезапно спросила, но внезапно было для него:

– Есть чистая рубашка в машине? Хочу полежать на берегу. Принесёшь?

– А ты не убежишь?

– Куда я убегу, дурачок. Жду внизу.

– Хорошо, – сказал он и оттолкнул меня, что отрезвило.

Не знаю почему, но этот жест показался грубым. Мне сразу вспомнилось бесконечное число девушек, с которыми Глеб развлекался и будет развлекаться. Я просто очередная в списке. Где-то в середине, после любимой бани. А хотелось быть первой и единственной.

Я смотрела на воду, сдерживая слёзы. Будь куда убежать, убежала бы, но некуда.

– Держи. – Глеб протянул мне рубашку, я взяла её, пряча глаза. Отвернулась, скинула плащ. – Что я там не видел? – усмехнулся он.

«Да, много у кого видел. Наверняка всё смешалось в голове».

– Может, что-то и не видел, – принялась я вредничать. – Два года прошло. Вдруг я пирсингом увлеклась или татуировками?

– А ты увлеклась?

– А ты не узнаешь.

Застегнув пуговицы, уселась на траву, сорвала очередной колосок и принялась его пожёвывать. Помедлив, Глеб устроился рядом.

– Что всё это значит?

– Что «это»? – удивилась я. Он погладил меня по колену.

– Мы заигрались. Нет?

– А разве мы играем?

– Снова выносишь мозг. Знаешь, я пару раз убивал тебя, – вздохнув, поделился он очень тихо. – Во сне. Было ужасно плохо, свет меркнул, но в тоже время спокойно. Нет тебя, и нет других мужчин рядом с тобой. Я бы даже назвал это освобождением.

Его пальцы больно впились в моё бедро.

– И я бы освободилась, – отодвигаясь, согласилась я. – От тебя. Всё же лучше, чем происходящее. И это не игра. Убери руку.

Мы просидели минут пять, пялясь друг на друга, пока я не добавила:

– Ничего не будет. Нас с тобой не будет. Мы не изменились.

– Всё-таки он тебе понравился, – Глеб теперь не спрашивал, он утверждал. Я хихикнула. Мужское самолюбие – вещь уязвимая, и мне хотелось задеть его за все обиды.

– Да, понравился. А что плохого? Но имя ты не назовёшь, верно? – Я вновь рассмеялась и стала рассуждать вслух: – Номер у меня есть. Мобильный, личный. Я могу просто позвонить. Но сам знаешь, мужчины тоже любят, когда их удивляют. А он скрытный и имя мне бы очень помогло.

И тут я заткнулась, на мгновение пожалев о сказанном, потому что в глазах Рокотова увидела тоску с такой тяжёлой усталостью, что эта усталость передалась мне. Но те два года он вряд ли провёл как монах. И я не остановила себя, весело поинтересовалась:

– А ты как поживал? Кольца, смотрю, нет. Не нашёл невесту? А выглядишь женихом.

Он вдруг приобнял меня за плечи, приблизил вплотную к себе. Признаться, я испугалась по-настоящему. Речка и никого кроме нас. Закатное солнце красиво отражалось на воде. Чем не место для любовной расправы?

Глеб увидел в траве божью коровку, посадил её себе на палец и попросил меня:

– Загадай желание.

– Зачем?

– Загадай, загадай.

И я загадала. Сейчас оно было одно. Божья коровка улетела, а он щёлкнул меня по носу и усмехнулся как ни в чём не бывало:

– Невесту я нашёл. Даже дважды. Полгода назад развёлся, представляешь? Видимо, ты права, не гожусь в мужья. Сегодня вновь пытался покончить с холостяцкой жизнью, но появилась ты и я бросил невесту. Не гожусь, что поделать.

– Правда? – От такой новости я больше побледнела.

– Ну да. Не знаю, благодарить тебя или проклинать?

– Нет, проклинать не надо. Я тоже хочу замуж, а так наговоришь всякого.

Отбросив колосок, я выбралась из объятий Рокотова, чтобы не видеть его, не чувствовать рядом. Это пытка. У него была жена!

– Замуж, значит, хочешь. – Он рассмеялся, будто это невероятное желание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.