# Белладонна

Аделин Грейс

Англия. Вторая половина XIX века.

Все, к кому прикоснется Смерть, умирают. Все, за исключением Сигны. Прекрасное дитя не должно было прожить и дня после рождения. Всю жизнь ее воспитывали опекуны, каждому из которых была уготована одна участь – смерть. Однажды, нарушив равновесие между миром живых и усопших, Сигна отправляется к единственным оставшимся родственникам – Хоторнам в поместье Торн-Гров, населенное духами. Там девушка узнает, что некто отравляет всех членов семьи особым ядом. Погружаясь в темные тайны семейства Хоторнов, Сигна понимает, что под подозрение попадает каждый из них. Чтобы восстановить баланс, девушке нужно убедиться, что смерть не сможет дотянуться ни до кого из обитателей Торн-Гров. Вскоре Сигна узнает, что должна заключить сделку с самой Смертью – очаровательным и опасным юношей.

Adalyn Grace

BELLADONNA

Copyright © 2022 by Adalyn Grace, Inc.

© Минченкова В., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

В чаще леса стоит дом с Круглым столом,

всегда накрытым к пиршеству.

Эта история посвящается моим соратникам,

что сидели со мной за тем столом.

Благодаря вам литературный труд превращается в магию.

## Пролог

Все началось с крика ребенка.

Сигна Фэрроу, закутанная в кроваво-красное одеяльце, была самой ослепительной двухмесячной малышкой на празднике. А ее мать была полна решимости это доказать.

– Только взгляните на нее, – ворковала она, поднося капризного младенца к гостям и ожидая восхищения. – Разве это не самое идеальное создание на свете? – Рима Фэрроу вся сияла, порхая в толпе с малышкой на руках. Женщина была просто усыпана шикарными драгоценностями, подаренными мужем-архитектором. На ней красовалось шелковое платье глубокого темно-синего цвета поверх такого пышного кринолина, на который никто другой в ее присутствии не осмелился бы.

Семейство Фэрроу считалось одним из самых богатых. И все присутствующие на торжестве мечтали хотя бы слегка прикоснуться к этому богатству. В стремлении угодить Риме каждый натягивал на лицо улыбку и мило ворковал над ребенком, которого любящая мать с таким трепетом держала на руках.

– Она такая хорошенькая, – заметила женщина, обмахивая влажное лицо в попытке спастись от летней жары, при этом больше поглядывая на Риму, чем на ребенка.

– Само совершенство, – добавила другая, стараясь не замечать маленький кривой носик и морщинистую шейку Сигны.

– И вырастет вся в мать, я уверен. Будет поражать сердца доверчивых поклонников в мгновение ока, – последовало от мужчины, который всячески игнорировал сильное чувство неловкости от взгляда Сигны. Ее глаза, один пронзительно-голубой, а второй цвета жидкого золота, всматривались слишком внимательно для новорожденной.

Сигна без остановки плакала, ее кожа раскраснелась и покрылась испариной. И никто не видел в этом ничего необычного, ведь летом в Фиоре всегда жарко и душно. В помещении и на улице тела поблескивали от капелек пота, подобно вуалям, покрывающим кожу. По этой причине никто не ожидал, что малышка обо всем знала: смерть уже нашла дорогу в поместье Фоксглав. Сигна могла чувствовать ее, как чувствовала слишком близко пролетевшую муху. Смерть вибрировала на коже, от чего волоски на затылке вставали дыбом. И в присутствии Ангела смерти Сигна успокоилась, убаюканная принесенным смертью холодком.

Но больше никто не разделял ее комфорта, ибо Ангел приходил только туда, куда его звали. И этой ночью он гостил в поместье Фоксглав, ведь в каждый бокал вина был подмешан яд.

Сначала раздался кашель. Его приступы разносились над торжеством, но гости просили прощения и прикрывались элегантными белыми перчатками, полагая, что причина в закусках. Рима первой почувствовала тревожный звонок; покрывшись холодным потом, она передала ребенка ближайшей служанке. И, произнеся прошу прощения, в приступе удушья схватилась за горло, впившись пальцами в скопившийся на впадинах ключиц пот. Новый приступ кашля настиг ее, и, когда она поднесла пальцы к губам, перчатки окрасились в кроваво-красный цвет одеяния ее малышки.

А вестник смерти уже стоял позади нее, и девочка наблюдала, как тот опустил руку Риме на плечо. С последним вздохом тело матери рухнуло на пол.

Жнец продолжил свое шествие. Он пронесся по роскошному поместью, собирая души бедняг, чьи лица побагровели, а грудь сдавливало застрявшее в ней дыхание. Он кружил между танцорами и музыкантами, крадя их жизни одним ледяным прикосновением.

Некоторые бросились к дверям, решив, что ядовитое вещество витает в воздухе и что, выбравшись в сад, они будут спасены. Но, словно звезды, падали один за другим. Спастись удалось лишь тем немногим, кто еще не успел попробовать вина.

Служанка едва донесла малышку до детской, прежде чем тоже упасть на пол с красными, словно рубины, губами, когда Ангел смерти замедлил ее сердцебиение и бросил тело на пол.

Даже будучи младенцем, Сигна была равнодушна к зловонному дыханию смерти. Она не металась в панике, а сосредоточилась на том, что было видимо только ей – голубоватом сиянии полупрозрачных духов, заполонявших поместье, пока темный Ангел вырывал их из тел. Некоторые покидали тела покорно, держа за руку супругов в ожидании начала пути в загробный мир. Другие изо всех сил цеплялись за свои тела или пытались убежать от жуткого жнеца, который даже не оставлял простора для погони.

Посреди этого круговорота безмолвно стояла сияющая мертвая Рима. Она сильно хмурилась и смотрела пустым взглядом, как Ангел смерти переступает порог комнаты Сигны. Вестник смерти, не более чем едва уловимая тень, бесшумно приблизился к ребенку. Но его необязательно было видеть, достаточно просто почувствовать. Его присутствие ощущалось тяжестью на груди, крепкой хваткой на горле. Словно падение в ледяные смертоносные воды.

Смерть душила своими ледяными объятиями.

И все же, когда темный Ангел подался вперед, чтобы забрать Сигну, досыта наевшуюся отравленного материнского молока, малышка зевнула и свернулась комочком под прикосновением смерти.

Он отступил назад, тени отпрянули следом. И снова попытался заявить о своих правах, но его прикосновение не показало моменты прожитой жизни этого маленького человечка. Напротив, перед ним возникло невиданное прежде – проблески будущего.

Блестящей, невероятной жизни.

Его прикосновение не убило ребенка, вокруг которого он кружил, пораженный девочкой и зачарованный тем, что ему открылось.

И хотя Рима хотела остаться и дождаться, когда малышка присоединится к ней, Ангел смерти отступил и протянул руку. К своему удивлению, Рима подплыла ближе и протянула свою.

– Время ребенка еще не пришло, – произнес он, – но пришло твое. Идем со мной. – Слишком много душ нуждалось в переправе в загробный мир. Но он обязательно вернется. И найдет эту девочку.

Держа Смерть под руку, душа Римы бросила последний взгляд на оставленную малышку, совсем одну в доме, полном трупов. И взмолилась, чтобы кто-нибудь нашел Сигну как можно скорее и позаботился о ней.

Ночь закончилась, так же как и началась, – криком ребенка. Только на этот раз рядом не было никого, кто мог бы его услышать.

## Глава 1

Говорят, что пяти ягод белладонны достаточно, чтобы убить человека.

Всего лишь пять сладких ягод, съеденных прямо с куста. Или, как предпочитала Сигна Фэрроу, раздавленных и вымоченных в чае.

Над ее темными бровями выступил пот, когда она склонилась над дымящейся медной кружкой и вдохнула пары. Разумеется, съесть ягоды прямиком с куста было бы куда проще, но она изучала эффект, оказываемый белладонной на ее тело. К тому же очень не хотелось, чтобы тетя Магда нашла ее в саду мертвой и с высунутым ярко-багровым языком.

Не во второй раз, уж точно.

Прошло уже несколько недель с тех пор, когда она видела Ангела смерти последний раз. Лишь предсмертный вздох мог выманить его из укрытия, и он никогда не уходил с пустыми руками. По крайней мере, так было положено. Но Сигна Фэрроу не могла умереть.

Насколько Сигна помнила, она впервые увидела темного Ангела, когда ей было пять лет и она упала с лестницы в бабушкином доме. Ее шея сломалась и вывернулась, так что она могла искоса наблюдать за ним с холодного пола. Она смутно осознавала, что ее маленькое тельце не предназначено для подобных трюков, и гадала, пришел ли он за ней. Однако Ангел смерти молча наблюдал, как срастаются кости, и исчез, как только она оправилась от падения, которому, без сомнений, надлежало оказаться смертельным.

Прошло еще пять лет, прежде чем смерть снова явилась к ней. Сидя у бабушкиной кровати, Сигна наблюдала, как Ангел смерти взял бабушку за руку и освободил ее дух из тела. Бабушка болела много месяцев, поэтому с улыбкой поцеловала девочку в лобик, прежде чем последовать за своим проводником в безмятежное загробное царство.

Сигна умоляла Ангела вернуться. Просила вернуть бабушку обратно, плача и сжимая безжизненную руку, пока сил уже не осталось. Никто другой не мог видеть его и духов. И она пыталась понять, была ли в случившемся ее вина, ведь она девочка, которая видит смерть.

Сигна уже не помнила, сколько времени провела в том доме, прежде чем кто-то почувствовал запах разложения и пришел за ней, обнаружив девочку, свернувшуюся калачиком у постели бабушки в грязной одежде и со спутанными волосами. Ее увели из дома и отправили к первому из длинной череды опекунов.

Следующие несколько лет она познавала границы своих странных способностей. Для начала, уколо2в палец розовым шипом и наблюдая, как пузырек крови надувается, а затем исчезает, словно раны никогда и не существовало. Далее эксперименты превратились в прыжки со скал, достаточно высоких, чтобы сломать кости. Сигна поняла, что почувствует лишь короткий щелчок, а спустя пару минут уже будет в состоянии прогуливаться по склону.

Но с ягодами белладонны она никогда не планировала экспериментировать. Несколько месяцев назад, вскоре после приезда, она просто нашла их в запущенном саду тети, приняв за чернику. И понятия не имела, что ягоды ядовиты, пока сад не поплыл перед глазами и она не рухнула в заросли сорняков. Тут же за изгибистым стволом дуба возник Ангел смерти и наблюдал за ней. Возможно, она бы оправилась не очень быстро и успела поговорить с ним, но была слишком отвлечена на тетю Магду, которая обнаружила ее в саду со смертоносной ягодой в руке и багровыми губами. У женщины едва не остановилось сердце, когда Сигна поднялась и села на землю, пока яд выводился из тела в течение нескольких минут.

В тот день Сигна усвоила один урок: можно выманить Ангела смерти из тени. И, владея таким знанием, больше не могла позволить ему прятаться ни минуты.

Она поднесла чай к губам. Язык едва лишь коснулся теплого напитка, когда кто-то вдруг выбил кружку у нее из рук. Девушка свалилась с шаткой деревянной скамейки, на которой сидела, когда кружка со звоном упала на пол, и фиолетовый напиток разлился по грязному каменному полу кухни.

Она обернулась и встретила хмурый взгляд тети Магды. Хмурое выражение редко сходило с ее лица, но если присмотреться внимательнее, то можно было заметить, как ее тонкая нижняя губа и грубые руки дрожат в присутствии Сигны, зрачки расширяются, а на морщинистом лбу выступают капельки пота.

– Думаешь, я не знаю, что у тебя на уме, дьявольское отродье? – Тетя Магда подняла кружку, осторожно принюхиваясь, и бросила мрачный взгляд на кашицу из ягод. – Мерзкая девчонка, работающая на дьявола!

Тетя Магда швырнула кружку в Сигну. Она попыталась увернуться, но кружка все равно угодила в плечо. Оставшаяся жидкость больно обожгла кожу, а фиолетовый сок ягод испачкал любимое серое пальто. – Я предупреждала, что будет, если ты станешь заниматься черной магией в моем доме.

Не обращая внимания на жжение от ожога, Сигна пристально посмотрела в глаза тете.

– Это просто чай. – Ее голос звучал так уверенно, что любой другой человек тут же поверил бы. К сожалению, тетя Магда слишком много знала. И считала себя достаточно умной и благочестивой женщиной, чтобы быть обманутой «ведьмой».

Разумеется, Сигна не верила, что она ведьма. Хотя ее тянуло к ботанике, и она частенько ловила себя на мысли, как хорошо было бы знать парочку заклинаний. Просто чудесно отыскать заклинание, способное убрать пыль в этой лачуге, или накормить ее чем-то, кроме черствого хлеба и похлебки, которую она умудрялась сварить из скудных продуктов, оставленных для нее Магдой.

– Собирай вещи, – грозно рыкнула тетя, несмотря на свое хилое телосложение, и плотнее закуталась в пальто, когда порывы осеннего ветра засвистели через щели в кухонном окне. Ее кожа стала серой, а грудь время от времени сотрясалась от влажного надрывного кашля. Дошло до того, что Сигна даже начала всматриваться в тени за спиной тети, пытаясь разглядеть, не пришел ли Ангел смерти забрать ее, чего она так боялась с тех пор, как неделю назад у тети начался кашель. – Сегодня будешь спать в сарае. – Эти слова тетя произнесла таким ледяным тоном, что у Сигны внутри все сжалось. Ей вдруг захотелось, чтобы она никогда не попадала к этой ужасной женщине. Жаль только, что выбора у нее совсем не было.

Из-за пособия и наследства, в которое она вступит в двадцатый день рождения, когда-то потенциальные опекуны едва ли не разрывали девочку на части. Ее бабушка одержала победу в войне за Сигну, но не из жадности, а потому что любила ее. И когда она умерла, Сигну отправили жить к дяде, молодому и пышущему здоровьем банкиру, с прекрасным поместьем и насыщенной личной жизнью. И хотя он часто оставлял ее без присмотра, жизнь с ним казалась вполне терпимой. Сигна даже подружилась с Шарлоттой Киллинджер, и они вместе гуляли по лесу и шпионили за соседями.

Однако, в конце концов, личная жизнь дяди оказалась чересчур бурной. И в возрасте тридцати лет он умер, подхватив какую-то заразу от одной из многочисленных любовниц. Сигна надеялась, что ее удочерит семья Шарлотты, но выяснилось, что мать подруги умерла от той же болезни. Это позорное происшествие полностью положило конец их дружбе, и с тех пор Сигна не получила от Шарлотты ни одного письма.

Сигне стукнуло двенадцать, когда поползли слухи, усугубившиеся тем, что ее третий опекун погиб в трагической аварии по пути к ней, а следующая утонула в собственной ванне после передозировки успокоительными препаратами и алкоголем. На ребенке проклятие смерти, поговаривали некоторые. Самая злобная ведьма, дьявольское отродье. Куда бы она ни пошла, жнец смерти последует за ней. Сигна и не пыталась оправдываться, поскольку отчасти была с ними согласна.

Она притворялась, что не видит духов, бродивших по улицам или даже живущих с ней в одном доме. И надеялась, что однажды они исчезнут, если не замечать их. К несчастью, это оказалось совсем не просто. Временами создавалось впечатление, будто они догадываются о ее плане и только сильнее злятся. Воя по всему дому или прячась в зеркалах, они всегда пытались застать Сигну врасплох и напугать своими выходками.

Повезло, что в доме Магды духов не водилось, хотя от этого жизнь не стала лучше. Тетя Магда слыла заядлым игроком, целыми днями пропадала в игорных залах и всегда возвращалась ни с чем. Ее не заботили такие пустяки, как чистота на кухне или уборка в пыльной лачуге, называемой домой, чтобы девушка смогла хотя бы нормально дышать. Ее заботило только денежное пособие.

Сигна понимала, почему тетя боится ее, и даже хотела этого, правда, итогом стала ужасная жизнь. Но всего через несколько месяцев, когда ей исполнится двадцать, она сможет вступить в наследство и построить свой собственный дом. Наполненный светом и теплом и, самое главное, людьми. Она будет входить в этот дом в прекрасном платье, ловя на себе десятки восхищенных взглядов поклонников, которые признавались бы ей в любви. И никогда больше не будет одинокой.

Но чтобы претендовать на такое будущее, ей нужно столкнуться со смертью. Желательно сегодня же ночью, прежде чем темный Ангел заберет еще одного опекуна и разрушит все ее планы.

– Собирайся, девчонка, – снова потребовала тетя Магда, дрожа всем костлявым телом. – Этой ночью тебя не будет в моем доме.

Задержавшись, только чтобы поднять с пола кружку и рассмотреть образовавшуюся на ней вмятину, Сигна поспешила выйти из кухни. Шаткая деревянная лестница стонала, пока она поднималась по ступенькам и пыталась думать только о скрипе пола, словно оскорбленного ее весом и грязью, покрывающей дом от половиц до крутой крыши. Пыталась думать о круглом пауке, живущем на нетронутой паутине в углу потолка, вне досягаемости, но всегда на виду. Думать, о чем угодно, лишь бы выбросить из головы мысль, будто она безнадежно испорчена. Что она монстр. И что всем на свете жилось бы лучше, будь только она обычной девушкой.

Магда верила, что ее душа принадлежит дьяволу, и, возможно, была права. Вероятно, дьявол удобно устроился у нее внутри, в этом и крылась причина ее бессмертия. Но все же это не пошатнуло решимости Сигны, она знала, что должна сделать.

Кашель тети разнесся по дому, и девушка ускорила шаг. Войдя в свою крошечную спальню на чердаке, она подперла дверь сундуком и на цыпочках вернулась в центр комнаты. Подобрав юбки и усевшись на пол, она сняла пальто и достала из кармана ягоды белладонны. Разложив их перед собой, вынула из второго кармана ржавый нож и, чтобы удобнее держать, обернула рукоятку тканью юбки. Сигна не могла точно сказать, почему пригладила темные волосы и поправила воротник, убеждаясь, что выглядит представительно, прежде чем ягодная сладость разлилась во рту.

Яд проник в грудь, словно разрывая ее раскаленным железом и сжимая легкие. Кожа покрылась потом, крупные капли градом катились вниз. Она схватила ртом воздух, когда желчь обожгла гордо. Где-то внутри роились тени, вызывая странные галлюцинации, и Сигна закрыла глаза.

Уже спустя мгновение действие белладонны начало ослабевать. Такая доза яда убила бы кого угодно, но Сигна могла оправиться за считаные минуты. А ей требовалось продлить такое состояние, ведь именно этого она и добивалась. Это был ее шанс поймать темного жнеца и остановить его раз и навсегда.

Наконец она почувствовала, как кровь стынет в венах. Такое знакомое безошибочное чувство, что он где-то рядом, выжигающее все внутри. Сигна открыла глаза. Прямо перед ней стоял Ангел смерти.

Наблюдая.

Выжидая.

Его присутствие ощущалось таким опьяняющим и родным, и, как всегда, поражающим воображение: витиеватые тени, сгущающиеся в расплывчатую фигуру человека. Настолько темные и поглощающие любой свет, что даже при взгляде на него все внутри отзывалось болью. Но Сигна смотрела на фигуру не отрываясь. Так было всегда. Ее тянуло к нему, как мотылька на пламя. Кажется, именно этим он для нее и был.

Теперь Ангел смерти не просто стоял в стороне, а склонился над ней, словно хищник над жертвой, окруженный танцующими тенями. Сигна посмотрела вверх и встретила бездну тьмы, и, хотя глаза начало жечь, она не отводила взгляд.

– Я бы предпочел, чтобы ты не вызывала меня по первому желанию. – Его голос прозвучал совершенно не так, как она ожидала. Не загробный или скрипучий, а, скорее, напоминающий журчание воды в ручье, что скользит по ее коже и приглашает искупаться в полночь. – Я очень занят, знаешь ли.

Сигна замерла, затаив дыхание. Почти двадцать лет она жаждала услышать этот голос, и таковы его первые слова? Она обхватила рукоять ножа и нахмурилась.

– Если ты намереваешься разрушить мою жизнь, то сейчас самое время объяснить почему.

Ангел смерти отступил, и она вдруг почувствовала, как по телу разливается тепло, проникая в уже онемевшие пальцы. Она даже не заметила, что замерзла.

– По-твоему, этим я занимаюсь, Сигна? – Недоверие в его голосе отразило ее собственное. – Разрушаю твою жизнь?

В этих словах звучало что-то тревожное. Что-то чересчур знакомое, отчего по коже пробегал холодок.

– Не произноси мое имя, – приказала она. – От вестника смерти оно звучит словно проклятие.

Он разразился гортанным мелодичным смехом, отчего тени вокруг заплясали.

– Твое имя вовсе не проклятие, Пташка. Мне просто нравится, как оно звучит.

Этот смех оказывал на нее странное воздействие. И хотя Сигна годами подбирала слова для встречи, сейчас неожиданно ей нечего было сказать. Да и какой, собственно, в этом толк? Нельзя позволять его загадочным словам взять над ней верх, когда вся жизнь рушится из-за него. Он отобрал у нее друзей, опекунов и дом, который у нее когда-то был. Больше медлить нельзя, пришло время воспользоваться шансом и узнать, есть ли у смерти уязвимое место.

Дрожащими руками она крепче ухватилась за нож, преодолевая тяжесть в теле, и собрала все оставшиеся силы. А затем всадила лезвие прямо ему в грудь.

## Глава 2

Лезвие скользнуло через тени, и Сигна выругалась.

Ангел смерти уставился на свою грудь, и тень качнулась, словно он склонил голову набок.

– Так-так, ну разве ты не занимательная девчушка. Ты ведь не всерьез верила, что такой банальный трюк сработает со мной?

Сигна скривила губы в ответ на его веселье и вытащила нож. Она надеялась, что лезвие сделает хоть что-то. Что оно отпугнет его или даст понять, как решительно она настроена прогнать его из своей жизни. Сигна хотела, чтобы Ангел смерти увидел в ней опасность. А не игрушку. Но вместо этого он смеялся над ней.

Из-за его смеха Сигна едва обратила внимание на настойчивый стук в дверь. Она замерла, когда сундук со скрежетом начал двигаться по деревянному полу, и в комнату с криком ворвалась тетя Магда, белая как полотно, со смертельным страхом в глазах. Не теряя времени, она трясущимися руками схватила Сигну за волосы и потянула вверх с пола, метнув взгляд на окно, словно намеревалась вышвырнуть девушку из него.

Злость захлестнула Ангела смерти, отчего воздух в комнате стал удушающим. По коже Сигны побежал холодок, пока она пыталась вырваться из теткиной хватки. И хотя Сигна понимала, что должна остановить его, но все же не сделала этого. Глаза Магды горели ненавистью, и когда та потянулась к ее шее, Сигна, сжав зубы, схватила тетку за плечи и сбила с ног.

На мгновение их руки соприкоснулись кожа к коже, и Сигне показалось, что по венам разлилась лава. Тетя откинулась назад словно оглушенная, прерывисто хватая ртом воздух. На ее лице не осталось ни кровинки, как если бы прикосновение Сигны высосало из нее жизненные соки. Женщина споткнулась о край сундука и с тихим криком упала навзничь, испустив тем самым последний вздох.

Она со стуком грохнулась на пол, замолчав, возможно, впервые в своей жизни.

К тому моменту, как Сигна поняла, что произошло, было уже слишком поздно помочь тете, чьи стеклянные глаза безучастно уставились в потолок. Ангел смерти наклонился, изучая тело.

– Что ж, похоже, это единственный способ заставить ее замолчать. – Голос искрился от веселья, словно все происходящее всего лишь забавная игра.

Сигна в панике хватала ртом воздух.

– Что ты наделал?

Лишь тогда Ангел смерти выпрямился, заметив ее ужас.

– Что я наделал? Боюсь, тут ты ошибаешься, Пташка. – Он произнес это с интонацией, с которой обычно отчитывают маленьких детей. – Сделай вдох и послушай меня. У нас не так много времени.

Но Сигна не слушала. Она посмотрела на свои руки, которые отливали мертвенной синевой и были прозрачными, как у духа, и с тихим стоном спрятала их за спиной.

– Держись от меня подальше! – взмолилась она. – Пожалуйста, оставь меня в покое.

– Будто я не пытался. – В голосе Ангела смерти появились резкие нотки, словно над ручьем нависла тьма. Он отвернулся, и Сигне оставалось лишь наблюдать, как он потянулся к трупу тети и вырвал из него душу.

Душа бросила взгляд на девушку, затем посмотрела на Смерть, и ее глаза расширились от осознания случившегося.

– Ах ты, мерзкая ведьма.

Сигне показалось, что земля уходит у нее из-под ног. Мысли судорожно метались в голове, зрение затуманилось, пока она смотрела на свои дрожащие руки. Предавшие ее. Укравшие жизнь.

– Что я наделала? – шептала она, вся съежившись. Как я могла, что я наделала, что я наделала? А затем на нее обрушилось ужасное осознание. – Что же мне делать теперь?

– Для начала, дыши. – После его слов Сигне вдруг стало легче. Хорошо, что их произнесла не тетя Магда, которая с ужасом разглядывала свое прозрачное тело. – Уверяю тебя, я не ожидал.

– Какое мне дело до твоих оправданий? Это случилось по твоей вине! – Сигна не знала, смеяться ей или плакать, и разразилась истеричными рыданиями.

Тени Ангела начали расти, и тьма окутала комнату.

– Ты вызвала меня. А я лишь пришел на зов. И вовсе не враг тебе…

По крайней мере, теперь она с уверенностью могла рассмеяться.

– Не враг? Ты мое пожизненное бремя. Из-за тебя я живу в таких ужасных местах, с людьми вроде нее, в довесок окруженная духами мертвых! Из-за тебя я несчастна. И посмотри, что ты натворил сейчас. – Ее взгляд упал на труп, лежащий под ногами, и Сигна закрыла лицо прозрачными руками, когда из глаз брызнули обжигающие слезы. – Ты проклял меня. Теперь ни один мужчина не захочет на мне жениться!

– Жениться? – Ангел смерти с недоумением уставился на нее. – Вот почему ты плачешь?

Она зарыдала еще громче, слова не могли успокоить ее воспаленный разум.

Если бы только Сигна подняла голову, то заметила бы, как сжались окружающие Смерть тени. Она бы увидела, как он потянулся к ней, но тут же отпрянул назад, чтобы не быть отвергнутым. Увидела бы, как он не дает новому проклятью сорваться с языка тетки, зажимая духу рот.

– Я никогда не хотел, чтобы такое случилось. – Его голос звучал искренне. – Наше время вышло. Понимаю, что сейчас мои слова для тебя пустой звук, но я не враг тебе. И докажу это через два дня. Пообещай, что до тех пор будешь ждать здесь.

Сигна ничего не ответила, хотя идти все равно было некуда. И все же она не отрывала взгляд от пола, пока жнец не исчез. По комнате, наконец, разлилось тепло, возвращая чувствительность ногам и рукам, а коже живой матовый оттенок. Воздействие белладонны кончилось, оставив лишь пульсирующую головную боль, а качающийся дух тети служил единственным напоминанием недавнего визита вестника смерти.

Сигна посмотрела на дух заплаканными глазами, и тетя Магда нахмурилась. Я всегда знала, что ты одержима дьяволом.

Не в силах спорить, Сигна упала на пол и погрузилась в свое отчаяние.


Позже тем вечером Сигна стояла у покосившейся двери дома покойной Магды, обхватив себя руками, и ждала, когда следователь закончит работу.

Он спешил вовсе не из-за трупа, а потому, что боялся Сигны с ее иссиня-черными волосами и странного цвета глазами, а также стремился поскорее убраться с глаз кучки соседей, державшихся на расстоянии и многозначно переглядывающихся.

– Ты никогда не хотела, чтобы все так обернулось, – шептала сама себе девушка, стоя под взглядами встревоженных зевак. – Могла думать об этом, но ведь думать и делать совершенно разные вещи. Ты хорошая. Тебя полюбят. Это он во всем виноват.

Он виноват, он виноват, только он один. Такова была ее новая мантра.

Сигна ненавидела Ангела смерти даже сильнее, чем прежде. Ей стало невыносимо, в кого он превратил ее. Хотя… она не могла сказать, что сильно оплакивала тетин уход из жизни.

Ну или почти уход.

Ты позволишь им забрать меня, девчонка? Прохрипел дух Магды, полный злобы даже после смерти. Ты моя должница! И позволишь им запихнуть меня в такой мешок? Сделай же что-нибудь, маленькая ведьма! Я знаю, что ты меня видишь.

– И слышу тоже, к сожалению, – проворчала Сигна, осознав, что разговаривает сама с собой, только когда поймала удивленный взгляд мужчины, поднимающего завернутый в мешковину труп тети на заднее сиденье экипажа. Не зная, как выйти из положения, Сигна просто уставилась вдаль между ним и парящим духом, пока мужчине стало совсем не по себе, и, извинившись, он забормотал что-то о том, как сожалеет о ее потере и в ближайшее время свяжется с ней.

Тем временем соседи крепко сжимали крестики на шеях и шептали, что всегда знали, будто с девочкой не все чисто. Рассказывая каждому желающему, что у Сигны дурная кровь и что Магде следовало дважды подумать, прежде чем приютить в доме дьявольское отродье. Среди них даже затесался дух в свободной белой тунике, который постоянно крестился и пялился на Сигну пустыми безжизненными глазами.

Она пыталась не сердиться на них. Неважно, что сплетни ранили ее и что она отдала бы все за единственного человека, которому смогла бы излить душу. Их страхи не были такими уж беспочвенными. Сигна воспользовалась силой темного жнеца.

Теперь ей всего лишь следовало выяснить, как она это сделала.

Кожа зудела, когда она плелась к дому Магды, надеясь, что ни соседи, ни тетя, рассеянно суетившаяся вокруг своего тела пока карета следователя исчезала из виду внизу по улице, не последуют за ней, и она ускользнет в сад.

Хотя едва ли слово сад было тут уместно. Сорняки и полевые цветы свободно разрастались годами, о чем часто сокрушалась тетя Магда. Но Сигна могла часами ухаживать за ними, насколько возможно, не имея даже лопаты или секатора. Пожалуй, только по саду она и будет скучать, вспоминая жизнь с тетей.

Она нырнула под ветви ивы, откидывая густую листву, и прислонилась к стволу дерева. Но она была не одна.

В опавшей листве покрытый грязью лежал птенец. Настолько крошечный и беззащитный, что еще не открыл глаза, кожа розовая, без единого перышка.

Сигна наклонилась, чтобы осмотреть бедного малыша, покрытого землей и голодными муравьями, готовыми сожрать того заживо. Насекомые настигали его, безжалостные в своем преследовании. Жалость захлестнула Сигну. Подобно ей самой, его выбросили из гнезда с расчетом на то, чтобы самому о себе позаботиться. Но, в отличие от Сигны, он не мог обмануть смерть. Для него будет благословением умереть быстро и избавиться от страданий.

Смерть Магды оказалась случайностью, но, если в этот раз Сигна заберет чью-то жизнь намеренно, в кого она превратится?

Ей не хотелось больше думать об этом, но все же она понимала, что должна получить ответ прежде, чем снова окажется в подобной ситуации, рискуя причинить кому-нибудь боль.

Она медленно сняла перчатки и провела пальцем по спине детеныша, смахивая мусор и набежавших муравьев. Она затаила дыхание, ожидая увидеть, приведет ли это к смерти. Как ни странно, он продолжал возиться на земле, живой и здоровый.

Она снова коснулась птенца, на сей раз дольше. И когда убрала руку, он все еще дышал.

Со слезами облегчения на глазах она прижалась спиной к стволу ивы. Она не убила бедную пташку. Ее прикосновение не смертельно. Разве что… тут скрыто нечто большее.

Она вспомнила о белладонне и трясущейся рукой достала пять ягод из кармана. Убедившись, что листва скроет ее от любого прохожего, она положила ягоды в рот и раскусила их. Последствия не заставили себя ждать. Началась тошнота, мир поплыл перед глазами, и прямо напротив снова возник сам Ангел смерти. Хотя она знала о его присутствии, но продолжала игнорировать, радуясь, что он просто наблюдает со стороны. Она протянула руку и снова коснулась птенца, чье сердце замерло, и с последним вздохом облегчения он замер.

Сигна отдернула руку и прижала к груди. Бессмысленно отрицать, что она могла убить всего одним прикосновением. Но похоже, что смерть наступала только в присутствии темного жнеца. Только когда Сигна пребывала в странном состоянии, балансируя между жизнью и смертью.

У нее накопилось столько вопросов, но она даже не взглянула на Ангела смерти, а вместо этого заставила себя встать с земли, оставив мертвого птенца муравьям, и, спотыкаясь, поплелась к дому.

По крайней мере, ей было легче от того, что теперь птенцу больше не будет больно. Раз она оказалась таким монстром, то сможет хотя бы даровать милосердную смерть.

## Глава 3

Спустя два дня к дому подъехала блестящая карета цвета слоновой кости.

Об этом возвестил лай соседских собак, и у Сигны замерло сердце, когда она выглянула в окно кухни на образовавшуюся суматоху. Она практически поселилась в саду после тетиной смерти и старалась не обращать внимания на беснующегося в доме духа, прощаясь с растениями и провожая череду дней. Тетя Магда была невыносима даже после смерти. Постоянно дергала занавески и выла от отчаяния либо причитала, какая Сигна редкостная паразитка, или подглядывала за соседями.

А за день до этого Сигна получила письмо с красной восковой печатью, подписанное именем мистера Элайджи Хоторна. Внутри лежало приглашение в его дом, Торн-Гров. И Сигна с удивлением узнала в нем мужа внучки Магды, Лилиан. Она слышала, как прежде тетка жаловалась на молодую особу, рассказывая истории о богатой светской даме, без предупреждения лишившей ее денежной поддержки.

Сигна просидела над письмом весь день и ночь, уставившись на бумагу и пытаясь поверить, что оно не плод воображения. Ей не хотелось думать, как Ангелу смерти удалось организовать приглашение, и, хотя часть ее отказывалась принимать подношение, она была вовсе не дурочкой. Поездка в Торн-Гров оказалась лучшим вариантом. Так что ей ничего не оставалось делать, как отодвинуть чашку чая и, сжимая в руке письмо, поспешить на улицу.

Экипаж, запряженный парой лошадей, плавно катился, грохоча по толстым виноградным лозам и сырому мху, прокладывающим путь между треснувших булыжников. Черные бока лошадей лоснились от пота, из ноздрей текло, но мускулистые тела пылали здоровьем. Глядя на них, Сигна не могла не думать о своих худых запястьях и тощих ногах, немного завидуя животным, которые, несомненно, питались лучше нее. Крупные жеребцы фыркнули, остановившись перед ней, и пожилой кучер соскочил вниз. Перед ней появился худой как жердь мужчина, высокий и светлокожий.

– Доброе утро, мисс. – Приподняв краешек шляпы, он открыл двери кареты. – Полагаю, меня послали за вами?

– Полагаю, что так. – Сигна дрожала как лист на ветру. Ее действительно заберут отсюда. И увезут в аристократическую семью, где она сможет носить красивые платья, распивать чай в женской компании и вести жизнь, о которой мечтала. Это казалось чересчур хорошим, чтобы быть правдой. Она не отводила глаз от тени, ожидая появления Ангела смерти, который со смехом сообщил бы, что это просто розыгрыш.

– Мне приказано без промедлений доставить вас в поместье, – объявил кучер. – Нам предстоит небольшое путешествие. Вы берете с собой какие-то вещи?

– Только сундук, сэр. Он прямо у входа. Я могу принести.

Кучер с такой открытой улыбкой отмахнулся от ее слов, что это даже настораживало. Сигна не могла вспомнить, когда в последний раз видела настолько искреннюю улыбку.

– Даже не думайте, мисс. Для меня это в радость. – Не привыкнув к вежливому отношению, она смогла только кивнуть, когда мужчина заковылял к дому, и задумалась, стоит ли ей стоять тут или забраться в карету.

Ответа не пришлось долго ждать. Сигна поняла, что кучер приехал не один, когда из кареты раздался кашель, а потом появился молодой человек. Он оказался моложе, чем она ожидала, ему можно было дать чуть больше двадцати лет. В элегантном костюме глубокого черного цвета и ботинках в тон он был рослым, как ива, и широким, словно дуб, с копной черных, как сажа, вьющихся волос. С загорелой кожей и с россыпью веснушек под глазами, которые напомнили ей дым, светлыми с легким серым отливом и угольным ореолом вокруг радужек. Левую бровь пересекал небольшой шрам.

Ты только посмотри на золотую обивку! Разумеется, моя внучка Лилиан просто обязана всегда хвастаться своим богатством. Но эта скверная девка никогда и не подумала помочь мне. Она такая же глупая, ужасная тварь, как и ты. Слова Магды сочились горечью, пока она кружила вокруг мужчины, но они уже не волновали Сигну.

В отношении духов она уяснила два правила. Во-первых, Магда не могла покинуть место смерти, и, во‐вторых, если бы ее тело кремировали, душа насильно бы отправилась в загробный мир.

Первое правило вдобавок еще и успокаивало Сигну, поскольку ей никогда больше не придется встречаться с мертвой тетушкой.

– Рада лично встретиться с вами, сэр. Надеюсь, поездка доставила вам истинное удовольствие. – Сигна прочистила горло, вспоминая все известные ей правила приличия. И даже попыталась сделать реверанс в своем тяжелом бомбазиновом платье с начесом, дополненным черной вуалью с перьями, которая вызывала зуд. В последнее время она, кажется, не снимала этот наряд.

Молодой человек не поклонился в ответ, окинув суровым взглядом выцветшее крыльцо и запущенный сад, настолько заросший, что через заросли сорняков с трудом можно было пробраться.

– Меня зовут Сайлес Торли. Я здесь по поручению мистера Элайджи Хоторна, чтобы сопроводить мисс Фэрроу в поместье Торн-Гров. – Его голос был низким, похожим на раскаты грома. – Полагаю, это вы?

Ожидая увидеть мистера Хоторна, Сигна с интересом отметила про себя его имя.

– Верно.

– Прекрасно, – нараспев произнес он, проявляя больше интереса к своим кожаным перчаткам, облегающим его руки подобно второй коже, чем к Сигне. – Тогда забирайтесь в карету. Как уже заметил Альберт, нам предстоит долгая дорога.

– Если вы желаете передохнуть, я могу заварить чай.

Сайлес поправил галстук, по-прежнему не удостаивая ее вниманием.

– Я бы предпочел покинуть эту лачугу как можно скорее.

Сигна сжала зубы и выдавила:

– Как же лошади? Разве им не нужно попить?

Сайлес запрокинул голову и прищурился. А потом так протяжно вздохнул, что Сигне показалось, будто он просит небеса послать ему терпения, но явно терпит неудачу.

– Вы очень добры. Но лошади доложили мне, что они также предпочли бы не задерживаться, дабы не подхватить какую-нибудь заразу. Идемте же, мисс Фэрроу. – Он залез в салон, предлагая ей руку.

Карета была небольшой, и Сигна вся напряглась и вжалась в сиденье, чтобы случайно не задеть ноги спутника, которые тот широко расставил с завидным комфортом в таком тесном салоне. В следующее мгновение, когда Альберт погрузил дорожный сундук и уже взобрался на облучок, раздался щелчок вожжей, и лошади рванули с места.

Дымчато-серые глаза Сайлеса на секунду встретились с глазами Сигны, прежде чем он раскрыл газету и положил на колени. Не уверенная, как стоит себя вести, она огляделась в поисках второй газеты, но ничего не увидела.

– Значит, вы не мистер Хоторн? – спросила Сигна, чувствуя необходимость завести хоть какой-то разговор. В книге «Руководство для леди по красоте и этикету», доставшейся ей после маминой смерти, она вычитала, что незамужней девушке совершенно непозволительно оставаться наедине с любым мужчиной. Но учитывая роскошную карету и рассказы о семействе, не оставалось сомнений, что Хоторны богаты и принадлежат к высшему обществу, а следовательно, порядочны. Возможно, правила из книги уже устарели? – Мистер Хоторн или Лилиан не смогли лично сопроводить меня?

Сайлес тихо вздохнул и еще дальше вытянул длинные ноги. Он явно был слишком высоким для такой кареты, и ему приходилось горбиться, словно вороне на шесте.

– Лилиан мертва, а дочь мистера Хоторна, мисс Блайт, больна. Поэтому нет, они не смогли.

Сигна напряглась. Похоже, что Ангел смерти проложил ей дорогу в Торн-Гров.

– Мне жаль, что вас никто не проводил, – пробормотал Сайлес, которому, очевидно, так же неловко было вести светскую беседу, как и ей.

– Все нормально, я привыкла справляться сама. – Кроме того, единственным провожающим могла быть только тетя Магда, а с ней Сигна предпочитала никогда не видеться впредь. Каждый блуждающий дух был привязан к земле сильными эмоциями, например злостью или скорбью. Она видела, как рыдающие женщины выглядывали в окна, а разъяренные духи метались из стороны в сторону, погрязнув в бескрайней злости. Сигна привыкла к их поведению и научилась избегать, так как духи обычно бродили по одним и тем же местам, пока не решались наконец покинуть мир.

За свою жизнь Сигна знала только двух ушедших духов. Но большинство, подобно тете, бьющейся в двери кареты и кричащей – не смей уезжать, ведьма! Не смей бросать меня здесь! – могли годами блуждать по земле, питаясь своими самыми сильными эмоциями.

Но они удалялись от дома вдоль мощенных булыжниками улиц, где осенний ветерок разносил густой аромат корицы и яблок. И отъехав уже достаточно далеко от духа тети, Сигна вздохнула с облегчением и только прислушивалась к редким шорохам переворачиваемых страниц.

– Вы, похоже, радуетесь отъезду, – заметил Сайлес, не отрывая взгляд от газеты.

Сигна, не задумываясь, хмыкнула, подтверждая верность его слов.

– Это худшее место на свете, – добавила она, прислонившись головой к окну и устраиваясь поудобнее.

И не заметила, как Сайлес крепче сжал края страниц. Не заметила мрачной тени, промелькнувшей на его лице, как он сжал зубы и глубже погрузился в чтение.

Если бы она тогда заметила эти знаки, то, возможно, дважды подумала о визите в Торн-Гров и о своем будущем там.

## Глава 4

Сигна не ожидала, что придется пересесть на поезд, чтобы добраться до нового дома. И, почувствовав запах дыма, закрыла окна, решив, что они просто проезжают мимо вокзала. Но когда карета остановилась, Сайлес вложил ей в руку желтый билетик. Прежде она никогда не ездила на поезде, хотя читала в газетах, какие они невероятно быстрые, новый способ передвижения, современная роскошь. Сайлес тихонько кашлянул, чтобы вывести ее из оцепенения, и Сигна выскользнула из кареты. В тот момент, когда ноги коснулись земли, она оказалась в другом мире.

Железнодорожная станция представляла собой высокое здание сланцево-серого цвета, с циферблатом на фронтоне, который можно было назвать только гигантским. Часы пробили час дня, и по станции словно разнесся звук гонга.

Полы внутри пожелтели от грязи. Над переполненными мусорными баками роились мухи, а в воздухе висел запах мускуса, характерный для такого сборища людей. Духи здесь тоже были. Мужчина в длинном черном пальто, протершемся по краям, сидел на скамейке и мрачно наблюдал за прохожими. Сигна отвела взгляд, обходя его стороной.

Несмотря на всю грязь, чувствовалось в станции что-то величественное. Тут были и мужчины в деловых костюмах с самыми дорогими тростями в руках, и женщины в шляпках и хлопковых дневных платьях, суетящиеся вокруг, всем находилось здесь место. Одни сидели на установленных возле каждой платформы скамейках, просматривая газету или покуривая сигарету. Другие спешили, сжимая в руках багаж и посматривая на возвышающиеся огромные часы.

По залу, широко расправив грудь, шагал пожилой джентльмен в сопровождении широко улыбающейся женщины, которая никак не могла налюбоваться на свое кольцо. Разыгравшееся после долгих дней одиночества воображение Сигны тут же нарисовало историю, представляя их молодоженами, отправляющимися в медовый месяц. Сигна представила уложенные в дорожный сундук женщины нарядные платья, сшитые из тончайших тканей, чтобы та могла чувствовать соль на коже, когда будет прогуливаться с возлюбленным по морскому побережью. Желания захлестнули ее, такие пылкие, что она заставила себя отвернуться от пары. Каково быть такой женщиной? Когда тебя увозит красивый мужчина, а ты не можешь перестать улыбаться, глупея от счастья?

Сбоку от нее что-то пробормотал Сайлес, и Сигна кивнула, притворившись, что слушает, утонув в своих мечтах и невиданном прежде море людей. Ей едва удавалось лавировать между ними, пока они с Сайлесом шли через станцию в сопровождении услужливого молодого проводника, которому хватило одного взгляда на ее билет, чтобы предложить помощь с багажом. Он был очень тяжелым, но Сайлес не предложил мальчику свою помощь, сохраняя каменное выражение лица и не произнося ни слова, словно намеренно игнорируя сопровождающего.

– Купе будет в вашем распоряжении, мисс, – хрипло произнес проводник под весом багажа. – Самое лучшее в поезде.

Сигна никогда прежде не бывала в столь людном месте, пространство вокруг выглядело величественным и необъятным. Казалось, что сделай она всего шаг в сторону, и потеряется навеки. И, хотя Сайлес всегда выглядел так, словно съел лимон, она радовалась даже такому спутнику на случай, если все-таки заблудится.

– Вы часто путешествуете? – спросила она.

Но ответ последовал от проводника, шагающего рядом с ней.

– Не часто, мисс. Я бы с радость, если бы удалось вырваться, но меня заваливают работой.

Сигна посмотрела назад, где последний раз видела Сайлеса, но обнаружила, что тот исчез. Сделав глубокий вдох, она оглядела толпу, пока не заметила его прямо перед собой, уже садящегося в поезд.

На мгновение ее охватила паника, и она повернулась к служащему, подхватив дорожный сундук.

– Дайте его мне, – попросила она. – Дальше я справлюсь сама.

Проводник вздрогнул, но только крепче сжал его.

– Не стоит беспокоиться, мисс. Он слишком тяжелый для леди и…

Боясь тратить остатки времени на споры, она вырвала сундук из его рук. Тот и вправду оказался невероятно тяжелым, сбитый из красного дерева с железным замком. И явно не предназначался в качестве сумочки для девушки на каблуках и в траурном платье, но Сигна не сдавалась. Сжимающий грудь страх от разлуки с единственным человеком, который знает, куда она направляется, и не даст потеряться, ощущался гораздо хуже тяжестей.

– Большое спасибо за помощь. Дальше я справлюсь сама, – бросила Сигна и поспешила за Сайлесом, стараясь шагать как можно шире, несмотря на сгибающуюся спину и дрожь в руках. Несколько человек предложили помощь, но кондуктор уже объявил, что посадка заканчивается, и Сигна думала только о том, как вместе с неподъемным багажом попасть туда, где ей следует быть, и не потерять этого дьявола, Сайлеса Торли.

К тому моменту, как она забралась в поезд, ее лицо блестело от пота, а дыхание стало таким тяжелым, что люди старались не смотреть на нее.

Даже нагруженная, как тягловая лошадь, Сигна не могла не восхититься красотой поезда. Внутри было даже лучше, чем она ожидала, перила из кованого железа и массивные деревянные столы, по обеим сторонам от которых стояли скамьи, оббитые красной кожей. В ее билете значилось отдельное купе, в котором уже ждал Сайлес, развалившись на роскошном бархатном сиденье и закинув ноги на такое же бордовое сиденье напротив. Он бросил взгляд на Сигну и поморщился.

– О боже. Я и не знал, что женщина может так вспотеть.

Будь Сигна в самом деле ведьмой, то, вероятно, сварила бы Сайлеса заживо.

– Я бы так не вспотела, если бы вы не бросили меня, решив убежать вперед, сэр.

Сайлес отвратительно и подло усмехнулся в ответ.

– Я должен был догадаться, что вы меня не слушаете. Не будь вы такой рассеянной, то услышали бы мое замечание, что я пойду вперед и проверю, все ли в порядке в нашем купе.

Сигна прикусила язык. Сейчас, после его напоминания, она действительно вспомнила, что Сайлес мог сказать что-то в этом роде, и да, она действительно кивнула. Но все же ему следовало не мямлить себе под нос.

Не найдясь, что ответить, она принялась засовывать свой багаж на верхнюю полку. Руки задрожали под тяжестью сундука, когда она попыталась поднять его над головой. Сигна воспользовалась поводом повернуться к Сайлесу спиной, но ей не совсем удавался задуманный маневр. Мышцы горели и после нескольких минут неимоверных усилий и боли окончательно сдались.

Она отшатнулась назад, тут же поняв, что вскоре нанесет смерти новый визит, когда будет раздавлена дорожным сундуком. Но прежде чем она успела упасть, Сайлес вскочил на ноги, поддерживая ее сзади. Сигна вся вспыхнула, когда он прижался грудью к ее спине. Никогда прежде она не была так близко к мужчине.

Но он, похоже, не разделял ее замешательства. Пока она могла думать только о его крепкой груди, Сайлес шагнул в сторону и перехватил багаж, уложив его наверх.

– Зачем вы потащили такую тяжесть? – удивился он. – Не будь меня здесь, этот сундук мог упасть вам на лицо. Что бы вы тогда делали?

– Полагаю, осталась бы без лица, – возмущенно ответила Сигна. – И повторю, что тащила его, потому что мне пришлось догонять вас. Я испугалась, что вы меня бросите.

Сайлес фыркнул и упал обратно на сиденье, снова вытянув ноги.

– Следовало предупредить, что вы так медленно ходите. Зная это, я сам мог бы вас понести.

Сигна уселась напротив, размышляя, не в качестве ли испытания ей послан спутник с таким дурным характером. Поджав колени, так чтобы они не касались его, она улыбнулась резкой, как лезвие бритвы, улыбкой, обращаясь к своему попутчику:

– Не желаете ли сесть более прямо, мистер Торли?

Сайлес оглядел себя.

– Разве я неправильно сижу?

Боже правый, ей понадобится выдержка, чтобы справиться с этим человеком. Мысом пыльного ботинка она постучала по его коленке, затем по второй, его ноги были слишком широко расставлены.

– Вы сидите так, словно меня здесь нет.

Он медленно моргнул, и, хотя Сигна знала, что он все понял, извинений и других действий не последовало. Сайлес только рассмеялся и закрыл глаза, словно решил вздремнуть.

– Вы крайне прямолинейны.

Она изо всех сил старалась быть вежливой, но этот мужчина ее ужасно раздражал. Что-то таилось в его замкнутости и постоянном пристальном взгляде, словно он уже решил, что от нее одни неприятности. И ее хорошие манеры уступили место резким словам. Сигна едва могла сдерживаться, когда вцепилась в платье и задрала его до колен, обнажая ноги настолько, чтобы подобно Сайлесу раздвинуть их в разные стороны.

– Похоже, мои манеры так же безупречны, как и ваши. Я ожидала, что человек в вашем положении будет вести себя более вежливо.

– И какое же это положение, мисс Фэрроу?

– Спутника леди.

– Леди? – Он приоткрыл глаза, оценивая ее неприличную позу и задранное платье, прежде чем снова их закрыть. – Дайте знать, когда мы ее встретим, и я с удовольствием ее сопровожу.

Игнорируй его, приказала она себе, выдавив испепеляющую улыбку. Ты должна вести себя как леди. Сдержанно и грациозно. Затем поправила платье и сложила руки.

Притворяясь спокойной, Сигна обвела взглядом купе. И увидела сбоку от них тележку со сладостями и выпечкой. Здесь были ириски с морской солью, упакованные в коробки липкие булочки, покрытые густым сиропом и золотистыми грецкими орехами, крошечные пирожные, из которых сочилось сливовое желе, и многое другое. Она забыла обо всем, пожирая глазами сладости, и чуть не подпрыгнула, когда Сайлес прошептал:

– Могу я предложить вам платок, мисс Фэрроу? Кажется, у вас слюна на подбородке.

Собрав всю выдержку, чтобы не бросить на него полный ненависти взгляд, Сигна спросила:

– Это все нам?

Сайлес скучающим взглядом посмотрел на тележку. У него не потекли слюнки и не заурчало в животе.

– Должно быть, еда включена в стоимость купе, – только и ответил он. Сухо. Расчетливо. Словно в воздухе не витал аромат угощений. И Сигна поймала себя на мысли, есть ли в нем вообще что-то человеческое.

В «Руководстве для леди по красоте и этикету» утверждалось, что, обедая в обществе, крайне важно соблюдать правила. Следует есть блюда определенными вилками и в строгом порядке. Но сладости так манили к себе, что желудок Сигны громко протестовал против нерешительности.

Она в ужасе замерла, надеясь, что он ничего не услышал. Однако удача редко ей улыбалась.

Сайлес поднял изящную бровь, когда подался вперед и взял Сигну за руку. И хотя она была в перчатках, но словно застыла, когда он вложил платочек ей в ладонь.

Его голос прозвучал вкрадчиво:

– Вся ваша боль написана на лице.

Она сжала платок, перебирая в голове сотни фраз, которыми хотела бы ответить, но не придумала ни одной подходящей или вежливой. И ответила наконец:

– Я плотно позавтракала. Нужно знать меру.

На губах Сайлеса мелькнула улыбка. Такая странная, колкая и мимолетная. Исчезла, не успев появиться.

– Будет обидно, если пропадет столько еды, мисс Фэрроу. Особенно учитывая, что это ваш подарок. Из уважения к мистеру Хоторну съешьте хоть что-нибудь.

Возможно, в Сайлесе все-таки скрывалось что-то хорошее. Сигну не пришлось долго уговаривать, и она подкатила тележку, тут же потянувшись за пирожным с ярко-желтым заварным кремом и глазированными клубничинами, посыпанными сахарной пудрой. Поскольку тарелок и столовых приборов не оказалось, она сняла перчатки и взяла пирожное прямо руками.

– А вы, значит, не проявите уважения к мистеру Хоторну? – бросила она вызов Сайлесу, откусывая очередной кусок и стараясь изо всех сил, чтобы не застонать от удовольствия. Кажется, она уже вечность не ела такой невероятной вкуснятины. Расправившись с пирожным меньше чем за минуту, она перешла к политой сиропом булочке.

Он с недоумением посмотрел на сладости, словно сама идея что-то съесть была для него в новинку. Затем заглянул в тележку, внимательно просматривая содержимое, прежде чем выбрал крошечное пирожное с апельсиновым джемом. И когда откусил кусочек, его тело немного расслабилось, а лицо просветлело. Съев одно, он посмотрел на тележку в поисках второго.

– Расскажите о вашей работе с мистером Хоторном, – попросила Сигна, беря кусочек фруктового пирога. Тема для разговора казалась вполне простой, ничего личного и обременительного. Но Сайлес все же замешкался с ответом.

– Раньше я тесно работал с его женой, но удивлюсь, если Элайджа вообще знает о моем существовании.

– Он послал вас сопровождать меня, – заметила Сигна, стараясь удержаться и не облизать пальцы. – Разумеется, он знает о вас.

Сайлес откусил, наверное, самый огромный кусок, который вообще способен откусить человек, а затем сказал:

– Меня послал один из его приближенных. Дочь мистера Хоторна умирает от болезни, забравшей ее мать. Так что сейчас он не в том состоянии, чтобы запоминать имена.

Она была рада возможности промолчать, прожевывая ириску во рту и размышляя, каким будет ее будущее в Торн-Гров. Вдруг это путешествие лишь жестокая шутка, чтобы по прибытии она обнаружила, как Ангел смерти уже всецело властвует там. Возможно, это его следующий ход в тщательно продуманной шахматной партии, а она не может отделаться от роли пешки. Или… возможно, он действительно пытался оправдаться перед ней.

– Моя очередь задавать вопросы, – прервал ее раздумья Сайлес. – Вы знаете, во что ввязываетесь, принимая приглашение в Торн-Гров?

Она почти ничего не знала об этом месте, но, хотя вопрос прозвучал пугающе, ответ оставался неизменным.

– Это неважно. Мне некуда больше идти.

Сайлес повернулся к окну, за которым мощеные улицы сменились сверкающим океаном. Вид навел ее на мысль: расположен ли Торн-Гров рядом с океаном? Или там будет лес, а может, только раскинувшиеся пологие поля?

– Вашего приезда хотела бы Лилиан, – наконец произнес Сайлес. – Она была не из тех, кто проходит мимо сироты.

Сирота. Сигна ненавидела это слово. Ненавидела, что большинство людей одним им так детально описывали всю ее жизнь.

– А само поместье? – поспешила сменить тему она. – Оно старое?

– Торн-Гров прекрасное место. Мне рассказывали, что оно передается по наследству много поколений.

Сигна едва не поморщилась, доедая пирог. Такие древние места, вероятно, кишели духами, которых она так старательно избегала.

– А мистер Хоторн деловой человек? – продолжила она, чтобы не зацикливаться на этом. – Он связан с банковским делом?

И удивилась, увидев, как губы Сайлеса изогнулись в ехидной насмешке.

– Не с банками, нет. Семья Хоторнов владеет самым известным мужским клубом во всей стране. В него входят герцоги и графы. Даже принцы, насколько я слышал. Только самые богатые и знатные люди. Так что забот у него хватает.

Сигна нахмурилась. Идея клуба только для состоятельных джентльменов казалась нелепой.

– А для женщин у них тоже есть клуб?

На лице Сайлеса застыло замешательство.

– Для женщин? Разумеется, нет.

– Тогда как насчет совместного клуба для всех?

Сайлес оторопел.

– Ничего подобного.

– Как жаль, – Сигна прислонилась головой к окну. – Принимай клуб больше людей, Хоторны были бы вдвое богаче. – Она легко произнесла эти слова, потому что в купе чувствовала себя очень уютно, даже в компании Сайлеса. Конечно, он был грубым, но вовсе не жестоким. И за последний час даже немного повеселел. – Вы тоже занимаетесь клубом, мистер Торли?

Он перевел взгляд на тележку, бегло рассматривая оставшиеся сладости.

– Нет. Раньше я работал в саду, но после смерти миссис Хоторн его закрыли. С тех пор я присматриваю за лошадьми.

Сигна посмотрела на его ботинки, дорогая кожа, совершенно не затертая, как можно бы ожидать от обуви конюха. Перчатки тоже выглядели новыми, как и пальто с блестящими серебряными пуговицами и крошечными рубиновыми запонками. И, хотя причин врать у него не было, Сигне оказалось трудно поверить, что мистер Хоторн послал конюха сопровождать ее. Но она не высказала свои мысли вслух, решив не портить наладившееся общение.

– Почему закрыли сад? – Сигна взяла ириску и откинулась на бархатную подушку. Хотя ее захлестнула волна удовольствия, она также чувствовала усталость от такого количества сладкого, и при взгляде на океан ее глаза начинали слипаться.

– Потому что именно в саду миссис Хоторн проводила большую часть времени. Ее похоронили там же, под цветами. – В его монотонном голосе было что-то успокаивающее. Никаких неожиданных интонаций, ни эмоций. Только убаюкивающий покой, в который она погружалась.

– Она умерла легкой смертью? – Вопрос странно повис в воздухе, и она тут же пожалела о нем. Редкий человек описал бы смерть словом легкая. Но, к счастью, Сайлес понял, что она имела в виду.

– Полагаю, вы видели, как увядает цветок, мисс Фэрроу? Так случилось и с Лилиан. Она напоминала прекрасный цветок, любимая всеми, кто ее знал. Даже болезнь любила ее так сильно, что сжалилась. Она хотела забрать Лилиан себе и не мучила долго.

– Какого рода болезнь?

Он нахмурился.

– Совершенно загадочная. Доктора так и не смогли определить. Еще вечером Лилиан была полна сил и энергии, а на следующее утро ее рвало кровью. Еще спустя пару дней она не смогла разговаривать. Из-за болезни у нее загноился рот, и в итоге она лишилась языка.

Сигна опять повернулась к окну, но краем глаза заметила, как Сайлес нервничает.

– Простите, если оскорбил вас. – Его голос звучал искренне. – Не подобает вести такие разговоры. Приношу свои извинения.

Он не мог видеть, как Сигна сжала кулаки, спрятав руки в складках платья.

– В этом нет ничего оскорбительного, сэр, – ответила она. – Просто иногда я гадаю, почему смерть так беспричинно жестока.

Его лицо исказилось.

– Думаю, для человека, перенесшего столько боли, сколько Лилиан, смерть могла бы показаться милосердием.

Сигна пыталась уловить смысл в его словах. Но перед глазами стояла тетя Магда с кровавыми губами и пустыми глазами, падающая на пол. И могла думать только о том, как ненависть тети удержала дух от путешествия в загробную жизнь и привязала к земле на долгие годы.

– Возможно, – едва прошептала она, – но не думаю, что это оправдывает жестокость смерти.

– Почему вы так говорите?

Она сложила руки на коленях, стараясь, чтобы в голосе не звучала горечь.