Элина Нострант
Стихи

© Нострант Э.В., 2022

© Издательство «Перо», 2022

Вступительное слово Н. А. Макарова

«Поэзия – это обнажённая душа поэта», – говорил Н. Некрасов. Жизнь и творчество лучших поэтов мира подтвердили мысль русского классика 19 века – только тот поэт во все времена получал право иметь не только своего читателя, но и читателя-друга, читателя-единомышленника, который в своих произведениях искренен, открыт и доверчив, который, словно нимфа морская, не боится обнажить перед другими свой внутренний мир, не боится своего «эго» и осуждения толпы, всезнаек-критиков или привередливых эстетов. К сожалению или к счастью, но сегодня для многих кажется нежизнеспособной и неуместной в стремительно и кардинально меняющемся мире начала 21 века поэзия в духе лучших образцов русской классической литературы. Но как бы ни звучало парадоксально, именно благодаря завоеванной, совершенно непроизвольно, в интернете, популярности, стало возможным издание сборника стихотворений Элины Нострант.

Лёгкая, воздушная, блистательная по форме, тонкая и глубокая по смыслу, очень точная в выборе лексики, художественных средств, в передаче мыслей и эмоций, поэзия Элины Нострант, словно блоковская Прекрасная Дама или незнакомка с бала Алексея Толстого, ворвалась в этот мир технологий, рэпа, андеграунда 21 века.

«Подумаешь, тоже работа, – беспечное это житьё: подслушать у музыки что‑то и выдать шутя за своё», – так одна из лучших женщин-поэтов русской литературы и любимый поэт Элины Анна Ахматова с иронией охарактеризовала труд поэта. А между тем, женщина-поэт всегда в силу природных особенностей на уровне кожи чувствует, воспринимает и переживает мир, события, встречи, расставания. Такова и сама Элина, и её поэзия, пронизывающая до самых тонких нервных окончаний разума и эмоций. А ведь поэта Элины Нострант могло бы и не быть. Уроженка советского города Баку, девочка росла в семье педагогов. Её отец, инженер-механик, преподавал сопромат, теоретическую механику, детали машин, и другие технические дисциплины, мама, выпускница Бакинской консерватории, несла в этот мир прекрасное – преподавала фортепиано. «Музыкальность, вера в высокие человеческие идеалы, любовь и преданность – вот отличительные черты той атмосферы, которая меня воспитала. Наш дом был всегда полон друзей, родственников…» – рассказывает о своей семье сама Элина. Так сложилось, что бабушка нашего автора стихов, обладательница чудесного сопрано, поступила в консерваторию, и ей прочили блестящую карьеру, но, верная традициям предков, она была убеждена в том, что женщина – это прежде всего хранительница домашнего очага, и пожертвовала карьерой ради семьи. Так случилось, что Элина и её мать тоже связали свою профессию с музыкой, а бабушка к тому же была венчана в Соборе Святых Варфоломея и Фаддея, что был разрушен большевиками с целью строительства на его месте консерватории, выпускницами которой и стали Элина и ее мама.

Ничто не омрачало жизнь любящих сердец семьи Элины. Атмосфера высокого искусства и окружение прекрасным были для юной девушки буднями, и вдруг грянул страшный 1988 год, ознаменовавшийся первой волной армянских погромов с кровавой резни в Сумгаите. Перед главой семейства встал единственный вопрос: как спасти семью. Шансов, что всё само утрясется, с каждым днём становилось всё меньше, ясно было только одно – армянам здесь больше оставаться нельзя, поэтому надо бежать из города во имя спасения жизни и чести своих близких. Ужас и трагедию резни армян в Баку 1988–1990 гг. Элина пронесла через всю жизнь, и в своих стихотворениях она делится воспоминаниями:

Небо бескровное тихо,
Списки готовы резни,
Полчища чёрного лиха
Смерти разносят огни.

Рыком зловещим летает
Эхо по крышам домов;
Здесь мой народ умирает —
Горя открылся засов.

Помню я их имена —
Все, до единого, помню:
Память раскалена,
Память моя бездонна…

Она будет в вечноcти жить,
Чтоб истины гулкие звоны
Не умолкали, чтоб говорить:
«Помните, люди, их стоны…»

Чтобы кричать на весь мир
О наших истерзанных детях,
Чьи муки застыли в столетьях,
Когда веселился вампир
И болью струился эфир…

И семья, терзаемая страхом, бросила всё дорогое и родное и переехала в Москву. В Москве поначалу всё складывалось замечательно. Элина была принята в ГИТИС концертмейстером, но политика и игры сильных мира внесли свои коррективы. Не успев переосмыслить и позабыть ужасы погромов в Баку, она столкнулась с новой бедой – грянул развал СССР. И опять разрушение всех основ, опять на перепутье, куда идти, как жить, кем быть в этой новой жизни, как принять изменения внешнего мира миру внутреннему. Сколько, сколько миллионов задавались тогда подобными вопросами… Не была исключением и Элина.

И вдруг решение принято – эмиграция… В 1992 году семья Элины переезжает в США.

Вот как сама Элина, уже значительно позже, переосмысливает ситуацию: «Это была неспособность/нежелание правительства защитить своих граждан. Но находясь в эпицентре этого беспредела, по наивности своей, мы не понимали, что именно правительство было и вдохновителем, и организатором, и руководителем тех событий, а искренне недоумевали по поводу их так называемой медлительности, неосведомлённости и неумения остановить всё это. Ждали ввода войск, и их ввели – через три дня – безусых, безоружных мальчиков, которые тоже оказались жертвами бойни. И осознав всю чудовищность и лицемерность политики властей, поняли, что покинуть страну является единственным выходом из сложившейся ситуации».

…крылья срезали опять,
И всё во мне безмерно стонет —
В который раз я не могу летать,
В который раз надежда тонет… —

так в одном из своих стихотворений Элина доносит \до читателя пережитое. Хрупкая, утончённая и возвышенная, с внутренним миром целой Вселенной и с воспитанием принцессы, молодая девушка оказалась маленьким корабликом в штормовом океане. Потеря отца стала ещё одной трагедией для семьи, и особенно для молодой и беззащитной Элины. Но она знала только одно – несмотря ни на что, надо, надо во что бы то ни стало жить и нести свет, добро и красоту. Вот как поэт в стихах описывает свою жизнь:

Вплетаю годы я в судьбу,
Как в косы ленты дней,
Как предрассветную росу
В сверкающий ручей.

Словно чья‑то заботливая рука подняла её над бездной, и её талант пианистки и концертмейстера не остался незамеченным. Сегодня Элина Нострант – успешный преподаватель музыки. А её карьера включает в себя работу как пианиста, педагога, концертмейстера, так и руководителя. Казалось бы, всё, как в сказке о прелестной принцессе: удачная жизнь, счастливая семья, карьера. Но многогранная личность Элины неожиданно для себя в какой‑то момент ощутила, что, кроме музыки, она способна прикоснуться к сердцам и разуму людей словом – красивым, нежным, чувственным, а иногда и резким. Так, в 2019 году Элина начала писать стихи. Писала, что называется, для души, для себя и близких, а посредством вездесущего интернета её стихи стали публиковаться в различных соцсетях, на сайте stihi.ru и других платформах. Почему начала писать, конечно, лучше самого автора никто не ответит:

…кто расскажет обо мне,
О том, как в вышине
Летала над землёй одна,
И было всё во сне.

Кто мне расскажет обо мне,
Про мой огонь и лёд…
Кто не подставит, не предаст,
Поверит, не солжёт…

И вот спустя три года уже публикуются стихи Элины Нострант в трёх альманахах Российского союза писателей: «Антология русской поэзии 2021», «Русь моя 2022», «Наследие 2022».

Элина номинант литературных премий «Наследие», «Поэт года» за 2022 год и «Русь моя». Решением Президиума Российского союза писателей награждена медалями «Николай Некрасов 200 лет», «Сергей Есенин 125 лет» и звездой "Наследие" за 2022 год.

Все творчество Элины Нострант пронизано одной глубоко философской идеей – идеей всеобъемлющей любви ко всему и ко всем в этом мире, вопреки боли, страданиям, несмотря на печаль, тоску, испытания. Её стихи – это диалог, диалог со своим внутренним миром, со своими мыслями и душой, со своим, пусть даже мимолетным, одиночеством. Собеседниками автора становятся то луна, то рассвет, то звёзды и ветер. Казалось бы, классические аллегорические образы, но в стихах Элины они звучат самобытно, свежо, легко и уместно, к примеру: «дотянись до ног моих, волна», «поговори со мной, луна», «в небе звёзды песенкой зажжём» и прочие. А богатые, изящные и меткие художественные тропы и приёмы создают у читателя живую картину сопричастности и соучастия с описываемыми автором событием, ситуацией… Отдельная философия лирики Э. Нострант – это стихи-размышления о смысле жизни, о счастье, о добре и зле, о пороках человека. Примечательно в этом ряду стихотворение, названное самим автором «Подражание В. В.», с первых строк которого безошибочно угадывается подражание известному произведению В. Высоцкого «Я не люблю…» Несмотря на сходство идеи и содержания, у Э. Нострант всё‑таки свои, повторяющиеся рефреном «я ненавижу», и стиль, и ритм, хоть и мелодичны так же, но гораздо мягче, женственнее, и в то же время скупое перечисление неприемлемых для автора пороков создаёт эффект градации людских отрицательных качеств, что вызывает и у читателя понимание, а также солидарность с авторскими «ненавижу, не люблю». И даже в этом перечне грехов человека Элина верна своему природному оптимизму: «Действительность – прощенья измерение», – да, только простив, только искренне простив и отпустив, можно и нужно жить человеку, а иначе, пишет автор: «Иначе не смогу я жить – я пропаду». Блестящий пример христианского всепрощения, пример воплощения в поэзии не русского, но русскоязычного автора своих национальных традиций – во всепрощении и разделении греха, боли чужого автор нам несёт древнюю традицию своего армянского народа – брать чужую боль на себя, соучаствовать, сопереживать, чтобы избавить от боли, горя, греха – «цавт танем» – говорят тысячи лет армяне, прощая и разделяя чужую беду и боль. Так же и Элина сегодня, в 21 веке, говорит, как истинная дочь армянского народа: прощение, разделение вместе грехов и пороков – только так спасётся человечество, только так выживет человек в этом мире. Каждый читатель, открыв стихи Э. Нострант, найдёт в них что‑то своё, родное, знакомое: воспоминания о дорогих и близких, но уже ушедших в небытие людях; размышления о жизни, о судьбе; восхитительные описания красоты природы… Но о чём бы ни писала Элина Нострант, это всегда в итоге оптимизм, ибо она говорит: «Не хочу рифмовать свою боль, Не хочу предавать свою душу…» – но есть всегда жизнеутверждающее:

Я хочу, чтоб на просторных нивах
Воцарилась красота, и мир
Зазвучал в роскошных лирах,
Разливая счастья эликсир.

Отдельная большая тема произведений Э. Нострант – это патриотическая лирика, стихи, посвящённые любимой Родине – Армении. Как истинный поэт, чьё сердце и думы не могут себя осознавать отдельно от горя, трагедии, проблем своего народа и Родины, Элина остаётся преданной своей Родине – Армении. Когда в 2020 г. армянский народ, армянский непризнанный Арцах подвергся жестокой агрессии и уничтожению со стороны Азербайджана, поэзия Нострант из лиричной стала жёстко патриотичной:

Год двадцатый, год смерти и зла —
Год дьявола торжества;

Наотмашь бьёт кулаком,
Пронзает короны копьём…

Год сатаны, уйди —
Горе с собой унеси…

Хвалящий злодейства порок,
Покинь мирозданья порог.

Двадцатый, проклятый год
С ног стряхни, человеческий род!

В трагедии своего народа поэт видит и вину всего человеческого рода, потому что мир молчал, когда её семья вместе с сотнями тысяч армян, спасаясь от резни азербайджанцев, стала беженцами. Мир молчал, когда убивали армян в Сумгаите, в Нагорном Карабахе, поэтому в 21 веке, в 2020 году, когда Азербайджан вероломно напал на маленький армянский Арцах, сердце поэта разразилось криком обвинений, обвинений в молчаливом пособничестве. Без лицемерия, без прикрас, без страха быть осуждённой – так, как говорит поэт-трибун, поэт-гражданин, поэт – соучастник событий:

На колени, мир, на колени!
Перед вами ожившие тени
Из обугленных восьмидесятых,
Огненным жезлом распятых…

Это они в Сумгаите
Кричали вам: «Помогите!»
Это их, в саванных коврах,
Жгли на улицах и площадях,

Это их побивали камнями
И вековыми цепями;
Помните, люди, их стоны!
Это памяти вечной иконы,

Горький, суровый укор,
Неизгладимый позор,
Страшное, тяжкое бремя
Вины, что не выправит время,

Тех, кто бесчинства творил,
Кто погромами руководил…
На колени, мир, на колени,
«Суд убийцам!» – требуют тени.

А вот пронизанные бесконечной болью строки об Арцахе:

Стиснули зубы горя вулканы,
Точки на карте земли…

Гражданская и патриотическая лирика Элины Нострант продолжается и в стихотворениях, где поэт описывает с любовью и восхищением красоту армянской земли, и читатель, не видя, влюбляется в эти милые картины:

Вода здесь – истины родник,
Здесь звёзды падают в ладони,
И облаков летящих кони
Живою влагой орошают миг.

Здесь тьма звенящая ночная
Тверда на ощупь, как гранит;
Чрез горный склон ручей бежит,
И тишь прозрачно-молодая…

Поэт называет Армению «священною царицей», которую «терзали вечные враги», а она сама – дочь Армении «в глухой пустыне», так метафорически поэт называет безучастный и равнодушный к армянскому вопросу мир. Образы патриотической лирики Элины – это легендарный Давид Сасунци, герой древнего армянского эпоса, это и героические фидаи – воины, давшие клятву умереть за Родину, и величественные армянские храмы – свидетели крещения, страданий и радости армянского народа, и святой Масис, ждущий своего возвращения под крыло матери Армении, и, конечно же, сама Армения, прекрасная, истерзанная, но живущая вопреки. Именно взгляд в древнее и славное прошлое вселяет в поэта веру в прекрасное будущее своей Родины, поэтому она обращается к Армении с призывом:

Восстань из древности,
Расправь крыла, взмой ввысь!
Мой Айастан, мой кладезь верности,
Из пепла солнцем возродись!

Поэзия Элины Нострант включает в себя также и христианскую лирику, посвящённую образам Девы Марии, Христа-Спасителя, а также христианским праздникам. Находит Нострант место в своей поэзии и юмористическому жанру, и будничным, общечеловеческим событиям: коронавирусной пандемии, отключению электроэнергии, а также бездонной теме любви:

Я приснюсь тебе птицею светлой
В кружевах голубой синевы,
Я слезой упаду предрассветной
На раскрытые руки твои…

При всём многообразии тематики поэзии Э. Нострант все стихотворения объединяет стройность, музыкальность слов и ритма, изумительно мастерски подобранные художественные тропы и приёмы. Музыкально тонкая внутренняя ритмичность и природная одарённость позволяют ей свободно использовать в своих произведениях и двустопный хорей и ямб, а также трехстопный анапест и т. д. В любом случае получаются лёгкие, без нагромождения строфы и стихи в целом. В её поэзии любые тропы и художественные средства использованы тонко, к месту, без неоправданных повторов, высокоэстетично, стилистически и лексически с тонким художественным вкусом. Во многом поэзия Э. Нострант перекликается с творчеством её любимого поэта Анны Ахматовой, и это закономерно, но всё же это не слепое копирование и подражание, а пример следования лучшим традициям русской классики Серебряного века, лучшим образцам женской поэзии, мастерски при этом сохраняя самобытность, самовыражение, демонстрируя собственное авторское «я». Многочисленные яркие, выразительные эпитеты, образные метафоры, смысловые градации, гиперболы, меткие и в то же время нестандартные рифмы позволяют сделать вывод о высоком уровне мастерства и таланта Элины Нострант, а также дарят надежду читателю, что лиричная и нежная, бескомпромиссная и искренняя, поэт ещё порадует нас в будущем своими новыми произведениями. А пока Элина Нострант «сердца пламенем чудесным идёт по тропам бытия».

Н. А. Макарова,

филолог, искусствовед

Вплетаю годы я в судьбу

«Вплетаю годы я в судьбу…»

Вплетаю годы я в судьбу,
Как в косы ленты дней,
Как предрассветную росу
В сверкающий ручей.

Вплетаю синие костры
И серый талый снег,
Вплетаю зыбкие мосты
И тайный оберег.

Вплетаю горечь и беду,
Вплетаю всю себя,
Вплетаю неба скорлупу
И капельки дождя…

Не выбрать следующую пядь
И не предугадать,
Сплетённого не расплести
И не переиграть.

Плету из льдинок и огней
Судьбы моей мотив;
И в песнях белых кораблей
Он вечно будет жив.

«Молящих звуков тишина…»

Молящих звуков тишина
Благоговейно трепетала,
И перед нею расстилала
Желанья тайные душа.

И вырывались исступленьем
Слова мучительной тоски,
И синей ночи мотыльки
Мерцали наважденьем.

Мгновения сливались речкой
Полупрозрачного огня,
Ещё неузнанного дня
Недогоревшей свечкой.

«Фальшивой страсти здесь не место…»

Фальшивой страсти здесь не место —
Здесь светлая звучит челеста
Святых хлебов.

Здесь золотой песок струится,
Здесь чудо в воздухе кружится
Из жемчугов.

Здесь нет бесстыдства и обмана,
Здесь кружева от фимиама
Несут обет.

Здесь путь любви не запорошен,
Здесь Божий Храм не перекошен
Под запрет.

Здесь нету зависти тщедушной,
Нет исковерканной, бездушной
Глухой стены.

Здесь плача нет по убиенным,
По душам здесь не бьют смиренным —
Здесь нет вражды.

Здесь дух любви благословенной,
Здесь музыки вселенной
Океан.

Здесь звёзды мироздания,
Здесь ангелов дыхания
Меридиан.

«Мне звёзды обещают счастье…»

Мне звёзды обещают счастье,
И дуб о счастии твердит.
Ковром любви дорога эта
Отчаянно кружит.

Слезе последнего ненастья
Заказан путь;
Белеет парус одночастья,
И хочется вздохнуть.

В лазурном небе туч не видно —
Прозрачна синева,
И на лужайке беззащитно
Цветов белеют кружева.

Щебечет пташка ежечасно,
Ей вторит дятел полковой,
А в травке, под рябиной красной,
Сидит зайчишка чумовой.

И сноп весёлого цветенья
Воспламеняет чувств брега;
Мне звёзды обещают счастье,
И я не сдамся никогда!

«Она ещё не родилась…»

«Она ещё не родилась…»

О. Мандельштам

Она ещё не родилась,
Она – молчание пустыни,
Она – то слово, что живёт поныне,
И звуками веков лилась
В сознанья камертон нетленный
Молочной тишины,
От изумрудной глубины
Весною дивной приведённый…
Хрустальной памяти рассвета
Она и горы, и моря…
Искрящаяся синева
Вселенского сонета.

«Я выпила немного сна…»

Я выпила немного сна,
В нём пригубила
Сновиденье…
И каплей терпкого вина
Мелькнуло в нём
Виденье,

Что цветом вишни оросило
Молчание…
И счастья нежного мелькнуло в нём
Признание…

Непробуждения желая,
Как сна заветного,
Боялась я открыть глаза,
Чтоб по щеке слеза
Не соскользнула
Тщетная…

Я не хотела покидать
Свет ожерелья
Вечного,
Я не хотела…
Опохмеляться от забвенья
Млечного…

«Молюсь я свету, тишине…»

Молюсь я свету, тишине,
И ветру, и снегам;
Молюсь я голубой волне
И серым облакам…

Молюсь, смотря в задымленную щель
Загубленного дня,
Молюсь, когда закрыта дверь
Судьбою для меня…

Молюсь я солнцу и росе,
Рассвету и дождю;
Что на земле живу, молюсь,
Молюсь, что я дышу…

«Слетая звуками нирваны…»

Слетая звуками нирваны[1]
В глубины ласковой волны,
Под светлым жемчугом луны
Очарования плывут тюльпаны.

Сливаются с хорами вечных
Серебряных колоколов,
Но вой сирен остроконечных
Крушит нежнейший их остов.

И воплем яда дьяволиным,
Свинцовой беспощадной тьмы
Врывается в пух тополиный
Пасхальных агнцев средь зимы.

И вот уж мчится колесница
Под улюлюканье чертей,
Багряная блестит зарница,
А во главе – упырь-злодей.

Он, пены изрыгая злости,
От нетерпения шипит;
Съедая собственные кости,
Агонией рычит…

Вот истины всепробужденье —
Титанов битва на земли краю —
Бездонный лик всеочищенья
И гибель Тартара[2] в бою.

И свет тюльпанов бесконечный,
Пух тополиный средь зимы…
И голос нежный подвенечный —
Поют весенние псалмы.

И под роскошными крылами
Всесовершенных кантилен
Целуют светлыми устами
Любви божественной сирень.

«В паутину завернувшись…»

В паутину завернувшись
С головы до пят,
Я встречаю равнодушно
Синий звездопад.

Растворила самоцветы
В капельках дождя;
Растеряла все приметы
И саму себя…

Разуверилась в гаданьях —
Мне б цыганкой стать
И цыгана на свиданьи
В губы целовать…

Понапрасну растеряла
Песенку любви,
Что ж теперь вздыхать устало
Супротив зари.

Долга, муторна дорога,
И неровен путь;
Поседеть совсем недолго —
Юность не вернуть…

Растворила самоцветы
В капельках дождя;
Растеряла все приметы
И саму себя.

«Воспоминания…»

Воспоминания…
Там память сердца;
В прошедшее
Единственная дверца…

Воспоминания
Ласкают душу;
Воспоминанья —
Снег растаявший,
Испарина над стужей…

Воспоминания,
Как зеркало себя;
Воспоминания
Далёкой, но меня…

Воспоминания…
Там слёзы и потери;
Воспоминанья…
Настоящему не верю…

Сейчас – так зыбко и туманно,
Сейчас – открыто для обмана…

В воспоминаньях
Всё защищено
И безопасностью
Ограждено…

Воспоминания —
Мечты и расставания;
Воспоминанья —
С юностью свидания…

Воспоминания —
Уют, добро и свет,
Воспоминанья —
В вас ищу ответ.

Воспоминания
Далёкие и близкие,
Воспоминанья —
Миг, в вечность обратившийся…

Лечу, скольжу,
Парю во времени…
Воспоминания —
За прожитое
Премия…

Вы есть,
А значит, есть и я,
Воспоминанья —
Памяти листва…

Воспоминаний тонкий лед…
Сломается —
И в прорубь, как на эшафот…

Воспоминаний откровения
И стыд,
Воспоминания без горечи
Обид…

Воспоминания —
Что вынуть, что оставить…

Не трону я ни лоскуточка,
Не хочу лукавить…

Я не сотру ни радости, ни боли —
Своих тревог рассыпанные доли…

Воспоминанья —
Ностальгия по друзьям;
Я ни на что не променяю вас
И никому вас не отдам…

Воспоминаний щедрые
Ломти
Незавершённого
Пути,

Воспоминания,
Как якорь времени,
Тоска
По не свершившемуся бремени…

Воспоминания,
Как крик, как стон;
Воспоминания,
Как жизни камертон…

Воспоминания —
Из будущего строки,
Воспоминания —
Ушедшие дороги…

Воспоминания —
Огни в тиши
Размытой грозами межи…

Воспоминания —
Шлейф от полёта
Над волной,

Воспоминанья —
Память,
Ставшая судьбой.

«А в воздухе живёт волна…»

А в воздухе живёт волна,
И странствует она одна…

И если с ней соприкоснуться,
Случайно взгляд её поймав,
То звёзды тихо улыбнутся,
И кроны запоют дубрав…

Всё очертанья света примет,
Сжимаясь в истины кулак,
И в тайном торжестве застынет
Судьбы архипелаг…

Я соберу её в ладошку
Иль заскольжу по ней…
Моя волна, моя дорожка,
Что может быть милей…

«В клубок запутана шершавый…»

В клубок запутана шершавый,
Клубок мохнатый, очень злой;
Клубок колючий и лукавый,
Зовущийся судьбой.

О, если б крылья мне…
Я, не раздумывая бы, взлетела
И песню светлую бы пела.

Но крылья срезали опять,
И всё во мне безмерно стонет —
В который раз я не могу летать,
В который раз надежда тонет…

Я растворилась в тишине,
И не осталось следа…
Воспоминания во мне
Осколками, да слёз победа.

«Запустила шар воздушный…»

Запустила шар воздушный
В неба синеву;
Я не буду столь послушной —
В поле убегу…

И ромашковым рассветом
Тихо на заре
Я укроюсь,
Самоцветов россыпь
Подарю тебе…

Мотылёк на плечи
Мне накинет покрывало встреч;
Невесомы свечи,
Что дано возжечь.

Песню сложит лета
Из мотивов грёз;
Убегу я, убегу я в поле это,
Где печали нет и слёз.

«Когда под топот шумных ветров…»

Когда под топот шумных ветров
В меня врываются мечты
Кометами из пустоты,
Над бездной повисая гулко,
Мерещится мне остров снов,
Где нет знакомых голосов,
Но дух витает там отцов…

Где в бесконечности потока
Раскинут сад зеркал
Акашевых полей[3]…
Где все завёрнуто в клубок,
Где град волхвов призвал
Всех тысяч сорок четырёх,
Что Он назвал…

Не страшно мне…
Свет полутонами мерцает
В зеркалах…
На кедры сходит ласково звезда…
Я частью света становлюсь…

Но шумные ветра
Меня швыряют оземь…
Затихает сон, видением берёз
Смывая образы из грёз,
И снова предо мной обоз…

«Я жизнью приморожена…»

Я жизнью приморожена
На краткий, гадкий срок,
Но всё ж не уничтожена,
Как крохотный цветок.

Я жизнью приморожена,
Но, как подснежный цвет,
Протягиваю к солнышку
Души прозрачный свет.

Ромашек тень колышется
На ласковом ветру,
И ты несёшь мне ясную
Душистую зарю.

«Ветер веет, мне не верит…»

Ветер веет, мне не верит,
Тучи смотрят свысока;
Ну а дождь надежду сеет
Из далёка-далека.

Я в потоках его сильных
Утешенье нахожу,
Шуму вод его обильных
Тяжки думы приношу.

Со стихией бурной слившись,
Обращаю к солнцу взгляд —
Что ж ты там висишь, зарывшись
В неба синий палисад…

Ты чего боишься тучи —
Ты светило, не она;
Нахлобучило ты тучу,
Словно шапку, на себя…

Потесни её, откройся,
Светом нежным обогрей;
Небом голубым умойся
И пред нею не робей.

А быть может, отдыхаешь,
Хочешь просто помолчать
Иль тихонечко вздыхаешь
О судьбе опять…

Ах, таких вот, грустнооких,
Много ходит по земле,
Бесконечно-одиноких
В леденящей мгле…

Ветер веет, мне не верит,
Дождь ласкает сердца грусть;
Только солнышко умеет
Мне сказать: «Да ну их, пусть…»

«Голос странный звучит надо мной…»

Голос странный звучит надо мной,
Он сливается с неба волной;
Голос тихой морской глубины
И звенящей над лесом луны…

Но я слов не могу разобрать,
Ожерелье мечты чтоб связать,
Чтобы нитку надежды сплести
Из жемчужинок вечной любви…

Голос вешний, такой молодой,
Голос нежный и вечно живой,
Голос пахнущей светом весны,
Голос скошенной свежей травы…

Ты звучи, только не умолкай,
Огоньками надежды сверкай;
Ты – дорога, ведущая в сад,
Где сиреневых звёзд палисад,

Ты мелодия песни моей
И сияние сердца огней;
Голос тихой морской глубины —
Ожерелье моё из весны.

«Я не знаю, чего я хочу…»

Я не знаю, чего я хочу —
То ли жаркого летнего дня,
То ли царства холодной зимы,
Иль лебедей у пруда…

Я не знаю, о чём я прошу —
Мне молитвы слова нелегки;
А черёмуха в нежном пуху,
Клином вечным летят журавли…

В тесноте и сумбурности снов
Отражение мыслей и чувств;
Я стою у причала веков
Во судьбине мятежных безумств…

Я цепляюсь за ветви дерев,
Спотыкаюсь о кочки и пни;
О таинственный сказочный лес,
В звёзды мая меня окуни.

Обними ароматом цветов,
Серенадою дивной умой,
Голубым одеяньем садов
Беззащитное сердце укрой.

Неизмерными были года,
Что слагались из юности грёз,
И прозрачных картин череда
Кораблём проплывает из роз…

В посеребренной роще чудес
Есть желаний волшебный ручей;
Я узнаю, чего я хочу,
И приду к нему с просьбой своей.

«Ну и пусть туман и лёд…»

Ну и пусть туман и лёд
И на сердце нестерпимый гнёт;
Ну и пусть дожди и снег
И рассвета не видать вовек.

Ну и пусть тоска в груди,
И не выбраться из темноты;
Ну и пусть перед глухой стеной —
Но ещё ведь не проигран бой…

Ну и пусть исподтишка
Бьют жгутом у самого виска;
Ну и пусть не покидает боль,
И съедает душу совесть-моль…

Ну и пусть предательство и ложь,
И цветы на поле уж не рвёшь;
Ну и пусть слова навзрыд,
И мечтанья бьются о гранит…

Горько, сумрачно, темно —
Даже звёзды не глядят в окно,
Но бывает горше – мне б не знать —
Всё проходит – в этом благодать…

«А я хочу кричать, смеяться…»

А я хочу кричать, смеяться,
А я хочу, но не могу;
Душе, обрёкшейся на рабство,
Как объяснить я всё смогу?

Туман сгущается, и непогода
Привычной стала, а беда
Через закрытые ворота вошла,
Да так и не ушла.

Я вдруг поверила – сумею,
Что сброшу непосильный гнёт;
Слезу смахнула, но за дверью
Мне предъявили новый счёт…

Давно молиться перестала,
И клавиш не касается рука;
Другой, совсем другой я стала —
Печальна, сумрачна, жалка…

В повиновении склоняюсь —
Перечить нет ни сил, ни слов;
Помилования просить пытаюсь —
Кто ж понесет мой крест грехов…

Я разорвать хочу оковы —
Расправить крылья и взлететь,
Вот неба синего покровы,
Уже готово солнце греть…

Быть может, я когда на землю
Спущусь уже в который раз —
Смогу зажечь другую свечку,
Что не смогла зажечь сейчас…

«Не в лесу я живу, как в лесу…»

Не в лесу я живу, как в лесу, —
Здесь не видно совсем людей
И до боли родных тополей;
Хоть и видела здесь лису…
Не в лесу я живу, как в лесу…

Кто ж не в лес заманил меня —
Быть может, всё это лишь сон;
Где тот, что в меня влюблён;
А может, это луна
Не в лес заманила меня…

Всё круче извилистый путь…
Под солнца кровавым закатом
Бьют волны холодным накатом —
Может, мне в них нырнуть…
Всё круче извилистый путь…

Очнуться от грёз и мечтаний —
Всё придёт на круги своя,
И вековая сосна
Исполнит любое желанье,
Мне будет отрадой она…

«Как странно слушать тишину…»

Как странно слушать тишину,
Её глубины постигая смутно,
Встречая призрачного утра
Туманную волну.

Как странно слушать тишину,
В её объятьях замирая,
В усталой памяти перебирая
Событий череду…

И поверять ей чувств сомненья,
Не требуя взамен ничто,
Случайно посмотреть в окно
И замереть от восхищенья.

«Поговори со мной, луна…»

Поговори со мной, луна,
Поведай о своих печалях;
Как одинока ты в своём молчаньи,
Как морем очарована…

Как ласково в ночи сверкаешь
На глади синевы густой,
Как ты по сумеркам скучаешь,
Вся в предвкушении, постой,

Твои страдания напрасны —
Ночей ты дивных благодать…
Твои лучи так дивно ясны,
Так много хочется им рассказать…

Ну не молчи, жемчужина вселенной,
И не грусти – взгляни на мир:
На красоту, тобой разлитую, —
нетленный,
Эфира нежный эликсир…

Таинственностью всё укрыто —
Дум бесконечных тишина…
О, сколько волшебства сокрыто
В тебе, молчальница луна!

«Темной ночью я ступаю…»

Темной ночью я ступаю
По песку…
От себя гоню, гоню
Тоску;
Дотянись до ног моих,
Волна, —
В мире всякие бывают
Времена…

Ты ведь знаешь, я о чём
Молчу…
Ненавистную прогнать беду
Хочу…
Воет ветер,
Душу леденя, —
Помолись ты Богу за
Меня…

Унеси слова мои в пучины
Глубь…
Не кори меня,
Не обессудь,
Что они тяжки,
Тверды,
Что они из сердца
Темноты…

Ведь над головою тоже всё
Темно —
Ни луны, ни звёзд,
Всё в синий мрак
Погружено…
Может, завтра мы с тобой
Вдвоём
В небе звёзды песенкой
Зажжём…

И тогда из мрачных
Из-за туч
Месяц бросит нам от счастья
Ключ;
А научимся ту песню
Петь —
Небо будет весело
Глядеть.

Только унеси мою
Печаль
Во глубоку синюю
Во даль,
Чтоб мелодия той песенки
Всплыла,
Нас с тобою за руки
Взяла

И, ступая ночью
По песку,
Нам открыла
Счастья борозду;
И с тобой, чудесная
Волна,
Чтоб пришли иные
Времена…

«Утро доброе июня…»

Утро доброе июня,
Двадцать пятое число;
Летний день, и отчего-то
На душе так хорошо!

Просто белый лепесточек
И бескрайние хлеба,
Просто нежный голосочек
Что-то шепчет для тебя…

Просто дом, и просто дети,
Просто солнечные дни,
Просто нет войны на свете,
И не нужно нам войны…

Просто хочется сказать всем
Очень добрые слова,
Потому что жизнь прекрасна,
Потому что жизнь – одна!

Подражание В. В

Я ненавижу ложь и лицемерье,
Мне ненавистен ханжества мотив;
В предательство соперников не верю —
Это друзей позорный эксклюзив.

Мне неприятны грубость и нахальство,
Я не люблю, когда поносят за глаза;
Не выношу ослиного упрямства,
Тем более истерик – верю в тормоза…

Я не люблю, когда слова поганят,
Копя обиды, тучею молчат;
Когда чужая боль копьём не ранит
И слезы близкого бодрят…

Я не люблю обманов струи
И страха злую скорлупу;
Таланта поношенья всуе
И восхваленья серостей толпу…

Я ненавижу правды умолчанье,
Перевиранье с головы до ног,
Подмену, искаженье и кривлянье,
Игру чудовищную поперек…

Мне претят унижения, насмешки,
И беззащитных бьют когда;
Убожество – не повод для усмешки,
Жизнь без любви, что баня изо льда…

Я ненавижу споры, оскорбленья,
В улыбок фальши чувствую беду,
Действительность – прощенья измеренье,
Иначе не смогу я жить, я пропаду…

«Цепи сбросить не могу – их ношу упрямо…»

Цепи сбросить не могу – их ношу упрямо…
Вижу света пелену в притолоках храма.
Дни проходят в забытьи дел насущных;
Я не плачу, не кричу, но мне душно…
Жду финала я, развязки – ведь не вечно
Ничего, лишь терпение до боли бесконечно;
И слова молитвы не произношу – давно забыла,
Отраженья в зеркале я не ищу – себе постыла…
Потолок в кругах от люстры – наважденье,
И в минуте каждой – переосмысленье…

«Блуждают пальцы по клавиатуре…»

Блуждают пальцы по клавиатуре,
Усталость – колыбелью во челне…
Гладь серебристо-пепельной лазури
От горизонта стелется ко мне.

Я невесома, я воде созвучна,
Я улыбаюсь лунности ночной,
Что с сердца песней неразлучна
И вьётся дивной пеленой.

Кто, вброд идя, тревожит воду
Под ношей горестных обид;
О не волнуй блаженства оду,
Что тайну вечности хранит…

Почувствуй силу оберега —
Лесов нетленный аромат,
Грозы душистого побега
Неповторимый хлад.

Я в полусне, я улыбаюсь,
Сливаясь с лунной тишиной,
Я на невидимой качаюсь
Волне, с судьбу величиной.

«Ночь безмолвная, холодна…»

Ночь безмолвная, холодна,
Будто снежная пелена;
Ей и дела нет до тоски,
Обрывает что лепестки…

Лепестки полевых цветов
Из далёких юности снов…
Но придёт царица-луна,
В совершенство облачена,

Перламутром нежных очей
Ледяной оживит ручей;
Усмирит, обескровит боль —
Безвременью отдаст юдоль…

Розами звёзд одарит,
От кручины заговорит…
Всё потому, что она
Властью светлою наделена.

«В мгновенья умещаются…»

В мгновенья умещаются
Минуты, дни, года;
Бывает, обнуляются
Аж до небытия.

Хочу мгновений плотностью
Фуг баховских сродни,
Чтоб в каждое вместилась жизнь
Диаметром луны.

В мгновениях – вселенной
Тайный абсолют;
В мгновениях – нетленный
Вздох Гефсиманских пут.

«Я хочу возвратиться в себя…»

Я хочу возвратиться в себя,
От себя уже так я отвыкла…
Где-то мысли мои и судьба,
И не видно, себя мне не видно…

Полуночная бродит сирень
По дорогам извилистым лета;
Нежным светом вливается в тень
Одиночества грустного света.

Ароматов цветочных смешенье…
Отпускаю души тетиву
И спасибо шепчу за прозренье,
Что зовётся лишь словом – живу.

«Покажите мне снег серебристый…»

«И малиновые костры
Словно розы в снегу цветут».

А. Ахматова

Покажите мне снег серебристый
Хризантемами на тополях;
Покажите мне снег золотистый
На хрустальной зимы куполах.

Покажите мне снег над полями —
Я слыхала, сады в нём цветут,
И бессмертной надежды кострами
Вкруг озёр, рассыпаясь, плывут.

Покажите его мне рассветов
Ослепительную красоту,
Будто августовских самоцветов
Целомудренную чистоту.

Я хочу посмотреть, как на солнце
Снег росою жемчужной горит,
Распахнув чудотворные створцы,
Будто сказочных снов малахит.

Только бы не растревожить
Его удивительных дней;
Только бы не умножить
Его слёз ураганом дождей.

Я хочу его видеть морозным
В ласках матово-белого дня,
Разудалым и светоносным
В языках ледяного огня.

Покажите его мне просторы
В восхитительной тишине,
Чтоб подвенечным узором
Гимн богов зазвучал в вышине.

«Колышет ветер лёгкий занавес…»

Колышет ветер лёгкий занавес,
Струится леса аромат,
И комната полнится тайнами
Неугасаемых лампад…

Я больше не грущу, не сетую —
Я счастье бережно храню,
Неслышно я пою неспетую
Мелодию про тишину…

Ступаю осторожно по полу,
Боясь нарушить благодать…
Я мысли доверяю тополю,
У тополя учусь прощать…

Колышет ветер лёгкий занавес,
Огонь колышется крови,
И жизнь моя полнится тайнами
Всеобещающей любви…

«Не сидела я с тобой на крыше…»

Не сидела я с тобой на крыше,
Свесив ноги, с томиком Дюма, —
Я ни с кем на крыше не сидела,
Даже не сидела там с собой сама…

Я совсем не мудрая и не седая,
И не слышу старости мотив,
Может месяцы все сговорились,
Лунный возраст мне учередив.

Я не буду верить им, не буду,
И тогда всё может быть иначе —
Правда ведь?
У меня нет возраста,
И счастью
Я не дам так просто улететь…

Не хочу я слышать про могилы…
Ведь у радости могилы нет…
Кванты правду от меня сокрыли…
Только старости, договорились? Нет!

«Застыло время и застыли чувства…»

Застыло время и застыли чувства —
Шар металлический
Безумство
Сковал тоски…
Вот царственные птицы
И золото листвы,
А на странице —
Лишь свечи ободки…

Всё серебрится обаянием
Тиши ночной;
Ах, как же хочется проехать
По степи шальной…
Чтоб нипочём погода и безденежья
Кольцо,
Чтобы прилив восторга бил
В лицо.

И вот опять
Всё замерло во временной
Глуши…
Шар металлический
Сошёл во мрак…
И счастья замаячили
Стрижи…

«Почему осенний ветер не унёс мою печаль…»

Почему осенний ветер не унёс мою печаль
Вместе с пряным листоцветьем
В голубую даль…

Почему дожди не смыли грустные следы
Ран саднящей, бестелесной
Пустоты…

Не звенят по-прежнему сады,
День становится
Мишенью суеты…

Почему пичужек гомон не смешит,
Почему с надеждой
Договор разбит…

Словно тайно сговорились, чтобы я
Молчаливей становилась
Валуя…

Чтобы с прошлогодним камышом
Песни не певала
О былом…

«Не хочу рифмовать свою боль…»

Не хочу рифмовать свою боль,
Не хочу предавать свою душу —
Мне никто не откроет пароль,
И, быть может, я сон чей-то рушу…

По спине пробежал холодок —
Мне в плечо бы чьё-то поплакать…
Не хочу открывать я замок
В поэтическо-мутную слякоть…

К беспощадным, жестоким и злым
Этим строкам – упрямым и твёрдым —
Я прихожу со своим
Сердцем, до боли истёртым…

«Вода прозрачная, и воздух чист…»

Вода прозрачная, и воздух чист,
И тишина мечтою льётся;
Лист абрикоса трепетно душист,
И солнышко в окно смеётся.

И на душе возвышенно-светло…
Миг вечности накинул одеянье;
Волны жемчужное крыло
Сошло доверчивым признаньем.

И обрело всё смысл иной,
И разум подчинился чувствам,
И мир вдруг занялся собой,
Как неизведанным досель искусством.

«Пригубивши нежности рассвета…»

Пригубивши нежности рассвета,
Улыбнулась в неба синеву…
Ты прекрасна, милая планета,
На которой чувствую, живу!

Ты прекрасна и миролюбива,
И другой не нужно мне;
Ты – вселенной сказочная дива
На галактик сером полотне…

Я хочу, чтоб высились деревья
На твоих просторах, и сады
Вили ароматов ожерелья
Из прозрачно-розовой слюды.

Чтоб на сердца высохших пальмирах
Расцвела магнолия, и мир
Зазвучал в величественных лирах,
Источая света эликсир.

«В волшебном облаке заката…»

В волшебном облаке заката
Тягучий неба аромат —
Далёкий, неподвижный взгляд
Межзвёздного фрегата.

В волшебном облаке разгадка,
И я хочу её узнать,
И время будто катит вспять
До боли муторно и сладко.

С надеждой и благоговеньем
Я чуда жду, и в вышине
Мерещится, будто во сне,
Луч светлым откровеньем.

«Грозное, страшное, неуловимое…»

Грозное, страшное, неуловимое —
Тучи, страданья, бои…
Только берёзы, любовью хранимые,
Для очищенья даны…

Я подойду к ним и бережно, ласково,
Нежно одну обниму
И расскажу ей про горе ненастное —
Тяжкую горечь уйму…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Нирвáна, Ниббáна (от санскр. निर्वाण, IAST: nirvāna, пали nibbāna – «угасание», «прекращение», «отсутствие» волнения, беспокойства, неудовлетворённости, нетерпения, страстей) – понятие в индийской религиозной мысли, обозначающее высшую цель и наиболее глубокую реализацию всех живых существ, прежде всего – людей, осуществляемую в ходе освоения практики медитации и играющее важнейшую роль в буддизме. Существует множество определений понятия «нирвана», но обычно оно связывается с состоянием освобождения от беспокойства, свойственного бытию в сансаре.

Вернуться

2

Тáртар (др. – греч. Τάρταρος) – в древнегреческой мифологии глубочайшая бездна, находящаяся под царством Аида (представление, начиная с Гесиода), куда после титаномахии Зевс низвергнул Кроноса и титанов и где их стерегли сторукие исполины Гекатонхейры, дети Урана. Там же были заточены циклопы. Тартар это тюрьма для титанов.

Согласно Гесиоду, Тартар возник вслед за Хаосом и Геей. По Эпимениду, рождён от Аэра и Нюкты. По другим авторам, как персонификация этой бездны Тартар был сыном Эфира и Геи. От Тартара Гея породила чудовищных Тифона и Ехидну.

Вернуться

3

Акашевы поля: Акáша (санскр. आकाश, IAST: ākāśa, букв. «видимость», «пространство») – в индийских религиях – особый вид пространства, приблизительно соответствующий европейскому понятию «эфир»; в феноменологии – «первоначальный импульс, начало проявления».

Вернуться