Кэти Вестли
Взрослая маленькая девочка

Эта книга посвящается моей семье, которая, несмотря на мои недостатки, ценит меня и делает всё, чтобы я была счастлива. Она очень важна для меня.

© Издательство «Перо», 2022

© Кэти Вестли, 2022

Рецензия на книгу от редактора Елены Сафоновой

Вы верите в чудо? Очаровательная и трогательная героиня этой повести – верит. Вероятно, поэтому они с ней регулярно случаются. В маленьком мире девочки не всё гладко: здесь и криминал, и ненависть, и нищета… Кажется, что море мглы вот-вот сомкнётся над её головой. Но детская вера, отвага и чувство юмора становятся тем самым библейским светом, который разгоняет любую тьму!

Дорогие читатели!

Я благодарна вам за то, что вы перелистываете страницы этой небольшой книги. Моя жизнь наполнена разными красками… Людьми, эмоциями, переживаниями… С каждым днём и с каждым человеком я получаю этот горький и сладкий ОПЫТ, который позже выливается в сумбурные четверостишия и красноречивые мысли. Для меня поэзия и проза – это мой внутренний мир. Как ни странно, но я пишу, когда мне очень плохо душевно и одиночество давит на моё сердце и разум. Но давайте не будем об этом… Жизнь прекрасна и необъятна! Надо лишь найти в ней очарование, приглядеться, и тогда точно сумеешь разглядеть весь её блеск и великолепие. Я надеюсь, что мои стихотворения и думы найдут отклик и в вашей душе! Подарят не только пряную и жгучую перчинку, но и безмятежность, отраду! Что ж, хочу пожелать приятного чтения. Если вам захочется обсудить эту книгу, поделиться своим мнением или просто поздороваться, вы всегда можете найти меня в моём блоге Instagram под ником @katie_vestly.

С любовью,

Кэти Вестли

Вместо предисловия

Пусть эта небольшая повесть
Всё тайное со дна души поднимет,
Заставит вас подумать и понять,
Что нету доблести превыше доброты.

Пусть эта небольшая повесть
Представится вам вроде пилигрима,
Который вам поведал тьму историй,
Чтоб, их узнав, вы сделались мудрей.

Пусть эта небольшая повесть
Заставит вас задуматься о ближнем
И, несмотря на множество преград,
Обучит вас науке милосердия.

Джон Баньян[1]

Глава 1
Знакомство с семьёй Никитиных

– Трудно представить себе, что было бы, если бы в такое трудное время не осталось вежливости, доброты и заботы о ближнем, – задумчиво сказала Вера. – Ведь людям всегда так этого не хватает.

– Да уж, куда хуже, – добавила Даша, – когда и так тяжело от бедности, а над тобой ещё и смеются.

– Ужасно быть невежей, – со вздохом произнесла маленькая Катя.

– Да и нам, девочки, нужно всякий раз помнить о милосердии и галантности, ибо и мы бываем так несострадательны и необходительны, – подхватила Вера.

– Да, да! – воскликнула Даша. – Давайте будем за всё благодарны и никогда не станем воздавать злом за зло.

– Точно, как в Библии написано, – подтвердила Катя. – Тем более сейчас, когда везде безработица…

– Хорошо, что наш дорогой отец наконец нашёл работу, – отозвалась Даша. – Мы очень долго молили Бога, и Он услышал, благодарю Его за это. Хотя мне и не совсем понятно, почему добрый Господь допускает столько переживаний нашей семье.

– Дашенька, дорогая, Бог любит нас так сильно, что ты и представить себе не можешь. Он желает для нас только блага и посылает нам испытания, чтобы мы, преодолевая их, укреплялись, а не отчаивались! – отозвалась Верочка.

Тут все трое затихли. Каждая подумала: как хорошо, когда люди живы и счастливы, несмотря на невзгоды; когда есть крыша над головой, пропитание, одежда и постель. Но самое главное, когда есть Тот, кому можно всецело доверить свою жизнь.

Ещё не пробило и восьми часов, как, немного поговорив, девочки принялись за свои утренние увлечения. Вера всегда по утрам приводила в порядок маленькую Катерину: одевала в красивое жёлтое платье с коричневым фартуком, расчёсывала её длинные русые локоны и заплетала в косы. А затем принималась читать занимательный журнал «Тропинка», знакомящий детей с основами христианства. Даша изучала томик с нотами, чтобы после обеда поиграть на флейте. А на Катю по утрам находило вдохновение. Своим крайне непонятным почерком, который порой она и сама не могла разобрать, девочка записывала какие-нибудь свежие мысли в старенький, протёртый почти до дыр дневник.

Комната, в которой мы застали девочек, имела самый жалкий вид. Она была до того низкая, что высокому человеку становилось в ней чуть-чуть жутко: вот-вот стукнешься головой о потолок. Пожалуй, помещение походило на склад со старой мебелью. Два обшарпанных стола и четыре табуретки, электрическая лампа, кресло-кровать у входа, два угловых шкафа вдоль стен, небольшой ковёр над односпальной кроватью у окна… В середине каморки, рядом с газовой печкой, висела занавеска, загораживающая раскладушки – спальные места двух братьев девочек. Но этим утром мальчиков не было дома, так как вчера, ближе к вечеру, папа отвёз их в город погостить у бабушки, дедушки и тёти – на несколько дней, до тех пор, пока семейное благосостояние не улучшится. И всё это убранство занимало столько места, что бедным ребятишкам негде было резвиться. Только в конце конуры, между печкой и стеной, оставалось немного свободного пространства, где дети частенько укрывались, играя в прятки. Эта комнатка была самой большой в доме и с недавних пор выполняла функцию не только детской спальни, но и гостиной.

Девочки так увлеклись своими делами, что не заметили, как их мама, Светлана Арсеньевна, вошла в комнату. Эта была женщина довольно высокого роста и худого телосложения, одетая в самую что ни на есть простую одежду – ситцевое платье синего цвета. Светлые волосы, белая кожа и очаровательные зелёные глаза придавали ей вид необычайно мягкий и доброжелательный.

– Девочки, вы уже встали?! – удивлённо сказала мама.

Обычно сёстры позволяли себе подольше полежать в постели в летние каникулы. Но тот день был благоприятным для работ с землёй. Уже настал конец мая, и почва достаточно прогрелась.

– Мама, с добрым утром! – воскликнули девочки.

– Доброе утро, доченьки! Сегодня нам нужно хорошенько потрудиться в огороде и успеть посадить всё необходимое до заката. Поэтому идите скорее завтракать.

Сёстры немедля отложили свои занятия и отправились на кухню, где их ждала гречневая каша – правда, без молока, потому что на него не было средств. Но и этой еде они безмерно обрадовались. Потому как прекрасно понимали, что папа устроился на местную свиноферму совсем недавно и до зарплаты ещё целая неделя.

Запив кашу тёплым сладким чаем, девочки направились в сарай за садовым инвентарём.

Что ж, дорогие читатели, настало время хотя бы в общих чертах набросать портрет Никитиных. Как вы уже поняли, семья была большой. Она состояла из родителей, трёх сестёр и трёх… братьев. Вы удивлены?

Итак, старшим ребёнком в семье была Вера, на ней лежала вся ответственность по хозяйству наравне с матерью. В этом году ей исполнилось 14 лет, совсем недавно она окончила 8-й класс. Высокая, розовощёкая, черноволосая, с живыми глазами и густыми тёмными бровями, она, как и следовало ожидать, была неотразима. Совмещая учёбу и помощь по дому, Верочка сильно уставала, но никогда не жаловалась, и вообще, с детства была девочкой ответственной, скромной и послушной, за что её все и любили.

Даша родилась годом позже Веры, но родители отдали их в один класс, считая, что вместе им будет намного проще справляться со школьной программой. С тех пор их дружба только крепла, а если они, бывало, и ссорились по пустякам, то, разумеется, тут же мирились. Даша имела крайне привлекательную внешность: белолицая, стройная, голубоглазая, с золотистыми кудрями до плеч, гладким лбом, нежным овалом лица, коротким носиком, красиво очерченным ртом, белоснежными зубами, изящными руками и круглыми плечами. В общем, настоящая красавица, без преувеличений и прикрас. Должно быть, её красоте завидовали многие девочки и в школе, и на улице.

Следующим ребёнком стала Катя. Ей исполнилось 10. На первый взгляд она казалась домашней и нерешительной, но это впечатление было обманчивым. Девочка неоднократно попадала в центр всех событий, а порой даже становилась причиной проблем. К всеобщему удивлению, она росла бойкой, храброй, трудолюбивой, мечтательной и умной не по годам. И, кажется, у неё отлично получалось быть непоседой, в чём ей помогала чрезмерная любознательность. Интересно жить со слегка взбалмошной девочкой: никогда не знаешь, чего от неё ожидать. Катя, хотя и была ещё малышкой, несомненно, обладала сильным характером, умело распоряжалась своей необычайной рассудительностью и достаточно высоко себя ставила. К тому же она активно поглощала знания со страниц книг, которые ей поначалу читали сестрёнки и временами родители. Близкие считали её одарённым и необычным ребёнком.

Следом за Катей, в самом начале 2002 года, родился брат Павел. Рыжие волосы, зелёные глаза, обворожительные веснушки, длинные светлые ресницы и белозубая улыбка придавали ему загадочности. Он был наполнен какой-то божественной, разумной жизненной силой.

Предпоследним ребёнком был Андрей – малолетний шалунишка. Этот белобрысый мальчик выглядел, мягко говоря, впечатляюще. В свои шесть лет он был весь в отца, с характером. Про таких ещё говорят «упрямый как осёл».

Через год после Андрея родился ещё один долгожданный малыш, которого назвали Сашей. Ах, как он смотрелся – маленький, хрупкий комочек счастья, радующий маму своим полноценным развитием!

Что ж, а теперь нам пора возвращаться, непревзойдённые леди наверняка уже заждались.

В то время как маленькие женщины выбирали инструменты для обустройства земельного участка, Светлана Арсеньевна уже одела кроху и положила в детскую коляску, модель которой получила известность ещё в 90-х годах. Затем приготовила молочную смесь на случай, если сынишка проголодается, поскольку её грудного молока не хватало. Это была хорошая смесь, однако иногда она вызывала у малютки аллергию. А заменить её на более дорогую семье не позволял бюджет. Получив погремушку и соску, Саша чувствовал себя комфортно, свежий воздух явно шёл ему на пользу. Вот почему пока матушка трудилась, дитя ничуть не плакало и поначалу даже забавлялось, хохотало и исследовало окружающий мир. После обеда его разморила жара, и он сладко и крепко заснул. Время от времени девочки по очереди подбегали к коляске, чтобы убедиться, что с карапузом всё в порядке, а иной раз, чтобы покачать или спеть колыбельную, если он просыпался.

Под весёлый девичий смех и болтовню время на огороде шло быстрее. Сёстры не успели оглянуться, как начало смеркаться и появились первые комары. Убрав грабли, мотыги, лопаты и лейки на свои места, девочки заторопились домой, пока совершенно не стемнело и кровососущие не закусали до смерти.

По словам опытных дачников, работа на собственном огороде с успехом заменяет занятия физическими упражнениями и приносит массу удовольствия от достигнутого результата. С этим невозможно спорить, как невозможно спорить и с тем, что после такого труда необходим хороший отдых.

Мама и девочки настолько устали, что валились с ног; им хотелось скорее смыть с себя грязь и лечь спать, невзирая на то, что их животы урчали от голода.

Придя домой, сёстры увидели на плите бак с горячей водой. Папа уже вернулся с работы. Поужинав жареной картошкой, приготовленной своими руками, он принялся укачивать в кроватке восьмимесячного Сашу.

Мама быстро искупала, накормила и переодела ко сну дочек. Через некоторое время семья в неполном составе собралась в гостиной. Отец растопил печь, и все расселись поудобнее, стараясь быть как можно ближе друг к другу. Воцарилась тишина – семья приготовилась слушать главу семейства. После длительного рассказа о трудностях на работе отец добавил:

– Дети, настали трудные времена. У нас практически не осталось денег и продуктов, а до получки ещё несколько дней. Но я знаю, что Господь не оставит нас. Поэтому прошу вас быть сильными и мужественными, хотя и понимаю, что требую слишком многого.

– Хорошо, папочка, мы постараемся набраться терпения, – отозвалась Вера и попросила отца исполнить песню, которую он часто пел в тяжёлые дни. Тот охотно согласился.

1. Есть чертог наслажденья для малых детей,
Сам Спаситель туда их принял,
Он небесною радостью их осиял
Далеко от греха и скорбей.

Припев:
Чудный Божий чертог, чудный Божий чертог
Приготовлен для малых детей.
Там уста их полны непрестанной хвалой.
Чудный Божий чертог для детей!

2. Дети Ангелам вторят спасённой душой,
Славя жертвенный подвиг Христов.
Агнец Божий, избавивший их от грехов,
Дал им видеть Свой образ живой.

3. Он их в доме Отца Своего водворил,
Хлебом жизни питает их Сам;
Нет уж голода их искупленным сердцам,
Он навеки его утолил.

4. Он их поит спасительной чистой водой
И их водит по дивным лугам,
Окружает дарами, любовью святой
И внимает их детским устам.

Станислав Маген[2]

Слова песни наполняли радостью каждого присутствующего в зале: как-никак они были большим утешением в этот поздний час.

За окном мерцали звёзды, слабо курилась ночь, в домах уже не горел свет и только где-то изредка доносились напевы.

Глава 2
Заморить червячка

Утро не предвещало ничего необычного, но неожиданно на семью свалилась беда.

Катя проснулась от тихого плача старших сестёр.

– Что случилось? – удивлённо поинтересовалась она и потёрла глаза, чтоб взбодриться.

Но Вера и Даша лишь без конца обменивались друг с другом взглядами, полными отчаяния, делая вид, что ничего не слышат.

Напряжённую тишину снова нарушил звонкий голос:

– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? И где мама?

Но девочки по-прежнему молчали.

– Да что за тайны Мадридского двора?

Вы что, язык проглотили? – возмутилась Катя.

Отклика, как и следовало ожидать, не последовало.

– Что ж, тогда давайте поиграем в молчанку. Думаю, весьма занятное времяпрепровождение получится, – хмыкнула Кнопка.

Тут Даша не выдержала и рассмеялась.

Это был весьма странный смех, словно приступ истерики. Кате стало как-то не по себе, и, вздрогнув, она начала теребить волосы. Теперь ей спать совсем не хотелось: в голове метался вопрос «Почему сёстры плачут?», ответа на который маленькая леди не находила.

Через несколько минут из кухни донёсся скрип. Казалось, что кто-то поднимается по ветхой лестнице. Кате стало любопытно. Она вскочила с кровати, побежала на звук и обнаружила поднимающуюся из погреба мать. Та шептала: «Ничего нет! Уже не один раз проверяла припасы за это утро и всё равно никак не могу угомониться! Смешная… Будто съестное само собой появится, как по волшебству. Что же делать? Как же быть? Чем кормить детей всю неделю?»

Так вот из-за чего ревели девочки! Кате и самой захотелось всплакнуть. Семья неоднократно недоедала, и дети прекрасно знали состояние полного бессилия и глубокой усталости от недостатка еды.

– Мамочка, мы все умрём, верно? – всхлипывая, спросила Кнопка.

– Нет, конечно, что ты, доченька! – тотчас же ответила Светлана Арсеньевна. – Подойди ко мне поближе, родная.

Она крепко прижала дочку к себе.

– Пожалуйста, не плачь, мы с папой обязательно что-нибудь придумаем. Хорошо?

– Да, – ответила Катя и, поцеловав мать в щёчку, вернулась обратно в свою комнату.

– Вот и славно, – почти шёпотом промолвила матушка, боясь, что голос выдаст её внутреннее беспокойство.

Девочки, услышав разговор, успокоились и приступили к повседневной работе по дому: Даша раскладывала по полкам разбросанные тетради, учебники и книги, Вера протирала пыль с мебели, Катя подмела пол, а после убрала резиновый мяч, кубики, юлу, красных солдатиков, куклу без одной ноги в уникальный мешок для хранения игрушек. Наведя в каморке полный марафет и потратив немало энергии на это, им внезапно жутко захотелось есть.

Мама была настолько расстроена происходящим, что продолжала искать провизию, но уже на полках буфета: «Хоть бы крошка какая хлеба осталась!» – говорила она себе под нос. Передвинула железную банку для кофе и… увидела кусок простого чёрного хлеба, драгоценный, словно слиток золота.

– Вот теперь будет чем заморить червячка! – с облегчением сказала она.

Затем достала подсолнечное масло и сольницу – но та оказалась пустой. Мать строго-настрого наказала старшей дочери следить за Сашей, который лежал в кроватке и играл с подвесной погремушкой. Убедившись, что поручение будет исполнено, она направилась к соседке, живущей через стену, и через пару минут вернулась с полной чашкой соли.

Улица, на которой жила семья, находилась в посёлке городского типа и пользовалась дурной славой, поскольку здесь укрывались люди с тюремным прошлым, цыганские таборы с наворованными сбережениями, уставшие от жизни лгуны, бабы-сплетницы, мальчуганы-хулиганы, самогонщики, пьяницы, тунеядцы, мужчины и женщины, постоянно лезущие не в своё дело. Ну что тут скажешь? Криминальная улочка. Эти жители не были похожи на обыкновенных: до того испорчены, что соседи боялись соседей. А если у кого-то случалась беда, ему приходилось становиться самому себе помощником. Обращаться за помощью казалось бесполезным: никто и слушать не хотел о чужих проблемах. Конечно, не все были такими бездушными, но, как правило, об отдельных людях мнение создаётся таким же, как о большинстве. Поэтому порядочным, боголюбивым, честно работающим, добродушным, щедрым и эмпатичным тут приходилось несладко. Сложно поверить, но складывалось ощущение, что на этой авеню[3] введено военное положение.

Зная этот расклад, семья редко, а точнее, никогда не просила о помощи. Но в тот день стоило попробовать дать окружающим шанс проявить себя более открытыми, жертвенными и добросердечными.

Мама сделала три бутерброда, которые, пожалуй, получились самыми что ни на есть классическими, только не со сливочным маслом, а с подсолнечным, вдобавок с щепоткой соли. Но детям было всё равно: им просто хотелось их съесть, что они и сделали. Уплетаемое за обе щеки обыденное хлебушко становилось бесценным.

– С голоду хлебная корка слаще пирога[4], – вымолвила Катя.

– Ты абсолютно права! Я бы лучше и не сказала! – откликнулась Даша.

– Странно, но, когда ты знаешь, что еды нет, кушать хочется вдвое больше, – сказала Вера.

– Да, а съев хоть что-нибудь, чувствуешь сытость, – добавила Даша.

Спустя несколько минут матушка обратилась к девочкам:

– Доченьки, дефицит пищи заставляет нас идти за помощью. Посему прошу вас переодеться в более-менее приличную одежду для выхода в пригород. Ведь мы же хотим показать себя с лучшей стороны?

– А куда мы поедем? – полюбопытствовала Катя.

– К отцу на работу, – ответила мама.

Девочки ушли собираться. А Светлана Арсеньевна, приготавливая себя и малыша к долгой прогулке, размышляла: «Может, начальник сжалится, когда увидит многодетную мать с детьми, и выплатит мужу авансовую часть от зарплаты. Это спасло бы нас от голода».

– Мама ты выглядишь так элегантно! – восхищённо проговорила Кнопка, заметив радужный блеск в глазах матери.

– Важные визиты не наносят в домашней одежде, – широко улыбнулась Светлана Арсеньевна и заправила за ухо вьющуюся прядь волос.

Дорогой мой читатель, пожалуй, тебе стоит более подробно узнать о нелёгком пути главы семейства Никитиных.

Отец – Василий Иванович – каждый день трудился не покладая рук, не зная отдыха. Его работа на ферме начиналась в 7:00 и заканчивалась в 18:00. Совершенно очевидно, что за эти 10 часов семьянин выматывался по полной программе, хотя он никогда не жаловался. А впрочем, что тут говорить? Это и так понятно: большая семья требует больших эмоциональных и материальных затрат. Выглядел он изо дня в день всё более уставшим, лишь его голубые глаза горели живым огнём. Видимо, они и не собирались утрачивать блеск и живость, несмотря на изнурённое тело. У отца были чёрные волосы, длинные широкие усы с тонкими концами, высокий рост, широкие плечи, склонность к худобе, классическое атлетическое телосложение. Обдуманные решения, мудрость, строгость и справедливость, доброта и забота, сила духа и благоговейность по отношению к Богу – всё это золотые ключики к семейной любви и гармонии, которыми обладал кормилец. Совсем не трудно сказать, что его делало таким: вера в единого Бога Отца, Вседержителя, Творца неба и земли.

Порой жизнь умело преподносит нам сюрпризы, но прежде чем их получить, нужно что-то отдать или выдержать целый ряд тайных испытаний.

Приехав к папе на работу и поговорив с руководителем, семья добилась немногого:

– При всём моём уважении, госпожа, я вынужден отказать в вашей просьбе. Поймите, сейчас экономический кризис, ферма на грани банкротства. Я сам еле держусь на ногах, надеясь только на выгодный контракт, который должен заключить на днях с одной из точек общепита в городе. Ещё неделю назад я начал распускать рабочих, ведь мне нечем им платить… Я, как и вы, жду перемен и не намерен сдаваться! И как только всё наладится, я непременно заплачу вдвойне тем, кто поверил в меня, в то, что дела на производстве скоро пойдут в гору, и продолжил работать. А пока возьмите вот эти две банки тушёнки – это всё, что я могу для вас сделать, по крайней мере на сегодняшний день.

Поблагодарив начальника, семья отправилась в обратный путь. По дороге все молчали. Чувствовалась какая-то надсада[5].

Подходя к дому, Катя воскликнула:

– Мамочка, смотри, у нашей калитки стоит большая коробка.

– И вправду! Интересно, что там? – подхватила Даша.

Девочки ускорили шаг.

Оказавшись у коробки, мама и сёстры были ошеломлены. Мир вокруг казался уже не таким хмурым.

– Да тут целый ящик продуктов! – объявила Вера.

– Молоко, гречка, рис, макароны, овсянка, подсолнечное масло, сахар, соль, яйца, мука, чай, сыр, хлеб, батон, яблоки, курица, репчатый лук, морковь, свёкла, мешок картошки, чеснок, фарш, печенье и детская смесь, – перечислила Катя.

– Это самый щедрый и бесценный подарок от Бога! – заверила Даша.

– Действительно, Господь никогда не оставляет своих детей, – сказала мама.

Сердце каждого наполнилось великой радостью. Теперь яств хватит на всю предстоящую неделю.

В этот момент отрады от полученного подношения у всей семьи возросла сила веры. Они получили хороший урок: никогда не опускать руки, а только надеяться на лучшее и ждать изменений, ведь впереди ещё целая жизнь.

Глава 3
Настоящий ночной кошмар. Призрак-то появится?!

Дом, где проживала семья, имел ранее до жути плохую репутацию. Часто соседи рассказывали родителям, что в нём творились чудовищные вещи. Во время «царствования» последнего владельца в этой деревянной бревенчатой постройке находилось место насилию, в том числе садизму и убийству, поэтому её мрачного постояльца называли Красным: слишком уж много несмываемой крови было на его руках. Все крайне боялись этого старика, так как знали, что у него остались блатные крышеватели[6], которые частенько шныряли вокруг жилища. Конечно, перед тем как переехать в новую хижину, семья пригласила пастора для освящения, но, видимо, это не помогло поставить надёжную защиту от нежеланных гостей.

Катя тихо вскрикнула и открыла глаза. Она лежала на неудобной раскладушке, придвинутой к тёплой печке. Её лоб покрыла холодная испарина.

«Это сон… Всего лишь сон, хотя и такой реалистичный! Ведь совершенно ничего такого… Ну, подумаешь, приснился тот же кошмар, что и неделю назад… И что с того?! Так… Спокойствие, только спокойствие! С кем не бывает?» – успокаивала себя Кнопка.

Поднявшись на локтях, Катя осмотрелась. Тёмную комнату освещал свет луны из окна. Девочки крепко спали.

«К чему мне приснился этот незнакомый мужчина в чёрном, да к тому же ещё и с пистолетом? – задумалась Катя. – К счастью ли? А может, мне не следует придавать этому сну значения? Да, пожалуй, не стоит! Надо попробовать снова уснуть!»

Кнопка мысленно попыталась убаюкать себя, напевая колыбельную, которую ей когда-то пела мама:

Ложкой снег мешая,
Ночь идёт большая,
Что же ты, глупышка, не спишь?
Спят твои соседи —
Белые медведи,
Спи скорей и ты, малыш.
Спят твои соседи —
Белые медведи,
Спи скорей и ты, малыш.

Мы плывём на льдине,
Как на бригантине,
По седым суровым морям.
И всю ночь соседи —
Звёздные медведи
Светят дальним кораблям.
И всю ночь соседи —
Звёздные медведи
Светят дальним кораблям.

Ложкой снег мешая,
Ночь идёт большая,
Что же ты, глупышка, не спишь?
Спят твои соседи —
Белые медведи,
Спи скорей и ты, малыш.

Юрий Яковлев[7]

Но песня не помогала. Катя всё ворочалась, а перед глазами продолжала мелькать картинка того самого устрашающего мужского силуэта.

– Ну сколько это будет продолжаться? Почему становится ещё страшнее?

Тут она повернула голову к дверному проходу и окаменела. Её сердце пронзила колючая боль, дыхание перехватило. Тело казалось неподвижным, ноги и руки ватными, не переставая кружилась голова. Вот он… Мрак, который являлся в сновидениях, прямо сейчас предстал перед её взором. Ей хотелось кричать, но она не могла издать ни малейшего звука, как будто язык был отрезан. Глаза заполнялись слезами, начался приступ панической атаки.

Еле-еле пересилив внутри себя нависшую тёмную силу, девочка беззвучно взмолилась: «Боже, пожалуйста, прошу Тебя, укрой меня Своей сильной рукой и дай мне заснуть!» Буквально через мгновение Катя почувствовала прилив крови к лицу. Она отвернулась от бестелесной фигуры, и сердце забилось медленнее, его ритм становился всё более ровным и спокойным. Накрывшись полностью одеялом, она наконец задремала. Господь услышал её безмолвный голос, и тут же невидимый свет зажёгся среди бездны.

Глава 4
Новые беды

Когда взошло солнце и яркий жёлтый свет озарил комнату, а часы пробили ровно семь, Катя уже не спала, вновь и вновь переживая случившееся ночью. Как бы ей хотелось сейчас обнять маму и прижаться к ней настолько сильно, насколько это возможно, – чтобы забыть о произошедшем и больше никогда о нём не вспоминать.

«Вряд ли мне кто-то поверит, если я всё расскажу. Скорее скажут: «Детские выдумки и не более того!». Наверное, лучше будет ничего не говорить», – подумала Кнопка.

Спустя час проснулись и сёстры. Выглядели они весьма настораживающе: опухшие глаза, заторможенное состояние; как будто укрывали какую-то недобрую тайну или чего-то сильно остерегались.

– Мы просто обязаны поделиться этим с мамой и с папой, – встревоженно сказала одна другой.

– Тогда давай поспешим! – послышался ответ. Девочки, не раздумывая, направились в комнату родителей, а за ними последовала и Катя.

Ведь она очень старалась соответствовать выражению «В каждой бочке затычка!», которое нередко к ней относили родные. Матушка ещё спала, а отца уже не было дома.

– Мамочка, мамочка, ты не представляешь…

– Что такое? – спросонья перебила дочек Светлана Арсеньевна.

На что старшие сёстры единым махом во всех деталях поведали о ночном призраке. Оказалось, что Катя была не единственным свидетелем мистического явления.

Мама сохраняла видимое спокойствие, но новость изрядно напугала её и заставила задуматься: может быть, детям и правда открывается то, чего не дано узреть взрослым? Ласково утешив сестёр, мать склонилась на колени, прося у милосердного Создателя защиты и охраны.

После завтрака дети отправились на улицу. Когда они играли в любимые догонялки, классики, «море волнуется раз», вышибалы, «съедобное-несъедобное», «колечко-колечко», «тише едешь, дальше будешь – стоп», – время куда-то незаметно улетало.

Отобедав вкусным борщом, Вера и Даша приступили к работе в огороде. А Кнопке мама разрешила поиграть во дворе в песочнице. Она строила замки, проводила дороги и катала по ним машинки братьев, не зная и минуты покоя. И только изредка отрывалась от любимого дела – чуть-чуть отдохнуть и поглядеть на коляску, в которой спал Саша.

Малыш спал крепко, и это Катю весьма радовало, ведь никто не мог отвлечь её от интереснейшего занятия. Но спустя некоторое время из люльки донёсся истошный детский плач. Подскочив к младенцу, Кнопка ритмично стала покачивать коляску, пытаясь его унять. «Не плачь, Саша, не плачь. Ты не один, я с тобой. Тише, тише, ч-ч-ч… Всё хорошо! Успокойся… Вот так… Молодец! Вот так… Хороший мальчик!» – говорила она тихим проникновенным голосом.

Что ж, усилия юной особы были ненапрасны. Малыш перестал плакать, но спать, к сожалению, больше не хотел. Катя не стала звать на помощь мать, считая себя достаточно взрослой, чтобы самой справиться с карапузом. Ведь ей не раз приходилось одевать и раздевать свою куклу Люсю, укачивать её и укладывать в кроватку. А это не так просто, согласитесь!

– Нет таких проблем, с которыми я бы не справилась! – снова и снова амбициозно повторяла себе Кнопка в такие моменты сомнения, как сейчас.

И, видимо, это ей помогло набраться смелости, чтобы выйти на улицу без спросу с маленьким братиком.

Не останавливаясь, она катила коляску по каменистой дороге, а дойдя до конца авеню, решила и вовсе не возвращаться. Продолжив путь, Катя оказалась на незнакомой улице, но и это её не смутило. Дитя наконец засыпало.

– Ещё немного погуляю, и Саша точно уснёт, – рассуждала Кнопка, как вдруг повалил чёрный едкий дым, да такой, что ей стало трудно дышать.

– Наверное, кто-то жжёт костер, надо срочно убираться отсюда! – приказала она себе.

Мысленно прикинув, как лучше добраться до дома, Катя быстро развернула коляску и, вглядываясь в дымовую завесу, направилась в обратном направлении. Саша не издавал ни звука, и это девочку настораживало ещё больше.

– О, только не плакать! – просила она про себя.

Тут-то нежданно-негаданно послышались чьи-то шаги сзади и раздался грозный голос: «А ну катись отсюда к чёртовой матери! Дура!»

Испугавшись вкрай, Кнопка бросилась бежать сломя голову. Она повернула налево, и дым наконец-то оказался позади – её взгляду предстали самые яркие и чистые небеса. Но стоит нахвататься страха, и уже не остановишься, а будешь инстинктивно лететь стрелой.

На спуске с горки от состояния крайней безнадёжности у Кнопки подкосились ноги, и, отпустив коляску, она упала коленом на асфальт.

– Нет, нет! – закричала Катя. – Остановись, пожалуйста!

Но коляска катилась всё быстрее. Тогда Кнопка, пересилив боль от кровоточащей раны, ринулась за ней. В конце концов коляска остановилась. Теперь-то Саша не орал, а лежал не шевелясь и словно не дыша: он был жутко напуган.

Как бы грустно ни звучало, но это было ещё не всё, чему предстояло случиться.

Внезапно дно коляски шлёпнулось на землю и на улице снова раздался душераздирающий крик.

– Мама, о мамочка! – зарыдала девочка.

Подняв кроху на руки, она не знала, что делать дальше. Из его пробитой головы стекала кровь на лицо. Вокруг не было ни души. Крепко прижав к себе братика, она устремилась к дому, оставив сломанную коляску.

Подбегая к дому, Катя увидела нервно мечущуюся мать и старших сестёр, которые, по всей видимости, только сейчас заметили пропажу детей и всячески пытались их найти.

– Мамочка, прости! – со слезами на глазах сказала Кнопка и трясущимися руками передала ей окровавленный комочек.

Лицо матери побелело, глаза жутко расширились. Она выглядела насмерть перепуганной.

Ничего не сказав, женщина опрометью поспешила в жилище, чтобы как можно быстрее оказать первую медицинскую помощь бедному ангелочку до приезда врача.

Девочки разрыдались.

– Как ты могла так поступить? – возмущённо спросила Вера.

Но Катя ничего не могла ответить. Она лишь тихо вздохнула и низко опустила голову. Сёстры удалились, оставив её одну.

Катя не решилась войти в дом и поэтому укрылась в неприметном уголке сада за многоствольным кустарником ирги. Сюда она приходила часто, сидела подолгу. Это было её тайное место. Конечно, мама и папа о нём знали, но никогда не нарушали её уединения.

Здесь она превращалась в романтичную фантазёрку, придумывала приключенческие истории, где была принцессой не какого-нибудь захудалого королевства, а целой планеты, отзывчивым крокодилом Геной, коварной старушкой Шапокляк и всеми теми, кого только могла вообразить. И, надо сказать, получалось у неё довольно неплохо. Но сейчас она чувствовала вину, и ей совершенно не хотелось развлекаться.

– Если что-то плохое произойдёт с братиком, это будет только из-за меня. А ведь всё могло бы быть иначе, будь я послушнее. Мама не раз говорила, что нельзя отходить от дома без разрешения. Ах, как жаль, что я такая беспечная! Бедный, бедный Саша!

Она так искренне раскаивалась, что в её голове возник стих:

Прости… прости… прошу прощенья,
Так совесть мучает меня,
И слёзы льются сожаленья…
И стыдно от самой себя!

Благодаря сильному душевному потрясению у Кнопки открылся поэтический дар, который впоследствии станет для неё самым большим увлечением.

Спустя какое-то время внезапно полил дождь, словно почувствовав что-то неладное.

– Я заслужила… Это моё наказание! – говорила она себе под нос, не трогаясь с места несмотря на холод: уж так ей хотелось устроить себе хорошую трёпку за проделанное.

Но в эту же секунду до неё донеслись голоса сестёр:

– Катя, Катя, где же ты спряталась? Если слышишь нас, отзовись!

Сёстры ждали ответа, но Катя молчала.

– Пойдём скорее домой, не мокни под дождём, ты можешь простудиться! – продолжали они.

Но Катино решение не изменилось.

– Мы понимаем, как сильно ты расстроена. Но в жизни нет кнопки возврата, время назад никак не вернуть. Всё уже произошло, и от этого не спрятаться. Теперь лишь остаётся извлечь урок и возложить все заботы на Бога.

В конце концов Катя вылезла из укромного места и вместе с девочками нерешительно зашагала к дому.

В избе было тихо, врач, осмотрев Сашеньку, вынес вердикт:

– С мальчиком всё в порядке. Рана оказалась неглубокой, а точнее, пустяковой, разве что довольно кровавой.

Затем, посоветовав матери, как лучше накладывать повязку, добавил:

– Да не переживайте вы так, никаких внешних отклонений у малыша нет, через пару дней будет как новенький! Только пока оставьте его в покое: никакого шума, никаких ползаний и ходьбы. До завтрашнего утра – постельный режим! И, пожалуйста, лишь лёгкие поглаживания и прикосновения к голове. Если появится рвота – немедленно сообщите мне, это может быть признаком сотрясения. Но надеюсь, что у вас всё будет хорошо!

После того как доктор ушёл, матушка расспросила Кнопку о происшедшем, и Катя по порядку и во всех подробностях рассказала ей о невесёлом приключении.

Светлана Арсеньевна не стала ругать дочь, понимая, что та уже достаточно хорошо осознала необдуманность своего поступка.

Катя сменила мокрую одежду на сухую и выпила чашечку горячего чая. Промыв и обработав зелёнкой рану на коленке, девочка не заметила, как задремала: её физические силы были истощены от эмоционального перенапряжения.

Глава 5
Преданный пёс

Утром было необычайно тихо. Выйдя на цыпочках в коридор между гостиной и второй спальней, Катя услышала разговор мамы со старшими сёстрами, которые воодушевлённо рассказывали, кем они себя видят в будущем. Вера и Даша всем сердцем хотели посвятить свою жизнь медицине. Мама, внимательно выслушав, горячо поддержала их выбор. Ведь она сама всегда мечтала стать врачом, но жизнь распорядилась по-иному. Со временем ей пришлось смириться с невыполнимостью мечты, которая отражалась теперь только в её снах и фантазиях.

«А я пока не решила, чем буду заниматься, когда стану взрослой. Выбор призвания – непростое дело, однако. Жить с пера, овладев мастерством слова, али не жить. Бороздить таинственные просторы нашей планеты, сделавшись вольным странником, али не бороздить. Вот в чём вопрос», – призадумалась Катя.

Сумев выбраться из дома, не проронив ни слова, не скрипнув половицей и не стукнув дверью, Кнопка вышла во двор. Погода была восхитительная и жаркая. Воробьи суетливо щебетали на дереве, перепрыгивая с ветки на ветку. На широком подоконнике дома сидел голубь. Внезапно перед ним возникла чёрная кошка. Она пристально посмотрела на птицу, громко фыркнула и устрашающе зашипела, тем самым немедленно прогнав её прочь. Оставшись наедине с собой, кошка продолжительно зевнула, медленно потянулась, свернулась в клубок и уснула.

Наблюдая за этой скучной картиной, Кнопка подумала:

«Похоже, сегодня будет очень долгий день!» Открыв калитку и выглянув на улицу, она возмущённо произнесла:

– Ну вот, опять на улице ни души! Даже не ходят важные петухи и не бегают суматошно курицы. Как так?!

Её настроение упало. Ведь ей хотелось весело скоротать время, играя со здешней ребятнёй, которой уже несколько дней как нарочно не наблюдалось.

Внезапно Катя вспомнила одинокую бабушку Раю и её старого пса Шарика. Девочка частенько к ней заглядывала.

Поначалу – из жалости, поскольку старушке было тяжело передвигаться и требовалась помощь по уходу за домашним питомцем. Но впоследствии Кнопка сильно привязалась и к дворняжке, и к бабушке и уже не могла без них жить, да и они без неё тоже. Они стали её настоящими друзьями, с которыми она любила весело проводить время.

Повернув голову вправо, Катя увидела пьяное туловище с непонятным орудием в руке, направляющееся к дому бабушки Раи.

«Ого, что-то надвигается, – подумала Кнопка. – Надо бы проследить!»

И юный сыщик последовал за этим весьма сомнительным типом.

Мужчина открыл калитку, вошёл во двор. Шарик, мирно сидевший рядом с хозяйкой, соскочил с лавочки и бросился на незнакомца. Он прыгал вокруг него и звонко лаял.

– Шарик, спокойно! – сказала старушка. – Что вам нужно?

– Дай денег, а иначе зарублю! – прозвучало в ответ.

Бабушка немедля вскочила, бросилась в дом, уверенная, что безумец сразу за ней не побежит, и закрыла дверь на ключ.

Мужчина не спеша забрался на террасу и принялся колотить по стене жилища.

– Выходи, старуха, выходи! – приказывал он.

Тогда Катя вылезла из-за толстого ствола дерева, за которым всё это время пряталась.

Бабушка, увидев девочку через окошко, в панике позвонила в милицию, а затем начала стучать в окно, громко говоря Кнопке: «Беги отсюда, беги. Спасайся!»

Но Катя её не слышала, она была как ёжик в тумане.

Невменяемый продолжал ломиться, не обращая внимания на отважный лай Шарика.

Но когда сторожевой пёс схватил его за ногу, то, на мгновение замерев, бросился на защитника.

– Да как же ты меня достала, шавка! Сейчас я тебя поучу, как надо уважать людей!

Сначала он пнул старого пса ногой, а затем замахнулся на него топором. Шарик завизжал и, жалобно скуля, упал боком на землю. Он был ещё жив, когда мужчина нанёс ему удар в шею. Шарик безмолвно взывал о помощи. Из его глаз текли слёзы. Катя расплакалась, не думая о последствиях, подбежала к жестокому человеку и со всей мочи затарабанила своими маленькими ручонками по его горбатой спине. Но лютый гость не замечал храброго бойца, он по-прежнему продолжал издеваться над бедным четвероногим, придавливая всё сильней и сильней сапогом его брюшко.

Кнопка поняла, что ей не справиться с этим демоном ада и, вопя, медленно начала отступать в сторону.

Перед тем как сделать последний вздох, хвостатый друг пристально посмотрел Кате прямо в глаза: таким образом он хотел выразить свою преданность и любовь.

– Сдохни ты уже, тварь! – закричал преступник и, чуть изменив траекторию топора, без сожаления нанёс Шарику последний добивающий удар.

Теперь кровь выплескивалась сильным потоком из безжизненного тела.

Катя почувствовала, как внутри неё, где-то глубоко, раздался страшный вопль горя и ядом пронзил всё тело.

Обезглавив собаку, хладнокровный убийца не успокоился. Он заметил девочку, которая сейчас стояла в пяти шагах от него совершенно неподвижно. Замахнувшись топором, он стремительно направился к ней. Катю затрясло от ужаса, и она рванула что было сил. Её лёгкие горели от напряжения, адреналин наполнял кровь. Всё произошло за долю секунды, сработал инстинкт самосохранения. И вот уже она стоит у знакомой калитки, но та заперта.

Не оглядываясь, она перелезла через забор, благодаря чему была спасена.

В ту же минуту к деревянным воротам подбежал душегуб и стал свирепо стучать по ним окровавленным топором, горланя:

– Я убью и тебя, любопытная мразь, и всю твою никчёмную семью! Эй, ты, выходи! Выходи, кому говорю!

Катя была беспредельно рада, что высокая калитка оказалась задвинутой тяжёлыми железными засовами вверху и внизу.

Через несколько минут настала полнейшая тишина.

Забежав в дом, девочка забилась в угол между печкой и наружной стеной и тихо зарыдала, уткнувшись лицом в колени:

– Прощай, мой друг…

До самого вечера у Кати перед глазами маячил образ убитого Шарика.

– Ты навсегда останешься в моём сердце. Белым, с чёрными большими пятнышками, с вечно весёлыми карими глазками, гладкой шерстью и самой доброй душой на планете!

Кнопка плакала, пока не выплакала все слёзы. Она чувствовала себя отвратно, ей не хотелось ни есть, ни пить, ни общаться с родными.

Разочарованная, с болью и ненавистью в сердце девочка в конце концов заснула. Лишь глубокий сон помогал ей отвлечься от недугов и жизненных козней.

Глава 6
Осторожно, злые соседи!

Катя проснулась в холодном поту и с опухшими глазами. Должно быть, она плакала во сне.

– Доброе утро, солнышко! Ты проснулась? – произнесла вошедшая в комнату мама, широко улыбнувшись.

Кнопка кивнула.

– У тебя что-то болит, дорогая?

– Голова.

– Сейчас, потерпи, я принесу таблетку! – сказала матушка, бережно поправляя подушку дочери.

– Хорошо.

Девочка посмотрела на часы. Было уже больше двенадцати.

Когда Светлана Арсеньевна вернулась из кухни со стаканом кипячёной воды в руке, где билась о стекло и пузырилась большая таблетка анальгетика, Катя лежала на спине, положив ладонь на лоб, а по её щекам текли слёзы. Она вспомнила боль в глазах Шарика.

– Мама, мне будет его не хватать!

– Знаю, доченька, знаю.

Кнопка посмотрела на мать и удивлённо прошептала:

– Откуда ты знаешь?

– Сегодня утром к нам заходила бабушка Рая, она хотела проведать тебя, узнать, всё ли в порядке, но ты ещё спала, поэтому я попросила её заглянуть в другое время.

– И что было дальше?

– Когда бабушка Рая вошла в дом, я поняла по её взволнованному виду, что что-то случилось, и напрямую спросила об этом. Она мне всё рассказала. Доченька, мне очень жаль, – вымолвила мама и крепко обняла малышку.

– Мама, мне так страшно!

– Будь сильной, дорогая! Мы с тобой, помни об этом! – шепнула ей на ушко Светлана Арсеньевна, и девочке стало легче.

В моменты, когда родные сопереживают ребёнку, разделяют его боль, ему становится легче её преодолеть.

– Мам, можно я ещё чуть-чуть полежу?

– Да, конечно, отдыхай. Я буду на кухне. Позови меня, если что-то понадобится.

Катя закрыла глаза и едва кивнула.

Прошло не менее часа, когда она услышала слабый, монотонный голос:

– Катя, проснись! Давай, просыпайся, просыпайся, просыпайся!

Катя открыла глаза и сразу же увидела Дашу, которая держала в правой руке чашку с бульоном.

– Ну, что ты так на меня смотришь?! Тебе давно пора поесть! Быстро открывай рот, – скомандовала Даша.

Кнопке ничего не оставалось, кроме как послушаться сестрёнку.

Еда пошла девочке на пользу, она сразу же почувствовала прилив сил и энергии. Не зря говорят: «Вкусная еда приносит в дом мир и спокойствие!» Это действительно так.

После обеда сёстры стали уговаривать Кнопку пойти с ними погулять.

– Гулять после обеда – ПОЛЕЗНО! Поэтому СОБИРАЙСЯ! – тормошила Катю Верочка.

Они всячески старались отвлечь младшую сестру от тягостных мыслей. Но, к сожалению, неизбывная тоска по хвостатому другу только усугублялась.

Катя потёрла лицо ладонями и вздохнула:

– Девочки, я ценю вашу заботу обо мне. Спасибо за беспокойство. Но мне нужно время. И если вы не против, то я бы хотела побыть одна. Чтобы собраться духом, мне необходимо ещё поспать.

– Конечно, – ответила Даша.

– Вы только не переживайте за меня. Со мной всё будет хорошо!

– Ладно, тогда мы пойдём полоть грядки в огороде. Думаю, маме лишние руки не помешают, – промолвила Вера.

Сёстры ушли. А Катя снова задремала, а когда проснулась, на дворе уже стемнело.

Дом, где жили Никитины, был разделён на две квартиры с разными входами. Вторая квартира принадлежала матери с сыном. История их проживания здесь началась ещё с момента, когда старик по прозвищу Красный вышел из тюрьмы. Ему нужна была помощница в домашних делах. Увидев бомжующую женщину Галину, побирающуюся на вокзале, он не упустил возможность и предложил ей работу горничной взамен на жильё и пропитание. Конечно, она согласилась – это было её спасением. К тому времени, когда дед умер от сердечного приступа, из колонии строгого режима освободился сын Галины – Вадим. Что ж, на замену старому хрычу пришёл тридцатилетний мафиозо. Жителям по-прежнему не было покоя, поскольку чудил Вадим по-страшному. К тому же он был пьяницей несусветным – каждый день хлестал разведённый спирт. А по пьяни, сами понимаете, люди вообще головой не думают. Когда дела обстоят таким образом, то остаётся одно – терпеть. Другого выхода просто не было!

Катя сидела возле раскрытого окна и смотрела на улицу. Вдруг раздался мощный взрыв, и яркая белая вспышка осветила двор. Лицо девочки побелело от испуга.

– Что это было? – донёсся до Кнопки мамин голос из кухни.

– Сидите дома! Я сейчас проверю, – заявил папа.

И тут Катя понеслась к двери.

– Папа, можно мне с тобой, пожалуйста? – жалобно попросила она.

– Ладно, пойдём! Только будь осторожнее, хорошо?

– Так точно, капитан! – сказала Кнопка и, наморщив лоб, приложила правую руку к виску.

Папа улыбнулся.

– И где ты только всё это берёшь? – спокойно произнёс он, выходя из дома.

В ответ девочка лишь пожала плечами и кинулась вслед за ним.

Они бросили взгляд на крышу и сразу всё поняли.

Причиной произошедшего стали попавшие под раздачу разбушевавшемуся соседу Вадиму ни в чём не повинные провода, идущие от столба к дому. Они со всей дури были скручены между собой деревянной шваброй. И тогда произошло короткое замыкание, которое обесточило всю улицу.

А всё потому, что мать не пускала сына домой – будучи пьяным, он неоднократно избивал её, но ни разу не понёс за это ответственность. Как ни странно, ему всё сходило с рук, несмотря на уйму заявлений на него в кабинете майора милиции. Классно так жить: делай что хочешь, всё равно же будешь свободен и чист.

Кому бы так не хотелось? Интересно только одно: что нужно отдать, чтобы приобрести такую «кайфовую» жизнь? Деньги? Или, может, душу? Ведь в современном мире продают всё, не так ли?

Теперь из переплетённых кабелей с треском рассыпались в разные стороны яркие электрические искры.

Когда Катя взобралась на самый верх лестницы и открыла дверь чердака, папа уже был там. Стояла жара. Старое помещение было буквально завалено разными вещами, и Кнопка с интересом принялась их рассматривать, пока папа отбирал необходимые инструменты для починки.

– Ого, давненько, видать, тут никого не бывало, – прошептала девочка. – Смотри-ка, как густо затянуло паутиной во всех углах и щелях.

– Вот это да! – воскликнула она, обнаружив в углу большой сундук и осторожно открыв его.

Оказывается, в нём хранились вещи со свадьбы родителей: мамино платье, фата, перчатки, украшения для причёски и туфли.

Катя была так рада находке, что перемерила всё, что было в ящике, несколько раз. И пришла к выводу, что «ничего из этого толком ей не подходит».

Она рыскала взглядом по чердачному помещению, чтобы найти что-нибудь полезное, когда до неё донёсся какой-то неясный шум.

Приоткрыв створку окна, Катя увидела нечто напоминающее стаю голодных волков, вышедших на охоту.

Толпа свирепых соседей, вооружённых до зубов садовым инвентарём, резво стекалась через задние огороды к дому Никитиных.

Топоры, мотыги, лопаты, грабли, косы – да чего только не было в их руках.

– Пап, пап, смотри, похоже, они направляются к нам.

– Да нет, что ты! – отмахнулся папа.

– А если не к нам, то к кому тогда? – спросила девочка.

– Скорее всего, к Вадиму, разбираться с ним за его проделки, – предположил Василий Иванович.

Все мы знаем, что человек – существо непредсказуемое. И порой он не на шутку пугает своими внезапными порывами. Согласен, читатель?

А ведь и правда, никогда не знаешь, что и от себя самого-то ожидать в следующую минуту.

Так вот, папа и девочка не успели оглянуться, как у высокого деревянного забора, разделяющего соседние участки и лес, уже галдела та самая толпа, намереваясь пробить преграду.

Папа направился к чрезмерно обеспокоенным людям.

– Что вы там натворили? У нас из-за вас нет электричества. Мы убьём всех, если не исправите ситуацию!

– Наша семья к этому никак не причастна, – объяснил Василий Иванович. – Это учинили не мы, а…

– Неубедительно! – перебив, хмыкнула какая-то женщина из толпы.

– И вообще, нам плевать с высокой колокольни, кто это сделал, – подхватила другая. – Делайте что хотите, но чтоб через час свет в наших домах горел. А иначе вам не поздоровится!

Найдя козла отпущения, народ стал расходиться.

К счастью, через небольшое время папе всё же удалось устранить неполадку. И больше никто из жителей не побеспокоил семью своими требованиями и угрозами. Всё обошлось благополучно.

– Человек в гневе стал настолько безумен, что из него вряд ли получится вытянуть хоть что-то разумное! – заявила Катя, укладываясь спать.

– Мир, пожалуй, действительно не в себе, – пробормотала Даша.

– И только Бог даёт каждому из нас шанс изменить этот мир, – дополнила Вера.

– Ну и как же нам быть, чтобы этого добиться? – поинтересовалась Кнопка.

– Чтобы изменить мир вокруг, в первую очередь мы должны изменить себя. Это самый главный принцип, – ответила Верочка.

– И что, этого будет достаточно? – спросила Катя.

– Определённо, да, дорогая! Но помни, что без помощи Создателя невозможно победить нашего внутреннего демона. Он незаметно оставляет на сердце отпечаток и очерняет, ожесточает его до тех пор, пока оно не сделается воплощением Зла, порождением Царства Тьмы! – тихо зевнув, пробормотала Даша.

– Как хорошо, что завтра всегда свежо и в нём пока нет ошибок… Что ж, спокойной ночи, девочки! – помолчав, сказала Катя.

– Спокойной ночи! – в один голос откликнулись сёстры.

Глава 7
Жизнь обрывается внезапно

Катя стояла у одинокой могилы рядом с цветущей вишней в саду у бабушки Раи. Здесь был похоронен преданный пёс Шарик. Недавно он трагически погиб, защищая своих друзей.

Кнопка положила на могильный холмик ромашки, которые принесла с собой, и тихонько направилась к выходу.

– Прощай, мой друг! Я тебя никогда не забуду! – обернувшись, вымолвила она.

Внезапно за её спиной послышались крики.

– Что такое? Что ещё такое? Кто кричит? – произнесла Катя, открыв входную калитку в лес и выйдя на пыльную тропинку.

– Как же здесь всё заросло! – с горечью воскликнула она, осторожно пробираясь сквозь заросли деревьев и кустарников туда, откуда раздавались звуки.

Крик становился всё ближе, вот уже совсем рядом, вон за теми кустами.

Кнопка выглянула из-за кустов, и перед ней раскинулась великолепная зелёная поляна, через которую текла река с быстрым течением.

На берегу как загнанный зверь металась насквозь мокрая девочка лет двенадцати и не переставая кричала:

– Кто-нибудь, помогите, пожалуйста, кто-нибудь! Она тонет… Тонет… Помогите! Спасите! Таня! Таня! Только держись, слышишь, умоляю, держись!

Катя посмотрела в ту сторону, куда был направлен взгляд перепуганной девочки.

– О нет! Нет! Боже! Нет! – заголосила Кнопка, увидев ещё одну девочку. Её унесло далеко от берега и затянуло вращающейся воронкой.

– Помогите… – прохрипела тонущая.

Всё-таки она была сильной. Очень сильной. Настолько сильной, что даже в измождённом состоянии сумела вынырнуть из воронки. Девочка не хотела сдаваться, ведь она была слишком молода, чтобы умереть. Ей столько всего ещё нужно успеть сделать.

Катя долго слушала отдалённые крики и стоны утопающей и приходила от них в оцепенение. «Что же делать?»

Но было уже слишком поздно, слишком поздно что-либо делать. Бедняжка ушла, вода поглотила её.

– Ах, Таня, Танечка! Прости меня, моя подруга, что не смогла тебя спасти, – упав на колени, зарыдала девочка с берега.

Катя тоже плакала. Она не знала ни одну из них, но испытывала сильную боль утраты.

Наконец, на шум прибежал мужчина.

– Что тут происходит? – возмутился он.

Но девочка с берега не обращала на него внимания. Она мотала головой, била кулаками землю и визжала. Ничто не могло утешить её сейчас.

А Кнопка по-прежнему оставалась лишь таинственным наблюдателем издалека.

– Девочка, что с тобой, тебе плохо? – продолжал мужчина.

Девочка украдкой посмотрела на него.

– Мо-я по-д-рру-га у-тто-ну-лла, ттам, – захлёбываясь слезами, сказала она.

Недолго думая, мужчина прыгнул в реку, поплыл к тому месту и скрылся под водой. Через несколько секунд он вынырнул, затем снова нырнул и снова вынырнул, держа в своих руках безжизненное тело Тани.

Он аккуратно положил лёгонькое тельце девочки на песок, попытался сделать искусственное дыхание и прямой массаж сердца, но ничего не помогло. Дыхания и пульса не было.

Ноги Кати стали ватными, тело гудело, словно улей, и, обхватив голову руками, она рухнула на траву.

К этому времени сбежалось ещё несколько людей. Они вызвали медиков, забрали подругу утонувшей и отнесли её родителям.

Спустя полчаса на место происшествия прибыли скорая помощь и милиция.

К несчастью, девочку не удалось спасти.

Когда её прикрыли белой простыней, Катя закрыла глаза, по телу поползли мурашки, а сердце окаменело от негодования.

– Господи, за что? За что ты её забрал? Она ведь была ещё совсем маленькая. Неужели так сложно было её спасти! – спрашивала она Бога.

Дорогой читатель, ты наверняка понимаешь, что смерть не за горами и жизнь – всего-то лишь мгновение. Обернуться не успеешь, как тебя уже нет, и главный вопрос состоит в том, будешь ли ты готов расстаться с ней.

Глава 8
Святая истина

Иногда всему приходит конец. И ты понимаешь, что жизнь не такая, как в юмористических книгах, а намного сложнее.

И что нужно выбирать ту или иную истину, которая будет для тебя опорой. А вот что есть истина и какую истину может открыть нам жизнь, каждый должен осознать сам. Ведь человек на протяжении всего существования ищет свою собственную аксиому[8], которую никто не вправе осуждать и высмеивать.

– Ну, вот и воскресенье! А это значит, настал день, когда можно всей семьёй пойти на богослужение, чтобы воздать хвалу Богу за спасение, любовь и заботу! – радостно объявила Вера, собираясь в путь.

«Ах, как жаль, что нельзя остаться дома. Я так устала за эту неделю. Столько всего плохого случилось!» – подумала Катя.

Да, последние дни действительно выдались не то что напряжёнными, а попросту невыносимыми. Из-за чего её ещё неокрепшая вера стала постепенно таять. Теперь ей совсем не хотелось молиться и слушать библейские истории, поскольку в душе поселилось глубокое разочарование.

Высокая, ярко освящённая солнцем церковь была уже полным-полна народа, когда семья Никитиных переступила высокий входной порог. В этом месте все, сливаясь в одном порыве восторга, становились счастливыми и радостными как никогда. Но Кате сегодня не хотелось ликовать вместе с другими. Она села у окна и, пригорюнившись, смотрела на лучшее, по её мнению, творение природы – голубую бездну неба, которой частенько любовалась часами. Катя не замечала никого и ничего: ни сестёр, неустанно певших вместе с другими детьми на клиросе[9] христианские гимны и псалмы; ни до боли знакомых слов пастора о пришествии Миссии, Его страданиях и смерти. Она была полностью поглощена своими мыслями, тревогами и заботами.

«Почему наша жизнь бывает так сурова? Почему Бог кажется таким немилосердным? Почему люди такие злые? Почему дети так рано уходят из жизни?» И ещё множество вопросов без ответов метались в её голове.

Кнопка всячески сопротивлялась Божьей любви, но отталкивать вечного Творца, когда Он держит тебя в Своих объятиях, невыносимо тяжело.

Услышав пламенный евангельский призыв, звучащий как глоток свежего воздуха: «Нас сотворил Бог, открой Ему сердце, душу, ощути, как Он безмерно велик, премудр и всесилен!» – Катя задумалась, и с каждой секундой ей становилось всё более стыдно за недоверие к Тому, кто был пригвождён ко Кресту и пролил кровь Свою за всех людей на грешной земле.

Внезапно перестав сопротивляться, она закрыла ладонями лицо и тихо заплакала, мысленно разговаривая с Тем, кого несколько минут назад отвергала.

«Я такая слабая! Господи, если ты всё-таки есть, открой снова моё сердце, пошли мне знак. Я прошу только об одном: пошли мне знак. Ведь, как гласит Библия, «Ты есть всё, и пространство, и время, для Тебя нет границ, всё идёт по твоей воле». Поэтому прошу, пожалуйста, позволь узреть Твою всемогущую силу!»

Собрание уже подходило к концу, когда парадная дверь распахнулась и из здания незаметно выскользнула маленькая девочка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Джон Баньян (1628–1688) – английский писатель и проповедник, который написал одно из наиболее значительных произведений религиозной литературы – «Путешествие Пилигрима в Небесную Страну».

Вернуться

2

Станислав Маген – российский религиозный проповедник, поэт и композитор. Родился в Севастополе в 1949 году. Окончил музыкальное училище-интернат для слепых в Курске и Одесскую консерваторию.

Вернуться

3

Авеню – широкая улица, обсаженная по обеим сторонам деревьями.

Вернуться

4

С голоду хлебная корка слаще пирога – народная пословица.

Вернуться

5

Надсада – чрезмерная напряжённость.

Вернуться

6

Крышеватели – те, кто «крышуют» кого-либо, то есть обеспечивают защиту.

Вернуться

7

Юрий Яковлевич Яковлев (1922–1995) – советский писатель и сценарист, автор книг для подростков и юношества, отец известного израильского писателя Эзры Ховкина. Яковлев – это псевдоним писателя, взятый по его отчеству, настоящая фамилия – Ховкин.

Вернуться

8

Аксиома – здесь: правда, истина, реснота и действительность.

Вернуться

9

Клирос – место для певчих в церкви на возвышении по обеим сторонам перед алтарём.

Вернуться