Маша Храмкова
Сто первый мир

Глава – 1

“Судьба человека записана в книге”,

Коран

Когда-то доктор Боев говорил мне, что для того, чтобы справиться со своим страхом, мне нужно познать его природу. Увидеть, кто на самом деле передо мной. И понять, настолько ли он опасен по настоящему.

Что ж, Владимир Петрович, теперь во мне больше нет страха. Последний испустил дух, когда я выбежала из купе, чтобы позвать Проводника. Того самого.

Я все еще здесь. В поезде, не имеющем начала и конца, который мчится сквозь черноту. Немирье – так называется это место. Если мы когда-нибудь встретимся, я расскажу, что любой страх можно преодолеть, если на другой чаше весов находится нечто по-настоящему значимое.

Меня зовут Сторми. Точнее, Саша, конечно, но ведь у многих супергероев есть супергеройские имена, не так ли? Сторми – мое имя в сто первом мире, и однажды я обязательно расскажу, как забавно оно прилипло ко мне.

Так вот, меня зовут Саша, и это моя история. Я сижу в темноте и наблюдаю за проносящимися в черноте редкими всполохами: искривлениями в пространстве-времени. Гидеон мирно посапывает у меня в ногах – надо же, как он подрос за это время! Уже не комок сыровяленой шерсти, а самый настоящий кот!

С ним все хорошо. А со мной? Кажется, я потеряла, все, что у меня было. Мне больше не страшно, хоть я совершенно не представляю, как жить дальше.

Я вернулась к началу, но я больше никогда не буду прежней. До самой смерти эта зараза в моей голове останется со мной, искривляя мышление, искажая восприятие… что ж, это лучше, чем полное забвение.

Когда же все началось? Похоже, полгода назад. Ха, а ведь тогда я думала, что моя жизнь уже рухнула…

***

Полгода назад

2 ноября 2023 года

“Дорогой дневник!”

Посмотрев на выведенные на бумаге кривым почерком слова, Саша ощутила, как зубы заныли от столь слащавого оборота. “Дорогой дневник?! Серьёзно?” Она покачала головой, решительно вырвала страницу, скомкала её и, не глядя, отправила под кресло, точно в урну.

Нет, никаких дорогих дневников. Это вообще-то была идея психотерапевта, не её – записывать всё, что происходит за день. В особенности моменты, которые приводят к неконтролируемому чувству страха: когда, при каких условиях, физические ощущения, эмоции и так далее. Дневник панических атак должен был помочь ей, Саше Поповой, справится с приступами. Вспомнив об этом, она снова взялась за ручку.

“Ну что, поехали”, – написала она размашистым почерком.

“2.11. 2023”.

“5:30 – встала, 6:30 – позавтракала бутербродом с…”

Снова не то. Очередной лист с хрустом оторвался от тетради и полетел под стол к своему предшественнику.

Тяжело вздохнув и подперев подбородок кулаком, Саша уставилась в окно. На улице было ещё темно, хотя уже можно было писать без включенного света. Во дворе, куда выходили окна бабушкиной квартиры, кружился ранний снег, но жить ему оставалось недолго – ледяные кристаллики, словно вампиры, должны были исчезнуть с первыми лучами солнца.

“Разносчики не ходят в такую рань”, – сказала себе Саша, ощутив, как привычно ёкнуло сердце.

Нет, если она действительно хочет победить панические атаки, заполнение дневника в формате “на отвали” ей точно не подойдёт. Доктор Боев хотел, чтобы эта красивая тетрадка винного цвета стала для Саши не просто сводкой марш-бросков за день, а кем-то вроде друга.

Друга… Неожиданно Саше в голову пришли слова стихотворения, которое так любит с выражением декламировать ее бабушка, Наталья Ивановна. Скоро уже год как Саша живет вместе с бабулей; за этой время они сильно сблизились, хоть и причина такого сближения была отнюдь не веселой.

“О, тетрадка в линейку в обложке лиловой, собеседник, всегда меня слушать готовый. Ставлю дату. И душу открою тайком…”. Кажется, дальше там было что-то про предательство этой самой тетрадки, ну да ладно.

“Дорогой дневник! – снова задумчиво вывела Саша. – Сегодня второе ноября 2023 года. Хотя, наверное, это не так важно… Я опять проснулась среди ночи от странного кошмара, который преследует меня с недавних пор: моя бабушка сидит напротив окна с остекленевшими глазами. Глазами, совсем как у родителей когда-то…”

Почувствовав, как тяжело становиться дышать, Саша оторвалась от тетради. Так всегда происходило, когда она думала о маме и папе. Но доктор Боев велел не прятаться от воспоминаний, прописывать их, проживать, хотя бы на бумаге.

“Я не видела Разносчиков, в моих снах они всегда лишь чёрные тени. А вот лицо бабушки из сна я помню кристально ясно: задумчивый взгляд в никуда, доброжелательно-безразличная улыбка, как у всех тех, кто прочитал Истину”.

Так, хватит. Резко захлопнув блокнот, Саша поднялась со стула. На цыпочках прокралась на кухню, чтобы поставить чайник. Спохватившись, сняла с металлического носика свисток – не хватало ещё тяжелую артиллерию разбудить.

В этот момент телефон в кармане Сашиной пижамы бодро завибрировал: вот и будильник, который она по привычке ставила на семь пятнадцать. Что ж, у неё ещё оставалось несколько минут на быстрый чай перед Академией.

Сашина одежда была категорически не предназначена для внезапно наступивших ноябрьских холодов. Поэтому она надевала сразу несколько слоёв: вначале колготки и водолазка, затем хирургический костюм (облачился заранее – сэкономил несколько драгоценных минут в раздевалке), тёплые шерстяные носки, широкие джинсы, синий свитер с надписью “Stormy” поверх летящих в разные стороны комет и в довершение пальто, правда, совсем тоненькое.

На шорох в коридоре зажёгся свет в бабушкиной комнате.

– С добрым утречком, – сонно улыбнулась Наталья Ивановна, кутаясь в халат с разноцветными цветочками, – Позавтракала уже?

“Сейчас начнутся расспросы”.

– Так точно, – отозвалась Саша, надевая конверсы, которые когда-то давно были белыми. – Сегодня важный день, помнишь?

– Так и есть, – кивнула та, – Большой шаг для всего человечества.

– Большой шаг, который я встречу с нечищенными зубами, – запоздало сообразила Саша. Времени на гигиенические процедуры уже не было, и она просто отправила в рот пластинку Spearmint. – Ну ничего, человечество как-нибудь переживет.

– Саш, а ты во сколько придёшь? – бабушка принялась хлопать себя по карманам в поисках очков. Чаще всего очки находились у нее на голове.

– Как обычно, после четырех, – Саша взглянула в зеркало и накинула шарф поверх светлых, десять сантиметров назад окрашенных в кислотно-розовый, волос. Вдруг взглянула на бабушку и добавила: – Ты это, никому не открывай. Не пускай… посторонних.

Обе знали, кого именно Саша подразумевает под “посторонними”. Разносчиков – тех самых, кто носит Истину.

Наталья Ивановна энергично замахала руками, мол, а чего мне их пускать?! К сожалению, в прошлом месяце бабушка точно так же не пустила настройщиков интернета, перепутав их с мошенниками, и Саше пришлось вызывать их снова.

– Сашенька, не переживай за меня, – сказала бабушка. – Не нужна мне никакая Истина с ее тайнами вселенной. Я слишком стара для этого.

– Стара, говоришь? – Саша фыркнула, обновляя черную подводку вокруг глаз, не смытую с вечера. – И тайны вселенной, значит, не интересуют?

Бабушка надменно поджала губы и взбила облако седых волос на голове.

– Стало быть, и запуск Falcon 13 смотреть не будешь? – продолжала Саша с ухмылкой.

– Почему не буду? Такой шаг для всего человечества!

Сегодня ровно в полдень глава SpaceX планировал запуск первой экспедиции на Марс. Раньше это заинтересовало бы Попову, но после того, как Илон Маск прочёл Истину (кстати, одним из первых), её интерес к талантливому изобретателю как-то сдулся.

Никто не знал, что движет теми, кто читал Истину. Кроме других таких же.

“Никого нельзя заставить прочесть Истину”, – так гласит первый пункт на форзаце Книги.

– Ладно, я пошла, – чмокнув бабушку в щеку, Саша исчезла за дверью.

Выйдя из подъезда, она по привычке обернулась на бабушкины окна на первом этаже. Наталья Ивановна махнула ей и скрылась в ещё тёмной квартире.

Бабушкины окна… пора бы уже называть их своими. С тех пор, как родители совершили переход, прошло уже десять месяцев и тридцать два дня – срок приличный.

Выдохнув клубочек белого пара в замёрзший воздух, Саша поспешила на учёбу. Лиловые сумерки ещё не развеялись до конца, и, бредя по скованной морозцем земле, Саша с трудом различала идущих навстречу людей, пока те не оказывались достаточно близко. Чаще всего попадались мамы, ведущие детей в садик. Вот группа студентов школьников устремилась за гаражи, а вот бодро шагает старушка с одной-единственной лыжной палкой в качестве трости. Вид у нее был достаточно воинственный, чтобы ехать в час пик на другой конец города.

Саша подняла глаза, и сердце её оборвалось. Высокая фигура в длинном плаще неспешно двигалась по аллее прямо на неё. Разносчик? Нет, кажется, просто высокий человек в пальто. Через минуту они поравнялись, и Саша поразилась своей недальновидности: ну как можно было спутать дворника Дядьженю с Разносчиком? Кивнув знакомому, Саша усилием воли заставила себя дышать. Вдох, выдох, шаг за шагом.

Дунув на пальцы, она достала из кармана телефон, немного помотала ленту вниз. Обычно такие нехитрые манипуляции неплохо переключали ее, но сегодня в ленте не было ничего интересного, кроме запуска Falcon 13… ску-ко-та!

С аллеи Саша свернула в парк. Когда-то здесь был заповедник с непугаными птицами и белками, но в прошлом году добрую половину территории обнесли высоким забором, за которым был возведён Институт Новых. Таких было много по всей стране, ведь совершив переход, многие Новые решали посвятить свою жизнь науке. Блогеров становилось все меньше, а вот агрономов, лингвистов, геологов и других специалистов – больше.

Тропинка лежала совсем близко к забору и, проходя мимо, Саша ощутила, как давят на неё эти массивные бетонные плиты.

Интересно, что Новые делают там? Обычных людей туда не пускают, да Саше не особо и хотелось: ребята из соседней школы лазили через забор и потом рассказывали, что часть деревьев бывшего заповедника сожжена дотла, а из лаборатории доносится низкий гул, после которого весь день болит голова.

“Наверное, те, кто читал Истину, просто знают, что все мы скоро умрём”, – подумала Саша. – Илон на Марс переселяется, а эти товарищи наверняка изобретают какое-то лекарство. Или оружие. Интересно, через пять лет, когда я окончу академию, врачи вообще будут нужны?”

“Прочитав Истину, ты узнаешь все тайны мироздания”, – так гласит второй пункт на форзаце Книги.

Не то, чтобы Саше хотелось работать врачом… Её родители были гематологами, настоящими профессионалами, впрочем, они и есть – прочитавшие Истину ведь не умирают. Да, когда-то она и сама мечтала с гордостью носить белый халат и распутывать сложные диагнозы, но после того, как ее мама и папа прочли Истину (это случилось на первом курсе) едва поступившая в Академию Саша вмиг утратила опору под ногами. Родители больше не поддерживали ее, не мотивировали, не сопротивлялись ее протестам и легко принимали плохие оценки. Профессия врача как-то вдруг потеряла шарм, да сама Саша все чаще и чаще стала думать, медицина не для нее.

Иногда Саше и вовсе казалось, что всё, что её интересует – это наблюдать за людьми и рисовать скетчи на последних страницах тетрадок. С тех пор, как родители стали Новыми, Саша ощущала, что жизнь ее пошла под откос.

“Что было бы, если бы они остались прежними?” – подумала Саша, ухватившись за мшистое дерево: конверсы нещадно скользили по утреннему ледку.

В автобусе было свободно. Новые, как обычно, заняли “хвостовую часть”; Саша видела их нашивки: белый тессеракт на чёрном фоне. И почему эти бесчувственные всегда располагаются в конце автобуса? Какой в этом смысл? Или они как рыбы, сбиваются в стаи, ведомые инстинктами выживания?

Воткнув в уши наушники и встав возле окна, Саша принялась сочинять в голове комикс из четырёх панелей. В нём автобус с Новыми съехал с трассы и свесился задними колёсами с обрыва. Водитель кричал им: “Всем бежать в голову салона! Иначе мы упадём!”, но молчаливые товарищи не двигались с места – тайные знания, прочитанные в Истине, не позволяли им занимать другую часть автобуса.

Поймав отражение своего подведённого чёрным глаза, Саша ухмыльнулась. Конец мог быть как плохим (автобус с Новыми падал в реку), так и хорошим (сердобольная старушка при помощи лыжной палки со встроенным гарпуном вытаскивала пазик на дорогу).

Саша вздрогнула, когда кто-то прикоснулся к ее плечу. Обернувшись, она заметила парня из параллельной группы. У него были темные волосы до плеч, нос с горбинкой, а еще россыпь прыщей на щеках. Про себя она называла его “Пьеро” еще с первого курса: нескладный, длинный, со вселенской грустью во взгляде, студент всегда казался ей неразговорчивым и даже социопатичным. Интересно, чего он хочет от нее?

– П-привет, – сказал Пьеро, дождавшись, пока Саша вынет наушники.

“Заикается”, – отметила про себя Саша. Это была ее привычка: замечать за людьми их особенности.

– Привет, – несколько удивленно отозвалась Саша.

– Кажется, я знаю, куда ты едешь, – улыбнулся он, но Попова не спешила подыгрывать. Очевидно было, что они едут в одно и то же место – в анатомичку.

– Кажется, я тоже, – натянуто улыбнулась она и отвернулась.

Но вернутся к комиксу было не суждено.

– Ты никогда не думала, почему они всегда ездят в конце автобуса? – неожиданно наклонившись к Саше, прошептал Пьеро.

Зрачки Саши расширились от удивления:

– Не поверишь, только что размышляла о том же! – сказала она, оборачиваясь. – Будет забавно, если когда-нибудь они погибнут из-за этого.

Саша и её собеседник покосились на группу людей с нашивками. Новые были совершенно разными – настолько, насколько могут быть непохожи между собой жители одного города. Молодые и старые, маленькие и большие, симпатичные и совершенно обычные. И только одно роднило всех бесчувственных – остекленевший взгляд и доброжелательно-пофигистичное выражение лица.

“В обмен на тайны мироздания ты потеряешь все чувства”, – так гласит третий пункт на форзаце Истины.

– Странные они, – заключила Саша.

– У моего приятеля есть гипотеза, что люди, читавшие Истину, обладают единым разумом, – оживился Пьеро. – Если один из них принимает решение, ну например, ехать в конце автобуса, его решение поддерживают все.

– Поэтому они так мало разговаривают? – прищурилась Саша. – Типа, знают всё друг о друге?

– В точку, – Пьеро ехидно прищурился, и Саше на мгновение показалось, что эту теорию придумал не приятель, а он сам.

– Не понимаю, как можно стать таким добровольно? – Саша заправила выбившуюся прядку за чуть оттопыренное ухо и взглянула в окно. – В смысле… это стремно. Даже в обмен на тайны вселенной.

– Моя мама прочитала Истину сразу после моего рождения, – пожал плечами Пьеро. – Говорят, у неё была п-послеродовая депрессия, и она просто хотела перестать чувствовать.

– Как и мои родители, – кивнула Саша. – То есть, я не знаю наверняка, что ими двигало, но они тоже…

– Обратились к Разносчикам, – продолжил фразу Пьеро, и Саше вдруг стало неловко из-за того, что он так хорошо понимает ее.

Устав стоять, Саша заняла освободившееся место. Пьеро хотел сказать что-то еще, но Саша сделала вид, что читает нечто невероятно интересное в телефоне. Тогда студент достал из рюкзака атлас Синельникова по анатомии и углубился в него.

“Ботаник, похоже”, – снова заметила Саша.

“Начав читать Истину, нельзя остановится, пока не прочтёшь всё до конца”, – так гласит четвёртый пункт на форзаце Книги.

“И почему мы раньше не разговаривали? Надо было спросить, как его зовут, – подумала Саша, изредка поглядывая на Пьеро. Пока они ехали, они вспомнила, что этот парень в Академии слыл кем-то вроде аутсайдера. – Интересно, друзья у него есть? Или девушка? Мог бы быть симпатичным, если бы не прыщи”.

Почувствовав, что краснеет, Саша убрала телефон и достала тетрадку с конспектом. Ехать было еще минут двадцать.

Схематичные рисунки сосудов верхней конечности быстро погрузили Сашу в тревожную дрему. Кажется, Пьеро тряс ее за плечо, чтобы разбудить, но окончательно Саша проснулась лишь на своей остановке – внутренний таймер работал идеально.

– Саша! – окликнула девушку одногруппница, стоило той выйти из пазика, – Как дела? Про Нового знаешь?

– Какого еще Нового? – без особого энтузиазма откликнулась Саша. Надя, как всегда, была со смены: забранные в высокий хвост волосы, ни грамма косметики, усталые воспалённые глаза и одухотворённое лицо. Учась на втором курсе, Надя Лёвина умудрялась работать в больнице в ночную смену, а еще была тем самым “врачом от Бога”, которым Саша даже не мечтала стать.

– Это Вадим Удегов, его переводят из двести третьей, – так и не дождавшись вопроса подруги, продолжила Надежда Всея Медицины. Взявшись под руки, чтобы не упасть, девушки направились к анатомичке. – Он стал Новым три месяца назад после развода родителей.

– А почему переводят? – Саша посильнее закуталась в шарф. – Разве так можно?

– Нуу, в двести третьей уже есть один Новый, – Лёвина поджала губы. – Деканат не хочет допускать… скученности.

– Типа бесчувственные могут устроить бунт? – фыркнула Саша. – Или будут своим кислым видом отвлекать других студентов?

– Саш, ну зачем ты так? Ведь твои же родители…

“Ну вот, опять. Опять меня жалеют из-за выбора моих родителей”, – Саша мысленно сосчитала до десяти, чтобы не вывалить на подругу всё, что она думает по этому поводу.

– Надь, не всё тут как Мать Тереза, – спокойно сказала она. – Мои папа и мама выбрали быть Новыми – я почти смирилась с этим.

“Но не простила”, – хотела сказать Саша, но осеклась.

Пикнув пропусками, девушки прошли в набитый первокурсниками холл анатомички.

– Бедняжки, больно смотреть, – прокомментировала Надя, наблюдая за тем, как испуганно жмутся к стенкам студенты-первогодки. Одни судорожно листали атласы, вторые что-то объясняли третьим, четвертые вообще выглядели так, словно готовы были вот-вот упасть в обморок. И было отчего: огромный объем информации, который упал на головы еще вчерашним школьникам был поистине ужасающим. По сравнению с ними почти все второкурсники чувствовали себя без пяти минут богами. В среде освоились, несколько экзаменов уже сдали и в большинстве своем были наглыми, громкими и голодными.

– Подвинулись бы, ну, – проворчала Надежда, кидая тяжеленную сумку на скамейку между двумя первокурсницами. – Саш, я сегодня честно скажу, что не готова. Если меня спросят, конечно.

Саша закатила глаза. Так было всегда. Надя была “не готова”, а затем получала очередную пятёрку, в отличие от Саши, которую то и дело отправляли на отработку.

Через несколько минут девчонок засосала учебная жизнь: конспекты, отрезанные конечности, настоянные в формалиновом бульоне, белые колпачки (“Попова, спрячь уже свои волосы!”) и короткие перерывы. Опомнилась Саша уже в столовой после трёх пар: голова буквально взрывалась от загруженной туда информации, но на сердце было легко – кажется, сегодняшний день обещает обойтись без инцидентов.

– Слышали, что произошло с Сорвиголовой? – взволнованно произнёс Доктор Хаус, подсаживаясь за столик к Наде и Саше. Он был старше всех остальных, потому что поступил в Академию после медицинского колледжа и, кажется, службы в армии. А прозвище “Доктор Хаус” получил за то, что успел поработать в сфере медицины и, обладал по-настоящему клиническим мышлением.

– Боже мой, что? – Надя Лёвина округлила глаза, отодвигаясь вместе с подносом, так, чтобы обширный Хаус не зацепил ее.

– Он сгинул, – Хаус с восторгом потёр руки: интересно, скольким он уже сообщил эту новость?

– Серьёзно? – Саша почувствовала, как начинают дрожать коленки.

По негласному закону никто не мог причинить вреда Разносчикам. Точнее, мог, конечно, но тогда его участь была короткой: этот человек попросту исчезал. Хлоп – и нету. Сгинул, по-другому и не назовешь; наверное, именно поэтому столь красочный глагол и прицепился.

– Он что, напал на Разносчика? – спросила Софья Юдина, третьекурсница, которая сидела за соседним столом и слышала беседу.

– Это уточняется. Будут видеокамеры смотреть, – Доктор Хаус приглушил тон и мрачно оглядел жадно внимающих ему девочек. – Мамка его приходила к директору… рыдала – жесть. Он сразу после пар сгинул, так домой и не пришел.

Василий по прозвищу “Сорвиголова” был весёлым парнем, вздорным, конечно, но чтобы напасть на Разносчика… вряд ли.

– Не люблю я этих… существ, – покачала головой Юдина, и в этом Саша была полностью с ней солидарна. Разговоры о Разносчиках не добавляли ей хорошего настроения за обедом: курица с картошкой вдруг перестали быть аппетитными; отодвинув тарелку, она с болезненным любопытством прислушалась к рассуждениям.

– Соф, да это не существа, а самые настоящие твари. – Ты их когда-нибудь вблизи видела? Вот прям чтобы рассмотреть.

– Нет.

– Я тоже нет, – Хаус щёлкнул языком, – Но мой приятель из морга один раз видел мёртвого Разносчика… Его машиной раздавило.

Кажется, Доктор Хаус решил скормить наивным студентам очередную байку из своей насыщенной медицинской жизни; покосившись на мясо, Саша поняла, что сегодня она точно не будет обедать.

– Они не живые. Ну, то есть, они ведут себя как люди, иногда даже слишком, словно напоказ… Но снаружи целиком состоят из доспехов. Из металла, – шёпотом, цедя каждое слово, произнёс Доктор Хаус.

– То есть, как роботы? – переспросила Саша.

– Да, метр в кепке, как роботы, – Хаус с жаром покивал.

– А почему про этот случай в новостях не сообщали? Мёртвый Разносчик – та ещё диковина… – начала было Юдина, но Доктор Хаус как-то резко потух.

– Так, ребят, – сказал он. – Хорош болтать. Времени мало, а я есть хочу.

На несколько минут столик возле окна погрузился в тишину. Медленно ковыряя салат из капусты, Саша думала о том, что же стало с Сорвиголовой. Куда исчезает тот, кто затевает споры с Разносчиками Истины? Ну не может быть такого, что был человек – и вдруг нет его. И даже следа не осталось. А как же закон сохранения энергии? “Энергия не возникает из ничего и не может исчезнуть в никуда”?

Саша так увлеклась своими мыслями, что не заметила, как прямо напротив окна – и надо же было этому случиться именно сегодня? – встал Разносчик.

Большие окна студенческой столовой выходили во внутренний дворик, отдохнуть в котором мог, однако, любой желающий с улицы. Должно быть, именно так Разносчик и попал сюда.

Нет, на этот раз это точно был не Дядьженя: высокий, одетый в длинный, поношенный плащ всех оттенков грязи, Разносчик определённо являл собой существо из другого мира. Он стоял возле наполовину облетевших, аккуратно подстриженных кустов, а его рука с длинными тонкими пальцами, обтянутая в чёрную перчатку, крепко сжимала большую книгу. Ту самую Истину – однажды поделившую мир на Старых и Новых людей. На голове у Разносчика был котелок: необычно, чаще всего эти товарищи рассекают в надвинутых на лицо капюшонах. Впрочем, лица конкретно этого Разносчика всё равно было не различить: большие очки гогглы и воротник-стойка скрывали его почти полностью.

Он стоял спиной к окну, то и дело легонько оборачиваясь на студентов, словно приглашая их подойти и прочитать Истину. Совсем как заправский наркодилер.

Ощутив, как тяжело становиться дышать, Саша принялась толкать локтем Надю. Заметив Разносчика, Лёвина негромко вскрикнула, но это была лишь доля той атомной реакции, что происходила в организме Саши.

“Он за окном, он не тронет меня, пока я сама к нему не подойду, – твердила она себе, пока рука ее крепко сжимала дневник в сумке: ее надежду, ее спасательный круг. – Никто не сможет влезть в моё личное пространство, я в безопасности”.

– Только помяни чёрта, – мрачно покосился на Разносчика Доктор Хаус. Сидящие за столом студенты молча рассматривали иномирного посланника и зловещий дар, который он держал в руках. Если бы Саша смогла нормально дышать, то с уверенностью сказала бы, что каждый из них в этот момент думал об одном и том же: “Я ни за что не подойду к нему”.

Первые Разносчики появились около двадцати лет назад. С тех пор они ничуть не изменились: длинные плащи и котелки стали своего рода символом эти диковинных тварей. Никто не знал, откуда они пришли и куда исчезают, но ходили слухи о том, что Разносчики появляются именно в тот момент, когда о них говорят или думают.

Были времена, когда обычные люди считали, что с появлением Новых мир треснет пополам, начнётся межвидовая война и истребление тех, у кого всё ещё остался такой рудимент, как чувства. Но вопреки ожиданиям и опасениям властей, человечество не спешило прикасаться к тайнам вселенной, а Новые, коих было в те времена совсем немного, оказались существами спокойными, не затевающими конфликтов и не претендующими на чужое.

По последним подсчётам сегодня в мире существовало около тридцати процентов Новых: мужчины и женщины, политики и учёные, преподаватели и студенты. Самому юному зарегистрированному Новому было три года и, разумеется, в соответствии с первым постулатом Истины, никто не заставлял малыша читать её.

Кто-то считает, что в Истине тысячи страниц, а кто-то – что она с каждым говорит своим языком. Одни читают книгу знаний за считанные минуты, у других же на это уходят десятки часов.

Трехлетний ребенок прочел Истину за пять минут, при том, что читать он, конечно, еще не умел. Как это было возможно? Никто не знал, точнее, Новые наверняка знали, вот только совсем не спешили делиться своими знаниями.

– Саш, в порядке? – Надя склонилась к одногруппнице.

Та помотала головой из стороны в сторону.

– У тебя губы синие, – заметила Надя, с опасением в глазах наблюдая за соседкой. – Давай, дыши!

Сама Саша ощущала себя беспомощным котёнком: советы психотерапевта Боева не помогали, и рука в сумке давно уже отпустила дневник и теперь на автомате шарила в поисках сальбутамола…

В этот момент раздался звук упавшего подноса. Повернувшись на грохот, Саша увидела своего утреннего собеседника, Пьеро. Должно быть, бедняга споткнулся, так как лежал, растянувшись на полу, а весь купленный им обед был размазан по линолеуму.

Доктор Хаус захохотал первым, а за ним – и добрая половина столовой. Кое-кто даже зааплодировал. Это было жестоко, но Саша почувствовала, как легко ей стало дышать, словно этот всеобщий ажиотаж нейтрализовывал ее страх. Покосившись в сторону окна, Саша заметила, что Разносчика больше нет, и от этого на душе ее совсем посветлело.

В этот момент Саша увидела, что Пьеро смотрит прямо на нее. Он заметил, что она улыбается (от облегчения конечно!), и на его лице отразилось разочарование, смешанное с обидой. Не обращая внимания на остаточные смешки, Пьеро собрал на поднос разбитую посуду и поставил на ближайший пустой столик. Ему не терпелось покинуть место происшествия, что он и сделал, не оглядываясь больше ни на кого.

“Как по-дурацки получилось!” – Саша почувствовала себя просто отвратительно. – “Он подумал, что это я над ним”.

– Спасибо, приятель! Сумел разрядить атмосферу, – сказала Надя, поднимаясь из-за стола.

– Да уж… кстати, а как его зовут? – спросила Саша. Она посмотрела в сторону выхода из столовой, но Пьеро уже скрылся из вида.

– Без понятия. А тебе зачем? Понравился что ли? – проворчала Надежда.

– Не дури, – отмахнулась Саша. – Просто интересно.

***

Саша возвращалась домой по темноте. Прождав нужный автобус минут двадцать и замёрзшая как чёрт, она забежала внутрь и устроилась в самом конце по соседству с радиатором. Достала скетчбук и принялась незаметно зарисовывать колоритную пенсионерку в шляпе, поедающую пирожок с чем-то вроде капусты.

Саша была измотана долгим учебным днём, копанием в анатомическом материале почти до закрытия Академии, но ещё больше – тем самым происшествием в столовой. Может быть, Разносчики, как дементоры, незаметно высасывают всю радость и счастье? Покосившись на своё отражение в оконном стекле, Саша заметила, что подводка окончательно размазалась – ну да ладно.

Вечером парк казался ещё более зловещим. Проходя мимо высокого бетонного забора, Саша вжала голову в плечи и закрыла уши руками – и все же, ей казалось, что она слышит тот самый низкий давящий звук.

Она не доверяла Новым. Даже родителям; впрочем, после перехода Саша жила с ним совсем недолго.

Все случилось без каких-либо предвестников. Вернувшись домой как-то раз, Саша застала родителей… измененными. Они занимались домашними делами: мама наводила порядок в уже без того идеально вылизанной квартире, а отец… отец по обыкновению предпочитавший листать каналы телевизора или сидеть с телефоном на диване, заклеивал корешки старых медицинских книг!

Вместо привычной домашней одежды на них были элегантные костюмы в блевотных пастельных тонах. Костюмы с нашивками Новых. Мама была с укладкой и макияжем, а папа гладко выбрит и свеж. Но самое странное и пугающее было в глазах родителей – взглянув в них всего один раз, Саша поняла, что отныне хочет держаться от этих роботов подальше.

В ту ночь она впервые ушла из дома и ночевала у Нади Лёвиной.

Второй раз Саша пересеклась с родителями якобы случайно. Бабушка Наталья Ивановна попыталась устроить им “неожиданную” встречу в кафе. Но едва завидев своих Новых родителей, потягивающих через трубочку аминокислотный коктейль, Саша сбежала.

При этом папа и мама продолжали говорить, что любят Сашу, что хотят, чтобы она вернулась домой. При необходимости Новые могли неплохо имитировать чувства, однако Сашу было не провести. Она слишком хорошо помнила, какой нежной была мама, а папа – веселым и чудаковатым. Перемена в поведении родителей была не то, чтобы на лицо, она таилась внутри. В глубине родных глаз, в разгладившихся морщинках, в уголках губ, которые улыбались теперь словно по расписанию.

– Мам, почему ты сделала это? – однажды спросила Саша.

– Мы с твоим отцом хотели быть полезными обществу, – ответила та.

– Стоило оно того? Чего такого ты узнала? – не унималась Саша. На мгновение глаза мамы вспыхнули странным огнем, засияли, словно озаренные изнутри.

– Я знаю… – только и смогла сказать она, глядя куда-то вдаль, поверх головы своей дочери, и в этот момент Саше показалось, что она видит саму вселенную в зрачках матери. Но уже в следующую минуту углубившиеся было морщины на лице мамы расслабились, взгляд потух, и она и переключилась на домашние дела.

Именно в ту ночь Саша ушла из дома окончательно.

“Никому нельзя рассказать, о чём Истина”, – так гласит пятый пункт на форзаце Книги.

Бабушка, как всегда, ждала Сашу возле окна. Поймав её взгляд, Саша на мгновение ощутила, как ёкнуло сердце… а вдруг и она тоже? Но нет, Наталья Ивановна радостно помахала ей рукой и побежала открывать двери.

“Привет, дневник!” – признаться, Саше так не терпелось открыть “винный” блокнот, что даже пришлось отложить подготовку к коллоквиуму по биохимии.

На этот раз ей было о чём рассказать, вот только через пару предложений Саша поняла, что именно беспокоит её.

“Он так на меня посмотрел, этот Пьеро! Словно я такая же, как все остальные – смеюсь над чужой неудачей. Больше всего мне хотелось подойти и сказать ему, что он все неправильно понял… Но я не успела, – подумав немного, Саша зачеркнула последнюю строчку и переписала её, – Но я не стала делать этого в присутствии одногруппников”.

Откинувшись на спинку стула, Саша похвалила себя за честность.

Ей было неудобно подходить к Пьеро в присутствии друзей и уж тем более помогать ему, словно тогда клеймо аутсайдера прилипло бы и к ней. Совсем как в детской игре “сифа” или “ляпы”.

Поставив жирную точку в дневнике, Саша отправилась спать: сил не было ни на подготовку, ни даже на неоконченные скетчи.

А утром она проспала. Решив, что всё равно опоздает, спокойно позавтракала, почистила зубы и отправилась сразу ко второй паре.

Было что-то романтичное в том, чтобы ходить по пустым коридорам академии, мягко ступать стоптанными у внутреннего края стопы белыми сандалиями и заглядывать в приоткрытые двери.

Ноги сами привели Сашу к кабинету физиологии. Дверь была, как всегда, приоткрыта (преподаватель был помешан на свежем воздухе), а за ней – заканчивала заниматься Сашина группа. Кажется, студентам двести пятой подкинули внезапную проверочную: сквозь небольшую щель Саша могла видеть, как напряжено лицо Левиной, строчащей бисерным почерком на вырванном из тетради листе. Странно, но место рядом с Надеждой Всея Медицины не пустовало – на ее, Сашином месте, сидел парень из другой группы.

Парень с нашивками в виде черного тессеракта на белом фоне.

“Значит, это тот Новый, о котором Надя говорила, – Саша невольно нахмурилась. – Придется тебе подвинуться, приятель!”

После обеда (сегодня он был скромным: булочка и кофе три в одном) Саша поплелась в деканат за допуском на отработку. С прогулом пар в Медакадемии было строго: проспал, заболел – не важно, придется отрабатывать занятие во внеучебное время. Существовала, конечно, одна лазейка: можно было сдать кровь, и тогда, вместе с шоколадкой и небольшим денежным бонусом ты получал целых три отгула! Вот только Саше такой вариант не подходил: она весила меньше пятидесяти килограммов, а это ставило табу на добровольном кровопускании. Другое дело – Доктор Хаус. Мог своей кровью прокормить не одно поколение Вольтури.

Из деканата – путь наверх, на все ту же кафедру физиологии. Преодолев пять лестничных пролетов бегом, Саша, тяжело дыша, уставилась на бумажку, которую лаборанты уже успели приколоть к дверям кафедры. В коротком списке на отработку было всего два имени. Первое – Сашино, а вот второе было не на слуху; странно, обычно пары пропускали одни и те же люди.

Кафедра физиологии, отработка, 4.11:

Попова Александра Сергеевна, гр. 205

Ревень Дмитрий Александрович, гр. 201

“Ревень Дмитрий… это кто? В двести первой ведь одни отличники учатся”, – Саша наморщила лоб, припоминая студентов своей параллели. Но, по правде сказать, ее больше беспокоило время отработки, стоящее в самом низу – 17:45! Это означало, что придется второй день подряд торчать в универе до самого вечера.

“Может, попрошу его проводить меня домой?” – подумала она.

Каково же было удивление Саши, когда студентом по фамилии Ревень оказался Пьеро! Зайдя в стерильно-белую, точно операционная, аудиторию ровно в семнадцать-сорок, девушка на несколько секунд замерла в дверях. Пьеро, точнее, Дима, сидел за второй партой. Его белоснежный халат был чуть помят сзади, а медицинская шапочка была нахлобучена на длинную шевелюру на манер поварского колпака.

“Что сказать ему? Может, извиниться?” – подумала Саша.

Но Пьеро, казалось, забыл о случившемся: быстро скользнув по девушке взглядом, он коротко кивнул и уставился в учебник. При этом губы его что-то бормотали, а левая нога с маниакальной скоростью стучала по полу.

“Ладно, проехали”, – подумала Саша, садясь позади него на соседний ряд. Преподавателя пока что не было. Достав конспект, Саша принялась бегло просматривать свои заметки.

“Интересно, получится быстро свалить отсюда?”

За окном уже стемнело, и редкие снежинки свободно парили в воздухе, создавая красивые завихрения вокруг жёлтых фонарей.

Мягкий звук закрываемой двери заставил Сашу резко выпрямиться на стуле. Доцент Виноградов, пожилой мужчина, напоминающий не то фермера, не то винодела (Саша не знала, как выглядят виноделы, но слишком уж говорящей была фамилия доцента) проник в аудиторию почти бесшумно и теперь с сочувствующий улыбкой смотрел на прогульщиков.

– Ну что, полуночники? Домой хотите? – он подмигнул, и Саша охотно покивала. На миг ей показалось, что сейчас добрый преподаватель действительно отпустит их, но не тут-то было. Отлучившись в лаборантскую, Виноградов вернулся с большой коробкой.

– Тема – иннервация мышц, – сказал он, доставая из ящика живую лягушку.

Возможно, Саше просто показалось, но, увидев амфибию, Пьеро еле слышно ругнулся.

– Мы с вами проведём эксперимент, – Виноградов осмотрел лягушку, точно собирался съесть её. – Подключим лягушку к электродам и увидим, как импульсы заставляют ту или иную группу мышц сокращаться.

Саша равнодушно кивнула: в стенах универа она не воспринимала подопытных животных непосредственно как животных. Только лишь как материал.

– Но вначале, – продолжал Виноградов, подбирая со стола длинную иглу. – Нам придётся лягушечку убить…

Сказав это, он сделал прокол в основании черепа лягушки, уничтожая вначале головной, затем спинной мозг. Лапки безвольно повисли, точно у какой-нибудь резиновой игрушки.

Саше не видно было лица Димы, но она не могла не заметить, как изменилась его поза: откинувшись на стуле, он ещё интенсивнее застучал ногой, так, что парта закачалась.

“Он что, боится лягушек?” – подумала Саша, наблюдая за торчащими лопатками студента. Впервые разглядев его по-настоящему, Саша невольно отметила, что во внешности Пьеро худоба самым невыгодным образом сочеталась с высоким ростом. Взять хотя бы щиколотки, которые на целых десять сантиметров торчали из-под брюк.

– Всё понятно? – тем временем закончив эксперимент с электродами, спросил Виноградов. Студенты кивнули, и доцент раздал каждому по “набору юного садиста”: почкообразный лоток, электроды, инструменты и земноводное в количестве одной штуки.

– Тогда приступайте. У вас двадцать минут, – доцент попытался незаметно спрятать зевок.

Лягушка Саши так раздувала горловой мешок, точно ей было всё равно: убьют её сегодня или нет.

– Ладно, подруга, – негромко сказала Саша. – Ты уж прости меня. Сегодня ты, а завтра – кто знает? – может быть, буду я.

Взяв инструмент, она вздохнула и глубоко воткнула иглу, как показал преподаватель. Кости мерзко заскрипели под остриём, но рука Саши была верна. Через несколько секунд лапки лягушки повисли, а прохладное тельце обмякло в руке.

– Хорошая работа, – похвалил Виноградов. – Теперь подключайте её к электродам.

Услышав странные звуки с соседнего ряда, Саша покосилась на Пьеро. Кажется, дела у того шли не очень: нависнув над столом, он трясся, словно от плача.

– Эй? – Саша, не задумываясь, встала и направилась к нему. – Ээ… Дима, ты в порядке?

Светло-карие глаза Пьеро остекленели от ужаса, рот скривился, а рука с иглой дрожала так, что вот-вот могла проткнуть кого-нибудь.

– Дим? – позвала Саша, наклоняясь к нему. – Что с тобой?

– Я… ч-черт! – сдавленно проговорил он, гипнотизируя глазами лягушку. – Я не могу… она ведь живая!

На мгновение они столкнулись взглядом, и Саша ощутила всю его боль до последней капли. Ей захотелось сказать, что она понимает его, что порой чувствует себя точно так же, но в этот момент Виноградов громко произнёс:

– Опять вы за своё, Ревень! – на этот раз голос “доброго винодела” был строгим. – Убейте уже эту лягушку, или снова отправитесь на отработку!

– Он не может! – резко воскликнула Попова. – У него паника, как вы не понимаете?!

– Давайте сюда! – Виноградов забрал мученицу с лотка Димы и уверенной рукой совершил необходимые манипуляции. – Всё, дальше сами.

Машинально протянув руку, Пьеро позволил профессору уронить мёртвое тельце себе на ладонь. На мгновение в его глазах промелькнуло сочувствие, которое, впрочем, быстро сменилось отстраненностью. Даже пустотой, совсем как у Новых.

– Мне жаль, – тихо сказала Саша, заправляя розовую прядку за торчащее ухо. Внезапно она собралась и выпалила шепотом: – И тогда в столовой я не смеялась над тобой! Я просто была рада, что Разносчик ушёл!

– Я знаю. Я понял, – Дима (теперь, когда Саша узнала его настоящее имя, ей больше не хотелось называть его “Пьеро”) кивнул. – Спасибо, что сказала.

Больше они не разговаривали. Закончив эксперимент за двадцать минут, студенты получили свои отметки и разошлись по домам.

Глава – 2

В отличие от профессора Виноградова доктор Боев был полной противоположностью своей фамилии. Низенький, рыхлый, абсолютно лысый человек в очках Гарри Поттера – он нервировал Сашу двумя вещами: дужками очков, невыносимо врезающиеся в кожу на висках (честное слово, иногда ей казалось, что они пережимают Боеву мозг) и стратегией лечения. Последняя постоянно менялась и преподносила Саше один сюрприз за другим. Вот и сейчас, развалившись на кресле и склонив голову набок, точно кобра, психотерапевт придирчиво рассматривал Сашу, словно задавая себе вопрос: что бы еще такого с ней сделать?

– Александра, Александра, Александра… – он поджал губы. – Мне очень не хочется назначать вам более сильные препараты.

– Мне тоже, – кивнула девушка. Посещать Боева ей нравилось по двум причинам. Первая: она освобождалась от лекций по субботам, и вторая – у доктора была огромная коллекция комиксов: от самых популярных, до самых редких. Он разрешал ей брать по одному в неделю и практически бесконечно выбирать, какой именно.

– Но все, что мы предпринимаем сейчас – лишь симптоматическая терапия, – сказал он, барабаня пальцами по столу. – Настоящий прорыв вы совершите, только если столкнетесь со своим страхом лицом к лицу.

От его немигающего взгляда Саше каждый раз становилось не по себе.

– Я бы не хотела… сталкиваться, – Саша прочистила горло и нервно поерзала в кресле. Пять минут назад она рассказала психотерапевту о вчерашнем случае в столовой. – Я же говорю вам, что задыхаюсь, когда вижу их. Я не могу себя контролировать.

– Но чего вы по-настоящему боитесь? – с нажимом спросил Боев, выдвинувшись вперед. – Истины, которую прочитали ваши родители? Или же самого Разносчика?

– Разносчика, – выпалила Саша без промедления.

“А вдруг он появится сейчас, ведь мы обсуждаем его?” – мелькнуло в голове, но темные глаза Боева, окруженные белесыми ресницами – какое же пугающее сочетание! – возвращали ее к реальности лучше любого заземления.

Боев склонил голову на другую сторону, точно изучая пациентку под иным углом. Он напоследок стукнул пальцами по столу и поднялся с кресла.

– А давайте проведем эксперимент, – сказал он, и Саша обратилась взглядом к стеллажу с комиксами: какие бы эксперименты ни задумал Боев, миры Marvel и DC будут ждать ее в конце сеанса. – Помните, все, что будет происходить дальше – абсолютно безопасно для вас.

От этой фразы по спине Саша пополз холодок.

– Закройте глаза, – велел он, заметив, как пристально девушка наблюдает. – Иначе сюрприза не будет.

“Сюрприза?!” – честно говоря, иногда Сашу так и подмывало спросить Боева: “А вы точно психотерапевт?”

Но в одном Боев несомненно был профи – он умел убеждать. Он продавал свои слова, словно был лучшим торговцем на свете, и не имело значения, что именно он продает: таблетки или же идеи.

Со вздохом закрыв глаза, Саша на всякий случай ухватилась за подлокотники: ноги ее не доставали до пола. Кресло было велико девушке, как, наверное, любые кресла и стулья на свете – когда ты ростом всего сто пятьдесят два, все предметы в мире тебе великоваты.

– Готовы, Александра? – спросил доктор, вновь оказываясь напротив пациентки. Он легонько бросил на стол нечто увесистое и, дождавшись кивка, произнес: – Открывайте.

Саша распахнула глаза. В первую секунду она не поняла, что лежит перед ней – какая-то большая старая книга. Но в следующее мгновение догадка пронзила ее насквозь, застряв в челюсти мучительной зубной болью.

– Истина? – голос Саши мгновенно охрип от волнения.

– Угу, – Боев причмокнул губами как младенец. – Полистайте, если хотите.

– Нет уж! – выпалила Саша, отодвигаясь от стола, словно Книга могла наброситься на нее.

С виду Истина была древней и, должно быть, очень тяжелой. Переплет напоминал по цвету горький шоколад, который лежит в шкафу годами, потому что недостаточно вкусный, чтобы его съели сразу. Кожа переплета была собрана в складки, словно книга отчаянно сопротивлялась, когда ее обтягивали.

Будто тело какого-нибудь гладиатора, Истина была покрыта порезами, за исключением уголков – они были одеты в латунные доспехи-накладки. В центре фолианта располагался уже знакомый Саше значок тессеракта, а обложку украшали декоративные шестеренки, будто бы извлеченные механиком из старинных часов. В довершение корешок был закрыт на замок, что несколько утешало – пока книгу не откроют, знания, лишающие чувств, не накинутся на любопытного чтеца.

С Истины все еще поднималась пыль, после того как Боев бросил ее на стол. И где он только раздобыл ее?!

– Александра, я открою вам секрет, – начал он. – Это не настоящая Истина. Это ее копия, подаренная друзьями для моей коллекции.

– Точно? – переспросила Саша, чуть придвигаясь к столу. Признаться, обложка книги так и тянула прикоснуться к ней, провести кончиками пальцев по шестеренкам и тессеракту – Саша определенно была околдована магнетизмом книги.

Боев хмыкнул – как всегда, когда Саша подвергала сомнению его слова.

– Смотрите сами, – психотерапевт достал из кармана ключ и отпер книгу. На миг отшатнувшись, Саша вновь припала к лже-Истине: страницы книги, коих была, вероятно, тысяча, оказались пустыми.

– Как вашим друзьям удалось получить такую точную копию? – спросила Саша, листая книгу. Сейчас, когда она удостоверилась, что это ненастоящая Истина, страх окончательно рассеялся, уступив место пытливости.

– Они Новые, – просто сказал Боев. – Бывшие антропологи. С Новыми тоже можно общаться, представляете?

Саша покосилась на психиатра: на что это он намекает? Пытается упрекнуть ее в нетолерантности? Или демонстрирует свое мнение?

– По правде говоря, – продолжал Боев, – Самое главное отличие оригинала от подделки – это количество страниц. Как думаете, сколько их в Истине?

– М-м-м, две тысячи? – предположила Саша.

– Три, – произнес доктор.

– Целых три тысячи… с ума сойти, – Саша приподняла книгу обеими руками: весила она не меньше пяти килограммов.

Боев усмехнулся:

– Нет, Саша. Их всего три, – он склонил голову на другой бок. – Это величайшая иллюзия, что в Истине много страниц. В ней много знаний – это правда. А страниц всего три.

– Но она выглядит такой толстой, – Саша вспомнила Истину, которую держал в руках Разносчик за окном.

– Я же говорю – иллюзия. Еще одна ложь, в которую они заставили нас поверить, – Боев выровнял стопку карандашей, лежащих на столе.

– Они? Разносчики? – Саша принялась нервно теребить заусенец.

– Я вас умоляю, – Боев театрально развел руками, затем снова встал и принялся расхаживать по кабинету. – Вы всерьез думаете, что они разносят Истину, потому что им так сильно нравится это? Очевидно же, что Разносчики выполняют чьи-то приказы.

По правде сказать, Саша никогда не задумывалась об этом, но теория Боева показалась ей интересной.

– То есть, они работают на кого-то? На кого-то в правительстве? – спросила Саша. Почти полностью развернувшись в кресле, она не выпускала профессора из поля зрения.

– Нет, власти здесь ни при чем, по крайней мере, не наши, – Боев мерил офис небольшими шагами. – Саша, я хочу показать вам кое-что еще. Не переживайте, это точно такая же иллюзия, как и книга перед вами. Закройте глаза.

– А можно как-то без этого обойтись? Без закрывания? – по правде говоря, Сашу жутко нервировали эти фокусы, и она хотела, чтобы прием как можно быстрее закончился.

Немного подумав, Боев вдруг неожиданно кивнул.

– Можно. Тогда просто подойдите к шкафу и откройте его.

Саша нахмурилась: обычный икеевский шкаф был достаточно высоким, сантиметров сто восемьдесят навскидку, однако слишком узким, чтобы хранить там… ну хотя бы того же Разносчика.

– В чем прикол? – спросила она, не спеша выполнять просьбу Боева. – Что там?

– Прикол, дорогая Александра, в том, что в шкафу ваш страх и ничего больше.

Саша медленно встала, ощутив, что ее ноги стали ватными. На секунду она подумала, что может просто уйти, но не тут-то было. Любопытство, а еще, пожалуй, страх выглядеть трусихой перед Боевым, решительно перехватили инициативу, запустив когти глубоко в ее центр принятия решений. Вряд ли Боев подвергает своих пациентов реальной опасности; скорее всего, в шкафу Сашу ждет нечто необычное, ну может быть скелет – хотя уж чего-чего, а скелетов она точно повидала немало…

Постояв перед шкафом всего пару секунд, Саша решительно потянула за ручку.

Ее крик наполнил кабинет до краев, точно манная каша, которой тесно в кастрюле. Из гардероба на Сашу смотрел самый настоящий Разносчик – метра два ростом, в длинном плаще с капюшоном, скрывающим лицо. В костлявой руке он сжимал Истину, а еще – медленно двигался прямо на Сашу.

Крик девушки быстро трансформировался в хриплый рев, вырвавшийся из груди вместе с остатками кислорода. Обезумевшими от страха глазами она продолжала смотреть на Разносчика, не замечая, что красный, как помидор Боев тоже кричит что-то.

– …это просто манекен! Саша! Это просто кукла! – кажется, психотерапевт не был готов к такой бурной реакции своей подопечной.

“Манекен?” – слово зацепилось за сознание Саши, точно щепка в бурлящем горном ручье за берег.

Саша не могла нормально вдохнуть. Она по привычке метнулась к сумке за ингалятором, но Боев резко остановил ее, перехватив руку.

– Саша, постойте! – его круглые глаза оказались прямо напротив лица девушки. – Сальбутамол никуда не денется от вас! Но вначале взгляните – ведь он ненастоящий!

Боев толкнул манекен обратно в шкаф, и голова Разносчика глухо стукнулась о стенку. Сделав серию коротких всхлипывающих вдохов, Саша шагнула ближе. Дрожащей рукой она коснулась кожаного плаща и тут же отдернула руку – тело твари было холодным и твердым.

– Не бойтесь, посмотрите, что скрывается под ним, – кивнул Боев.

Раздвинув полы плаща двумя руками, Саша обнаружила худое тело, упакованное в мешковатый похоронный костюм черного цвета. Пропорции были какими-то неправильными: короткое туловище, длинные конечности, сильный шейный лордоз, из-за чего голова Разносчика была словно вжата в плечи, и неестественно длинные пальцы рук.

Чуть приспустив перчатку с запястья существа, Саша обнаружила блестящий металл, наподобие латуни, совсем как тот, что был на Истине. Словно Разносчик и декоративные элементы книги были сделаны из одного сплава – как бы странно это ни звучало.

– Кто он? – отрывисто спросила Саша. Дышать все еще было тяжело. – И откуда он у вас?

– Боюсь, что не смогу ответить ни на один из ваших вопросов, – честно ответил Боев. – На второй, потому что не хочу, на первый, потому что не знаю. Никто в этом мире не знает.

Осторожно сдвинув капюшон в сторону, Саша вздрогнула: вместо лица Разносчика была металлическая маска, отливающая желтым цветом, точно кусок масла. Высокий лоб, впалые щеки и раскосые глаза-щелочки напоминали японские страшные маски, которые Саша не раз видела в сувенирных магазинах.

– То есть, это робот? – спросила она, не отрывая загипнотизированного взгляда от лица существа.

– С одной стороны, да, но с другой, – Боев достал из нижней полки два предмета. – Они живые. Наверняка ты замечала, что Разносчики носят вот это.

В руках у Боева были уже хорошо известные Саше круглые очки, а еще – кислородная маска с обрезанным шлангом.

– Они дышат, – сказал психотерапевт.

По коже Саши вновь пробежал холодок. Она взглянула в глаза-щелочки и ужаснулась той черноте, что была внутри. Если кто-то когда-то и вправду жил в этих доспехах, то сейчас он покинул их, превратив Разносчика в обычную куклу.

– Зачем вы показали мне все это? – Саша отошла от шкафа и привалилась к креслу.

– Для того, чтобы вы поняли, Александра, – Боев засунул манекен подальше в шкаф и закрыл дверцу. – Вы боитесь грома, а не молнии. Да, Разносчики выглядят устрашающе, но они, как и чумные доктора, не представляют опасности. Чума – это Истина. Однако никто не вправе заставить вас прочитать ее, кроме вас самой.

Саша задумчиво посмотрела на книгу на столе.

– То есть, вы против Истины? – серьезно спросила она доктора. Обычно Боев не распространялся о своих личных взглядах.

– Не важно против чего я против, – отозвался он, доставая с полочки комиксов один экземпляр. – Моя задача избавить вас от панических атак, Александра. Вот и все.

Он убрал лже-Истину в ящик комода, а вместо нее положил перед Сашей “Призрачного гонщика” 1999 года выпуска. Обложка привлекала внимание необычной рисовкой в стиле вестерна.

– “Нельзя жить в страхе”, – усмехнулась Саша, глядя на комикс. Она знала эту историю.

– Советую взять его в этот раз, – Боев приоткрыл окно, чтобы девушка могла подышать свежим воздухом. Он всегда делал так в конце приема, но сегодня Саша уходить не торопилась.

– Вы так просто от меня не отделаетесь, – сказала она. – Расскажите мне, откуда у вас Разносчик? Он мертвый? Или это еще одна мастерски сделанная копия?

– Попова, – Боев сложил руки на груди. – Я не могу вам этого сказать, правда. И я так рискнул многим, показав вам это.

Саша поджала губы.

– Я никому не скажу, обещаю.

Боев посмотрел на девушку с минуту, точно решая, довериться ей или все же нет.

– Я сделаю вам горячий чай, – наконец сказал он и вышел из кабинета.

***

На сегодняшнюю ночь было запланировано большое событие: подготовка к зачету по топографической анатомии. Спать не собирался никто, поэтому набрав пельменей, шоколадок и чипсов, студенты забурились на квартиру к Наде Лёвиной и Даше Смирновой. Подруги снимали студию на окраине города: ехать туда не меньше часа, зато с одиннадцатого этажа можно было насладиться великолепным видом на новостройки, речку и единичные деревянные домики, которые устояли в битве с наступающим городом.

Ближе к девяти часам вечера, когда Сашины мозги окончательно разбухли от названий артерий и вен, расположение которых нужно было знать, точно это твои пять пальцев, в дверь позвонили.

– Кто это? – удивился Славик, староста группы, который, собственно, и был инициатором посиделок. – Никто пиццу не заказывал?

– Я бы не отказалась, – отозвалась Даша, составляя плейлист “для атмосферы”.

Надя, оторвавшись от учебника и одновременно от помешивания пельменей, пожала плечами и прошелестела в коридор.

– Кто там? – спросила она, глядя в дверной глазок.

Саша почувствовала, как перевернулось сердце – так всегда бывало, когда ситуация шла не по плану.

– Из параллельной группы, – Надежда округлила глаза и на мгновение отошла от двери, точно раздумывая: открывать или нет.

– Запускай, помогут готовиться, – махнул рукой Славик. Почему-то он считал, что чем больше людей, тем продуктивнее идет работа. На самом же деле, он уже тридцать минут читал одну и ту же страницу, то и дело отвлекаясь на телефон.

– Привет, ребята, – нарочито бодрым тоном сказала Надя. – Заходите!

– Надеюсь, вы не против нашей компании. Привет, – бесцветный мужской голос заставил Сашу похолодеть. – Слава сказал, что здесь готовятся к зачету. Мы бы хотели присоединиться.

– Мы привезли еду, – тем же тоном произнес женский голос. – Пережевывание пищи улучшает внимание и работоспособность.

Это были Новые.

Они вошли – и в комнате мигом похолодало, точно морозного воздуха надуло. Парень и девушка были знакомы Саше – она частенько видала их на лекциях. Вот только Попова помнила их еще прежними: девчонка смеялась по любому пустяку, а парень занимался борьбой или вроде того. Он то и дело приносил новый пояс и с упоением рассказывал, как прошли очередные сборы.

Кажется, они даже встречались. Интересно, желание стать Новыми было обоюдным, или один перетащил другого в “лучшую жизнь”?

Похоже, не только Сашу смущало присутствие в квартире Новых: Надя, Славик и Даша старательно делали вид, что все хорошо и ничего экстраординарного не происходит. Но на самом деле, ситуация ощущалась, как если бы рядом с костром туристов вдруг приземлилась летающая тарелка, из нее вышли бы гуманоиды и принялись бы поджаривать маршмеллоу.

– Так, показывайте, что принесли, – Славка принялся распаковывать два большущих пакета из супермаркета. Увидев содержимое первого, он почти сразу сник, – Тут что, одни овощи?

– Не только, – заметила Новая, вроде бы ее звали Кристина. – Мы взяли все, что помогает быстрее усваивать информацию и способствует хорошему самочувствию: сухофрукты, полезные жиры, клетчатка, семена и орехи… во втором пакете есть кола.

– Нормально, праздник продолжается! – обрадовался Славик, осторожно вынимая шесть небольших стеклянных бутылок. Надя и Даша взяли по одной и чокнулись; Саша тоже потянулась к бутылке – освежиться давно хотелось.

– Можно мне? – спросила она Кристину. На миг Саша встретилась с равнодушными, точно у рыбы глазами и тут же опустила взгляд.

– Конечно, – ответила та и протянула Саше бутылку. Стекло было холодным, с морозца, совсем как в рекламе. Повернув крышку, Саша насладилась будоражащим органы чувств шипением и, не дожидаясь, пока выветриться дымок, жадно припала к бутылке губами. Божественный напиток полился в горло, прочищая мозги и наполняя прохладой все тело.

В большинстве своем обычные люди хорошо относились к Новым. Особенно к своим близким. Однако это “хорошо” было знатно приправлено чем-то вроде синдрома “Зловещей долины”. Когда ты смотришь на имитацию человека, ну например на человекоподобного робота, который говорит, улыбается и двигается как живой, и тебе вдруг становится невыносимо жутко. Необъяснимо, иррационально. Неживое имитирует живое, бррр.

– А вот и пельмени, – радостно сообщила Надежда, появляясь из кухни с большим блюдом и пачкой сметаны в руках. Студенты быстро расчистили единственный стол, сдвигая тетради и учебники в сторону. Конечно, можно было поесть и на кухне, но кто согласится тратить время на еду, когда параллельно можно писать шпоры или заучивать названия на латыни?

Пельмени оказались недоваренными, но ситуацию спасли орешки и красная рыбка с лавашем, которую принесли Новые.

– Мы перешли на чистое питание, – рассказал Влад. – Только органическая пища, никаких консервантов. Разница в ощущениях колоссальная.

– А газировка? – спросила Даша. В комнате стало жарко, и она сняла с себя свитер, оставшись в одном лифчике. – Это же чистая углеводная бомба! Я думала вы только свои коктейли пьете.

Аминокислотные коктейли – безвкусная, но питательная бурда, которой могли неделями питаться Новые. Разумеется, изобретены они были также Новыми.

– А газировка для вас, – заметила Кристина. – Мы помним, что она вкусная, хоть и не хотим больше ее пить.

Все помолчали, а Саша задумалась над тем, не считают ли Новые обычных людей вымирающим видом?

“Что, если мы для них как неандертальцы? – Саша искоса поглядывала на Крис и Влада. – Или как милые детишки, которые рано или поздно вырастут и поумнеют?”

Покончив с ужином, Новые с головой ушли в конспекты; казалось, сейчас даже ядерный взрыв их не отвлечет.

Около полуночи Сашин организм сказал: “Хватит”. Выучив все, что необходимо, Новые почистили зубы и ложечками улеглись спать на полу. Славик с томным упоением разрисовывал руку Даши проекциями сосудов, уверяя ее, что так лучше запоминается. Сам он тоже был без футболки. Даже Надя Лёвина забила на учебу и теперь с улыбкой Моны Лизы переписывалась с молодым ординатором с работы.

Отложив учебники и оглядев происходящее вокруг, Саша вдруг почувствовала себя невероятно одинокой.

Вынырнув из душной комнаты на балкон, она вмиг продрогла. Такая тишина окутала ее, словно на многие километры вокруг не было ни души, и только огоньки вдали, там, за рекой, манили ее навстречу приключениям. В неведомые миры, которые она создавала в своих комиксах.

“Может взять и махнуть в Питер после сессии?” – подумала она. Ей нравилось путешествовать поездом. Смотреть ночью на проносящиеся в полной темноте станции и города. Пить чай из стаканов в подстаканниках и есть всякие снеки, которые точно не одобрили бы Новые. В детстве Саша много ездила с мамой и папой, но потом все изменилось. Мир изменился.

Кстати, о Новых. Говорят, в Питере их гораздо больше – сказывалось отсутствие солнца и некий всеобщий блюз, которым были пронизаны улицы этого красивого города. Некоторые рассказывали, что люди там могли уйти из дома обычными, а вечером вернуться со знанием Истины: они читали ее просто потому, что Разносчик попадался на пути. И не нужны были веские причины.

“Вот бы поездить по миру, пока он совсем не стал другим”, – подумала Саша, ловя на ладонь одинокую снежинку.

Неожиданно она вспоминала Диму. Интересно, что делает он в столь поздний час? Готовится к зачету или, может быть, спасает лягушек из институтской лаборатории? Саша мысленно посмеялась – из этого мог бы получиться отличный сюжет.

“Может, стоило позвать его сюда? – вдруг подумала Саша. – Он кажется таким потерянным”.

После того как вчера Саша описала в дневнике произошедшее на отработке, ей начало казаться, что с Димой их связывает гораздо большее, чем просто учеба в одном вузе.

“Может быть, мы оба аутсайдеры?” – промелькнуло у Саши.

Она очнулась от стука. Это Надя Лёвина тарабанила в балконную дверь, приглашая обратно в комнату. Лицо у нее при этом было донельзя взволнованное, а на руках лежал какой-то сверток.

– Нашла его, малыша, на лестнице, – Надежда развернула тряпки, в котором копошился, наверное, самый уродливый в мире котенок.

– Кто-то подбросил? – спросила Саша, возвращаясь в душную комнату, наполненную запахами шести пар носков и одеколона Влада. – А что ты делала на лестнице?

Впрочем, на последний вопрос красноречиво отвечал запах сигарет.

– Надя, фу-у, – замахала руками Саша.

– Да ладно тебе! Смотри какой! – Надя жалостливо погладила котенка по мокрой и спутанной шерстке. – Возьмешь себе?

– Нет! Куда я его возьму? – Саша отошла подальше, словно найденыш был бомбой с часовым механизмом. – У меня не питомник для котят!

– Саш, ну пропадет! – Даша, натянув свитер, пришла на помощь Наде. – Ты единственная из нас, кто живет в своей квартире! Нам нельзя животных, хозяин убьет!

– Ну я же не одна живу! А у бабушки! – начала было отмахиваться Саша, но Лёвина уже совала ей сверток с этим невыносимо пахнущим мокрой шерстью котом.

– Это кто хоть? – спросил Славка. – Мальчик, девочка?

– Не знаю, – оттопырив хвост истошно орущему котенку, сказала Надя. – Вроде бы девочка.

– А это что? Разве не яйца? – заметил Слава.

– Мне кажется, это колтуны шерсти, – сказала Даша.

– А по-моему, это все-таки мальчик. Посмотри, какие лапы большие.

Котенок тем временем изо всех своих крошечных сил пытался воспрепятствовать осмотру. Предчувствуя исцарапанную кожу и зацепы на толстовке, Саша поспешно спрятала его от глаз любопытствующих.

– Ладно, хватит вам, – сказала она, – Возьму я это чудо. Только зеленкой надо обработать, а то он весь в язвах каких-то.

Словно услышав ее слова, котенок успокоился, свернулся в комочек и задремал прямо у Саши на руках. Девушка тем временем с болезненным любопытством рассматривала его: слезящиеся широко посаженные глаза, короткие и будто бы смятые уши, серо-буро-малиновую шерсть, волнующуюся от нашествия блох – так себе подарочек для бабушки. Заботиться о котенке совершенно не входило в планы Саши, пропадающей на учебе с утра до вечера, да и сердце не ёкнуло от умиления, в отличие от той же Нади.

Единственное, что было забавным в этом котенке – это пятно в виде падающей звезды прямо на бочке, темное на светлом.

– Йода, блин, – с брезгливой улыбкой сказала Даша, после того как девушки буквально залили несчастного котенка бриллиантовым зеленым.

– Скорее уж Грогу, – заметил Славик, явно разочарованный тем, что внимание Даши переключилось на кота.

***

Саше все-таки удалось поспать: сморил новый приятель, сопящий под боком. Проснувшись в полседьмого, она тут же пожалела об этом; не зря говорят, что лучше вообще не ложится, чем поспать жалкие два часа.

Не будь котенка – она поехала бы сразу на пары, но сейчас обстоятельства вынуждали заскочить вначале домой, к бабушке. Порадовать сюрпризом – ведь заботиться о котенка Саша не собиралась. Максимум кормить иногда, а в холода использовать в качестве пушистой грелки. Если шесть у него, конечно, не выпадет после всех манипуляций.

Посмотрев на мирно спящих одногруппников, Саша тихонько принялась собирать свои вещи. Новые тоже спали: Саша то и дело аккуратно переступала через вытянутые на полу тела. Интересно, а сны им снятся?

Вот Владик всхрапнул и машинально обнял лежащую рядом Кристину. Надо же, может быть, во сне их чувства прорываются из бессознательного?

Наспех собравшись, Саша выскользнула в лиловые сумерки. В голове был еще больший хаос, чем накануне посиделок. Интересно, она вообще сдаст сегодня? Теплый комочек на груди грел, прогоняя странное волнение, которое все росло и росло по мере того, как она приближалась к дому. Нет, это точно не из-за учебы.

На телефоне было пять пропущенных от бабушки.

“Я ведь предупредила ее, что не приду ночевать? – судорожно вспоминала Саша, почти бегом несясь по гололеду. – Неужели она забыла? А я почему не перезвонила?!”

Саша набрала бабушку, но та не отвечала. Ругая себя последними словами, Попова стремглав неслась через аллею.

“Еще чуть-чуть и дома”.

– Саша, п-привет! – раздался над ухом чей-то голос. От неожиданности конверсы девушки разъехались в стороны, и, если бы не Дима, вовремя поймавший ее, столкновения с промерзшей землей было не избежать.

– Дима? – удивилась она. – Что ты тут делаешь?

– Мы живем по соседству, забыла? – с улыбкой сказал он. – Уже полгода как ездим с одной остановки.

– А-а-а-а, – протянула Саша. – Точно.

“Зачем я соврала? Я ведь раньше не замечала его”, – тут же с укором подумала она.

– Кто у тебя там? – Дима все еще стоял слишком близко, и его горячее дыхание касалось щеки Саши.

– Это кошка… или кот, – Попова приоткрыла кокон из шарфа, под которым мирно храпел мохнатый. Продолжая одной рукой придерживать девушку за талию, Дима нежно погладил котенка кончиками длинных пальцев.

– Определенно кошка, – резюмировал он, разглядывая покрытую зеленкой мордочку.

– Почему? – хохотнула Саша.

– У нее… э-э-э… женское лицо, – Пьеро и сам улыбнулся своей формулировке.

“И все же он странный, – подумала Саша, разглядывая светло-карие глаза Димы. – То выпадает в осадок на отработках, то ведет себя как… совершенно обычный парень”.

– Ты ведь домой, да? – как бы между прочим спросил тот.

– Ну… да, – Саша напряглась, почувствовав неладное. – А откуда ты знаешь?

– Ну-у, вчера ты не пришла домой, стало быть, готовилась к зачету где-то еще, – начал Пьеро. – Раз сегодня утром ты с котенком, значит, вначале планируешь занести его к бабушке, верно?

Целую минуту Саша не знала, что ответить на эту тираду.

– Ты что следишь за мной?! – наконец резко выпалила она.

Дурацкая улыбка мигом сошла с лица молодого человека.

– Знаешь, что я не ночевала дома и что живу с бабушкой! – приходя в ужас от своей догадки, Саша с силой оттолкнула Диму, да так, что чуть сама не упала.

– Саша, я п-просто живу по соседству! – тот предостерегающе поднял руки, словно собирался сдаваться. В глаза Саша бросилась левая ладонь, испачканная чернилами.

“Левша”, – машинально отметила Саша по своей привычке запоминать детали за людьми.

– Покажи паспорт, – грозно велела она. – Тогда я поверю, что ты и правда сосед, а не какой-нибудь психованный сталкер!

– У меня нет с собой паспорта, – мотнул головой Дима; котенок на груди проснулся и начал немилосердно царапаться.

– Врешь! У всех есть с собой паспорт! – Саша была непреклонна; придерживая одной рукой котенка, вторую она требовательно вытянула вперед.

С тех пор, как поведенщики выяснили, что при желании Новые могут прекрасно лгать, выдавая себя за других людей, ношение паспорта стало обязательным.

С секунду Дима выжидающе смотрел на нее, словно надеялся, что Саша передумает.

– Ладно, я не сосед, – наконец сдался он. – Но дай мне все объяснить…

– Нет! – Саша толкнула его в грудь. – Держись от меня подальше, псих конченный!

Не оборачиваясь, она почти бегом направилась вдоль аллеи, мимо Института Новых за высоким бетонным забором.

– Псих, псих, псих, – зло бормотала она себе под нос, но, как это ни странно, вместо гнева Саша испытывала чувство вины.

“Вдруг я просто нравлюсь ему?” – пронеслось в голове, но гордость вмиг велела испепелить эту шальную мысль.

“Это не повод следить за мной и торчать под окнами – вот еще!” – Саша миновала забор. До дома оставалось пятьсот метров. Неожиданный приступ паники заставил ее согнуться пополам: живот скрутило, а тошнотворный комок липкого страха подступил к самому горлу. Котенок жалобно замяукал – и лишь этот звук заставил Сашу взять себя в руки.

– Тише, тише… Да что же это со мной?! – прошептала она, обливаясь потом.

Бабушка не сидела у окна по своему обыкновению. Голуби, которых она подкармливала, ждали у пустой кормушки нахохлившимся комочками – при виде них Сашино сердце болезненно сжалось. Уже догадываясь о том, что произошло, девушки преодолела лестничный пролет с рекордной скоростью… Дверь была приоткрыта.

“Снова сердечный приступ”, – подумала она, потянув носом. После скорой обычно остается стойкий запах медикаментов – но его не было, значит, бабушка не вызывала бригаду. Не успела или?..

– Ба? – нервно крикнула Саша, влетая в прихожую. – Это я. Ты в порядке?

Что-то было не так. Бабушкина обувь была на месте – значит она дома.

На ватных ногах Саша медленно прошагала в свою комнату – никого. Брошенная одежда, учебники и конспекты – все было именно так, как она и оставила вчера утром. Значит, не грабители.

Чувствуя, как слезы против воли наполняют глаза, Саша вышла в коридор и осторожно приоткрыла дверь в бабушкину комнату.

Все было как обычно. Наталья Ивановна вполоборота сидела перед стареньким ноутбуком. Рядом с ней стояла недопитая чашка чая, а еще лежала надкушенная конфетка. “Птичье молоко”, бабушка любила такие.

– Бабуль, – тихо, даже жалобно позвала Саша. – Я так испугалась! Я думала…

В этот момент Наталья Ивановна повернулась. Нет, на ее лице не было ничего необычного: старые очки, знакомые и такие любимые морщины на лбу… Вот только глаза – обычно живые и самую малость недовольные, сейчас они были пустыми.

– Сашенька, – от бабушкиного голоса Саша вздрогнула. – Ты вернулась?

– Да, – слово вырвалось из груди, точно его выбили кувалдой.

– Он только что ушел. Разносчик, – бабушка продолжала смотреть на Сашу поверх очков. – Я надеюсь, вы не пересеклись. Я знаю, тебе неприятно само их существование.

“Само их существование… она никогда так не говорила”.

– Зачем? – это все, что могла сказать Саша.

Вместо ответа Наталья Ивановна (у Саша язык не поворачивался называть ее теперь бабушкой) лишь по-змеиному склонила голову набок.

– Кстати, всем пенсионерам-Новым полагается прибавка к пенсии, – сказала старушка, закрывая ноутбук. – Разовая, зато приличная такая. Я уже успела сходить в магазин.

– Угу, – Саша сглотнула комок в горле и попятилась. Она хотела перестать смотреть в пустые глаза некогда родного человека, но не могла. Настолько кошмарно-притягательными они были, словно рассматриваешь свежий труп в анатомичке. Котенок зашевелился под одеждой, но Саша только прикрыла его рукой, чтобы эта женщина не заметила.

“Хрен я тебя здесь оставлю!” – мысль всплыла в голове неожиданно и ярко.

Вернувшись в свою комнату, Саша принялась собирать вещи. Учебники, тетради, запасной халат и хиркостюм – все это не влезало в ее сумку, поэтому Саше пришлось достать из кладовки огромный походный рюкзак покойного дедушки.

– Куда-то собираешься? – бабушка внимательно наблюдала за ней из коридора, в щелочку приоткрытой двери.

Саша вздрогнула: прежняя бабушка никогда так не делала. Не подслушивала и уж тем более не подсматривала. Войти без спроса, широко распахнув дверь – это пожалуйста. Должно быть, Новые все-таки совершенно иной вид человека.

– Складываю вещи, – сказала Саша, не оборачиваясь. – Мне нужно будет уйти… по делам.

– Ты уходишь от меня, – нет, Саше показалось: в голове не звучало, не могло звучать обиды. Прочитавшие Истину ничего не чувствуют.

– Сашенька, я все еще твоя бабушка, – произнесла Наталья Ивановна. Покосившись на дверь, девушка увидела, как блестят ее глаза в темноте.

– Нет, – Саша вытерла слезы тыльной стороной руки. Рюкзак был почти собран – забавно, в шестидесяти литрах уместилась вся ее студенческая жизнь.

– Я просто теперь умнее, – продолжал голос из-за двери. В нем было что-то гипнотизирующее, чарующее – настолько, что Попова на мгновение замерла. – Знаешь, я теперь все знаю и все вижу. И я не думала, что вселенная такая многогранная… такая красивая…

– Что? – Саша резко повернулась. На ее памяти Новый впервые заговорил об устройстве мира.

– А? – Наталья Ивановна словно очнулась.

Закинув огромный рюкзак на плечо, Саша в последний раз взглянула на себя в зеркало. Оно было большим, в полный рост, снятым, кажется, со старого комода прямо вместе с дверью – Саша очень любила его. Розовые взлохмаченные патлы девушки торчали из-под шарфа в разные стороны, тушь и подводка размазались от слез, а на подбородке виднелись противные маленькие прыщики – такие всегда вскакивали у Саши, когда она сидела на одних шоколадках и забывала умываться.

“Куда я теперь пойду? Еще и с котенком?” – подумала она. На секунду Саша захотела остаться, но женщина все еще наблюдала за ней сквозь приоткрытую дверь. Мысль о том, что она будет вот так стоять в коридоре по ночам, думая об устройстве вселенной, заставила Сашу покрыться липким потом.

“Бежать. Бежать как можно дальше!” – решила она, выныривая в коридор. – Возможно, даже в Питер!”

Наталья Ивановна ничего не сказала ей вслед. Ни слов прощания, ни обвинений в том, что она бросает ее, пенсионерку, одну в двухкомнатной квартире – ничего. Она только посторонилась, пропуская девушку в коридор. Взгляд Саши упал на стопку библиотечных учебников на кухне, но для них уже не было места в битком набитом рюкзаке.

“Может быть, попрошу Надю забрать их потом”, – подумала девушка.

Опустив голову так, чтобы не столкнуться со взглядом Новой, Саша надела кеды и вышла за дверь. Все. Ошибку она совершила или нет – пути назад больше не было.

– Не смотреть на окна, не смотреть на окна, – шептала она себе, но не удержалась.

Наталья Ивановна стояла за стеклом, подняв руку в прощальном жесте. Сейчас, вопреки кошмарам из ее сна, бабушка показалась ей вполне человечной. Умиротворенное лицо, яркие голубые глаза, лишь совсем немного подернутые стариковской мутной пленкой.

Чувствуя, как слезы мешают смотреть, Саша быстро зашагала прочь.

Берег реки был рядом – крутой склон, ничем не обнесенный. Бросив рюкзак на тропинку, Саша шагнула к самому краю, и кеды вмиг промокли от белоснежного, выпавшего за ночь снега.

Внизу виднелась лесопилка, чуть дальше – изгиб маленькой речки, а за ней – деревенька с церковью. Дым валил из домов то тут, то там: хозяева топили печи, чтобы прогреть дом с утра.

“Почему она это сделала? – в отчаянии думала Саша. – Возможно ли что кто надавил на нее, поспособствовал принять такое решение?”

Бабушка всегда была впечатлительной. Чисто теоретически, ее могла растрогать даже прощальная речь Илона Маска… Но разве бабушка не могла подумать о ней, о Саше?

Неожиданно Сашу осенила страшная догадка. Опустившись на свой рюкзак, она уставилась в одну точку.

“Так может это она из-за меня? Испугалась, что я не пришла домой, не отвечаю на телефон, что со мной что-то случилось…”

Ощутив свою вину, Саша почувствовала себя еще более отвратительно.

“Бабушка сказала, что Разносчик только что ушел, значит, я могла успеть, если бы… если бы Дима меня не задержал!” – волна гнева поднялась в девушке, но быстро угасла, не найдя подкрепления. Очевидно, что Дима отвлек ее максимум на пять минут, которые ничего не изменили бы.

Намокший от снега рюкзак выглядел неподъемным. Вскочив на ноги, Саша с силой отпинала его, рыча и ругаясь как сапожник.

“Что же мне делать теперь? Кому звонить? Наде или может быть в деканат?” – в голове не было ни одной подходящей мысли. Ответ подсказал котенок: проснувшись, он высунулся из своего мягкого убежища и лениво потянул носом.

“Нужно его куда-то пристроить, – решила Саша. – Хороший я хозяин, который и сам теперь без дома”.

Глава – 3

Путь до остановки занял больше времени, чем обычно. Рюкзак больно оттягивал плечи, котенок на груди вошкался и царапался, а пальцы ног сводило от холода. И все же, Саша почти не обращала внимания на эти неудобства – отчаяние внутри гнало ее вперед.

– Т-ш-ш, т-ш-ш, – Саша то и дело баюкала котенка, не осознавая, что успокаивает, скорее, саму себя.

Пустота внутри, словно воздушный шар несла ее вперед. Через толпу спешащих людей, мимо дворника Дядьжени, школьников и мамочек с колясками. Склонив голову, Саша замечала лишь мелькание ног – таких разных, но одинаково бегущих куда-то. Она подняла глаза от тротуара и на мгновение застыла, пытаясь разглядеть, где же край у этого белого неба. Редкие снежинки легонько ложились Саше на плечи, на растрепавшиеся розовые волосы; они падали словно ниоткуда и при этом никуда не спешили. Они просто существовали, как и она теперь.

Бабушка больше не ворвется в ее комнату посреди подготовки к зачету, чтобы обсудить взволновавшую ее новость. Не приготовит облепиховый чай с мятой, не принесет то самое печенье, которое однажды понравилось Саше, но быстро надоело, потому что бабушка придумала покупать его каждую неделю.

“Я продолжала делать вид, что люблю его, – подумала Саша, часто моргая от слез. – Чтобы сделать ей приятно”.

Она все еще могла вернуться домой. Просыпаться от внезапно ёкнувшего сердца и долго сидеть возле окна в темноте. Вдыхать тот самый запах бабушкиной квартиры, зайдя с мороза, слышать крики детей из садика напротив, которые громче всего летом. Есть горячие супы, а по утрам находить свои кеды чистыми и сухими. Стоящими на батарее.

“Я смогу вернуться, если тоже стану Новой, – подумала Саша. – И даже видеться с родителями!”

Какой-то прохожий врезался в нее, неподвижно стоящую посередине оживленной улицы. Вопреки ожиданиям Саши, он не выругался; его прозрачные, как стекло глаза мелькнули перед Сашиным лицом. Вежливые, добропорядочные. Равнодушные.

– Извините, – сказал молодой человек и исчез в толпе.

Новый.

“Какая жизнь меня ждет без чувств? – ужаснулась Саша. – Темные времена пройдут, я как-нибудь адаптируюсь… но если сдамся сейчас, так и останусь до конца жизни… пустышкой”.

Она опоздала на свой автобус до Академии. Затем почему-то пропустила следующий. И еще один. Взглянув на часы, Саша равнодушно отметила, что зачет уже начался.

“Может быть, позвонить Боеву? Нет, бред, я же не буду жить у него в клинике… Наде по любому позвоню после зачета, вот только они с Дашей вряд ли возьмут меня к себе, – Саша перебирала в голове варианты. – Или сразу в деканат? Скажу, что попала в сложную жизненную ситуацию… может быть, для меня найдется комната в общежитии?”

Котенок окончательно выбрался из своего гнезда и теперь настойчиво упирался в грудь Саши мягкими лапками. При этом его глаза, похожие на огромные янтарные блюдца, словно говорили: “Когда кормить меня будешь, человек?”

– Ладно, отправляемся завтракать, – Саша махнула рукой и влезла в вовремя подошедший пазик. Он ехал в совершенно незнакомый Саше конец города, зато был почти пустой. – Мне все равно надо подумать, что делать дальше.

***

Купив миску для котенка и напоив его молоком, Саша принялась бродить по улицам. Ноги сами несли ее от набережной к Вечному огню, через парки и скверы старой части города. Было холодно; морозный воздух сковывал слезы на щеках, а мокрые ресницы превращал в колючих ежиков, но на душе с каждым шагом становилось все легче и легче. Она найдет выход, она обязательно справится. Вот и солнце пробило портал через низкие тучи, и Саша сочла это хорошим знаком. Она упрямо шла вперед, а сытый котенок на груди сонно мурчал, подпевая непотопляемой Sia в ее наушниках.

“Надь, пожалуйста перезвони, как освободишься. Это важно”.

“Славк, я по уважительней не пришла. Перезвони пожалуйста”.

“Даш, вы там все поумирали что ли?”

Саша строчила одногруппникам, но не получала ответа. Странно. Неужели зачет затянулся?

Она несколько раз заходила в кафешки, чтобы посидеть и погреться, но деньги старалась не тратить – вдруг все-таки надумает в Питер? После очередной кружки американо (кажется, третьей) живот Саши свело мучительными спазмами.

“Нужно поесть”, – подумала она, решительно входя внутрь очередного заведения. Вывеска над дверью гласила: “Адрес счастья” – что ж, злободневно, ничего не скажешь.

– Будьте добры, роллы “Филадельфия” и чизкейк, – сделав заказ, Саша затолкала рюкзак под стол, достала скетчбук и незаметно принялась зарисовывать мужчину с ноутбуком, сидящего в дальнему углу.

Она никогда не была в этом кафе – все-таки другой конец города. Да и не ходят такие студенты, как Саша в подобные “злачные места”, рассчитанные на блогеров и влюбленных парочек.

Сейчас, в середине рабочего дня, посетителей не было, за исключением того, с ноутбуком, который явно работал.

Закончив с портретом мужчины, Саша переключилась на мерзнущие под зонтиками плетеные стулья летней веранды. Набросав их очертания на чистой странице, Саша дорисовала на стульях себя и симпатичного длинноволосого парня. Они пили горячий шоколад и о чем-то увлеченно беседовали. Посмотрев на рисунок, Саша отметила, что длинноволосый получился слишком похожим на Диму. Вырвав лист, она смяла его и засунула в карман джинсов. А за окном тем временем хлопьями повалил снег.

Было грустно и очень одиноко, и не только из-за бабушки; глядя на снежинки Саша думала о том, что за все свои девятнадцать лет у нее ни разу не было серьезных отношений. Периодически на горизонте появлялся какой-нибудь милый парень, который приглашал ее на свидание, или она влюблялась в крутых ребят из рок-групп. Но то ли из-за родителей, то ли еще черт знает из-за чего, Саша не могла довериться кому-то на все сто процентов.

Наверное, это чувствовали и окружающие. За все утро Саше так никто и не ответил: ни староста группы, ни Даша, ни даже Надя, которую Саша считала своей подругой. А ведь сегодня был важнейший зачет, пропустить который разрешалось только по причине смерти. Могли бы и узнать, что с ней.

“Да и хрен с вами. Как-нибудь сама справлюсь”, – подумала она, с обидой глядя на аватарки одногруппников. Славик, Даша и Надя… Странно, но никто из них не появлялся в сети позднее семи утра… примерно в это время Саша уехала из квартиры. Вероятно, в любой другой раз она почувствовала бы тревогу, но не сегодня, не в тот день, когда ее жизнь катилась ко всем чертям.

Примерно в половине второго, когда девушка уже собралась уходить, ее телефон наконец-то ожил:

“Александра, наберите меня, как сможете! Доктор В. П. Боев”.

“Боев? Как неожиданно!” – подумала Саша, и уже собралась было звонить, но неожиданно заметила письмо на почте. Письмо, пришедшее еще утром. Из ректората.

“Я отчислена?” – с безразличием подумала Саша.

Нет, это была рассылка с пометкой “Студентам всех факультетов”.

Сбросив надетый было на плечи дедушкин рюкзак, она углубилась в чтение.

– “Уважаемые студенты… бла-бла-бла… постановлением Министерства образования Российской Федерации… количество граждан, именуемых “Новыми”, должно составить не менее пятидесяти процентов в каждой группе…” Что?!

Саша не верила своим глазам: в Министерстве, что, совсем с ума посходили? Принуждать становится Новыми? А может быть, это просто чья-то шутка? Какой-нибудь Доктор Хаус решил поразвлечься и взломал почту ректората?

– “…всем, совершившим переход гарантируется денежное вознаграждение… освобождение от сдачи двух экзаменов на выбор…” Так, тут еще и подкуп? – девушка негодовала.

Засунув телефон в карман, она бросила на стол последние пятьсот рублей.

“Интересно, кто купится на этот бред?!” – думала Саша, выходя из нагретого помещения обратно на холод.

Она прошла несколько метров и практически осела на землю от ужасающей догадки. Ее одногруппники… Надя… неужели они прочли Истину?

Дрожащими руками Саша достала телефон и набрала номер Левиной. Никто не ответил.

Нет, она не поверит, пока не увидит все своими глазами. Недолго думая, Саша села в автобус и поехала к Медицинской Академии.

***

В фойе было оживленнее, чем обычно. Большие часы, висящие прямо над высеченной в камне надписью “Arte et humanitate, labore et scientia” показывали ровно два часа дня. Поток студентов тек через холл: поднимаясь и спускаясь по широкой лестнице, разветвляясь на рукава-коридоры. Иногда поток останавливался – ребята сбивались в группы, чтобы обсудить что-то, и это “что-то” определенно было постановлением о “Новых”, тут к гадалке не ходи.

“Интересно, преподавателей эта фигня тоже коснется?” – подумала Саша, с замиранием сердца выискивая в толпе знакомые лица.

Первым на глаза ей попался доцент Виноградов. На его халат уже был нашит тессеракт – что ж, Саша могла понять его выбор. Одинокий, увлекающийся наукой; наверняка благодаря Истине карьера доцента пойдет в гору.

Вот спустились с лестницы три девчонки-первокурсницы, которых Саша помнила по играм КВН… А они-то зачем? Уж точно не во имя науки. Так может быть, из-за несчастной любви? Или польстились на денежную премию и экзамены автоматом?

Наблюдая все новые и новые знакомые лица с пустыми кукольными глазами, Саша ощущала, как мир ее рушится до основания. Разносчики уже забрали у нее маму и папу, забрали бабушку, а теперь пустили когти и в родную alma mater. И хоть на форзаце Книги и было написано, что никого нельзя заставить прочитать Истину, Саша больше не верила в это. Заставить нельзя. Но можно вынудить.

– Саша, – ее окликнул голос Нади. – У тебя все хорошо? Ты не пришла на зачет.

Надя Левина была прекрасна; говорят есть небольшой процент людей, которым отсутствие чувств идет. Разгладились вечные морщины на лбу, смягчились носогубные складки, и даже глаза словно увеличились. Оказывается, без груза эмоций Надежда была похожа на актрису Ребел Уилсон.

– Отлично. У меня все хорошо, – выдавила Саша, разворачиваясь, чтобы уйти.

– О, ты до сих пор не пристроила котенка, – заметила Надя. – Я могу помочь.

Саша обернулась. Должно быть, во взгляде ее был вопрос, поскольку Левина продолжила:

– На кафедру патфизо нужны мелкие млекопитающие. Обычно берут мышей или кроликов, но, я думаю, и кошка сойдет. Тем более, она тебе не нужна, – Надя сымитировала улыбку. – Маленький Грогу послужит науке.

Саша развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. Котенка она прижимала к себе как можно крепче, но тот и не собирался сбегать. Словно чувствовал, что в стенах этого заведения его могут пустить под нож.

***

Саша прослонялась на улице до самой ночи. Ее кеды промокли насквозь, бедный котенок проголодался и замерз, а рюкзак осточертел настолько, что девушка просто сняла его и теперь волочила за собой по земле.

После случившегося в академии, Саша поняла, что больше туда ни ногой. Но чем тогда заниматься и, что важнее, обеспечивать себя, ведь она ничего толком не умеет. Пойти работать санитаром? Рисовать портреты на улицах?

Чем холоднее и безлюднее становилось, тем отчетливее Саша понимала, что выхода у нее нет. Точнее, всего один.

Прочитав Истину, она в одночасье вернет себе все: бабушку, родителей, друзей, учебу, дом… Свое место в этом мире. Саша с силой дула себе на пальцы, котенок жалобно мяукал на груди, а в голове снова и снова проносилась мысль, за которую Саша корила себя: “Не стоят того эмоции. Все равно все люди на свете рано или поздно станут Новыми”.

Принять этот факт было больно, но закрывать глаза – глупо. Даже Боев подтвердил, что Разносчики работают на некий высший разум. Что, если твари здесь не ради людей? Что если функция Разносчиков не в том, чтобы нести знания, а в том, чтобы забирать эмоции? Сделать всех людей на Земле Новыми?

Сев в последний автобус, Саша измученно прикрыла глаза; она не знала, куда едет, да и все равно было. Огни проносились перед ее лицом, просачиваясь сквозь веки яркими вспышками, а в ушах на повторе играла одна и та же песня.

Early this morning

When you knocked upon my door

Early this morning

When you knocked upon my door

Жадно вслушиваясь в голос исполнительницы, в слова и пульсацию битов, Саша прощалась с миром эмоций. Гладила котенка, которого успела полюбить за этот невероятно длинный день, вспоминала приятные моменты своей жизни, пытаясь зафиксировать в голове, превратить в картинки-комиксы.

And I said hello Satan,

I believe it is time to go

Me and the devil walkin' side by side

Me and the devil walking side by side

Она не главный герой этой истории, ведь герои никогда не сдаются. Она просто фон, яркий фон с градиентом.

Покидая автобус, Саша оставила отпечаток своей ладони на запотевшем стекле – она была здесь.

Саша знала, кого встретит на остановке. Разносчик ждал ее появления: когда дверь распахнулась, он даже протянул ей костлявую руку, чтобы помочь спуститься.

Должно быть, Саша слишком устала, чтобы бояться: при появлении Разносчика она не испытала ровным счетом ничего. Не обращая внимания на взгляды спешащих домой прохожих, Саша медленно направилась за ведущей ее тварью.

“Боев бы сказал, что я делаю успехи”, – шутливо подумала Саша.

Этот Разносчик был каким-то другим. Он опирался на трость и сильно прихрамывал, а его плащ был местами изодран до дыр. Пару раз существо и вовсе остановилось, чтобы хрипло откашляться; в этот момент Саша подумала, что из всех Разносчиков на Земле именно ей достался какой-то бракованный.

Двое, Саша и высокая тварь в надвинутом капюшоне, шли и шли вдоль узкого луча света, освещающего проспект, а снежинки все так же кружились в воздухе. Но теперь долетая до границы света и тени, они словно исчезали в никуда.

“Куда он ведет меня? Ведь я давно готова”, – подумала Саша, не чувствуя ног от усталости.

Словно прочитав ее мысли, Разносчик остановился. Медленно развернулся к Саше и протянул ей Книгу. Та была под стать ему: обветшалая, с протертой обложкой и грязно-желтыми от времени страницами.

“Что, если это самая первая Истина в мире?” – подумала Саша; она словно наблюдала за происходящим из зала кинотеатра – настолько нереалистичным и неправдоподобным все было. Она коснулась книги и еще раз взглянула на Разносчика, словно спрашивая разрешения.

Из-под капюшона выглядывал краешек жутковатой маски, респиратор и очки гогглы, которые поблескивали в свете фонаря. В них Саша видела свое съежившееся отражение.

Решив, что Разносчик не возражает, Саша осторожно приоткрыла книгу, лежащую на его ладонях. Одной рукой придерживая котенка, она склонилась над фолиантом – ну надо же! Боев был прав, в книге действительно была не тысяча, а всего лишь три страницы! Замерзшими до легкой синевы пальцами, Саша еще раз открыла и закрыла Истину: удивительно, но в закрытом виде она и вправду выглядела толстенной.

– Неплохой фокус, – нервно усмехнулась она, глядя на Разносчика. Но тот не ответил. Вряд ли они вообще разговаривают.

– Читай, – вдруг глухо раздалось из-под маски. Голос был с придыханием, хриплый и… раздраженный? Точно Саша была последним клиентом Разносчика на сегодня, и он очень торопился домой, к семье.

Саша осторожно придвинулась к книге. Вдруг подумала, что будет, если процесс чтения затянется на десятки часов? Ведь тогда она наверняка получит обморожение. А с котенком что? Или, может быть, на время чтения человек помещается в некий временной кокон, где уютно и тепло?

В последний раз покосившись на словно окаменевшего Разносчика, Саша принялась читать.

На первой странице располагался кодекс Истины. Он был широко известен во всем мире, ведь о нем людям поведали Новые.

Никого нельзя заставить прочесть Истину.

Прочитав Истину, ты узнаешь все тайны мироздания.

В обмен на тайны мироздания ты потеряешь все чувства.

Начав читать Истину, нельзя остановится, пока не прочтешь все до конца.

Никому нельзя рассказать, о чем Истина.

Дальше мелким почерком шли своего рода выпускные данные книги:

“Истина, 3 страницы. Все права защищены. Предназначена для распространения в мирах класса А”.

– “В мирах класса А”, – эхом повторила Саша. – Как странно…

Ниже таинственные создатели фолианта предлагали заключить договор: приложить любой палец к шестеренке на обложке Книги, что означает, что “Чтец согласен с кодексом и претензий не имеет”.

“Твой последний шанс передумать”, – мелькнула в голове слабая мысль, но Саша отогнала ее. Решение далось ей очень тяжело, но выбор был сделан.

– Саша! Александра, постойте! – раздался сзади мужской голос.

День продолжал преподносить ей сюрпризы: доктор Боев бежал к ней через запорошенные снегом кусты, да еще и в одном ботинке! Без шапки, без очков, размахивая руками.

– Виктор Петрович? Вы что тут делаете? – удивилась Саша. – А где ваш?..

– Потерял, – тяжело дыша произнес тот. – Саша, не надо читать ее! Истину.

– Поздно, Виктор Петрович, – Саша вновь повернулась к книге. – Я сегодня потеряла… ну буквально все.

– Это не выход, – Боев схватил ее за плечо, крепко стиснул. – Эта так называемая “Истина” не расскажет вам правды. Эта книга, этот робот – своего рода контейнер для ваших эмоций…

Не успел Боев закончить фразу, как Разносчик резко повернул голову в его сторону. При всей дряхлости этой твари, двигался он устрашающе.

– Послушайте, Попова, – Боев вдруг заторопился. – Вы знаете меня, как психотерапевта, но глобально моя миссия заключается в том, чтобы избавить наш мир от этой чумы…

Кажется, Саша понимала, о чем он. В интернете ходили слухи об организациях, препятствующих распространению Истины. Они боролись с Разносчиками, как уж могли, но таких безрассудных было мало. Ведь всем известно, что происходит с теми, кто затевает споры с посланниками из другого мира.

– Как вы узнали, где я? – спросила Саша, глядя на красного и блестящего от пота Боева.

– Ваша бабушка позвонила, попросила проследить, – тот развел руками. – Александра…

– Виктор Петрович, я приняла решение, – Саша поморщилась. – Спасибо за все, что вы сделали для меня, но…

В этот момент Боев совершил нечто невероятное. Удивительно, как человек его комплекции может двигаться так быстро, но уже в следующую секунду психотерапевт вытолкнул Сашу из пучка света. Незаметным движением коснулся Истины и – о боги! – вырвал один из листов!

А потом его не стало. Боев исчез с едва слышным хлопком, и только следы на снегу – причем, один из них босой – говорили о том, что психотерапевт действительно был здесь.

Саша вскрикнула: сдавленно, жалко. Только что человек, пытавшийся отговорить ее, сгинул без следа. И не просто человек, а ее доктор, которого Саша посещала большего года, и который, хоть и вел себя странно, искренне хотел помочь ей.

Боев исчез, а Разносчик при этом не пошевелил и пальцем. Он все так же нависал над Сашей, держа Истину, и будто не замечал, что один листок вырван.

Развернувшись, она кинулась бежать. Но не тут-то было: ноги запнулись о дедов рюкзак, так опрометчиво оставленный на земле.

“Вот блин!” – падая, Саша выставила вперед правую руку, продолжая левой придерживать котенка на груди…

Разносчик словно этого и ждал. Вновь оказавшись напротив Саши (телепортация, не иначе), существо удержало ее в воздухе без какого-либо прикосновения. При этом рука Саши лежала на форзаце Истины, на одной из ее шестеренок…

– Договор заключен, – хрипло произнес Разносчик.

– Ты… – Саша в изумлении уставилась на железную тварь. Она не могла подобрать нужных слов. Разносчик вынудил ее подтвердить условия, обманул, перехитрил, воспользовался ее паникой. Однако Саша так и не успела выплюнуть на него весь поток ругательств, потому что в этот момент ее сорвало с места.

Точно взявшийся из ниоткуда игрок в американский футбол, бегущий на полном ходу, снес ее, смял, сгреб в охапку, а затем протащил по земле метров двести. Впрочем, неприятные ощущения длились всего пару секунд. Раз – и Саша уже стоит в бабушкиной квартире напротив того самого зеркала, в которое смотрелась сегодня утром.

“Я умираю, и это всего лишь импульсы моего агонизирующего мозга”, – с несвойственным ей равнодушием заключила она.

Вместо собственного отражения, прямо перед Сашей был бесконечный зеркальный туннель, как если бы в руках она держала еще одно зеркало. Вглядевшись в даль, Саша различила неясную рябь впереди. Словно на другом конце этой жуткой оптической иллюзии что-то двигалось.

Удивительно, но Саше – трусихе по жизни, да еще и страдающей паническими атаками – было почти не страшно. Скорее любопытно, точно страх атрофировался на время в этом немыслимом пространстве.

“Шагнуть туда ведь не будет самоубийством? Если я и так уже умираю”.

– Эй! – негромко крикнула она, и через мгновение услышала эхо. Собственный голос, доносящийся из глубины зеркального коридора.

Ощущая себя Нео из “Матрицы”, Саша вытянула руку, чтобы дотронуться до гладкой поверхности. Но в отличие от фильма, ее пальцы не зацепили тягучую ртутную субстанцию, они просто провалились внутрь, словно и не было никакого зеркала. Словно туннель был реальным.

Шаг, другой – и вот Саша уже стоит на его пороге. Обернувшись, чтобы еще раз посмотреть на бабушкину комнату, она поймала странное ощущение Алисы, падающей в кроличью нору. Комнаты больше не было. За спиной Саши тоже был коридор: бледно-серый и какой-то стерильный, точно возникший без вмешательства человека.

– Ну ладно, – тихонько сказала она. – Вперед.

– Вперед вперед вперед вперед… – многократное эхо не заставило себя ждать. Только было оно странное какое-то; Саше даже показалось, что эхо начало звучать раньше, чем слова вырвались из ее рта. Хотя, чему вообще можно удивляться в столь непостижимом месте?

Ощущая полную нереальность происходящего, Саша продолжила идти по гладкой поверхности. Источник света (чем был они ни был) находился примерно на уровне Сашиных плеч, и был слишком слабым, чтобы разглядеть, что под ногами.

“Умирать я, вроде как пока не собираюсь… так, может быть, это и есть Истина? – подумала она. – Раз так, то плохи мои дела, потому что я понятия не имею, что делать”.

Впереди снова что-то задвигалось, медленно удаляясь от Саши. Прибавив шаг, она смогла сократить расстояние до объекта, и теперь совершенно ясно различала впереди человеческую фигуру. Вот только эта фигура, находящаяся метрах в пятистах, слишком уж походила на саму Сашу: то же черное пальто и длинный светлый шарф.

Вот теперь стало жутко. Как такое возможно? Она догоняет свое собственное отражение?

Саша принялась бежать, подстегнутая адреналином – побежала и фигура впереди.

– Стой! – надрывно крикнула она, и ее голос влился в уже звучащее эхо.

– Стой стой стой стой стой… – отраженные слова бумерангом ударили в затылок. Эхо звучало сзади, словно туннель был… кольцевым?

Саша замерла на месте и прислушалась к ощущениям. В спину ей смотрел чей-то тяжелый, испытывающий взгляд.

“Если туннель идет по кругу, и я преследую саму себя, кто там позади? – втянув голову в плечи, подумала она. – Кого я увижу, если оглянусь?”

“Не стоит, – вдруг прозвучал в ее голове тихий-тихий и как будто бы детский голос. – Побереги свою психику”.

“Что?..”

Саша хотела узнать, кто разговаривает с ней, но в этот момент откуда-то сверху раздался грохот. Не такой, как гром во время грозы, лавина камней или даже падающий многоэтажный дом. Звук, который услышала Саша, напоминал шорох выдвигаемых ящиков. Многократно повторенный, многоголосый и… абсолютно механический. Лишенный любых живых оттенков, как и сам туннель.

Инстинктивно пригнувшись, Саша посмотрела вверх. Картина была… не то, чтобы ужасающая, скорее сюрреалистическая. Над ее головой были другие туннели. Они лежали в разных плоскостях, пересекая друг друга, изгибаясь дугой и встраиваясь в самих себя. Саша не могла понять, как возможно то, что она видит, но оно, тем не менее существовало, наплевав на все законы физики!

Что ж, у создателей Истины явно был некий пунктик по поводу классных оптических иллюзий.

Но самое захватывающее и одновременно кошмарное было в том, что Саша могла видеть идущих по коридорам существ. Некоторые из них были похожи на людей, другие на ящеров, третьи на насекомых. В одном Саша девушка заметила нечто бесформенное, а в другом – скопление фрактальных конечностей розовато-коричневого цвета. На некоторых ей не хотелось даже смотреть, а иные словно сошли с полок детских магазинов. Например, пушистый розовый пони с радужным рогом во лбу.

– Кто они все? – вслух спросила Саша.

“Еще не поняла? – вновь раздался в голове тихий детский голосок. – Это все ты. В разных измерениях”.

“Это все… кто?!”

Должно быть, Саша на миг потеряла сознание. Потому что, когда она вновь обрела способность видеть и слышать, пространство вокруг было наполнено криком. Ее собственным криком.

А туннели тем временем принялись схлопываться один за другим. Пфух, пфух, пфух! – съеживались они с тем самым звуком задвигаемых ящиков.

“Мне крышка!” – решила Саша после того, как коридор с розовым пони схлопнулся у нее на глазах.

Три – она закрыла глаза.

Два – сжалась в плотный комок нервов.

Один…

Ее снова дернуло с места. Ноль – и Саша уже летит куда-то внутри узкой трубы, где ее тело вытягивает и размазывает по бесконечности, словно она – гиперлуп, несущийся навстречу черной дыре.

В какой-то момент труба изогнулась, и Саше показалось, что где-то там вдали, она видит собственные руки, вот только плоские. Развернутые в двумерном пространстве с виднеющимися сосудами и костями.

“Прекрасно, просто прекрасно, – Саша принялась рассуждать (ну а что еще делать, если твой здравый рассудок вот-вот откажет?) – Будет весело, если в итоге я просто проснусь в своей комнате от аромата бабушкиных блинчиков”.

В голове снова раздались голоса, но на этот раз их было много. Этот гвалт, вначале тихий и слабый, становился все громче и настойчивее. Голоса звучали на разных языках и притом очень эмоционально, точно в каком-то ток-шоу. Невозможно было разобрать, о чем они твердят: Саша ощущала себя на фондовой бирже в самый разгар торгов.

Голова разрывалась на части от этого гомона. И все же, единственным уцелевшим островком своего сознания, Саша понимала, что это и есть Знания.

Ее нашпиговывали информацией о Вселенной, точно индейку. Перепрошивали мозг, устанавливали обновления. Апгрейдили, как некий гаджет, пока Саше не начало казаться, что все это она уже знает.

Знала всегда.

Вселенная действительно была прекрасна.

Неожиданно все закончилось. Хоп – и туннель закрылся, конечности Саши вернулись к нормальным размерам, а сама она обнаружила себя, стоящей под фонарем на ветру.

Вот только с Разносчиком происходило что-то странное.

– К-х-р, к-р-р-х-х-р-р! – клокотал он, трясясь словно кипящий самовар. Из-под маски валил пар, а изо рта на плащ капала густая зловонная жидкость, напоминающая слюну загнанной лошади.

– Что с вами?! – переполошилась Саша.

– Ошибка… протокола, – ответил он. – Блокировка не может быть выполнена! Повреждение носителя! Аннигиляция… аннигиляция… аннигиляция…

Саша отскочила назад, наблюдая за тем, как Разносчик раскачивается из стороны в сторону. Книга выпала из его рук и тут же утонула в снегу, а сам он, распахнув плащ, точно заправский эксгибиционист, продемонстрировал Саше свои клешни, свернутые на груди.

“Х-м-м, вспомогательные конечности? Значит, манекен Боева был недостоверным, – с отрешенным спокойствием подумала Саша. – Это не человек, факт. Еще факт: что-то пошло не так, и теперь мне угрожает опасность”.

Ей вдруг показалось странным и нелогичным, что все это время она боялась Разносчиков. А ведь ни один из них (за исключением этого, бракованного) ни разу не проявил признаков агрессии.

– Протокол блокировки прерван! Аннигиляция донора! – продолжал вещать Разносчик, окруженный клубами дыма, валящего из-под маски. Щупальца тем временем развернулись и теперь направлялись к Саше, чтобы растерзать ее на куски.

– Причина аннигиляции? – вдруг резко и четко спросила Саша, взглядом останавливая занесенную над ней конечность.

– Носитель поврежден, эмуляция не может быть загружена на сто процентов! – маска спала, обнажая уродливое лицо Разносчика. Красные глаза на ножках, провал вместо носа, толстая хитиновая кожа и зияющая дыра вместо рта, окруженная бессчетным количеством маленьких зубов-отростков.

“Носитель поврежден… Боев вырвал страницу!” – вспомнила Саша.

Механические щупальца клацали над ее головой. Каждое из их оканчивалось пятерней острых подвижных крюков, а в центре “ладони” находился красный глаз-датчик.

“Я умру здесь и сейчас”, – спокойно подумала Саша и закрыла глаза. После того, что она увидела и почувствовала, сил сопротивляться больше не было. В этот момент котик у нее на груди зашевелился… маленький теплый комочек был все еще с ней.

Саша сжала зубы: нет уж, он не достанется этой уродливой твари!

Сфокусировав взгляд, она вдруг четко увидела картинку перед собой. Клешни Разносчика неслись к ней будто в замедленной съемке: две сверху и одна сбоку. Увернувшись от клешни справа, Саша потянулась к дедовому рюкзаку. Пальцы схватили крепкие лямки, рванули к себе. И если утром рюкзак казался ей неподъемным, то сейчас Саша с легкостью притянула его к себе, раскрутила, точно снаряд и запустила в Разносчика.

Не ожидав удара, тварь согнулась пополам; клешни злобно клацнули, оставшись без добычи. А Саша уже выпрямилась, приготовившись к следующей атаке. В этот момент в ее голове снова послышались слова:

“Когда окажешься в поезде, не покидай купе. Остерегайся проводника. Выходи на станции Равенсмор. Запомни: Равенсмор”.

“Здравствуй, психическое расстройство, – подумала Саша. – Приятно познакомится”.

Шипение и тарахтение Разносчика тем временем достигло апофеоза. Однако вместо того, чтобы атаковать, он вдруг весь затрясся и… исчез. С легким хлопком и едва уловимым запахом гари, точно этот мир выбросил его как гнилое яблоко из корзины.

Несколько секунд Саша стояла неподвижно.

– И книга тоже? – наконец удивленно спросила она, склонившись, чтобы рассмотреть вмятину на снегу. – Ну дела…

А затем исчезла и сама Саша. Она почувствовала, как воздух сжимается вокруг, как пространство выталкивает ее, словно Сашино тело – это снаряд в пневматической винтовке.

“Вот и все, – опустошенно подумала девушка. – Разносчик сказал: “Аннигиляция донора”, видимо, я и есть донор… Только чего именно? И для кого?”

Перед глазами потемнело. Нет, Саша не летела сквозь туннель к свету, и ангелы не играли для нее слащавые песни на серебряных дудочках. Смерть пришла к ней в виде огромного черного нечто, которое просто накидывает душное одеяло на неудачливого чтеца. И душит, душит, душит, пока твое тело не иссыхает, пока все жизненные силы не покидают его. Пока не остается лишь чистое сознание.

“Аннигиляция донора? Это же просто! – Саша с удивлением обнаружила, что знает ответ на свой вопрос. – Я донор эмоций для существа из другого мира! У которого по каким-то обстоятельствам эмоций нет. Боев вырвал одну страницу, чтобы спасти меня, но на самом деле, он меня убил. Я сгинула, и теперь нахожусь в месте, где нет ни времени, ни пространства…”

Саша ощущала себя тонкой веточкой, плывущей среди бесконечности. Дрейфовать вот так было даже приятно: не надо ничего делать, ничего решать. Ты просто существуешь до поры до времени и все.

– И ты так легко с этим смиришься? – неожиданно безмятежность в голове Саши прорезал все тот же детский голос. – Разносчик аннигилировал тебя, но ты не мертва. Просто попала в Немирье.

– Кто это говорит?! – возмутилась девушка. Слишком уж вредный был этот голосок для простой шизофрении.

– Кто, кто… совесть твоя! Давай-ка соберись, Саша! Не время расслабляться!

Саша с трудом открыла глаза. Все ее тело, каждая клеточка была высушена, точно кто-то взял трубочку и выпил из нее все соки разом. Шершавым языком она ощупала небо изнутри: так непривычно, словно этот мумифицированный организм принадлежал кому-то чужому.

– А-а-а-к-х-р, – прокряхтела она, тяжело приподнимаясь на локтях. Саше казалось, что она слышит, как хрустят суставы, как вытягиваются с треском сокращенные мышцы. Она попыталась сесть, но тут же ударилась и без того чугунной головой обо что-то твердое.

– Мать твою! – выругалась она, опускаясь обратно. – Пить…

– Лежи, лежи, – успокаивающе произнес голос. – Просто не засыпай, иначе пропустишь станцию! Я ведь сказал тебе, где выходить?

– Равенсмор, – странное слово засело в голове, раскалывающейся как во время того единственного похмелья в жизни Саши. – Где я?

Вытянув руку вверх, она коснулась потолка. Он легонько вибрировал, как и поверхность, на которой она лежала. Кстати, поверхность была довольно мягкой и даже с подушкой. А еще с застиранной наволочкой, пахнущей хлоркой.

– Неужели не узнаешь? – голос невидимого собеседника словно ухмылялся.

С мучительным трудом перевернувшись на живот, Саша уставилась на надпись, которой никак не могло быть здесь, по ту сторону жизни.

“Аварийный выход. Окно не открывать!”

– Я что, в поезде что ли?! – она вновь села, но на этот раз аккуратно рассчитав расстояние до верхней полки.

– Ага. Сейчас мы в Немирье, – бодро пояснил голос. – Поэтому не выходи из купе и не смотри в окно. Бутылка с водой под твоей кроватью.

На ощупь найдя стоящую на полу пластиковую бутылку, Саша осушила ее в один заход. Жидкость разлилась по ее телу, наполняя каждую клеточку – казалось, лучшего ощущения в жизни просто не бывает!

– А почему в окно не смотреть? – вопреки предупреждению, Саша с болезненным любопытством прижалась к стеклу. – Там все равно ничего не видно.

За окном действительно была чернота, как самой темной ночью где-нибудь в Сибири.

– Ну-у, это пока. Мы будем проезжать через множество разных миров, – отозвался голос, явно мальчишеский, как теперь могла различить Саша. – Некоторые из них настолько пугающие для обычного человека, что могут свести его с ума.

– Кажется, я уже, – тихонько пробормотала Саша. – Голоса вот всякие слышу…

Теперь, выглядывая в окно с надписью “Аварийный выход”, Саша словно видела какое-то движение там, в темноте. Эта тьма жила, двигалась и дышала, словно единый организм. Она опутывала поезд мягким коконом, она заглядывала в окно, но до поры до времени вела себя тихо.

Ощутив, как становится не по себе, Саша отвернулась от окна.

– Но если мы в Немирье, почему поезд выглядит как какой-нибудь типичный Москва-Абакан?

– Поезд выглядит так, как ты привыкла его видеть, – произнес невидимый собеседник. – По мере приближения к Равенсмору он станет другим.

Неожиданно Саша осознала, что до сих пор не знает, с кем разговаривает. Всмотревшись в темноту купе (не пугающую, а самую обыкновенную, подсвеченную хилой лампочкой под потолком), девушка поняла, что она тут совершенно одна.

– Немедленно говори, кто ты и что делаешь в моей голове, – резко сказала она.

– Так и знал, что тебя не устроит вариант про совесть, – голос снова усмехнулся. – Меня зовут Гидеон.

“Так. У него даже есть имя. Нормально так моя кукуха слетела…”

– Это не твоя кукуха слетела, а, скорее, моя, – продолжал Гидеон. – Саш, то, что я скажу сейчас, прозвучит очень странно… но это меня ты совсем недавно приютила. Точнее, нас.

Поняв, что Саша не догоняет, Гидеон подсказал:

– Я котенок. Хотя, точнее будет сказать “Мы котенок”…

Он все еще был под Сашиным плащом. Живой, здоровый, самый обычный котенок с виду. Положив его к себе на колени, девушка внимательно посмотрела животному в глаза.

– Мои голосовые связки не могут воспроизводить человеческие слова, увы, – продолжал голос. – Но если ты попросишь, я могу мяукнуть…

Вспомнив старый фантастический фильм про собаку, в которую превратился принц, Саша сказала.

– Окей, Гидеон. Мяукни один раз, если ты меня понимаешь.

Слабый писк не заставил себя ждать.

“Совпадение”, – подумала девушка, ощущая, как внутри все холодеет.

– Ну ладно. Мяукни два раза, – она отрывисто усмехнулась, совершенно не веря, что он выполнит ее просьбу.

– Миу, миу, – издал котенок. Резко сбросив мохнатый комочек с колен, Саша вскочила с места. Голова тут же закружилась, а тело наполнила слабость.

– Этого не может быть! – хрипло крикнула она. – Как это вообще возможно?!

– То есть то, что я говорю с тобой, кажется тебе самым странным в сложившейся ситуации?! – Гидеон рассмеялся внутри ее головы. – Не поезд, не Немирье, не твоя аннигиляция… а я?

– Должно быть, дело в моих способностях, – Саша осторожно села обратно. – Ты же сам сказал, что я потеряла чувства на пятьдесят процентов…

– Я бы сказал по-другому: теперь ты знаешь Истину на пятьдесят процентов, – сказал Гидеон. – И продолжаешь быть живой на оставшиеся пятьдесят.

– Как точно ты сформулировал! – хохотнула Саша. – То есть ты – говорящий кот?

– К сожалению да. Произошла одна неприятность… в результате которой я оказался в этом теле.

– Расскажешь? – сочувственно спросила Саша.

– Как-нибудь в другой раз, – уклончиво ответил Гидеон, и его хвост взволнованно дрогнул.

Саша подложила подушку под спину и поджала под себя ноги. Казалось, что вот-вот в купе зайдет проводница и предложит ей горячий чай.

– Саша! – голос Гидеона вдруг стал взволнованным. – Я бы и рад дальше болтать, но Томасин срочно нужно поговорить с тобой! Я еще вернусь!

– Кому? – взволнованно переспросила та.

– Еще одна личность, с которой мы делим это несчастное тело… до встречи!

Поведение котенка изменилось. Перестав кататься на спине, он сел и пристально уставился на Сашу своими янтарными блюдцами. Это было невероятно, но девушке и впрямь показалось, что верх внутри него взяла другая сущность.

– Скоро к тебе придет Проводник, – послышался в голове другой голос. Создавалось ощущением, что с Сашей говорит женщина лет тридцати. Непременно курящая, если такое сравнение вообще можно сопоставить с котом.

– Вы Томасин? – осторожно спросила Саша, решив, что удивляться будет потом.

– Да. У нас еще будет время познакомиться, – ответила Томасин. – Сейчас ляг на койку и не двигайся. Спрячь меня. И ни за что, поняла, ни за что не открывай глаза! Ваш зрительный контакт с Проводником недопустим.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.