Анатолий Казьмин
Новый год Кощея

С глубокой благодарностью Валерию Толоконцеву за постоянные пинки и поддержку, а так же коту Снежку и кошке Марселине, которые в процессе работы над книгой, валялись рядом и укоризненно глазели, но и не мешали.

Глава первая

– Работайте!

Е.И.В. Кощей

– Ну, Ваше Величество, – ныл я, переминаясь с ноги на ногу возле стола Кощея, – ну, надо. Ну вы же и сами всё понимаете…

– Отстань, сына, – в стотысячный раз добродушно проворчал царь-батюшка. – У меня и без твоих надуманных делишек хлопот полно.

– Приёмная посетителями забита! Гюнтер даже протиснуться сквозь них сюда не может! А бутербродик бы сейчас… Под лимончик, а, Ваше Величество?

Кощей достал из ящика стола бутылку и стаканы и поставил их передо мной:

– Наливай.

– Да я не о том… Эх, ну по пять капель давайте чего уж… Ваше здоровье… И давайте всё же, Ваше Величество, обратите взор свой страстный и великий на дела наши, а? Ну, завал у нас, я один не справляюсь…

– Зацени, Федька, – Кощей развернул большой лист, лежащий перед ним, и подвинул ко мне.

– План нападения на Европу? График дежурств отделов на Новый год? Расписание детских утренников? Марсианская колония?

– Механизм управления, – важно сказал царь-батюшка.

– Государством? Интересно… Только нам бы сейчас насущными делами заняться, а, Ваше Величество?

– Смотри, – отмахнулся он и стал тыкать костлявым пальцем в каракули на листе. – С каждой стороны присобачиваем по полоске железа, но так, чтобы они не намертво сидели, а вращались по оси.

– Пропеллер? Летучий корабль на паровом ходу?

– Летучий? – на секунду задумался Кощей. – Интересно… Но это – потом. Ты сюда лучше гляди. Вот, видишь? Берём самые обычные санки, на которых ребятня да дурни здоровые с Холма катаются, да крепим с каждой стороны по железяке. Понимаешь?

– Ох, Ваше Величество…

– Да, гений, – скромно согласился он, – знаю. Несётся какой-нить мелкий паразит с горки, а тут надобность возникает свернуть с пути истинного в сторону. Так он хватает за этот рычаг и тянет его на себя. Железка в снег врезается, а санки от этого и разворачиваются. А?! Ну?! Зацени!

– Гениально, – вздохнул я. – Жаль, не актуально.

– Чегой-та? – удивился царь-батюшка.

– Вы когда на санках в последний раз катались? Ногами, Ваше Величество санки разворачивают. Валенок в снег воткнул и вот вам и поворот. И никаких рычагов не надо.

– Мда? Ну-у-у… Давай Гюнтера покличем, пусть нам санки организует, да пойдём на Холм твою… хм-м-м… гипотезу проверять.

– Вы бы лучше ваш гениальный мозг напрягли в другом направлении. Помогите, а? У нас тут запарка полная, а я со всем не справляюсь. Вон, хотя бы ёлки. Уже четыре красавицы доставили, под стенами лежат, а вот как их установить… В Тронном зале мы закрепим без проблем, да и на Дворцовой площади артефакт Виторамуса применим, а вот на Центральной и Базарной площадях, как устанавливать? Рухнут же от малейшего ветерка, а верёвками удерживать не хочется, эстетизму нет, да и пьяные спотыкаться о верёвки будут… Выдайте идею, Ваше Величество, а?

– Тьфу! – начал объяснять свой вариант Кощей. – Ты целую магическую академию, зачем у нас завёл, сына? Такие деньжищи на неё тратим, так должна же и отдача от них быть, а? Вот и напряги этих… ха-ха! кудесников, пусть и колданут твои ёлки.

– Гениально… – протянул я. – Элементарно же, а до меня не дошло! Вот видите, Ваше Величество, как у вас всё легко и изящно получается! Сейчас скажу Гюнтеру, чтобы он по одному посетителей запускал, а вы их тоже быстренько, раз-два и порешаете! Я в смысле, что вопросы решите, а не посетителей…

– Уймись, сына, – затянулся сигарой Кощей. – Потом. Завтра. Я сейчас занят, не до пустяшных дел мне.

– Вреднозавр…

– Ась?!

– Могучий и Великий, говорю… Ну, правда, Ваше Величество, ну, давайте разделим хлопоты, а? Я на себя весь этот ужас с подготовкой к Новому году возьму, а вы остальными мелочами озаботитесь, ага?

– Давай наоборот? – прищурился Кощей. – Ишь, хитренький какой.

– Запросто! – фыркнул я. – Тогда на вас вопрос с ёлками, украшение залов, коридоров и всех помещений Дворца… и Дворцовой площади тоже. Выбивание в бухгалтерии финансирования подарков для нашей и городской ребятни, подарки для сотрудников и видных городских деятелей, сценарий детского утренника и взрослого праздника с одновременным подбором ведущих актёров, сладкий стол для детей, банкет для взрослых, организация самой новогодней ночи с учётом всех мер безопасности, контроль подготовки праздничного репертуара театра, проблема снега…

– Стоп! – прервал меня царь-батюшка, помотал головой, а потом уцепился за последние слова: – Снег? А что тебе со снегом не так? Белый, много, сотрудники довольны…

– Вот именно, что много, – вздохнул я. – Мы площади и центральные улицы полностью расчищать не стали, оставили немного для колорита и поднятия настроения, но всё равно, этот расчищенный снег девать куда-то надо?

– Предлагаешь мне выйти лопатой помахать? – фыркнул Кощей.

– Смешно, Ваше Величество, – поморщился я. – Этого убранного снега просто горы накопилось. Хотели за стены переместить, но Калымдай такой крик поднял, что до сих пор в ушах гул от его рёва. Видите ли, враги по этим снежным завалам запросто на стены взберутся и ка-а-ак кинутся на нас! Тьфу! А далеко от стен утаскивать или просто по полям ровным слоем рассыпать, трудозатратно и очень долго.

– Тьфу! – согласился царь-батюшка. – Тоже мне проблема. С нашей стороны у стен и навалите, будут горки для катания. Снеговиков по всему городу из этого снега слепите, да по всем улицам рядком расставьте. На пустыре у Восточных ворот снежную крепость постройте на радость детворе. Ещё вариантов подкинуть?

– Гений вы, Ваше Величество, – с завистью протянул я. – А вот от меня такое ускользнуло. Мозги со всеми задачами сразу уже не справляются, надо памяти нарастить хотя бы гигабайт до шестнадцати…

– Обращайся, – вальяжно махнул рукой Кощей.

– Ну, так что, берёте на себя организацию праздника, Ваше Величество? – обрадовался я. – Там ещё гостей пригласить надо, ну, князей, царя Радика, представителей наших филиалов в других городах… Иван Палыч жаловался, что на кухне со специями какими-то там проблема, надо бы в Византию или Китай грамотных сотрудников отправить на поиски этих специй… С Волшбы Училищем нужно о фейерверках договориться, только ректор ихний, Лопобагус, нам такой счёт выставил, что никакого салюта уже не хочется, а Змеи наши всю ночь пулять в воздух запарятся, да и холодно им сейчас. И, кстати, Горыня ведь вот-вот разродиться должна, значит, Горынычу одному пахать. И Малый тронный зал, где они разместились на зиму, надо срочно звукоизолировать, а то Горыня и так на нервах, а как начнут в новогоднюю ночь пьяные… э-э-э… радостные толпы по Дворцу скакать, так она точно взбесится. Сами понимаете – беременная женщина непредсказуема… А ещё…

– Стоп! – снова прервал меня Кощей и прищурился. – А себе-то ты какие дела и хлопоты оставляешь, если весь праздник на меня повесить хочешь?

– Себе я самое сложное оставляю. Все наши штатные и внештатные заботы и проблемы.

– Да? А, например?

– Ну, вон с теми же сотрудниками в Приёмной вопрос решить, конфликты во Дворце и городе уладить, производственный процесс проконтролировать. Сами же знаете – у нас не то, что каждый день, – каждый час какие-нибудь проблемы возникают. С банком нашим опять же кое-что по мелочи сделать надо. Чеканка монет с вашим гордым и грозным профилем, открытие новых филиалов, подбор в них сотрудников…

– А, кстати, – оживился царь-батюшка, – а где мои дивиденды за истёкший период? Денежки мои взяли, а прибыль где, а?

– К Михалычу обращайтесь, – отмахнулся я. – Я в финансы не лезу, мне и простых хлопот хватает. Ну, так что? Берёте на себя праздничные хлопоты?

– Фиг, – хмыкнул Кощей. – Оно мне надо? Царь я или не царь? Я тебе, Федька, даже больше скажу: Император я или массовик-затейник?

– Затейник вы у нас ещё тот, – согласился я. – Ваше Величество, ну хоть часть дел на себя возьмите, а? Ну не осилю я всё сам! А некоторые дела и переложить не на кого. Только вы или я соответствующими правами обладаем. Вон, тех же сотрудников в Приёмной успокоить, не скелетов же с дубинами вызывать?

– Пошли Банробануса погоняем? – внезапно предложил Кощей. – Скучно…

– Ну, Ваше Величество! – взвыл я. – Так не честно! Давайте включайтесь в рабочий процесс!

– Да тьфу на тебя, сына. Сотрудники… Тоже мне нашёл проблему.

Меня вдруг подняло и зашвырнуло в кресло для допросов, стоявшее у стены, а магические верёвки тут же опутали тело.

– Вы чего?.. – начал я, но расписной шарфик Кощея слетел с вешалки и плотно закупорил рот, а мне только и оставалось, что разразиться гневными проклятиями: – М-м-м! М-м-м!!!

– Вот так, – удовлетворённо оглядел меня царь-батюшка. – Сиди да вид страдальческий прими, слезу пусти, а сам, сына примечай да учись, как работать надо. Гюнтер!

– Здесь, Государь, – протиснулся в кабинет дворецкий и поспешно захлопнул за собой дверь, да ещё и подпёр её плечом. – Что прикажите, Ваше Величество?

– Да вот, – небрежно кивнул в мою сторону Кощей, – Статс-секретаря нашего поучить надумал.

– Прелесть-то какая… – окинул меня томным взором дворецкий. – А можно присоединиться, Государь? Или я могу потом мастер-класс Статс-секретарю организовать… У себя. Дабы никто процессу обучения не мешал. Только вы его не развязывайте, Ваше Величество, я прямо так Фёдора Васильевича заберу…

Я взвыл… ну, замычал от ужаса, а царь-батюшка поморщился:

– Давай, запускай эту орду из Приёмной. Пусть все сразу заходят. И слюни-то подбери Гюнтер.

Когда неорганизованная толпа сотрудников ввалилась в кабинет и настороженно затихла у дверей, Кощей гневно нахмурил брови и указал на меня рукой:

– Вот! Сей несознательный элемент осмелился усомниться во мне, Великом и Ужасном! И это после того, что я для него сделал!

– Позвать палачей, царь-батюшка? – подобострастно предложил начальник столярного цеха. – Али я и сам могу, только прикажи Государь!

Вот же зараза! Всё, больше никаких поблажек! Давно я за него взяться хотел, да Михалыч с Аристофаном отговаривали, но теперь уж всё! Вот только… Я поёрзал, но верёвки крепко опутывали тело.

А Кощей вдруг вздохнул и печально покивал:

– А я ведь верил… Мало того – назначил руководить государством. Знаете, слуги мои верные, что он мне заявил во время утреннего доклада?

Толпа охнула, Лизавета Венеровна, глава медпункта, предположила:

– Михалыча на царство?

– Тьфу! – покосился на неё Кощей. – Хуже! Сын мой нерадивый смел предположить, что я неспособен наладить производственный процесс! Стал заверять, что вы, дорогие мои работники, вовсе не первоклассные специалисты и передовики производства, не мастера своего дела, не грамотные высококвалифицированные сотрудники, а просто сброд какой-то неспособный справиться с текущими проблемами!

– Злодей! – воскликнул начальник столярного цеха.

– Казнить однозначно, – согласилась Лизавета Венеровна. – Медленно и без наркоза.

– Во-о-от! – удовлетворённо протянул царь-батюшка. – Вот и я ему талдычу, что у нас коллектив грамотный, опытный, с любыми проблемами на раз справится. А, коллеги?

– Без базара, Государь! – заверил бес, начальник ассенизаторского отдела. – Мы такие в натуре!

– Ну а чего? – загудела толпа. – Дык! И справимся. А чего нет?

– Молодцы! – ласково покивал Кощей. – Никогда в вас не сомневался в отличие от некоторых. Так идите дети мои и славным трудом на благо меня, любимого, докажите этому нытику, что лучше вас во всём мире не найти работников! Пусть сынуля мой ужаснётся от ваших трудовых подвигов и производственной дисциплины! А как снова уверует в гений мой могучий, так и прибежит каяться да пощады просить! Верно ли я говорю?

– Дык, а то! – заверили царя-батюшку гордо приосанившиеся сотрудники.

– Идите! – махнул рукой Кощей. – Работайте.

***

– Государь, – попросил Гюнтер, когда кабинет опустел, – а можно я Фёдору Васильевичу подробно ваши гениальные планы разъясню? Только вы не развязывайте его пока. А я вам его через часик и верну…

– М-м-м! – я возмущённо уставился на Кощея.

– Тьфу! – отклонил предложение дворецкого царь-батюшка, повернулся ко мне и ухмыльнулся: – Понял, Федька, как работать надо? Учись, сына, пока я добрый. А чтобы ты лучше запомнил, что не следует Императора от дел пустяками отрывать…

– Голову отрубить? – оживился Гюнтер. – Плетей всыпать? Нет-нет, я знаю! Прикажите, Государь, вам бутербродов с коньяком принести, а Фёдор Васильевич любоваться будет, как вы откушать изволите!

– Вот ты – зверь, Гюнтер, – покачал головой Кощей. – И откуда в тебе эта жестокость? Он же слюнками захлебнётся!

– М-м-м! – согласился я.

– Захлебнётся, как же, – вздохнул дворецкий. – Ещё пару минут и он ваш шарфик уже насухую дожуёт и добавки попросит. Одни расходы…

– Государь? – дверь приоткрылась и в щель протиснулась голова Аристофана. – Босс тут? Реально дело есть. Это типа по государственным делам без базара.

– Заходи, – кивнул Кощей и щёлкнул пальцами.

Верёвки меня наконец-то отпустили и я с облегчением вытащил шарфик и налету швырнул его в Гюнтера. «Налету» – это потому что меня в этот момент перемещало в кресло царя-батюшки.

– Удобно, сына? – поинтересовался он, водружая на мою голову корону. – Вот и славно. Работайте. – И он исчез в зелёном облачке магического перехода.

– Коньяк и бутерброды, ваше несравненное высочество? – поклонился мне дворецкий. – Сию минуту подам. А передовикам производства – самогон.

– Уважуха братан, – втиснулся полностью в кабинет Аристофан и кивнул кому-то в Приёмной: – Тихоныч, давайте за мной.

– Зараза! – возвестил я Вселенную, сдирая корону с головы и отплёвывая ворс царского шарфа. – Ну, вот чего я кому плохого сделал? За что мне всё это?

– Надо, босс, – посочувствовал Аристофан. – Не к спеху, но реальную тему Тихоныч тут подкинул.

– Да это я не на тебя ругаюсь, – отмахнулся я. – Это я в общем и целом… Ну, что у вас? А это кто?

Вслед за бесом в кабинет вошёл Ананий Тихонович, наш начальник городской полиции, крепкий такой, усатый мужик, а за ними влез… вполз? Просочился короче, куб зелёного цвета в метр высотой. Просто подрагивающий как желе монстрик с двумя большими ярко-синими глазами на передней стороне и противно шевелящимися небольшими щупальцами вместо ног.

– Тут это, – пояснил Аристофан, – Тихоныч с Макарычем реальную тему подняли, босс.

– Посольский приказ, – коротко пояснил начальник полиции. – Непорядок, Фёдор Васильевич, надо бы озаботиться.

– Ага, – согласился я, – ещё одной заботы до кучи, мне как раз и не хватало. Спасибо, Аристофан.

– Бутерброды, коньяк, самогон, – вошёл Гюнтер и стал перекладывать съестное с подноса на стол.

– Чай, – с сожалением произнёс я, отодвигая пузатую бутылку.

– Самогон оставь, братан, – попросил Аристофан уходящего дворецкого.

– Рассказывайте, – я вгрызся в ломоть ветчины на хлебе, прихлопнутый сыром. – Только покороче.

– Да… блин, – задумался Аристофан, почёсывая между рожек. – Давай, лучше ты, Тихоныч.

– Земля наша, – шагнул к столу начальник полиции, – велика и обильна…

– Угу, – кивнул я, – а порядку в ней нет. А как же. Да вы присаживайтесь. – Я взглянул на монстрика и поправился: – Устраивайтесь поудобнее, то есть.

– Надо бы нам, Фёдор Васильевич, чужедальними землями озаботиться, – прогудел Ананий Тихонович. – Мир велик, а знаем мы о нём мало. Неплохо бы отряды снарядить да отправить их по всему свету. Глядишь, где и земли свободные есть али государства какие отсталые, что под нашу руку попросятся.

– Интересно, – протянул я. – Мы хоть толком и Сибирь ещё не окучили, но тут ты прав, Ананий Тихонович. С этими европейскими колонизаторами только и успевай место застолбить. Да и карты точные составить надо, а то карты, что Михалыч тогда урвал, уж очень неполные, вон, та же Америка сильно отличается от нашего мира, да и вообще…

– Вот и Макарыч так же говорит, – кивнул на зелёный куб начальник полиции. – Мол, поторопиться бы надо, да и цельную картину мира понять и осознать не помешает.

– Макарыч? – посмотрел я на куб. – Тебя Макарычем зовут?

– Он не базарит, босс, – влез Аристофан. – Реально, блин нечем. Только зенками хлопает.

– Э-э-э…

– Макарыч через меня говорит, – пояснил Тихоныч. – В голове слова его появляются, а я уж и оглашаю их.

– Зинка из Магической Школы колданула, – пояснил Аристофан. – Я уже привык, что конкретно побазарить получается типа через Тихоныча.

– Ну ладно, – вздохнул я. – А по имени его как звать? С отчеством я уже понял.

– Это – имя, босс, – пояснил Аристофан. – Ну, типа, почти.

– В смысле? – заинтересовался я. Честно говоря, я с нашими монстриками редко сталкивался. Ну, то есть как раз сталкивался я с ними постоянно, мотаясь по коридорам и залам Дворца, а вот деловых отношений у меня с ними как-то не было, знал только библиотекаря, фиолетового монстрика с десятком щупалец и всё.

– Блин, – вздохнул Аристофан и потянул из кармана сложенную бумажку. – Сейчас, блин. Для памяти записал. – Он прищурился и зачитал: – Макашуфмыгл… блин… бырщуграс… зараза… мкфануфа… вот же…

– Понял-понял, – остановил я его мучения. – Макарыч, короче. Ну и что дальше?

– Макарыч у нас шибко башковитый, батюшка, – восхищённо помотал головой начальник полиции. – Во всех ентих делах посольских дюже разбирается. Всех королей ихних, да даже министров по имени знает.

– Откуда? – удивился я. – Надо же…

– Да по фиг, босс, – отмахнулся Аристофан. – Главное – в теме чувак.

– Согласен. И?

– Вот Макарыч и предложил создать у нас Посольский приказ, – продолжил Ананий Тихонович. – Для… этого самого…

– Взаимодействия с другими государствами, – подсказал бес.

– Во-во! – обрадовался начальник полиции. – И для других дел тоже. А когда я ему мысль про неизведанные земли подкинул, он тут же и про отряды разведчиков сообразил. Даже смету составил. Сколько, кого, в какие именно края, каким способом и на какие денежки отправлять.

– Молодцы, – серьёзно одобрил я. – Нужное дело. Вот только сейчас…

– Не кипишуй, босс, – успокоил Аристофан. – Братаны реально сами всё потянут. Ты нам только типа отмашку дай, типа одобряю и всё такое.

– Давайте подробнее, – снова вздохнул я. – Голова совсем не работает. Чую, дело вы говорите, а суть уловить не могу.

– Смотри, Фёдор Васильевич, – главный полицейский встал и развернул передо мной на столе рулон, в котором я узнал карту этого мира, наложенную когда-то ещё давно мной на карту моего мира. – Тут мы, тут Европа, – он стал водить ладонью, очерчивая круги на карте. – Африку только по северу знаем, в Азии южнее Китая и Индии – сплошная загадка, а уж что ещё южнее есть…

– Австралия да Антарктида, – подсказал я.

– Неведомо, – покачал он головой. – Да и Заходные земли только береговой линией обозначены.

– Да и линия эта, – вздохнул я, разглядывая обе Америки, – сильно от моей отличается.

– Вот и надо нам всё хорошенько вызнать, – подытожил Ананий Тихонович. Он вдруг будто прислушался к чему-то, а потом кивнул кубическому Макарычу: – Верно. А с уже известными странами надо официальные отношения наладить, послов заслать, да и вообще следить тщательно за всем, что там у них происходит.

– Нужное дело, – согласился я. – Министерство иностранных дел. С функциями разведки. Так и назовём новую структуру. У Кощея-батюшки я согласие выбью, с бухгалтерией договорюсь. Кого ответственным за всё это назначим?

– Макарыча, – указали одновременно пальцами на монстрика Аристофан и Тихоныч.

– Шибко башковитый, – уважительно добавил начальник полиции. – Кому, как не ему и возглавлять Посольский приказ?

– Министерство, – поправил я. – Вот только… Как вы себе представляете, к примеру официальную встречу нашего министра с каким-нибудь там Людовиком французским?

– А мы Макарыча светить не будем, босс, – выдал дельное предложение Аристофан. – Вместо него королям буржуйским типа Гюнтера подсунем или ещё какого кадра найдём.

– А мне придётся полицию покинуть, – вдруг вздохнул Ананий Тихонович. – Мне ведь толмачить за Макарыча придётся. Эх, привык к ребятам своим, жалко уходить.

– Аристофан? – я взглянул на беса.

– Реальный командир, – кивнул он. – Тему знает, но раз надо… Подыщем другого начальника, не волнуйся, босс.

– Договорились, – согласился я. – Давайте, действуйте. Тебя, Ананий Тихонович, назначаю ответственным за все организационные вопросы, а как Министерство начнёт работать официально тогда Макарыч у вас править будет. Возникнут вопросы – сразу же ко мне и не стесняйтесь. Всё равно когда-никогда, а пришлось бы этим озаботиться. Всё?

– Типа всё, босс, – Аристофан допил свой самогон и поднялся. – Пошли, братва.

– Я тоже ещё подумаю, – протянул я им вслед. – С Михалычем и Кощеем посоветуюсь.

***

– Федь! – окликнули меня уже возле Канцелярии, когда я возвращался от Кощея.

– А, Алик… Сейчас бы пивка попить, да? Поболтать… Жаль, времени ни на что нет, вот же жизнь, да? Ну, я пошёл.

– Вот так, да? – он насупился. – Тоже мне друг называется. Ну и иди, ну и пожалуйста!

– Блин. Извини, – покаянно произнёс я. – Замотался совсем… Пошли в Канцелярию.

– А Снежины там нет? – эльфийский король замялся и затоптался на месте.

Вот мало мне забот. Только любовных страданий и не хватало для полного апокалиптического комплекта. Хорошо, хоть не я вляпался в дела любовные. У нас с Варей всё отлично, мы сына ждём. Причём, со дня на день, если верить Кощею и нашим медикам. А Алик… Его колбасить начало ещё пару месяцев назад, когда он со Снежиной, внучкой местного Деда Мороза познакомился. Она нам тогда здорово помогла расправиться с вампирами, решившими подкормиться у нас, а эльфийский король в то же время как раз войнушку с нами вёл.

Ну, заморочки у них такие у эльфов. Запросто можно было и по-дружески договориться, но из них вдруг попёрли все эти традиции, священные законы, заветы предков и прочий дурдом, который, конечно, заслуживает уважения, но не всегда и не во всяком случае. А нам тогда уж совсем не до этого было. Но я честно подыграл Алику, когда он со своей армией к нам под стены заявился, и конфликт был благополучно улажен. Для эльфов благополучно – живы остались. А то Кощей так и рвался порезвиться на ратном поле, а все шишки миротворца в итоге мне достались.

А вот Алик, достигший криза любовной лихорадки, на следующий день после несостоявшийся баталии и начал активно ухаживать за Снежиной. Нормальный кавалер что делает? Правильно. Осыпает даму цветами и любовными записками или на крайний случай воет под её окнами серенады и прочие шлягеры, подходящие по случаю. Но Алик у нас не таков! Он снова запряг своих бойцов при полном параде маршировать вокруг города, выкрикивая кричалки-речёвки, восхваляющие своего мужественного, но такого нежного и категорически симпатичного короля. Не знаю насколько была впечатлена Снежина, но горожане развлеклись вволю, наблюдая за шествием со стен и активно комментируя его.

Оно всё бы и ничего, но Снежина, с удовольствием находясь в обществе эльфийского короля, не говорила ни «да», ни «нет», ловко увиливая от его постоянных намёков на совместное светлое и счастливое будущее. Не знаю, почему, не вникал. Да, честно говоря, и не хочу знать. У меня и так забот полно.

А с неделю назад, совсем уж погрустневший и отчаявшийся Алик, стал донимать меня просьбами поговорить со Снежиной и таки уломать её на ответные чувства. Я запарился от него бегать по всему Дворцу и городу. Ну, некогда мне! И не хочется во всё это влезать. А придётся, похоже, эх… Не отвяжется. Да и друг всё же.

– Давай сюда, – я подтолкнул Алика к санузлу, расположенному напротив Канцелярии. – Уж там её точно нет. Надеюсь.

Я присел на край ванной и принялся глазеть на расхаживающего передо мной эльфийского короля.

– Ты мне друг? – он вдруг остановился напротив, вперив в меня указательный палец.

– Предлагаешь пойти выпить за дружбу? – подмигнул я.

– Ну, Федь…

– Алик, ну чего ты от меня хочешь? – вздохнул я. – Я что, должен в приказном порядке Снежину обязать под венец пойти? Так она даже и не наша подданная, да и вообще…

– Обязать не надо, а вот поговорить… Объяснить перспективы, намекнуть, обрисовать меня со всех положительных сторон…

– Бред какой-то. Вот как ты это себе представляешь, а? Снежина, блин, а давай-ка не выпендривайся и иди за Алика! Будешь эльфийской королевой, а кроме того, он у нас весь из себя жутко положительный, начитанный и интеллигентный!

– Общий смысл, верный, – кивнул Алик. – А текст, если хочешь, я тебе напишу, Федь. Договорились?

– Ну, Алик… – но поняв, что от него не отвязаться я, вздохнув, продолжил: – Давай так. Я, конечно, ничего подобного говорить не стану, но если будет удобный случай, то поговорю со Снежиной. И ничего не гарантирую, ясно?

– Обещаешь? – засиял он. – Честно-честно?

– Да чтоб мне пива эльфийского больше не пить! – поклялся я. – С тебя бочонок.

– Два! – радостно закивал он. – Три!

– Ладно, пять, – согласился я. – Уговорил, чертяка эльфийский.

– Я побежал тогда за пивом, – расплылся в улыбке Алиллортаэль Третий, – а ты к Снежине иди.

– Ага, побежал уже, – тихо пробурчал я ему вслед и поднялся с ванной. – Эх, жизнь… Лучше я пойду к себе чайку хлебну. Со сгущёнкой.

Оказалось без сгущёнки. Едва я вошёл в Канцелярию, как ко мне бросилась… угу, Снежина:

– Федя, наконец-то! А я тебя жду-жду…

– Я вижу, – пробурчал я, окидывая взглядом опустевшие миски на столе.

– Чайку, внучек? – подшаркал к столу Михалыч.

– Чайку, деда, – согласился я, усаживаясь за стол. – Как дела, Снежина?

– Ой, да всё хорошо, Федь! Ты же мне поможешь, да?

– А то, – устало согласился я. – А в чём? Деда, сгущёночки, а?

– А нету, внучек, – вздохнул Михалыч. – Переварил сегодня Палыч твою сгущёнку. В карамель вся сварилася. Будут нам пряники да пироги с карамелью таперича.

– Не верю, – помотал я головой. – У Палыча и такой беспредел?!

– Бывает, внучек, – пожал плечами дед.

– Вот же… Ну, Снежин, что у тебя ещё случилось?

– Батюшка… – замялась она. – Федь… Тут это…

– Знакомо, – кивнул я. – Выкладывай, я уже ко всему морально готов.

– Да я про Алика, Федь… – промямлила наша Снегурочка, – ну и про дедушку…

– Давай по очереди, – предложил я. – Начнём с Алика. Всё плохо, романтических чувств нету, жениться не хочет и вообще – гад? Угадал?

– Алик хороший, – протянула девушка. – Только… Только он же эльф поганый. Басурман как есть, Федь.

– Угу, эльф, – согласился я. – А тебе какие-то принципы мешают с представителем другого видового типа встречаться? Мораль, религия или просто детские комплексы? Ты у нас вообще, христианка по жизни или где?

– Да тьфу на тебя, – возмутилась Снежина, – сам ты христианин поганый! Я свой род с древних времён веду! Куда твоему галилеянину!

– Ну и славно, – согласился я, – дохристианские, значит, традиции. А что тогда с Аликом не так?

– Дык, басурман же, – развела руками Снежина. – Вот кем теперь наша дочка с ним будет, а?

– А? – в тон произнёс я. – Дочка?

– Дочка, – подтвердила Снежина. – Снегурочка следующая. Ну, после меня, которая.

– Деда, – протянул я, – сгущёночки бы, а? С коньяком. И побольше.

– Ох, ты ж! – восхитился Михалыч, что-то уразумев в этом бреде, – понесла от Алика, внучка?

– Третий месяц, дедушка, – кивнула Снежина, – а ваши кудесники ещё и накудесничали что-то… Говорят, что быстро получится, да и дочка не простой Снегуркой будет, а очень даже колдунской… Это как, дедушка?

– Да когда же вы успели?! – завопил я. – Вы же с Аликом разок-другой только и виделись.

– Да вот же, Федь, – потупилась местная Снегурочка, – разок-другой…

– Вот же… – только и вымолвил я.

– А ещё и с Дедушкой хлопоты… – вздохнула она. – Помоги, Федь, а?

– Растудыть твою, – вздохнул и я. – Угу. Давай, только по пунктам.

– По чём? – удивилась Снежина.

– Ну, с Аликом и твоей дочуркой я вроде ситуацию понял, – я принюхался к кружке. – И правда, карамелью отдаёт, Михалыч…

– Вот и не травись, внучек, – закивал дед. – Тишка да Гришка всё как есть сметут, не беспокойси.

– Да уж за это я совсем не переживаю, – пробурчал я. – Снежина, я про вас с Аликом приблизительно понял. Шуры-муры, тупик в отношениях и всё такое… А с дедушкой твоим что не так?

– Я же рассказывала, – удивилась она. – Неужто забыл?

– Помню, – вздохнул я. – Так и не нашёлся?

– А ты его искал? – хмыкнул Михалыч, протирая очередную миску.

– Ну-у-у… – я замялся.

С этим Дедом Морозом вообще что-то странное творится. Снежина пару месяцев назад, когда разделалась с нашими вампирами, наконец-то вернулась к себе домой на Север, но буквально на следующий день снова появилась у нас, взволнованная, зарёванная и попросила помощи. Оказалось, что у Деда Мороза есть древний враг какой-то, колдун, разумеется, и вот с этим вражиной Дед да внучка много веков уже воюют с переменным успехом, но на этот раз колдуну этому подфартило всё-таки. Вернувшись к себе на историческую родину, Снежина обнаружила только пустой дом, а разбежавшиеся слуги и помощники, потихоньку выползшие из различных щелей и схронов, рассказали, что была жуткая атака на Деда. Хорошо хоть дом цел остался, а вот Мороза тот колдун утащил с собой.

Снежина нам это всё тогда рассказала, попросила помочь и… всё это как-то благополучно забылось и потерялось в очередных хлопотах и заботах. И, кстати, я хмыкнул про себя, а Снежина-то не особо по своему Деду и убивалась. Разок помощи попросила и всё. Ну, понятно – с Аликом она как раз тогда закрутилась, вся эта любовь-морковь ей мозги набекрень свернула и про другие проблемы она банально позабыла. Ну, не позабыла, а так, отодвинула в сторону. Понятно.

– Виторамуса надо позвать, деда, – предложил я. – Он же у нас внештатным следователем подвязался, вот пусть и организует оперативно-розыскную группу, да и начнёт поиски Деда Мороза.

– Да не надо, Федь, – махнула рукой Снежина. – Я дедушку потом сама отыщу.

– Бред какой-то, – помотал я головой. – То найдите мне Деда, то не надо…

– Дурит девка, – заметил Михалыч. – От амурных переживаний карамболь в мозгах случился, как наша Машка сказала бы.

– Клац! – заявил Дизель, сидя на моём диванчике вместе с бесенятами, терпеливо дожидавшимися, когда им запустят мультики.

Он покрутил костяшками рук вокруг живота, обрисовывая шар.

– Мяч вам выдать? – догадался я. – Пойдёте в Тронный зал в футбол резаться?

Снежина покраснела и отвела взгляд, а Михалыч хихикнул:

– Это без сгущёнки у тебя в голове футбол, внучек. Скелетик наш намекает, что помешательство у нашей гостьи от пуза растущего происходит.

– И вовсе пока ничего и не видно, – проворчала Снежина, оглаживая платье. – Придумают же…

– Ой, ладно, – проворчал и я. – Пузо, футбол… Так чего ты от меня хочешь, Снежина, если Деда Мороза уже искать не нужно?

– Сатануса извести надо, Федь, – скроила жалостливую физиономию девушка. – Поможешь?

– Кого? Это так вашего врага зовут что ли?

– Угу, – кивнула она, – Сатанус де Карачунус.

– Твою ж! – восхитился я. – Во имечко, а, деда?

– Енто для понтов, внучек, – пояснил Михалыч. – Я ишо тогда у нашей красавицы всё вызнал. Для страху ентот паршивец себе такое имя выдумал. А на самом деле зовут его Николашей. Кого таким именем напугаешь? Вот и придумал он себе прозвище грозное. Хотя, – дед нахмурился, – он не одним именем на людей страх нагоняет.

– Сильный колдун? – догадался я.

– Знамо сильный, – согласился Михалыч, – раз его Мороз столько веков одолеть не может.

– Да оно и понятно, – вздохнула Снежина, – силу он от своего деда перенял, от Карачуна.

– Что-то я слышал про него, кажется, – задумался я. – Про Карачуна, в смысле.

– Суровый мужик, – подтвердил Михалыч. – Из старых богов. Али полубогов, хрен их теперь разберёшь.

– Блин. Фиг мы без Кощея с ним справимся, а, деда?

– Скорее всего, внучек, – согласился он. – Не знаем мы ничего о нём, только слухи, догадки…

– Разведку провести надо? – догадался я. – Аристофана запряжём тогда. Заодно пусть и Деда Мороза поищет. Наверняка этот Николаша его возле себя где-то держит.

– Да я потом. Сама, – снова отвела взгляд Снежина. – Потом дедушку найду.

– Ох, темнишь ты что-то внучка, – прищурился Михалыч. – А ну выкладывай всё как есть, ишь тайны тут развела!

– Согласен, – я строго посмотрел на девушку. – Ну, что за дела, Снежин? Что за секреты? Ещё и бойцы наши из-за твоих недомолвок в неприятности попадут на задании.

– Ой, ну какие тут секреты, – заюлила Снежина, но потом всё же решилась. – Зима, Федь, понимаешь?

– Не дурак, – заявил я. – Понимаю. Время года такое. И?

– Ой, ну-у-у… Просто если дедушка сейчас тут окажется, то я ему помогать во всём должна буду. Ну, как Снегурочка, понимаешь?

– А работать тебе лень, – догадался я.

– Вовсе и не лень! – возмутилась Снежина. – Просто… Ну… Алик там… и вообще…

– Ага, – снова хихикнул Михалыч. – Понятно.

– Что вам понятно, дедушка?! – насупилась девушка. – И ничего вам не понятно и вообще, наговариваете вы на меня, вот!

– Свадьба у неё на первом месте, – пояснил мне Михалыч. – Боится, что Мороз и её и жениха посохом своим так отходит, что им не до свадьбы будет. А так пока он в заточении где-то, то и свадебку по-быстрому сыграть можно, да, внучка? А Мороза потом уже перед фактом поставить.

– Достали вы этими свадьбами и любовными проблемами, – в сердцах сказал я. – Короче, отошлём разведгруппу, а заодно и поиски Деда Мороза начнём. Он нам и на Новый год очень бы пригодился, не одному же Кощею-батюшке все праздники на себе тянуть?

– Спасибо, Федь, – вновь потупила глазки Снежина. – Я тогда пойду?

– Вот, блин, мне своих проблем мало, – проворчал я, когда за девушкой закрылась дверь. – Ещё и сгущёнки нормальной нет. Вот как тут работать, а, деда?

Глава вторая

Когда говорят, что дети – это наше богатство, то никогда не имеют в виду финансы.

Агриппина Падловна, герцогиня Поддубная

От морозного воздуха у меня закружилась голова. Я поймал на язык снежинку, огляделся и расплылся в улыбке. Красота! Нет, точнее – лепота! Вокруг, куда ни глянь, всё белым-бело, солнце, совсем не греющее, тем не менее, ослепляет, отражаясь миллиардами и миллиардами искорок от снега. Огромная ель уже стоит посреди Дворцовой площади и вокруг неё суетятся с полсотни бесов, скелетов, монстриков, ну и просто людей – работников АХЧ, наряжая и украшая эту красавицу.

– Сидор! – заметил я завхоза и замахал руками. – Сидор! Иди сюда!

– Батюшка, – пробасил он, подойдя и загородив своей могучей фигурой вид на город. – Небось, работу мне нашёл какую-никакую? А то мы тут от безделья маемся, не знаем чем себя занять. Велишь ещё один дворец к обеду построить али мост хрустальный до Путятича прокинуть?

– Не ворчи, – засмеялся я. – Просто спросить хотел. Всё ли у нас в порядке, проблем нет?

– Как енто без проблем? – поразился он. – Так на свете не бывает. Но одолеваем их в рабочем порядке, не волнуйся, батюшка.

– Ну и молодцы, – я снова огляделся. – Только… Знаешь, Сидор, что-то площадь у нас какая-то не праздничная, не новогодняя, а?

– Да? – завхоз тоже огляделся, а потом вздохнул. – Велишь ребят моих скоморохами одеть, да пусть песни орут во время трудового процесса? Флагами пусть помашут? Лёгкий дружеский мордобой во славу Императора и бухгалтерии?

– Классная идея, – восхитился я. – А на верхушку ёлки Ельку посадить с рупором, пускай ценные указания во весь голос орёт.

– На сносях же она, – укоризненно посмотрел на меня Сидор. – Разве можно так над бабами издеватьси?

– Ладно. А если серьёзно, может нам не стоит так начисто снег убирать с площади? Смотри, вокруг всё белое, а у нас тут пятно чёрное из-за плит. Всё настроение сбивает, а? Пускай присыплет маленько снежком, как думаешь? До сугробов доводить не будем, конечно, а так, немного, для общей гармонии.

– Почему и нет? – снова огляделся он. – Пойду, батюшка?

– Погоди, – успел остановить его я. – Сидор, ты тут подумай над своим титулом. Ну, там, граф или герцог или ещё что такое. Мы передовиков производства ценим и награждаем по делам. Вон, даже Ивана-губернатора герцогством озаботили, вот и твой черёд пришёл.

– Вот мне забот мало без ваших чинов-титулов, – проворчал завхоз. – Надо ли, Фёдор Васильевич?

– Надо, Сидор, надо. Ты у нас в Администрации числишься наравне с бухгалтерией, начальниками отделов и так далее. Должен соответствовать, понятно?

– Понятно, – буркнул Сидор. – И что делать надо?

– Просто прикинь, чего бы тебе хотелось. И я сейчас не про отпуск и не про отгулы. Графство тебе какое-нибудь дадим с деревушками для солидности, например. Нормально?

– Делай, как знаешь, Фёдор Васильевич, – отмахнулся он. – А я пойду. Работы невпроворот.

– Ну и договорились, – кивнул я и крикнул ему уже в спину: – Ваньку-губернатора не видел?

– Внизу он, – отмахнулся на ходу Сидор. – С полчаса назад на площади своей орал во всю глотку, порядок наводил.

Ну и отлично. Я зашагал к лестнице в город. Сейчас и с ним обговорю дела-заботы да можно и к Сократу в «Великолепный бес» на завтрак заглянуть. Хоть уже и второй завтрак, но важный, пропускать нельзя, ослабею.

Ступеньки с Холма у нас как раз по его центру расположены и когда я уже подходил к ним, ель, тоже, разумеется, установленная в центре, вдруг засияла разноцветными огоньками и я остановился, залюбовавшись. Только огоньки, помигав несколько секунд, вдруг погасли и послышалась брань. Не, не матерная, у нас же тут дети, да и вообще культура так и брызжет, просто красивые такие душевные переплёты, но в рамках приличий. Я пригляделся и хмыкнул. Около ели стоял Кузьмич, маг нашей Академии со своим верным учеником-гением Кирюхой. Омельян Кузьмич орал и размахивал руками, а вот мелкий Кирюха спокойно, задумчиво разглядывал ель. Процесс идёт, всё в порядке. Это я их неделю назад попросил озаботиться магическим украшением новогодних ёлок. Они классно с духами всех систем и модификаций работают, вот я и подкинул идейку запрячь этих духов в качестве гирлянд. Ну, если по-честному, то я просто про гирлянды намекнул, а про духов это они уже сами догадались. Этих бестелесных сущностей у нас тут эксплуатируют на всю катушку. У Кощея, например в его телефоне сидит один такой дух и вполне успешно работает батарейкой. Водный элементаль Ороша у нас за водопровод отвечает – качает в город по трубам воду из подземной реки. Я уж не говорю о призраках – Лиховида, его учителя Мировида и ещё пару сотен обычных дворцовых приведений. Все при деле, все пашут на благо царя и государства. Но Кузьмич с Кирюхой, конечно же, для гирлянды самых простеньких духов запрягли, неразумных практически. Вот и славно, что неразумных, зарплату просить не будут, а довольствуются только крохой магической энергии, которую из Дворца и потянут.

Ладно, вниз. Не навернуться бы со ступенек. А, нет, всё в порядке, ступени чистые, ни льда, ни снега. Молодцы хозяйственники.

Склон Холма не смотрелся идеально праздничным, а весь был изрезан укатанными санями и валенками дорожками и по ним с визгом и хохотом скатывались не только наши малолетние бандиты, но и вполне трудоспособные парни. Непорядок, конечно, чай не вечер и не выходной, но уж ладно.

– Дядь Федь, смотри, как я умею! – мимо меня на санках пронеслась Калинка, дочка одной из девочек Иван Палыча.

Я хмыкнул, помахал ей вслед и продолжил спуск. Странно, что Тишки да Гришки не видно. Уж эти паршивцы всегда у нас в центре забав. А, да, я же им сам перед выходом мультики включил.

Ивана я заметил ещё с лестницы. Он гигантской лопатой сгребал снег с площади в огромный сугроб.

– Что, Иван, – подошёл я к нему, – заняться больше не чем? Решил из губернаторов в дворники перейти?

Вместо ответа я получил пуд снега в мою гордую и благородную физиономию.

– Ох, ты ж… – услышал я бас Губернатора, протирая лицо, – Звиняй, Фёдор Васильевич. Что ж ты под руку-то лезешь?

– Теракт против должностного лица, – отплевался я наконец-то от снега. – Отрубание башки на первый раз.

– Снегу-то навалило, а, Фёдор Васильевич? – не испугался казни Губернатор.

– А я тебя как раз на счёт снега порадовать пришёл, а ты мне тем же снегом всю морду залепил вместо спасибо.

– А что на счёт снега? – навострил уши Иван.

– Да царь наш батюшка идею подкинул. Будем снег складировать у стены со стороны города, вот и всех проблем.

– Вот же… – Иван снял шапку и почесал затылок. – И верно. А как же мы сами-то не догадались?

– А всё это потому, что пашем мы с тобой, Вань, как каторжане на каменоломне у Баголопуса и мелочи эти просто из мозгов ускользают. А царь-батюшка сидит себе кофеёк попивает да коньячком прихлёбывает, а от трудового процесса всячески увиливает, вот ему мысли полезные в голову и приходят. А повкалывал бы он как мы тут с тобой… Эх…

– По-хорошему, донести бы на тебя надо, батюшка, – задумчиво протянул Иван. – Виданое ли дело, государя-императора на Центральной площади при всём народе так поносить? Вот только с кем я тогда работать буду?.. Ладно, хрен с ним с императором, в другой раз донесу.

– Обживаешься, Иван, – хохотнул я и хлопнул его по плечу. – Совсем уже как наши разговаривать стал.

– Чего только от вас не нахватаешься… Фёдор Васильевич, я тут подумал, ладно сейчас со снегом, а весна придёт, солнышко пригреет, а? Как начнёт всё это таять, весь город затопит.

– Да, верно, – задумался и я. – А за город весь этот снег таскать совсем не хочется… – Я тоже снял шапку и полез национальным жестом чесать затылок. Реально помогает, это я уже усвоил. Не верите? Да вот, пожалуйста. Закинув голову, я рассеянно уставился на ель Центральной площади, бегущие огоньки по ней и меня-таки осенило: – О, Вань, надо нашего водяного духа Орошу запрячь! Поговори с ним, может он всю воду из города в реку свою подземную отведёт?

– Дело, Фёдор Васильевич, – засиял Губернатор. – Ох и голова ты у нас!

– Ну а ты как думал? – скромно согласился я. – Практически гений. Но на будущее, Вань, надо всё же дренажную систему строить. Ты поговори с нашим главой научной Академии…

– Роман Викторович, который? – уточнил Иван.

– Ага, он. Он и сам до этого водопроводом заведовал, значит, в теме. Пусть своих умников припряжёт, хоть немного на благо города потрудятся.

– Сделаю, – вздохнул Губернатор.

– А ещё надо бы нам…

– Ох…

– Надо, Вань, не вздыхай. Надо бы в парке, ну, в той зоне, где мы магическое лето устроили, ларьки с пирожками и напитками поставить. И качели для ребятни и всякое такое.

Тут, снова поскромничаю, тоже моя гениальная идея была. У нашего кладовщика Виторамуса отыскали в его Хранилище №13 один артефакт, который при любой погоде создавал зону тепла. Ограниченную конечно, метров в сорок в диаметре, но нам этого вполне хватило. Теперь в городском парке можно не только снежками покидаться, но и погреться на солнышке и поваляться на травке. И это среди зимы, представляете?! Шикарная штучка, как и идея, конечно. Замёрз на морозе, сделал шаг в летнюю зону и скидывай поскорее тулуп, а то зажаришься. Отогрелся, позагорал чуток и шагом марш на мороз, снеговиков лепить.

– Всё, Вань, проблем особых нет? Вопросы?

– Справимся, Фёдор Васильевич, – снова вздохнул Губернатор.

Сверху раздался короткий переливистый колокольный бой и мы с Иваном машинально задрали головы.

Нет не церковь, что вы! Кто бы мне позволил церковь на Холме построить? Храмы у нас у Западных и Южных ворот, а это были настоящие Куранты. Я как-то уломал Кощея на постройку симпатичной такой башенки на крыше Дворца и обязательно чтобы с часами, ну, как в моём мире на Спасской башне. Главные часы страны, не абы что! Ну и мира, конечно. Кощей вначале денег пожалел на очередное строительство, а когда про колокола услышал, как верблюд расплевался, мне тогда пришлось под его столом отсиживаться, пережидая обстрел. Но услышав про главные часы страны, про престиж и просто понты в мировом масштабе, поскрипел зубами и согласился, хотя потом и долго грозил мне вслед своим Чёрным мечом.

– Одиннадцать уже, – вздохнул я. – Пойду, дела. Кстати, Вань, а ты в театр завтра идёшь?

– Супружница заставляет, – вздохнул и он. – Пойду, куда же деваться?

– Да нормально, Вань, – успокоил я его. – Похихикаем на спектакле, «Ревизора» давать будут, классная вещь. А в антракте в буфет сгоняем, коньячку хлебнём для бодрости.

– «Антракт, буфет»… – проворчал Иван. – И кто только такие слова придумывает?

– Не ворчи, – снова хлопнул я его по плечу. – Ладно, пойду к Сократу, завтракать.

***

Пока я плёлся через площадь на завтрак в «Великолепный бес», то, оглядываясь на снующих тут и сям занятых делом мужиков, смущённо вспомнил, как оконфузился с ними на одном из заседаний-обеде в Канцелярии.

Тут дело всё было в моём недостатке исторических знаний, ну и усиленной пропаганде Запада, переложившим как обычно с больной головы на здоровую. Это я о пьянстве. Ни фига у нас на Руси оказывается не пили сильно, как я себе представлял, вот так вот. Ну, то есть… Уффф… Вот, как бы правильно всё это объяснить, как тут дело с пьянством обстояло? Да и в моём мире, думаю, приблизительно так же. Не пил народ глобально, вот и всё, если коротко. Я же привык: «Пьяная Россия, водка – наше всё» и тому подобный бред, ан, нет, ничего такого масштабного не было. Да, мужики в выходные плотно оккупировали кабаки, да и по своим домашним садовым участкам шашлыками в хорошей компании не брезговали и… всё. Вот честно – всё. Нет, были, конечно и пьянчужки в минимальном количестве, как же без них, которые вместо работы сидели по кабакам да выпрашивали копеечку на ещё один стаканчик, ну это – норма. Везде такое исключение из правил найдётся. А вот обычные наши работяги таки забегали после работы в кабак, а как же! Но только на кружку-другую пива и всё. Я когда стал вникать в этот вопрос, удивился, а потом прикинул и получается, что иначе-то никак. Завтра ведь опять на работу, а какая уж работа после пьянки? А мужики наши к работе ответственно относятся и, справедливо замечу, ценят её больше чем гульбу сотоварищи, вот так. И получается, что пьянствовать им больше времени и не было-то, кроме как по выходным. А все эти вопли про бочку винища или самогона в качестве премиальных или похвальбы про то, как они с Ванькой-пекарем и Санькой-кузнецом давеча трёхведёрный бочонок самогона одолели, а потом ещё и к гулящим девкам пошли, сами понимаете, не более чем обычная похвальба. Ну, какое там ведро самогона на одно рабочее рыло?! Бахвалились мужики по своей природе, вот и всё, гонор свой, крутизну показывали, а на самом деле чинно-мирно отрывались только в выходные, как испокон повелось. Не без мордобоя, не без стенку на стенку, но исключительно в развлекательных целях, а не со злобы. Нормально на мой взгляд.

Хотя, должен заметить, тут без некоторых казусов не обошлось. Даже не казусов, а природного, колдунского стечения обстоятельств. Тут уж пардон, подробнее должен рассказать, чтобы сей парадокс в Хрониках своих зафиксировать официально.

Ключевым моментом для меня стало то самое заседание Канцелярии, о котором я выше упоминал. Дело это было с месяц назад в конце ноября. У нас как раз всё в норму вошло, тишь да благодать, только Снежина с Аликом по углам во Дворце от неразделённых чувств стенают, да Кощей-батюшка от скуки всё новые затеи на нашу голову придумывает, а в целом – лепота. Вот как-то за десертом, обуреваемый рабочим энтузиазмом я и заявил:

– Дамы мои и господа, а что мы со всеобщим пьянством среди населения делать будем?

Нет бы наукой озаботиться, здравоохранением, культурой, хотя у нас и так на этих фронтах порядок, но дёрнуло же меня после рюмки тридцатилетнего коньяка от Иван Палыча поднять именно эту тему.

– Ещё налить, внучек? – моментально среагировал дед.

– Опять босса домой тащить придётся, – тихо пробурчал в кружку Аристофан.

– И как вас только Варвара Никифоровна из дома не выгнала? – кое-как прожевала пирожок с повидлом Маша.

– Поясните, Фёдор Васильевич, – затребовал рациональный милитарист Калымдай.

– Я о том, – пояснил я, наблюдая, как Михалыч наполняет мою рюмку, – что народ у нас уж сильно как-то спивается, а? Надо что-то с этим делать…

– Ты о чём, босс? – поднял на меня маленькие глазки Аристофан.

– В смысле? – тоже озадачился я.

– Ну, типа… – бес повертел в воздухе пальцами. – Ты про какое пьянство говоришь?

– Про наше, традиционно-народное, – пояснил я, опрокидывая рюмку. – Ух! Деда, подай оладик, а?

А ещё десять минут и одну рюмку спустя, я уже озадаченно чесал затылок:

– Что, серьёзно? Не пьёт массово народ? Не брешите? А вы в Общество трезвости не записались случайно всем коллективом? Не пытаетесь и меня обманом затянуть в ваши ряды?

Вот и оказалось, что действительно, у нас на Руси пьянства как такового и нет. Офигеть просто. А я с детства считал, что… Вот поубивать бы тех идеологов, которые мне с малого возраста твердили про пьяную Русь.

– Какой уж тут грех, внучек, в воскресенье после церкви рюмочку принять? – убеждал меня Михалыч. – На здоровье и во славу господа почему бы и нет?

– Полиция, босс, только на выходные усиленные наряды возле кабаков и Центральной площади ставит, – заявлял Аристофан, – а типа в будни никаких фактов правонарушений на почве реального пьянства конкретно нет, отвечаю.

– Ничего не понимаю, – я отодвинул очередную рюмку в сторону. – Вы хотите сказать?..

– В меру пьянствуют, Фёдор Васильевич, – подтвердил Калымдай. – Отдыхают мужички в выходные после работы.

– А вот вам, месье Теодор, стоило бы и задуматься над вашим моральным обликом, – фыркнула в фужер каберне Маша. – Бедная ваша Варя, как она устала, думаю, от вашего беспробудного пьянства.

Честно говоря, я в тот момент просто отмахнулся от этих фактов, предоставленных моими коллегами. Залил эти измышления очередной рюмкой и отставил в сторону, но несколько дней эта тема непроизвольно крутилась у меня в голове и созрела, как будто хороший подзатыльник от царя-батюшки получил и сразу же просветление наступило.

Я же у нас массовое пьянство только один раз в городе видел! Ну, я всенародные праздники не считаю. Это когда мы в отпуск в Рябово ездили, а без нас тут дела в разнос пошли. Я задумался, да, верно, больше ничего такого не припомню.

А периодические народные вопли о бочке вина за успешную работу, ведро самогона на каждое трудовое лицо… Я же так и зажал все эти материальные поощрения! Хм-м-м… Ну, не из жадности зажал, а просто забыл со всеми этими хлопотами. Но так ведь никто и не напомнил! Получается, что я понтанулся, типа залью на радостях народ винищем, народ радостно откликнулся и всё заглохло. Поорали, порадовались друг за друга, а по факту – тишина. Главное – эмоции в нужный момент проявить, а как дело пойдёт дальше… Интересная мысль, надо взять на заметку. И получается, что мужики наши больше орут про это пьянство, особенно про индивидуальное. Ну, как они с соседом ведро на двоих запросто одолели и тому подобное, а по факту… Работает народ, некогда ему пьянствовать.

– Михалыч, ты прикинь, а?! – вбежал я тогда в Канцелярию просветлённый и трезвый. – Получается, наши мужики вовсе и не пьянчуги какие, а?!

– И года не прошло, как дошло до тебя внучек, – закивал дед. – Гений просто. Ейнтштейн, или как ты там того волосатого мужика обзываешь?

– Так это, погоди… – я вдруг опустился на лавку, придавленный кучей новых фактов внезапно нахлынувших на меня. – Но как же так? А я ведь тоже… Деда… А я же…

– Вот и молодец, – снова закивал дед. – Дошло наконец-то. Я тебе, внучек, указывать на то специально не стал, да и подливал тебе всегда, только ты глазиком своим барским моргнёшь, всё ждал, когда же на тебя просветление нахлынет… Осознал, Федь?

– Э-э-э… Деда… Блин.

– Угу, – согласился Михалыч. – Воистину, блин. Вспомни, внучек, наши первые денёчки в этом мире, да и задумайся, а я пока тебе оладиков поджарю под сгущёночку. Ух и славная же сгущёнка сегодня у Палыча получилась!

И я задумался. Потом ещё раз и ещё. И знаете, что получается? Я тоже, как и наш царь-батюшка очень не сразу в этот мир вписался, оказывается. Я этого и не замечал совершенно, а вот посидел-подумал… Да, так и получается.

Я прекрасно помню, как полгода назад, когда мы только-только попали в этот мир, плющило Кощея. Во всех этих магическо-колдунских вещах я совершенно не разбираюсь, но как я понял, мы попали в мир с более древней магией. А учитывая наш регион, так ещё и с древнерусской магией, вот Кощея и переклинило. Он мне тогда говорил мол, колдовать может, но далеко не в полную силу мол, с новым миром никак в гармонию не войдёт. Или что-то в этом роде… Короче, он приспосабливаться к этому миру стал, подгонять себя к этой древней магии начал и вроде бы успешно, а потом его взяло и просто раскидало на молекулы. Ага, в призрака Кощей превратился, да и то не сразу.

Оно бы и ладно. Когда Кощей снова реально-материальным стал, то воскрес он пред нами в полной силе и могуществе. Но, как оказалось не совсем. На самом деле у него магии этой много накопилось, на десяток стандартных Кощеев хватит, но магия та была неструктурированная, в полном бардаке по всему его костлявому телу валялась и он затеял жуткую операцию по упорядочиванию Силы в себе… Блин, тут мне сложно, я уже говорил, ничего в этом не соображаю. Короче, замутил он тут интригу с одной вредной древней богиней и в итоге привёл свою магию в порядок с её помощью, заодно высосав силу из пары местных богов. Ну, нормально, как раз в стиле царя-батюшки. И стали мы жить-поживать, да Кощею всякие ништяки наживать. Но дело тут вовсе не в том. Меня-то, оказывается, тоже сильно приплющило в этом мире. Не знаю, магия это местная повлияла или ещё какие факторы, но я это только сейчас осознал, что действовал я тогда совершенно не адекватно, не стандартно. Ну, то, что я активно кинулся новое государство возводить, все хлопоты на себя возложил, город с нуля основал, по факту за Кощея работал, это ладно, спишем на гений и невероятную работоспособность. А вот, когда я вспомнил про это самое индивидуальное пьянство… Сначала даже стыдно было, но когда я понял, что тут не от меня зависело, а от конфликта миров, то мне полегчало, но всё же… Вспоминая, соглашусь, что в первые пару-тройку месяцев потребление мной спиртного было явно завышенным. Я-то теперь понимаю, что моей вины тут не было, просто переходный период такой, но всё же… Хотя и на молекулы меня не разнесло и весь груз царствования я на себе тащил и вполне успешно, скажу вам, но досталось мне… Попахать пришлось жуть как. Так что… Было и прошло, короче. Пьянствовал я тогда не от удовольствия или психического пристрастия, а исключительно из-за подстройки к этому новому миру.

В общем, как коллективного, так и индивидуального пьянства у нас нет, вот и всё, что я вам хотел сказать в этом долгом описании. Могли бы и не читать, а сразу в конец параграфа заглянуть, так что теперь и не вините никого, кроме себя самих, понятно?

А вот на завтрак к Сократу я так и не попал. Чему, впрочем, можно и не удивляться. Я уже привык к подобным обломам.

***

– Федька! – заорал в голове голос Михалыча, едва я зашёл во двор трактира Сократа.

– Ну? – недовольно проворчал я, сжимая головку булавки-говорушки и продолжая раздумывать, взять ли как обычно свиные рёбрышки с жареной картошкой на завтрак или, махнув рукой на диету, сразу заказать стерляжью уху.

– Варька рожает! – продолжал надрываться дед. – Дуй живо в лазарет!

– Блин! – заорал я, и тарелки с вкусненьким перед глазами тут же сменились окровавленными бинтами и перекошенным от боли лицом моей любимой. – Бегу!

И тут снова не могу себя не похвалить. Коробочку со Шмат-разумом я всегда при себе таскаю, лишь изредка выдавая её на короткий срок коллегам для оперативных задач, поэтому всего несколько секунд и я уже стоял перед дверью дворцового лазарета.

– Звиняй, хозяин, – тихо проскрипело из коробочки, когда облако зелёного перехода едва развеялось, – в саму больничку мне сейчас ходу нет – лекарской магией прикрыто.

– Что тут? – заорал я, дёргая рукоятку двери лазарета. – Как Варя?

– Всё ништяк, босс, – потянул меня за рукав Аристофан. – Нельзя сейчас туда. Типа закрыто, колдунством прикрыли, не кипешуй, босс. На сигару, остынь маленько. А то, может реально пять капель от нервов?

– Нет, спасибо, – в окружении друзей меня начало немного отпускать, а тут ещё и Михалыч отвлёк своей новостью:

– Смотрю я на тебя, внучек, а сам и думаю… Мне же через месяц вот так же перед лазаретом маяться за свою Ягутушку переживаючи…

– А?

– В натуре, дедушка? – восхитился Аристофан.

– Дочку мы с Ягутушкой смастерили, – смущённо, но с гордостью ответил ему Михалыч. – Кощеюшка так и сказал мол, пень ты старый, Михалыч, хотя и мудрый, конечно, но силу мужскую ишо не растерял!

– Офигеть… – только и пробормотал я. – У нас какое-то всеобщее помешательство разом грянуло с этими детьми. Ну ладно мы с Варей. Калымдай с Тамаркой уже отмучались…

– Второй на подходе, босс, – поправил Аристофан.

– В натуре? – удивился я. – А мне он ничего не говорил…

– Ванька-губернатор с Елькой своей ишо, – подсказал дед. – Змеюки наши опять же.

– И это я только дворцовых перечисляю, а если ещё городских подсчитать…

– Загибай пальцы, внучек, – хихикнул Михалыч и начал перечислять: – Пашка, который помощник губернаторский, так они со своей Манькой уже готовятся, после тебя, наверное, следующие будут. Во Дворце… только по секрету, ладно? Во Дворце Селестина Виторамусова…

– Серьёзно?! – перебил я и хохотнул. – А помнишь, как он отбивался, когда мы ему Селестину в секретарши сосватали?

– Без базара сосватали, – хохотнул и Аристофан. – Босс, а ты помнишь другую нашу бесовку, Клементину? Ну, которая у Ваньки-губернатора помощницей?

– Она тоже? – догадался я. – Только не говори, что это Иван постарался.

– Баголопус отметился, – заржал бес. – Мало ему сыновей от одной, так он и молоденькую ещё конкретно обработал.

– Иван Иваныч из колдунской школы со своей кралей тоже ребёночка ждут, – продолжал перечислять Михалыч.

– С Зиной? Ну надо же… – покачал я головой, а потом хмыкнул: – Интересно, они же боги, а ребёнок у них тоже такой будет?

– Фиг их знает, босс, – пожал плечами Аристофан. – Через пару месяцев реально посмотрим.

– А ещё живность наша, – напомнил дед. – Ну, Змеюки ладно, так ещё Максимилиан какую-то кобылку из своего гарема оприходовал. Порадовал Кощеюшку пополнением его элитного табуна. Волчок опять же стаю свою увеличивает.

– Котяру Беню даже считать не будем, – снова хохотнул бес. – У него мелких, что по городу, что конкретно по Дворцу не сосчитать типа.

– И заметьте, – Михалыч понизил голос, – как где баба на сносях образуется, так Кощеюшка с Лиховидом уже там ошиваются. Колдуют чего-то, руками машут, заговоры наводят.

– Да лишь бы не во вред, – отмахнулся я. – Варе, вон, срок наполовину убавили, да и обещали за здоровьем ребёнка присмотреть. Пусть развлекаются.

– Зачем им типа вредить, босс? – успокоил Аристофан. – Стопудов ребятню магией накачивают, отвечаю.

– Будет у нас целая рота малолетних колдунов, – захекал дед. – Кощеюшка же не только с дворцовыми бабами свои обряды проводит, но и в городе постоянно колдует.

– Эдак придётся ещё одни ясли строить, – полез я пятернёй в затылок и снова развернулся к двери лазарета. – Эх, как там Варя сейчас?..

– Всё будет ништяк, босс, – в стотысячный раз успокоил Аристофан.

– Опять бездельничаете? – раздался позади скрипучий голос Кощея. – Почему не на рабочих местах?

– Ваше Величество? – развернулся я на голос. – А вы чего тут?

– Тунеядцы! – прокаркал из-за плеча царя-батюшки Лиховид. – Лишь бы от работы увильнуть, да, Кощеюшка?

– Брысь с дороги, Федька, – пробурчал Кощей.

– А чего это вы? – я даже не шелохнулся. – А куда это? А я с вами! Ну, Ваше Величество! Я мешать не буду, просто у стеночки постою, Варю за руку подержу! Честно-честно!

– Сгинь, – легко отодвинул меня в сторону царь-батюшка. – Мы с твоей Варькой всё это начали, нам и заканчивать.

– Начал, вообще-то я…

– Сгинь, – добродушно повторил Кощей. Он открыл дверь и вошёл в лазарет невзирая ни на какую там магию. – Пошли Лиховид.

– А я говорил тебе, Федька, – ухмыльнулся Лиховид, – учись нашему колдунству! Сейчас бы с нами пошёл, а так… Бестолочь, одним словом. – И он просочился в лазарет через уже закрытую дверь.

– Зараза, – устало выдохнул я.

– Убью, – раздался ласковый голос царя-батюшки из лазарета.

– Да это я не про вас, Ваше Величество, – заторопился я. – Это я вообще. На жизнь и судьбу ругаюсь.

Я бессильно сполз по стеночке и уселся на полу, вытянув ноги. А чего мне ещё оставалось? Только ждать.

Проснулся я через пару часов от того, что кто-то дёргал меня за ногу.

– Вставай, босс, реально всё уже.

Дед подложил мне под голову ватник, а Аристофан накрыл своей кожаной курткой. И, продирая глаза, я порадовался за себя, любимого и такого трудоспособного. Не зря я столько времени угрохал, чтобы наладить работу отопительного цеха – даже на этих гранитных плитах лежать было не холодно.

– А? Что?

Тут дверь отворилась и в коридор вышла обычно строгая, но сейчас широко улыбающаяся врачиха-кикимора:

– Поздравляю, Фёдор Васильевич, у вас мальчик!

– Всё?! – я вскочил на ноги. – А Варя как? Всё в порядке? А с сыном нормально? Проблем нет? Ой, спасибо, Лизавета Венеровна! А можно мне к ним?

– Федька, ну где ты там? – проворчал Кощей из лазарета. – То палкой не отгонишь, а то копается чего-то. Небось, опять о вечном задумался.

– Оболтус, – согласился скрипучий голос Лиховида. – Казнить, да ещё и премии за квартал лишить, да, Кощеюшка?

– Я вас самих сейчас казню, – раздался тихий милый голос моей Варюши. – Федь, ну ты зайдёшь, наконец?

Я кинулся внутрь и огляделся. Варя лежала на операционном столе с накинутой поверх простынёй и слабо улыбалась. Она выглядела уставшей, но довольной и очень счастливой.

– Ты как?! – рванул я к ней и, схватив её ладошку, заозирался по сторонам. – А где?..

– Тут твой наследник, не дёргайся, – ухмыльнулся стоящий неподалёку Кощей, качавший на костлявых руках небольшой свёрток.

– Э! Э! Не уроните только! – я метнулся к нему. – Ну, что там?! Ну, покажите, а?!

– Что там? – фыркнул Кощей. – Угадай.

Он опустил конверт из одеяла пониже и я с некоторым трепетом уставился на очаровательную круглую мордашку моего сына. Моего! Сына!!! Он был… Ну, маленький, розовый и похож был на… ну, на младенца. Никаких особых своих или Вариных черт я не разглядел. Он спал, забавно почмокивая губами, а потом вдруг открыл глаза, обвёл взглядом лазарет, потом сфокусировался на мне и… подмигнул! И вовсе мне не показалось! Уж обычное моргание от подмигивания я отличу, будьте уверены!

– Держи, папаша, – хмыкнул царь-батюшка, протягивая мне ребёнка. – Богатырь будет! Уж мы с Лиховидом постарались. Да и за Варькой твоей приглядели, чтобы не страдала особо. Цени, сына!

– Ага… Это… Сейчас! – засуетился я и крепко, но бережно обхватив свёрток, прижал его к груди. – Сынуля…

А младенец взял и подмигнул мне ещё раз.

Назвали мы его Михаилом. Мишкой. В честь нашего Михалыча, как я и обещал ему ещё очень давно. Но вредная Маша хихикала, что дед тут ни при чём, а вот мсье Теодор уж очень любит кататься на нашем мамонте Мишке. Вредная она у нас, это все знают. Хотя, да, кататься на мамонтах я люблю.

А вот никакой попойки по поводу рождения сына я закатывать не стал. Передёргался сильно, да и настроение и так отличное было. Просто вечером посидели всей Канцелярией, позвали друзей, Иван Палыч принёс тортик «Наполеон», царь-батюшка от щедрот выдал бутылку коньяка. Вот её-то мы и распили под сладкое.

А вот городским и придворным пришлось устроить настоящий праздник. Я вначале пытался протестовать мол, подождём до Нового года, сразу всё и отметим, сколько тут осталось? Но все так яростно бросились убеждать меня мол, народ не поймёт, общество не одобрит, что я, больше опасаясь за жизнь и здоровье, согласился. Хотя, слава богам, мне самому делать ничего и не пришлось. Организаторов праздника и без меня хватало. Иван Палыч побежал к себе на кухню, Маша, прихватив Аристофана и Калымдая, умчалась… куда-то. И знать не хочу куда, оставьте меня в покое хоть на немного! А дед, ворча, что Всенародный Банк имени Михалыча берёт финансирование праздника на себя, разложил кучу ведомостей и счетов на столе и урылся в них вместе с Агриппиной Падловной.

Варя, прижавшись тёплым боком, положила голову мне на плечо, а я, лениво терзая последний кусочек торта, улыбался и смотрел, как царь-батюшка качает Мишку и тихо ему напевает:

– Баю-баюшки-баю,

Меч тебе я подарю.

Будешь головы рубить,

Будешь верно мне служить.

Ну а коль придёт Волчок,

Ткни мечом его в бочок.

А придёт Аристофан,

Дай ему ты по рогам.

– А придёт Аристофан, ты налей ему стакан, – просунулась в дверь голова нашего беса.

– Брысь! – тихо рыкнул царь-батюшка. – Ты чему ребёнка учишь?!

Глава третья

В театре реально всё должно быть прекрасно, без базара. И гардероб, и буфет, и, блин, актрисочки.

Заслуженный артист Е.И.В. Кощея Драматического театра, Могуче Кабано

Утром в Канцелярию заявился Шарль де Бац, экс-посол французского короля в нашем царстве-государстве. Честно говоря, Шарля давно надо было отправить в Путятич к царю Радиславу. У нас же хоть и столица тут, но только культурная, а официальная столица нашей страны – Путятич. Вот пусть бы у Радика и посольствовал. Или ещё чем занимался. Но всё дело было в том, что Шарль с первого же дня у нас, втюрился в вампиршу Машу, ну и она не устояла перед таким блистательным кавалером. И всё как у людей у них было, и ссорились, и мирились, и расходились, и снова сходились, лямур во всей своей красоте, если по-вампирски говорить. Вот из-за этого лямура мы и продолжали держать посла у нас, а не в Путятиче. Ладно, не жалко, а за Машу даже радостно.

Я на начало разговора опоздал, и когда вошёл в Канцелярию, дед уже во всю свою старческую глотку голосил:

– Да как же мы нашу кровиночку за басурмана-то отдадим?! Да нас же народ не поймёт, а мировая общественность осудит!

– Решили всё же пожениться? – догадался я. – Салют, Шарль.

– Доброго дня, господин Теодор, – привстал с лавки посол. – Ну, хоть вы мне объясните, какие могут быть преграды нашему браку с мадмуазелью Марселиной? Дедушка Михалыч только орёт невнятно да слюной брызжет…

– Басурман! – пояснил коротко дед. – От же немчура поганая, вроде и говорит по-нашенски, а ничего и не разумеет.

– Это Михалыч на твой католицизм ругается, – перевёл я послу. – Или какая там у тебя вера?

– Христианин я, – твёрдо заявил он. – Как и вы.

– Ну, это если обобщающе говорить, – возразил я. – Но насколько я понимаю, Михалыч определённо о православии говорит.

– Воистину, внучек, – подтвердил дед. – Ибо только православие есть вера истинная, а всё остальное – ересь!

– Никогда за тобой, дед, не замечал такого ревностного подхода к религии, – покачал я головой.

– Не мешай развлекаться, Федька, – отмахнулся он и грозно посмотрел на посла. – Так что делать теперь думаешь, господин хороший?

– Я запутался, – вздохнул Шарль. – Господин Теодор, может быть, вы объясните мне? Я правильно понимаю, что мой католицизм мешает браку с мадмуазелью Марселиной?

– Скука дедова тебе мешает, – проворчал я, но тут же поправился: – Ага, думаю, что так.

– Всё равно не понимаю, – продолжал в поисках истины посол. – Но ведь и мадмуазель, не только не православная, но и вообще не крещёная! Она же, откровенно говоря, вампир.

– Наша она, понял?! – рявкнул Михалыч. – Русская!

– Из Сербии она, деда, – поправил я.

– Да не важно, откуда родом! – уже на меня заорал он. – Важно, кто она есть! А она уже давно обрусела, нашей стала. Ох и бестолочи вы… И как вам цари ваши такие посты да чины с титулами дали?

– Ой, ладно, – я тоже запутался и начал раздражаться. – И что ты предлагаешь, Михалыч?

– Завтрак для начала, – немного успокаиваясь, проворчал он. – Давай, садись и рот разевай поширше, а я в него буду котлеты закидывать.

– Ну, деда…

– Бестолочь, – повторил дед. – Ну что тут непонятного, Федька? Или Машке надо католичество принимать или Шарлю православие. А, поскольку никто вампиршу окрестить не возьмётся, то единственный выход – послу православным стать. Но! – дед поднял указательный палец. – Какой же он тогда французский посол будет, ежели в нашу веру перейдёт? Да хранцузский король как о таком узнает, так сразу пинка Шарлю и даст. И хорошо, если голову не отрубит. Или что там в вашей Хранции с государевыми преступниками делают?

– По-разному, господин Михалыч, – нахмурился Шарль.

– Да один хрен, – отмахнулся дед. – Не жить тебе на белом свете, вот тебе и весь мой сказ. Но поминки мы по тебе, дорогой ты наш Шарлюшка, такие отгрохаем, что все твои бароны да графы обзавидуются, уж будь уверен!

– То есть, – уточнил я, – всё дело вовсе не в вере, а в принадлежности к государству? Так что ли, Михалыч?

– Ну, можно и так, – согласился дед. – Хотя по вере пройтись куда забавнее, но и так сойдёт.

Мы с Шарлем переглянулись, заулыбались и я снова повернулся к Михалычу:

– Эх, деда, деда… Вот учишь тебя, учишь…

– Ты чаво енто? – насторожился он.

– А таво, – ухмыльнулся я. – Шарль ещё в прошлом месяце уволился с посольской должности, а неделю назад и наше гражданство попросил. У нас теперь посольства Франции нет, зато мы своё отделение прямо в Париже открыли и там уже наши сотрудники с начала декабря пашут.

– Вона как? – почесал дед затылок. – Один хрен – басурман и не видать ему нашей Машеньки, как тебе, Федька оладиков к завтраку.

– Но-но! – погрозил я пальцем. – С оладиками, деда, это ты точно переборщил. На святое замахнулся!

– Так ты теперь не какой-то там хранцуз, а самый что ни на есть русский? – повернулся дед к Шарлю.

– Ну, родом-то я… – начал было Шарль, но тут же закивал: – Русский, господин Михалыч, вы абсолютно правы.

– А указ Кощеюшка подмахнул? – продолжал допытываться Михалыч. – Точно, Федька? Не врёшь? Да? Ну, тогда и хрен с тобой, Шарлик, женись на Машке, разрешаю.

– Всё, деда, порезвился? – хмыкнул я. – Давай тогда завтракать.

– Господин Захаров, – поднялся вдруг де Бац. – Официально прошу у вас руки мадмуазель Марселины.

– А я тут при чём? – поразился я. – У неё и проси.

– Так у Машки родни тут нет, – пояснил Михалыч. – А ты, внучек, ей начальник и считай, отца родного заменяешь. Всё правильно Шарлюшка делает. С уважением. Хотя и без бутылки припёрси, мда… Ишо не осознал он менталитету нашего, не осознал…

– На свадьбе попьянствуешь, дед. А ты Шарль… Женись, конечно, если Маша не против.

– Пойду, мадмуазель Марселину порадую, – направился Шарль к выходу, но около двери остановился и отвесил нам грациозный поклон. – Спасибо, господин Теодор и вам, господин Михалыч.

– Скатертью дорога, – проворчал вслед Михалыч.

– А, кстати, деда, обо всех этих послах и Франциях, – я подтянул к себе миску с картошкой и котлетами, – что там от нашего новоиспечённого Министерства слышно?

– Ты о Посольском приказе, внучек?

– О Министерстве иностранных дел, – важно поправил я.

– Аристофанчик давеча жаловался, – подвинул он мне хлеб, – что Гюнтер никак Указ на подпись Кощеюшке не подсунет, а без подписи Императора, какое уж министерство может быть?

– Вот сейчас доем и пойдём Гюнтеру голову рубить за саботаж, – прочавкал я. – Наконец-то!

– Не солидно, внучек, – покачал головой дед. – Ишо мы по Дворцу за преступником не бегали. Вызывай сюда Гюнтера. Да и палача сразу позови, чего мешкать?

***

– Вызывали, Ваше Высочество? – зашёл к нам Гюнтер.

– Угу. Пока палача ждём, можешь написать завещание, – кивнул я.

– А что я натворил, позвольте уточнить?

– Саботаж и измена царю и Государству. Это из основных обвинений. Но там, в целом список на шесть листов.

– Полюбовно не можем договориться, мой принц? – дворецкий томно поглядел на меня и облизнулся.

– Бр-р-р! – содрогнулся я. – Завязывай, Гюнтер. Лучше скажи мне, почему Указ о создании нового министерства ещё не подписан у царя? Я про Министерство иностранных дел.

– У императора, – строго поправил дворецкий. – А не подал я Указ Его Величеству, так как в нём не указан служащий, который будет руководить новым подразделением. Если хотите, сходите сами подпишите, а мне моя голова дорога ещё. Отвлекать от дел Государя не оформленными бумагами я не собираюсь.

– Формалист ты, – проворчал я. – Бюрократ в худшем смысле слова.

– Ну не сердитесь, Фёдор Васильевич, порядок такой, – вздохнул Гюнтер. – Хотите, поцелую и вам сразу станет легче?

– Сейчас точно палача позову, – пригрозил я. – Завязывай.

– Скучно, – вздохнул он. – Государь свои проблемы решает, глобальных дел нет, войны нет, сотрудники сами свои вопросы решают. А театр только вечером. Может, всё же поцеловать?

– Кстати, внучек, – влез в беседу Михалыч, – там твои актёришки прибегали, что-то не ладиться в ентом твоём театре.

– Ой, потом, деда, ладно? И чего им опять не так? Столько я с ними возился, столько сил угробил, а они никак нормально работать не начнут…

– Не извольте гневаться, но вы не правы, Ваше Высочество, – покачал головой дворецкий. – На той неделе давали «Женитьбу Фигаро» и это было, скажу я вам… М-м-м… Просто божественно! Все эти кружева, чулочки на господах актёрах, а уж этот шалун Керубино с его меццо-сопрано! Ах, шарман!

– Успокойся, родимый, – Михалыч поставил перед дворецким миску с оладиками. – Сейчас ещё сгущёнку подам да глядишь, и отпустит тебя, болезного.

– Поешь, – приказал я Гюнтеру, – и быстренько зови сюда всех причастных к иностранным делам. Анания Тихоновича, Аристофана и этого… как его? Ну, монстрика того зелёного.

– Макарыча, – подсказал дед.

– Угу, точно. И Шарля тоже зови, как специалиста по Западным странам.

– Дай поесть спокойно человеку, – махнул на меня рукой дед. – Я сам всех сейчас булавкой-говорушкой покличу.

И, правда, получаса не прошло, как набежало дармоедов. Хорошо, Михалыч уже припрятал сгущёнку, а то бы опять пришлось Тишку да Гришку отрывать от мультиков да гнать на кухню к Иван Палычу за добавкой.

– Докладывай, – кивнул я Аристофану, когда все расселись за столом.

– Я не при делах, босс, – помотал он рожками. – К Тихонычу реально вопрос.

– У нас всё готово, батюшка, – немедля начал бывший начальник полиции. – Штат подобрали, помещения для Министерства нашли, Макарыч план ближайших действий набросал, ждём от тебя отмашки.

– Угу, – кивнул я, – молодцы. Только проблема у нас – кто возглавлять Министерство будет?

– Макарыч, – хором сказали Аристофан и Ананий Тихонович и даже указали на зелёного монстрика пальцами.

– Угу, – повторил я. – Немой монстр представляет государство пред другими странами. Это как?

– Окромя как Макарычу больше некому, – насупился Тихоныч. – Он всё это затеял, он всё и тянет, так, кому же возглавлять тогда?

– Да я не о том, – отмахнулся я. – Конечно Макарыч будет руководить Министерством. Только давайте он у нас втайне руководить будет, а, так сказать официальным лицом министерства мы назначим кого-нибудь другого, более представительного?

– Типа Шарля? – догадался Аристофан.

– Именно, – кивнул я. – Мало того, что вид у него важный, так Шарль ещё и во всей этой европейской кухне разбирается.

– Кушать хочешь, внучек? Через слово всё кухню поминаешь, – хихикнул дед.

– Давай серьёзно, Михалыч, – попросил я. – В Указе так и напишем мол, глава – Макарыч, но станем это держать в секрете, а для всех будто бы Шарль будет руководить. Что думаете?

– Ну, можно, – полез пятернёй в затылок Ананий Тихонович. – А чего нет?

– Минуточку, – возразил Шарль. – А меня вы не забыли спросить? У меня свадьба на носу, да и вообще, нужно ли мне это?

– Да куда ж ты денешьси, милок, – захекал Михалыч. – Али у тебя какое другое занятие есть? Али ты шибко богатый у нас да думаешь себе землицы с деревушками прикупить и от них и кормиться?

– Я не о том… – начал было Шарль, но дед резко перебил его:

– А я вот именно об этом! Ты, мил-человек нашим подданным стал, а потому обязан служить Государю нашему и всему государству в целом. Обязан! Или ты думал землянку в лесу вырыть да в ней со своей Машкой всю жизнь и просидеть? Как жить-то собираешься, господин бывший посол, а сейчас – вообще никто, без чина-звания? Ты, Шарлюшка, пойми, нет у нас таких людей в нашем царстве-государстве. Кто не пашет в поле, молотом в кузне не машет, тот другим делом занимается, без работы не сидит. Ну а кому повезло быть ко двору допущенным, тот государственными делами занимается. И тебя, дорогой ты наш, никто не просит, не упрашивает. Ты – служивый человек. Приказали – уж будь любезен, понял?

– Да понял, я дедушка, – Шарль улыбнулся и даже замахал на Михалыча руками. – Конечно, я готов служить новой Родине, тут никаких вопросов быть не может. Просто…

– Боязно? – догадался я, а когда он кивнул, то успокоил: – Это – нормально. Всем боязно. Хорошо то, что мы не одни тут. И подскажут и помогут. Короче, поздравляю вас, господин де Бац с назначением на высокий и ответственный пост. Жалование, чины, титулы, это всё позже, а пока приступай к работе, Шарль. А я пошёл к царю-батюшке Указ подписывать.

– Надо бы Шарлюшке имечко какое-нибудь наше придумать, – задумчиво протянул дед, когда мы остались в Канцелярии одни. – Ну куда это годится – Шарль де Бац? Язык вывихнешь.

– По фиг, – пожал я плечами. – Ещё я такими пустяками заморачиваться буду. Ну, пошли к Кощею?

***

Пошли, но не сразу. Увы, дворцовые дела и заботы никто не отменял к сожалению. А разгребать их мне одному приходится, как я неоднократно уже заявлял и ещё много раз заявю… заявлю, то есть.

Вслед моему заявлению заявилась целая делегация сотрудников. Зинаидовна, начальница дворцовой прачечной, тощая, пожилая кикимора и начальник столярного цеха, уж и не помню его имени, выпихнули вперёд нашего главу Академии наук, Романа Викторовича, да ещё и подпёрли его сзади. Чтобы не убежал, наверное.

– Беспредел, босс, – протиснулся мимо делегации Аристофан. – Реально бардак.

– Эх, – обречённо махнул я рукой и опустился на лавку. – Докладывайте.

– Так не годится, Фёдор Васильевич, – как всегда издалека начал наш учёный. – Пора прекратить это безобразие. Общественность, – он потыкал себе за спину пальцем, – негодует.

Общественность дружно покивала, а я вздохнул.

– Там это, батюшка… – выглянул из-за плеча учёного начальник столярного цеха, – ваще оборзели. Гнут нас как травинку на ветру, издеваютьси так, что сил наших больше нет.

– Представьте, Фёдор Васильевич, – учёный загородил возмущающуюся общественность, – на наш коллектив было сегодня выдано пять билетов! Пять билетов! А у нас только здесь, в Академии, сто двадцать сотрудников!

– А нам вообще три дали, – грустно протянула Зинаидовна.

– И нам три! – поддержал её начальник столярного цеха.

– Вы о чём? – помотал я головой.

– Театр, босс, – подсказал Аристофан. – Я хотел с пацанами туда сходить, типа побазарить конкретно, но ты же приказал с ними вежливо блин.

– Цыц! – заткнул всех Михалыч и повернулся ко мне. – Давно тебе хотел сказать, внучек, да всё забывал. Недели три как это у нас началось. Завели у нас новые порядки в театре ентом, чтоб он погорел! Часть билетов наша бухгалтерия выкупает, а часть – Иван-губернатор для города…

– Это типа, – вмешался Аристофан, – чтобы реально обиженных не было. Типа кому-то в городе, да и у нас во Дворце всё равно свезёт без базара.

– Типа того, – хмыкнул Михалыч и продолжил: – Задумка хорошая, Федь, а вот исполнение, как всегда у нас… По четверти всех билетов бухгалтерия и Ванька выкупают, а оставшуюся половину уже как обычно в кассе продают. Оно бы и хорошо, даже справедливо. Все желающие в театр не попадут, но часть людёв завсегда на спектакле окажется.

– Ну? – я ещё не мог понять суть проблемы.

– Завёлся там типа беспредельщик, босс, – пояснил Аристофан. – В натуре пихает эти билеты своим, а нашим реально мало перепадает.

– Я слышал, – добавил Роман Викторович, – что там идёт настоящая спекуляция. Администратор театра вместо справедливого распределения билетов, продаёт их по повышенным ценам на сторону, а оставшуюся часть через своих сообщников выкупает и опять же продаёт втридорога.

– Какой-то администратор театра, – уточнил я, – спекулирует билетами и проводит всяческие незаконные махинации?

– В натуре, босс, – подтвердил Аристофан. – Вот ты реально умеешь вникнуть в проблему. Конкретно уважуха.

– Я сейчас заплачу, – вздохнул я, – а как нарыдаюсь вволю, так велю вас всех казнить. Аристофан, твою ж дивизию! Ну чего вы ко мне с такими делами лезете?! Банальная уголовщина же! Мы для чего полицию создавали?! Вяжите этого дельца со всеми пособниками и на каменоломни к Баголопусу отправляйте. А на его место назначь своего бойца, проверенного и в этих делах разбирающегося.

– Реально, уважуха, – повторил Аристофан. – Элементарно же, блин. Сделаем, босс, без базара.

– Все свободны, – я снова поднялся. – Пошли, деда к царю-батюшке. Вершить великие дела, а не на эти пустяки наш с тобой гений тратить.

Однако сначала пришлось полчаса сгонять бесенят с компа и ещё две минуты потратить на набор и печать обновлённой версии Указа. Всё, теперь можно и на подпись нести.

– Гюнтер, – я пинком открыл дверь Приёмной, – живой ещё?

– Вашими молитвами, Фёдор Васильевич, – повернулся он ко мне.

– Ну это вряд ли, – захекал за моей спиной Михалыч.

– Забухаем, Гюнтер? – предложил я.

– Сдурели, господин Захаров? – поднял он брови, но тут его единственный глаз заблестел: – Возможно, вечером, в моих апартаментах, тет а тет, так сказать…

– Тьфу! – ответил за меня дед.

– Держи, – протянул я дворецкому свежеотпечатанный Указ. – Всё за тебя делать приходится. Развелось бездельников…

– Гюнтер! – громыхнул голос царя-батюшки. – А ну живо доставь сюда сынулю моего любимого, разгильдяя этого Федьку!

– Сей момент, Государь, – повысил голос дворецкий и распахнул перед нами дверь кабинета. – Его Высочество…

– Да ладно, – отодвинул я его в сторону и вошёл к царю-батюшке. – Забухаем, Ваше Величество?

– Сдурел, сына? – вытаращил на меня глаза Кощей.

– Меч вам Чёрный подать, Государь, – поинтересовался Гюнтер, – или обычный, четверговый?

– Чайку внучеку лучше организуй, – вошёл в кабинет и дед. – А нам с Кощеюшкой – коньячку.

– Указ подмахните, Ваше Величество, – попросил я. – Это про Министерство иностранных дел, помните, я вам рассказывал?

– Нужное дело, – Кощей достал подаренную мной авторучку и с видимым удовольствием размашисто расписался на Указе. – Гюнтер, прихлопни печатью и отдай в делопроизводство. И коньяк принеси наконец-то.

Я плюхнулся в кресло перед столом, а Кощей пощёлкал костлявыми пальцами:

– А чего я тебя вызывал, Федька?

– Премию внеочередную выдать, – подсказал дед. – Всей Канцелярии. Повышенную.

– Точно! – вспомнил царь-батюшка, покопался в верхнем ящике стола и тихо брякнул там чем-то. – Медалью я тебя наградить решил, сына! Носи с гордостью и безмерным почтением ко мне, любимому!

Я покрутил в пальцах небольшой металлический диск и прочёл слегка корявую надпись:

– «За первого сына». Спасибо, Ваше Величество.

– А денежное вознаграждение, какое к медали идёт? – поинтересовался дед.

– Уймись, Михалыч, – Кощей укоризненно покачал головой, но тут же оживился: – Зацени, Федька! Сам делал! А герб и буковки по кругу это я гальваническим методом навёл. Нравится? Всё утро провозился в лаборатории и всё ради тебя, бездельника.

– Даже не знаю, что и сказать, Ваше Величество, – развёл я руки в стороны. – Шикарно получилось, угу.

– Спасибо скажи, – шепотом подсказал дед. – И премию попроси.

– О, чуть не забыл, – снова щёлкнул пальцами Кощей. – Гюнтер! Пиши Указ. Назначить моего любимого внука, Захарова Михаила Фёдоровича полковником лейб-гвардии Канцелярии. Со всеми причитающимися медалями, орденами и соответствующим жалованием.

– Ась?! – подскочил вдруг дед. – Мишку полковником?! Да ему сутки отроду, а уже командовать моими мальцами назначили! Тишенька с Гришенькой который месяц на тебя, Кощеюшка как лиходеи какие у Баголопуса на каменоломне пашут, а ты в обход их, Федькиного несмышлёныша главой лейб-гвардии назначаешь?!

– Ну, ты скажешь, Михалыч, – фыркнул Кощей. – Внука императора с какими-то мелкими бесами сравнил.

– Что мелкие не беда, подрастут ишо! – упёр руки в боки дед. – А вот протекционизм, коррупция, клановость, карьеризм и самодурство в нашем государстве недопустимы!

– Почему это? – искренне удивился царь-батюшка. – Царь я или не царь?

– Царь, – согласился Михалыч и тут же жалобно взвыл: – Ну хоть по паре червонцев к жалованию тогда накинь моим мальцам, Кощеюшка! Ты же у нас царь справедливый, милостивый…

– Да с чего это вдруг милостивый? – снова удивился Кощей. – Ладно, хрен с тобой, а то до вечера тут стонать будешь. Червонец.

– Каждому!

– Один на двоих, – отрезал царь-батюшка. – Всё, закончили, а то я сейчас рассержусь, а то и разгневаюсь.

– Эх, жисть… – вздохнул дед, украдкой подмигнул мне и уселся обратно в кресло.

Кощей окинул рассеянным взглядом стол и заорал:

– Гюнтер, морда твоя европейская! Где коньяк?!

– И чай, – подсказал я. – Вот как с ними работать, да, Ваше Величество? И скажите ему, пусть чего-нибудь сладенького к чаю подаст. Углеводы, они очень для работы мозга полезны.

– Крик, шум, всем чего-то надо, – вошёл с подносом дворецкий. – И что характерно – все ко мне бегут. Я вам что, царь какой-нибудь? А вы, Фёдор Васильевич, будете возмущаться, я вам тогда в чай плюну.

– Деда, будешь? – придвинул я к Михалычу свою кружку. – Я лучше с Его Величеством пять капель опрокину. Из запечатанной бутылки.

– Оттож, – довольно ухмыльнулся Гюнтер.

– Сигары завезли? – рявкнул на него Кощей.

– Всенепременно, Государь, – спокойно ответил дворецкий. – Когда остров Куба был захвач… возвращён в ваши владения, так и поставки наладили бесперебойно.

– Свободен, – махнул ладонью царь-батюшка и задумчиво посмотрел на меня: – Тебе налить, сына? Сигару? Может, ещё чего изволишь?

– Да сидите уж, Ваше Величество, я сам, – я приподнялся и откупорил бутылку. – Всё сам. Скоро привыкну, что все, вот абсолютно все дела на себе тащу. Хоть бы помог кто…

– Бе-бе-бе, – солидно ответил царь-батюшка и опрокинул в себя коньяк. – Ворчишь и ворчишь, как дед старый… Кстати, о дедах. Михалыч, как там твой банк поживает? Не прогорел ещё?

– Да чего ему сделается, Кощеюшка? – дед продолжал подозрительно рассматривать кружку с чаем. – Пашем в поте лица, но, разумеется, не во вред основной работе. Процесс идёт, капитал растёт помаленьку, всё в порядке, не переживай.

– А тогда, – Кощей вдруг грозно взглянул на деда, – где мои дивиденды, а?! Опять за старое взялся, Михалыч?

– Да ты что, Кощеюшка! – замахал на него руками дед. – Окстись, милок! Всю прибыль до копеечки акционерам выплатим, даже не сумлевайси! Вот разовьёмся, расширимся, подкопим денежек и сразу их всем подряд раздавать начнём. Жди.

– Ох, Михалыч, – устало вздохнул Кощей и погрозил ему костлявым пальцем. – Смотри у меня.

– Кстати о развитии, – вспомнил я. – Пора бы нам деятельность банка и на другие регионы распространять уже. Вон, в Англии, например…

– Ха! – вдруг перебил меня Кощей. – Кстати об Англии. Помните хлыща этого, вампира-банкира?

– Лорд Грейширский? – уточнил я.

– Он, вражина, – ухмыльнулся Кощей. – Давеча опять заявился ко мне и опять стал деньги требовать, прикинь, сына!

– Всё не успокоится никак? – покачал я головой.

У нас с этим лордом в частности и с Английским банком в целом, недавно тут конфликт небольшой произошёл. Они в городе филиал свой открыли, а Михалыч не выдержал, да и ломанул этот филиал. Золотые руки у моего деда! И руки эти зачесались так, что, даже не смотря на строгий указ Кощея – не трогать английских банкиров, дед в великой ностальгии по молодым денёчкам и прибрал всё золотишко из банка. Путём взлома с проникновением, разумеется. Старенький он у меня, расчувствовался, вспоминая свои давние приключения, слезу пустил растроганную и пошёл банк бомбить. Ну, это ладно, понять деда можно, но вот этот самый лорд Грейширский сразу же к Кощею побежал с претензией, представляете?! Мол, возвращайте деньги и всё тут. Наглые они эти англосаксы, не зря их нигде не любят. А вот царь-батюшка у нас хоть и грозный, строгий, но справедливый. Приказал вернуть банкирам их деньги, вот так-то. Всё по-честному, нам чужого не надо. Михалыч плакал, грозился немедленно от инфаркта помереть назло всем, но с честно заработанными деньгами таки расстался. Так этот лорд знаете, что потом учудил? Даже неловко как-то за них, англичан этих, но расскажу всё же ради отчёта в Хрониках. Он так в нас разуверился, что решил от имени своего банка филиал у нас закрыть. А мы даже не обиделись, даже предложили защиту, охрану на то время, пока банкиры всё золото обратно в свои туманные края не вывезут. Благородно же поступили, правда? Вот именно. А лорд Грейширский это щедрое предложение не оценил, наоборот, с жутким высокомерием заявил, что в своём банке он сам от кого угодно капитал защитит без всякой нашей охраны. Идиот, вот, чес-слово, идиот. Ну, наше дело предложить, мы не гордые, не обидчивые. Все, кроме Михалыча. Короче, в ту же ночь дед снова обнёс банк, понятное дело. А кто бы устоял на его месте? Да и справедливость опять же… А когда лорд на утро снова прибежал к Кощею плакаться и жаловаться на несовершенство мира, то царь-батюшка, озверев, что его постоянно от дел пустяками отрывают, так послал этого Грейширского, что он катился колбаской до самой Темзы. А в здании бывшего английского банка Михалыч свой банк открыл. Так и живём.

– Прибил бы ты ентого лорда, Кощеюшка, – сокрушённо покачал головой Михалыч. – Так и будут банкиры к тебе шастать, да нервы твои и так заботами порастрёпанные на ноль изводить.

– В подвалы я его кинул, – отмахнулся Кощей. – Пусть в темнице посидит, подумает. Хотя… Прав ты, Михалыч, не отстанут от меня эти банкиры. Ну, что за народ, а? За копейку удушатся!

– За миллион рублей на самом деле, – хихикнул я. – Золотых, разумеется.

– Не в сумме дело, сына, а в принципе, – поднял вверх палец Кощей.

– В смысле? – не понял я.

– В смысле, озаботься этим, господин Секретарь, – строго взглянул он на меня. – Так и будут каждый месяц нового лорда ко мне слать, да надоедать своими просьбишками никчёмными.

– Давайте потом, Ваше Величество? – заныл я. – Мне сейчас только банкиров и не хватало. Мне к празднику готовиться надо, опять же в городе надо бы…

– Всё, Федька, – прервал меня Кощей. – Работай. Иди и не доводи меня до нервного срыва.

– Велите меч подать, Государь? – просунул голову в кабинет Гюнтер. – Один взмах и нет проблем.

– Велю исчезнуть всем и не мешать мне делом заниматься, – рявкнул царь-батюшка.

– О, кстати, Ваше Величество, – я не спешил подняться с кресла, – уточнить хотел. А вот то, что вы с Лиховидом с Варей и Мишкой тогда мутили, ну, в колдовском смысле…

– Колдунском, – привычно поправил Михалыч.

– Угу. А что именно вы там натворили? Просто, прикиньте, я сегодня сынка качаю на руках, а он вдруг взял и улыбнулся мне. Причём, вполне осознанно так, осмысленно, точно вам говорю. Так же не бывает, он же мелкий ещё совсем.

– Вот именно, – довольно кивнул Кощей. – Так и должно быть, Федька. Твой малец, да как и другие, над которыми мы с Лиховидом потрудились, будут расти ускоренно теперь. И умственно и физически. Благодарить не надо, знаю, что от тебя благодарности не дождаться. Просто иди работай и не забывай восхвалять своего любимого царя и великого мага.

– И меня, – высунулась из потолка голова Лиховида.

– Даже не знаю, радоваться или грустить, – вздохнул я и поднялся с кресла. – Ладно, будем посмотреть.

– Не боись, сына, – попытался успокоить меня царь-батюшка. – У меня всё под контролем.

– У нас, – поправил Лиховид.

– Кстати, Ваше Величество, – вспомнил я уже у дверей, – вы в театр сегодня идёте? Надо бы поддержать культурное мероприятие своим милостивым явлением народу.

– Подумаю, – кивнул Кощей. – Брысь отсюда!

– Ой, ещё моментик, Ваше Величество, чуть не забыл…

– Федька!

– Это важно, уж пардон, я быстренько.

– Зараза, – откинулся царь-батюшка в кресле и потянул очередную сигару. – Поработать не даёшь. Ну?

– Я про Снежину, Ваше Величество, – заторопился я. – Там по ней сразу несколько вопросов возникло. Ну, во-первых, она с Аликом, королём эльфийским закружилась. Мы же не против этого в государственном смысле? Нам с этого вроде никакие проблемы не грозят…

– Пущай развлекаются, – отмахнулся Кощей. – Что ещё?

– Во-вторых, там с Дедом Морозом ситуация так и не решена. Его же какой-то там могучий колдун умыкнул, а где его искать, как Мороза выручать?.. Нет идей, Ваше Величество? Только не надо как обычно стрелки на мою Канцелярию переводить. Посоветуете что-нибудь?

– Дед Мороз, – Кощей вдруг захихикал. – Забудь, сына.

– В смысле? Вы чего? Я планировал его на Новый год к нам позвать. Не одному же вам пахать на утренниках и общем празднике? Да и вообще, помочь бы надо…

– Уймись, сына, не бери в голову, – снова отмахнулся Кощей. – Не проблема это, точно говорю. Иди лучше настоящими делами займись. Вон Михалычу помоги с его банком разобраться, чтобы мне к Новому году мои проценты за квартал выплатили. Иди, Федька, иди. А ну, марш отсюда!

***

– Не пойму я что-то царя нашего батюшку, – вздохнул я над кружкой чая, когда мы вернулись в Канцелярию. – Что-то он совсем расслабился и забил на всё. Вон, с Дедом Морозом вопрос какой важный и сложный, а Кощей сидит и в ус не дует.

Под потолком тихо, но грозно громыхнуло и я поспешил поправиться:

– Сидит во всей своей гениальности, окутанный всенародной любовью и почитанием, а как же.

– Да кто его знает, ентого Мороза, внучек, – присел на лавку Михалыч. – А нужен он тут? Без него разве не справимси? Только лишние хлопоты и так на свою голодную голову взваливаешь. Оладиков?

– Не, спасибо, попозже, деда. А Дед Мороз нужен. Я так прикидываю, что на детском утреннике мы в бой деда Кощея отправим, а вот со взрослым праздником он заморачиваться не захочет, вот тут бы как раз Деда Мороза припрячь, а?

– Может, всё же Кощеюшку уговорим? – задумался Михалыч. – Хотя бы с дворцовым народом погулять-повеселиться?

– Хорошо бы, – вздохнул я, – только всё равно ещё и в городе ёлка для взрослых будет. Там тоже надо зажечь хорошенько. Тем более что у народа этот Новый год вообще в первый раз будет. Надо нам красиво и весело отпраздновать, чтобы всем понравилось.

– Енто, да, – согласился Михалыч. – Один Кощеюшка всё делать не будет. И что ты предлагаешь, внучек?

– Не знаю, – снова вздохнул я. – Надо помочь Деду Морозу и Снежине, а вот с чего начать?..

– С разведки, внучек, с разведки, – хмыкнул Михалыч. – Мы сейчас ничего толком и не знаем ведь. Так, слышали что-то, а по делу ничего и нет.

– Верно, деда! Вот и голова же у тебя! Элементарно, а я и не догадался, – обрадовался я. – Сейчас Калымдая и припряжём.

– Лучше бесов послать, – задумался Михалыч. – Енти паршивцы шибко проворные, да и под землёй нырять могут.

– Вариант, – согласился я. – Зови тогда Аристофана, да и Снежину позови на всякий случай.

Снежина, кстати, легко согласилась отправиться на разведку с Аристофаном и его бандитами, только настрой у них был какой-то совсем уж легкомысленный. Аристофан, услышав о задании, фыркнул и стал что-то бурчать, отведя в сторону маленькие глазки, про то, что и так дел полно, а ещё типа с этим морозным дедом заморачиваться. Пришлось на него прикрикнуть, но он всё же выклянчил себе отсрочку:

– Босс, блин, а давай я реально завтра с братвой сгоняю? Мне же сегодня в театре выступать. Ты же придёшь на спектакль?

– Ни за что не пропущу, – заверил его я. – Хорошо, давай завтра, только не затягивай, понятно?

– Без базара, босс. Так я пойду готовиться к выступлению? Ещё грим надо наложить, костюмчик подогнать типа, да и вообще в образ войти конкретно.

Театр, да. Отстроил я его на свою голову. Жуть сколько возни было и со строительством, а потом и с актёрами, оркестром… И каждого уговаривать надо, убеждать, упрашивать! Знал бы, ни за что не затевал всё это.

Да, кстати, надо уже идти собираться. Да и с сынком повозиться хочется, перед тем как его на вечер в ясли отдать.

Поход в театр у нас, как и везде, думаю, это не абы что, не в ларёк за пивом сбегать. Это – понты, показуха в максимальном проявлении. Первыми это осознали придворные дамы и понеслось… Ну а где ещё похвастаться новыми нарядами, украшениями, очередным кавалером, как не в театре? Хотя, честно скажу, и сами представления у нас получились отличные. Харитон Егорыч, директор и художественный руководитель, дирижёр Валентино Ферруччи и жутко противный бес Софокулус (рабочий псевдоним – Хуанито де Лос Имбирос), драматург, постарались на славу и вкалывали с энтузиазмом, на совесть. Правда и платили мы им очень даже не слабо. Но как бы то ни было, и оркестр и актёры порадовали нас мастерством и профессионализмом. По моему настоянию мы бессовестно сдирали пьесы моего мира, коих в компе было очень много. Приходилось, конечно, адаптировать некоторые из них под наш мир, но я не страдал по этому поводу. Не нравится – приходите, разбирайтесь. У нас вам тут быстро объяснят и про авторские права и про целостность произведений. Лично Аристофан, как заинтересованное лицо и объяснит.

Короче, походы в театр – это интересно и весело. Иногда и утомительно. Ненавижу весь этот официоз и показуху, а пришлось и мне принарядиться. Не поймут-с. И Варя ругаться будет.

Вот опять же, ну чего проще и приятней попросить Шмат-разум доставить нас с Варей прямо на ступени театра? Ага, щаз. Расписанная золотом шикарная карета, запряжённая шестёркой бесов, понятно? Ну, ладно, сам виноват. Лучше бы я вместо театра цветник в Городском саду разбил… или просто поспал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.