Попаданцы разбушевались. Книга первая
Город Тридевятов
Анатолий Завражнов

© Анатолий Завражнов, 2022

ISBN 978-5-0059-2806-1 (т. 1)

ISBN 978-5-0059-2808-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть первая

Мираж в Сибири

Уж сейчас не верится очень многим, что в незапамятные девяностые прошлого века страна спешно начала разворачиваться в сторону капитализма. Лицом, оголяя прочие места. Разгул карточной системы при пустынных прилавках, всенародный дефицит товаров, рабочих мест, денег на зарплату и кое-что неприятней – всё благополучно забыто даже школьными учебниками. Однако «имело место быть»…

Околостоличный НИИ с серьёзным производством неважно чего, где Голубев служил в технической библиотеке, в стороне от тех событий не остался: шибко не фантазируя, здесь начали выпускать подстаканники. Такой, казалось бы, жизненно необходимый стране товар отчего-то спросом не пользовался, даже и у самих производителей, особенно, когда подстаканниками стали зарплату выдавать… Народ побежал, естественно, а кто остался – перебивался кое-как. Сергей тоже начал серьёзно подумывать об исходе из НИИ. Только, как ни странно, его держала именно работа. Если кто воспримет профессию и работу библиотекаря для цветущего мужика негативно – это его проблемы, Голубев к тому же не собирался никому ничего доказывать, тем более заниматься профориентацией… Ему нравится, и он привык. Другого делать профессионально не умел, да и не хотел, наверное. Единственным недостатком, точнее, негативным следствием своей работы считал личное, семейное одиночество. В самом деле, какой нормальной, да и другой женщине понравится библиотекарская зарплата кормильца? Недостаток не изжит до сих пор, но здесь уже несколько иные причины, кстати.

В середине лета неожиданно, как манна небесная, в кассе случились натуральные денежные знаки, количество которых позволило даже компенсировать часть застарелых долгов перед сотрудниками. Решили эту приятность скромно отметить. Вдвоем с начальником архива. Он хоть и не близкий Сергею приятель, но уж старинный знакомый – это точно. Живет в том же подъезде двумя этажами выше. И знает, что Голубев готовить любит и умеет, особенно картошку. И яичницу. Так что забежал он вечерком, телевизор обесточили и поговорили всласть о чём попало. А в конце начальник Сергея ошеломил.

– Ты, – говорит, – последнее время квёлый какой-то, будто рак вареный, только цветом на баклажан похож. В отпуске, помнится, три года назад последний раз был? Вот и собирайся, давай, пока деньги есть. На рыбалку, что ли, съезди, по грибы сходи… А на работе сейчас техническая документация, особенно переводная, на нынешнюю нашу продукцию, – ткнул пальцем в подстаканник, – не очень требуется, девочки справятся без тебя.

Вот такой сюрприз. Отпуск летом, да с деньгами хоть какими – это с удовольствием! Хотя, честно сказать, тогда ни на душе, ни в организме Голубева удовольствия не наблюдалось: мучила беспричинная тоска – то ничего не хотелось, то одномоментно тянуло в разные неизвестные стороны… Правда, люди тогда не только плохое настроение, но все подряд болезни объясняли экономической разрухой. Но начальник подметил верно: баклажан не баклажан, а сдал он здорово. Так что отпуск, действительно, оказался к месту. Думать, чем заняться, пока не стал. Может, позже и выберется на речку или в лес. Для начала сразу решил осуществить одну детскую мечту: сесть в любой поезд и проехать суток двое-трое всё равно куда. Наивно, быть может, даже и безрассудно в возрасте двадцати-то с небольшим лет… Но почему бы нет – чем хуже других вариантов? Кому какое дело, кто его осудит?

На Ярославском вокзале выдали билет, уже и не помнит, до какой станции. Поезд запомнился: Москва – Лена номер, кажется, 91. Кассиру же просто сказал: чтобы ехать трое суток. Она даже удивляться не стала. В тот же вечер погрузился с одной дорожной сумкой в предпоследний вагон – мечта стала сбываться. Однако, сбылась она не совсем так, как планировалось.

Первый день в поезде прошел у Сергея в неподвижности. Шевелились, в основном, глаза – смена декораций за окном была интересна, он ведь, в самом деле, очень много времени никуда далеко от Подмосковья не отъезжал. За исключением… вот, чёрт возьми, они, эти «исключения» и определили дальнейшее. Одно, если быть точным. В армию попал «за речку» за год до вывода советских войск. Служил на севере – в Кундузе. А там, как везде в стране, у наших военных с местными взаимоотношения разнообразные, в том числе и на торговле основанные. Это не важно, поскольку Голубева не касалось. А вот то, что у него за плечами библиотечный техникум, сыграло сильно. Владелец крупной текстильной фабрики попросил у командира хоть какого специалиста помочь разобраться с технической документацией. То, что она тут присутствовала на английском – не беда, такое изучалось, а вот то, что это оказались не архивные полки или даже ящики, а просто сваленные в огромные кучи бумаги, схемы, чертежи, расчёты, инструкции… Это напрягало сильно. Зато и оплата оказалась царской. Может, командир имел своё от владельца, но на Серёгин заработок ничуть не претендовал. Потому, абсолютно не будучи транжирой, Голубев и в годы начала разрухи не шибко бедствовал. Это – к слову, просто после возвращения домой вот эта дальняя поездка «в никуда» стала первой.

Вторая ночь началась с каких-то неведомых предчувствий, неясного и необъяснимого томления, можно бы сказать. Настоящий сон не шёл, и полудремотное состояние сильно утомило.

Часа через три после Тюмени, перед рассветом, поезд остановился. Сергей вышел в коридор. Полуодетый сонный проводник маячил у окна.

– Странно, – ворчал он, – не должно быть тут никакой остановки, да и станции я этой не помню – новую, что ли, открыли? Случается в последние годы сплошь и рядом: одно закрывается, другое возникает. Но если встали не по расписанию, проторчим здесь немало, наверняка какая-нибудь гадость случилась… Отправят по длинной окружной – бывало и такое.

Чуть впереди виднелось аккуратное станционное здание, и название в свете фонарей читалось легко: «Тридевятов». В жизни не слышал ничего подобного! Прямо-таки призывно светились окна. Мелькнула мысль, чего бы это ради поезд весь проехал мимо станции и встал против неё чуть ли не последним вагоном? Но эту мысль прогнала прочь другая, вполне бредовая: «А вдруг здесь есть буфет, и вдруг он работает, чего в принципе, конечно, быть не может. Но просто вдруг? И что потеряешь, если выйдешь подышать?» Последнюю фразу Голубев произнёс внятно, и проводник не возразил, напомнив только о возможности отстать от поезда.

Сказать, что, войдя в помещение станции, он остолбенел, значит – не сказать ничего! Всё в нём замерло, застыло, остановилось, отключилось изнутри и снаружи. Сам Гиппократ не нашел бы ни пульса, ни дыхания. На первый взгляд, обычная обстановка вокзала. Места ожидания, табло расписания, окошки кассы, справки, администратора, три телефона-автомата, слева – вход в туалет, справа в буфет, прямо – выход в город. И не в этом дело, конечно – поразило ещё что-то, Здесь, во-первых, царили чистота, порядок и даже своеобразный уют, подчёркнутый отсутствием традиционного станционного запаха. Пахло лесом, дождём, хорошо пахло… В мягких креслах ожидали своего поезда с десяток разного возраста и пола людей. Очень много живых цветов. А во-вторых, и в главных, всё работало! За окошками виднелись головы кассиров, администратора, информатора, работали камеры хранения – и автоматическая, и «живая» – пожалуйста! И буфет открыт! Как не зайти? Небольшая комната – четыре столика, покрытых не новыми, но очень чистыми скатёрками с салфетками и букетиками живых цветов, обычная стойка с необычно опрятной буфетчицей…

– Здравствуйте, молодой человек, что будем заказывать?

И кто бы тут не обалдел, учитывая опять же обстановку вообще?

– А что у вас есть?

– Выбор по раннему времени, конечно, не богатый, но найдём, что поесть и попить, из горячего могу предложить котлеты, гуляш, люля-кебаб. Салат «Столичный», овощная нарезка. Кофе, чай, какао, минералка, пиво, бутерброды в ассортименте – слушаю вас, – она умиляла растерявшегося посетителя не фантастической информацией, а тем, что не видела в ней ничего необычного, кроме того, что «выбор не богатый», видите ли… В окружении недавней повсеместной торговли по талонам-то!

Выбрал Сергей, как помнил, немало, мало чего соображая. А кофе был сварен по-настоящему… Чувствовал ли он тогда вкус еды – не известно, он наслаждался покоем, и отпустили его здесь все ночные вагонные предчувствия. Сидя у окна, он видел, как дёрнулись последние вагоны и, медленно разгоняясь, поплыли, куда им надо, со всем остальным поездом. Хотите верьте, хотите – нет, ничего не дрогнуло и не запаниковало в Сергее. Как будто именно такого поворота событий он и ждал. А что, собственно, случилось шибко ужасного? Отстал от поезда – а куда ехал-то? Мелькнуло смутное видение дорожной сумки с барахлом, импортного костюма, приобретенного во внешпосылторговской «Берёзке» всего шесть лет назад, парадных туфель. Зато документы и деньги при нём, спортивный костюм почти новый – не пропадёт уж как-нибудь…

Не спеша справился с ранним завтраком, поблагодарил заботливую хозяйку, вышел почему-то всё-таки на перрон. И увидел у места стоянки своего вагона дорожную сумку, аккуратно сложенный импортный костюм и туфли. Посмотрел на своё добро вначале без удивления. Но чувства с разумом оживали и говорили они Голубеву, что так не бывает. То, что он отстал – бывает, но ведь тот, кто бережно вынес из вагона вещи, твёрдо знал, что он отстанет! Знал, иначе ведь мог предположить, что пассажир догонит или, пройдясь по перрону, просто сядет в другой вагон, после перейдёт к себе… Может, этот Некто и поезд остановил у станции, которой не знает опытный проводник, специально, чтобы он здесь отстал? Фантастика и мистика, а Сергей-то все-таки реалист, материалист и пока ещё даже в некотором роде марксист. С другой стороны, вот они – вещи, вот он – Голубев Сергей Васильевич вне поезда в незнакомом и, кажется, мало кому известном городе. Всё реально. И, кстати, что это всё же за город такой, куда, судя по вокзалу и буфету, волны постсоветских потрясений не дошли? Или как-то обошли его? Или не зацепили только вокзал и буфет, а сам город – как и всюду? Было ещё много вопросов. А если вопросы поставлены, на них могут случиться ответы. Просто так, если поискать из интереса, и время на это достаточно, как он наивно предполагал – отпуск же!

Уже вполне знакомая буфетчица по имени Марина разъяснила ситуацию с гостиницами. К информации Сергей отнёсся положительно, но с понятным недоверием. Напротив вокзала, рядам с автостанцией, располагалась гостиница «Урал». Если пройти от вокзала направо с полкилометра – там, рядом с Центральным рынком – «Дом колхозника», налево, по той же улице Вокзальной – общежитие сельскохозяйственного техникума («У них же каникулы, примут с удовольствием и недорого»). А если сесть на трамвай, то на другом берегу реки Светлой в Новом городе есть гостиницы «Центральная» и «Лесная».

– Свободные места есть везде, так что решайте, только чего далеко искать – устали, небось, в дороге, «Урал» – самое подходящее место сейчас.

И пошёл Голубев в «Урал», не рассчитывая, однако, по привычке и опыту, на мифические свободные места и хотя бы бодрствующего администратора в такую рань. Ещё почти ничего не видно вокруг. Силуэты деревьев и не слишком многоэтажных домов вокруг круглой площади, над ними – едва светлеющее небо с уже гаснувшими звездами, а среди звезд, прямо перед Сергеем – явно НЛО во всей красе. Овальной формы объект, размером с чайное блюдце (а какое сравнение еще придёт в голову спозаранку и от неожиданности?) спокойно и неподвижно висел себе невысоко в серых утренних небесах, переливаясь оттенками зелёного и синего… Что тут такого странного? Никто не бегал, толпами не собирался, не фотографировал, не голосил и пальцами не тыкал. Так и что, что ночь? – Вот бы под Москвой такое! Тогда уж и он голосить не стал – может, и не НЛО это вовсе, перешёл площадь, вошёл в незапертые двери «Урала». «Дежурный администратор Майорова Галина Иннокеньевна», как значилось на табличке, отнюдь не спала, она читала книжку, смотрела телевизор, пила чай и говорила по телефону.

Все эти процедуры не помешали ей, однако, увидеть посетителя, пожелать доброго утра и положить на стойку «бланк приезжего» обычных громадных размеров.

– Заполняйте, молодой человек, только ФИО и данные паспорта – номер, кем, когда выдан, этого хватит.

– А откуда… – начал было Сергей, но спохватился, зачем ещё в гостиницу заходит человек в спортивном костюме, домашних тапках, с сумкой, костюмом и туфлями в руках? Разве что поболтать с администратором… Он также не стал спрашивать, есть ли свободные места – вот же бланк для поселения, а отчего не на все вопросы надо отвечать – значит, так принято. Но кое-что уточнить, всё равно, необходимо.

– А имеются ли свободные одноместные номера и, извините за нахальство, чтобы душ…

– Номера есть любые – люкс, полулюкс, просто одноместные, есть и побольше, выбирайте. А душ, кондиционер, холодильник – в каждом номере, правда, в люксах – ещё телевизор и ванна, так что – воля ваша. Оплатить можно сразу всё время, либо – за каждый день, если, например, не знаете день отъезда.

– Второй вариант удобнее, – согласился Голубев, – а номер – просто одноместный.

– Как скажете, – Галина Иннокентьевна, взяв бланк, бегло на него взглянула, повернулась к стойке с ключами, выбрала, подумав, – вот, Сергей Васильевич, номер 306, третий этаж, значит. Там найти нетрудно. Думаю, третий – получше, можно на город посмотреть. Отдыхайте.

Лестница наверх рядом слева, Сергей повернулся к ней, но все же решился ещё на вопрос.

– Не подскажете, кстати, Галина Иннокентьевна, что это за яркий объект в небе горит, не звезда же явно?

– А, опять явилось это… Месяца три было не видать. Не звезда это, конечно, но что такое – не знает никто.

Вид у нового жильца, видимо, случился еще тот – ясно было, чего он ждёт!

– Да вы не удивляйтесь пока, – успокоила администратор, – успеете ещё поподробней узнать, как с городом познакомитесь. А насчёт «никто не знает», так это правда. Лет пять назад объявилась эта штуковина над лесом за городом, ниже не опускалась, так и висит, иногда на время пропадает. Вот поначалу здесь было шуму… Года два успокоиться не могли – ни наши, ни иностранцы. Даже мест в гостиницах для учёных не хватало – в палатках народ жил. Только оказалось, что этой тарелке учёные не нужны, она с ними даже фотографироваться не хочет. Как тогда писали, ни в каких лучах и волнах, или чего там у них. Ни на какие запросы и вопросы не отвечает, от самолетов уклоняется, и тому подобное… Вот и успокоилось всё потихоньку. А о чём говорить, если оно – есть ничто и звать никак? И писать перестали – подтвердить-то нечем, только что словами, ещё рисунками, а кто и где тому поверит? Приехал за тыщи вёрст, поглядел, как оно там светится – кому такое не надоест? Вот и забыли как бы. А местные привыкли – оно ж не вредит и есть не просит. Вот так вот, Сергей Васильевич, может, вы и разгадаете – многие с этого здесь начинали, если так – успехов вам! Отдыхайте, – еще раз посоветовала она, – никуда эта штука не денется!

При беглом первом осмотре Тридевятов оказался не крупным и не мелким городком – типичным райцентром средней полосы. А они все чем-то похожи, порой неуловимо, но похожи. Среднеэтажный центр с набором казённых учреждений, торговых «каменных рядов», высокий с колоннами дом культуры… По окраинам – такой же высоты жилые кварталы недавнего происхождения, а в основном, тихие тенистые улицы с частными домовладениями со ставнями, резными наличниками, невысокими заборами, садами и палисадниками. Заехал Голубев на старинном трамвае и на другой берег реки – там расположился, действительно, «Новый город». Эта часть Тридевятова – производство и жилой поселок леспромхоза, отнюдь не мелкого. Пятиэтажные дома, крупный современный торговый центр, две школы, больница и так далее – всё, что положено в цивилизованном мире. Зато, и не так уютно, как в городе старом. Здесь у Сергея уже в самом начале «экскурсии» возникло странное ощущение очень уж знакомого места, будто, знал он, например, где находится известная ему аптека, или магазин, или баня, что ли, просто забыл, где точно, и знал, притом, что найдёт все равно…

Понял Голубев, откуда могло явиться такое чувство, ближе к полудню рядом с центральной площадью старого города. Повернув на одну из отходящих от площади улиц, увидел, судя по всему, районное управление или отдел внутренних дел, спецмашины, несколько милиционеров у входа. И когда, один из молодых лейтенантов взглянул на него мимоходом, осенило! Ведь это, возможно, город юношеской мечты – Соловец из повести Стругацких! Пусть не остановил его «юный лейтенант Ковалев», пускай нету здесь знаменитого НИИЧАВО, и знакомые маги не зовут на работу в этот институт – нету здесь ничего из того города. Но так и должно быть, просто – это его, Голубева, Соловец с иным названием, и ждут здесь необычайные события за каждым углом…

– Стоп, – опомнился, наконец, – мальчишка! Тут – сибирский Тридевятов, куда тебя занесло ненормальным поездом, и ждет тебя, бриллиантовый, дальняя дорога и казённый дом с твоей технической библиотекой. Гуляй, пока время есть, Соловец ему подавай с Наиной Киевной!

Так он себя корил, а чуда хотелось – кому не хочется? Был бы повод… Ещё одно незначительное происшествие дёрнуло память за веревочку. В конце «деревенской» улицы, полого спускающейся к реке, куда он добрёл случайно, суетилась и шумела толпа. «Толпа» – это издали, вблизи же обозначились две группировки людей мужского пола с техникой. С одной стороны руководил румяный невысокий лысый человек при тёмном костюме и галстуке, за ним теснились трое молодых парней с папками-скоросшивателями в руках. Они прибыли к месту конфликта на уазике, и, как можно понять, они же этот скандал организовали. Другая сторона – в рабочих спецовках с буровой техникой, не помнится, как этот агрегат называется, колодцы им делают, скважины. Тут предводителем выступал тоже низкий полный мужчина, только не румяный, а красный от злости. Он-то больше всех и кричал. Вроде того, что он просил привезти чертежи, чтобы узнать на чего это наткнулся бур и ни в какую дальше не идёт… Ему ничего, мол, не надо, кроме узнать, чего это там расположено в шести метрах от его подмёток вниз, чтобы другой бур искать или сдвинуться в сторону, а в стороне можно не найти ихней минералки… А какого дьявола вместо чертежей явилась охрана природы, не его ума дело, и пусть они охраняют тайгу и речку, а у него план и приказ, и люди ваньку валяют…

Много чего ещё он кричал, тесня со своей бригадой сторонников охраны природы к уазику. Но при первой же паузе, тот, что был лыс и румян, вроде и не крикнул, но заговорил таким пронзительным голосом, что захотелось пригнуться. «Не знаю, чего под вашими подмётками, – заговорил он, и все посмотрели вниз. – Не знаю, на что и чем вы наткнулись, а знаю, что наткнулись! Наткнулись и пройти не можете… А кто знает? Да никто – нету ничего ни в каких подземных планах и чертежах! А если там развалины десятого века, да ещё до нашей эры? Вас там не хватало! А вдруг склад артиллерийский того же времени?! – в голос лысого ворвался ужас, – что, кроме подмёток, от вас найдут, и, может, от половины города?! Минералка ему нужна!»

К концу этой атаки буровики подпирали спинами свою технику.

– Да и ладно, – неожиданно спокойным голосом произнес бригадир, – у нас ещё за городом несколько точек, двинем туда. А ты, Василий, не пронзай людей своим ультразвуком, а давай в военкомат, что ли… Мало ли, на самом деле, вдруг, и вправду, артсклад с десятого века до нашей эры…

И они разъехались. Обнаружилось, что Голубев тут далеко не единственный зритель. Полсотни, а то и больше, народу набежало, в основном, люди пожилые. Несколько мужиков присели на скамейку у ближайшего палисадника, закурили… Они охотно растолковали, что начальник охраны природы – Василий Меркулов, а главный у бурильщиков – тоже Василий, только Купцов. И что они соседи по дому и друзья не разлей водой. А тут по службе сцепились. У Купцова задание – разведать, где именно протекает обнаруженная недавно минеральная вода «вроде лучше боржома, лечит, что попало». Они и буравят по обозначенным геологами точкам, «понакопали, как кроты, по лугам». Здесь же уже третий день не могут просверлить, чего только не испробовали. Теперь вот Купцов попросил в исполкоме прислать спецов, а прислали-то Меркулова, он, видишь, и запретил пока работы, мало ли чего… А, и вправду, что там такое может случиться, вот, говорят, в Светлокаменске также бурили-бурили… Трёх домов как не бывало, хорошо без жертв. А может ты что слыхал? – это вопрос уже ко Сергею.

– Нет, не слыхал, – ответил тот с сожалением, потушил сигарету и отправился на продолжение осмотра.

Как-то сразу припомнился и второй замечательный литературный город – Великий Гусляр Кира Булычева. Именно там необычное, вплоть до пришельцев и оживших мамонтов, становилось обычным – такие уж люди жили в Великом Гусляре. Впрочем, что значит – жили? Голубев всегда верил и верит сейчас, что и Соловец, и Великий Гусляр – вполне реальные и в нынешние времена процветающие города со своими странными, на обыденный взгляд, жителями и событиями. И так хотелось там побывать! Вот не сложилось в судьбе, ладно уж… Так отчего же не быть среди этих городов ещё одному? – снова началось внутри, и опять он с укоризной притормозил эти мысли.

…Первый день в незнакомом городе. Ничем особенным и исключительным он не запомнился. Наверное, потому что и цели-то у Сергея никакой не было, просто оглядеться с любопытством. Помял ноги, только на трамвае туда-обратно с берега на берег прокатился, в краеведческий музей не тянуло – представлял приблизительно, что там. Бивни мамонта, каменные топоры и наконечники стрел, продукция местной промышленности, да исторические стенды… Драмтеатр, художественную галерею, парк культуры и отдыха и кинотеатры – их тут два – тоже обошел стороной. А потянуло к вечеру снова в гостиницу, незнамо, почему. Просто поваляться, подумать, зачем он тут, чего ему надо, и не пора ли вернуться, чтобы продолжить отпуск на рыбалке. Хотя, рыбалка, небось, и здесь неплохая – сибирская всё-таки речка, хариус в ней, таймень, ленок – слышал о них, читал, а чтобы самому… Тоже вариант. И про НЛО ничего не узнал, и не слышал даже. И спросить-то было как-то неловко – никто при нём даже и не смотрел туда, может, это ему одному мерещится, вызовут ведь «скорую». А объект висит, и днём видно, как светится! Было, о чём подумать… Зашел по дороге в универсам, купил на вечер немного еды, кофе, пива. Уже и перестал изумляться необычному в сравнении с остальной страной изобилию товаров – разберётся, может, как-нибудь, зачем и откуда такая аномалия приключилась, не всё сразу. Принимается пока, как факт – везде поголовный дефицит, кроме Тридевятова!

Перед гостиницей в уютном скверике с маленьким фонтаном в центре, на скамейках, расставленных по кругу, расположились представители «старшего поколения». В намечающихся сумерках велись уже привычные, наверное, как и везде, неторопливые беседы о мировых проблемах, городских событиях, проказах внуков… Захотелось хоть на пять минут присесть. С ближайшей скамьи собрался, видимо, уходить седой пожилой мужчина – он аккуратно закрыл толстенькую книжку, неторопливо оглянулся по сторонам.

– Разрешите? – Сергей указал взглядом на скамейку.

Тот молча кивнул и, не скрывая интереса, деликатного, впрочем, взглянул на незнакомца и на пакет в его руке.

Голубев присел, достал из кармана пачку сигарет, и, повертев в руках, убрал.

– Вот и правильно, – негромко произнес сосед, – знаете, я сам немного курю до сих пор, а здесь ещё ни разу не потянуло. Не знаю отчего, не хочется тут дымить. Да и к разговорам меня не особенно тянет, вот почитать на свежем воздухе – это с удовольствием…

Голос доносился будто издалека, ответов, видимо, не требовалось. Старик словно беседовал сам с собой, доброжелательно поглядывая на парня.

– Пристрастился вот на старости к сказкам. Сам удивляюсь, запоем читаю. Не добрал, наверное, раньше. Красивые люди, существа и события. Чем больше читаю и перечитываю, тем чаще думаю, что всё это было когда-то на самом деле, а, может, есть и сейчас. Отвыкли мы от такого в суете, не замечаем и замечать не хотим… Верно ведь? – наконец прозвучал вопрос.

– Не знаю, не думал пока над этим, – Сергей поднял глаза над горизонтом. – Вы вот скажите, это тоже сказка, или реальность, или мне лишь чудится? – указал на непонятное явление в небе.

– Единственное, что я могу сейчас знать, то, что вам не чудится, не переживайте за своё здоровье, молодой человек. Более – ни я, никто другой не знает. Хорошо бы, если бы это оказалось началом сказки, – в голосе старика послышались печаль и надежда, – только вот уже пять лет, кроме этого пятна в небе, ничего сказочного не случается. А жаль… Был у меня приятель, заведовал библиотекой, так он мечтал эту тайну разгадать и говорил, что вот-вот… А неделю назад взял да срочно уехал к детям куда-то в Ставрополь. Навсегда, скорей всего. Теперь и тайна осталась, и библиотека не работает, негде книгу поменять. Дочитаю эту, что дальше? Придётся в магазинах покупать, а там найдешь чего нужного? Так-то вот, – собеседник вздохнул и поднялся, – до свиданья, молодой человек, подумайте всё-таки о сказочной правдивости…

Он ушёл.

У подъезда гостиницы, справа, приткнулся мотоцикл с коляской жёлто-синей масти. Нетрудно предположить, что это визит милиции. «Ага, вот и лейтенант Ковалёв нарисовался» – отметил Сергей себе. И слегка ошибся. Это – сержант. Облокотившись о стойку, он о чём-то вполголоса разговаривал с Галиной. А она, увидев вошедшего, слегка улыбнулась.

– Совсем вы загуляли, целый день не видать было. Неужто уже дела в незнакомом городе нашлись?

– Да нет, какие тут дела, просто захотелось как раз слегка познакомиться. Осмотреться в новом месте.

Сержант, светловолосый, круглолицый и в меру усыпанный веснушками, выпрямился – ого! – к метру девяносто! И проговорил не очень-то официально:

– Если уж захотелось познакомиться, то, может, продолжим – сержант Майоров. А проследив непроизвольное движение руки Сергея к карману, добавил, чуть поморщась:

– Да не надо паспорта, что за привычка у приезжих, чуть назовусь, сразу за документами. Другое дело, если сам того прошу…

– В Москву бы тебя сейчас, ты бы за паспортом не лазил, а ходил бы с ним в развернутом виде, особенно у вокзалов, – вдруг с раздражением подумал Сергей, а пробормотал что-то вроде «как же, власть ведь, мало ли чего».

«Мало ли чего» сержант пропустил мимо ушей, зато обернулся к Галине.

– Вот, обрати внимание – власть!

– Может, кому и власть, а мне как был Витёк, так и есть Витёк. Рыжий, притом, – ехидно добавила Галина и пояснила. – Вы не удивляйтесь, он же мне мужем доводится, догадались, небось, по фамилии.

– Скажите, если не секрет, Сергей Васильевич, – не скрывая любопытства, спросил «Витёк», – это правда, что вам удалось в нашем городе от поезда отстать?

– Удалось? – не сдержался Голубев, не уловив в голосе сержанта ни малейшей иронии. А кому он об этом говорил? – Да, если дело так повернуть, то, точно, была удача на рассвете, я, наверное, вообще удачливый такой.

– Так, началось! – с виду рассердилась Галина. – Не успел явиться свежий человек, тут же – расспросы, не наговорился на работе? Дай человеку отдохнуть, он же ехал сколько до этой удачи, да по городу целый день шатался!

– Не дам! – возмутился сержант. – Не дам отдохнуть, ему ещё неизвестно, сколько отдыхать можно, а мне через час на пост – снова молчать всю ночь? С кем там говорить, окстись!

– Да ладно, не выступай только, если Сергей Васильевич не против. Сядьте вон в кресла, сейчас кофе принесу, – Галина бесшумно исчезла.

– Вы не против? – как-то не очень уверенно переспросил сержант. Сергей уже был «не против».

– Здорово! Сейчас хоть малость поговорим, – расселись в глубоких кожаных креслах, ноги Витька перегородили чуть не весь вестибюль.

– А скажите, все-таки, товарищ сержант, – начал Сергей, – всё-таки, где вы тут увидели удачу – от поезда отстать? Люди обычно такую ситуацию по-другому оценивают, и часто – в непечатных выражениях.

– Для начала, просто Виктор, а вы, как я уже знаю, – Сергей Васильевич? Так вот, Сергей Васильевич, лично для вас – пусть какое хотите другое слово, пускай не удача, хотя, это тоже еще вопрос… А я ещё добавил ведь «в нашем городе» – обратили внимание? Я пять лет в милиции, да и вообще местный почти – из района родом, так не помню ещё подобного случая последние лет шесть-семь, когда тут всякие странности начались. Вернее, я бы сказал, заметны стали – начались-то они, может, неведомо когда.

Последние слова услышала подошедшая Галина. Расставляя чашки, сахарницу, пузатый дымящийся кофейник, она укоризненно заметила:

– Опять ты, Вить, со странностями своими. Закомплексовался вконец. Да какие, скажи, странности, кроме этой зелёной тарелки? Да и та, может, не больше, чем мираж…

– Ага, – кивнул Виктор, – мираж, галлюцинация и просто привидение. Общее, даже всеобщее, учти. Даже всемирного масштаба мираж – сколько иностранцев тут побывало, а? Другое дело, что все видят не более, чем глазами. Так это – загадка, ясно? Кому-то её надо разгадывать? И разгадает кто-нибудь, так почему не я, например? А потом, каждый со своей колокольни судит, есть странности или нету их. На вашей работе их нету, что ли? Приезжих всё меньше и меньше, а хоть бы одна гостиница в городе закрылась – сколько их?

Виктор начинал «заводиться».

– Да тише, тише… – урезонила жена, – задымишься скоро. Вот так всегда – чуть тронь, включает ворчалку, – похоже, что одобрила она. – Пейте кофе, остывает ведь, и курите, что за кофе без сигареты?

Разлила крепкий ароматный напиток, закурила сама и продолжала, уже задумчиво:

– Правду признать, в самом деле, что-то не так в нашем городе, как везде у людей. Гостиницы – это вроде мелочь, странная, конечно, тоже. А по-крупному? Всем же видно, что вокруг творится. Мне вон родня пишет – я сама-то не здешняя, из Владимирской области, есть такой город Киржач, от Москвы недалеко, может, слышали?

Голубев поперхнулся. Паспорт его она не весь посмотрела! А там ведь в месте рождения указана одна из деревень того же Киржачского района Владимирской области! Но промолчал, а она рассказывала:

– Всё там разваливается, шёлккомбинат почти закрылся – сырья нет, завод Красный Октябрь, что всю страну автомобильными фарами обеспечивал, теперь подставки для утюгов и прочую дребедень делает, колхозные поля бурьяном зарастают… Это как? Да вы сами лучше меня знаете – из Москвы ведь, – спохватилась Галина, – а в Тридевятове? И за один день заметили, небось. И ещё больше увидите, если задержитесь чуток. Хоть вот леспромхоз возьмите… Производство растёт – деловая древесина, ДСП, мебель, спички, фанера, щепа – всё нарасхват! При этом – лесопосадки новые, очистные для всего города, школы, больница, детские сады – не очень же выгодно, правда ведь? А делают и процветают. С другой стороны, не подсади лесной молодняк или забудь про очистные, так Меркулов – есть такой в охране природы – с директора шкуру спустит, как со старого пенька. А совхоз «Сибиряк», где я до гостиницы работала? Так ещё непонятнее, что народ-то сюда не едет! Валом не валит! Одно дело, что своих, вроде, хватает, а другие-то чего – не знают про нас? Как это так? Вон, – она кивнула на мужа, – этот сыщик говорит, что, мол, как тарелка явилась над лесом, так и пошел город с районом в гору… Может и правда оно? Так идём всё в гору и идём. Это если ещё «под горой» были. А страшно – вдруг гора рассыпется? Несмотря на хорошее житьё-бытьё. И на тарелку.

Галина замолчала, и Виктор притих и даже как-то меньше стал.

– А может, вы и зря расстраиваетесь, – нерешительно начал Сергей. – То, о чём вы говорите, я немного увидел, сравнил. Приехал – увидел. Ваша родня пишет – вы про их проблемы узнали. А если б не вы, Виктор узнал бы? И кто там, вдали, о вас слыхал, кроме той же родни? Вот вы говорите, в гору идёте, это как раз, если сравнивать сейчас с другими, а может, и раньше шли в эту гору, не особенно того замечая? Страна большая, всякие могут быть отклонения. Что-то не то здесь, конечно, но если имеется такое, вы что, только из-за непонимания волнуетесь? Так разгадает кто-нибудь этот ребус рано или поздно. Это ещё если желание появится. У Виктора оно есть, вижу, мне тоже интересно, чего бы не попробовать?

– Вот, говорил же тебе, что не один я такой! – вскочил на длинные ноги Виктор. – Уже единомышленник нашёлся. А ты, Галя, брось свою хандру, и на родине твоей всё ещё к лучшему пойдёт. Наверно. Главное, самим не надо в печаль бросаться!

Галина тихонько поставила недопитую чашку и вздохнула:

– Ладно, расстройство одно – эти разговоры, давай, Витёк, дуй на службу, а то схлопочешь от начальства…

– Да брось, – сержант потянулся, – может, у меня технический перерыв, тем более я предупредил кого надо. Ты давай, все-таки утром домой, хватит всех подменять, пусть ваш директор сам тут сидит, раз людей распустил. А дома, небось, скотина голодная тоскует, – он нацепил фуражку и направился к выходу.

– Не тоскует твоя живность, – вдогонку сообщила Галя, – я с утра Маринке звонила, что ей, впервой что ли? Пока! Не простудись там на своем самокате!

Сержант споткнулся, оглянулся строго и вышел вон.

– Вот так и живём… – Галина снова присела в кресло, взяла еще сигарету, зажгла, – нагружаю я вас, наверное, сходу своими проблемами, а у вас, их наверняка и так хватает,

Ей, конечно, не хотелось так сразу обрывать начавшийся разговор, похожий больше на монолог, впрочем. Но и Сергею становилось всё интереснее. Захватывало и затягивало этими тайнами, непонятно почему. Своих проблем дома, действительно, хватало. И тем не менее…

– А как вы, Галина Иннокентьевна, попали-то сюда, если это не очередная тайна, конечно? – подтолкнул он беседу.

– Какая там тайна, – усмехнулась Галина, – романтика комсомольская, не помните такого явления? После школы поступить в вуз не удалось, хотела в «сельхоз» и никуда больше, покрутилась год на шёлккомбинате – не по душе что-то, решилась, несмотря на уговоры родителей, взять комсомольскую путевку на БАМ – очень тогда было модно. В райкоме была на хорошем счету – активистка, а как же! – Выдали путевку, не глядя на отсутствие хоть какой специальности. А куда там именно на БАМ – какая разница, всё равно только по газетам ориентировалась. Сошла тут с поезда, понравилось название полустанка, мимо которого проехали – «Совхоз Сибиряк». Отсюда начиналось тогда строительство железнодорожной ветки на север – там нашли залежи бурого угля, замечательное, говорят, топливо для ТЭЦ, гидростанций нам всё мало! Протянули километров двести, дальше не хватило силёнок, сами знаете, почему. Бросили. Нет, после довели дело до конца, кто-то помог. А городок успели построить, и в леспромхоз немало было вложено… Я без специальности-то как раз в совхоз и направилась, говорю же, что в «сельхоз» хотела, тянет меня к земле, с детства приучена. Да и получается, между прочим. Вот гляньте, – она повела взглядом вокруг.

И правда, хоть Голубев и не понимал ничего в цветах, но тут было буйство зелени – иначе и не скажешь, вроде и экзотики немало. Собственно, экзотикой и без цветов начинало пахнуть. Прямо от этой станции, даже и раньше – от удачной посадки в поезд и опоздания на него. Выпили ещё по чашке кофе, да и пошёл спать – ни есть, ни думать не хотелось, хоть и было, о чём. Только нечем.

Наутро, как ни странно, его уже ждал Виктор – сменившись, явился за женой, которую тоже, наконец, подменили.

– Да простыли сразу двое, бывает, – пояснила она, – дежурить-то всё равно надо. Иногда и сам директор остаётся.

– А я думаю, дай, подожду, – здороваясь, улыбнулся сержант. – Вроде вы пташка не поздняя. Чего вам опять одному крутиться, да и мне с новым человеком интересно, тем более, что и вам кое-что тут интересным показалось. Так что, если не возражаете, мы вас с Галиной к себе приглашаем, позавтракаем, потом уж я вам и город покажу, и может быть, за городом что-нибудь. Вы как к рыбалке? Вот и отлично, найдём, чем заняться…

Почему бы и нет – Сергей так и не решил, когда назад отправляться. С одной стороны, делать тут нечего, случайно попал, а с другой – отпуск же, какая разница, где его проводить.

– Ага, только тогда я быстренько спортивный костюм надену, чай не будет официальных встреч?

– Официальных – нет, – хохотнул Виктор, – насчёт других – не гарантирую.

Правильно сделал, что не гарантировал: прямо у выхода из «Урала» познакомил Голубева со вчерашним любителем сказок. Тот пораньше решил по магазинам пройти, видимо. Не угадал.

– Галя, Виктор, доброе утро! Здравствуйте, молодой человек! – первым обратился мужчина. – Смотрю, эта семья вас уже приворожила? Очаровала, можно сказать. Галина умеет!

– Да что уж вы так-то, Сергей Николаевич, – улыбнулась Галя, – пригласили просто Сергея Вас… Ой, вы тёзки, оказывается! Что он вчера весь день один, сегодня снова. Так ведь и вернуться может в какую-то там Москву и не увидит ничего. А вы знакомы, что ли?

– Ещё нет, был мимолётный разговор. Сергей Николаевич Максимов, – представился собеседник, протянув руку. – Бывший лесничий, ныне – пенсионер. А вы – Сергей Васильевич, как понимаю. Какими судьбами тут у нас, извините за старческое любопытство?

– Просто Сергей, – ответил Голубев, пожав очень крепкую руку. – Библиотекарь. А здесь – простая случайная удача, вон как Виктор говорит. От поезда отстал. Расслабился.

– Ого! Библиотекарь, значит, здесь случайно оказался, – слегка удивился Максимов и задумался. – Это ещё вопрос, для кого в том удача. Виктор, а ты чем к вечеру занят? Не на службе? Вот и отлично, давайте-ка, встретимся перед закатом у Синего омута. Сергей, вы не удивляйтесь, я Виктора с детства знаю, охотник и рыбак ещё тот, прирождённый и наследственный. Не против? И Галину забирайте, чего опять ей дома сидеть, на работе насиделась. Ночи тёплые, палатка есть, всё остальное – тоже. Тогда до встречи, я ещё пошагаю, разомнусь – привык уже.

– Сергей Николаевич – он мужчина… своеобразный, – рассказывала по дороге Галина. – Нет, так-то вроде, как и все, до прошлого года работал, всегда на хорошем счету, своё хозяйство крепкое, на соседней улице живут они с женой, Ольгой Михайловной. Два сына у них, отслужили, женились. Один в леспромхозе, второй в совхозе, оба механизаторы. Там и живут с семьями. Родителей часто навещают. А своеобразие… Часто вы встречали лесников, что книжками зачитываются в любую свободную минуту? У меня и впечатление такое, что он не остался в лесничестве, хоть и уговаривали, потому что там на книжки мало времени. Да и читает-то – сказки да фантастику. Хотя… В нашем городе это в самый раз.

– Что вы имеете в виду? – полюбопытствовал Сергей. – Что это за чтение такое, что в самый раз городе?

Виктор явно развеселился, а Галя и застеснялась вроде.

– Да так… Есть тут кое-что. Витя вон привычный, с детства со всяко-разным встречается, да ещё его и Сергей Николаевич затянул уже в свои сказочные дебри. А я, сюда приехав, особенно после замужества так и пугалась часто. И что самое интересное! Знаете, Сергей Васильевич, ведь, в основном, народ тут и не знает про всякое-то. Вот, к примеру, вас заинтересовало это небесное блюдце до того, что разгадать захотелось. А больше, кроме вас да Витька, и не знаю таких почти. Сергей Николаевич – это само собой, хлебом не корми, подай ему чудес. Да ещё и рассказывает так, будто специально, чтоб никто не верил.

– Галина, Виктор, нам не пора на «ты» переходить? А то «выкаете», будто я Сергею Николаевичу ровесник. А лет-то мне двадцать семь… И сами года на два всего моложе.

– И то верно.

Дом Майоровых, чисто деревенский крепкий пятистенок, находился почти в конце одной из улиц старого города, что полого спускалась к речке. Так она и называлась «Пологая». За невысоким забором из крашеного в синий цвет штакетника виднелись фруктовые деревья, грядки с зеленью… У калитки – деревянная скамья под рябиной. Рядом с калиткой – кирпичный гараж, наверно. С другой стороны от него – две высокие берёзы. На одной из них, обхватив гладкий ствол на высоте трёх-четырёх метров, прилепился белобрысый пацан лет десяти, босиком, в серых штанах и белой футболке. Внизу сквозь штакетник было видно, что под берёзами мелькает нечто рыжее.

– Глянь, Галь, племянник снова на высоте, – Виктор внимательно рассматривал пацана. – И который раз ты от Петрушки взлетаешь? А у него крылья, достанет ведь.

– Пашка, ты снова полез к бедному животному? Вон смотрю, штаны опять разодраны. Слазь, давай! – это Галина вступила. – Щас уберу птицу. Петрушка, иди сюда, маленький!

На забор, гулко хлопая крыльями, взлетел странный петух: мелкий, золотисто-рыжий, с длинной шеей, вытянутой вперёд, да и сам весь какой-то длинный. Осмотрелся и прыгнул Галине на руки.

Пашка осторожно спустился по стволу на столбик забора и спрыгнул на траву.

– Четвёртый раз я взлетаю. Подумаешь, всё равно приручу. И это не животное и не петух, бабушка говорит, что у него в роду эти… птеррдакили водились, только зубов не хватает, всё бы погрыз! У-у, морда рыжая! – погрозил он кулаком петуху. Тот и внимания не обратил. – А штаны как порвал, так и зашью, что ли впервой. Я молока вам на крыльце поставил, а только потом этот вылетел. Изверг!

– А если б мы не подошли, так и висел бы молча?

– Подумаешь, мамку бы позвал, или ваш Ярик помог.

– Ладно, беги домой, скажи мамке и бабушке, чтоб зашли, я сейчас блины заведу, гость у нас. Хоть бы здрасьте сказал, древолаз.

– Ой, здрасьте, – Пашка и не смутился ничуть, – а как вас звать?

– Сергей.

– Ага, ещё один дядь Сергей, не запутаюсь, небось. Побежал я…

Парень скрылся в калитке соседнего дома.

– Вы, мужчины, побродите по двору, на скамейке перекурите, я похозяйствую. Только, Витя, курам насыпь комбикорму.

– Видал? – ухмыльнулся Виктор, ополовинивая мешок с комбикормом в кормушку в огороженном сеткой загончике. – С чего начать: с Пашки или с «птерридакля»?.

– Со второго, пожалуй. Что это за диво куриное?

– Именно, диво. По весне наш нормальный петух занемог, ветеринар поставил диагноз «старость». Пришлось расстаться. У меня как раз выдалась неделя тренировок с инспекторской проверкой, вот Галя и сходила сама на рынок. Она ж по жизни городская, хоть и говорит, что тянет её к земле. Купила, что предложили, экстерьер, говорит, понравился. И цвет. И живость в характере. Ага, живость… Вредность там одна. Посмотрели после на картинках, оказалась бойцовая порода. Нет, кур-то он топчет, как обычный хозяин гарема, только всё остальное, что движется, на дух не переносит. Ни одна соседская кошка по двору не пройдёт. Он и на меня-то поначалу кидался. Только хворостины побаивается, привык теперь сторонкой обходить. А в жене души не чает, будто собачонка. Пашка же тоже захотел с ним подружиться, не получается пока. Это сын моей двоюродной сестры. Она как раз в соседнем доме живёт со своей матерью да с Пашкой вот. Придут, познакомлю. Родня и есть родня, у нас и калитка в заборе, через которую Пашка проник сюда. Выйти только не удалось. Но пацан деловой, по дому помогает, начинаю помаленьку его на рыбалку брать, пускай осваивает. Может, и нынче поедет, если Маринка отпустит.

Устроились в беседке во дворе рядом с кустами черноплодной рябины. Двоюродная сестра Виктора оказалась той самой Мариной из привокзального буфета, так что знакомство и капельки неловкости не вызвало. А Анастасия Павловна, её мама – бывшая учительница математики, человек весьма коммуникабельный. Это она обозвала Петрушку птеродактилем. И когда она произносила это археологическое ругательство, он мчался к ней прямо из своего куриного вольера. И внимание обращал ещё лишь на Галину, остальных будто и не существовало, несмотря на попытки подмазаться всякими крошками.

Говорили о чём попало. Да и чего говорить, если блины чудесны, молоко свежее, мёд и варенье из земляники – божественны… Договорились, что на ночную рыбалку поедут все, Анастасия Павловна в том числе. «Чего же молодость не вспомнить, а может, и Ольга Михайловна соберётся, ей тоже это дело нравилось».

К слову, перед началом утреннего застолья Галина отложила в отдельную миску несколько блинов, налила в чашку молока и отнесла в сарайчик. На вопросительный взгляд Сергея Виктор с улыбкой произнёс непонятное:

– Для Ярика…

Уточнять не стал. И ладно, расскажут, если надо. Виктор ещё напомнил, что надо бы заехать к Сергею Николаевичу, предупредить о такой компании.

– Да и машина у него побольше – «уазик» лесничество оставило в пользование, когда на пенсию уходил. У меня ж «Москвич», на двух-то всяко посвободней будет. Да и выехать пораньше нужно, езды минут сорок, но это ведь тоже время, да пока там устроимся…

– А ты, Вить, хоть мыслями и на рыбалке уже, всё-таки по городу Сергея прокати, чего он вчера на своих двоих увидел. Хотя… Чего смотреть – всё, как везде. В музей загляните, он такой экспозиции вряд ли где встречал, – напутствовала мужчин Галина. – Мы с Мариной пока продуктов насобираем.

«Прокатились», ничего особенного. Разве что Парка Победы он вчера не увидел, да обычных для таких городков памятников, церквушек… Музей расположился в Новом городе, как заметил Виктор, видать, чтоб молодёжь «проникалась». И тоже – ничего особенного. Современный период – начиная с интерьеров деревенских жилищ с самоварами, прялками, печками-ухватами. Образцы продукции местных предприятий, схемы, графики, диаграммы. Время Великой Отечественной – фото, награды фронтовиков, описание подвигов павших и живых, образцы изделий промышленности, работавшей для фронта: патроны, гранаты, фляги, термосы, полушубки, шинели, ремни, сапоги… Потом – да, каменные топоры, осколки керамики, окаменелые кости неизвестно кого и целый скелет динозавра в середине небольшой комнаты. Почти всё, как в той дюжине музеев в городках вокруг Москвы, куда порой завозили Голубева приятели.

Только тут почему-то Виктор принял загадочный вид возле этого динозавра. Что особенного: кое-где Сергей и мамонтов встречал, и саблезубых тигров и всяких тех птеродактилей – мало ли в доледниковый период всякого разного жило. Вон возле Серпухова останки древней акулы нашли. Как музеям без таких «заманок»? И этот зверь из какого-нибудь пластика специалистами выточен любовно. О чём и сообщил добровольному гиду. А «недобровольный» – тот, что смотритель, тихонько шагал следом, поскольку посетителей больше не было, и как раз сейчас улыбался так ехидненько.

– Точно я не знаю, что такое радиоактивный анализ, – проговорил Виктор, проводя ладонью по ноге скелета, – говорят, что он определяет возраст в пределах пяти тысяч лет. Так вот этому созданию – около полутора тысяч. Всего. Найден на севере района. Вот именно в таком виде. Рядом с остатками кое-чего неприятного, конечно. В целом виде – один, а в разобранном – много. И тут в запасниках имеются детали, и увезено от нас достаточно. Если присмотреться, то можно увидеть кое-что странное. На спину глянь.

Сергей глянул. Ага, будто он соображал чего в звериной анатомии, нашли ветеринара. Да ещё в доисторической. Позвонки громадные, кости, естественно, тоже. Пара из ни них обломаны. И что?

– И что?

– А то, молодой человек, – вдруг вступил молчаливый смотритель, – что кости вот эти – не что иное, как остатки крыльев. Вы где-нибудь видели животное с крыльями, и чтобы четыре ноги имелись? Пусть лапы. Это ж вам не стрекоза, не так ли? И остальные кости от крыльев имеются. Я вот давно бьюсь за то, чтобы этот скелет полностью восстановить, так нет, сидят в отделе культуры ретрограды. Типа посетителей пугать, да и не поверят они, главное. Нашли причину – не поверят, да и чёрт бы с ними. И Ниловна, наша директриса, с ними заодно. Я вот решусь, до мэра дойду, Никитин – он поймёт.

Смотритель всё больше распалялся. Виктор тихонько потянул Сергея за рукав к выходу.

– Хватит, хватит. Марка Захарыча надо знать – заговорит на всю катушку. Эти крылатые – его любимая мозоль.

– А ты сам-то в них веришь? – полюбопытствовал Сергей. – Мало ли какие там кости, может, от панциря какого.

– Нас в школе как учили – чтобы о чём-то судить, надо это «что-то» знать либо верить в него.

– Это в какой же школе вас такому учили?

– В обыкновенной, в нашей, в какой ещё. Тут в Тридевятове их две, вот я во второй и учился. Там, кстати, и Анастасия Павловна работала… Так вот, я в этих крылатых не верю, я знаю, что они были. Ездил на тот раскоп и не однажды. Найдётся время, смотайся, место любопытное. Там кроме костей, такие отпечатки находятся! Крылья у этих зверей имелись, это точно.

– Странно… Ты ж знаешь, кто я по специальности. Среди разных энциклопедий попадались и с этими… ископаемыми. Чего там только нет. Вот крылатых четвероногих нет. А ведь среди палеонтологов люди попадаются и романтичные – всяко бы не пропустили ваш феномен.

– Так вот представь себе, не верят. НЕ-ВЕ-РЯТ! – повторил Виктор по слогам. – Вплоть до того, что и на тот раскоп ехать не хотят, и кости их не убеждают. Вот он где, феномен-то! Там Марк Захарович и копается в компании таких же фанатиков из школ да пенсионеров. Хотя… Вечерком задай этот вопрос тёзке своему, он из той же компании. Правда, рискуешь всю ночь слушать, если они с Анастасией Павловной не сцепятся. Ладно, поехали к Максимовым, что-то мне уже, действительно, не терпится на речку, неделю не был.

Максимовым тоже не терпелось. Вот же оказался Голубев среди любителей природы. Хотя какой Сергей Николаевич любитель, он-то как раз профессионал, и не надоело же за долгую жизнь, Сергей очень уважал таких. Ольга Михайловна, невысокая худощавая совершенно седая женщина, тоже вовсю суетилась. Лишь коротко познакомилась с гостем, да почему-то стукнув кулачком по плечу Виктора, продолжала бегать между домом и машиной со свёртками и корзинками.

– Как вы кстати, – улыбнулся Максимов, – моя и то отчего-то торопит. Тогда прямо сейчас и выедем. Не проголодались, небось. А если и есть такое, потерпите до омута, там больше влезет.

– Тогда мы к своим, надо ж машину загрузить. Местечко в своей оставьте для Анастасии Павловны.

– Ого! – восхитился хозяин. – Вот это компания! Такой даже рыбалка не помешает. Слышь, Михайловна, подружка твоя тоже с нами будет, пошевеливайся.

– А мне только подпоясаться, заводи своего «козла»!

У Майоровых тоже все оказались готовы. И соседи в полном составе были тут. Как это без телефонов, телепаты, что ли, кругом? Даже Петрушка шмыгал среди рюкзаков, не обращая внимания на Пашку, который хлопотал над своими удочками. Виктор сдал задом в гараж, где были двери и во двор, открыл багажник. И на верхнюю «корзину» пришлось много чего укладывать. Минут за десять справились – опыт не маленький, судя по всему. Как раз и Максимовы подоспели.

Женщины расцеловались. Сергей Николаевич поинтересовался, не желает ли с ними Петрушка проветриться.

– Меня тоже чуть на рябину не загнал, дьявол рыжий! Не учёл, что я с любым зверем умею ладить. Хорошо ещё, сам с хвостом не расстался, успел удрать, – пояснил он Сергею.

– Так и забирай в уазик, у вас посвободней. Если захочет сам, да Галина позволит, – Виктор рассмеялся.

Но, к его удивлению, Галя позволила, а петух на зов Анастасии Павловны, уже устроившейся в машине, шмыгнул к ней на заднее сидение. И даже что-то крикнул в сторону вольеры с подругами. Типа «не поминайте лихом!», наверно.

Дорога до речки Водянки – оригинальное название – ничем от просёлочных дорог в Подмосковье не отличалась: где-то двухколейка, в отдельных участках с высокими соснами по сторонам – для одностороннего движения. Берёзы, осины, ёлки, низин не попадалось. Как не попадалось и никакого транспорта в обе стороны. «Не место там для любителей богатых уловов, – пояснил Виктор. – Они сейчас больше на озёрах да на Граничной. А куда мы едем – ради удовольствия у костерка посидеть, ушицы из мелочи поесть. Но и тут для таких, как Павел, раздолье. Верно говорю? – обратился он к сидящему рядом Пашке.

– Да верно, верно, гони скорей, дядь Вить, там такой сом прошлый раз ухватил, леска тонкая. Я нынче ноль-три на катушку намотал. Точно вытащу…

Пашка не отрывал взгляда от дороги впереди – кажется, и бегом готов был помчаться. Ни в какие разговоры со взрослыми не вступал. Да оно надо слушать, что там с коровой у Марины и курами у Гали, и почему Анастасия Павловна договорилась с другой соседкой о дойках и кормёжке той коровы, и почему какой-то Ярик с каким-то Веселином повздорили ни с того ни с сего…

Это Пашке не интересно, а Сергей, сидящий у левой дверцы, поневоле уловил знакомое уже имя. Спросил, само собой.

– А… – смешалась отчего-то Галина. – Надо было вас познакомить, так Ярик вечно незнакомых стесняется поначалу. А ты, Вить, что, ничего не рассказал? Вот и я не буду. Пусть ещё в лесу посмотрит.

– На что это? – не удержался Сергей.

– Вот посмотришь и узнаешь, – хмыкнул Виктор, – а то опять получится: то ли верить, то ли нет. Потерпи уж.

И потерпел, подумаешь… Сто лет из города не выезжал, просто же красиво за окошком, несмотря на ухабы. Впрочем, Виктор «Москвича» своего берёг, ехал осторожно. Как и обещали, минут через сорок впереди блеснула полоска воды, ещё пару километров влево по течению, и обнаружилась круглая полянка. Не обойтись без «рисунка»: полукругом с боков и сзади – лес, впереди излучина реки, течёт она слева, изгибается, расширяясь, и вправо уходит. «Расширение» – метров под сто, там обрывистый берег, здесь – песчаный пляжик. Вроде и ничего особенного, бывают, наверно, и покрасивее места. Машины на поляну не въехали, остановились на чистой прогалине перед ней. Место обихоженное – дощатый стол под навесом из досок же, рядом – ямка для мусора, чистая сейчас. Чисто было вообще, Голубев даже головой крутнул, пытаясь отыскать следы любителей природы. Не нашёл ничего: банок, бумажек, пакетов – будто они тут первые. Однако тот же стол, кострище да и дорога сюда о другом говорили. Посещали эту полянку люди. Только странные какие-то.

Кто бы сомневался, что первыми выскочат Пашка с Петрушкой! Второй, не забыв клюнуть первого в задницу, умчался к воде и застыл там, распластавшись. Клюв – в речке, тело – на песке, крылья – по сторонам. А Пашка и не заметил провокации, вытащил удочки, рюкзачок, ушёл влево – туда, где заканчивались заросли кустарника.

– Сергей, ты пока прогулялся бы по берегу, да пацану помоги, если умеешь со спиннингом обращаться, а то тот наделает бород, только и дел не будет, кроме как распутывать, – посоветовал старший тёзка. – Мы займёмся обустройством. Да Виктор наловит мелочи на уху. Или сам тоже к нему присоединись.

Сергей Николаевич всё это проговаривал, суетясь с привезённым имуществом, раскладывая в одному ему известном порядке пакеты, свёртки, мешки и мешочки. И на женщин покрикивал, когда чего-то не так те доставали и укладывали. Да видно ж было, что ему и самому не терпится к воде. Однако сам позвал, сам и хозяйничай. Виктор лишь улыбался, доставая из недр «Москвича» рыбацкие вещи, а Галина сама знала, куда уложила всякую посуду. Марина же с матерью и Ольгой Михайловной палатки ставили – для них привычное занятие, видать.

Сергею, понятное дело, мешаться под ногами у занятых людей ни к чему, пошёл к пацану. По пути с трудом удержался, чтобы не спихнуть Петрушку в воду – уж шибко блаженно тот выглядел.

– Дядь Сергей, а ты спиннинг умеешь забрасывать, а то у меня не очень пока, – налаживая удочки говорил Пашка. – А надо, чтобы очень. Вон смотри, тут прямо перед нами ровное дно заканчивается, начинается агромадная яма на всю излучину. Здесь можно лещей поймать и мелочь всякую, она мне и нужна, чтобы на сома насадить. А сомы как раз в этой яме и живут. Чего? Нет, хариуса вон если по тропке налево чуть прошагать, там его полно. Только не интересно. Щас, погоди-ка…

Пашка, наконец, настроил поплавочную удочку. С катушкой, кстати. Нацепил червяка, поплевал на него, забросил недалеко от берега. Медленное течение понесло оранжевый стерженёк направо и увлекая его в сторону глубины. Парень удочку из рук не выпускал, напряжённо вглядываясь в поплавок, не моргал даже, кажется. Вот поплавок лёг на бок, рывками его потянуло к берегу… Пашка, сжав губы, ждал. Наконец, сигнализатор резко утонул. Парень подсёк добычу, начал крутить катушку.

– Вот же невезуха, – бормотал он. – В другой бы раз, а щас мелочь нужна.

На траве затрепыхался подлещик сантиметров в тридцать.

– И ни в уху его костлявого, и живец никакой, может, дядя Сергей закоптит разве… – Пашка бросил рыбу в ведёрко с водой.

Суматошно колотя по воздуху крыльями, примчался Петрушка, сунул голову в ведро. Отфыркался, что-то крикнул Пашке. Тот только головой мотнул, забрасывая новую наживку. Не до тебя типа. Через минуту попался второй подлещик, чуть поменьше первого. Пацан бросил его в траву подальше от воды. Петрушка победно рявкнул, кинулся к добыче. Попытался клюнуть, но рыба прыгала, промазал. Наступил ногой, начал пировать.

Сергей, отсмеявшись, спросил, давно ли этот хищник рыбой питается. Пашка пояснил, что Виктор каждый раз бросает курам рыбёшку, говорит, что там какого-то фосфору много, куры умней будут. Сам разве не заметил, сколь ума у Петрушки, у дурака бешеного?

Посидел Сергей с Пашкой полчасика, самому ловить не хотелось почему-то. За это время парень выловил с десяток таких же подлещиков, плотвицу крупную, да двух маленьких. Этих рыбак нацепил на спиннинги, попросил Голубева забросить подальше в яму, что тот и сделал. Петрушка выцыганил ещё рыбку, справился с ней, после чего они отправились к лагерю. Павел отказался, типа есть ещё не хочет, а вода питьевая имеется. А сом щас клюнет – как уйдёшь?

Поодаль от стола горели два костра. Над одним – котелок, с которым колдовал тёзка, над другим расположилась на подставке большая сковорода, там что-то помешивала Ольга Михайловна. Марина с Галей оформляли стол. Им, сидя, помогали Виктор с Анастасией Павловной. А рядом с ними расположился незнакомый персонаж. Сухощавый старичок с лицом и руками цвета старой дубовой коры – всё остальное прикрыто зелёным одеянием: кепи, плотная рубаха, брюки, оканчивающиеся «сапогами». Ни одной пуговицы, иной застёжки, ремня… Народ, глянув на Сергея, загадочно заулыбался.

– Сергей, – представился Голубев. – Случайный гость в этих краях.

– В этих краях, мил человек, случайных гостей не случается, – ответил незнакомец, – Хотя гонял некоторых, так они и в городе не задерживаются. А я – Сухой, имя такое с детства. Лесовик я местный, ещё меня лешим называют, да мне всё равно. О, а это та птица, о которой Ярик рассказывал? Не видал таких…

Птица, вначале подозрительно осмотрев зелёного человека, легко взлетела ему на плечо, ущипнула за ухо и успокоилась.

– Вот и сиди себе, раз нравится, а нагадишь – в суп пойдёшь! – Сухой вновь обернулся к присевшему и, надо сказать, ошалевшему Сергею. – И как тебе тут, по душе?

– По душе… – растерянно ответил Сергей. – Ещё бы вот по разуму.

– Это не долго, если он имеется, разум-то, – хихикнул старичок. – Вон Витя пояснит, что к чему, если до сих пор не удосужился.

– Ага, не удосужился, – проворчал Виктор, нарезая душистый хлеб. – Сергей Николаич, долго тебя ждать, где уже уха? Весь лес ароматом пропитался… Не хотел я говорить. Мы у музея вспомнили, что означает «знать и верить». Сказал бы, а он взял да поверил. Щас! Ведь не поверил бы, Сергей? А так – вот он Сухой, можешь ущипнуть хоть его, хоть себя. Натуральный леший. Хозяин тут полный. Вон и поросёнка приволок в подарок. И настойки своей, небось, прихватил.

– Да уж, – чего-то засмущался лесовик. – Кабанчик этот умудрился в скальный овраг свалиться, не жилец уже. А настойки как не прихватить – нынче у Тумана день явления на свет, скоро приплывёт. Это хозяин леса и болот на том берегу, – пояснил он Сергею. – Уж который по счёту, не знаю, врать не буду, лет на триста он помоложе меня. Не хватало ещё все даты помнить. И так башка забита.

– И много чем забита? – спросила Марина.

– Не поверишь, девушка, сколь многим. Мы ведь помним всё, что было не только с нами, но и до нас. Передаётся от предков. Это у вас, у людей, всё не по-людски: вона, лицо, фигуру, даже характер наследуете, а память? Всё с начала приходится познавать, а много ли успеешь за короткую жизнь! Да и ладно, это не исправить. Зато ваши настойки уважаю. Думаю, Сергей прихватил, да и у Насти черноплодка чудесной выходит.

– Так это… – покрутил головой Голубев и выдал от растерянности, – может, вы знаете, чего это в небесах над городом висит, а?

– Конечно, знаю. Почти, – невозмутимо ответил Сухой.

Максимов от неожиданности чуть котёл с ухой не уронил на подходе к столу. Поставил его, с изумлением воззрился не лешего.

– Знаешь? И молчишь? Сколько лет весь мир не может узнать, а этот молчит!

– А кто меня спрашивал, а? Ты, может, спрашивал или ваши учёные спросили хоть кого из нас? Понятное дело, что ничего мы бы им и не рассказали. И вам я не вправе всё докладывать. Скажу только, что это защита от возможных неприятностей. Вот вчера нашли ваши бурильщики одну… штуковину, нынче её откопали. И подальше от неё держаться надо, не взорвётся, но гадостей может натворить.

– А что там такое, не слыхал?

– Да там, Сергей, чего-то непонятное, – сообщила Анастасия Павловна. – Соседка рассказала. Там Купцов бурил, наткнулся на не пойми что, а Меркулов его отогнал. Сам же через военкомат вызвал сапёров. Так они и откопали какой-то здоровенный чёрный предмет типа ящика. Но что это, никто, естественно, не знает. Сообщили в Светлокаменск, в Тюмень. Может, кто явится, а может, и нет. Оставили на всякий случай охрану. Дети ж у нас сами знаете, какие, везде нос суют. Хорошо, что Павла мы сюда забрали. Точно бы залез. Кстати, позвать его, что ли, есть пора, чего уха стынуть будет. Где твой Туман?

– Да вон уже в лодке переправляется…

– А Пашка сказал, что не хочет есть, – сказал Голубев.

– Конечно, будет он есть, когда сомы там у него! Ничего, оголодает, примчится, – Марина начала наполнять миски ароматнейшим варевом.

Уха приготовлена из щук – Виктор умудрился четыре штуки среднего размера выловить.

– А ты, птица, слазь с меня, – Сухой поставил Петрушку на землю. – Нашёл насест! Ступай в лес, тут недалеко две тетёрки скучают, поухаживай. Если косачи хвост тебе не выдерут.

Петрушка искоса, но внимательно посмотрел на лешего и, видать, понял. Пошёл, не торопясь сначала, а потом вприпрыжку помчался. От лодки уже двигался новый лесной житель. Этот тоже был тонким мужичком в синем костюме, похожим на то, что на Сухом надето. С большой корзинкой в руке. Вежливо поздоровался со всеми, познакомился с Голубевым, осмотрел, чему-то удовлетворённо кивнул. Достал из корзинки туесок с мёдом, пару глиняных кувшинов, каких-то травок душистых, которые женщины тут же принялись разбирать.

Сергей млел: компания подобралась интересная, разговоры спокойные обо всём подряд. О чёрном ящике не вспоминали, зато про скелет музейный не забыли с подачи Виктора.

– Знаем мы эти скелеты, – проворчал Туман, – и живыми ещё этих летучих мышей-переростков застали. Кстати, довелось мне на том раскопе побывать, а он на границе с Югрой, так тамошние лесовики говорят, что где-то и ныне их видели. Так что, чего тут в музее странного, всё взаправду. А если кто сомневается, так много таких, что в нас-то верят?

– Да уж, – поддакнула Галина, – помнишь, Вить, у моей родни гостевали, пыталась я рассказать, так на смех подняли. Да оно им надо?

Хорошо посидели, настоечек домашних попили – обменялись: лесовики к женской продукции припадали, черноплодной, смородиновой. Сами же угощали своими травяными «бальзамами». Голубев всего попробовал. Но сильно не увлекались, хотя без этого какая уха – так, рыбный суп. И кабанчик, сдобренный принесёнными Туманом травками, на «ура» пошёл. Темнело поздно – середина лета. Явился из лесу Петрушка, явно сильно усталый. Ни на кого не глядя, прошествовал к реке в сторону Пашки. За рыбой что ли? Вот уж любитель фосфора отыскался! Вернулись к столу вдвоём с парнем. Этот проголодался основательно: уха, мясо, мёд с отварами – всё в дело шло. Петрушка же, нехотя поклевал хлебных крошек, ушёл к Москвичу, взгромоздился на верхний багажник и уснул. Пашка сообщил, что поймал десятка два подлещиков, несколько окуней и хариусов. В садке оставил. Максимов тут же взял большое ведро, направился к воде.

– Подлещиков подсолить нужно, завтра закопчу, – пояснил на ходу.

Стемнело.

– Вы укладывайтесь уже, – посоветовал Сухой, – а нам свои дела обсудить нужно, да и настойки по душе пришлись.

Следующий день – сплошной отдых. На самом рассвете из палатки выскочил Пашка и помчался к своим спиннингам.

– Есть! – послышался его вопль. – Помогайте!

Петрушка свалился с «насеста». Виктор с Сергеем бросились на помощь пацану. А у того, действительно, чего-то крупное прицепилось.

– Скажи спасибо, что тут коряг нету, а то остался бы без добычи и без лески с крючками, – пробормотал Виктор, забирая трепещущий спиннинг.

Вдвоём с Сергеем справились. Килограммов на пятнадцать рыбина тянула.

– Ха, мамка просила, чтобы без костей, пускай и ест теперь! – гордо заявил добытчик.

Лесовики так, видать, и не прилегли. Может, этого им и не требовалось, сидели, потягивали травяные отвары, с любопытством наблюдая за рыбацкой суетой. Естественно, что шум поднял всю компанию. Женщины сходу занялись было завтраком, только Сухой с Туманом начали прощаться – дел немерено. Выпили вместе по кружке горячего лесного «чая» с булочками, Туман направился к лодочке, а Сухой к лесу. Максимов ещё им успел сказать, что, если к вечеру не появятся, он им оставит копчёный рыбы – повесит на ветку сосны. За что Туман поколдовал над сомом – двое суток останется свежим, хоть на солнцепёке держи. Вот это правильно, иначе пришлось бы в соль помещать, а так уже как бы и некая свежатина.

Уехать постановили к вечеру, поскольку Виктору завтра с утра на службу, да и корову с курами долго на попечении соседки оставлять не шибко вежливо. Так что – день у всех «свой». Пашка опять отправился на своё место – одного сома ему мало. Петрушка склевал у него пару рыбок и умёлся в лес по делам. Мужчины забросили донки – всё же на рыбалку приехали. Максимов достал из безразмерных недр уазика походную коптильню, занялся подсоленной рыбой. Виктор насобирал валежника для костров, почистил вчерашний Пашкин улов, передал его хозяйкам для завтрака, уселся к своим удочкам. Сергей прихватил спиннинг с поплавочным настроем – «ангарским специальным настроем», как пояснил Пашка, «на хариуса, видишь, тут два грузила? Оставь одно – ни за что не клюнет, а почему – никто не знает…» И отправился вверх по течению тропкой, указанной тем же Пашкой.

…Загорали, купались, разговаривали лениво. Вчерашнюю тему слегка поворошил Виктор.

– И как это, Сергей, тебе удалось такой вопрос вчера Сухому задать, а? Кто бы подумал, что им чего-то известно об этом НЛО!

– Да от растерянности, наверно, откуда мне знать, о чём с лешими говорить можно? А потом – загадка-то из головы не выходит, я же тут сколько живу – три дня? Шибко свежие впечатления.

– А ведь, скорей всего, и наш Ярик знает, – задумалась Галина, – надо бы его порасспрашивать с пристрастием.

– Ага, скажет он, там свои тайны, – засомневался Виктор, – видишь, Сухой-то много ли объяснил? Впрочем, почему бы и нет. Спросим обязательно.

– И всё-таки, кто этот ваш Ярик? Второй день это имя слышу…

– И увидишь, кто носит такое имя. Ты, Сергей, теперь готов к таким вещам. Домовой это наш, хозяин, можно сказать, и хранитель. У Нефёдовых тоже живёт Веселин. В Старом Городе много их, но не в каждом доме. А в Новом практически и нету – не любят они многоквартирных домов, им своё хозяйство требуется. Весьма осторожны и не шибко доверчивы, тебе вот не стал на глаза показываться, а когда на это решится – неизвестно. Тут уж без обид. И между собой как-то все они общаются, с лесовиками в том числе.

– А типа русалок, кикимор, василисков разных – с этими персонажами как?

– Да никак, – рассмеялась Марина, – нету их. Мы поначалу тоже интересовались. Что домовые, что лесовики уверяют – нету. За века в сознании-то у нас много всякого накручено и напутано. Вон Виктор когда-то увлекался первобытными религиями, может много рассказать о разных… духах и прочих существах, населявших землю. Если учесть, что всё же кто-то из сказок, мифов, легенд имелся по правде, как вот наши драконы и лешие, то чего странного, что и придумано немало. Так что, если размечтался о русалках, придётся ограничиться кем-то из людей.

Марина вдруг погрустнела, и больше к этой теме не возвращались. После уж Виктор как-то вскользь упомянул, что не повезло сестрёнке в жизни. Выскочила, ненормальная, замуж чуть не в семнадцать лет. Парень намного старше, прожили два года, уехал в Светлокаменск. Хорошо ещё, без скандалов, по-тихому разошлись, помогает регулярно, хоть сам и не наведывается – другая там семья. А Маринка восемь лет одна в этом смысле, и смотреть ни на кого не желает, хотя многие тут «клинья подбивали».

Странная история

Все три семьи приглашали Голубева у них на ночь остаться, не решился, подумать хотелось. В гостинице администратор, которая его до сих пор не видела, ничего не спрашивая, протянула ключ 306, пожелала «Спокойной ночи!» Только взгляд светил любопытством. Думал обо всех странностях, главной из которых оставалась такая, что и сформулировать не шибко получалось. Примерно так: «как Тридевятов, являясь частью страны, Тюменской области, живёт как бы и отдельно от них?» Нет, он, конечно, не успел узнать всех административных, экономических и прочих отношений, но хотя бы то, что с продовольствием, промышленными товарами здесь перебоев не случилось – это как? А тот же совхоз с леспромхозом – в них никакой приватизацией не пахло. То же касалось гостиниц, крупных торговых точек. Да, всякие ларьки, палатки, магазинчики имелись с вывешенными для обозрения лицензиями, с привычными уже «ИП», «ЧП», но в целом-то – как? И по мелочам: где тут начавшийся в стране бум китайских и турецких товаров от жвачки до сантехники? Где книжный разврат с жёлтой прессой и откровенной порнухой, что в Москве и окрестностях заполонила все подземные переходы и наземные прилавки? Не говоря уж о домовых и леших – это совсем ни в какие ворота не лезло, да и в разум тоже с огромным скрипом, несмотря на то, что «узнал».

Нет, ничего не придумалось. А интересно же, надо всё-таки присмотреться, куда спешить?

Он и не спешил. Поднявшись чуть не в девять, привёл себя в порядок, облачился в спортивный костюм, оценив собственную предусмотрительность: два он захватил на всякий случай, да перед выездом на реку позавчера кроссовки прикупил. Позавтракал парой чашек кофе в кафе, что обнаружилось в пристройке к гостинице, и также, не торопясь, направился, конечно, к странному «чёрному ящику». Имелось в смутных планах и повторное посещение музея, так ведь тот скелет не убежит, а «ящик» может, если, как говорила Анастасия Павловна, кого-то там уже вызвали к странному объекту.

У «объекта» народу уже толпилось, не счесть. Само место раскопки оцеплено военными, внизу в яме тоже кто-то копался, жители же группами, кучками расположились вокруг. Командир сапёров, видимо, через мегафон пытался уговорить граждан покинуть опасное место «во избежание», да кто б его слушал. Местная милиция тут тоже в наличии, а какое право людей оттеснять – не митинг несанкционированный, вышел народ свежим воздухом подышать. Сергей заметил и Виктора, который помахал ему рукой, подзывая.

– Чего ты один, как потеряшка? – поздоровался он, – Вон Максимов среди начальства уже, пойдём-ка к ним, там, небось, информации побольше.

Поздоровался и со старшим тёзкой. Эта группа сформировалась вокруг высокого мужчины лет сорока в строгом сером костюме. Худощавый шатен с орлиным носом, твёрдым подбородком и карими глазами, он, наверно, обладал некоторой немалой властью, поскольку временами обращался к окружающим, и то один, то другой из «свиты» отправлялись куда-то в город.

Сергей Николаевич только что от него и отошёл.

– Ничего уже не получается, – сердито вздохнул. – Это мэр города, Никитин Олег Иванович. Тоже не хочет, чтобы находку кто-то трогал, я ему передал мнение лесовиков и… других. Так нет, военные по своим каналам информацию успели запустить. Сюда направляется неведомо сколь высокопоставленных лиц и из секретного военного НИИ ещё. Часам к трём явятся. Некоторые и на вертолётах. Кошмар. Олегу предстоит немало неприятных минут, если он свою позицию отстаивать начнёт. А он начнёт. Тольку толку мало, если среди гостей умных не будет. А что им можно объяснить? Что лешие трогать не советуют? – Максимов вдруг внезапно успокоился. – Слышь, Сергей, я Никитину о тебе упомянул, хочет два слова сказать. Пошли-ка…

– Никитин Олег Иванович, – протянул руку мэр.

– Голубев. Сергей, – Сергей ответил на рукопожатие, взглянул вопросительно.

Никитин будто потерял интерес к тому, что в яме.

– Слышал я, Сергей, две вещи. Что вы – библиотекарь, и что отстали от поезда.

Вот же ж дался им всем этот поезд, а? Отстал и отстал, с кем не бывает, так нет, все от лешего до мэра почему-то этим фактом интересуются.

– Отстали и отстали, с кем не бывает, – усмехнулся Никитин. – А вот в соответствии со специальностью попросил бы нам маленько помочь. Думаю, много времени не займёт, может дня два-три. Отдел культуры готовит некую историческую справку в область, зачем она понадобилась, их не поймёшь, может, просто заняться нечем. И как ни странно, обнаружилось, что ничего подобного не имеется, будто нету истории у Тридевятова. И я не шучу. Даже в музее. Директор крайне увлечена успехами леспромхоза и прочей современностью, смотритель Марк Захарович залез в какой-то неолит и не вылазит оттуда… Не могли бы вы покопаться в городской библиотеке? Прошлый-то заведующий уехал некстати, а кроме него там никого и не было. Отдел культуры, разумеется, ваш труд оплатит, если сами не могут. Или не шибко хотят.

Ничего себе стремительность! Но впрочем… Что-то в этом есть. Именно в том, что ничего нет, если мэр, действительно, не шутит. Как такое может быть?

– Не думаю, что от меня будет много толку, хоть и библиотекарь, но технарь я. Однако почему ж не покопаться?

– Вот и отлично. Завтра и начинайте, нынче никого в администрации не найдёте, все тут работают. А там они и проводят, я предупрежу. Где отдел находится, вот Сергей Николаевич расскажет. До завтра, Сергей Васильевич!

Ага. Только Сергей представлялся без отчества, но, может, это тёзка удружил. Да мелочь это всё. Есть чем заняться, голова быстрей варить начнёт.

Сходил с Максимовым к ним в гости, чего отказываться? После обеда вернулись к месту событий. Один вертолёт уже стоял неподалёку. Народу стало поменьше, собственно, ничего же интересного не происходило. Удалось подобраться поближе к цепочке охраны, отсюда уже и в яму заглянуть можно. Хотя увидеть оказалось возможным только верхнюю часть «ящика» или что там. Плоская чёрная поверхность, прямоугольник метра четыре на полтора, чуть меньше панели потолочного перекрытия в блочных домах. И не глубоко лежал, метра три, не больше. Только это относительно: если его закопали, то да, не глубоко. А если он когда-то на поверхности располагался? Это сколько ж времени должно пройти, чтобы три метра земли нанести?

– А высотой где-то с метр, – подсказал Максимов. – Сколько весит, неизвестно. Чем-нибудь трогать этот камень опасаются. Хотя чего опасаться, вон Купцов Василий и алмазным буром ни царапинки не сделал. И реакции никакой. Но скоро уж подъедут крутые спецы, посмотрим… Вон уже какие-то аппараты от вертолёта волокут.

Ждать пришлось ещё с час. Но скучно не было: народ ведь обменивался всякими домыслами. Метеорит, древний алтарь сатанистов, новый ящик Пандоры, просто сейф с золотом или летописями, фигня, до сих пор никому не мешавшая… И ведь каждое предположение требовало защиты либо отрицания. Хорошо без кулаков и мата – женщины с детьми тоже тут, как без них? И Галина с Мариной явились, тоже не давали скучать вопросами.

Второй вертолёт приземлился рядом с первым, ближе к яме. В нём явно прибыли те самые «высокопоставленные», в форме с лампасами, в гражданке, толстые и тонкие, солидные, дюжины две. Имелись и не очень солидные – эти с фотоаппаратами, видеокамерами, но их от силы пятеро. Секретность блюдут. Ага, будто никто из местных не фотографировал! Будто такое каждый день откапывается и привлекает внимание властей! Тёзка сказал, что в яму и Ниловна, директриса музея, пыталась прыгнуть. Солдаты напор выдержали.

Сейчас вновь прибывшие разделились на несколько мелких групп. Ни с кем из местных не общались, трое спустились вниз, несколько человек разместились на походных стульях перед приборами, остальные степенно прохаживались вокруг котлована, обмениваясь короткими важными репликами. Репортёры азартно полыхали вспышками. Рядом с одним из задумчиво стоящих генералов возник мэр Никитин, что-то стал возбуждённо объяснять. При этом и в небо указывал, где неопознанный объект тревожно мигал оранжевым и казался несколько больше привычного. Спокойно выслушав говорившего, военный пожал плечами, обвёл взглядом зрителей, коротко что-то проговорил – слышно ничего не было. К генералу подбежал один из сидевших перед аппаратурой спецов, показал нечто вроде графика. Руководитель взглянул на мэра, ткнул пальцем в бумагу. Никитин ответил, потом ещё потоптался там несколько секунд, безнадёжно махнул рукой и направился к Максимову, рядом с которым стояли Виктор, Галина, Сергей, ещё несколько человек.

– Как об стенку горох. Об каменную, – вздохнул он, вытирая платком выступившую на лбу испарину. – Да и что я мог предъявить? Звезду, сигналящую неведомо о чём? Так он говорит, вы, говорит, снимите её сигналы на видео, может, поверит кто-нибудь. Знает ведь, что бессмысленно её фотографировать. А потом этот… Оказывается, камень опускается в землю, где-то на миллиметр за три часа. Вот и пускай опускается, говорю, ему там, значит, место. А он, вы гарантируете, что вашим жителям ничем не грозит этот камень? Что я отвечу, что тут можно гарантировать? Кроме того, что лежал в земле тыщи лет, пусть и дальше лежит. Вон, едут…

Сверху по улице направлялись несколько кранов, здоровенный военный грузовик, два колёсных бульдозера – все в защитной раскраске.

– А тебе твой Фаддей ничего не говорил? – обратился Никитин к Максимову.

– Фаддей-то? Нет, – встрепенулся Сергей Николаевич. – Да я его, кстати, и не видел нынче. И в обед не шуршал. Не сотворили бы чего всей компанией.

– Да ладно, что они тут могут, кто другой бы не сотворил, чего вот звезда мигает, будто пульсирует? Подумалось, может, знает чего или чувствует…

Генерал взял мегафон.

– Граждане, очень прошу отойти от погрузочной площадки как можно дальше!

Его спокойный голос не позволил «гражданам» игнорировать эту просьбу-приказ. Милиция тоже посодействовала. До ближайших домов метров шестьдесят, сюда все и отошли. Остановились, наблюдая. Экскаваторы шустро разровняли выброшенный из котлована грунт. Два крана пристроились по длинным сторонам ямы. Грузовик, объехав их, на лугу развернулся, снова объехал и задом придвинулся к короткому краю.

За рычагами кранов находились, видать, профессионалы экстра класса: подцепить груз с двух сторон, чтобы стрелы не мешали друг к ругу, синхронно подъехать к грузовику и также осторожно уложить камень в кузов – это уметь нужно. Полчаса всё действо заняло. К Никитину подбежал один из солдат.

– Товарищ генерал приказал вам передать!

В руках мэра оказалось несколько фотографий – чёрный камень с разных ракурсов. Ничего особенного. Только на трёх снимках ясно виднелось некое изображение. На боковых сторонах объекта одинаковый рисунок: на тёмном фоне ясно выделялся серый круг, расположенный на оперённой стреле. В центре окружности размещалось стилизованное изображение дерева. Ещё там какие-то каракули типа иероглифов.

Все прибывшие воздушным транспортом к нему же и направились. Сапёры собирали своё имущество. Грузовик, выпустив клубы сизого дыма, тронулся с места. Тут и появилось ЭТО!

Прямо над грузовиком в воздухе возник такой же прямоугольный объект, только значительно больше «камня». Да кто б его разглядывал, прямоугольный он или пирамидальный! Явился-то предмет совершенно бесшумно, но воздушная волна пошла такая, что не только люди, но и два мелких экскаватора оказались на боку. Краны как-то устояли, подрагивая. Вертолёты – тоже. И зрителей у начала улицы не слабо приложило. Раздались крики, детский плач. Но волна, видать, шла к земле узким конусом, потому грузовику и экскаваторам досталось больше всех. Особенно – первому, его будто сплющило. Остальным – так, рикошетом.

Сергей вскочил на ноги, ошалело тряся головой. Осмотрелся: люди поднимались, вроде никто не пострадал. Вот у ямы – неизвестно. А события продолжались с бешеной скоростью. От летучего призрака к кузову грузовика протянулись серые ленты, чёрный камень начал подниматься вверх. Через мгновение с неба от того самого неизвестного НЛО упал оранжевый луч… И не стало ни призрака, ни груза. Будто и не было. Высоко в небе, светлом ещё, сверкнуло в беспорядке и пропало с десяток огней, будто взрывалось там что-то. Затихло. Не многие и заметить-то это явление успели – внимание всех приковано к людям, что уже суетились вокруг техники. Зато многие увидели на востоке такой же яркий оранжевый столб света, поскольку он поднимался с земли. Не так уж и далеко от города. Появился, сверкнул и исчез.

Никитин вдруг ухватил за рукав Максимова, показав рукой в ту сторону.

– Там же…

– Знаю, пасека там. Надо ехать!

– Забирай парней и срочно туда, мне здесь необходимо остаться, сам видишь, что у техники творится. Виктор, ты на служебной? Давайте на пасеку, Глухова я предупрежу.

С Максимовым и Голубевым в уазик проникли Марина с Галиной, чему Сергей Николаевич даже вроде был рад: не попытается больше никто в машину лезть. Пашки поблизости не видать, но Марина успокоила, что того бабушка попросила её сюда проводить. Наверно, не успели. Расстроится, конечно, пацан, но это пройдёт. Насколько Сергей помнил, на рыбалку они ехали к югу, теперь же просёлок вёл прямо на восток. И действительно, упоминавшаяся пасека располагалась совсем рядом – не больше пятнадцати километров до неё. Виктор выжимал из техники, что можно, трясло всех безобразно, но так это не долго. Дорога уходила дальше, они же свернули вправо, и через три минуты показалась поляна, по краям уставленная ульями, некоторые валялись. Сама территория огорожена обычными жердями, «изгородь» это, кажется, называется – припомнил Сергей, в основном, как препятствие для скота. Справа, сквозь негустой подлесок синела речка. Или озеро – не разглядеть.

Вроде, тихо, ничего не горело и не дымилось.

– А где избушка-то Максимова? – спросила Галя. – Она же впереди на другой стороне стояла.

– Щас и посмотрим, – сквозь зубы ответил Виктор, направляя уазик к противоположному краю поляны.

Брёвна, доски, щепа, осколки стекла – вперемешку вокруг воронки, в которой равнодушно темнел тот самый «чёрный ящик». Справа под берёзами суетились уже знакомые Сергею Сухой и Туман и трое низкорослых, очень низкорослых бородачей. Ещё один из лесовиков лежал на траве, рядом с ним – обычный человек, правда, тоже с бородой, одетый в простые холщёвые штаны и рубаху, босой.

Приехавшие бросились туда. Галина не забыла прихватить из машины аптечку, открывала уже.

– Да пустяки, оклемаются, – встретил их Сухой, – уже намазали синяки да царапины живицей, отваров влили. Но, видать, обоих по головам крепко приложило, только-только стали шевелиться.

– Они у меня быстрей в себя придут сейчас, – пригрозила Галина, откручивая крышку со склянки с нашатырём. – Тоже мне ведуны, не могли поберечься…

Нюхнув живительного аромата, раненые одновременно замотали головами, закашлялись, заворочались, стеная.

– Э, лежать! – прикрикнул один из домовых. – Пить вот вам нужно много.

– Экая безделица, пусть хоть обопьются! – Туман неведомо откуда достал два кувшина, один передал Марине.

– А теперь рассказывайте, – попросил Максимов, когда все более или менее успокоились и расселись вокруг скатёрки, расправленной прямо под той же берёзой. – Шибко скрытные вы. И знали всё, смотрю, иначе бы этот камень на вас не свалился, чувствую, сами к тому причастны. Кто тут самый… знаток?

– Вот он знаток, – кивнул бородатый мужчина на своего недавно лежащего напарника. – Листвяк до последнего не говорил, что при нём какой-то прибор давнишний. Только это… Сперва прибрать бы нужно этот разгром, вдруг кого занесёт ненароком – чай, вы не одни видели огонь. А знакомых у меня в городе немало.

Сухой, Туман, трое домовых поднялись, направились к воронке. Через полчаса на месте развалин и ямы осталась ровная площадка, покрытая свежей травой.

– Будто нарочно мы избу сломали, чтобы новую устроить, – пояснил Сухой, отдуваясь.

– И устрою, – пообещал Листвяк. – Делов-то! Особенно, если домовые подсобят.

– Только устраивайте чуть в сторонке, не над камнем, – посоветовал Виктор, – а то, кто знает, что это за камень, может и сам раскопаться, опять мало не покажется.

До того как-то мимоходом и познакомились, Голубев узнал, что звать домовых Ярик, Веселин и Фаддей, только путался ещё. Сам пасечник – Максим Никонов, сколько лет тут живёт в лесу, и сам не помнит.

– Успеете построить, рассказывайте! – потребовал Сергей Николаевич.

Хоть Сухой и говорил, что у них память наследственная, однако и в ней появлялись лакуны. Один из предков Листвяка… Или родственников? Хотя точней будет сказать, из «однодельцев», которому срок вышел, с предками и роднёй – как бы не запутаться в том, кто они такие у этих народов. Передал «по наследству недавно» ему прибор, обеспечивающий защиту неизвестного по размеру территории участка Земли. Защиту от тех, кто её хотел бы сгубить или захватить. «Вот за что купил, за то и продаю» – проворчал Листвяк. А тот «родственник» получил эту штуковину от некоего иномирца. А тот иномирец больше ни с кем не общался… Что не понятного? Размером аппарат – с мужскую ладонь, опасность незнамо от кого и её масштабы определял сам, зажигая красный индикатор и включая ультразвуковой сигнал. Лесовики, как и домовые, были к такой частоте чувствительны, потому, кстати, не жаловали летучих мышей. Вот автоматически реагировать на опасность прибор не мог. «Если на эту красную кнопку вообще нажимать некому, то для кого она, опасность? А ежели не сработает один прибор, через какое-то время другие помогут. А сколько их всего, и где они, кто знает? Не нами придумано…» Вот ещё поэтому об аппарате его коллеги и знали – мало ли что с ним самим может случиться? За свою жизнь Листвяку приходилось нажимать кнопку четырежды: после первого случая в 1733 году он ничего особенного не заметил, лишь неожиданно день превратился в ночь, как бывает при солнечных затмениях. Может, оно и происходило. Во второй раз опасность возникла 30 июня 1908 года, тогда над обширной территорией Центральной Сибири пролетел гигантский шар-болид. «Тунгусским метеоритом его называют, а что там на самом деле взорвалось, гадают ведь до сих пор».

– Конечно, – припомнил Голубев, – в том же Соловце выдвинули теорию аварии космического корабля, который двигался из будущего в прошлое.

Совсем недавно, в 1961-ом, перед самым запуском Гагарина почти в зените прибор устроил нехилый взрыв, невооружённым глазом можно было видеть следы осколков, разлетающихся во все стороны света. И теперь: пять лет назад индикатор засветился не красным, но всё же оранжевым светом. После включения аппарата и появилась эта странная звезда над Тридевятовом. Индикатор потускнел, но не погас вовсе, как бывало раньше. Позавчера, когда в городе отрыли загадочный чёрный объект, в такт звезде стал пульсировать и огонёк на приборе. Листвяк встревожился и ночью вызвал «вот этих всех». Всё утро и день просидели на веранде, уставясь на сигнал, нажимать не решались, вроде же ясно сказано, что должно красным светить и звук ещё. А этого не было, растерялись. Только когда индикатор чуть не полыхнул, и звук пошёл, Листвяк нажал кнопку. После чего им всем, кроме Максима, по ушам так вмазало, что чуть на месте не свалились. Бросились вон от дома, да эти двое тормознули. Вот и вся история.

– А где прибор? – поинтересовался Голубев. – При такой-то истории его никаким каком не уничтожить, наверно.

Листвяк растерянно переглянулся с Максимом: и верно ведь. Ощупали каждый себя и друг друга, помчались к месту, где дом стоял, потом к берёзе, под которой лежали, там и нашёлся «спасатель» целый и невредимый. И ничего не мигало. Договорились и дальше молчать, хватит и вот этой знающей компании. Также и о чёрном камне. Да, шарахнуло по избушке, сожгло её напрочь, а в чём причина – кто ж знает.

Именно эту версию и преподнесли Никитину, когда тот явился через час на машине начальника УВД Глухова. Вместе с ним самим, разумеется. Выслушали, посочувствовали. Сообщили, что среди жителей города пострадавших нет, а вот у военных… Кто мог выжить в кабине грузовика? А там – водитель прапорщик и лейтенант рядом. Экскаваторщиков сильно помяло, но жить будут, шесть бойцов контужено. Вертолётом оправлены в Тюмень, вторая машина подняться не смогла. Пришлось «высокопоставленным» ждать колёсную технику. Одного из возмутившихся отправкой раненых вместо него генерал тут же разжаловал и уволил. Больше таковых не нашлось

– Да нормальный он мужик, – вздохнул Никитин, – давно с ним знаком, но над ним есть, кому распоряжаться. Выдержит, а вот парней жалко. Петрович, доставай, что у тебя там в машине, как не помянуть…

Помянули, помолчали.

– А что Никодима нынче не вижу, – спросил Глухов, осматриваясь. – Не звали?

– Да занят он в своей библиотеке, – ответил Фаддей, – он и так-то мало, чем озабочен, кроме неё. А там то ли с температурой проблемы, то ли ещё чего. Работников-то нету.

– Вот Сергей завтра сходит, посмотрит, чего там. Скорей всего, Никодим, как обычно, просто в ипохондрии своей, – это Никитин уточнил.

– А, так это вы тот Сергей, что от поезда отстал, – протянул Глухов.

И этот туда же!

– Хорошее дело. Я про библиотеку – нельзя её без присмотра держать. Глядишь, и подольше задержитесь. Не в милицию же вам идти работать с такой редкой специальностью. Хотя Виктор и рад был бы, наверное. У нас-то, в основном, сотрудники пожилого возраста, и приятель у него, Сергей Николаевич ещё старше. Так что в самый бы раз вам поближе познакомиться. Тем более, смотрю, и друзья наши лесные приняли за своего, домовые – тоже, иначе ни в жизнь бы вы их не встретили. Кстати, лесные да домовые, предупредить хочу. Уж опыт имею. Кажется мне, что разные случайности тут ещё могут случиться. И не обязательно случайно. Не знаю, что вам помогло избежать сгорания в этой избушке, но присматривайтесь к обстановке внимательней по всем лесам. Всех знакомых ваших о том же предупредите. Ох, что-то разговорился я…

– Так по делу говоришь, Петрович, – вставил Максимов. – Я вот тоже весьма насторожился. Звезда эта, камень случайно нашли, откопали по дурости, дальше неведомо кто украсть его решил да пропал, избушка пасечника сгорела. Вроде прямой связи не видать, да кто её знает, непрямую?

– О чём и речь, – серьёзно продолжил майор Глухов, берясь за травяной настой. – Вот кто мне скажет, есть на памяти такое, чтобы в Тридевятов присылали выпускников вузов на практику? Хоть каких: врачей, учителей, бухгалтеров, лесничих – было такое? Либо сразу распределялись сюда, либо просто на работу сами устраивались. А тут нате вам: вчера только прокурор наш Рудольф свет Николаевич показал приказ из Тюмени о направлении к нему для прохождения практики четверых курсантов юридической академии из Сверд… Екатеринбурга. Каково?

– И чего они здесь делать будут, прокуроры будущие? – хмыкнул Максимов. – Кто у нас тут законы нарушает, а? Кроме бытовых скандальчиков, и не припомню уж ничего в последний десяток лет.

– Да потому что Рудольф со своими не столько проверяют, хоть и не без этого, сколько учат чиновников, в основном, как правильно исполнять те же законы, указы, распоряжения и прочее, – Никитин даже рассмеялся. – Уж сколько он предписаний отправил. На тех, кто от местных чего-то требует лишнего. А то взяли моду: в соответствии с Письмом министерства сельского хозяйства Тюменской области… Письмом того, письмом сего… И ведь многие ссылаются именно на дурацкие письма, которые и никакой правовой силы не имеют. А наш прокурор не стесняется и в Генеральную прокуратуру сообщать именно о таком беззаконии. Намного меньше стало любителей всяких отчётов и справок. Но до сих пор встречаются тупые.

– Да и пусть хоть это посмотрят студенты, если им надо. Тут другая неприятность, – вздохнул Глухов. – С ними направляется куратор, или руководитель практики, некто доцент то ли Зубаткин, то ли Зубахин. Так Рудольф его хорошо знает – он же сам заканчивал эту академию. Личность, надо сказать, мутная. Склочник, сплетник, любитель совать нос не в свои дела, да ещё и взяточник. Даже по советским временам сдать ему экзамен или зачёт немало стоило.

– Это в юридической-то академии? – удивился Голубев. – Среди законников как раз?

– А чему вы удивляетесь? – усмехнулся Глухов. – В этом плане – такой же вуз, как и другие. Сессии, экзамены и масса лентяев… Ладно, я вот к чему. Мы с прокурором начинаем обзванивать и предупреждать всех руководителей города. Всех! И предпринимателей, чтобы были крайне осторожны в оформлении документов и без подписи или присутствия нашего прокурора абсолютно никаких проверок не допускали. Вам-то, в принципе, всем, кроме мэра да Виктора в какой-то степени, всё равно, но… Знаете такую категорию граждан, как «свидетели»? Мало ли…

Максимов попросил Никитина предупредить отдел культуры, что они с Сергеем будут ждать их сотрудника у библиотеки в девять часов – чего это Сергею в Новый город мотаться, потом обратно.

В девять их уже и ждала девушка из того управления администрации, что в народе так и был «отделом». Какая разница, имиджу, что ли сотрудникам добавляет наименование «управление»? Библиотека – старинное Г-образное здание, в котором прежде помещалась начальная школа. Когда ещё строился Новый город, неоднократно вносилось предложение перенести туда и библиотеку. Чему мэр воспротивился: а в Старом что останется, там народу читающего как раз больше, а в Новом вторую организуйте, кто мешает. Вроде бы и не мешало ничего, всё руки не доходили. Никитин регулярно обещал те руки оторвать, но всё как-то забывал.

Девушка, представившаяся Ирой, почти сразу с этого и начала информацию. Типа и здание присмотрено, даже и с читальным залом, и книжный фонд – не проблема, а проблема в работниках. Чего-то мало желающих, точней, совсем их нету. Вот вам примером эта библиотека. Уехали супруги, что работали, и пришлось на замок закрывать. А ведь по штату тут трое полагается, и зарплата не столь уж маленькая, в отличие, например, от Светлокаменска. Разговорчивая эта Ира попалась, но и торопливая. Вроде, журналы учета всякие, каталоги, формуляры – всё на месте, а с фондом, небось, сами ознакомитесь… И упорхнула. Не забыла, правда, подсунуть на подпись Сергею трудовое соглашение с администрацией. Ко вчерашнему разговору – в самый раз, а то кто он такой? И ладно, не для разговоров пришли.

– Ты, Сергей, для начала в документации покопайся, тебе лучше знать, какая она должна быть. И мой читательский формуляр отыщи, вот, книгу сдаю, пойду новую поищу.

Большой удачи вам, серьёзный почитатель сказок! И море познавательного удовольствия! Сергей окунулся в привычный бумажно-документальный мир. Хотя с некоторым удивлением обнаружил за рабочим столом библиотекаря небольшой компьютер. Совсем недавно они были огромной редкостью, маломощны, с мизерной памятью. Но уже на дворе канун третьего тысячелетия, эта техника, хоть медленно, но дорогу себе пробивала. В мозгах, в основном. Сергея не поразило бы уже, если в Тридевятове и интернет существует. Тем проще. Надо проверить, что там имеется, в этом железном «разуме». Сергей Николаевич, покопавшись полчасика, ушёл, «унося в клюве» какие-то волшебные сказки и «Понедельник…» Стругацких, который Сергей без труда обнаружил на стеллаже «Детская литература». А что, написано «Повесть-сказка для научных сотрудников младшего возраста», так где ещё место этой книге? А Максимов, оказывается, не читал. Бывает.

Скучать не пришлось вовсе. И даже пообедать: посетители шли один за другим, разного возраста и пола. Молодёжь молча выбирала книги или просила «что-нибудь о красивой любви» или «о природе», или «про космические войны» – много разного. Пожилые, как правило, с «историческим интересом», не упускали случая полюбопытствовать, откуда такой библиотекарь и надолго ли тут, а то «вовсе обескультуриться можно». Временами минут на пять-пятнадцать наступало затишье, тогда Сергей мчался к стеллажам с историческими справочниками, энциклопедиями. Пока только отбирал всё возможное, связанное с Сибирью, Уралом, Тюменской областью. Даже мельком посмотреть в содержание было некогда, не закрываться же, читатели—то в чём виноваты? После пяти забежала Марина, сказала, что заглянула по пути на ночную смену, вот, занесла термос с кофе, гору бутербродов и пирожков. «Не голодать же в отпуске собрался, мало чего там мэр придумает! И не забудь, что ночью спать нужно!»

Постепенно ручеёк посетителей иссяк, и Сергей смог, наконец, бегло посмотреть отобранную добычу. И понял, что искать нечто именно о Тридевятове – бессмысленно. Даже в алфавитных перечнях населённых пунктов Тюменской области не существовало такого. Светлокаменск обозначен как районный центр. На картах и есть такой район между Тобольском, Свердловской областью и Ханты-Мансийским округом. Правда, последние издания справочников и карт обозначены 1982—1984 годами, так и что – практически современность. Не возник же город перед «отставанием от поезда» – Парк Победы тому доказательством, и над слуховым окном дома Майоровых вырезано «1926».

Ладно, завтра нужно чуть более подробно познакомиться с областью, может, там «мелким шрифтом» что-нибудь отыщется. Решил перед уходом хоть чашку кофе выпить – остальное и в гостинице можно употребить. Налил ещё обжигающий напиток. «Хороший термос, явно не китайский», но лень даже глянуть, чей именно. Бездумно смотрел в светло-серое окно. Показалось, что между стеллажами что-то зашуршало. Вспомнил.

– Вот слышал я недавно, – задумчиво сказал он, – что в городской библиотеке проблемы с температурой, и мучается в этой температуре некто Никодим. Может, чем помочь, познакомившись для начала? И пару пирожков домашних съесть?

– Кто ж от Маринкиных пирожков отказывается? – удивился Никодим, взбираясь на стул. – Уж не я, точно. Вот кофе не люблю, сейчас отвару принесу.

Спрыгнул, шмыгнул в угол, через минуту вернулся с кувшином. Сергей отыскал в тумбочке чистую кружку, сам-то налил кофе в крышку термоса. Перед ним сидел вполне благообразный старичок ростом с полметра, типичный домовой, если так можно судить по картинкам в детских книжках. Усы, борода аккуратно подстрижены, и нос отнюдь не картошкой, вполне себе аккуратный прямой нос, очки… Очки? Заметив взгляд на этот предмет, Никодим засмущался.

– Да это так, бутафория, для солидности. А кто это тебе про температуру говорил, – быстро поменял он тему. – Ах, Фаддей! Этот может. Не понять, а неправду разнести. А я сказал, что могут быть проблемы, могут! Могут и имеются – разница огромна, согласен? А я всего лишь не хотел туда идти, опять бесконечные разговоры да ещё с лесовиками, не знаю, они хоть одну книжку прочитали? А по правде если, что там от меня толку-то? Вот и остался. А с температурой и влажностью не волнуйся – то мои заботы. А ты чего искал весь день? Вон что… Да уж, задачка… Я вот тебе завтра покажу кое-что, а нынче поздно, уже спать тебе пора. С вами, с людьми это вечная проблема: днями заняты, ночами спят. Пирожков оставь?

Так и сделал. Голова гудела, но спать почему-то вовсе не хотелось. Сделал по стемневшим улицам крюк, чтобы зайти к Марине, за ужин спасибо сказать. Она обрадовалась – не ожидала. Посетителей не наблюдалось, а лясы точить с дежурными по станции тут не заведено.

– Нет, не всегда так пусто ночами. Не много, но бывают посетители – кто возвращается из лесу или с речки, или ещё откуда, кто просто поболтать, кто не просто… Ладно. Есть хочешь?

– Спасибо, Марина, ты и так меня закормила нынче. Никодима тоже.

– Вот же ж нахал, своего не упустит! И чужого порой. Но нахал довольно скромный. И умный, ты с ним попочтительней, тогда всё выложит, что знает.

Поговорили часик, пошёл спать. Вспоминая с улыбкой, какими странными взглядами провожали его работницы вокзала. Да и пускай думают, что хотят, что у него – знакомых много?

Как ни странно, часам к одиннадцати читателей уже и не стало почти – видать, вчера их основной «постоянный» состав книг себе набрал, теперь пойдут единицы, которым не стало ещё известно об открытии библиотеки. Никодим не показывался, потому Сергей взялся за справочники. Интернет отсутствовал, как он проверил, имелся в компьютере в наличии каталог книжного фонда – и то хлеб, а о «мировой паутине» ещё можно поинтересоваться. Может, не удосужились пока подключить. А в бумажном варианте искал он тщетно. За эти пять неполных дней в тысячный раз задавал себе надоевший вопрос: «Как такое может быть?» Вот имеется город областного подчинения – Тридевятов. Точней – городской округ, в который входят почти тридцать посёлков, сёл, деревень и хуторов. Самые крупные: пгт Новосёлово – центр леспромхоза и село Сибирское – совхозная «усадьба». Нет, карты административного деления области, наконец, нашлись – вчера как-то пропустил – и там Тридевятов с его границами обозначен, а вот в историческом аспекте – полный ноль. Почти.

Интересно то, что название Тридевятов нигде не упоминается. С самого палеолита. «Заселение территории области началось в верхнем палеолите 40,3 тыс. л. н., о чём свидетельствует находка таранной (надпяточной) кости у полуяновской деревни Байгара (выше Тобольска по правому берегу Иртыша)». Вот ведь как – есть надпяточная кость, значит, жили люди. А может, её сюда птеродактиль приволок деток покормить? В смысле только кость и осталась. Или тот же… от кого скелет в музее?

Чуть интересней стало, когда эти сорок тысяч лет незаметно промелькнули. Видать, этих таранных костей больше не нашлось. Сгрыз их кто-то.

«В XIII – XVI веках на берегу реки Тюменки (приток Туры) находилась столица Тюменского ханства татар и кереитов Чинги-Тура (Чимги-Тура). Ханство находилось в вассальной зависимости от Золотой Орды.

В 1495 году правитель Тюменского ханства Мухаммед Тайбуга объединил большую часть Западной Сибири, перенеся столицу в город Сибирь (Кашлык), также известному как Искер»

И, наконец, появляется Тюмень: «Впервые название „Тюмень“ упоминается в 1406 году в Архангелогородском летописце (Устюжский летописный свод)»

«Строительство русского Тюменского острога было начато 29 июля 1586 года недалеко от Чинги-Туры по указу царя Фёдора Ивановича»

Острог – он и есть острог. Вот Тобольск… Это поважней. «Тобольск был основан в 1587 году и являлся центром освоения Сибири. Спустя три года после этого, в 1590 году он получил статус города. По официальной версии, основателем города был воевода Данила Чулков. С конца XVI до XVIII века Тобольск являлся главным военным, административным, политическим и церковным центром Сибири, поскольку находился на пересечении водных путей, соединяющих северные моря, Урал и Алтай»

«В 1708 году Тобольский разряд был упразднён, а Тобольск был назначен административным центром самой большой в России Сибирской губернии. В 1782 году из территории ликвидированной Тобольской провинции было образовано Тобольское наместничество, преобразованное в 1796 году в Тобольскую губернию»

Потом пошли переименования в связи с реорганизациями. Когда их не было? Например, совсем недавно: «В сентябре 1918 года Омск возбудил вопрос об отходе Тюкалинского уезда и новоявленного, непризнаваемого Тобольском, Калачинского уезда»

«Постановлением ВЦИК РСФСР от 27 августа 1919 года в составе Тобольской губернии оставлены уезды: Обдорский, Берёзовский, Сургутский, Тобольский, Тюменский, Ялуторовский. Ишимский, Тарский и Тюкалинский уезды отошли к Омской губернии. Курганский уезд вошёл в состав Челябинского районного управления на правах губернского органа»

«Тобольская губерния официально переименована в Тюменскую специальным постановлением СНК РСФСР от 2 марта 1920 года»

«3 ноября 1923 года Тюменская губерния была ликвидирована, вместо её уездов образованы округа, которые вошли в состав Уральской области. С января по декабрь 1934 года существовала Обско-Иртышская область с центром в Тюмени, территориально соответствовавшая современной Тюменской области, затем она была упразднена, а её территория включена в состав Омской области»

«Тюменская область была образована 14 августа 1944 года путём выделения ряда районов из Омской и Курганской областей»

Это если «галопом по Европам». А как это всё касалось Тридевятова? Сергей на всякий случай отметил пару фактов:

«В XX веке село Покровское Тюменского уезда Тобольской губернии получило известность как место рождения Григория Распутина, а Тобольск – как место ссылки семнадцати декабристов и последнего русского царя Николая II и его семьи, а также, как один из центров крупнейшего в истории России народного выступления против большевиков – крестьянского восстания в Сибири 1921—1922 годов»

«Только после освобождения в 1919 году Тюмени и Тобольска от войск А. В. Колчака губернские учреждения окончательно переезжают в Тюмень»

«В начале 20-х годов XX века красными было подавлено Западно-Сибирское восстание – крупнейшее антибольшевистское вооружённое выступление крестьян, казаков, части рабочих и городской интеллигенции в РСФСР»

Отметил он эти факты интуитивно, вследствие почти того же вопроса: «Коснулось ли?» – поскольку под рукой лежала тонкая книжка в мягком переплёте «Из истории города Тридевятова». Изд. типографии гор. Тридевятова, 1989 г. Белоцерковский Г. А.

Автор, как следовало из аннотации – учитель истории средней школы №1 г. Тридевятова. Вот то, что нужно. Наверно. Будто тот же мэр Никитин с этой книгой не знаком! С первых страниц стало ясно, что знаком. Эта выжатая, как лимон, историческая справка, иначе не назвать, начиналась в книжке с 1920 года. Какой тут палеолит или хан Тайбуга! И даже декабристы, русско-японская война, а также война гражданская – ни малейшего упоминания. Просто – село Тридевятово на месте нескольких хуторов, населённых земледельцами и охотниками-промысловиками, отправлявшими свою продукцию в Тобольск. Несколько лет обычной жизни. Потом, в тридцатые – коллективизация, колхоз «Будущее Сибири», начало деятельности леспромхоза, разработка некрупных месторождений нефти, бурого угля, что повлекло резкое увеличения населения, в основном, за счёт близлежащих территорий. Много материалов об участи тридевятовцев в Великой Отечественной войне, о работах для фронта… Далее – снова спокойная жизнь. Строительство Нового города, школ, больниц, Дворца Культуры, театра, стадиона. Развитие пищевой, деревообрабатывающей, кожевенной промышленности. Появление железнодорожной ветки Тюмень – Тобольск – Тридевятов – Светлокаменск – Омск (Ханты-Мансийск – на север). Ничего себе крюк на маршруте Москва – Лена! Тут он и отстал от поезда, тьфу… Никаких упоминаний о «кукурузе», «специализации сельского хозяйства», «решениях партийных съездов», «перестройке»… Класс!

Но ладно. Новый вопрос является: зачем Никитину это задание для Голубева? Не мог умный мэр не предположить, что Сергей ничего не найдёт, кроме того, что известно. Что тут – тайники в библиотеке, скрытые хранилища сверхсекретных документов? Смешно. Надо бы этот вопрос прояснить через того же Максимова, вроде они довольно дружны. Общие интересы у них, или… одним им известная информация. В той же компании, видимо, начальник УВД Глухов, Виктор, незнакомый пока прокурор. Ещё наверняка кто-то.

А этот где, кстати? Скромный нахал который. Что-то он обещал, кажется.

– Смотрю, ты завершил свои изыскания? Добрый день! – послышалось у стола. На стуле возник Никодим. – Вот обещанное.

На столе перед Сергеем улеглась толстенькая «амбарная книга» в плотной картонной обложке с красивой корявой надписью химическим карандашом «Историйяъ Тредьевятагаъ». С огромным интересом полистал 96 страниц, чуть пожелтевших, разлинованных и девственно чистых. Посмотрел вопросительно на владельца.

– И чего ты так смотришь? – невозмутимо спросил тот. – Вот такая история. Эту книгу тебе и надо заполнить.

Голубев долго не находил слов. Что ещё за заказчик выискался? Но, может, что-нибудь имеется типа берестяных летописей?

– И как, по-твоему, я напишу историю, которой нет? А если есть, дай почитать.

– А я что тебе дал, читай.

– Я прочитал, возвращаю.

– А где написанное?

– Никодим, ты, вообще кто или где, или кто я? Мне интересно, что тут было, и как получилось, что имеется в этом Тридевятове. Но я-то почему это должен писать о прошедшем, а? Я в нём не жил!

– Ты писать умеешь? А я нет. Вон ещё компьютер у тебя какой-то есть… Книжки выдавать-принимать любой дурак может, даже я. А толку в том? А я что, только увлажнять и обогревать приставлен сюда? Мне надо знать историю. Мою! Раз я есть, значит, есть история. Но её нет, понятно?

– Нет, не понятно! – Сергей начинал закипать. – Мне – не понятно! Понятно? Я запишу, не трудно. Только учти, мне известно, что история – вещь, которая нужна хоть семье, хоть государству – какая им нужна, таковой она и будет. Документы давай! Горшки, топоры, копья, скелеты, наскальные рисунки, черепки, черепа или таранные кости – какие там ещё в головах бывают… Показывай!

– Нечего мне показывать, наговорил тут… Ты, давай, записывай. Домовой Никодим-Книжник явился на свет в одна тысяча восемьсот сорок первом году в городе Тобольске…

– Стоп. Что значит «явился на свет»? Родился? Кто родители, кем были?

– Вы, люди, вообще безграмотны. С рождения. Мы не рождаемся, а именно являемся. По наговорам и призывам. Когда надо. Тогда надо было – в Тобольск в течение нескольких лет переведены семнадцать декабристов, вот нас семнадцать и явилось. Я лично жил у Семенова Степана Михайловича. Там и пристрастился к книжкам, журналам, газетам – они много привозили. Детей местных учили, школы открывали, больницы, церкви… Неплохие люди, но всё одно – дворяне, обслуга им нужна и прочие радости. Ладно. Семь из них умерли в Тобольске, там и похоронены. Семёнов в том числе. Оставаться мы не захотели, переселились сюда, на хутора, к охотникам. Тут познакомились с лешими.

Интересная история, если в неё вставить конкретные случаи из жизни домовых, неплохой сборник получится. Сборник сказок. Но к тому, что может пролить свет на особенности Тридевятова, отношения не имеет. Тот же Никодим происходящим в стране, а тем более – в мире, интересовался крайне мало, сравнивать не мог: что тут было, то и было, какое дело до того, что где-то рядом по-другому. В общем, пообещал Голубев возвращаться к этой «Историйиъе» по мере появления свободного времени, чем слегка утешил Никодима, который с удовольствием рассматривал ровные строчки на первом листе амбарной книги.

Курсанты

Курсанты юридической академии прибыли поездом ночью, их куратор часа через три – на личном «Патроле». Госавтоинспекция на посту на границе с Тобольским районом не спала – заметив вихляющую по всей ширине дороги машину, поинтересовалась, нет ли какой неисправности. Тем более, что знак «Стоп» автомобиль игнорировал, его ещё и догонять пришлось, прижимая к обочине. Пьяного водителя успокаивали насильно, даже наручниками воспользовались. Выступления трёх пассажиров игнорировали, вежливо доставили в прокуратуру – туда у них отмечена «цель командировки». Взяли у дежурного направления в «Центральную», отвезли, сгрузили. Подождали у дежурной, не случится ли шум. Водителя пришлось отвезти в вытрезвитель, чем очень удивили милицию.

Доцент Зубахин явился к прокурору Барсову в полдень, вполне трезвый, румяный и благоухающий парфюмом.

– Приветствую вас, – без всякой улыбки лишь вежливо поздоровался вошедший, – надеюсь, вы и ваши сотрудники предупреждены о приезде практикантов? Тогда почему нет соответствующей рангу встречи? Где сопровождающий в гостинице?

– Уточните ранг, – сухо ответил Рудольф Николаевич Барсов, – вашей группы и вас лично. А также и то, что вы имеете в виду под встречей – красные ковры, цветы, оркестры? Дамские чепчики в воздухе? Вас приняли не очень правильно – утром вы должны были проснуться в вытрезвителе, так же, как и ваш водитель. Курсантов встретили на вокзале и разместили в гостинице ночью, лично вас ждали ещё вчера, номер готов, он, кстати, забронирован, об оплате не забудьте. И заметьте, что двое из практикантов вели себя в гостинице по-хамски, поскольку оказались пьяны, приставали к администратору, требовали номер люкс и девочек. Так же, как и вы. Это… Лешко и Фурсов, как следует из протокола. Какие вопросы, если по плану, составленному по вашим предложениям, встреча всей группы практикантов должны начаться два часа назад? Итак?

– Итак, – вошедший присел сбоку к рабочему столу прокурора, поджал губы. – Вижу, приём у вас должен иметь официальный статус. Хоть мы и коллеги. Вот документы. И да, всё, что вы тут наговорили, требует доказательств, помимо фиктивных протоколов, знаю я, как они оформляются. Свои люди подпишут то, что нужно.

– Можете ознакомиться, вот фото, видео, акты и протоколы, показания всех участников, в том числе и двух ваших парней, единственно адекватных. Я, знаете, не шибко люблю приказы, по которым должен отчитываться о всяких пустяках, но этот, по вашей практике, выполню от и до. Всё, что у вас в руках, оставьте себе на память, первый экземпляр пакета отправлен в вашу академию, второй – в областную прокуратуру.

– М-да, впечатляет, – протянул Зубахин. – Но ерунда это всё, подумаешь, расслабился до начала работы, даже на мелкое хулиганство не тянет. И к делу не относится.

– Да-да, к делу относится то, что, выходя нынче из гостиницы, вы потребовали у дежурной журнал учета посетителей. Размахивая своими «корочками». Не помните, как это называется? Учтите, господин Зубахин, что для жителей города вы – обычный командировочный. И если узнаю, что вы пользуетесь удостоверением, никакой власти не дающим, я его у вас конфискую. Теперь к нормальному делу. Тут не хватает общего положения о практике и должностных обязанностях куратора, – заметил Барсов.

– Ах да, пардон, конечно, вот они. Перед встречей с курсантами пара вопросов. Определились ли вы с куратором с вашей стороны?

– Да, им будет помощник прокурора Ивлиева Надежда Дмитриевна.

– Не рискованно?

– На что вы намекаете?

– Так, к слову. Необходимы будут справки о работе двоих моих сопровождающих, а также лично мне машина для поездок по вашим объектам. Договоримся, надеюсь?

– Конечно. Сопровождающие в ваших документах не указаны, хоть сколько их размещайте на общих основаниях и занимайтесь сами с ними, это ваше личное дело. Машина – в пределах наших же выездов по служебной необходимости в соответствии с задачами практики. В остальном – своей пользоваться кто вам мешает?

– Она… Неужели не решаемо?

– Да решаемо, – рассмеялся Барсов, – что вы всё намёками? Заплатите за штрафстоянку и катайтесь. Водитель, если по суду прав лишится – его проблемы, не так? Да ему ещё пятнадцать суток метлой работать на благо города. То есть машина есть, гостиница есть, план месячной практики подписать могу. Только план пока. Вам что ещё? А от меня – обозначьте, будьте любезны, в плане практических занятий курсантов своё личное участие. Дабы под справками стояли наши обе подписи.

– Это как получится… Моё право – вообще тут не быть. И вы не опасаетесь неприятностей?

– Это уж как получилось, – вернул Барсов. – А от неприятностей никто не застрахован.

Получилось по-разному. Руководитель практики Зубахин А. А. – так обозначено в паспорте, доцент Зубахин – по командировочному удостоверению – разместился с двумя «помощниками» и четверыми курсантами в «Центральной», что в Новом городе,

Надежда Ивлиева к практике отнеслась серьёзно – сама лет десять назад вуз окончила, знала, что показывать. И что требуется на прокурорской службе плюсом к «научным» знаниям. Потому не только возила «подшефных» по учреждениям и предприятиям с плановыми проверками, но немало времени посвящала работе с документами, правильному их оформлению. При этом отнюдь не собиралась опекать студентов буквально. В конце концов, передавать знания и получать их – не совсем одно и то же, не так ли? И если практикантам что-то кажется ненужным – это их дело. Двоим ненужным казалось всё подряд – это те самые Лешко и Фурсов. Такое впечатление, что их вовсе не заботили ни результаты практики, ни отчёты и отзывы кураторов, реально вырвались на свободу! За неделю они показались Надежде три раза и то по полдня. Умудрились, правда, разок пригласить её в ресторан, на что получили вежливый, но очень адресный посыл. Немного времени потребовалось, чтобы выяснить, что «сопровождающими» Зубахина являются старшие Лешко и Фурсов. Кто бы сомневался! Они тут, может, защиту дипломов своих отпрысков обеспечивают – кому, в таком случае, настоящая практика нужна?

Зато два других студента – полная противоположность сокурсникам. Это братья, не близнецы, но «двойняшки» Некрасовы: почти никакого сходства, только что ростом под метр девяносто оба вымахали, Сергей – черноволосый с чёрными же глазами, вылитый цыган. Артём – шатен, кареглазый. Оказались сиротами из Иркутской области, воспитывались в детском доме в Братске, оттуда и в армию ушли, служили мотострелками, в академию поступили по направлению политотдела дивизии. Сильно интересовались лесным хозяйством, насмотрелись, как рассказывали, что творилось в тайге после распада Союза. Рассказывали с недоумением и очень зло. Потому ежедневно находили время самостоятельно посещать окружное лесничество, изучая и организацию хозяйства, и все нормативные документы, особенно местные. К тому же засыпали Надежду вопросами по поводу пресловутого НЛО. А ей, как большинству горожан, не до того, не интересно это ей и всё.

– Тут в городе есть несколько человек, которых я знаю, и которых волнует это небесное явление, к ним вам нужно. Вот как раз один из бывших лесничих, уж с ним-то найдёте общий язык. Максимов Сергей Николаевич, сами, думаю, отыщете и познакомитесь. Он вас и с другими, что помоложе, может свести.

Нашли через лесничество и познакомились. Для начала Максимов отправил парней в библиотеку к Голубеву, мол, тот тоже здесь недавно, вместе вам проще будет.

Помешала знакомству суббота – первый выходной. Узнали как-то, где Голубев живёт, сходили в «Урал», там библиотекаря не оказалось. Не поленились дойти до жилища Максимова. Ольга Михайловна сообщила, что неугомонный супруг отправился с утра на лесную пасеку, наверно, и Голубева потянул и ещё кого-нибудь. Дотошно выспросили дорогу, точней, по карте, которую постоянно таскали с собой, определились. И что здоровым молодым мужикам те пятнадцать километров? Не такси же нанимать. Лёгкой рысью – не больше полутора часов. Размяться, подышать – планов на сегодня нету никаких.

Ворота открыты, на противоположной стороне поляны виднелись уазик и «Москвич» перед красивым теремком. Чуть правей, подле берёз стоял стол, вокруг которого собралась немаленькая сплошь мужская компания. Нашлись и знакомые: тот же Максимов, например. К удивлению, Некрасовы узнали своего местного «шефа» – прокурора Барсова, начальника городского УВД Глухова, с которым знакомы не были, но уж видели-то не раз. Оба одеты «по гражданке», в обычных походных куртках. Ещё два молодых парня лет на пять постарше их, да пожилой мужчина с бородкой. Другой незнакомец в зелёной одежде, завидя посетителей, поднялся и скрылся за теремом. Стало неловко – помешали важному разговору, может быть…

Однако Максимов, узнав парней, приветливо помахал рукой, приглашая подойти.

– Здравствуйте, мы не вовремя, наверно, – смущённо заговорил Артём, – хотели в библиотеку зайти, закрыто, пошли к Сергею Николаевичу, супруга сказала, что вы на пасеке, а делать нам нынче нечего…

– Ага, не вовремя, – хмыкнул бородатый, – посмотрел бы я на того, кто сюда не вовремя попал!

– Да вы не смущайтесь, – улыбнулся прокурор, – тут все только свои, я вас всех представлю. Вот главный хозяин – пасечник Максим Никонов, сейчас шашлык будет готовить, обещал…

Так вот и узнали Некрасовы и библиотекаря Голубева, и приятеля его сержанта милиции Майорова, и с Глуховым, наконец, лично поручкались.

– Ещё один из нас по делу отошёл, у него свои заботы, получится – вернётся, – продолжил Барсов. – Давайте-ка за хорошее знакомство по стаканчику бальзама. Бодрости этот напиток придаёт, и разум от него светлеет.

Наблюдательные практиканты успели заметить, что на столе мелких керамических стаканчиков им хватило, и один ещё оставался, видно, для того, кто отлучился. Когда успели? Но не важно. Главное, вроде как, и за своих приняли, разговаривали, спрашивали, закусывали неспешно лесными дарами. Запахи вокруг одуряющие – хвоя, мёд, да ещё к месту и шашлык добавлял аромата. Некрасовы вовсе успокоились, стали внимательно прислушиваться к возобновившемуся разговору.

– Мы тут недавно начали обсуждать одно событие, – пояснил Максимов, – вам, конечно, не понятно всё это, но уж завершить разговор нужно. Так что можете послушать или по округе побродить.

Ага, будто они таких округ не видели… Слушать интересней.

– …вот тот пацан, на его счастье, не один пошёл, ещё двое за ним следом. Успели оттащить к стоянке. А Петренко на раскоп только на своём «Запорожце» гоняет, да ещё с прицепом – полностью их костями набивает. Вот и на этот раз повёл эту экскурсию. Парнишку живо уложили в машину и сюда. Врачи, конечно, откачали, хоть и не поняли, что с ним, пятнышко непонятное на плече нашли и всё. Но нам сообщили, положено. Это к вечеру вчера. На ночь я не стал никого отправлять, а утром мои осторожно пацана поспрашивали да и поехали вчетвером, – всё это Глухов рассказывал, – посмотрим, что там накопают.

– Накопают, – как-то непонятно промолвил пасечник, – сами бы живы остались. Шашлык готов, готовьте посуду, впрочем, может, кто прямо и с шампуров желает – не возбраняется.

– Придётся, видимо, там пост ставить, – наслаждаясь сочным мясом, продолжил разговор Барсов, – потому как дети есть дети. Начни мы сейчас убеждать их, чтобы никому не говорили, тут же всем известно станет об этой чёрной… Ох, ругаться не хочется.

– И надолго мне своих сотрудников отвлекать? – недовольно спросил Глухов.

– Временно, – подсказал Максимов. – Надо ведь чего-то с этим делать. И вижу пока один выход. Показалось мне, когда эту чёрную фиговину пытались увезти, что тот генерал нашему Никитину знаком. Ничего странного и страшного, что мэр узнает об этом – Глухов всё равно обязан доложить. Пускай связывается с военными – тем более, что часть у них шибко секретная.

– А что, нормальный вариант, думаю, – согласился прокурор. – Всё, хватит об этом, Пётр Петрович, в понедельник… Хотя, чего это в понедельник, вернутся оттуда разведчики, пусть сразу и докладывает. А сейчас – мясо, бальзамы, а то мои практиканты вовсе заскучают.

– Да вы что, Рудольф Николаевич! – удивился Сергей Некрасов. – Нам ведь и загадки интересны. Будет ещё, о чём вот Сергея в библиотеке спросить, если он не против.

Сергей кивнул, В этот момент из терема вышел мужчина в несколько странной зелёной одежде, подошёл к пасечнику, чего-то зашептал.

– Чего шепчешь, Листвяк? – спросил Максимов. – Раз вышел, значит, доверяешь. Познакомься, это Артём, Сергей, а это, парни, Листвяк – местный леший. Ещё вам одна загадка природы. Так в чём там дело?

– В том, что верстах в двадцати восточней от нас появились на большой машине пять человек, начали костёр ладить, мясо, видать у них. И ладно бы, хоть и в диком месте, запретов-то особых нету. Только они ещё и оружие вытащили. Не знаю, какое, пока в чехлах.

– Так… – протянул Максимов. – Не было печали. Скорей всего, прокурор, это твои потеряшки. С двумя другими практикантами. Может, и не случится ничего, но оружие понапрасну не достают. А этому сейчас – полнейший запрет, лето.

Дело в том, что после разговора в прокуратуре в понедельник Зубахин во вторник забрал свою машину, всё честь по чести оплатив и не возмущаясь. Забрал и пропал из города по дороге в сторону Тобольска, откуда и явился. Уехал и ладно, может, решил домой вернуться, хотя мог и предупредить. Нет, оказывается, где-то на стороне развлекались с сопровождающими. Теперь тут решил поохотиться? Опять рассчитывает, что ему «корочки» помогут? Не те здесь егеря однако. И предупреждены, небось – Листвяк с коллегами порядки знают. Но ехать нужно, мало ли…

Места в машинах вполне хватило на всех. И пасечник Максим захотел посмотреть на «любителей природы». Даже Листвяк уселся в уазик, хотя делал это крайне редко – запах ему не по душе. Но сейчас – в компании, всё лучше, чем в одиночку по лесу бежать, хоть это быстрей. Так ещё и дорогу показывать нужно.

Выстрелы послышались минут через сорок. Глухов с Барсовым будто лимон откусили: теперь им, точно, заниматься придётся и не слабо… Листвяк указал, чтобы отогнали машины с дороги.

– Я проверю, если хотите сами дальше двигаться, то вдоль дороги – пешком.

– Не егеря ли стреляют? – спросил Барсов.

– Нет, это ружья, судя по звуку, двенадцатый калибр. Егеря не охотятся, при них карабины – волки, медведи, старые секачи бывают непредсказуемы. Их не слыхать.

Парни считали. Четырнадцать выстрелов с разными интервалами. Потом всё стихло. Нет, не всё, конечно, стали слышны крики и вопли. Листвяк вышел навстречу.

– Там четверо егерей всех обезоружили, повязали. Сейчас на телегу сваливают.

– Что делаем? – спросил Максимов. – Помочь бы надо своим.

– Вот ты с тёзкой и поможешь, – проворчал Глухов, – а нам им сейчас на глаза показываться не стоит.

Никто не спрашивал, почему не стоит. Обнаружило нарушителей лесничество, справились лесники, не хватало тут на месте разборки учинять, выслушивать сентенции к «коллегам» – пусть всё идёт в соответствии с порядком. Привезут в город, сдадут в милицию, там оформят, как положено. А уж в понедельник… М-да. Других забот нету!

– Можно сказать, ваша практика приказала долго жить, – успел сказать Барсов Некрасовым. – Для тех – точно, вам же решать.

– Нет уж! – не согласились братья. – Мы далеко не всё успели…

Личная жизнь

И что это было? Ради чего вся практика, с попаданием в Тридевятов кого попало? Голубев уже начал задумываться и о подобных вопросах. Конечно, лично его попадание тоже не шибко типичный случай для города, как выяснилось. Может, и эти ненормальные тут нужны были. А почему, собственно, нет? Двое же остались, и Листвяк им раньше показался, чем ему тот же Ярик… Ладно, нужно к парням Некрасовым присмотреться. В этот же день, точнее, вечером и начали присматриваться друг к другу. В библиотеке. Парней интересовало не много, но тот же НЛО, леший, чего-то чёрное при раскопе – в музее, понятно, они побывать не успели. Про чёрное явление Сергей им рассказал, что знал и видел. Имеется в виду, про то, что нападало, про ящик, что скрывался ныне под теремком на пасеке, говорить не стал – зачем, если решили даже мэра в известность не ставить. Чуть подробней – о происшествии с местными детьми.

По планам летнего лагеря случился у них поход на раскоп. Он и сам по себе поход – дело нужное, чтобы дети привыкали сами себя обслуживать не только в домашних условиях, а то уж вовсе из них стали неженок создавать. Да ещё и в таком интересном месте побывать – насколько те же дети уже знали, подобного на земле нигде больше не встречалось. Было их двадцать пять при четырёх взрослых: две воспитательницы, физрук и ещё смотритель музея Марк Захарович Петренко на своём Запорожце, куда он поместил некоторое походное имущество: большие котлы. кастрюли, палатки, спальники. В принципе, всё это и между походниками распределялось, но если уж выпала оказия, чего ж не воспользоваться. Рюкзаки и так не пустыми оказались. Дошли с одной ночёвкой на берегу озерка. После обеда уже были у цели. Остаток дня и вечер – на знакомство с местными чудесами, утром – продолжение для любопытных, отдых на берегу речки, и в обратный путь.

Детки – это восьмой класс – всё-таки устали в дороге, им дали отдохнуть, потом разбили бивак по всем правилам: палатки, отхожие места, ямы для мусора, кострища, окопанные по кругу, «медицинская» палатка, флаг с названием лагеря – как положено. Петренко завёл свои лекции, а поскольку он не был ограничен требованиями к урокам, то рассказ его был весьма живым, тем более, что на 90 процентов состоял из вопросов и гипотез. Утомились не слабо, но без песен у костра не обошлось. С утра – кто куда. С Марком Захаровичем продолжили научные поиски шесть человек, основная часть – к речке с удочками, просто позагорать, искупаться. Естественно, что взрослые никого из поля зрения не выпускали. Кроме троих ушлых пацанов, которые решили осмотреть окрестности – мало ли чего интересного в лесу! Буквально через полкилометра наткнулись на заросли ирги – она уже вполне созрела, ягоды налились насыщенным фиолетовым цветом. Наевшись и набрав полные бейсболки ягод для приятелей, собрались повернуть и двое повернуть успели. А вот третий, Мишка Носков, шагнул вперёд и чуть не свалился в овраг. Уцепился за куст. Вскрикнул, увидев внизу здоровенную тёмную… непонятно что: скала не скала, скорей, какой-то агрегат, по внешней стороне которого пробегали светлые полосы, мигали мутные огоньки. Рядом суетились вроде люди, но какие-то мелкие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.