Ника Тян
Последний билет

Все события и персонажи в книге – всего лишь плод фантазии автора, который заранее приносит извинения за случайные совпадения с реальностью.

Также автор считает своим долгом напомнить читателям, что жизнь бесценна, как ваша, так и людей, которые вас окружают, а убийство – это страшное преступление, которое только кажется выходом.

Приятного прочтения!

1. Джек

Слабый, едва слышный, но очень настойчивый звук пробился сквозь тяжелую завесу сна. Он снова и снова навязчиво требовал чего-то. Кристина страдальчески поморщилась и зарылась лицом в подушку, пытаясь спрятаться от назойливого шума. Только окунувшись в дурманящие волны сновидений, она тут же вынырнула обратно: чей-то бесцеремонный пинок выдернул ее в реальность. Кристина вздрогнула от испуга и, мигом проснувшись, откинула одеяло. Прямо перед ее лицом было что-то большое, оно дышало на нее влажным теплым воздухом с запахом псины. Промогравшись, Кристина разглядела морду Джека, ее пса. Тот, уже измучавшись от того, что на него не реагируют, добившись наконец результата, радостно ударил лапами по постели, подняв в воздух рой танцующий в лучах утреннего солнца пылинок.

Это было невозможно. Она же собственноручно похоронила свою собаку и помнила пустую лежанку и запылившуюся в углу миску. Но Джек был перед ней, живой и невредимый. Кристина смотрела на него, боясь пошевелиться, боясь даже моргнуть. Значит, это был только сон. Она передернула плечами, словно желая сбросить остатки кошмара, чтобы окончательно убедить себя, что ее пес никогда не лежал в багажнике машины с нелепо откинутой головой.

Джек внимательно смотрел на свою хозяйку, не понимая, почему та все еще сидит в постели, когда им давно пора идти на прогулку. Он громко залаял так, что в комнате зазвенело эхо. Кристина рассмеялась и обняла собаку. За многие годы, в течение которых Джек будил ее по утрам, вид его морды стал для нее привычным, но сегодня она была по-настоящему счастлива его видеть. Джек лизнул ее щеку. Он и без страшных снов каждое утро был безмерно рад видеть Кристину.

– Ну что? Пойдем гулять?!

От счастья Джек запрыгал по кровати и громко залаял, казалось, сотрясая всю комнату. Он быстро вилял своим маленьким хвостом, но тот был слишком короткий, а радость, переполняющая его, была так велика, что длины хвостика не хватало, чтобы ее выразить, и он стал вилять всем своим задом, даже не подозревая, как забавно выглядит виляющий из стороны в сторону зад тридцатикилограммовой собаки.

Кристина вскочила с кровати, схватила первую попавшуюся футболку, натянула ее не надевая бюстгальтер, запрыгнула в джинсы, не обратив ни малейшего внимания на свое отражение в зеркале. Правила стиля переставали действовать, когда Джек уже стоит возле двери, переминая лапами от нетерпения.

– Сейчас, сейчас… – повторяла она, пытаясь найти носки. Ей и самой хотелось поскорее выйти на утреннюю прогулку, поэтому она бросила поиски, обула ботинки на босую ногу, накинула пальто и сняла с вешалки ошейник с толстой цепью-поводком. Стоило только поднести ошейник к Джеку, как он радостно нырнул в него. Через несколько секунд они уже неслись вниз по лестнице. Джек обычно был послушной собакой, но только не тогда, когда они шли гулять. Тогда он просто терял над собой контроль. Кристина бежала за ним, перескакивая через ступеньки. Удержать собаку не представлялось возможным. Она всегда удивлялась, как не свернула себе шею с такими спусками. На пути этой парочке лучше было не попадаться. Не то чтобы, Кристина и Джек не были воспитанным, чтобы уступить дорогу и не сбивать встречных, просто кое-кто безумно любил гулять, а если этому кое-кому еще нужно было справить нужду, то у встречного не было ни малейшего шанса остаться невредимым. Однажды досталось и самой Кристине. Это случилось, когда ей было лет семь, а Джек был еще молодым и совершенно неуправляемым. Он быстро вырос и стал весить примерно столько, сколько и его маленькая худенькая хозяйка, команды которой он не хотел слушать. На одной из прогулок он что-то увидел, Кристина теперь уже не помнила что, и на всех парах рванул вперед. Она кричала ему остановиться, но он ее не слышал. Отпустить она его не могла, боясь, что он убежит и потеряется, и все что ей оставалось, это безвольно ехать за ним на коленях по земле. Когда Джек остановился наконец, Кристина уже не могла встать. Ее колени горели огнем. Когда она, глотая слезы, смогла подняться, то увидела, что ее любимые голубые лосины на коленях стерты до дыр вместе с кожей. Тогда она разозлилась на Джека, больше даже из-за лосин, но долго обиду на собаку не держала.

Кристина очень любила Джека, она полюбила его сразу, как только увидела, и полюбила навсегда. День, когда мама принесла его домой, стал одним из тех немногочисленных дней, который остался в памяти ярким пятном. Она, как и многие дети, мечтала, чтобы у нее была собака. Когда мама сказала, что купит щенка, Кристина не могла поверить в свое счастье. Наступил долгожданный день, когда мама поехала забирать пса. Она сказала, что это будет тигровый боксер, но Кристине это ни о чем не говорило, она не знала, как выглядят такие собаки, да и ей было абсолютно все равно, как будет выглядеть щенок, главное, что он будет ее щенком. Девочка дежурила у окна, казалось, уже целую вечность. Время тянулось бесконечно, то и дело появлялась мысль, что мама не привезет щенка. До отчаяния оставалось совсем немного. И вот наконец, когда уже не было сил ждать, возле подъезда остановилась незнакомая машина. Кристина почему-то подумала, что эта машина остановилась не просто так возле их подъезда. Открылась задняя дверь, и показалась мама. Но она была одна. Щенка не было. Кристина сквозь слезы смотрела на маму. И тут она заметила, что у той из-под куртки торчат две лапы. В тот день жизнь девочки изменилась навсегда.

Сердце Кристины бешено колотилось от радости. Мама присела на корточки, и из-под ее куртки вырвался щенок. Лопоухий с приплюснутой курносой мордочкой. Он был не таким уж маленьким, каким его представляла Кристина. Светло-коричневый, с похожими на тигриные, полосками на спинке, лапы внизу белые, словно в носочках, на груди белоснежный треугольник, будто белая рубашка, выглядывает из-под коричневого полосатого фрака. Все это дополнялось маленьким хвостиком, которым щенок радостно вилял. Не собака, а чудо какое-то! Таких она никогда не видела. А щенок был вовсе не из робкого десятка, он без стеснения подбежал и начал обнюхивать Кристину. Она уселась на пол рядом со своим новым другом и погладила его по голове. Его шерстка была такой мягкой, словно он был из плюша. Кристина была без ума от своего щенка, а он в доказательство, что симпатия взаимна, лизнул ее лицо мокрым теплым языком. Она звонко засмеялась и обняла собаку.

– Мама, а как мы его назовем?

– Назовем его Джек.

–Джек! – радостно повторила Кристина, щенок в ответ громко залаял, и они с мамой рассмеялись.

Пока Кристина играла с Джеком, мама достала старое одеяло и соорудила из него в коридоре лежанку. Она долго проверяла, нет ли там сквозняка, а когда убедилась, что место подходит, позвала собаку. Посадив его на лежанку, она строгим голосом сказала "место", затем погладила. Это была первая попытка дрессировки, которых потом еще было очень много, особенно когда щенка приучали к поводку. Кристина, опасаясь обидеть своего маленького друга, редко проявляла строгость, что было одной из причин множества безуспешных попыток дрессировки. Джек и теперь не стеснялся залазить к ней в постель и без труда заполучал ее бутерброды.

Бывший хозяин Джека предупредил, что несколько дней тот может скучать по своей маме, грустить и скулить, пока не привыкнет к новой семье. Кристина немного расстроилась, но уже на следующий день выяснилось, что Джеку все ни по чем и он прекрасно себя чувствует в новом доме. Каждое утро, когда Кристина просыпалась, щенок со всех ног в припрыжку несся к ней, с такой радостью, будто они не виделись целую вечность. И так было всегда. И к счастью, сегодняшний день не стал исключением.

Выйдя на привычную тропинку, Кристина отстегнула поводок, и Джек тут же рванул вперед, раскидывая брызги весенней грязи во все стороны. Кристина с досадой подумала о том, как будет дома отмывать его. Глядя, как Джек бежит вдоль дороги, она внезапно вспомнила, что сегодня в ее сне он также бежал, быстро отдаляясь от нее, но закончилось все это совсем не принятием ванны.

Во сне они с Джеком шли по этой же тропинке, когда впереди показался огромный питбуль. Он шел один, хозяина не было видно. Нарастающая тревога сжимала Кристину, как тиски. Она схватила Джека за ошейник, надеясь, что они успеют добежать до дома. Но Джек уже увидел угрозу и встал как вкопанный, не подчиняясь. Питбуль, заметив их, сорвался с места, и стал стремительно приближаться. От страха у Кристины подкосились ноги. Джек вырвался и бросился наперерез питбулю. В считанные секунды собаки сцепились в жестокой схватке. Кристина бежала изо всех сил, но нужно было еще быстрее. Ноги горели огнем. Когда она добежала до собак, Джек уже лежал на земле, он не мог выстоять в неравной схватке. Питбуль вцепился ему в горло.

– Отпусти!!! Отпусти его!!! – она видела, что ее собака умирает. Обезумев от отчаяния, она колотила кулаками по голове питбуля, она била, не жалея рук, не чувствуя боли, не понимая, что рискует своей жизнью. Но питбуль не разжимал зубы. Кто-то вроде бы схватил питбуля за задние лапы и оттащил. Джек лежал на земле, лоскут кожи свисал с его горла лилась кровь. Кристина стояла на коленях, пытаясь поднять собаку, но у нее не получалось.

– Вставай, пожалуйста, вставай! – умоляла она, но Джек не встал. Он больше не дышал.

Даже сейчас, зная, что это был только сон, Кристина не могла сдержать слезы. Она не спускала с Джека глаз и с тревогой смотрела на дорогу, боясь увидеть питбуля. Но никакого питбуля не было, а Джек бодро рыл лапами землю, в поисках видимо чего-то очень ценного.

В сегодняшнем сне было что-то еще. Воспоминания окутывали размытым облаком из тоски и ноющей от утраты боли. Но стоило только слегка коснуться их, как воспоминания тут же ускользали. Как Кристина ни старалась, удалось вспомнить лишь несколько фрагментов.

Одним из них была полка в ванной. Она была вся уставлена баночками с кремами, лосьонами и тому подобным. И самое удивительное – отражение в зеркале. В нем была Кристина, но не та, что сейчас, а ее взрослая копия лет тридцати пяти. Лицо женщины выражало недовольство и озабоченность. Ее пальцы ощупывали сеточку морщин возле глаз, а брови недовольно хмурились. Женщина взяла баночку с полки, густо нанесла на лицо бежевый крем, растерла его и снова стала придирчиво изучать свое лицо, которое, не смотря на толстый слой крема, осталось по-прежнему недовольным.

Еще вспомнился кричащий на нее мужчина. Странным было то, что она не имела понятия, кто он такой, это был незнакомый ей человек, но даже сейчас ее не покидало болезненное ощущение обиды, смешанной со злобой. После ее фразы “можешь катиться к чертовой матери”, мужчина ушел, а Кристина заплакала.

Еще одной деталью из сна была фотография Джека в серебряной рамочке, которую она поцеловала и, прижав к груди, легла спать. При этом кровать была заправленной, а сама она была в одежде. И так странно она легла, не так как обычно спит: на боку, свернувшись калачиком, – а на спину, ровно по центру кровати, прижимая обеими руками к груди рамку с фотографией. Почему-то от этого было больше всего жутко. Именно от этого идеально ровно лежащего покрывало на кровати, которая никогда вообще не заправлялась, и красиво расправленного платья.

Не будучи суеверной, Кристина все же не могла отделаться от мысли, не вещий ли это сон. Она не особо представляла, как должны выглядеть вещие сны, но если это был он, то это было очень недвусмысленное предостережение. Она пыталась понять, какие события могли произвести на нее на столько сильное впечатление, чтобы увидеть во сне такое, но не могла ничего такого припомнить.

Кристина, погрузившись в мысли, не заметила, как Джек исчез из вида. Она громко позвала его. За спиной зашуршали кусты и из них показался пес.

– Пойдем домом, малыш, – Джек послушно подошел, и они отправились домой.

Отмыв Джека, Кристина отправилась на кухню готовить завтрак. Пока она накладывала еду в миску Джека, он лежал в коридоре, притворяясь, что ему нет дела до то того, что делает его хозяйка. Но Кристина знала, что из коридора он внимательно наблюдает за ней. Он всегда за ней наблюдал, чтобы она ни делала, неустанно выполняя свой долг охранять и защищать. Даже если он спал, стоило ей только зашевелиться, он тут же открывал глаза, проверяя где источник звука, и, только убедившись, что все в порядке и Кристине ничего не угрожает, засыпал снова. Он охранял ее круглосуточно, без выходных.

С завтраком было покончено, и никаких дел больше не было. В голову снова стали лезть мысли о сегодняшнем сне. Кристине больше не хотелось вспоминать его, и она стала искать чем себя занять. Можно было заняться написанием дипломной работы, за которую она уже забыла, когда последний раз бралась. Это точно должно было отвлечь от дурных мыслей. Уже смирившись с судьбой, она села за стол и вдруг увидела белый конверт с диском. Повертев его в руках, Кристина убедилась, что не помнит, что это за диск и откуда он. Она включила ноутбук и вставила в него диск.

2. Маленькая девочка

Похоже, это была ранняя весна. Бледно-голубое небо отражалось в грязных лужах на асфальте. Небольшие кучки снега, что остались лежать среди грязи, давно перестали ослепительно блистать, их покрыла черная пористая корка. Они были особенно уродливы в лучах солнца, которое неуверенно выглядывало из-за облаков, словно боясь взглянуть на всю эту слякотную мерзость.

По грязному тротуару шел молодой мужчина. Он вел за руку маленькую девочку лет пяти. Хотя он скорее тащил ее, а не вел. Она старалась не отставать, но у нее никак не получалось идти своими маленькими ножками также быстро, как ее взрослый спутник. Мужчину это нисколько не беспокоило, он безжалостно тащил за собой ребенка. Девочка даже не пыталась обходить лужи, видимо потеряв надежду не намочить ноги. Если лужа попадалась ей на пути, она ступала прямо в нее своими грязными потрепанными сапожками.

– Если я еще раз приду за тобой в садик и у тебя будет грязное лицо, я заставлю тебя мыться в луже, – сухо сказал мужчина.

Девочка посмотрела вверх, вглядываясь в хмурое лицо, пытаясь понять шутят ли с ней. Лицо мужчины осталось серьезным. Не было и тени улыбки. Он даже не взглянул на девочку, только дернул ее за руку, чтобы та не замедляла шаг. Носик малышки покраснел, глаза заблестели. Но она не заплакала, только еще более внимательно стала разглядывать лужи под ногами.

Кристина нажала паузу и растеряно смотрела в монитор. Кадры, которые она увидела, были похожи на любительский фильм. Она не помнила, кто ей мог бы дать этот диск. Может быть, ей дали его по ошибке. Еще раз изучив конверт от диска, она не нашла на нем ни единой подсказки, конверт не был никак подписан.

Странная парочка остановилась возле небольшого здания, на котором висела табличка "Блинная".

– Стой здесь и жди, поняла меня? – сказал мужчина и повернулся, собираясь уходить.

– Дядя Костя, а я? – спросил тоненький растерянный голос.

– Стой здесь, я сказал.

Через мгновение мужчина скрылся в "Блинной". Оставшись одна, девочка испуганно озиралась по сторонам. По ее лицу, которое было бы очень симпатичным, если бы не болезненная худоба и темные круги под глазами, было видно, что она вот-вот заплачет, но она не плакала, только шмыгала покрасневшим носиком. Потоптавшись на месте, девочка подошла ближе к "Блинной", но зайти, видимо, побоялась. Найдя под ногами кучку снега, она принялась стучать по ней сапожком. Этого развлечения на долго не хватило. Скоро кучка снега надоела, и не найдя поблизости ничего интересного, она начала разглядывать взрослых, которые выходили из "Блинной". Они появлялись из открывающейся двери, разогретые и румяные, и спешили по своим делам. На малышку никто не обращал внимания. Она начинала ежиться от холода. Когда дверь открылась в очередной раз, она попыталась заглянуть в открывшийся проем, но обзор полностью перекрыло чье-то длинное пальто. Дверь быстро захлопнулась, оставив в секрете все, что происходило внутри. Девочка начала топтаться на месте от холода. Ее губы уже приобрели синий оттенок, а зубы неритмично застучали. Теперь девочка разглядывала выходящих не с интересом, а с надеждой. Но выходили и выходили незнакомые люди. Один лысый здоровенный мужик чуть не налетел на нее, когда та слишком близко подошла к двери. "Что ты путаешься под ногами!" – гаркнул он. Девочка испугалась и отбежала в сторону и больше не решалась подходить близко к двери. Так и стояла в стороне, уже не обращая внимания на тех, кто выходил, и смотрела себе под ноги, засунув руки поглубже в карманы своей фиолетовой курточки, втянув голову в плечи и слушая, как стучат зубы.

– Пойдем! – донесся сверху голос. Малышка не заметила, как к ней подошел тот, кого она давно устала ждать. Его лицо было раскрасневшееся и довольное, в руке был надкусанный стаканчик мороженого. Снова они шли по грязному тротуару. Девочка даже не смотрела на Костю, изредка только поглядывала на стаканчик мороженого, который очень быстро уменьшался в размерах.

– Мороженного хочешь?

Девочка молча смотрела себе под ноги. Костя еще два раза откусил и отдал девочке остаток мороженого. Девочка осторожно взяла то, что осталось от вафельного стаканчика. Она очень старалась не испачкаться, что было непросто, ведь ей приходилось чуть ли не бежать, чтобы не отставать. На ее усталом лице читался страх. А на улице уже начинало темнеть, и маленькая девочка старалась не отставать еще с большим усердием.

Герои этого странного фильма подошли к автобусной остановке. Подъехал автобус, и они зашли в него. Костя уселся на свободное место, девочка села напротив. На улице уже совсем стемнело. Девочка смотрела в окно, где в черноте мелькали желтые уличные фонари. Вот она уже перестала дрожать и стучать зубами, губы покраснели, а на щеках появился еле заметный румянец. Автобус мягко покачивался и монотонно гудел. Малышка начала сонно моргать, а потом и вовсе уснула, свесив голову на плечо.

-–

Была глухая темная ночь. В черной многоэтажке горело только одно окно. В полной тишине спящего подъезда на пятом этаже возле одной из квартир было слышно, как кто-то еле слышно скулит, можно было подумать, что это воет щенок.

Но это был не щенок, это была маленькая девочка, которая мерзла возле “Блинной”. Не смотря на позднее время девочка и не думала спать. Она была очевидно одна дома, потому что ее никто не укладывал. По распухшему лицу было видно, что она плачет давно, так давно, что уже устала, и сил хватало только чтобы тихонько выть. Она сидела на диване, обхватив руками колени и положив на них голову, и немного покачивалась, словно пыталась сама себя убаюкать. На мгновение она притихла и подняла голову, прислушиваясь к звукам в коридоре.

– Кто-то идет? Может, мама? А вдруг бандит?! – прошептали дрожащие губы.

Красные, опухшие от слез глаза широко распахнулись от ужаса. Губы скривились, и плечики задергались от рыданий. Плакала она долго, но все-таки начала успокаиваться. Вытерев нос рукавом, она тихонько встала с дивана и все еще всхлипывая, крадучись, направилась в прихожую. На носочках, не отрывая широко распахнутых глаз от входной двери, она подошла к ней почти вплотную, помедлив секунду, она тихонько прижалась к ней ухом. Тихо. Никого. Девочка быстро развернулась и так же на носочках побежала к ванной комнате. Возле двери она подпрыгнула, пытаясь достать рукой до выключателя. Ладошка ударила по стене рядом. Подпрыгнула еще раз. Опять мимо. С третьего раза ладошка попала по цели.

В ванной на двери висел красный махровых халат. Девочка дернула за халат в надежде, что тот соскочит с крючка. Но его прочно держала петелька. Девочка зашла в ванную комнату и закрыла за собой дверь. Она осторожно поставила ногу на бортик ванны и попыталась встать на него, но нога в колготках заскользила. Девочка убрала ногу. Посмотрела на мамин халат. Брови нахмурились, и, решительно шмыгнув носом, она снова поставила ногу на бортик. Ухватившись рукой за дверной косяк, Она встала на бортик ванны. Ноги дрожали. Она оказалась спиной к халату. Нужно было повернуться. Девочка медленно отпустила дверной косяк и балансируя, словно над пропастью, повернулась, чудом не упав спиной в ванную. Теперь она снова крепко держалась за дверной косяк. Переведя дух, она потянулась рукой к петельке халата. Но пальцы не дотягивались. Лицо девочки исказила страдальческая гримаса. Нахмурив брови, она встала на носочки и снова потянулась к петельке, изо всех сил вцепившись другой рукой в дверной косяк и от напряжения закусив губу. Указательный палец уперся в петлю халата и начала толкать ее к верху крючка. Петля двигалась неохотно. Но вот она все-таки поддалась и подползла к концу крючка. Халат с шорохом скользнул вниз. Девочка с облегчением выдохнула. Можно было спускаться.

Она гордо вышла из ванной комнаты. Рукава халата на ней свисали до самого пола, а сам он тащился за ней, как шлейф. Малышка забралась на диван и, затянув халат за собой, укуталась в него, как в одеяло. Скоро, словно сжалившись над ребенком, спасительный сон унес ее в сладкий мир грез, где ей виделось, что-то хорошее, может быть, ее мама. Девочка улыбалась во сне.

-–

На полу в тускло освещенной комнате сидела уже знакомая девочка. Перед ней между раскинутых ног была разложена раскраска, рядом, сложенные в ряд, лежали немногочисленные фломастеры и пара карандашей, один из которых был сломан. Она старательно зарисовывала розовым цветом лепесток василька. Фломастер почти списался и оставлял очень бледный след. Девочка высунула язык и потыкала в него кончиком фломастера. След стал ярче, но ненадолго, через пару полосок он снова стал еле видным, а потом и вовсе исчез. Малышка горько вздохнула и взяла красный фломастер. Теперь василек становился ярко красным. Девочка очень старалась не заходить за края. Но все испортил кашель, который вырвался с хрипом из ее груди, рука дернулась, и фломастер зачеркнул лепесток жирной линией.

– Ты достала уже кашлять! – раздраженно рявкнул Костя. Он сидел за письменным столом в свете настольной лампы. Вокруг его табурета царил полный беспорядок. На полу возле босых ног валялись инструменты, обрывки проводов, какие-то детали и еще куча всякого непонятного хлама. На столе лежал разобранный черный кассетный магнитофон, над которым Костя трудился не разгибаясь. Один глаз он прищурил, видимо, из-за дыма, который струился от паяльника в его руке.

– Дядя Костя, а когда мама вернется? – осторожно спросила девочка.

– Откуда я знаю, когда твоя мама вернется, – не поднимая головы, раздраженно ответил тот, а потом злобно прошипел:

– Пусть лучше не возвращается, а то я ее быстро отправлю обратно!

Девочка испуганно посмотрела на Костю. На глазах выступили слезы. Малышка громко заплакала и снова закашлялась. Костя злобно сверкнул глазами.

– Закрой рот или я закрою тебе его, как твоей тупой мамке! – заорал он.

Девочка вздрогнула и тут же притихла. Костя снова склонился над магнитофоном. Девочка молчала, уставившись мокрыми от слез глазами на его босые ноги. Безразличие на ее лице сменилось любопытством, когда взгляд упал на маленький, словно игрушечный, молоточек. Он лежал, призывно поблескивая металлом, на полу за табуретом. Малышка тихонько подползла к молоточку и воровато оглянулась на Костю. Тот все также тыкал паяльником во внутренности магнитофона. Девочка, затаив дыхание, взяла молоточек. Босая нога была совсем рядом. Она осторожно подползла, а потом занесла руку вверх… – и что есть силы врезала по ноге. Металлическая головка молотка опустилась прямо на ноготь на большом волосатом пальце. Костя взвыл от боли. Он тут же вскочил, забыв про все, бросив паяльник на стол.

– Ах ты мелкая сука!!!

Девочка уже успела убежать и, выглядывая из коридора, слушала, как он весь багровый, брызгая слюной, орет.

– Я вырасту и убью тебя! – отчаянно запищала она.

Костя рванулся к ребенку. Девочка со всех ног бросилась бежать в ванную комнату. Буквально запрыгнув туда, она захлопнула за собой дверь. Свет она не успела включить и теперь осталась за дверью в темноте. Было слышно, как яростно стучат об пол пятки несущегося и что-то орущего Кости. Маленькая рука лихорадочно шарила по двери. Никак не получалось найти задвижку. Но вот задвижка щелкнула, и тут же ручка бешено задергалась. Потом на дверь обрушились удары. Девочка в ужасе отскочила назад.

– Сука!!! Мелкая сука!!! Я тебя все равно достану! – орал Костя за дверью. От злости он так ударил в дверь, что еще чуть-чуть и она бы вылетела. – Ты все равно выйдешь оттуда!

Удары прекратились, и крики слышались уже из комнаты.

– Ёб твою мать! Пропалил стол! Я тебе еще устрою, соплячка!!!

Девочка села на пол и, затаившись, слушала скрип пола и стук открывающихся и закрывающихся дверей шкафа. Костя, все еще будучи в ярости, носился по комнате и что-то искал.

В ванной, к счастью, было не полностью темно. Между дверью и полом была щель, через которую падала тонкая полоска света. Слабо выделялся прямоугольник двери и очертания ванной. Девочка обхватила колени руками и тихонько захныкала.

-–

Громко хлопнувшая рано утром дверь разбудила девочку, лежавшую в куче грязного белья на полу в ванной. Выбравшись из своей самодельной постели, она осторожно подошла к двери и приложила к ней ухо. Было тихо. Она нащупала задвижку и медленно открыла дверь. Малышка боязливо высунула голову и, убедившись, что никого нет, вышла. В квартире и правда никого не было. Девочка улыбнулась.

– Фууух! Ушел этот гадкий Костик! Вонючка… – сказала она пустой квартире.

Девочка отправилась на кухню. Там ее встретил кухонный стол, на котором, кроме крошек, ничего не было. На плите не стояло ни одной кастрюли. В хлебнице лежал только черный хлеб. Взяв его, девочка с надеждой открыла холодильник, и ее лицо расплылось в улыбке. На верхней полке красовалась литровая банка варенья, через стекло которой выглядывали аппетитные ягоды клубники. Варенье было поприветствовано восторженным возгласом.

С довольным видом, как именинник за праздничным столом, девочка смотрела на почти целую банку клубничного варенья, стоящую перед ней на грязном столе. Она вцепилась пальчиками в капроновую крышку. Немного усилий, и крышка соскочила. Набирая варенье полной ложкой, она отправляла его себе в рот, куда потом добавляла небольшой отломанный от буханки кусочек. Несколько раз варенье капнуло на стол и один раз на свитер. Но разве это может испортить такую великолепную трапезу? Варенье с кофты можно стереть пальцами. А пальцы можно запросто облизать, что и она и сделала. Ну, вот и порядок. И кофта чистая, и пальцы. А что касается капельки варенья на подбородке и небольшого пятнышка на щеке, никто из нас не идеален.

Похоже, утро без “гадкого Костика” складывалось как нельзя лучше и его радости не закончились на клубничном варенье. На экране телевизора появились Том и Джерри, и девочка радостно запрыгала. Но скоро сильный кашель заставил ее остановиться. Откашлявшись, с все еще багровым лицом, она как ни в чем ни было забралась на диван и стала смотреть мультики с беззаботностью, свойственной только маленьким детям, не знающим, что может сулить такой кашель.

Когда раздался звук ключа, поворачивающегося в замочной скважине, девочка мгновенно побелела. Она вскочила с дивана, рванулась к телевизору и, выключив его, бросилась бежать. Она вылетела из комнаты, но резко остановилась, словно перед ней закончился пол и она, боясь сорваться вниз, замерла на краю пропасти. “Гадкий Костик” стоял прямо перед ней и смотрел на нее глазами полными холодной ненависти. Пытаться добежать до своего укрытия в ванной уже было бесполезно. Девочка стояла как вкопанная. Эту немую сцену нарушил голос:

– Костя, куда можно повесить куртку? – голос принадлежал молодой женщине, она стояла в углу прихожей с красной курткой в руках.

Костик перевел взгляд на незнакомку, и его лицо расплылось в слащавой улыбке.

– Давай я повешу ее в шкаф, – ласково сказал Костик, протянув руку за курткой и попутно разглядывая грудь, едва прикрытую блузкой с большим декольте.

Женщина, отдав куртку, наклонилась расстегнуть молнию на сапогах с огромными каблуками. Ее лицо спряталось за длинными кудрявыми рыжими волосами. Девочка настороженно наблюдала за ней, взволнованно теребя рукав своей кофточки. Костя тоже наблюдал за женщиной, застыв возле открытого шкафа, не в силах оторвать взгляд от ее зада, обтянутого короткой юбкой так туго, что она чуть ли ни трещала по швам.

Закончив наконец разуваться, женщина разогнулась и увидела лохматую девочку, перепачканную вареньем, которая разглядывала ее, стоя в проходе.

– А кто это маленькая прелесть? Как тебя зовут? – спросила незнакомка. Девочка растерянно молчала. Женщина улыбнулась. Улыбка только слегка коснулась уголков обильно напомаженных ярко красных губ. Ее макияж был настолько основательным, что скорее походил на маску, которая вряд ли была способна на настоящую улыбку. Глаза ее смотрели из-под огромных ресниц мимо девочки, с любопытством разглядывая комнату.

Незнакомка, не дождавшись ответа, подошла к девочке и поднесла руку к ее голове, видимо, чтобы погладить. Но рука застыла на полпути. Женщина брезгливо сморщилась и убрала руку, сверкнув прямо перед лицом девочки хищным таким же ядовито красным, как ее помада, маникюром. Затем обошла ее и, виляя задом, прошла в комнату.

– Кто это?

– Не твое дело, – сухо ответил Костик на робкий вопрос. – Чтобы через пять минут тебя здесь не было, ты меня поняла? – наклонившись, прошипел он в лицо девочки.

После чего, слегка прихрамывая, он прошел вслед за своей гостьей в комнату.

– Его все-таки получилось отремонтировать! – радостно воскликнула дамочка, подойдя к письменному столу. На столе стоял кассетный магнитофон, который так отчаянно паял Костик, только теперь он был собранный.

– Ты мой герой! В мастерской его отказались брать, сказали, что не подлежит ремонту… Как я могу тебя отблагодарить? – сладко спросила женщина, подойдя к Костику, и положила ему руку на плечо.

– Что-нибудь придумаем… – томно ответил тот, после чего обернулся и увидел, что девочка все еще стоит в коридоре и смотрит на них.

– Я что тебе не ясно сказал?!

Немного помучавшись с заевшей молнией на курточке, малышка все-таки застегнула ее, надела шапку и, кое-как закутавшись шарфом, открыла входную дверь. Выходя, она обернулась: Костик сидел на диване рядом с рыжей женщиной и поглаживал волосатой рукой ее колено. Девочка закрыла дверь и, кашляя, поплелась вниз по ступенькам.

Во дворе было пусто. На детской площадке никто не качался на качелях, не висел на турниках, не играл в песочнице. На улице стояла ранняя холодная весна, и до открытия сезона уличных игр, похоже было, еще далеко.

– Гадкий, гадкий Костик… Вонючка… – бубнела себе под нос девочка, стоя возле ржавых качелей.

Краска на сиденье качелей облупилась, дерево было сырое. Она неохотно взобралась на него и начала потихоньку раскачиваться. Скрежет ржавого металла заполнил детскую площадку. Проходившие мимо люди, слышали противный скрип и видели одинокого ребенка, раскачивающегося над лужей, но очень спешили попасть в теплые квартиры, поэтому бросали на девочку лишь короткие взгляды, а потом быстро скрывались в подъезде.

Проржавевшие за зиму качели не хотели взлетать высоко. Девочка подождала, когда качели совсем остановятся, горько вздохнула и спустилась на землю. Видимо решив попробовать найти развлечение в катании с горки, она поплелась в ее сторону. Взобравшись по железным ступенькам на верх, она села и съехала вниз. Спуск получился медленный. На грязной горке осталась полоса, прочищенная от грязи и ржавого налета, которые теперь были на штанах и куртке. Обнаружив это досадное недоразумение, девочка стала испуганно отряхиваться, но это было бесполезно. Штаны и куртка не стали чище, только руки тоже стали грязными. Со страхом оглянувшись на окна дома, словно за ней могли оттуда наблюдать, она обтянула куртку пониже и, спрятав руки в карманах, отправилась бродить по детской площадке.

Тяжелые облака, казалось, опустились еще ниже. Девочка смотрела, как они плывут в отражении в воде, присев на корточки возле большой лужи. Ветер трепал ее волосы, выбившиеся из-под шапки, и заставлял воду в луже покрываться рябью. Покрасневшими от холода пальцы отщипывали кусочки от прошлогодней травы. Девочка бросала их на воду и смотрела, как они словно маленькие кораблики плывут по волнам и прибиваются к грязному берегу. Это занятие прервало бурчание: желудок настойчиво требовал еды. Девочка посмотрела в сторону дома. На кухне горел свет.

– Наверное, едят наше с мамой варенье, – пробурчала она и шмыгнула покрасневшим от холода носиком.

Девочка еще немного побродила возле дома и обреченно поплелась к подъезду. Поднявшись на пятый этаж, она подошла к двери квартиры и подергала за ручку. Дверь была заперта. Девочка чуть сильнее подергала за ручку. В ответ тишина. Малышка в нерешительности переменилась с ноги на ногу, потом затаив дыхание, легонько постучала кулачком в дверь и прислушалась – за дверью было тихо.

Девочка подошла к двери квартиры напротив и стала дергать за ручку. Но и эту дверь ей никто не открыл.

– Тетя Клава! Тетя Клава! Откройте! – никто не откликнулся на крик.

Ребенок так и остался стоять в тишине коридора. Губы ее задрожали, а из глаз полились ручьи слез. Шаркая ногами по полу и вытирая рукавом нос, она дошла до двери своего дома и села на коврик.

– Ма-мо-чка, мамочка, – плачь прервал хриплый кашель.

-–

На лестничной площадке появилась пожилая женщина с дорожной сумкой в руках. Она подошла к квартире и уже собиралась открывать дверь, но застыла с ключом в руке, услышав за спиной шорох. Она обернулась и увидела на коврике под дверью напротив, лежащего, свернувшись калачиком, ребенка.

– Господи! – воскликнула женщина, – Что ж это такое?

Она, поставила сумку и подошла к ребенку.

– Что случилось?! Где твои родители?! – спрашивала она, склонившись над девочкой, но та никак не реагировала, только шумно и хрипло дышала. Ее глаза были закрыты, щеки почти бордовые. Женщина потрогала ее лоб, на котором выступила испарина.

– Бедная моя, ты же вся горишь! Полпервого ночи, где их черти носят! – возмущенно кричала женщина. Она забарабанила в дверь. Дверь, конечно, никто не открыл.

Женщина посмотрела на ребенка и побелела. Ноги и руки девочки дергались, голова откинулась назад, в открытых глазах не было видно зрачков, только белые глазные яблоки. Женщина кинулась к ребенку. Упав на колени, она растерянно прижала девочку к себе. Та продолжала дергаться. Женщина сквозь слезы посмотрела на свою дверь, которую не успела отпереть. В замочной скважине торчал ключ. Она аккуратно опустила девочку обратно на пол, стянула шапку со своей головы, трясущимися руками подложила ее под голову девочке и кинулась к своей двери. Отперев дверь, она вернулась за малышкой. Со стоном подхватила девочку на руки и, прижимая ее к себе, тяжело дыша, почти вбежала в квартиру.

Уложив ребенка на диван, женщина попыталась разогнуться, но, застонав от боли, схватилась за поясницу. Полусогнутая она доковыляла до телефона. Одной рукой все еще держась за поясницу, она стала набирать дрожащими пальцами 03.

– Але! Скорая?! У ребенка судороги! Девочка… примерно пять лет. Улица Заводская, дом 20, квартира 50.

Женщина положила трубку и поспешила к дивану, где с запрокинутой головой, все еще дергая ногами и руками, лежала девочка. Женщина сняла с нее шапочку и погладила грязные спутанные волосы малышки.

– Держись, девочка моя… скоро приедет доктор и сделает тебе укольчик, и все будет хорошо, – утишала она то ли девочку, то ли себя.

– Говорила я, что этот Костик прохиндей какой-то, а она все равно с ним расписалась. “Девочке папа нужен” говорит она мне. Ну конечно, нужен. Но лучше уж без папы, чем с таким! Разве ж это папа? Козел, он самый настоящий. И сама с синяками ходит и ребенка вон до чего довели… Бедная ты моя… – причитала женщина, вытирая слезы морщинистой рукой с белого, как простынь, лица.

-–

Двое врачей, рослая плечистая женщина и молодой усатый мужчина, положили девочку на носилки. Судороги прекратились, и она лежала неподвижно, глядя перед собой ничего непонимающими глазами.

– С ней все будет в порядке?

– Клавдия Петровна… так ведь вас зовут? – женщина утвердительно закивала, вид у нее был потерянный, лицо все еще было бледное – так вот, Клавдия Петровна, с девочкой все будет хорошо. У нее были фебрильные судороги из-за высокой температуры, после укола температура уже начала спадать. У нее, скорее всего, бронхит, но это не так страшно. Она быстро поправится. А вот вам я настоятельно советую успокоиться. В вашем возрасте так волноваться категорически опасно. Вы же не хотите, чтобы вам самим понадобилась неотложка?

– Бог с вами, – ответила Клавдия Петровна, убирая с лица седые пряди волос, выбившиеся из гульки на макушке.

– Ну вот, выпейте валерьяночки и ложитесь спать. Завтра, при желании, вы сможете навестить девочку.

– Бедный ребенок…– Клавдия Петровна, смотрела в окно, как носилки загружают в машину скорой помощи. Когда скорая уехала, она прошептала:

– Без мигалок, значит, и правда, не все так страшно.

Клавдия Петровна отправилась на кухню и достала бутылочку валерьянки из шкафа, накапала настойку в ложку, добавила в нее немного воды, выпила и скривилась.

– Ах ты господи, сумку-то я забыла!

Клавдия Петровна открыла входную дверь, кряхтя, подняла сумку. Коридор опустел. Только скомканная вязаная шапка Клавдии Петровны осталась лежать на полу, где совсем недавно лежала девочка.

-–

Кристина вот уже минут пятнадцать ходила взад-вперед по комнате.

Джек, прижав одно ухо, внимательно следил за хозяйкой. Он приобрел этот навык манипуляции ушами в следствии неудачного купирования. Это был дефект, но он же был и особенностью, которая придавала его образу харизматичность, и он успешно пользовался этим, когда ему нужно было привлечь внимание. Кристина посмотрела на прижатое ухо, подошла к собаке и погладила и снова принялась ходить. Больше поражало даже не то, что у нее оказался диск с этим странным фильмом, а то, что этот фильм не был похож на художественный. Это была любительская съемка. Что за любитель такой снимал это? В месте, где девочка мерзла возле Блинной, в кадре был виден вокзал. Это был местный железнодорожный вокзал, но Блинную Кристина там не видела. И все так странно выглядит в этом фильме. Мебель старомодная, такую мебель Кристина последний раз видела, когда была ребенком. Разве что события фильма происходили давно. В кадре светились цифры, похожие на дату. Кристина запустила видео еще раз. В кадре действительно светилась дата 05.04.2022. Она сверила с сегодняшней датой – 15.04.2022. Значит, видео снимали совсем недавно. Кристина остановила видео на кадре, где Костик тащит девочку по улице за руку. Тот был, мягко говоря, одет не по моде: синяя короткая объемная куртка, высокая меховая шапка, клетчатый шарф, брюки со стрелками. Да и девочка была странно одета. Вполне возможно, что семья девочки живет очень бедно, поэтому ребенок и сам Костик так одеты. С другой стороны, каких только модников не увидишь сейчас на улице. А что касается малышки, то учитывая то, как о ней заботятся, точнее не заботятся, ничего странного, что у нее такая одежда. Может, ей покупают одежду в сэконд-хенде.

Кристина промотала фильм и остановила видео на кадре, где девочка стаскивает мамин халат. За гармошкой коричневых колгот на худой ноге было что-то странное. Пришлось долго всматриваться, прежде чем стало понятно, что это трещины на белой плитке на стене. Они словно складывались в букву А, от вида которой почему-то было жутко, но Кристина не могла отвести от нее взгляд. Закрыв ноутбук, она снова стала ходить по комнате.

Ванная комната была очень странной, и от этой мысли отделаться никак не удавалось. В углу стояла стиральная машина, грубая и угловая. Почти в такой же стиральной машинке стирала белье мама Кристины. Машинка еще громко ревела, когда, в ней отжималось белье. Со своей задачей она, скорее всего, справлялась не очень хорошо, потому что Кристина часто видела, как мама, согнувшись над ванной, трет белье об стиральную доску.

Попытка отвлечься от мыслей о странном сне привела к еще большей неразберихе. Кристина чувствовала себя подавленной, словно все ее силы ушли на просмотр фильма. Поставив турку на плиту, она бессильно опустилась на стул и уставилась на огонь. Не дождавшись, когда сварится кофе, она резко вскочила, выключила газ и отправилась обратно к ноутбуку. Она открыла карту города и ввела адрес из видео улица Заводская дом 20. Если бы такого дома не существовало, то можно было бы забыть обо всем увиденном, но этот дом был на карте. А значит, и девочка эта могла тоже быть. И она могла жить где-то неподалеку и сейчас лежать в одной из больниц.

И все же, одно существование этого дома ничего не доказывало. Но беда была в том, что Кристина и не искала доказательств, что все это правда, она хотела доказать, что всего этого не было, потому что уже поверила в реальность увиденного. И пусть в этом она до конца себе не признавалась, упрямое желание опровергнуть эту идею говорило само за себя.

Весь остаток дня Кристина слонялась по квартире, пытаясь занять себя хоть чем-то, но мысли о девочке не выходили у нее из головы. Ночь тоже не принесла покоя. Кристина ворочалась с боку на бок, но заснуть все никак не выходило. Джек, чувствуя беспокойство хозяйки, тоже не спал, то и дело поднимая голову, слушал, как Кристина ворочается в постели. Перед глазами стояла картина, как девочка на полу дергается в судорогах и глаза у нее белые без зрачков. Сон пришел ближе к утру, он был коротким и не стер впечатлений о фильме. Кристина встала с кровати уставшей и разбитой.

Это утро напоминало вчерашнее. Снова она шла по тропинке, а в голове была неразбериха. Кристина посмотрела на Джека, обнюхивающего куст.

– Точно, как вчера! Какая же я дура!

Идея, что диск и фильм были еще одним странным сном, наподобие сна накануне, когда Кристина решила, что Джек умер, была очень привлекательной. Кристина шла домой, уверенная в том, что там она не найдет никакого диска ни с каким видео ни про какую девочку. Однако дома ее ожидало разочарование: на столе рядом с ноутбуком лежал белый конверт. Небольшая надежда, что видео не окажется на диске, все еще была. Трясущимися от волнения руками она достала диск и вставила в ноутбук. На экране появился грязный снег и Костик, тянущий за руку девочку. Кристина остановила видео. На несколько минут она впала в ступор, глядя на бледное лицо девочки, замершее на экране. Видео было все-таки настоящим.

Спрятав диск подальше в тумбочку, Кристина решила больше не думать про фильм. Нужно было отвлечься, чтобы забыть об этом всем, хотелось вернуться в привычную жизнь, пусть в ней и надо писать диплом, все же это был не худший вариант. Это, конечно, скучно, но по крайней мере не сводит с ума, как все эти странности. Перед тем, как погрузиться в науку, Кристина решила проветриться.

На улице было довольно тепло для ранней весны. Снег уже почти весь растаял, и даже местами подсох асфальт. Под бледными солнечными лучами деревья и земля казались еще более голыми. Аллея была похожа на недорисованную картину. Но даже такой неприглядной весне Кристина была рада. Все что угодно было лучше зимы, которую она ненавидела. Возненавидела она ее, став подростком. Тогда она совсем себе не нравилась. Отражение в зеркале всегда выглядело нескладно и угрюмо, но особенно оно ее огорчало, когда приходилось надевать ужасную шапку и куртку, которую нельзя было увидеть не то что на ее ровесницах, но даже на ровесницах ее мамы. Даже некоторые пенсионерки были большими модницами, чем она в то время. Куртка прекрасно выполняла свое прямое назначение и попутно убивала самооценку Кристины, в конце концов доведя ее до состояния, в котором ей казалось, что засмеявшийся на улице прохожий смеется непременно с нее. И надо же было, чтобы именно в эту зиму так случилось, что внимание парнишки, живущего в соседнем подъезде, вдруг стало для нее невероятно важным. Важным, потому что причиняло Кристине одни лишь страдания. Каждый день, идя домой из школы, она старалась пройти незамеченной, потому что каждый раз встречаясь с этим мальчишкой, она готова была провалиться сквозь землю. Как-то раз ей пришлось провести за домом целый час, потому что он стоял возле ее подъезда с друзьями. Кристина пряталась, как преступница. Именно в ту зиму она впервые стала ждать весны. Она и не надеялась, что без этой кошмарной куртки понравится тому парню, она была бы счастлива просто пройти мимо него без стыда. Долгожданная весна пришла, но к огромному ее горю в следующем году пришлось ходить в той же куртке. Ненавистной куртки уже давно не было, но особое чувство от прихода весны осталось. Чувство, что жизнь налаживается, даже если ничего особенного не происходит, она точно становится лучше, просто это пока не заметно, может быть летом все станет понятно, но листья желтеют, приходит хмурый и нудный ноябрь, и становится ясно, что ничего не поменялось, но это только до следующей весны.

На горизонте показались прохожие. Это был отец с дочерью. Они шли по аллее Кристине навстречу. В руке у маленькой девочки была целая связка разноцветных шаров, тех что продают в парках в праздники. Там были и сердца, и зайцы, и медведи. Сама девочка была в розовой курточке с такими же розовыми бантиками на голове. Отец бережно держал в руке ее маленькую ручку, а та улыбалась во весь рот. Когда незнакомцы поравнялись с Кристиной, ей удалось вблизи разглядеть шары. Те переливались разными цветами. Воздушный заяц сменил цвет с синего на красный, что заставило Кристину тут же отвернуться: она готова была поклясться, что, краснея, заяц подмигнул ей. И подмигивание это казалось совсем не дружелюбным. Оно было как предложение хранить общую тайну, недобрую тайну. Кристина долго не решалась обернуться, но, когда посмотрела в след удаляющимся отцу с девочкой, уплывающее вдаль разноцветное облако снова выглядело безобидно и празднично.

Снова оставшись одна, Кристина угрюмо смотрела на голую алею. Среди куч грязного снега лежали пожухлые упаковки от чипсов и конфет, плоские сигаретные пачки и размокшие окурки, выжидавшие своего часа под снегом, чтобы сейчас появиться и мозолить глаза, напоминая, что прекрасное иногда начинается с разгребания кучи мусора. Вдобавок поднялся ветер. Становилось холодно. Кристина начала жалеть, что вообще вышла на улицу, она уже хотела вернуться домой, но увидела неподалеку кафе и решила выпить кофе и хоть как-то скрасить эту прогулку.

В плохо освещенном кафе почти не было посетителей. Кристина сделала заказ и села за столик. Внезапно из колонки над барной стойкой вырвалась громкая музыка и разорвала сонную тишину в баре. Кристина даже вздрогнула от неожиданности. Слова песни с очень противным мотивом “Пришла и оторвала голову нам чумачечая весна. И нам не до сна. И от любви схожу я с ума, чумачечая весна, чумачечая” повторялись снова и снова, казалось бесконечно. Девушка за барной стойкой спокойно наливала кофе, словно все шло по плану и сейчас было самое время для такого репертуара. Кристина уже хотела встать и уйти, несмотря на то, что еще даже не получила свой кофе, но внезапно музыка оборвалась. Кристина облегченно выдохнула и снова села за столик.

В баре кроме Кристины было только два посетителя: мужчина и маленькая девочка, видимо, еще один отец с дочерью. Перед девочкой стояла огромная креманка мороженного с огромным количеством посыпок, сиропов и кусочков фруктов. Девочка отправляла в рот ложку за ложкой и довольно улыбалась. Ее отец ласково вытер шоколад с ее румяной щечки. Кристина отвернулась. Ей принесли заказ, но есть уже не хотелось. Она грустно смотрела на ягоду клубники, украшавшую ее пирожное. Поковыряв его ложкой, она сделала пару глотков кофе и встала из-за стола.

На улице стало еще холоднее. Кристина быстро шагала по аллее, думая только о том, чтобы как можно скорее добраться домой. Она представляла, как заберется с Джеком под плед и будет смотреть фильм. А если добавить к этому еще что-нибудь вкусное, то, возможно, день и удастся исправить. Правда придется зайти в магазин, потому что дома почти не осталось еды. К счастью, магазин был по дороге.

Возле магазина произошла еще одна удивительная и даже почти возмутительная встреча. Из двери магазина вышел очередной отец с дочкой. Девочка держала в руках большую коробку с куклой. Кристина даже остановилась, разглядывая заботливого отца. И хоть она откровенно пялилась на них, ни отец, ни дочь не обратили на Кристину ни малейшего внимания. Все внимание девочки было занято новой куклой, а внимание отца его дочкой.

Что сегодня за день? Республиканский день провинившихся отцов? Кристина пыталась понять, странно ли то, что она видела сегодня. Она пыталась вспомнить, много ли отцов с детьми она видела обычно в другие дни. Может их всегда было много вокруг, а она просто не замечала. Кристина все смотрела на коробку с куклой, пока отец с девочкой не свернули за угол и не исчезли из вида. Выбирая продукты в магазине Кристина искала на прилавках большую куклу, но она не нашла там ни больших, ни маленьких кукол, как, впрочем, и других игрушек.

Оказавшись дома под пледом рядом с Джеком и коробкой печенья на двоих, Кристина наконец расслабилась. Она нажала на пульт от телевизора и стала переключать каналы. На одном из каналов под уже знакомый мотив “Пришла и оторвала голову нам чумачечая весна. И нам не до сна. И от любви схожу я с ума, чумачечая весна, чумачечая” по всему экрану весело летали бабочки. Кристина недовольно закатила глаза, и нажала на пульт, но канал не переключился. Слова песни повторялись снова и снова. Кристина ударила пультом о диван. Джек поднял голову и обеспокоенно посмотрел на нее. Кристина нажала на кнопку выключения, но пульт не сработал. Она стала жать раз за разом на кнопку, с раза, наверное, десятого телевизор все-таки выключился. Кристина отбросила пульт в сторону и бессильно откинулась на подушку. Нет, видимо сегодняшний день не принесет уже ничего хорошего. Она лежала и смотрела в потолок, слушая, как сопит Джек.

Снова задавая вопрос, откуда у нее появился диск и что за фильм на нем, Кристина ни на сантиметр не приблизилась к ответу. Хотелось убедить себя, что все, что она видела, было актерской игрой. Но если это была игра актеров, то они играли превосходно, не давая ни одного шанса усомниться в истинности их эмоций и чувств. Первоклассная игра актеров никак не вязалась с ужасным качеством съемки, оно было низким даже для любительской съемки. Единственный способ убедиться раз и навсегда, что все это выдумка, это отправиться на ул. Заводскую д. 20 и своими глазами увидеть, что никакого Костика не существует. Кристина решила, что завтра так и поступит.

3. Костик

1.

Следующим утром Кристина встала рано. Она не спала всю ночь и никак не могла дождаться утра, чтобы побыстрее разобраться с этим вонючим, скорее всего, несуществующим Костиком, выбросить странный диск и забыть про это все. Уже в 10 утра она шла по улице Заводской, стараясь поверить в возможность того, что дома номер 20 не окажется или он будет выглядеть не так, как в фильме. Все эти старания разбились при виде уже знакомых ржавых качелей, замерших над лужей. Можно было даже не смотреть на номер дома, но она посмотрела и увидела цифру 20, нарисованную красной выцветшей краской. В пустом дворе Кристине почему-то стало не по себе. Дойдя до подъезда, в котором была 48 квартира, она, не осмелившись посмотреть на окна, быстро развернулась и пошла обратно. Она почти бежала, словно боялась, что ее поймают, заметят или узнают. Только скрывшись во дворе соседнего дома, она немного успокоилась.

Очень хотелось вернуться домой, но также хотелось, чтобы Костик оказался ненастоящим. Несмотря на то, что дом номер 20 на улице Заводской существовал, была еще надежда, что все остальное окажется выдумкой. В Кристине боролись два желания. Если уйти сейчас, то мысли о всей этой истории будут мучить ее снова. Решив, что выбора у нее нет, Кристина пошла обратно к злосчастному дому. Было решено, что лучше постараться остаться незамеченной. Она отправилась к дому напротив и, сев на скамейку, стала следить да подъездом, из которого мог выйти Костик. Прошло больше получаса, а из подъезда никто не выходил. Так можно было просидеть и весь день, не выяснив ничего. Окна квартиры 48 были на пятом этаже, даже если бы Костик подошел к окну, разглядеть что-то было бы невозможно. Время тянулось бесконечно, и Кристина уже начинала мерзнуть. Вести слежку оказалось далеко не самым интересным или простым занятием. Ощущение нереальности происходящего накатывало волнами. Кристина не могла поверить, что она в самом деле сидит во дворе какого-то дома в ожидание непонятно чего.

Через два часа дверь подъезда открылась и из него вышла женщина с длинными кудрявыми ярко-рыжими волосами. Покачивая бедрами, обтянутыми короткой юбкой, она прошла вдоль дома и свернула за угол. Сама, не зная зачем, Кристина вскочила со скамейки и поспешила вслед за ней.

Рыжая женщина стояла на остановке за углом дома. Кристина подошла и стала в стороне неподалеку. Ей очень хотелось посмотреть на рыжую женщину, но она не решалась. Когда все-таки осторожно взглянула, то тут же, испугавшись, отвела взгляд: рыжая женщина в упор смотрела на нее. Кристина чувствовала пристальный взгляд, и ей было от него не по себе. Она хотела уйти, но почему-то не решалась, словно боялась, что рыжая женщина пойдет за ней. Боковым зрением Кристина увидела, что огненное облако волос движется в ее сторону. Ноги стали ватные, сердце сильно стучало. Прямо ей в лицо из-под огромных ресниц смотрели зеленые глаза.

– А кто это маленькая прелесть? Как тебя зовут? – проговорили ярко-красные губы.

Кристина молча смотрела на улыбающийся красный рот, не в силах выдавить из себя ни одного слова. Так и не дождавшись ответа, рыжая женщина развернулась и, виляя бедрами, отправилась к подъехавшему автобусу.

Автобус скрылся из вида, и Кристина осталась на остановке одна. Она словно забыла, куда ей нужно идти, словно забыла, что вообще может ходить. Внезапно вспомнив, что она может пойти домой, она резко развернулась и быстрыми шагами направилась в сторону дома. В чем именно таилась угроза, было не ясно, и от этого было тревожно. И чем больше Кристина пыталась понять, что именно ее испугало, тем сильнее росла тревога.

Только оказавшись дома на диване, Кристина стала немного приходить в себя и успокаиваться. Чем больше она успокаивалась, тем сильнее ощущала усталость. Последние дни принесли много переживаний, и в добавок она не спала уже две ночи. Мысли путались. Перед глазами стояли рыжие кудри и длинные толстые ресницы с комками туши. Вульгарный вид рыжей женщины, безусловно, не мог не произвести впечатления. Может та дамочка была пьяная, поэтому стала цепляться с идиотскими вопросами. Костик, видимо, еще что-то смог починить, раз она снова осталась развлекать его. Неплохо он устроился в чужой квартире. Еще и бизнес свой завел. Правда, по бартеру оказывает ремонтные услуги, но его, видимо, это очень даже устраивает. Жаль той девочке не попался под руку молоток потяжелее, чтобы она размозжила его вонючий волосатый палец.

Не смотря на сильную усталость уснуть снова не получалось. Стоило только погрузиться в безмятежное течение мыслей, уносящих в мир сновидений, как Кристина словно врезалась во внезапно появившийся на пути камень: снова она видела закатившиеся глаза девочки или рыжие кудри, или дверь в темноте, на которую обрушиваются удары. Эти столкновения возвращали в реальность, в которой не было сил хоть что-то предпринять, и она снова пыталась уснуть. В этом круге страданий, казалось, она была бесконечно.

“Я вырасту и убью тебя!” – произнес тоненький голос в темноте, и сон тяжелым одеялом накрыл Кристину с головой.

2.

Вопросы, где и как лучше купить лопату, где вырыть яму и какие перчатки надеть, а главное, как не попасть в тюрьму, занимали теперь все мысли Кристины. Постоянное обдумывание этих деталей вытеснило конечную цель на второй план, и рассуждения эти стали обыденными, словно это был какой-то проект по самодеятельности в университете, а не план убийства. Кристина, как заведенный механизм, выполняла требующиеся действия. Лишь изредка воспоминания о конечном результате всплывали, и тогда она не могла поверить, что действительно делает то, что делает.

Первой идеей было убить Костика прямо в квартире. Но это было опасно. Он скорее всего будет кричать, и его крики услышат соседи. Конечно, они все, кроме соседки-старушки, мало походят на сознательных граждан, учитывая, что их ни капли не волновал детский плач среди ночи, да и когда Костик пытался выбить дверь в ванную и ревел во все горло, они тоже не спешили на помощь. Тем не менее, рассчитывать на их безразличие, слишком опрометчиво. Мало того, что Кристину могут арестовать прямо на месте преступления, есть еще риск, что ей помешают довести дело до конца. Кроме того, были и другие причины не убивать Костика прямо в квартире. Девочка и ее мама были в больнице. Если получится убить Костика, то его труп, скорее всего, обнаружат не скоро. Еще не хватало, чтобы малышка увидела разлагающийся труп на полу в кухне. Вряд ли она сможет после этого с таким же аппетитом, как раньше, есть варенье. И вряд ли сможет уснуть в своей кроватке. То, что она увидит, очень долго будет стоять у нее перед глазами и превратит ее жизнь в кошмар.

В мире есть мало вещей, которые бы ужасали сильнее, чем вид полуразложившегося человеческого трупа. Кристине было восемь лет, когда она лично убедилась в этом. Она и сейчас очень хорошо помнила тот день, казалось, обычный летний беззаботный день. Всего пару дней назад закончился учебный год, второй класс и всего его уроки и домашние задания, учителя и оценки в дневнике остались позади, казалось, навсегда, и ощущение свободы было почти окрыляющим. Во дворе не было видно детей, но Кристина не скучала. Она прыгала через скакалку, слушая “Children” Роберта Майлза, которая раз за разом лилась из открытого окна на четвертом этаже. Кто-то, судя по всему был без ума от этой ритмичной и, одновременно, грустной и загадочной мелодии. Она вызывала легкое чувство тревоги и вместе с тем завораживала. Пройдет совсем немного времени, и ничего кроме отвращения эта песня у Кристины не будет вызывать уже никогда.

Возле соседнего подъезда столпились люди. Они что-то живо обсуждали. Увидев среди толпы мальчишек из своего класса Диму и Сашу, Кристина подошла к ним. Дима сказал, что на четвертом этаже нашли труп деда, который пролежал в своей квартире целую неделю. Голос его был очень взволнованный. Саша посмотрел на Кристину глазами, полными ужаса и сказал:

– Димка ходил в подъезд!

– Ты видел деда? – испуганно прошептала Кристина.

– Нет, я… пока дошел только до второго этажа… – сказал Димка, пытаясь не показать, что струсил.

Кристине было очень страшно, но одновременно и любопытно. Ей почему-то хотелось посмотреть на этого мертвого деда.

– Давайте вместе сходим, – предложила она.

Дима, видимо, пытаясь реабилитироваться, чтобы не прослыть трусом, сразу согласился. Саша что-то мямлил себе под нос, но потом тоже согласился, хоть и неуверенно. Дети обошли толпу взрослых. Кристина услышала, как кто-то в толпе сказал: “Соседи вызвали милицию из-за запаха”. Никто из взрослых не обратили внимания, как трое ребят зашли в подъезд. В нос сразу ударил густой мерзкий запах, про него, видимо, и говорили взрослые. Было ужасно страшно подниматься по ступенькам. Казалось, что мертвый дед в любой момент появится перед ними. Дойдя до первого этажа, Кристина обернулась и увидела, что за ней идет только Димка, Сашка струсил и убежал. Вдвоем они поднялись на второй этаж, запах стал еще хуже. Кристина никогда до этого и никогда после не встречала настолько отвратительного запаха.

– Давай, добежим до четвертого этажа, – сказала Кристина Димке. Тот согласился, и они побежали вверх по ступенькам, пытаясь обогнать свой страх. На четвертом этаже, они остановились в нерешительности. Запах стоял такой, что было трудно дышать. Тишину в подъезде нарушало гудение мух. Они медленно кружили под потолком и ползали по стенам.

– Ну что пойдем? – спросила Кристина у Димки.

Но тот пятился назад.

– Я тебя лучше здесь подожду, – сильно побледнев, сказал Димка. Кристину охватила досада, но любопытство было сильнее страха, и она заглянула в пустой коридор. За закрытыми дверями не было слышно ни малейшего звука, словно все жильцы покинули свои квартиры. Только одна дверь в конце коридора была широко раскрыта. Но тишина стояла и в этой квартире, которая, не смотря на распахнутую дверь, почему-то совсем не выглядела гостеприимной. Она и манила, и пугала Кристину почти до потери сознания, а ноги сами несли ее к ней. Казалось, с каждым шагом коридор становился длиннее. Кристина не слышала ленивое гудение жирных мух, не слышала своих шагов на лестнице, не слышала шум, грузовика, подъезжающего к подъезду, она слышала только стук своего сердца, которое, казалось, вот-вот вырвется из груди. Спустя, наверное, целую вечность, она подошла к отрытой двери и не дыша заглянула в квартиру. Ее широко распахнутые, не моргающие глаза, увидели старый засаленный диван и зеленое, не заправленное в пододеяльник одеяло. На одеяле лежал мертвый дед. Кристина никогда раньше не видела мертвого человека, но то, что этот был мертвый, она бы поняла, даже если бы ей об этом не сказали. Он лежал в странной позе, наполовину свесившись с дивана на пол. По нему ползал целый рой мух, но ему не было до этого никакого дела, как и до того, что его рука согнута в запястье под совершенно немыслимым углом. Вторая его рука, похожая на надутую желтую перчатку, вроде тех, что мама надевала на бутыль с домашним вином, только эта была не резиновая, а кожаная, казалось, все еще тянулась, тщетно пытаясь достать перевернутую пустую железную кружку, лежащую на полу в метре от нее. Лысая желтая голова с черно-синими пятнами лежала, прижатая лицом к полу. Дед, возможно, лежал больной, не мог встать, ему хотелось пить, а в кружке не было воды. Он пытался ползти за водой… и умер от жажды. Кристине стало жутко, волосы встали дыбом, в животе пробежал неприятный холод. Она со всех ног бросилась бежать.

Вместе с Димкой, который ждал ее в пролете между четвертым и третьим этажом, они побежали вниз, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Спуск казался бесконечным, но, все же они вырвались на улицу. Но даже там Кристина все еще чувствовала этот мерзкий запах. Она, забыв про Димку, пронеслась мимо толпы. Кто-то крикнул вдогонку: “Что вы тут носитесь! Нашли место для игр!” Кристине сейчас было совсем не до игр, она бежала домой со всех ног. Из окна все еще доносилась песня “Children”.

Влетев домой, Кристина захлопнула за собой дверь и, защелкнув замок, осталась стоять, прижавшись к двери спиной, и пыталась отдышаться. Ее трясло от ужаса, но она изо всех сил старалась делать вид, что ничего не произошло. Мама бы ей хорошенько всыпала, если бы узнала, куда она ходила. Кристина очень хотела, чтобы мертвого деда скорее увезли. Она вышла на балкон. Толпа все еще стояла возле соседнего подъезда, там же стоял грузовик с открытым кузовом. Из подъезда кто-то вышел, что-то громко говоря и махая руками. Затем вышли трое мужчин, они тащили зеленое одеяло, в которое было завернуто что-то тяжелое. Тот мужчина, что шел впереди и держал передний край одеяла, воротил голову, пытаясь не смотреть на то, что несет. Мужчины забросили одеяло в кузов. Грузовик медленно двинулся через двор. Он проехал под балконом, Кристина заглянула в кузов – из-под одеяла выглядывала желтая распухшая рука, она подергивалась, словно махая Кристине на прощание.

Грузовик проехал мимо дома и скрылся из вида. Кристине стало легче, но ненадолго. Страх, который временами переходил в цепенящий ужас, очень скоро вернулся к ней. Она боялась выходить в подъезд, ей казалось, что из-за каждого угла к ней тянется желтая рука. Ей так хотелось вернуться в жизнь, где нет места смерти, где есть только игры и смех, цветы и пение птиц, пушистые облака и теплые дожди. Но смерть, словно отрава, проникла в ее душу, и чтобы Кристина ни делала, она не могла забыть, что смерть существует, что она вокруг, совсем рядом.

Мама не могла понять, что происходит. У Кристины пропал аппетит, она плохо спала и иногда кричала во сне. Легче стало только тогда, когда мама отвезла ее в деревню к бабушке. Там увиденное в соседнем подъезде стало понемногу забываться. К осени воспоминания об этом почти исчезли. Правда, уже даже будучи взрослой, Кристина бы ни за что не поднялась на четвертый этаж того подъезда, да и песню “Children” Роберта Майлза она по сей день не выносит. Несмотря на старания не думать о том случае, картина с закидыванием свертка из одеяла в грузовик время от времени всплывала в памяти. Детские страхи ослабли, но остался ужас от осознания того, что человек, который совсем недавно жил, дышал, куда-то ходил, чего-то хотел, вдруг превратился в то, что, как никому не нужный хлам, забрасывают в кузов, словно это развалившийся диван, которому место на свалке.

Кристина ни за что не хотела, чтобы та маленькая девочка столкнулась с чем-то подомным. Нельзя допустить, чтобы Костик даже после смерти пугал ее. Заманить Костика к себе домой и убить его там – такой вариант был не менее глупый, чем первый. Что потом делать с трупом? Незаметно вынести его из квартиры, чтобы закопать в лесу, точно не получится, только если частями. Но Кристина даже и думать об этом не могла.

А раз нельзя затащить Костика в лес, то пусть он сам туда придет. Эта идея показалась вполне подходящей, пусть не идеальной, но вполне реализуемой.

В паре километров от дома Кристины находится съезд, что-то вроде аллеи. С одной стороны, от нее железная дорога, с другой – пара недостроенных домов. Аллея эта ведет в небольшой лес. Летом там иногда можно встретить людей, но ранней весной, а тем более в темное время суток, там вряд ли можно будет на кого-то наткнуться. Парочкам, ищущим романтику, нечего делать в холодном сыром лесу, грибников там не будет в это время года. Единственная встреча, которой можно опасаться, это бездомные, которые иногда там собирают бутылки. Но опять-таки ночью они вряд ли будут этим заниматься. Учитывая, что поблизости нет жилых домов, то, скорее всего, получится остаться незамеченной. Оставался только один вопрос, как заманить в лес Костика. Но сейчас об это было думать рано. Сначала нужно было решить другие вопросы.

Для того чтобы закопать труп, нужно вырыть яму, и в этом деле без лопаты не обойтись. Не нужно быть серийным убийцей, чтобы понимать такие вещи. Лопаты у Кристины дома не было. Да даже если бы и была, судя по документальным фильмам про расследование убийств, лучше использовать новую лопату. Она не знала всех тонкостей криминалистики, но подозревала, что по лопате, которой кто-то долго пользовался, как-то можно определить хозяина, может, по частицам его кожи или пыли в кладовке, в которой лопата хранилась, или еще каким-то образом. Если затереть отпечатки, то лопату можно оставить в лесу, а если брать ее только в перчатках, то отпечатков не будет вообще. Лопата будет “безымянной”. Избавляясь от лопаты, можно привлечь к себе ненужное внимание, хранить ее дома еще более опасно, поэтому спрятать где-нибудь в лесу было самым приемлемым вариантом.

За лопатой Кристина отправилась на рынок. Купить ее можно было и в магазине, но там может оказаться немноголюдно, и ее запомнят. Кроме, того, там может быть камера. Другое дело рынок. Много продавцов, много людей, которые там постоянно толпятся – больше шансов затеряться. Даже если труп найдут в лесу, а это вряд ли будет сразу, то будет не так просто найти того продавца на рынке, что продал лопату, а тот может спустя время не будет помнить, кто у него что покупал. Если, конечно, дело дойдет до такого. Но в таком деле нельзя не просчитать все возможности. Если уж решаешься убить кого-то, то не нужно стесняться показаться параноиком. Именно по этой причине было решено одеться как можно менее броско. Естественным желанием было бы постараться скрыть лицо, например, укутавшись шарфом по уши и надев черные очки. Но это было бы ошибкой. Продавец бы точно запомнил такого человека. Поэтому Кристина, надела парку, джинсы, кроссовки и перчатки. Перчатки были важны, чтобы лишний раз не оставлять отпечатки на лопате. На улице было холодно, поэтому ничего странного в перчатках не было.

Как-то раз Кристина видела у соседа складную лопату. Ее она и рассчитывала найти на рынке. Обычная лопата с длинной ручкой ей никак не подходила. Идея идти в лес рыть яму для трупа наперевес с огромной лопатой не сильно ее привлекала. А вот лопата со складной ручкой – идеальный вариант. Ее легко можно спрятать в рюкзаке, а рюкзак вещь обыденная, подозрений не вызовет.

Побродив по рынку, Кристина нашла то, что ей было нужно. Небольшая лопата, которая компактно складывается, что-то вроде саперной лопаты. Ручка, конечно, коротковата, возможно, из-за этого будет сложно копать, но зато одну сторону стального лезвия украшали на вид даже очень острые зазубрины. Идеальный вариант.

– Зачем такой милой девушке понадобилась лопата? – улыбаясь, спросил низенький небритый мужчина, стоящий среди удочек, развешенных спальных мешков, рыбацких сапог и еще кучи всяких, неизвестного для Кристины предназначения, предметов. Этот вопрос не вывал у нее ни малейшего замешательства. Она прекрасно понимала, что не похожа на типичного рыбака или туриста, и если продавец попадется из любопытных, а этот был именно такой, то он может поинтересоваться, для чего ей лопата. Кристина была к этому готова.

– Это для моего папы, он любит все эти походы с палатками, рыбалку на все выходные и тому подобное.

– Закаленная сталь с антикоррозионным покрытием, ручка удобная. Лопатка маленькая, да удаленькая. И яму для костра выкопать и машину откопать, если увязнет, а этой стороной с зазубринами можно даже ветки пилить. Ей даже лед долбить можно.

– Отлично! Тогда я ее беру.

Расплатившись, Кристина совершенно довольная удачному первому шагу на пути к своей цели, отправилась домой.

3.

Кристина стояла за кустом во дворе дома №20. Было уже темно, и вряд ли ее могли увидеть, но подстраховка была не лишней. Кристина следила за женщиной, которая шла в сторону подъезда. Совсем не нужно было, чтобы накануне пропажи Костика ее увидели возле его дома. В случае столкновения с кем-то пришлось бы вернуться домой и придумывать другой план. Наконец, женщина скрылась в подъезде. Выждав несколько секунд, Кристина зашла в подъезд и замерла, вслушиваясь в стук каблуков наверху. Стук затих, зазвенели ключи, хлопнула дверь. В подъезде стало тихо. Кристина побежала вверх по ступенькам на носочках, чтобы не стучать каблуками. Добежав до четвертого этажа, она сильно запыхалась и теперь стояла там, облокотившись о перила, и тяжело и часто дыша.

“Да уж, я не в лучшей форме, хорошо, что курить бросила, а то пока бы дотянулась до пятого этажа, то перезнакомилась бы здесь со всеми соседями этого треклятого Костика.”

Отдышавшись, она стала подниматься дальше. Стараясь ступать как можно тише, Кристина подошла к квартире и остановилась. Глядя на пластиковые цифры 4 и 8 на двери, она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, а затем решительно нажала пальцем на кнопку дверного звонка.

“А вдруг его нет дома!”

Кристина нахмурилась и до боли закусила губу. Если его не окажется дома, то все пропало. Она вряд ли сможет решиться прийти сюда еще раз.

“Ну, давай, беги домой, пока он не открыл дверь. Потом будешь себя тешить мыслью, что хотела все сделать, но его не оказалось дома. Трусиха!”

Щелкнул замок. Кристина вздрогнула, смахнула с головы капюшон, быстро поправила локоны волос и приняла как можно более непринужденную позу. Дверь открылась и перед ней в растянутых трико и нелепом сером свитере с белыми ромбами появился Костик.

“Жена, наверное, связала в перерывах между побоями.”

На лице Кристины была одна из самых очаровательных ее улыбок. Она называла такую улыбку праздничной и всегда считала, что улыбка – самая лучшая маскировка. Под ней можно спрятать все что угодно: страх, обиду, ненависть, – главное, уметь ей правильно пользоваться.

Костик посмотрел на свою гостью, недовольная мина на его лице сменилась идиотской улыбкой. Он тоже использовал улыбку как маскировку, но, в отличие от Кристины, делал это неумело, поэтому под ней сразу же угадывалось смущение. Оно и неудивительно. Кристина выглядела просто ослепительно. Она хорошо поработала над своим внешним видом и предстала перед Костиком во всеоружии. Нежданный вечерний визит дамы застал его врасплох и неподготовленным, и теперь он стоял перед ней совершенно потерянный.

– Добрый вечер, – сказала Кристина, кокетливым жестом заложив волосы за ухо.

– Здравствуйте… – ответил Котик, по-прежнему растерянно улыбаясь.

Кристина решила не ждать, когда ее спросят, зачем она пришла.

– Я из родительского комитета…

Костик хлопал глазами, не понимая, о чем идет речь.

Не давая ему опомниться, Кристина продолжила:

– Я из родительского комитета детсадоской группы, куда ходит ваша дочь. Мы собираем деньги на ремонт детского сада, все, кроме вас, уже деньги сдали. Извините, что вас побеспокоила…

– Ну что вы, что вы, беспокойте, я не против, – сказал Костик, разглядывая коленку Кристины, соблазнительно выглядывающую из-под пальто. – Вы проходите.

Костик распахнул перед ней дверь.

“Вот ты и в моих руках! А это оказалось еще проще, чем я думала. Ну и кобель!”

Кристина все так же очаровательно улыбалась.

– Может быть чайку? – ласково спросил Костик.

“То же мне ловелас в дырявых трениках.”

Кристина легко и непринужденно ответила:

– Это было бы просто замечательно!

– Вы пока что раздевайтесь, а я поставлю чайник, – сказал Костик и удалился на кухню.

Когда он вернулся, Кристина стояла в коридоре в короткой юбочке, открывающий полный обзор ее длинных стройных ног. Верхние пуговицы блузки были не застегнуты, оставляя на виду холмики грудей, на которых трепетно лежали светлые локоны волос. Одеваясь дома перед зеркалом, Кристина думала о том, лишь бы никто из знакомых не увидел ее в таком образе. Откровенно говоря, она была похожа на девочку по вызову. Но именно это и нужно было. Костик не походил на любителя неприступных дам, которых надо добиваться, ему был больше по душе короткий путь к удовольствию. На это и был расчёт, и расчет оказался верным: Костик не мог оторвать масленый взгляд от груди, так неожиданно возникшей перед ним.

– Если бы я знал, что у нас в родительском комитете такие красивые мамы, я бы ни одного собрания не пропустил, – промурлыкал он и пригласил пройти на кухню.

Проходя мимо приоткрытой двери ванной комнаты, Кристина остановилась. В ванной горел свет. Зачем-то она проверила крючок на двери – красного халата не было. Грязное белье, в котором спала девочка, было свалено кучей в угол. Краем глаза Кристина уловила что-то темное на стене. Она повернула голову. На плитке большой буквой А расползлась трещина. В ушах зазвенело. Кристина не могла сдвинуться с места. Все вокруг расплылось и размазалось, только А выделялась кривыми линиями, которые из черных превратились в бордовые и расширялись. Кристина зажмурилась. Но А пульсировала в черноте с частой биения ее сердца.

“Я закопаю тебя в лесу, закопаю тебя в лесу, закопаю в лесу…”

Словно вынырнув из мутной воды, Кристина глубоко вдохнула и пошла на кухню.

– Благодарю, – она улыбнулась на приглашение сесть за стол, где сердцеед местного разлива, уже поставил для нее чашку.

Пока Костик был занят приготовлением чая, Кристина разглядывала кухню. Старомодная мебель, холодильник, какие можно было увидеть лишь лет двадцать назад, голубая плитка на стенах. Все это казалось очень странным. Хотя, можно предположить, что квартира досталась от бабушки, и в ней не делался ремонт уже много лет и не обновлялась мебель. Такое вполне могло быть. Кристина как-то побывала в гостях у своего сокурсника. Когда она зашла в квартиру, которую ее товарищ арендовал, то словно попала в СССР. Это был скорее музей, чем квартира, столько там было раритетных вещей. Голос Костика прервал ее размышления:

– Как только ваш муж отпускает такую красотку одну вечером?

– У меня нет мужа, мы развелись… – многозначительно ответила Кристина, кокетливо накручивая прядь волос на палец.

Костик весь просиял от этих слов.

– Мы живем с сыном вдвоем, правда он больше живет у бабушки. Оттуда его ближе водить в садик, – совершенно не смущаясь, врала Кристина. Случайно ее взгляд упал на пол. На сером затертом линолеуме лежал длинный рыжий волос. Он словно извивающаяся змея полз к ноге. Кристина быстро переставила ногу. Она поняла, что Костик что-то спросил у нее, но не расслышала вопрос.

– Что вы спросили?

– Не одиноко вам одной?

– Да, вы знаете очень одиноко, особенно вечерами… – нежно сказала Кристина, лаская пальцем чашку.

Внезапно ее озарила мысль, что она с Костиком не познакомилась. Она, конечно же, знала, его имя. Но он не знал, что она его знает, и не должен этого знать. К счастью, она не назвала его по имени и не выдала себя.

– Ой, мы даже с вами не познакомились! – смеясь, сказала, Кристина, – меня зовут Саша, а вас?

У Кристина на удивление хорошо получалось врать. Она даже не подозревала, что у нее есть такой, с позволения сказать, талант. Хотя много таланта не требуется, чтобы запудрить мозги такому, как Костик. Было похоже, что сейчас работает только та часть его мозга, которая отвечает за инстинкт размножения.

– Костя, – сказал Костик, наблюдая, как Кристина слизывает с пальца клубничное варенье.

На удивление, у Кристины хорошо получалось не только врать, но и вести себя развязно и вульгарно. Она узнала о себе много нового в этот вечер. Может, в ней пропадает талантливая актриса.

“Вот зарежу этого урода и обязательно попробую поступить в театральное училище.”

Как бы хорошо Кристине не давалась роль роковой соблазнительницы, но на долго задерживаться в этой квартире совсем не хотелось. Казалось, что все здесь, даже стены, липло к ней. Не хотелось ни к чему прикасаться. И запах стоял странный. Он почувствовался сразу, но было не понятно, что это. Сейчас удалось вспомнить, на что он был похож: горелая смола. То ли от этого запаха, то ли омерзительных усов Костика Кристину начинало мутить. Да и чай был до невозможности противным: приторно-сладким и одновременно горьким. Глотнуть его было большой ошибкой. Нужно было скорее выбираться.

– Костя, мне было очень приятно познакомиться с вами, но мне пора, – совладав с приступом тошноты, Кристина томно посмотрела на Костика.

– Может быть, все-таки останетесь еще хоть на немного? – в голосе Костика звучала отчаянная надежда.

– К сожалению, не могу…

Кристина рисковала, но она не могла просто в лоб предложить встречу, она боялась спугнуть Костика. Вместо слов она решила использовать язык жестов и нащупала под столом носком ноги его ногу. Ей очень хотелось пнуть его со всей силы, но вместо этого она, насколько это было возможно, ласково провела своей ногой по его ноге.

“Как в каком-то дешевом фильме.”

К горлу снова подкатила тошнота.

– Саша, может быть, мы сможем с вами еще раз встретиться? – Костик правильно читал язык жестов.

“Да, мы встретимся еще раз, один единственный раз”.

– Я была бы не против, – Кристина продолжала тереться ногой об его ногу, – может быть завтра?

– Договорились, – радостно ответил Костик. Его пальцы, держащие чашку, слегка дрожали, он был возбужден и взволнован.

Кристина назначила встречу с Костиком на следующий вечер. Попрощавшись, она вышла из квартиры и пулей вылетела из подъезда, оказавшись на улице, жадно вдохнула свежий воздух. В этот раз тоже повезло: удалось никого не встретить в подъезде. И это было очень хорошо, потому что теперь бы Кристина уже не отступилась, даже зная, что преступление раскроется.

4.

Джек грустно смотрел, как Кристина собирается опять уходить без него. Она погладила собаку и, пообещав вернуться как можно скорее, вышла из квартиры. Джек еще несколько минут смотрел на дверь, слушая удаляющиеся шаги хозяйки, а потом лег на свою лежанку, положил голову на лапы и закрыл глаза.

Было 9.15 вечера, когда Кристина подошла к съезду, ведущему в лес. За ее плечами был рюкзак, в котором лежала складная лопата, фонарик, термос с кофе с внушительным количеством рома в нем. Она очень хотела взять с собой Джека. С ним ей было намного спокойнее в ночном лесу, но она не могла подвергнуть его такой пытке. Ранней весной ночи холодные, хоть и без мороза, но температура не поднимается выше двух градусов тепла. Вырыть яму – дело не одного часа. Она не могла продержать пса пол ночи на улице в такой холод, для собаки его породы это было бы действительно настоящей пыткой. Несмотря на то, что Джек был большим и сильным и своим басистым лаем мог кого угодно напугать до полусмерти, перед холодом он был совершенно беззащитным. Особенно сильно страдали от холода его лапы. Из-за этого зимой прогулки были значительно короче. В одну из зим морозы были необычайно сильные и пришлось прибегнуть к неординарным мерам, чтобы защитить лапы Джека. Кристина надевала ему носки, а, чтобы они не слетали с лап, поверх них она надевала резинки для волос. И сейчас без смеха невозможно было вспомнить, как Джек неуклюже бегал в разноцветных носках, высоко задирая лапы.

Свернув на съезд, Кристина вышла на аллею, слабо освещенную редко расставленными тусклыми фонарями. От холода била дрожь, но еще больше от страха. Справа чернели заросли кустов, над которыми торчали голые ветки деревьев. Слева – поле и недостроенные дома, стоящих поодаль друг от друга. Кристина шла, глядя себе под ноги, не решаясь поднять голову и посмотреть по сторонам. Как будто если не видеть что-то, то это и не существует. Как ребенок, который думает, что он в безопасности, прячась с головой под одеяло. На дороге шевелился черный узор теней деревьев. Деревья покачивались от ветра, и с каждым покачиванием тени собирались в какие-то неразборчивые картины. Воспаленное от страха воображение тут же дорисовывало их, превращая в жуткие. Кристина остановилась. Если страшно сейчас, то что будет в лесу?

– Это просто тени деревьев. Ты не маленькая. Глупо пугаться теней. Опаснее всего люди, а их здесь нет, – прошептала Кристина и, набравшись смелости, оторвала взгляд от дороги, подняла голову и стала озираться.

Она внимательно всмотрелась в кусты. Ей даже стало казаться, что она хочет там увидеть что-нибудь, что ее испугает: бродячую собаку, маньяка или еще что-то, чтобы уже исчезла эта неопределенность. Потому что хуже всего, когда угроза исходит от чего-то неопределенного. Не знаешь, чего ожидать, как защищаться. Но в кустах ничего не было. Через них только просвечивалась железная дорога, освещенная яркими фонарями. С другой стороны на нее черными окнами смотрел пустой дом. Под пристальным взглядом из обители ужасных ночных тварей он превратился в обычный недостроенный дом, наводящий скорее тоску, чем страх. Кристина подняла голову и посмотрела на холодные звезды. Она вдруг поняла, что по сути ничего не изменилось. Ей показалось, что она оказалась одна в страшном темном месте, беззащитная и одинокая. Но так было всегда. Просто среди красивых уютных пейзажей и при свете солнца как-то забывается, что каждую секунду может произойти все что угодно. Вспомнить хотя бы тот случай, когда в торговый центр ворвался малолетний псих с бензопилой и убил женщину. Разве та знала, что такое может с ней произойти? Ведь она просто отправилась за покупками. Вот это действительно ужасно. Поэтому, если задуматься, то Кристина была сейчас в меньшей опасности, чем обычно. Потому что плохие вещи могут произойти, когда этого меньше всего ждешь, а сейчас, как минимум, известно, что есть такая вероятность исхода событий. Как говорится, предупрежден, значит, вооружен.

“Кстати про вооружение, неплохо было вооружится чем-то более реальным, чем просто осознание опасности.”

Кристина достала из кармана складной ножик, приоткрыла его, оставив лезвие немного торчать, чтобы одним движение пальца можно было его выпрямить. Держа ножик наготове в кармане, она пошла в сторону леса. Тишину вокруг нарушал только шорох гравия под ногами.

Где-то очень далеко еле слышно залаяла собака. Это хорошо, что так тихо. Если тихо, значит, действительно никого нет, а если кто-то появится, то в такой тишине не сможет подкрасться незаметно, обязательно выдаст себя.

На обочине возле одного из домов Кристина заметила кучу строительного мусора. Из-под смятого перепачканного застывшим цементом ведра выглядывало что-то красное. Кристина подошла к куче и присмотрелась. Это был кончик оградительной ленты. Она боялась надеяться, но, возможно, она только что придумала, как замаскировать яму, чтобы до следующего вечера, когда они придут сюда вместе с Костиком, ее никто не обнаружил, а точнее, чтобы, обнаружив, ничего подозрительного не заметил. Кристина осторожно потянула за ленту. Она была почти уверенна, что кусок окажется коротким, но лента вытянулась на сантиметров двадцать и не закончилась. Кусок ленты оказался почти двухметровый. Она смотала его и положила в рюкзак, после чего обошла кучу и нашла еще два куска ленты: один такой же большой, как и первый, другой чуть поменьше. Лента была не единственной находкой. В ее рюкзак также отправились три палки.

“Прямо как в квесте.”

Кристина улыбнулась и закинула рюкзак за спину. Лес был все ближе. В руке она снова сжимала ножик, а из рюкзака за спиной торчали палки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.