Николай Фохт
Соблазненные одиночеством

Девочки моего мальчика

Все начинается со звуков. Звуки работают в этой истории вместе с артистом и музыкой, наравне. В звуках закодирована жизнь: шум за окном, будильники трамвайных звонков, вторжение рекламных слоганов и джинглов, скрипы, лязг, звук работы на клавиатуре компьютера, голоса соседей по диагонали, занесенные свободным скольжением воздушных потоков по вентиляционным шахтам; и шум дождя, и дыхание, и ветер. Композиция звуков развивается самостоятельно, параллельно так называемому сюжету, необязательно иллюстрируя его.

Не первый, но главный для начала звук – звук модема, соединяющегося с интернет. Звук микрокультовый, с отрицательным и положительным знаком: соединение установлено, соединение разорвано.

1 Соединение установлено

ЖЕНЯ (читает то, что пишет): У меня проблема: я ревную своего сына, которому 15 лет к девочкам, которые приходят к нему в гости. Они сначала пьют чай на кухне, потом идут к нему в комнату, а выходят через два-три часа. Мне кажется, они там не только целуются. Если кто-нибудь что-то об этом знает или может подсказать, как себя вести, ответьте. Меня зовут Женя. Мой e-mail: jenia007@rambler.ru

ЖЕНЯ (рассказывает): Когда меня бросил Макс, я получила взамен взрослого сына. Контрибуция. Настолько взрослого, что он научил меня работать на своем компьютере. Сын вывел меня в интернет. Я нашла женский форум и решила пообщаться. Мне это реально нужно, у меня, правда, проблема.

Пока мы встречались с Максом, жили вместе, потом опять только встречались, после чего он и ушел, Васька, естественно присутствовал, участвовал и привносил. Страшно об этом вспоминать. То есть, ничего страшного и криминального: жили как жили, вместе ездили в Финляндию однажды… Но когда Макс ушел, я наконец стала матерью уже взрослого сына.

Ясно, что Васька не его сын, от первого. Поэтому мой роман – параллельный мир, независимый сюжет. Васька болтался у моей мамы, можно сказать, жил там. Я его забирала на выходные, когда оставалась одна. Даже когда мы с Максом жили вместе, я эти два дела четко различала – Макса и Ваську. Я, конечно, тогда Макса больше любила. Он был моей жизнью, а Вася был так, пройденным этапом. Но Макса теперь у меня нет, а Васька, думаю, навсегда. Поэтому меня его барышни раздражают.

2. Соединение установлено

ЖЕНЯ (в форуме): Сегодня к нему пришла Марина, девочка “со двора”, как он ее представил. Бюст на размер больше моего. При том, что мне за тридцатник, а ей 14. Значит, бюст – раз, чулки – два. То есть, девочка со двора идет к моему сыну в гости в чулках. Я их сама надеваю по особым случаям. Например, когда мой бывший муж от меня уходил, я устроила ужин с вином и мясом с кровью, а также надела чулки под мини. Ясно, что в ходе прощального ужина приходилось часто нагибаться – то цветок протереть, то кусок хлеба поднять, то пустую бутылку на пол поставить. Локальная цель была достигнута, но муж ушел все равно – через две недели. Как вы думаете, чулки плюс бюст доказывают, что в его комнате они занимаются тем, о чем я думаю? Женя? jenia007@rambler.ru

ЖЕНЯ (оффлайн) Нет правда, меня не бюст ее напряг, а чулки. Стоит, значит, мочалочка в таком коротеньком платье, таком платьице свободном, которое задирается по первому жесту, намеку на жест. Все ее чулки видны сразу, Васька от этого в шоке – просто молчит, глотает горячий чай (хотя в нормальной жизни дует, пока не остынет до комнатной), и на меня смотрит, на Марину, потому что, боится. А девочка вообще от чая отказалась, заказала кофе и еще развела разговоры:

– Кем вы работаете, Евгения?… – Да! Она меня так и назвала – Евгения! По имени! Нет, нормально, но она-то откуда знает, что нормально?

– Я Маша (Маша это я нарочно) служу делопроизводителем в частной компании.

– А это ваша основная специальность? – Вот сучка, она меня перед сыном опускает. И главное, так тонко – для ее возраста, конечно.

– Нет Маша (а Машу проглотила, глазом не моргнула!), я по профессии переводчик финского языка. Теперь этот язык не так нужен, как прежде. Переквалифицировалась.

– Вот и я, Евгения, считаю, что пора мне задуматься о работе рекламного агента. Интеллектуальные профессии не в почете. Спасибо за кофе.

И ушли в его комнату.

Когда они к нему приходят, я оживаю. Меня как-то даже эротически волнует, что у них там происходит. Отвлекает. Потому что год без Макса я схожу с ума. Мне нужен человек. Мне нужен человек, похожий на моего сына. Такой же тихий и понятливый, терпеливый, такой же красивый как он. Мне без этого человека хана. Когда на работе или вечером дома резко захочется, когда начинаю перебирать лица мужиков (кроме первого и Макса – это запрещено), бегу в сортир – блевать. Проблююсь и снова готова к эротическим фантазиям.

Спокойно – Васька в фантазиях не участвует, спокойно. Я только знаю, что хочу человека, такого, как он, а не его. Такого, похожего, понимаешь?

3. Соединение установлено

ЖЕНЯ (онлайн): Такое впечатление, что это будет всегда. Своего сына я, конечно, понимаю. Половое созревание усугубляется провокациями со стороны телевидения, прессы, музыки и кино. Всего. Но девочки-то? Если они там правда занимаются любовью, у них же проблем больше, чем у моего сына. Они же все равно дети еще. Когда они сидят у него, там всегда тихо. Я специально не прислушиваюсь, но знаю – тихо. Что можно делать так тихо, хоть музыку бы включили. Пришла, значит, Катя, одноклассница – ну, я ее знаю, я Ларису еще помню беременной, мы уже с первым тут жили. Короче, здрасьте, тетя Женя, от мамы вам привет, она просила позвонить как-нибудь – ля-ля-ля-ля-ля… Можно я ваши духи понюхаю, вчера в лифте от вас классно пахло. Понюхаю! Ну, ребенок. Взрослая так и сказала бы: дай попробую. Может они все-таки там алгебру какую-нибудь решают, может они правда, дети еще? Жду ответов и размышлений. Женя, jenia007@rambler.ru

ЖЕНЯ (оффлайн): На днях рылась в интернете и нашла интересную музычку. Песенки. Никому не известная девочка поет. Удивительно, мне почему-то показалось, ее голос на мой похож. Я там не слушала про что, как, не важно – голос меня поразил, вот именно, своей похожестью.

Я, вдруг, подумала о себе.

Так я легко жила, что со стороны никогда о себе не думала. Какая я, почему мне всегда одиноко, почему мужчины от меня уходят, а сына я узнала в его пятнадцать лет. Мне как-то стало приятно от этих мыслей, хотя ничего приятного, в общем-то, не думалось.

Пора посмотреть на себя со стороны.

Разделась, вышла в прихожую, встала у зеркала. Два часа ночи.

Опуская нюансы, скажу о главном: тело мне понравилось больше, чем голова.

Мне больше понравились мои ноги, попа, даже моя незаслуженно маленькая грудь, мой, в общем, еще не вызывающе безобразный животик; даже мои пальцы ног и рук мне понравились больше, чем мои глаза, волосы, нос и рот. Короче, моя голова жила на чужом, легком каком-то, чистом, пардон, невинном теле. Я не увидела в своих глазах красоты, я не разглядела в своих губах страсти, воли не было в линии моего носа, волосы нельзя было назвать ни копной, ни стрижкой, ни даже париком. Совсем паршивые волосы, хотя чистые и свежевыкрашенные. Вдруг озарило меня: на моем лице написаны все бездарные, позорные, уродливые мысли, которые варятся в моей же башке. Моя личность, думалось мне в два часа ночи, ничтожно, личность моя бессмысленно и беспощадно управляет таким красивым телом, таким упругим и готовым.

Многое прояснилось. Я слушаю пока неслолько песенок – через компьютерные колонки. Почти мой голос придает мне уверенность. Моя уверенность разливается по телу, тело пробивает дрожь.

Я довольна.

4. Соединение установлено

ЖЕНЯ (онлайн): Поздравьте меня, мне окончательно сорвало крышу на почве моего дорогого сына.

Дело было так. Утром позвонила Копейкина из нашей финской группы. Она в Москве проездом: из Каира в Будапешт. В Каире отдыхала, в Будапеште живет, замужем. Я ее позвала к себе. Лялька притаранила 0.7 золотой текиллы и “Спрайта” два литра. Я пожарила печенку и нашла в холодильнике лимон. В три мы засели. Пьем, треплемся. В шесть возвращается. Видимо, из школы. Я, говорит, сыт, всем спасибо, пойду в свою комнату. Пришел без одноклассницы, надо отдать должное. Но тут Лялька серьезно так, хотя и из лучших побуждений, но очень уж по-блядски заявляет:

– Мальчик какой получился интересный, эротичный такой сынишка. Как зовут, напомни?

Мне кажется, я побелела даже – Ляля осеклась и вынула фотокарточки из Каира. Все сломалось, я ее вынесла еще полчаса и выпроводила. Боялась, что она еще раз сына увидит и заговорит с ним, пока я отвернусь. Может мне все-таки к доктору? Женя, jtnia007@rambler.ru

ЖЕНЯ (офф): Вчера у меня было что-то типа свидания.

Человек этот возник неожиданно – вышел из дождя. В него можно было бы сразу влюбиться: он рассекал струи своим значительным телом, спортивной фигурой, и казалось, что сзади него даже сухо какое-то время; спокойно за ним, как за стеной, как под зонтиком.

Лично я стояла на остановке, под козырьком. Он, естественно направился ко мне. Честно, думала, что он действительно ко мне шел, но потом, через пару дней после нашей встречи догадалась, что он хотел спрятаться от непогоды. И, припоминаю, что вовсе он не шел, а бежал сломя голову под козырек остановки и, если до конца говорить правду, чуть меня не сшиб. Но в момент нашего сближения на остановке я этого не заметила, не обратила внимания, не поняла. Я смотрела на него благоговейно. Я без тошноты представила его в одних трусах и нежное, давно забытое чувство, желание, похожее на желание сладкого, мороженного какого-нибудь, какого-нибудь бламанже после несытного обеда; похожее на желание десерта, после неудовлетворительной трапезы и скучнейшего разговора за столом; на вожделение десерта, который способен выправить ситуацию, спасти ее и оставить самые лучшие воспоминания – вот какое чувство меня охватило, и понесло мою мысль далеко от дождливой остановки троллейбуса.

Кажется, я заговорила с ним первой. Нет, теперь уже точно можно сказать, что я заговорила сама. И я даже помню эти простые, эти чистые и искренние, эти чувственные, эти первые слова:

– У вас есть зонтик?

Это в сухом и безветренном месте мой вопрос может показаться глупым и бестактным. На самом деле женская моя интуиция, не ослабевшее, а всего лишь слегка захиревшее чутье сработало и выдало единственно верное словосочетание.

Он даже сам удивился:

– Да, есть зонт. Действительно, как ни странно у меня есть зонт.

– Так может пройдемся до метро? – Я взяла его под руку.

Он покорно поплелся со мной до метро. Я вела беседу, он исправно отвечал на протокольные вопросы. Когда мы дошли до входа в метрополитен, он отчаянно предложил: я живу тут рядом, может зайдем, а то вы промокли совсем. Круто.

Получалось так, я сообразила, что он вышел из дому по делам каким-то своим, добежал до остановки, и оттуда я выволокла его под дождь и привела обратно домой.

Дальше все было намного романтичнее и стремительнее. Мы зашли в подъезд, он стряхнул зонтик, сложил. Вызвал лифт. Мы вошли, он нажал на четвертый этаж, я нажала на стоп и приказала: поцелуй меня.

Если честно, он побледнел, но синими своими губами поцеловал, как умел. И в эту самую секунду, как в сказке про спящую царевну, все встало на свои места, возымело прекрасный свой статус кво – меня молниеносно, искрометно, грозово стошнило: на зонтик, на полу его пиджака, на его ботинки.

Концовка вышла молчаливой: я делово нажала на первый, вышла, он нажал, наверное, на свой. И уже когда лифт был на уровне второго этажа, я услышала замечательный и неповторимый московский мат – в нем было все: и косвенная обида на непогоду, на неуклюжую жизнь, на вечную нестабильность и прочее. Тем не менее, легко угадывался главный адресат. Выходя на улицу подумала: жив, значит еще этот парень, молоток.

Но дождь не кончился, еще два дня лил.

5. Соединение установлено

ЖЕНЯ (on): Знаю, что поступила очень плохо, но вчера, пока он был в школе обыскала его комнату. Я искала: порно журналы и фильмы, презервативы, пятна на простыне и покрывале, следы помады на подушке. Ничего, ни одного подтверждения моей кошмарной теории. Нет дневников, запароленных файлов компьютере; нет фотографий девочек и их записочек – любовных или каких угодно. В его комнате даже ничем не пахнет – как будто его не было тут лет пять. Просмотрела пластинки, фильмы, игрушки – как у всех, что рекламируют, то и у него. У меня теперь другая крайность: думаю, лучше бы он тут этих девочек того… Чем вот так, никак. Что думаете? Женя, jenia007@rambler.ru

ЖЕНЯ (рассказывает): Я виделась с Максом.

Вообще. Как только стала писать в интернете, как только нашла песенки незнакомой девочки, странные вещи происходить стали: грустные вещи, но необычные.

Вот и на этот раз. Сижу в кафешке, соответственно, прихлебываю кофе и ем десерт приемлемой калорийности. И вдруг замечаю на той стороне улицы стоит моя “шестерка”. Как живая. Как моя. Я ее три года назад продала, хотела поновее да получше чего-нибудь приобрести. Смена эпох в личной жизни не позволила. Моя первая машина. Смотрю на нее, слезы из глаз катятся, жалею ее, себя, разумеется. И вдруг, как в кино, прямо Эйзенштейн, смена планов и монтаж аттракционов – за окном, закрывая серым своим макинтошем все обозрение возникает Макс. Машет ручкой, сейчас, мол зайду. Я и сообразить не успела, он за столик садится, в щеку целует, говорит: ладно старуха, не реви, я тоже скучаю иногда. И, главное, отпивает из моей чашки да откусывает от моего тортика. Тут же подумала, что его надо бы отравить. Он еще много говорил (он вообще, говорун), но идея отравления не только показалась мне конструктивной, я почуяла, что ее исполнение перещелкнет выключатели, восстановит утерянную полярность. Он хохмил, а я думала, как? Как травят людей сегодня? И главное, чем? И вот еще что припомнилось очень кстати: в свое время, не по злобе, а для порядка сделала себе ключи от его квартиры. Макс не знает, ключи я, разумеется, не сдала. Кое-что проклюнулось и как-то зловеще утвердилось в сознании. И я задала роскошный вопрос:

– Ты все там же? Живешь.

– Да, Женька, все там же. И работаю там же, и ем то же, и пью то же. Я все тот же.

– Спишь только с другой.

– Эх, Женька, о чем ты, малыш? Я вообще сплю крайне мало, практически не высыпаюсь. А ты про какую-то другую.

Но главное я выяснила, улыбнулась даже и сказала, что обеденный перерыв окончен, пора возвращаться на службу. А у самой в голове прекрасная музыка звучит, жизнеутверждающая, вдохновляющая.

6. Соединение установлено

ЖЕНЯ (форум): Мне пришло по e-mail первое письмо. Цитирую достаточно полно. “Дорогая моя подруга, Евгения. Пишет тебе Жанна, из Бостона, штат Нью-Йорк. Я тебя прекрасно понимаю и переживаю за тебя. Семнадцать лет назад я покинула Россию и вышла за американца. И родила ему дочь. Раньше до этого жила в Новокузнецке, это за Уралом. У меня были те же проблемы, только с дочерью. К ней ходили мальчики, в основном, дети советских эмигрантов. Мне это не нравилось. Я это однажды сказала своей дочери Эллен и залепила ей по физиономии. Дочь рассказала отцу. Тот со мной развелся, но перед этим посадил в тюрьму. Пишу из библиотеки нашей тюрьмы. Скучаю по России. Пришли мне свою фотографию, пожалуйста. А я тебе тогда свою. Надеюсь на интересную переписку. Жанна, jannanovokuznetsk@hotmail.com”

Хорошее письмо. Хочу сообщить, что сегодня у моего сына очередная гостья, Светлана из одиннадцатого класса, и я это одобряю. Тем более, что в его комнате звучит “Prodigy” – немного старомодно, но в нашей ситуации очень даже прогрессивно. Всем привет, Женя.

ЖЕНЯ (рассказывает): Света мне очень понравилась, очень. Невысокая, ниже Васьки, коренастая, сильные ноги, крепкая попка, небольшая грудь, хорошие волосы. Не красивая, но и не отвратительная. Вниманием мальчиков не избалована, но носит не бижутерию, а золото. Мне показалось, что Вася ее интересует с исследовательской точки зрения. Про Васю можно сказать то же самое: он с нею раскован, ироничен, при каждом удобном случае прикасается к ее руке, трогает за плечо, шепчет на ухо. Она не краснеет, но демонстрирует застенчивость – умело, скупыми и убедительными выразительными средствами.

Я ее тоже немного пощупала, чтобы окончательно удостовериться. По спине похлопала, приобняла один раз, погладила по голове. Нормально. Ваське намекнула, что девица прямо ничего – и подмигнула, что со мной редко случается. Да, еще сказала, что мешать не буду, а пойду по делам – зря что ли отгул взяла. Но задержалась и дождалась, когда заиграет музыка. Потом залезла в интернет, написала кое-что, потом действительно вышла из дома.

Поехала на Ташкентскую, к Максу домой. Позвонила ему в Спорткомитет, он поднял трубку, значит проторчит там до семи. План такой: незаметно пробраться в квартиру, насыпать десять таблеток в серебряный кувшин, из которого он пьет воду, размешать, посмотреть, как он живет без меня и вернуться домой.

7. Соединение установлено

ЖЕНЯ (e-mail): Здравствуй сынуля, это твоя мама. Решила написать тебе – так проще, а то дома по-настоящему поговорить не удается. Это я, конечно, виновата, а не ты.

Ты знаешь, я по тебе очень скучаю. Я скучаю по тем дням, когда мы были рядом, но я почти не знала тебя. Я скучаю по тому времени, когда ты был совсем маленьким. Я тебя плохо помню маленьким. Я любила тебя, мой дорогой, но устроила свою жизнь так бездарно, что пропустила все важное из того времени.

Я хочу рассказать тебе об одном случае, когда мне было очень хорошо, а тебя не было рядом, я даже не подумала о тебе. Мы с Максимом лет шесть назад были на Домбае. Он катался, я пила глинтвейн внизу, там, где чайники учатся. Стемнело, Максима не было, и я должна была волноваться, искать его, нервничать, в общем. Но понимаешь, мне наоборот было хорошо. Я даже воображала, что Макс разбился, что вероятнее всего, насмерть и лежит где-нибудь на склоне, и занесло его снегом, а он не может подать голос, потому что сломал… ну, скажем, позвоночник. Я вышла из кафе и посмотрела в небо. Близкое, глубокое, теплое. Ты знаешь, я закрыла глаза, растопырила руки и стояла так долго. Мне казалось, что я опускаюсь под землю вместе с небом. Чтобы там, под землей у меня был свой мир, со своим теплым небом. И так было несколько минут. Представляешь, я под землей, надо мной черное кавказское небо и счастье, которого мне хватит на всю жизнь. Несколько минут – и все.

Конечно, Макс уже был в соседнем номере, когда я вернулась в гостиницу. Он забыл, где меня оставил. Решил, что я вообще спать осталась. Не пьяный был, кстати. Вот видишь, какая я. И только недавно я посмотрела на себя со стороны. И стала думать по-другому, другим умом, странным, более умным и холодным. И мне стало почти так же хорошо, как тогда на Домбае. Но только теперь рядом, в моих мыслях был ты. Вернее, только ты.

Что я еще хочу сказать. Мне нравятся девочки, которые к нам ходят. Они славные, даже Марина. Мне нравится музыка, которую вы там слушаете. И вообще, спасибо тебе. Например, за интернет.

Ответь, если хочешь. Разговаривать об этом не обязательно. Это совсем другое. Пусть другим оно и останется. Пока, Женя, jenia007@rambler.ru

8. Соединение разорвано

ЖЕНЯ: Только я вставила ключ в замок, дверь открыла Нина Георгиевна, мама Максима. Она как будто ждала меня. Здравствуй, говорит, Женя, как дела? Да, говорю, нормально, вот Максу ключи решила вернуть. Мы прошли на кухню, она чай поставила, разогрела пирожки. Вот говорит, ему готовлю, а то у него с желудком что-то, отравился на днях очень сильно. Ест в сухомятку, в холодильник не заглядывает, в ресторанах сейчас тухлятину дают. Да, говорю, правда. Он, спрашиваю, живет с кем-нибудь? Не знаю, отвечает, таскается куда-то, а так никого не видно. И, главное, не говорит, что, мол, жаль, что вы с Максиком разошлись. Ладно. На прощание я говорю: – Вот я для Макса еще витамины притащила. Хорошие, английские. Пусть пьет, укрепляется. И отдала новенькую, закупоренную баночку. Нина Георгиевна, кажется, витаминам очень обрадовалась и вдруг сказала, что скучает по мне. Почти прослезились.

Ох, как же хорошо! Лечу обратно домой, песенки напеваю, давно такого не было. Давно не было так спокойно и радостно. Прямо хочется кому-нибудь спасибо сказать. Поблагодарить от души, расцеловать. За то, что с нами ничего не будет: ни плохого, ни хорошего. За то, что все образуется обычным порядком, скучным и мудрым. За то, что тебя всегда простят те, кому не прощать нельзя. И ты – ты тоже простишь всем, кому положено. За то, что у меня есть свое место – на земле, под землей. И над моим местом есть небо, прихваченное, казалось на время, а вышло – навсегда, навечно.

Как просто.

Песни и огонь Виолетты
Страсти по пластинке

Сцена – это театральная сцена. Перед спектаклем, после – когда угодно. Нет декораций или – остатки закончившегося спектакля. Характерные приметы пустой, неживой сцены. Как будто слышны звуки радио из буфета; переговариваются рабочие; начинается монтировка другого спектакля – или снимают декорации прошедшего.

Решительно, истерично сцену пересекает Виолетта. Так не к месту среди ночи в дверь звонят брошенные любовницы. Под мышкой у нее клавишные, в руках какие-то бумажки. Виолетта решительно, нагло начинает приготовления. Притаскивает тумбочку или стул, ставит инструмент, достает микрофон и т.п. Она видит, что в зале публика, ей, собственно, этого и надо. Закончив приготовления вдруг, она садится и поет.

(поет Что-то случилось)

ВИОЛЕТТА (зрителям): Нравится? По-моему, гениально. Моя песня. Я Виолетта… Я в музыке разбираюсь: музыкальную школу закончила. В Алма-Ате. И институт культуры – там же. Может не устраивает что-то? Может начало не нравится – начало хорошее: до-минор. У меня песен целый альбом. Или есть вопросы? (встает из-за инструмента)

Я вот просто хочу узнать, чем эта моя песня хуже? Вот именно, что не хуже. И весь альбом, который вам придется выслушать, тоже не хуже. Лучше многих. Ну а почему в таком случае я здесь должна еще оправдываться. Почему вместо того, чтобы лежать в теплой ванне вместе с моим лучшим мальчиком … Василием, например, и смотреть скачки на кубок Фишера по портативному телевизору Панасоник – и делать маленькие, милые ставки, я до вечера болтаюсь в театре. Жду, блин, встречи со зрителем. А зритель ля от фа не… Зато когда безголосые придурки и девки каких-то бандитов вылезают и рот начинают открывать в такт… Никаких вопросов. И пластиночку купим, и билетик приобретем. Да ведь, лапули? А искусство – хер с ним. Насрать на искусство. И эта песенка – тоже будет смешной. Умора прям. Я сама когда ее пою – заливаюсь, остановиться не могу. Хоть к врачу обращайся.

(поет Давай поедем в город)

Просто

ВИОЛЕТТА. Мне негде больше петь. Нет у меня фортепиано. Эту расческу (кивает на клавиши) взяла у Савелова… Взяла… Выменяла! Он их выбрасывать собирался, я точно знаю. А когда я попросила на вечер, в голосе переменился: старуха, говорит, клавиши новые, ты их спалить можешь, я на них работаю… Пришлось ехать, зарабатывать право на аренду. Главное, он мне утром: ты там, если сбор хороший, пару долларов кинь – за амортизацию. Говнюк.

А кто не говнюк? Я когда в Москву ехала, взрослой уже вроде была. Нет, я не за славой – надоело среди казахов жить, если честно. Они вообще ни хрена в музыке не соображали. Ну еще там была личная история – оставаться никак нельзя было. Мама и рада была, что я свалила – не надо утешать. Отцу вообще наплевать было: я ведь каждый день со второго курса института отчисляюсь. И еду неизвестно куда. А что ему. Он и не догадывался, чем мне этот институт достался. А мама знала… Ладно. Я знала, что прославлюсь – какие разговоры. Еще в третьем классе написала песенку. Стихи сама придумала: "Добрые люди в окошках живут, добрые люди сапожки нам шьют. Днем не смолкает их стук молотков, много наделали нам башмаков, разных ботинок и сапогов" . С тех пор меня композитором и звали. Хотя больше я ни хрена не написала – пела только как заведенная. Ух, пела! Москвы не боялась. Ленка, подружка моя талантливая. В консерву поступила, в Москву. Писала, что таланты очень нужны. Она по Подмосковью ездила: Шопена на арфе играла. На свадьбах. В Мытищах арфа тоже экзотика, как мерседес. Зачем в Москве казахские арфы? Но это я потом уже себя спросила, когда явилась в столицу. Подругу из консервы отчислили: некогда было ей учиться – все время отнимал Шопен подмосковный. Короче, я в театр устроилась – полы мыть. И в общежитии разрешили пожить – со студентами. За семь лет стала неплохой уборщицей, а театр – мой дом родной.

(поет Старая актриса)

Сердце

ВИОЛЕТТА. Любовь, как разместить тебя в этой маленькой комнате, в этой камере, где день и ночь шумит машина жизни, предательски вечная. Почему не помещается здесь такая маленькая любовь?

Чем завесить окна, как заколотить двери, чтобы никто не знал об этом домашнем аде? Весело шумит чайник, радостно горит телевизор, даже все чаще звонит телефон – почему же так мертво? Где голос живого, теплого человека?

Я опять попробую встать пораньше, я стану петь музыку, которую еще не забыла. В эту музыку я вставлю слова, которые помню, которые люблю… И это запретное слово, сладкое, тягучее, с запахом, вернет на несколько минут детское счастье жить: просто, без вопросов. Я вспомню отца, которого нет, маму, которая есть, но ее нет. Я перебегу улицу и уйду играть к восьмиэтажке, куда мама не разрешает. Я еще всех люблю, я еще все знаю и хочу увидеть. Еще люди вокруг настоящие, с сердцем и кровью, еще они дышат чисто, говорят ясные слова и гладят меня по голове. Меня никто никогда здесь не гладил по голове.

Несколько минут – и все. И дальше опять эта комната без воздуха В дверь опять стучат, дверь надо открыть, а нет сил подняться и ответить: нет никого. В этой комнате, где не прекращается стук в дверь.

(поет Колыбельную)

Искусство

После работы я себе говорила: "О, как я хочу петь!" В черном длинном платье, с чернобуркой на плечах. Мне очень хотелось, чтобы наш лучший артист Андрей Геннадьевич увидел меня по телевизору и сказал: "Надо же! Она оказывается певица, а не уборщица" Вот если честно, ничего мне больше и не надо было.

Я сначала думала, что сложного – стать знаменитой? В Москву приехала – полдела сделано. Поэтому особенно не спешила. Было еще чем заняться. Меня мама попросила там… замуж выйти. Еще надо город посмотреть. По театрам походить, нормальный кофе с пирожным выпить. Самое страшное, я не знала, зачем приехала. Так бывает. Вроде, надо ехать: останешься – пропадешь, уедешь – еще неизвестно. Может, хорошее чего получится.

Хорошее сразу и началось. У нас в театре звукорежиссер Саша. Я ему однажды про музыкальное оформление нашего спектакля. Кое что. Сначала он озверел – уборщица в искусство вмешивается. Потом узнал, что в прошлом я композитор. Кофе меня даже угостил. В нашем буфете. С молоком.

Однажды он мне: я тут одного поэта встретил. То – се, я ему про тебя рассказал. Он говорит, нет проблем, сделаем. Что, Саша, сделаем, спрашиваю. Ну, певицу, ты же хочешь. Я ему сказал, что ты музыку пишешь, а стихи не умеешь. Саша, я в своей жизни сочинила одну песенку про сапоги – и все. Понимаешь, я петь люблю. Ну не знал. Только я договорился на завтра. Ну и что делать? Честно, мне так обрыдло торчать целый день в театре, потом еще в общаге… Я купила в киоске стихи – брошюрка такая, бежевая. Села к нашему театральному пианино и часа за два придумала четыре песни. В общем быстро получилось, мне понравилось. Я к встрече была готова.

(поет Ворону)

ВИОЛЕТТА. Я никогда не знала, что быть поэтом такое несчастье. Вообще, он оказался не поэтом, а журналистом. Аркадий. Я ему позвонила, он почему-то на "ты":

– Ну ты когда сможешь подъехать?

– Куда? – спрашиваю.

– В редакцию, куда еще.

– После работы, в шесть.

– В шесть буфет закроется, приезжай в пять.

Приехала. Он правда меня в буфет повел. Тоже кофе с молоком купил. И кекс. А смотрю на него – тошнит. Голова грязная, глаза бегают.

– Рассказывай.

– Что?

– В каком жанре работаешь, что поешь? Ты ведь звездой хочешь? Я с пол-оборота заорала. Буфетчица пригнулась. Поэт пятнами пошел.

– Охуела?

– А ты всегда такой вежливый? Я, например, тебя первый раз вижу, пить с тобой не пила, телят не пасла. Мне Саша сказал, что ты поэт, а не хам.

Он – мимо ушей.

– Ладно, в баню поедем. В семь там люди будут. Голос, вижу, у тебя есть.

– А что, в бане фортепиано имеется? Или ты просто помыться хочешь?

– Ты глухая: люди там будут. Правильные. Если хочешь петь, то петь надо им.

"Пошел ты…" – так надо было сказать. Но правда: такая тоска дома, я не знала, что бывает так плохо. Даже в Алма-Ате веселее. Короче, поехала.

Не обманул Аркаша. Мылись там настоящий композитор, которого даже я знала. Да еще пара придурков. И две проститутки – не считая меня. Мне чего-то весело стало. Я первый раз за все это сраное время смеюсь, болтаю. Федор Иванович, композитор, так внимательно меня слушает водки подливает – культурно, профессионально. В бане, говорит, разговаривать о нашем деле неудобно. Сегодня я вас домой отвезу, а встретимся завтра. После шести. У меня. Там, кстати, как ни странно и рояль имеется. И дал мне хороший шампунь. Я хоть голову по-человечески помыла.

Все так и случилось: он меня на своей машине до общаги подвез, завтра я в полседьмого к нему в Печатники подтянулась. Песенки мои Федор Иванович послушал и грустно так: ну вы же понимаете, что это говно. И водки наливает.

Я у него осталась – за правду. Нет – мне просто хотелось. И еще хотелось выспаться в отдельной квартире, утром пописать в отдельном туалете, позавтракать за одним столом с мужчиной.

(поет Маэстро)

Другая жизнь

ВИОЛЕТТА. Ничего, жить можно. Хотя интересно только неделю. Познакомилась со всеми, кто поет песни Федора Ивановича. С некоторыми из них обменялась телефонами Федор иногда доверял мне сказать несколько слов в разговоре со своими певичками. Разговаривали они просто: вроде про очень серьезные вещи – а весело, с матком. Как и предполагала, ошивается в этом деле всякий сброд. Я со своей музшколой была на равных. Потом скучно стало. Причем, Феде еще раньше, чем мне. Зато Валя, администратор, проявил интерес. А Федор Иванович рассказывал, что Валя голубой. Ошибся.

Ладно, это все понятно. Жизнь есть жизнь. Терять, как популярно объяснили "правильные люди", мне в этой жизни нечего – можно расслабиться. Я расслабилась. Только вот странно.

Еду часов в восемь утра на работу. По Калининскому. Смотрю, один киоск работает. Остановилась. Там музыка продавалась – кассеты и лазерные диски. Не знаю, что случилось, но я выгребла из кармана последние деньги и купила компакт Моцарта. Целый день я слушала, разглядывала, нюхала. И даже лизнула. Как заболела – грипп такой бывает: долгий, без температуры, не веришь, что однажды выздоровеешь.

(поет Я твое повторяю имя)

Дар

ВИОЛЕТТА. Когда тебя убивают, надо верить, что ты бессмертен. Тогда сразу после смерти ты уродишься новым и умным. Ты будешь слушать ветер и слышать звуки, из которых он состоит. Если не веришь в бессмертие, оно настигнет внезапно. Открывается небо, очищается воздух. Жизнь врывается и колошматит прямо в сердце. И просишь сам: дай мне умереть опять. Верни мне ночь, отдай мой пыльный, хмурый город. Потому что друзья смеются, потому что забывают близкие. И клубится новая жизнь, и не видно ее почти никому – не докажешь ничего. Господи, как прекрасно, как невыносимо так жить. По колено в грязи – и открытое небо другого цвета. Проклятье. Дар божий. Душа поднимается, и смотрит сверху – грустно. Глухие затевают с тобой разговоры, слепые объясняют, как устроен мир. Ты все слушаешь, все веселее и легче тебе, все громче поет душа. И безнадежнее прошлое, и невозможнее будущее. Но нет пути назад – тебя убили, ты воскресла.

(поет Луч)

Кража

ВИОЛЕТТА. Два года жила этой безумной идеей – выпустить такую вот гладкую, красивую пластинку. Как у Моцарта. Я стала писать песни как заведенная. Ничего не видела, ничего не хотела кроме одного: чтобы была у меня своя пластинка. «Альбом» – про себя говорила это слово и плакала. Я видела, как он выглядит, знала, сколько стоит, присмотрела несколько магазинов, где надо его продавать. И уже понимала: умру, если не сделаю этого. Не хотела я никакой славы – плевать. Мне надо было избавится от этих песенок, от этого проклятого города и его уродов. У Саши выяснила, сколько стоит самой сделать пластинку… Эх, нечего было мне продать – я бы продала. И тогда я украла.

Я всегда подозревала, что воровать легко. Нужно только очень чего-нибудь хотеть: шубу, машину, бассейн на даче. И дается, как известно, один шанс. Второй раз уже ничего не получится. Нет легкости, нет фарта.

Дала объявление: няня, ищу работу. Проставила – смешную цену. Рассчитала правильно: жадные, они самые богатые. Договорилась с артисткой одной нашей – они с мужем в Израиль уезжали, а квартиру никак не могли продать – мне предложили пару месяцев пожить. Я клиентам переговоры назначала "у себя дома" – чтобы не сомневались и паспорта, например, не спрашивали. Оценивала как: баб по кольцам, мужиков по ботинкам. Выбрала тетечку лет сорока: шесть колец с брюликами и сережки. У нее с молодым мужем только ребенок родился. Почуяла – то что надо.

Работала я два дня. В первый же все узнала – где деньги, где что. Второй – Лиза, хозяйка, на работу не поехала. А назавтра утром пришла, поздоровалась, проводила хозяев на работу, собрала, что положено – и гуд бай. Маленький заливался – даже не подошла.

Вещи снесла Юрочке, гитаристу одному. Он сам почти что вор. Но тут везение и кончилось. Юрик не обманул – его просто утром у ресторана нашли. Убили.

Вот тогда я испугалась. С Ярославского уехала в Александров. Там уборщицей в клуб устроилась, единственное место, где фортепиано настроенное было.

(поет Прощание шотландки)

Больно

ВИОЛЕТТА. Пиши, брат, пиши. Жми на кнопки. Зачем тебе знать, что я не та, что мне осталось всего ничего: дворик, пакет молока, сдобная булочка. И еще нужна мне скамейка – чтобы посидеть, посмотреть на людей и птиц. Люди откажутся, а голубей можно и покормить. А коту молока налить – только оно сразу в землю уходит, не успевает кошка лизнуть – и нет молока. Но я еще куплю. А ты пиши, пиши. Все равно не узнаешь, сколько мне лет – я уже умирала, мне все едино. И как звать меня я правды не скажу – пиши неправду, пиши – Виолетта. Ну-ка, что там у тебя получилось (читает бумажку):

"Гр-ка Виолетта Смирнова, 1970 г.р. доставлена в 7 отделение ГУВД г. Александров 4 декабря с.г. в 00. 43 часов с площади Свободы. Обнаружена патрулем во время ночного дежурства. Гр-ка Смирнова В. Находилась на земле, и имелся риск замерзнуть. Задержанная не находилась в состоянии алкогольного опьянения, но на вопрос сержанта Соловьева В. А. ответила нецензурно и плюнула слюной, и попала на рукав. В результате гр-ка Смирнова В. доставлена в отделение. Данные сообщить отказалась, документы личности отсутствуют. По факту данного дела вызван дежурный врач поликлиники севастопольского района Седой А. Г., невролог. Дежурный Орлов Александр."

Написал, а все неправда. А правда тебе и не снилась. Тебе и не за чем правду знать.

(поет Пригвождена)

Домой

ВИОЛЕТТА. Все, оказывается, быстро проходит. Повалялась в психушке в Александрове – и обратно в Москву, в свой театр. Там и не спросили, где была. Я теперь шумовичка. Меня теперь зовут Лариса. Мне Виолетта не нравится. Когда выписывали новый паспорт, я попросила. Врач, Артур Григорьевич разрешил милиционеру.

Артистка та квартиру продала. Драгоценности не нашли. Перед Сашей виновата, но этого не вернуть.

Мне теперь очень хорошо. У меня два любовника – Савелов и Федор Иванович. Новое пальто. Я часто мечтаю. Мне хочется, чтобы был муж. Он бы покупал на всю неделю йогурт. Потому, что артисткам нужен по утрам йогурт. А потом, после йогурта, варил бы мне кофе. А я включала бы радио и слушала любую музыку. Мы бы жили у него в квартире. И мамы у него нет – она и отец его умерли уже давно. Он о них уже и не плачет. И однажды, в среду, по радио я услышала бы свою песню. А как она там оказалась? А Бог ее знает.

(поет Каждому в недолгий век)

Молитва

ВИОЛЕТТА. Господи, ты меня всегда любил и делал мне только хорошее. Я грешная. Я украла. Из-за меня погиб человек. Я ни о чем не жалею, потому что знаю: ты меня простишь. Если ты сделаешь, что я прошу, я обещаю тебе сразу умереть. Я не стану убивать себя. Я просто умру.

Если ты есть на небе (а ты есть, я слышу), сделай так, чтобы эти песни записали на пластинку. Пусть эту пластинку потом продают в магазинах, про которые я написала тебе в той записочке – в среду я отдала ее бабе Поле у храма Вознесенья. Она обещала тебе передать. А потом , пусть одну песенку, какая тебе понравится, передадут по радио. Если можно, я умру, когда услышу по радио, а не когда выйдет пластинка. Вот и все. Вот и все. Спасибо.

Чудесным образом открывается задник. Там – музыканты. Ясная, спокойная, красивая Виолетта уходит с авансцены, ближе к музыке. Первые аккорды – и она в настоящем, как у певице платье, и поет. Ту песню, которая Ему понравилась.

(поет Еще не раз вы вспомните меня)

Занавес

Зачем ты ушел
Сценарий полнометражного фильма. Авторская версия

МОСКВА. РАННЯЯ ОСЕНЬ. СУМЕРКИ

По улицам мегаполиса в сумеречной дымке уверенной походкой идет человек.

Это мужчина, на вид ему не больше сорока. Под пальто отличного кроя угадывается правильная осанка. На голове модная вязаная шапка.

Движения человека рациональны: он обходит редкие лужи на асфальте, не глядя под ноги, ныряет из одного двора в другой – там непривычно тихо и пусто для огромного города. Звуки его шагов отражаются от бетонных конструкций жилых домов, пустых учреждений, новостроек.

Вынырнув из арки очередного двора, человек оказывается на набережной, перед мостом на другой берег реки. Он пересекает проезжую часть, подходит к парапету. Несколько секунд стоит над водой. Засовывает руку в карман пальто, достает что-то и бросает в воду. Видно, как небольшой предмет по высокой дуге плавно падает в серую реку.

Мужчина своим упругим шагом заходит на мост.

Он идет на другой берег и исчезает из вида за изгибом моста.

В ту же секунду мегаполис оживает: из-за поворота выезжают один за другим автомобили, загораются в вечернем режиме фонари. Проявляются звуки, характерные для большого города – шум мотора автомобилей, вой сирены скорой помощи, музыка из окна; улицу заполняют прохожие.

НАТ. ГОРОДСКАЯ ПРИСТАНЬ. УТРО.

На пристани стоит мужчина в знакомом пальто. Это ВАЛЕНТИН. Не красавец, среднего роста. Следит за собой, хорошо одет.

Валентин пристально вглядывается в пространство за изгибом реки. Смотрит на хронометр на руке. С недовольством, немного картинно покачивает головой.

К Валентину сзади подходит девушка, она становится рядом и заинтересованно смотрит в том же направлении. Это ЕВА. Ей на вид 23–24 года. Она одета в практичную, дорогую куртку, джинсы, на ногах – хорошие осенние ботинки.

Они стоят так несколько мгновений, Ева утрированно копирует сосредоточенное выражение Валентина.

Первым не выдерживает Валентин: он улыбается, смотрит на Еву. Та продолжает очень серьезно всматриваться вдаль. Подержав на себе несколько мгновений взгляд Валентина, Ева смеется. Валентин обнимает ее, они отходят от пристани.

Ева и Валентин гуляют по набережной, к которой спускается большой городской парк. Подходят к подъему, ведущему в парк, делают несколько шагов вверх. Ева останавливается – корчит гримаску, всем своим видом показывает, что ей лень подниматься. Валентин знает, чего она хочет – делает шаг вперед и покорно подставляет спину. Ева, как маленькая забирается на спину и Валентин начинает подъем.

Добравшись до верха, Ева и Валентин продолжают прогулку. Они неспешно прогуливаются, держась за руки. Они общаются молча, жестами, взглядами: она показывает ему на красивое дерево в парке – он согласно кивает; вместе они улыбаются забавному персонажу, прошедшему навстречу; он просит ее попозировать на фоне реки и – она послушно становится фотомоделью, Валентин фотографирует Еву коммуникатором.

Вдруг взгляд Валентина меняется – он видит, как из-за излучины реки появляется точка теплохода. Валентин удовлетворенно улыбается, они с Евой возвращаются к пристани.

НАТ. КРЫТАЯ ПАЛУБА РЕЧНОГО ТРАМВАЙЧИКА. ДЕНЬ.

В речном трамвайчике никого, кроме Евы и Валентина. Они сидят за столиком у иллюминатора и играют в шахматы. Валентин очень серьезен, Ева более расслаблена, она снисходительно наблюдает за размышлениями Валентина – он делает ход. Ева кивает, и быстро делает ответный ход. Валентин видит, что проиграл. Он не раздосадован, он принимает проигрыш, как должное. Ева достает из кармана куртки изящный блокнотик и что-то пишет в нем. Вырывает листок с написанным, сворачивает пополам, показывает листок Валентину. Он вздыхает и кивает. Ева прячет листочек в карман джинсов, убирает блокнот в карман куртки. В этот момент входит официант и ставит на стол бутылку красного вина и фрукты.

Валентин пересаживается к Еве, обнимает ее за плечи: они, потягивая из бокалов вино, смотрят на проплывающий мимо них город…

НАТ. ГОРОДСКАЯ ПРИСТАНЬ. ДЕНЬ.

Речной трамвайчик причаливает к пристани на набережной в центре Москвы. Ева и Валентин выходят на берег.

Ева и Валентин поднимаются по каменным ступенькам в центр мегаполиса.

НАТ. БУЛЬВАР. ДЕНЬ.

Ева и Валентин мерно идут по бульвару. Вдруг Валентин сворачивает с дорожки и тянет за собой Еву. Они переходят проезжую часть и ныряют во дворик.

НАТ. ШКОЛЬНЫЙ ДВОР. ДЕНЬ.

Ева и Валентин выходят из двора и оказываются перед школой, Валентин дает Еве коммуникатор, а сам идет к входной двери. Ева фотографирует его на фоне входа и школьной вывески.

В этот момент дверь открывается и из школы выходит пожилая дама. Это – Учительница Валентина. Валентин видит ее и здоровается с почтением. Она узнает Валентина, всплескивает руками. Он целует ей руку и подзывает Еву.

Учительница, Валентин и Ева разговаривают.

НАТ. БУЛЬВАР. ДЕНЬ.

Ева и Валентин продолжают гулять по московским бульварам. Ева картинно капризничает, тянет Валентина к скамейке. Они усаживаются, Ева кладет голову на плечо Валентина.

Валентин достает из кармана пальто коммуникатор, подносит его ко рту.

ВАЛЕНТИН

(громко в микрофон коммуникатора)

Такси!

НАТ. ВХОД В КИНОТЕАТР. ВЕЧЕР.

К кинотеатру подъезжает такси. Из машины выходят Ева и Валентин. Они подходят к входу в кино. Ева пытается придать лицу равнодушное выражение. Перед самой дверью Валентин останавливается, смотрит на Еву. Ева, поджав губы, нехотя достает из кармана записочку и отдает Валентину. Он разворачивает записку и читает:

НАПИСАНО РУКОЙ ЕВЫ:

Хочу в кино.

Валентин прячет записку в карман, победоносно смотрит на Еву. Они синхронно улыбаются и входят внутрь кинотеатра.

ИНТ. КВАРТИРА ЕВЫ И ВАЛЕНТИНА. ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР.

Ева и Валентин заходят домой. Ева включает свет в холле. Валентин обнимает ее сзади, Ева закрывает глаза и делает вид, что засыпает стоя.

ИНТ. КВАРТИРА ЕВЫ И ВАЛЕНТИНА. КУХНЯ. НОЧЬ.

Ева одна на кухне, пьет чай. Вдруг рядом звонит коммуникатор, оставленный Валентином. Ева смотрит на часы, вмонтированные в плиту – полпервого ночи. Она берет коммуникатор и несет его в кабинет Валетнина.

ИНТ. КВАРТИРА ВАЛЕНТИНА И ЕВЫ. КАБИНЕТ ВАЛЕНТИНА. НОЧЬ.

Ева, не заходя, открывает дверь в кабинет – Валентин работает за компьютером.

Ева с улыбкой протягивает ему коммуникатор.

Валентин выходит из-за стола, берет коммуникатор, смотрит на дисплей, нажимает кнопку приема.

ВАЛЕНТИН

Алло, да.

Валентин с вежливой улыбкой прикрывает дверь в кабинет перед носом Евы.

ИНТ. КВАРТИРА ЕВЫ И ВАЛЕНТИНА. ХОЛЛ. НОЧЬ

Ева в некоторой растерянности возвращается на кухню. По дороге на кухню Ева проходит мимо картины в красивой раме и с автономной подсветкой, которая висит на стене.

Картина среднего формата – парафраз знаменитой пименовской «Новой Москвы», только с поправкой на современность: на Манежной теперь одностороннее движение, поэтому девушка за рулем повернута к нам лицом. И девушка эта очень похожа на Еву…

ИНТ. ТЕАТР. ЗРИТЕЛЬНЫЙ ЗАЛ. ВЕЧЕР

Уютный малый зал одного московского театра. Сцена близко к зрителям, занавеса нет.

На сцене – яркие и странные декорации.

Почти все зрители уже заняли свои места. Публика тут не случайная, в глаза бросаются экстравагантно одетые мужчины и женщины, немало и персонажей затрапезного вида. Это – особая часть московской богемы: самая прогрессивная, рафинированная, смотрится она несколько утопически. Многие зрители знают друг друга.

В первых рядах зрительного зала сидит Ева.

НАТ. ВХОД В ТЕАТР. ВЕЧЕР

Вход в театр ярко освещен. Спешит к началу представления элегантно одетая пара. Они забегают внутрь мимо афиши с портретом модного поэта и названием «СЛОВО СЛАВЫ».

ИНТ. ТЕАТР. ЗРИТЕЛЬНЫЙ ЗАЛ. ВЕЧЕР

Ева, разглядывает сцену, крутит головой, рассматривая зрителей. Кивает кому-то, улыбаясь.

Она часто смотрит на вход.

Все расселись. Слышны характерные для представления, которое задерживается, хлопки нетерпеливых.

Ева вновь оборачивается и смотрит на вход.

В зал энергично входит Валентин. Безукоризненный костюм. У него по букету в руке.

Ева видит его и резко отворачивается. Валентин уверенно идет к своему месту и садится рядом с Евой.

Едва он опускается в кресло, в зале гаснет свет, на сцену выходит герой вечера, модный поэт. Он здоровается с публикой и начинает читать стихи.

Ева поворачивается к Валентину и укоризненно качает головой (действие на сцене совсем близко, даже шепотом говорить неудобно). Он виновато кивает – получилось в такт музыке и ритмичному голосу, который доносится со сцены. Ева, сдерживая улыбку, переводит взгляд на сцену, но через мгновение опять смотрит на Валентина. Она кивает на один из букетов. Он беззвучно произносит: «тебе». Ева показывает на второй букет. Валентин, кивая в сторону сцены, также беззвучно: «ему». Ева прыскает от смеха.

Поэт заканчивает читать. Зал взрывается аплодисментами.

Ева тоже хлопает.

Аплодисменты стихают, и действие на сцене возобновляется: свет гаснет, звучит музыка, луч прожектора высвечивает на сцене танцевальную пару. Поэт начинает новое стихотворение в музыкально-танцевальном сопровождении.

Валентин дотрагивается до руки Евы. Она видит, что на его коленях две одинаковые коробочки для ювелирных украшений. Подсвечивая коробочки коммуникатором, Валентин предлагает ей выбрать.

Пару секунд подумав, Ева показывает пальчиком на коробочку на дальнем от нее колене.

Жестом он разрешает забрать приз. В коробочке шоколадная конфета. Ева отправляет ее в рот. Выразительно смотрит на коробочку оставшуюся.

Валентин деланно вздыхает и разрешает.

Она открывает вторую коробочку – там массивное платиновое кольцо с изумрудом.

ЕВА

(почти в полный голос):

Ой!

Сидящие рядом зрители оборачиваются.

Ева улыбается, одними губами говорит: «люблю». Она надевает колечко на средний палец правой руки. Протягивает руку герою. Тот подсвечивает ее ладонь коммуникатором.

Новое колечко отлично сочетается с таким же массивным обручальным кольцом на безымянном.

Валентин улыбается удовлетворенно. Он берет Еву за руку, и они сосредотачивают внимание на поэтическом спектакле.

НАТ. ВХОД В ТЕАТР. ВЕЧЕР

К театру подъезжает такси, с трудом находит место для парковки напротив входа. Такси выделяется среди дорогих частных авто, стоящих у театра. Водитель такси выходит, энергично протирает ручки на передней и задней правых дверях автомобиля. Затем протирает лобовое стекло и передние фары. Возвращается на водительское место.

ИНТ. ТЕАТР. ЗРИТЕЛЬНЫЙ ЗАЛ

Последние слова поэта зал подхватывает овацией. Поэт и участники странного представления выходят на поклоны.

Валентин берет в руки букет, предназначенный для артиста.

ВАЛЕНТИН

Пойду, отдам. Или сама хочешь?

Ева отрицательно машет головой. Она выхватывает у него и второй букет, они стремительно, почти бегом покидают зрительный зал.

НАТ. САЛОН ТАКСИ. ВЕЧЕР.

Валентин и Ева садятся в припаркованное такси. Шофер через зеркало заднего вида ждет, когда они усядутся.

ШОФЕР

Добрый вечер, Валентин Юрьевич.

Шофер включает зажигание.

Валентин кивает в ответ на приветствие. Смотрит на Еву.

Машина трогается.

ЕВА

Ну, как?

ВАЛЕНТИН

Мне понравилось. Ярко. У танцовщицы красивые ноги. А тебе?

ЕВА

(любуясь кольцом)

Давно такого удовольствия не получала.

Ева переводит взгляд на Валентина, порывисто целует его в губы.

ВАЛЕНТИН

(после паузы)

Леша Буранов днем позвонил – решил устроить отходную. Внезапно. Только для нас. Из ресторана – в аэропорт. Позитив – прощание будет искрометным. Негатив – поужинать нормально не получится – Леша уболтает.

ЕВА

Да бог с ним. Я дома поела. Ты усталый какой-то. Не болеешь?

ВАЛЕНТИН

Весь день в конторе. Даже в театр на такси – а тут всего-то километров пять.

Такси останавливается.

ИНТ. РЕСТОРАН. ВЕЧЕР.

Скорее это не ресторан, а ночной клуб – слишком громкая музыка, на крохотном танцполе профессионально танцуют три девушки.

ИНТ. РЕСТОРАН. ЗОНА ТАНЦПОЛА

За столиком рядом с танцполом сидит БУРАНОВ. Ему лет 35–37. Блондин, красавец, знает об этом. Отличное настроение – громкая музыка и многолюдность его только повышают. Буранов даже не замечает, как к столику подошли Ева и Валентин.

ЕВА

(громко)

Молодой человек, а вы один? Можно к вам?

Буранов вскакивает, он искренне рад. Мгновенно включается в общение.

БУРАНОВ

Страшно буду по вам скучать!

ВАЛЕНТИН

До этой реплики у тебя еще пара часов. Леша, а ты не мог выбрать уголок потише?

БУРАНОВ

(жизнерадостно)

Да все резёрвед! Тут отлично посидим.

ВАЛЕНТИН

Резервед, потому что я заказал. Пошли.

Буранов послушно встает из-за стола, и вся компания перемещаются в зону чилаута.

ЕВА

(пока они идут)

Эх, Буранов, забыл, с кем дело имеешь?

БУРАНОВ

Тебе не страшно жить с гением? Они же все зануды. И рано умирают.

ЕВА

Я понимаю, тебе по должности положен медицинский юмор. Или завидуешь?

БУРАНОВ

Одно другому не мешает.

ИНТ. РЕСТОРАН. ЧИЛАУТ

Компания усаживается за столик – тут совсем другая атмосфера: фоновая спокойная музыка, мягкий свет. На столе в вазах – два знакомых букета. Официанты открыли и разлили шампанское.

БУРАНОВ

Тост! Я скажу быстро и главное. Валя, мне будет не хватать твоей железобетонной надежности. Твоей дружбы. Ты научил меня ходить – пешком…

ВАЛЕНТИН

Готовился к тосту!

БУРАНОВ

(продолжая)

Ева, ты наверняка не знаешь. Он же не скажет – он не маркетолог и прогнозист, он разведчик! У меня умер больной, под ножом. Не простой больной. С двух сторон меня прижали: родственники в суд подали, дружки покойника организовали наезд. Мрак. Я к Вале – чтобы попросил за меня своих высокопоставленных друзей. Знаешь, что он сказал? Тебе надо гулять больше, у тебя паника. Я его обматерил. А он утром звонит, как ни в чем не бывало: я тебе серьезно говорю – тебе надо проходить километров десять каждый день. Вечером я пошел домой пешком. Замерз, но спал как убитый. На следующий день все мои проблемы разрешились: бандиты пропали, иск отозвали. Я у Вали никогда не спрашивал, что и как – я просто с тех пор хожу с работы пешком. И для простаты полезно.

ЕВА

Точно готовился.

БУРАНОВ

Валя, за тебя, за вас, Евочка.

Выпивают. Идет обычный ужин.

ЕВА

Так ты вон что умеешь. Мало того, что сам шлендраешь, других заставляешь. (Буранову) А я, Леша, хочу машину.

ВАЛЕНТИН

В нашем распоряжении все таксопарки галактики – зачем тебе проблемы?

БУРАНОВ

Ева, ты что, на святое! За 20 лет он на такси наверняка потратил два бентли. И еще пару бентли и так может себе позволить.

ВАЛЕНТИН

За 20 лет я не потратил, а сэкономил тысяч 20 долларов.

БУРАНОВ

(Еве)

Сделал все, что мог. Давай выпьем за радости жизни, за женщин!

ВАЛЕНТИН

Давай. За Паолу.

БУРАНОВ

Евочка, за тебя.

За столом раскованная беседа. Буранов, опьянев больше других, что-то рассказывает Еве. Валентин смотрит на хронометр.

ВАЛЕНТИН

(Буранову)

Тебе через 20 минут надо выходить.

БУРАНОВ

Это, если пешком. Может, ты мне выделишь автомобиль из своего золотого таксосписка?

ВАЛЕНТИН

Я про это и говорю: через 20 минут машина у подъезда. А Паола встретит? Ты когда по – местному прилетаешь?

БУРАНОВ

Это же Европа! Ты что. Там автобус, расстояния другие, пять минут и дома. Куда ее в такую рань поднимать.

ВАЛЕНТИН

Ясно. Мне позвонить надо, тут ловит плохо. А вы прощайтесь.

Валентин выходит из чилаута.

ЕВА

Ты, правда, хочешь там жить?

БУРАНОВ

Правда, Ева. У Паолы своя клиника, я там буду работать спокойно, максимум три операции в неделю.

ЕВА

И любимая жена.

БУРАНОВ

(серьезно)

Представь себе.

ЕВА

Просто мы тоже будем скучать. У него тут друзей больше и нет…

Входит Валентин.

БУРАНОВ

За нами пришли.

ВАЛЕНТИН

Тосты еще будут? В Рейкьявике утром +7 и дождь.

БУРАНОВ

Хорошо сказано!

Смеются. Выпивают. Вечеринка закончена.

НАТ. ВХОД В РЕСТОРАН. НОЧЬ

Ева, Валентин и Буранов вышли из ресторана. Подъехало такси. Швейцар укладывает в багажник дорожную сумку Буранова. Сзади стоит официант с букетами. Прощаются – Ева целует Буранова.

ЕВА

Паоле привет.

Друзья обнимаются.

Буранов садится в машину. Такси отъезжает. Его место занимает другое. Ева и Валентин садятся в машину, официант подает букеты.

Такси увозит Еву и Валентина домой.

ИНТ. КВАРТИРА ЕВЫ И ВАЛЕНТИНА. СПАЛЬНЯ. УТРО.

Валентин открывает глаза. Несколько мгновений просто лежит, потом смотрит на окно спальни – сквозь неплотные шторы пробивается утренний свет. Он поворачивается на бок, смотрит на спящую Еву. Будит ее, дотронувшись до плеча.

ЕВА

(сквозь сон)

Уже девять, вставать?

ВАЛЕНТИН

(шепотом)

Нет, полвосьмого.

ЕВА

Еще можно поспать.

ВАЛЕНТИН

Нельзя поспать. Мы вчера недоцеловались. Я против нефинальности действий.

ЕВА

(поворачиваясь к нему)

Тебе не лень с утра пораньше столько глупых слов говорить. Не можешь просто сказать, что хочешь?

Ева обнимает его и целует в губы не по-утреннему серьезно.

ИНТ. АЭРОПОРТ РЕЙКЬЯВИКА.

Вместе с другими пассажирами в зал прилета аэропорта Рейкьявика выходит Буранов. Часы аэропорта показывают пять утра местного времени. У огороженного коридора один единственный встречающий. Долговязый мужчина держит у груди картонную табличку.

Когда Буранов поравнялся с мужчиной, он читает (а больше и смотреть некуда), что написано на табличке:

TAXI FOR MR. BURANOOFF.

Буранов останавливается, перечитывает, смотрит на мужика. Тот улыбается, спрашивает:

ДОЛГОВЯЗЫЙ:

Mister Buranoff? Morning, speak English? Follow me to car.

Обалдевший Буранов послушно идет за мужиком.

БУРАНОВ

(восхищенно и растроганно самому себе)

Ну, Валя, ты даешь.

ДОЛГОВЯЗЫЙ

Sorry?

БУРАНОВ

Nevermind.

ИНТ. КВАРТИРА ЕВЫ И ВАЛЕНТИНА. УТРО.

Ева просыпается от резкого звука – пока она была в полусне, звук был похож на детский крик. Открыла глаза, повернула голову – в постели она одна. Смотрит на часы – 11.00.

Вдруг необычный звук повторился – конечно, это никакой не крик.

Ева встает с кровати и идет на кухню.

Она застает уже практически одетого на работу Валентина за приготовлением апельсинового сока – допотопная соковыжималка орет хуже дрели.

ЕВА

(пока соковыжималка молчит)

Господи, что это? Заляпаешь рубашку. Зачем ты ее достал? Ты хоть помыл?

ВАЛЕНТИН

(нарезая половинки апельсинов)

Важная соковыжималка. Решил вспомнить время, когда я мечтал построить совершенный мир. Ты и фреш по утрам – вот что мне казалось главным для этого.

ЕВА

(садясь за стол)

А откуда апельсины?

ВАЛЕНТИН

Вниз сбегал.

ЕВА

Не ври.

ВАЛЕНТИН

Не вру – шучу. Ну, заказал на сайте. Вчера.

ЕВА

Мог бы там и новую соковыжималку заказать. А лучше, уже готовый сок. Что еще на завтрак?

ВАЛЕНТИН

Пицца. С анчоусами. Разогреть только. Сок сам хотел сделать.

Включает микроволновку.

ЕВА

Эти твои вечные анчоусы…Хочешь построить совершенный мир, а день начинаешь с нездоровой пищи. Пицца, кофе.

ВАЛЕНТИН

(наливая ей в стакан сок)

А сок?

ЕВА

(делая глоток)

Разве что сок.

Валентин ставит на стол пиццу, наливает кофе, они завтракают.

ЕВА

А чего на работу не спешишь?

ВАЛЕНТИН

Куда спешить? Сегодня только одна встреча, раньше там нечего делать (после небольшой паузы). Я хочу, чтобы ты зашла сегодня ко мне.

ЕВА

(недовольно поморщившись)

У-у-у, на фиг? Я у тебя не люблю.

ВАЛЕНТИН

Приезжай в четыре. Потом поужинаем где-нибудь.

ЕВА

В «Европе»?

ВАЛЕНТИН

Надеюсь, моей фантазии хватит на большее.

ЕВА

А мне там нравится.

ВАЛЕНТИН

Доедай, я всё.

Валентин быстро собирается – элегантная трикотажная кофта, ботинки, пальто.

Звонит радиотелефон. Ева берет трубку.

ЕВА

Да, мама, привет.

Валентин в дверях машет на прощанье рукой.

ЕВА

Мам, сейчас Валю провожу, секунду.

С трубкой вы руке подходит к Валентину, целует в щеку.

ВАЛЕНТИН

В четыре.

Ева кивает, закрывает за ним дверь. Возвращается на кухню, берет трубку. Разговаривает, допивая кофе, доедая пиццу.

ЕВА

Ага, мам. Все хорошо, у тебя? Да, ушел. Мам, ну что я буду делать – прибраться попробую. Нет, обедать мы в городе будем.

Закончив завтрак, не прерывая разговора, Ева ходит по квартире, одной рукой наводит порядок.

ЕВА

Мам, какая разница, кто у нас ходит в магазин? Нам иногда доставляют продукты, иногда я… Не хочу работать. Ну и что мне с этим красным дипломом делать? Я не стану гламурной клушей… У тебя плохое настроение?

Ева, не прерывая общения, поднимает с пола пиджак Валентина, в котором он был вчера – пиджак сполз со спинки стула. Несет его в платяной шкаф.

ЕВА

Мам, Валя не против, чтобы я работала. Нет сейчас хорошей работы. Ну, нет в Москве венгров, они в Европу переместились, что я могу поделать. Мне и так хорошо, понимаешь?

Ева надевает пиджак на плечики и вешает в шкаф. Поправляет загнувшийся лацкан, разглаживает полы пиджака. Под рукой чувствует какой-то твердый предмет.

Непроизвольно достает предмет из бокового кармана.

ЕВА

Что потом будет, посмотрим. Вот приберусь, последний раз пообедаю в ресторане и устроюсь на работу.

В ее руках та самая, а может быть точно такая же коробочка для ювелирных украшений, что были вчера.

ЕВА

Все, мама, некогда мне, нужно в киоск, «Из рук в руки» купить. Да, и шутить разучилась. Стану работать, научусь обратно. Не волнуйся, все хорошо, пока.

Она откладывает телефонную трубку, ставит коробочку на колени. Смотрит несколько мгновений на коробочку, не решаясь ее открыть. Открывает – там массивное золотое кольцо с крупным бриллиантом. Ева достает кольцо и примеривает. Сначала, на одну руку, потом не другую – кольцо подходит только на указательный и большой. Она вертит руку с кольцом, пытаясь понять, красиво или нет. Не приняв, решения, стягивает кольцо, кладет его в коробочку, возвращает коробочку в карман пиджака. Закрывает зеркальную дверь шкафа. Смотрит на свое отражение, на отражение руки с подаренным вчера кольцом: внимательно и серьезно.

НАТ. САЛОН ТАКСИ. ДЕНЬ.

В зеркале заднего вида водитель видит Еву. Она смотрит в окно. Машина катит по центральным улицам Москвы.

ЕВА

(водителю)

Вот тут, у входа прижмитесь.

НАТ. ВХОД В КАФЕ ЕВРОПА. ДЕНЬ

Ева заходит в кафе, над входом в которое вывеска ЕВРОПА. Сквозь огромные витрины окон видно, что внутри мало посетителей. Ева проходит мимо к столику у окна, вешает пальто на вешалку, к ней подходит официантка. Ева заказывает, в ожидании заказа, смотрит на улицу. Вдруг ее взгляд сосредотачивается на чем-то определенном.

ИНТ. КАФЕ ЕВРОПА.

Ева видит, как к особняку напротив Европы подъехало такси, из него вышел Валентин, разумеется, она его узнала бы и со спины, но он развернулся, нагнулся, что-то сказал водителю. Машина отъехала. Валентин быстро вошел в двери особняка.

Официантка принесла кофе. Ева нашла глазами уличные часы – 15.15. Не притронувшись к кофе, сняла с вешалки пальто, на ходу оделась. Уже у двери кафе, развернулась, вернулась к столику, положила на стол деньги за кофе и вышла из «Европы».

Ева переходит дорогу и входит в особняк.

ИНТ. АГЕНТСТВО «МАКК». РЕЦЕПШН. ДЕНЬ.

Внутри – офис. Офисная роскошь, дизайнерский интерьер. Секьюрити в униформе. Рецепшн, за стойкой девица-референт. Пустой холл. Только на диванчике сидят двое в черных, почти одинаковых костюмах – они смотрятся неорганично в этом стильном интерьере.

Ева направляется к стойке рецепшн. Девица-референт здоровается первой.

ДЕВИЦА

Здравствуйте, Ева Александровна, раздевайтесь, пожалуйста. Я вас сейчас провожу к Валентину Юрьевичу.

Девица выходит из-за стойки. Ева снимает пальто, девица забирает и вешает в шкаф. Референт идет в глубину конторы, Ева следует за ней. В коридорчике они поравнялись.

ЕВА

(негромко)

Марусь, а что так официально?

ДЕВИЦА

(в тон ее голосу)

У генерального Савицкий, сейчас Валентин Юрьевич к ним присоединится, в пятнадцать тридцать.

Ева заходит в кабинет Валентина.

ИНТ. АГЕНТСТВО «МАКК». КАБИНЕТ ВАЛЕНТИНА.

В кабинете Валентина тесновато. Два стола: на одном два монитора, под углом друг к другу; второй стол похож на письменный – в творческом беспорядке, на нем – куча разных папок, разрозненных бумаг. Рядом с письменным столом – квадратная доска, на дощечке мел. На доске формулы, алгебраические символы.

Ева присела за письменный стол.

В этот момент дверь открывается, заходит Валентин.

ВАЛЕНТИН

Привет. Что так рано?

Он подходит к столу и берет стопку одинаковых папок.

ЕВА

Да так получилось. А ты что, до четырех успеешь – у тебя переговоры, Маруся сказала.

ВАЛЕНТИН

(почему-то весело, окинув жену оценивающим взглядом)

Могу не успеть. У нас еще пять минут есть, пойдем что-то покажу. Что за духи?

ЕВА

ISA

ВАЛЕНТИН

Хорошо, пошли, быстро.

Они проходят быстрым шагом несколько коридоров. Валентин распахивает одну из дверей и пропускает Еву вперед.

ИНТ. АГЕНТСТВО «МАКК». ГЛАВНАЯ ПЕРЕГОВОРНАЯ.

Ева заходит в просторную комнату для переговоров. За столом – начальник Валентина СЕМЕНОВ и два господина – один молодой, с длинными волосами, продувным взглядом, другой импозантный, в дорогом костюме. Трое мужчин с интересом смотрят на Еву, особенно удивлен Семенов. Валентин входит, закрывает за собой дверь.

Импозантный мужчина привстав, поздоровался с Евой. Ева отвечает кивком.

ВАЛЕНТИН

Добрый день, господа. Меня зовут Валентин Повагин, это Ева Александровна, наш специалист по нейролингвистическому кодированию, она нам будет нужна сегодня.

СЕМЕНОВ

Да. Присаживайтесь Ева Александровна. Думаю, наших гостей представлять не надо…

ВАЛЕНТИН

Ну, Ева Александровна первый раз на переговорах…

СЕМЕНОВ

Разумеется. Владимир Ильич Савицкий, владелец «Инвестиционной Компании Савицкого», сенатор от Калининграда.

Импозантный еще раз привстал, не сводя взгляда с Евы.

САВИЦКИЙ

Точнее, член совета Федерации. А это, Ева Александровна, мой помощник Александр Чигиани.

СЕМЕНОВ

Хорошо, давайте приступим к делу. Валентин Юрьевич, вы просчитали стратегемы, о которых мы в прошлый раз говорили.

ВАЛЕНТИН

(раздавая папки с бумагами. Еве тоже досталась папка)

Вот, подробные расчеты, выводы по этим расчетам и мои рекомендации по каждой из стратегем.

СЕМЕНОВ

Резюме?

ВАЛЕНТИН

Двенадцатая страница. Стратегема под номером. За нее я ручаюсь. Риски сводятся к 4–5%. Единственный минус – большие затраты на сопроводительный этап.

САВИЦКИЙ

Насколько большие.

ВАЛЕНТИН

Навскидку, 2–3 миллиона. По остальным стратегемам, риск не опускается ниже 16 процентов.

САВИЦКИЙ

Понятно. А вот интересно, чем нам поможет… как вы сказали, вот чем Ева Александровна занимается?

СЕМЕНОВ

Действительно, интересно.

ВАЛЕНТИН

Нейролингвистическое кодирование. Ева Александровна разработает комбинации ключевых слов и семантических связок для названий вашей новой продукции и русских наименований вашего импорта. Она просчитает возможные модели и даст коды. Только после этого к делу приступят креативщики. Это тотальная модель, она же самая эффективная.

САВИЦКИЙ

У меня нет вопросов. А у тебя, Александр Георгиевич?

ЧИГИАНИ

(очень серьезно)

Нет, Владимир Ильич.

САВИЦКИЙ

Господа, завтра я дам ответ. В общем-то, мне все ясно, но решения по таким крупным суммам привык принимать не один.

СМИРНОВ

Разумеется, Владимир Ильич. Назначаем встречу на завтра.

САВИЦКИЙ

Уверен, будет достаточно телефонного разговора. Я сам с вами свяжусь.

Участники переговоров поднимаются с мест. Смирнов, Валентин и Ева провожают гостей до рецепшн.

ИНТ. АГЕНТСТВО «МАКК». РЕЦЕПШН.

Охрана Савицкого занимает свои исходные позиции. Тот, что пониже передает по рации: «первый и седьмой выход».

Рукопожатия участников переговоров.

САВИЦКИЙ

Ева Александровна, рад был познакомиться. Уверен, наше сотрудничество будет результативным и приятным.

Ева сдержанно кивает. Группа Савицкого уходит. Смирнов резко поворачивается к Валентину.

СМИРНОВ

(раздраженно, еле сдерживаясь)

Ты что?

ВАЛЕНТИН

(Еве, с улыбкой)

Прекрасная работа, Ева Александровна, вы понравились господину Савицкому. Ваше присутствие отвлекло клиента от суммы контракта.

СМИРНОВ

Валентин Юрьевич, зайдите ко мне, когда завершите общение с помощником. И не забудьте забрать у нее досье с расчетами. Извините, Ева.

Директор ушел. Еве неуютно. Она старается не смотреть на Валентина. Референт Маруся с интересом наблюдает за непривычным проявлением эмоций руководящего состава.

ЕВА

Я хочу на улицу.

Ева подходит к шкафу, надевает свое пальто. Папку, полученную на переговорах она не выпускает из рук – машинально. Валентин не успевает помочь ей одеться. Ева кивает Марусе и выходит из агентства. Валентин – за ней.

Маруся, довольная образовавшимся разнообразием в жизни конторы благодарно кивает в ответ.

НАТ. УЛИЦА РЯДОМ С «МАКК». ДЕНЬ.

Ева выходит из дверей особняка. Она, конечно, не бежит, но идет достаточно проворно. Она раздосадована и растеряна. Ее догоняет Валентин. Она сразу приходит в себя, но не смотрит ему в глаза.

ЕВА

Нанял бы шлюху из эскорта – она бы еще лучше отвлекла внимание.

ВАЛЕНТИН

Савицкий не дурак, шлюху бы он раскусил.

ЕВА

Не пугай меня.

ВАЛЕНТИН

Сама виновата, раньше времени пришла.

ЕВА

Я скорее поверю в твой цинизм, чем в способность к экспромтам.

ВАЛЕНТИН

Как я мог знать, что ты придешь раньше?

ЕВА

Я всегда раньше прихожу – в десяти случаев из десяти.

(почти бесстрастно)

Все мои убогие поступки предугадываешь. Ты меня сегодня как щенка кинул лощеному барину – и забавно, и выгодно.

Ева не видит – Валентин идет рядом с каменным лицом.

ЕВА

(продолжает, не глядя на мужа)

Скажи, я никто? Мне мама сегодня звонила, она говорит, я – гламурная клуша.

Ева останавливается, смотрит на Валентина. Тот молчит.

ЕВА

Тебя как будто нет. Был и – нет. Правда, надо на работу устраиваться.

ВАЛЕНТИН

Если бы ты, моего совета спрашивала, я бы посоветовал стать журналистом. Эта профессия – лучший выход для интеллектуала в кризисе.

ЕВА

У меня кризис. Все это видят, кроме меня. На папку, тебе ее велели вернуть.

ВАЛЕНТИН

Пожалуйста, возьми домой – мне надо будет там кое-что посмотреть. Я ему свою отдам.

ЕВА

То есть, мы не ужинаем?

ВАЛЕНТИН

Сама видишь, дел по горло. Если контракт получим…

ЕВА

Хорошо. Работай. Я домой.

Не поцеловав, как обычно, даже не дотронувшись до мужа, Ева пошла прочь. Через несколько шагов обернулась – увидела спину Валентина, он был уже у входа в «МАКК». Он шел обычной своей спортивной походкой. Ева продолжила прогулку, замедлив шаг.

НАТ. УЛИЦЫ МОСКВЫ. ЦЕНТР. ВЕЧЕР.

Ева гуляет по центральным улицам Москвы. Она обходит красивые, любимые места – скверы, бульвары, пруды. Она с удовольствием входит внутрь толпы, с наслаждением идет между высотными домами этого города, любуется горящими рекламными экранами. Не удержалась, съела хот-дог в передвижном фастфуде. Мелькание лиц, уличная суета, уродства мегаполиса неожиданно успокаивают Еву. Она сделала почти круг. Настроение лучше – Ева решает все-таки выпить кофе в «Европе».

Ева в квартале от «Европы». Вдруг, на другой, хорошо освещенной стороне улицы замечает знакомое пальто – расстояние метров 150, но кто еще тут может носить это замечательное, родное пальто? С человеком в знакомом пальто под руку женщина в ярких сапогах. Ева ускоряет шаг и готовит улыбку, чтобы поздороваться. Но пара неожиданно останавливается у красивого дома начала 20 века, заходит в него.

На лице Евы застывает приготовленная улыбка. Ускоряет шаг, потом, останавливается, переходит дорогу, голосует. Останавливается презентабельная иномарка. Ева садится в нее, машина уезжает.

НАТ. САЛОН ИНОМАРКИ. ВЕЧЕР

В машине играет классическая музыка – она точно попадает в настроение Евы. Она не потрясена, не возбуждена, даже не расстроена. В ее взгляде отрешенность.

ИНТ. КВАРТИРА ЕВЫ И ВАЛЕНТИНА. ГОСТИНАЯ. ПОЗНИЙ ВЕЧЕР.

Звучит та же музыка – взгляд Евы так же отрешен.

Она сидит, забравшись с ногами на диван, в полутемной комнате. На Еве трикотажный спортивный костюм.

Ева занята любимым и бессмысленным делом: отгадывает японский кроссворд. На столике у дивана – фрукты, пара глянцевых журналов, раскрытый альбом по искусству.

Как бы громко ни звучал божественный оркестр, звук открывающейся двери перекрывает музыку. Ева сразу выключает пластинку, остаются только звуки, доносящиеся из прихожей.

ЕВА

(громко)

Привет.

ВАЛЕНТИН

(входит в комнату)

Добрый вечер, как настроение?

Он присаживается в кресло напротив и смотрит на Еву пристально.

ЕВА

Сносное.

Пауза. Валентин смотрит на Еву, видит в ее руках почти разгаданную головоломку.

ВАЛЕНТИН

До сих пор удивляюсь, как ты это делаешь.

ЕВА

А тому, что я в шахматы у тебя выигрываю не удивляешься? Валя, скажи, а что происходит?

ВАЛЕНТИН

Всякие вещи происходят. Может быть, ты устала. Может быть, я сегодня переборщил с этими переговорами. Может быть, это действительно ужасно, мы почти поссорились. Вот так.

ЕВА

Валь, я не дура.

ВАЛЕНТИН

Тогда конкретизируй вопрос.

ЕВА

Ты скрываешь от меня то, что меня касается.

ВАЛЕНТИН

(без иронии)

Очень хорошая формулировка. И это – правда.

Валентин выходит из гостиной. Ева совершенно спокойна: что бы ни произошло, она все сейчас примет, все правильно поймет.

Валентин возвращается в кресло и протягивает ей все ту же коробочку для украшений.

ВАЛЕНТИН

Это все, что я от тебя скрываю, и что касается тебя непосредственно.

Ева мгновенно становится счастливой, прежней. Она возвращается в игру, начатую на поэтическом вечере. Она искренне рада этой коробочке, она очень легко не подает вида, что знает о ее содержимом.

Ева поднимает крышку. На лице – улыбка, немного дежурная.

ЕВА

(разглядывая содержимое)

Какая красота.

Валентин очень внимательно следит за реакцией Евы.

ВАЛЕНТИН

Я решил, что это тебе понравится. Да и к поэтическому подарочку подойдет.

Ева достает украшение. Это – платиновые сережки с изумрудиками. Такие же, как и колечко.

ЕВА

Идеально подходит.

Разглядывает подарок. Кладет сережки обратно в коробочку и спокойно смотрит на мужа.

ЕВА

Больше ничего?

ВАЛЕНТИН

Больше пока не успел. Что не так?

ЕВА

Все так. Я спать хочу. Сегодня трудный день был.

Валентин ничего не отвечает. Ева уже и не смотрит на него. Она поправляет подушки на диване, закрывает альбом на столике, берет вазу с фруктами и выходит из гостиной.

ИНТ. КВАРТИРА ЕВЫ И ВАЛЕНТИНА. КУХНЯ. ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР.

Ева заходит на кухню, ставит на стол вазу, заглядывает в навесную полку, потом в холодильник. Не найдя нужной ей вещи, выходит из кухни в ванную.

ИНТ. КВАРТИРА ЕВЫ И ВАЛЕНТИНА. ВАННАЯ. ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР.

Ева находит в аптечке нужный ей пузырек. Высыпает на ладонь две таблетки, закидывает их в рот, запивает из-под крана.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.