Б Гулиева
Забытые истории прошлого

Возвращение

Все были ошеломлены, когда Ева открыла скрипучую, уже ржавеющую калитку, и вошла в сад. Первыми к ней подбежали мать и отец. После этого, в течение буквально нескольких секунд они были окружены толпой соседей, которые, как и родители Евы, волновались за нее. Теперь та же толпа радостно наблюдала воссоединение счастливой семьи. Мать Евы крепко прижимала дочь к себе, целовала ее и плакала. А отец, хоть и устало сидел рядом с ними на земле, смотрел на них глазами, полными радости и спокойствия. Глаза, которые ни на минуту не отдыхали из-за страха и тревоги, думая, что они больше никогда не увидят любимую дочь, теперь светились счастьем. Когда все начали расспрашивать Еву, где она была и что с ней случилось, она сказала, что упала в озеро, а когда ей из последних сил удалось выбраться из него, то потеряла сознание. Что еще она могла сказать?.. Сказать о том, что и в самом деле произошло?! Ева могла бы рассказать всем случившуюся правду. Правду, которая была похожа на ложь. И если бы раньше кто-то, услышав такую историю, не поверил бы ей, то на этот раз все было иначе. Ведь Илекс обещал ей, что бы она ни говорила родителям и людям в деревне о том, где была от заката до рассвета, они поверят ей. Кроме этого, он посоветовал ей, что не стоит открывать тайну о существовании ночного мира. Но Ева и сама не хотела рассказывать им все: как она оказалась в ночном мире, о ночных обитателях, которые помогали ей, о том, как они вместе пытались спастись от Раны, Малуса и Тенебрис, или о том, насколько красивым и в то же время пугающим оказался мир духов, или… или о нем… Ведь рассказывая все, она бы пережила ту же боль заново. А еще она не хотела волновать своих родителей. Ведь они пережили страшную ночь. Будет лучше, если ложь станет для них успокаивающей правдой.

Через несколько секунд счастливого воссоединения родители, старавшиеся не задавать и без того уставшей дочке много вопросов, поблагодарили всех соседей за помощь. Попрощавшись со всеми, отец Евы взял дочку на руки и отнес домой. После того, как ее мама настояла на том, чтобы она приняла горячую ванну, Ева, наконец, легла в свою кровать после долгой, бесконечной ночи. Она так плохо себя чувствовала, что думала не сможет заснуть из-за бесконечных мыслей, которые проносились в ее голове. Однако, когда занавески в спальне были задернуты, она закрыла глаза, чтобы просто дать им отдохнуть, но, сама того не осознавая, уснула. Когда проснулась, был уже вечер. Окна были открыты, и белые занавески, украшенные мелкими яркими цветами, медленно раскачивались на ветру. Наверное, ее мама вошла в комнату, когда она спала, и открыла окна, чтобы в комнате был прохладный вечерней воздух.

Солнце медленно садилось, и его ярко-красные лучи, рассыпающиеся по облакам, окутывали небо разными цветами, создавая подобный картине пейзаж, который отчетливо виднелся из окна на голубом небе, начинающем постепенно темнеть. После звука шагов за дверью в комнату вошла ее мама, чтобы проверить, не встала ли дочь, и на цыпочках подошла к кровати. Глаза Евы были закрыты. Она притворилась спящей. Когда мама как можно осторожнее закрыла дверь и вышла из комнаты, наступила тишина.

Вот, она опять одна, наедине с собой.

С момента возвращения ее сердце не переставало болеть. Словно все воспоминания о них превратились в невидимый острый кинжал. Словно кто-то воткнул этот кинжал в ее сердце. С каждым вздохом, с каждым биением сердца рана углублялась. Крови не было, но боль была настолько сильна, казалось, что ее душу разрывают на тысячи частей…

Как же было хорошо, когда она была маленькой, беззаботной девочкой! Когда ее ничего не беспокоило, кроме того, как бы ее не отправили спать раньше всех. Или зимой, когда вокруг было много снега. Вот тогда она хотела, чтобы родители позволили ей играть во дворе с утра до позднего вечера. Сколько ее душе угодно. Хоть до глубокой темноты, а не на полчаса…

Когда Ева вспоминала свое детство, она особенно думала о холодных зимних вечерах. Ведь тогда, с последними лучами солнца, исчезающими на горизонте, жители деревни медленно расходились по домам. Тишину за окном нарушали лишь завывания ветра и звук снежных комков, падающих с крыш домов на землю под тяжестью собственного веса. И, несмотря на то, что зимой все проводили больше времени дома, чтобы узнать, где находится Ева, матери приходилось выходить на ее поиски. Ведь она превосходно знала, что нельзя доверять этой маленькой искательнице приключений. Такое часто повторялось: если секунду назад Ева находилась на кухне или в гостиной, то в следующее мгновение слышался шум в другой части дома (этот шум означал, что Ева что-то уронила).

И ответ Евы на вопрос мамы: «Ева, ты где?» всегда был одинаковым:

– Я здесь!

«Я здесь» для Евы означало, где она находится в тот момент. Конечно, не было известно, в какой именно части дома находилось это ее «Я здесь». Но она всегда была уверена, что «Я здесь» – это ее точное местонахождение. А для мамы это было понятием растяжимым.

Мама могла дышать спокойно и не беспокоиться о Еве только тогда, когда бабушка была рядом с ней. Ведь Ева старалась не отходить от бабушки ни на шаг. И когда бабушка была рядом, даже самая скучная и холодная зимняя ночь была для нее праздником.

В такие холодные ночи Ева звала бабушку, чтобы вместе с ней понаблюдать за ветром. И хотя бабушка уже знала ответ внучки, каждый раз она с тем же удивлением подходила к окну и спрашивала ее, как ей удается увидеть ветер. Ева же всякий раз с неугасающим энтузиазмом вытирала запотевшее от собственного дыхания стекло своими маленькими ручонками, указывая на освещенную огромным уличным фонарем дорогу и на маленькие снежинки, которые морозный зимний ветер поднимал с земли и стремительно уносил в одном направлении, неустанно повторяла, что ветер, при всем своем желании, не в силах скрыть свое присутствие. Поглядев некоторое время в окно, бабушка ставила чашку с ароматным, свежезаваренным чаем на небольшой столик у печи, и под звуки свистящего чайника и треска жарящихся на печи каштанов неторопливо плела шерстяные носки и рассказывала внучке сказки. Внучка же, не произнося ни слова, с интересом слушала бабушку, словно боясь нарушить волшебство момента. В сказках отражались события, произошедшие с тех пор, как день был отдан людям, а ночь – духам и хранителям природы.

По ее словам, со дня начала разделения люди перестали видеть и слышать ночных обитателей и хранителей природы. Очень редко, когда дух хотел сделать свое присутствие ощутимым, он создавал вокруг себя шум, иногда представая в своем собственном облике, а иногда превращаясь в любое другое существо. Поначалу, когда люди еще верили в существование ночных обитателей, хотя и не могли их видеть, они старались не беспокоить их по ночам, так же, как и духи не причиняли вреда людям в дневное время. До наступления темноты каждый собирал с веревки постиранную одежду и заносил домой. Считалось, что некоторые духи могли спать в подвешенной одежде ночью, а утром ее владелец мог принести одежду домой вместе с духом, который не смог проснуться до рассвета. В зависимости от характера, принесенный в дом дух мог рассердиться, устроить беспорядки и породить скандалы, если ему не понравится дом. Горе тому хозяину, чей дом пришелся «не по душе» духу.

Также по ночам нельзя было выливать на улицу воду, особенно горячую. По ночам духи ходят по двору и их дети играют на улице точно так же, как в дневное время по двору ходят люди и играют их дети. Поэтому внезапно вылитая на улицу вода может навредить духу или его детенышу, и если такое случается, дух может отомстить за своего ребенка, выместив злость на обидчике или его близком.

Однако со временем люди начали забывать о существовании духов, как и о многих других вещах. Правила и предписания, которые они соблюдали раньше, превратились в традиции и обычаи, а духи стали героями сказок и легенд. Бабушка Евы же была одной из немногих, кто искренне верил в их существование. По ее словам, духи, знающие о забывчивости людей, со временем привыкли к ночной жизни, и утром, с первыми лучами солнца они исчезают и снова появляются после заката. Некоторые же из них, перевоплотившись в других существ, появляются и в дневное время в местах, которые защищают или к которым принадлежат.

Год сменялся годом, Ева взрослела, а ее интерес к рассказам бабушки оставался неизменным. Однако теперь годы работали против бабушки. В последнее время она чересчур уставала, иногда даже не было сил что-то сказать. В такие моменты она предавалась мечтаниям, держа в ладонях свое ожерелье и ожерелье своего покойного мужа, иногда часами смотрела в одну точку, не замечая, как пролетает время. Видя подобное, Ева знала, что ее бабушка думает о давно скончавшемся муже, мысленно говорит с ним, и изо всех сил старалась не мешать бабушке. Каждый раз, возвращаясь из мира грез, бабушка была в разном настроении, иногда шутливо говоря: «Мы поспорили с твоим дедом. Он, как всегда, стоит на своем», а иногда, вспомнив что-то из прошлого, грустила.

Однажды, вопреки обыкновению, бабушка попросила Еву помочь ей выйти на улицу. Когда Ева открыла дверь, на полнивший комнату морозный зимний воздух на мгновение заставил ее подумать о том, что выходить на улицу в такую погоду не очень-то хорошая идея, однако, заметив радость в глазах бабушки и улыбку на ее лице, она просто закутала старушку в еще одну шерстяную шаль и накинула ей на плечи теплое одеяло. Пройдя немного вперед, они сели под навесом, под которым всегда сидели вместе в жаркие летние дни. Рассматривая в течение некоторого времени снег, отражающий солнечные лучи, подобно зеркалу, и постепенно заостряющиеся свисающие с крыш домов сосульки, бабушка повернулась к Еве. Раскрыв кулак, в котором все это время держала ожерелья, она взглядом велела Еве сесть к ней поближе. Спустя несколько секунд, любимые ожерелья бабушки уже висели на ее шее. Это было необычное ожерелье: на цепочке висели совсем маленькие золотистые лепестки, как будто настоящие, а кулон с камнем медового цвета на вид – как самый настоящий желудь, – сиял в солнечном свете.

– Моя сладкая каштанка, – бабушка улыбаясь обратилась к ней, и Ева улыбнулась в ответ. Ведь бабушка часто звала ее так. Причиной этому было то, что она с детства очень любила каштаны. Иногда отец дразнил ее, говоря: «Из-за того, что ты ешь столько каштанов, цвет твоих волос тоже стал каштановым, и если так пойдет дальше, ты однажды и сама превратишься в каштан». И каждый раз целовал ее в обе щеки. Поэтому ей нравилось, когда бабушка ее так называла.

– Это мой подарок тебе на день рождения. Одно из этих ожерелий всегда было у меня на шее, а другое – у твоего деда. Надеюсь, что однажды ты подаришь одно из них своему любимому человеку, и вы проживете с ним долгую и счастливую жизнь. Когда меня не станет, они помогут тебе и твоему любимому в самый трудный момент.

Затем она, убрав с лица внучки локоны волос, сказала: «Давай-ка зайдем в дом, а то твой нос скоро станет краснее носа Арчи, когда он навеселе».

Да, той зимой бабушка подарила Еве два ожерелья. Одно принадлежало ее покойному мужу, а другое – ей самой. Ева непроизвольно сжимала в ладонях ожерелье бабушки. А другого ожерелья у нее уже не было. Ведь другое она подарила ему. Закрыв глаза и крепко сжимая в руках кулон, похожий на дубовый желудь, она желала вновь оказаться там, в ночном мире. Чтобы он тоже был рядом с ней, и все остальные ее друзья были живыми и невредимыми. Затем она медленно открыла глаза, надеяясь снова увидеть их всех вокруг себя такими же веселыми, как и во время их беседы в пещере. Но вокруг все было так же, как и раньше. Снова ее обычная комната в полумраке, а из окна был виден единственный уличный фонарь. Словно свет его вот-вот погаснет в ночном мраке. А ведь когда-то ей казалось, что эта лампа в силах осветить всю деревню.

Раньше в это время невозможно было спать из-за шума во дворе. Сейчас же в деревне было тихо. Не было слышно ни голосов детей, играющих во дворе, ни треска кузнечиков, поющих в траве каждый вечер на протяжении всего лета. Единственное, что было слышно, так это дыхание Евы. Не было слышно даже ее матери, которая в это время обычно готовила на кухне ужин. Ева снова закрыла глаза. Слезы текли по ее щекам и капали на подушку. Когда она снова уснула, была уже полночь. Ей снился мир, который она невольно пыталась забыть. Она снова шла по лесу, и листья под ее ногами переливались разноцветными огнями при каждом ее шаге. В конце дороги, ведущей к пещере, кто-то стоял. Но в темноте невозможно было разглядеть лицо этого человека. Ева боялась пойти вперед. Когда лунный свет, струящийся сквозь тучи, осветил лицо юноши, она узнала его. Теперь она бежала к нему изо всех сил, но вместо того, чтобы приближаться к нему с каждым шагом, она отдалялась от него все дальше и дальше. Через некоторое время земля под ее ногами превратилась в болото и стала тянуть ее вниз. Когда она увидела в густом тумане руку с длинными когтями, тянущуюся из тьмы к юноше, Ева вскочила и проснулась. Ее тело дрожало от страха и волнения, по лицу стекал холодный пот вперемешку со слезами. Чтобы понять, что увиденное было сном, а не реальностью, она взволнованно огляделась, а затем, увидев свою спальню в полутьме и уличный фонарь, светивший на улице в конце дороги, успокоилась и поняла, что находится дома. Все остальное время до рассвета она просто сидела в кровати и смотрела в окно на лес. У нее не хватало смелости снова заснуть.

С наступлением утра Ева собралась с силами, встала, переоделась в свое любимое сиреневое платье и аккуратно подобрала волосы ободком. Прекрасная погода за окном больше не радовала ее так, как раньше. Ее глаза, опухшие от слез, больше не сияли радостью и бодростью. Ева собралась с силами и пошла к двери. Хотя она и не хотела никого видеть или отвечать на какие-либо вопросы, ей пришлось это сделать. Когда она открыла дверь, то увидела, что ее отец и мать сидят за столом и пьют чай, говоря как можно тише, чтобы не разбудить свою дочь, которая, по их мнению, еще спала. Когда Ева вошла в комнату, ее мать встала и поцеловала дочь в обе щеки, затем, когда Ева села за стол, налила ей чай и поставила перед ней. Отец с той же заботой дал своей дочери ломтик хлеба, смазанный маслом и любимым персиковым джемом Евы, и после того, как она откусила кусок, ее родители, беспокоившиеся за нее все это время, усталые после вчерашних поисков, но счастливые продолжили завтрак. Никто ничего не спрашивал. Ева от всей души благодарила их за это.

Голос из темноты

Ей было совершенно безразлично, как проходит день. Она не замечала, когда кончается ночь, когда наступает утро…

В школе ее ничего не интересовало, а дома ничем заниматься не хотела. Даже ее любимые книги уже несколько месяцев лежали на полке нетронутыми…

Большую часть времени она лежала в своей комнате, просто глядя в пустое пространство. И в один из таких дней, когда она была у себя в комнате, она опять вспомнила слова бабушки:

– …Одно из этих ожерелий всегда было у меня на шее, а другое – у твоего деда. Надеюсь, что однажды ты подаришь одно из них своему любимому человеку. И вы проживете с ним долгую, счастливую жизнь. Когда меня не станет, они помогут тебе и твоему любимому в самый трудный момент…

И эти слова заставили ее вернуться назад, в то лето, когда все и произошло.

С того разговора с бабушкой под навесом прошло много времени, казалось, той холодной зимы и вовсе никогда не было, и все, что произошло, на самом деле, было всего лишь сном, видением. Снег, покрывавший землю, подобно ковру, давно сменился зеленой травой, и от царящей вокруг тишины и покоя не осталось и следа.

В отличие от других детей в селе, Ева любила покой и уединение. Возможно, это было потому, что большую часть детства она провела вместе с бабушкой и дедушкой. Или же, может быть, у Евы просто была такая натура.

Для нее бегать по двору весь день или гулять все лето напролет, как ее сверстники, было пустой тратой времени. В конце концов, в четырнадцать лет она уже не была ребенком. Но провести все лето без отдыха было тоже невозможно. Ведь в четырнадцать она еще была не совсем взрослой. Для нее самым лучшим было встать рано утром и после завтрака, найдя интересную книгу (а это было совсем несложно, так как ее дед полностью заполнил одну из комнат в доме книгами и превратил ее в маленькую библиотеку), прочесть ее всю до вечера. Она представляла себе интересный мир, который описывался в каждой читаемой ею книге, иногда забывая время и место, в котором находилась, и внезапно оказывалась в центре этой истории, где каждый герой оживал на ее глазах, и она будто жила их жизнью. Ее любимые книги занимали особое место в комнате. Ева любила перечитывать их снова и снова. Она считала, что когда заново читаешь книгу, любое происходящее в ней событие или возникшая мысль со временем могут обрести другой смысл. Ведь образ мышления человека со временем тоже меняется (конечно, догадаться самостоятельно Ева не смогла. Ведь когда она узнала об этом, была еще очень маленькой. Ее учила этому мама. А мама научилась этому маленькому секрету у своего отца. И Ева поняла значение этих слов много лет спустя. С детьми всегда так. Иногда, чтобы они поняли истинный смысл слов, им нужно чуточку повзрослеть). Когда Еве хотелось отдохнуть, она просто ложилась и при водила в порядок свои мысли, а когда на улице было шумно, она прогуливалась по пшеничным полям, простирающимся до начала леса, или сидя на берегу озера, наблюдала за гармонично колышущимися на ветру колосьями и листьями, которые при падении образовывали на поверхности воды волны. Когда же она уставала, то ложилась на землю и пыталась найти в облаках сходство с каким-то существом, а иногда наблюдала, как под воздействием солнца перед ее глазами появляются и исчезают мелкие искорки света.

В один из таких дней Ева лежала в своем любимом местечке, под большим дубом, вдали от всех на берегу озера и, рассматривая небо под шелест листвы, звучащий словно колыбель под воздействием ветра и жары, подумала: «Немножко отдохну, а затем пойду домой». Она закрыла глаза и, сама того не замечая, уснула. Минута сменялась минутой, и звезды, увидевшие, как солнце вот-вот исчезнет за горизонтом, нетерпеливо засверкали в сумеречном свете. Хотя Ева спала, она услышала очень знакомый ей родной голос, зовущий ее издалека.

– Дорогая, где ты?

Когда Ева открыла глаза и все еще сонная попыталась понять, кого из родных напоминал ей этот голос, который она слышала во сне, внезапно из глубины леса снова послышалось:

– Дорогая, где ты?.. Уже поздно… Вернись… Вернись…

Как только она снова услышала знакомый голос, всё вокруг постепенно начало исчезать. Мозг ее затуманивался и она перестала ясно мыслить. Она забыла, что ей давно пора в деревню, что родители могут о ней волноваться. Для нее теперь существовало только одно место – место, откуда доносился голос. И, не сводя глаз с леса, встав, она медленно зашагала в сторону, откуда ее звали.

– Иди ко мне… Иди ко мне… – голос продолжал без спешки звать ее, заставляя ускорить шаг.

Продолжая двигаться вперед шаг за шагом, стараясь найти ответ, стараясь выяснить, понять, она спрашивала себя: «Кто это мог быть, зовущий ее беспрестанно, заставляющий ее нетерпеливо шагать вперед? Кому мог принадлежать этот родной голос?»

– Дорогая моя… моя сладкая каштанка… Иди ко мне… – и внезапно Ева поняла! Наконец, поняла. Это была ее бабушка! Ева уже бежала в направлении зовущего ее голоса. Она не могла сдержать слез, часто вытирая их руками, пытаясь сквозь туман и темноту увидеть свою бабушку, как бы далеко она ни была. Ева не заметила того, что как только она зашла в лес, вся деревня мгновенно исчезла в темноте, так как она думала только о встрече с человеком, по которому сильно скучала. В голове у нее была лишь одна мысль: не останавливаясь, идти туда, откуда звала ее бабушка. По мере того, как ее глаза начали привыкать к темноте, она увидела, как что-то движется вдалеке, и направилась туда уже полубегом. Еще несколько шагов и она будет там. Пока она думала об этом, из темноты к ней потянулась чья-то холодная рука, схватила ее и в одно мгновение потянула в противоположном направлении. До момента прикосновения Ева будто была в глубоком сне; и теперь внезапно проснулась и начала замечать все вокруг. В лунном свете деревья в лесу казались ей очень странными и даже страшными. Теперь она вспомнила: ведь ее бабушка скончалась ранним утром, когда накануне подарила Еве ожерелья!!!

Пока они бегали, звучащий все это время тихий и приятный голос становился все грубее и превращался в устрашающий хрип. Ева уже не помнила, как долго они бежали. Единственное, что она знала, – это то, что чем дальше она будет находиться от места, откуда доносится голос, тем лучше будет для нее. Постепенно голос стал слышен вдалеке, через некоторое время превратился в едва слышимый в шелесте листвы шум, а через несколько секунд и вовсе исчез. По расчетам Евы, после того расстояния, что им пришлось преодолеть, они уже давно должны были добраться до пшеничных полей возле деревни. Ведь на самом деле, лес был не таким уж и большим. Днем, когда Ева выходила на прогулку, она бывала здесь много раз, иногда быстрым бегом выходила на другую сторону леса, взбиралась на лежащие на полях большие стога сена для выгона скота в зимнее время и осматривалась вокруг. Сейчас же, даже при том, что они так много пробежали, казалось, что окружающим их деревьям нет конца-края. Как далеко ни всматривалась Ева, она не могла видеть ни огней деревни, ни конца леса. Посмотрев какое-то время на незнакомый ей пейзаж, она, продолжая двигаться вперед, повернулась лицом к своему спасителю и задала ему первый пришедший на ум вопрос:

– Что это было? От кого мы убегаем?

Задавая вопрос, Ева пыталась сделать глубокий вдох, но все было тщетно, воздух будто замер, и с каждым шагом в ее левый бок словно вонзался нож. Какой бы невыносимой ни была боль, страх заставлял ее бежать.

– Тенебрис, так мы ее называем. Сожалеть после того, как попадешь в ее ловушку, бесполезно. Сейчас главное – найти способ уберечь тебя от нее и вытащить отсюда до восхода солнца.

Юноша начал замедлять шаг и во время разговора постоянно оглядывался, иногда поворачиваясь в сторону, будто боялся, что кто-то или что-то нападет на них из темноты. Убедившись, что все в порядке, он остановился и повернулся к Еве, положил обе руки на ее плечи, слегка наклонил голову и стал смотреть на нее, пытаясь поймать ее взгляд своими глазами, которые сияли, как две черные жемчужины при тусклом лунном свете. Лунный свет, струящийся сквозь деревья, освещал белоснежное лицо юноши, а его черные, падающие на глаза волосы, развеваемые в воздухе легким ветром, дополняли его волшебный облик. На мгновение Ева подумала, что он и есть тот могущественный дух, покровитель ночных обитателей в сказках, которых рассказывала ей бабушка. Однако она представляла себе покровителя как маленького старика с длинной бородой и не сколькими недостающими зубами. Юноша же был ростом выше Евы, да и внешне казался одного с ней возраста, или, возможно, был старше на год или на два, и уж точно не походил на старика. Может быть, он скрывает свой возраст и сохраняет молодость с помощью своей магии и силы? Ева, как всегда, погрузившись в мир грез и забыв о своих настоящих горестях, стала думать о другом.

– Ты ведь хочешь вернуться, верно? Тебя здесь ничто не держит, не так ли? Полагаю, в твоем мире тебя многие любят и ждут. Или ты хочешь остаться здесь?

Слова, произнесенные с неким беспокойством, потрясли Еву, словно пролитая на нее ледяная вода, и вернули ее в реальность. Кто же захочет оставить своих близких в другом, незнакомом ему месте?

– Нет, конечно нет, я хочу вернуться домой, к своей семье!

По мере того как она говорила, Ева все больше и больше волновалась, и ее охватил страх. Что, если это бегство никогда не закончится? Что, если они не смогут покинуть лес? Или что будет, если Тенебрис найдет их до того, как они успеют выбраться из леса? Сейчас, наверное, все в доме беспокоились за нее. Почему же она не послушала свою мать? Ведь она всегда наказывала ей, не уходить слишком далеко от дома. Наверное, все сейчас ищут ее. Ах, если бы можно было вернуться в прошлое! Тогда она вообще бы не вышла из дома в этот день. Подобные мысли в ее голове стремительно сменяли друг друга.

Услышав, что Ева хочет вернуться, юноша облегченно вздохнул и улыбнулся:

– Тогда слушай меня внимательно. Он осторожно убрал руки с плеч Евы и заговорил:

– Находиться долгое время на одном месте для нас крайне опасно. Нам нужно пойти в более надежное и безопасное место. Здесь нас быстро найдут. Тебе лучше держать меня за руку, пока мы не доберемся до безопасного места. Потерять друг друга в темноте будет нехорошо. Как только доберемся до безопасного места, начнем искать выход из положения.

Юноша протянул руку Еве, подождал, пока она сожмет ее, а затем двинулся вперед.

– Но что Тенебрис от меня нужно?

– Тенебрис постоянно охотится, чтобы не исчезнуть. Поскольку она крадет жизни людей, она селится рядом с ними и ждет в засаде. Тенебрис не может быстро бегать, но она очень хорошо читает мысли своей жертвы, независимо от того, как далеко сама находится, создает нравящийся человеку воображаемый мир и говорит голосом родного ему человека. Не попасть в воображаемый мир, созданный Тенебрис, просто невозможно. Если ее жертва живет в мире людей, она долго наблюдает за ней, выбирает подходящий момент, а когда жертва остается одна, Тенебрис, находясь в ночном мире, начинает звать жертву в то время, когда переход от дневного мира в ночной мир бывает открыт. Таким образом, не покидая своего места в ночном мире, она заставляет людей приходить к ней собственными ногами из дневного мира. Когда рядом с жертвой кто-то находится, создать иллюзию обычно бывает невозможным. В отличие от ночного мира, Тенебрис не способна обмануть более одного человека в людском мире, так как в человеческом мире сила ее ослабевает. Чтобы попасться в ее ловушку, достаточно просто услышать ее голос. В первую секунду, когда слышится голос, человек забывает о мире, в котором живет, и попадает в иллюзию, созданную Тенебрис. А с того момента, как Тенебрис прикасается к человеку, время действует против жертвы. Человек начинает стареть, и по мере того, как он или она стареют, Тенебрис забирает оставшиеся годы своей жертвы. До последней секунды. В очень редких случаях некоторые уже на полпути, некоторые же вскоре после прикосновения способны прийти в себя и убежать от Тенебрис, и могут вернуться в свой мир, если успеют покинуть ночной мир, в который они попали, до рассвета, до того момента, когда граница между светом и тьмой полностью исчезнет. Если же они упустят момент, то должны будут остаться в мире ночных обитателей.

– Если упустил момент, нельзя вернуться в свой мир на следующий день? Почему же человек вынужден оставаться в мире ночных обитателей?

– Потому что душа человека очень хрупкая и слабая, в отличие от обитателей ночи. Когда человек пребывает в этом мире больше суток, его душа настолько привыкает к ночному миру, что когда он возвращается в свой мир, то погибает, как обычный обитатель ночи с первыми лучами солнца, появляющимися на горизонте. К тому же, после попадания в ночной мир, даже если человеку удастся убежать от Тенебрис, стараясь не упустить возможность, она так заколдовывает свою жертву, что та не замечает течения времени в ночном мире. Когда человек возвращается в свой мир, ему кажется, что его отсутствие длилось часы или дни, хотя на самом деле, проходят годы. И из-за того, что человек прожил больше одной ночи в нашем мире, к утру он или она исчезают как дым в воздухе. Кроме того, чтобы выбраться из этого мира, людям нужна помощь ночных обитателей. Если ночные обитатели им не помогают, они не могут найти выход из этого мира. В твоем же случае одна из проблем уже решена. Будучи ночным обитателем, я могу вернуть тебя в твой мир.

– Так почему бы нам не вернуться в мой мир прямо сейчас? Ты сам только что сказал, что Тенебрис слаба в нашем мире. Разве для меня не опасно находиться здесь? – спросила Ева, ускоряя шаг и стараясь не отставать от него.

– Переход из ночного мира в ваш мир открывается только дважды: во время сумерек, рано утром, перед восходом солнца и вечером – во время заката. К тому же, если те, кто попадает в этот мир с помощью обычного ночного обитателя, могут вернуться в свой мир с помощью того же или другого ночного обитателя, то для тех, кто попал в этот мир по зову Тенебрис, все намного сложнее. Потому что Тенебрис постоянно ищет свою жертву, и даже если кто-то другой захочет вернуть человека обратно в свой мир, это будет крайне сложно, потому что Тенебрис сильнее большинства ночных обитателей. С помощью создаваемого ею вокруг перехода тумана Тенебрис может заставить не только человека, но и обычного ночного обитателя годами кружить вокруг маленького места, и на всегда сделать их своими пленниками. Поэтому мы должны отправиться к другим ночным обитателям, с которыми будем в безопасности до наступления утра и которые помогут нам вернуть тебя обратно с первыми лучами солнца. Самое главное, старайся больше не повторять ошибок. Если тебе снова послышится знакомый голос, обязательно закрой уши ладонями, не забывай, что хозяина этого голоса сейчас нет рядом с тобой и постарайся поскорее уйти от этого места. Тенебрис передвигается намного медленнее тебя, однако сама во много раз сильнее тебя. Когда она находится рядом, не позволяй прикасаться к тебе. Даже одно прикосновение может быть для тебя крайне опасным. Не забывай, что пока мы находимся в ночном мире, Тенебрис намного сильнее нас. Это единственная причина, по которой Тенебрис уводит своих жертв в ночной мир.

Место в конце туннеля

По мере их продвижения лес, казалось, расширялся и за менялся более толстыми и высокими деревьями. В полумраке ночи светлячки, иногда вспыхивающие в кустах, словно искорки, немного успокаивали сердцебиение Евы. Через не которое время мягкая, покрытая мхом земля сменилась мелки ми, скользящими под ногами камушками, а на смену духоте пришел прохладный ветер. Слышимое издалека журчание воды становилось все громче, и окружавший их лес сменялся об ломками скал. Усыпанная гравием дорога привела их к входу в большой туннель. Увидев впереди тьму, Ева остановилась.

– Не волнуйся, Ева, это одно из самых безопасных для нас мест в лесу, – сказал юноша и посмотрел на нее.

Услышав свое имя, Ева, изо всех сил стараясь не казаться грубой, отпустила руку юноши и сделала шаг назад.

– Откуда ты знаешь мое имя и почему помогаешь мне?

Она разозлилась на себя за то, что в страхе перед Тенебрис забыла спросить юношу, кем он был и зачем помогал ей, и мысленно оправдала свою мать, которая упрекала ее за крайнюю наивность и чрез мерное доверие к окружающим. Вздохнув так, будто она вдруг раскрыла ужасную ложь, Ева выпалила на одном дыхании:

– Или ты дух, который обманывает людей и сбивает их с пути?

Увидев, что Ева уже начала верить в то, что сама говорила, юноша поспешил помешать ее разуму придумать новые, еще более пугающие вещи:

– Я тот, кто желает тебе добра, поверь мне… – и принялся объяснять ей, откуда он ее знает: – Как-то раз я проходил мимо вашего дома. Через открытую дверь в той части дома, где стояла печка, я увидел миску с молоком. Когда я огляделся и попытался выяснить, для кого было оставлено молоко, то увидел духа – защитника дома, и мне стало ясно, кому это молоко принадлежит. Затем покровитель дома сказал мне, что ты всегда заботишься о нем, никогда не забываешь оставлять для него миску его любимого молока. После этого случая я часто бывал в деревне, интересовался тем, что ты делаешь. Было очень приятно знать, что кто-то верит в наше существование и заботится о нас. Когда я пришел в деревню сегодня ночью, то был встревожен тем, что нигде не мог найти тебя, и когда подошел к дубу, под тенью которого ты всегда любила отдыхать, увидел, что ты направляешься в сторону леса. Поняв, что это дурной знак, я последовал за тобой. Когда я увидел, что ты находишься в нескольких шагах от Тенебрис, непроизвольно взял тебя за руку и увел в противоположном направлении. Это была единственная мысль, которая пришла мне в голову. Поверь, даже если мы обойдем весь ночной мир, более безопасного места, чем это, не найдем. Кроме того, вдвоем мы с ней не справимся. Однако на другой стороне туннеля я знаю кое-кого, кто может нам помочь, – сказал он, снова протянув руку Еве. Ева не решалась, однако все же взяла юношу за руку и пошла с ним по направлению к туннелю, не имея другого выбора, кроме как довериться ему.

При входе в туннель Ева, почувствовав с гулом доносившийся из глубины сильный ветер, начала отступать назад и, испугавшись, что не удержится на ногах и упадет на спину, сильнее схватила юношу за руку.

– Ты уверен, что здесь безопасно? – спросила она.

Пристально всмотревшись в темноту впереди, она словно пыталась увидеть что-нибудь в конце туннеля.

– Конечно, уверен. Это можно рассматривать, как своего рода проверку. Наверное, все там уже знают о нашем приходе. Просто не уходи от меня слишком далеко, даже я, который не раз проходил по этому пути вдоль и поперек, могу упасть, если буду неосторожен. Так что ты будь особенно осторожна. Я заранее скажу тебе, когда впереди будет препятствие.

Ева кивнула в знак согласия, и они продолжили свой путь. В этом и без того узком туннеле движение затрудняли еще и скользящие под ногами в разные стороны мелкие камушки. В некоторых местах юноша направлял Еву по правильному пути, говоря ей: «Осторожно, здесь ступенька» или же «Осторожно, здесь дорога разделяется на две части», «Впереди обрыв» и т.п. Кое-где тьма рассеивалась лунным светом, который, подобно тонкой нити, просачивался с краев темного туннеля, а кое-где рассыпался на отражавших его, подобно зеркалу, камнях. Через некоторое время туннель стал расширяться, и передвигаться в нем стало намного удобнее и безопаснее. Когда туннель превратился во вход в большую пещеру, Ева, пораженная красотой возникшего перед ее глазами пейзажа, начала с любопытством оглядываться по сторонам. Крыша пещеры, вместо бесконечных темных обломков скал, состояла из безграничного неба, а другая половина – из раскинувшихся, подобно огромному зонту, ветвей дуба. Хотя он и напоминал растущий на берегу озера тот самый дуб, который Ева так любила, в отличие от него, большой ствол этого красавца опирался о стену пещеры, а корни, с годами становившиеся все толще и толще, покрывали землю как большая паутина. Водопад, струящийся с самого верха сквозь камни на стене напротив дерева, превращал половину пещеры в небольшое озерцо. Несмотря на постоянный приток воды, ее количество в озере не менялось. На поверхности озера отражались за менявшее крышу пещеры лунное небо в окружении больших ярких звезд и усыпанные листьями ветви дуба. Ева, подумав, что на дне озера что-то находится, присмотрелась, а затем, увидев на поверхности воды появившиеся и мгновенно исчезнувшие между ветвями дуба лица, быстро подняла голову и посмотрела ввысь. В этот момент кто-то, пытаясь спрятаться среди листьев, в спешке толкнул кого-то рядом с собой вниз.

– Аааааа! – голос существа, упавшего с дерева, эхом отозвался в полутьме пещеры.

Не зная, что делать, Ева от страха спряталась за юношей. Существо же, упав на землю, в течение нескольких секунд бегало туда-сюда, затем попыталось взобраться на дерево, но, к сожалению, гладкий ствол дерева не позволил ему подняться наверх, а ветви дерева были расположены слишком высоко, чтобы он мог за них ухватиться. Существо все прыгало вверх, пытаясь дотянуться до самой низкой ветки, однако, потеряв всякую надежду, село на землю и начало громко плакать. Из его больших глаз текли слезы, и он пытался вытереть их со своих круглых щек маленькими ручонками. Когда Ева, немного ободрившись происходящим, захотела выйти вперед, что-то начало падать с дерева на землю, словно град, и Ева, передумав, в страхе закрыла глаза. После тишины, наступившей вслед за оглушительным грохотом, она, собравшись с силами, начала медленно открывать глаза. За считанные секунды пещера наполнилась небольшими существами разных размеров, похожих на то, что упало с дерева. Судя по всему, они были семьей того маленького существа и пытались защитить своего близкого, который, как они полагали, находился в опасности. Мертвую тишину нарушил нарастающий хохот юноши. Он еле пришел в себя, вытер влажные от смеха глаза и сказал:

– Такая серьезность вам не к лицу. Полагаю, будет лучше, если вы вытащите камни из своих котомок. А где остальные? – спросил он, оглядываясь вокруг.

– Я думал, что все давно собрались здесь у костра.

– Ной, – сказал голос из глубины пещеры, – ты знаешь, посторонним сюда вход запрещен. А ты привел с собой человека.

Через несколько секунд из темноты показалась голова обла дателя голоса, а затем и тело. Он медленно поднял руку вверх, и как только его рука опустилась, на камнях у подножия дуба, в месте, где не было корней, вспыхнул огонь и, разгоревшись за несколько секунд, начал освещать пещеру своим светом. Внешний вид обладателя голоса напоминал большого горного козла. Но тело его было почти как у человека, а голова – звериная. В отличие от обычных горных козлов, он свободно передвигался на двух ногах, а не на четырех. С первого взгляда по его одежде было видно, что она была сшита не из обычной ткани, хотя внешне и напоминала одежду людей. Одежда была украшена десятками мелких золотых узоров, которые отделялись друг от друга в разных частях тела, а затем сходились вокруг напоминающего солнце орнамента и снова отделялись. В свете пламени его темно-золотистый мех иногда блестел в темноте, как угли, а рога отражали свет, как два лука, туго натянутых в противоположных направлениях: один вперед, другой – назад.

Подойдя к костру, он, не спеша, дважды ударил правой ногой о землю, после этого, найдя для себя удобное место на одном из возникших у костра сидений, начал смотреть на Еву. Через несколько секунд суровый взгляд, смеривший Еву, сменился заботливым выражением лица. Он кивнул им на место около костра. По-видимому, все приняли этот знак за отсутствие опасности. Потому что в этот момент из темноты начали появляться все новые лица, и каждое из них принялось звать Ноя, не дожидаясь своей очереди. Некоторые здоровались с ним и спрашивали, где он пропадал все это время, остальные же интересовались, кого он привел с собой. Спустя некоторое время, доносившиеся отовсюду звуки стали настолько громкими, что различать слова уже было невозможным. Голос молодого человека, который терпеливо ждал все это время и радовался тому, что Йейл не рассердился, заставил замолчать начавших этот шум:

– Прости, что не предупредил тебя заранее, Йейл, – извинялся Ной. – Сегодня так много всего произошло, что у меня не было возможности предупредить, что приведу с собой гостя. Я спас Еву от Тенебрис в самый последний момент, – сказал юноша, не замечая, как все принялись ахать и охать от страха, едва услышав имя Тенебрис. – Я не знаю более безопасного места в лесу, чем это, и кроме того, я хотел спросить тебя – что нам делать дальше? Ты ведь и сам знаешь, что оставлять Еву одну в лесу крайне опасно. Поэтому мне пришлось прийти прямо сюда.

Ной повернулся к маленьким созданиям, с которыми они впервые столкнулись при входе в пещеру. Они внимательно начали его слушать, от страха и замешательства все еще крепко держали в руках камни. Ной сказал:

– Простите, что напугал вас, не хотел, чтобы так получилось.

Затем он взял Еву за руку и провел ее к костру через окружавшую и внимательно следившую за каждым их движением толпу. После того, как они сели на места, указанные им Йейлем, Йейл, не отрывая глаз от костра, будто говоря сам с собой, сказал:

– Ты поступил правильно, что спас девушку и привез ее сюда. Новая жертва прибавит Тенебрис сил, что, в свою очередь, добавит нам проблем. Однако сбить Тенебрис со следа очень сложно. Ты сам знаешь, что рано или поздно она найдет ее.

Сказав это, Йейл посмотрел на Еву. Происходившее так сильно действовало на безмолвно сидящую Еву, что от страха она не могла остановить дрожь.

– Как видно, все произошедшее было немного неожиданным для нашей гостьи, – добавил он спокойным голосом. – Продолжим наш разговор после ужина.

Стоило Йейлу сказать это, как на костре появился большой котел, а рядом с ним – большой чайник, уже свистящий под воздействием пламени. Йейл нарезал появляющиеся один за другим в воздухе овощи в котел с помощью небольшого кинжала, который он вынул из кармана. Когда покончил с овощами, он принялся медленно помешивать содержимое котла. После того, как котел, наполнявшийся водой с каждым движением половника, был полон до краев, Йейл начал помешивать содержимое в противоположном направлении. С каждым движением приготовление еды ускорялось, и по кругу разносился восхитительный аромат. Когда в супе стали появляться маленькие пузырьки, Йейл попробовал его на вкус и, добавив «Уже можно есть», зачерпнул суп половником и снова поднял руку в вверх. В одно мгновение из пустоты появились несколько деревянных мисок и ложек. Будто в этом не было ничего необычного, Йейл начал хватать их одну за другой с воздуха, наполняя горячим супом и, отдав первые две Еве и Ною, принялся наполнять миски маленьких Эхо, собравшихся кучкой вокруг Йейла и нетерпеливо ждущих своей очереди с поднятыми над головами собственными мисками. Они были такими маленькими, что половник в руке Йейла мог наполнить миски девяти Эхо. Эхо же, довольные тем, что их миски наполнились, радостно уселись у костра и принялись что-то шептать друг другу, изредка посматривая на Йейла, а затем исподтишка смеясь. У этих существ, на поминающих маленьких детей, были ярко красные волосы и блестящие зеленые глаза, свидетельствующие об их озорном характере. Их одежда, сшитая из нитей плюща, была настолько искусно украшена мелкими узорами и так красиво дополняла их внешний вид, что Ева сравнила их с прекрасными, лежащими на полках дорогих магазинов и доступными не каждому произведениями искусства, которые в прошлом создавали мастера. От этих мыслей ее отвлек малыш Коридон, тихонько подойдя к ней и протянув тщательно спрятанную у себя в кармане лепешку. Это был тот самый малыш, который упал с дерева, когда они вошли в пещеру, и только-только приходил в себя после плача. По-видимому, то, с какой добротой Йейл относился к Еве, убедило всех в том, что она – хороший человек. Боясь, что снова напугает малыша, Ева медленно протянула руку, забрала у него лепешку, поблагодарила и, чтобы не обидеть, откусила большой кусок. В ожидании несколько иного вкуса (ведь это был подарок ночного обитателя), она на удивление почувствовала очень знакомый вкус. Он точь в точь напоминал вкус лепешек, которые пекла семья пекарей Панэм, передававшая свои секреты из поколения в поколение и жившая по соседству с семьей Евы. Растерявшись от столь знакомого ей вкуса, Ева повернулась к Ною:

– Это в точности та самая лепешка, которую пекли в нашем селе. Я не знала, что секреты семьи Панэм известны еще кому-то, кроме них самих.

Затем, немного нахмурившись, словно кого-то имитируя, добавила:

– Никто, кроме нас, не сможет приготовить нашу выпечку, и даже если я объясню тебе, как ее готовить, ты все равно не можешь сделать ее такой же вкусной. Для этого требуется талант и многолетний опыт, – сказала Ева, возвращаясь к своей обычной манере речи. – Думаю, попробовав эту лепешку, мадам Панэм пожалела бы о своих словах.

Все это время внимательно слушавшие Еву ночные обитатели принялись громко хохотать. Пытаясь скрыть свое смущение от такой неожиданности, Ева спросила:

– А что такого смешного я сказала?

– Коридоны – самые забавные из ночных обитателей, – пояснил Ной, поглаживая по голове маленького Коридона. – Они очень любят обманывать людей, часто прячут вещи и наблюдают за людьми, которые часами отчаянно ищут то, что потеряли. Когда развлечение им надоедает, они кладут предмет либо туда, где он лежал раньше, либо в самое неожиданное место. Иногда же, когда вещь им нравится, они просто забирают ее себе. Но они всегда делают что-то хорошее взамен того, что берут. Коридон, который дал тебе эту лепешку, очень любит насмехаться над семьей Панэм. Каждый день на рассвете, когда мадам Панэм собирает горячие лепешки на стол, чтобы они остыли, он прячет несколько лепешек. Когда женщина видит, что количество лепешек уменьшилось, она пересчитывает их, а когда отворачивается, он кладет их на место. Мадам Панэм, увидев, что их количество увеличилось, думает, что ошиблась в подсчете, и когда она уходит за новой партией лепешек, он берет еще больше, чем до этого, и прячется. После этой затеи, которую он проделывает несколько раз до наступления утра, бедная женщина крепко повязывает голову платком, повторяя про себя: «Кажется, я старею». Шалун же, еще немного повозившись в пекарне, забирает свою долю лепешек и исчезает. А вместо тех лепешек, что он забрал у семьи пекарей, он защищает их погребы от грызунов.

– Выходит, из-за проделок этого малыша мадам Панэм каждые выходные ходит к врачу, жалуясь на свою память.

На мгновение представив себе все это, Ева рассмеялась.

Конечно же, мадам Панэм было не до смеха.

Когда Ева начала искать взглядом маленького Коридона, его уже и след простыл. Возможно, тепло костра или же этот разговор, который поднял Еве настроение, унял ее дрожь и хоть немного привел в чувство. И только сейчас она ощутила, насколько голодна, и как много времени прошло с той яичницы, которую она съела на завтрак. С большим удовольствием отхлебнув немного супа, она ощутила, как постепенно к ней возвращаются силы, и как мягкое тепло, растекавшееся по телу, рассеяло накопившийся в ее сердце страх. – Никогда в жизни не пробовала ничего вкуснее, – сказала она, повернувшись к Йейлу. – Большое спасибо!

Хотя она и заметила, как радостно засверкали глаза Йейла и как на его лице появилась легкая улыбка, на мгновение закрыв и снова открыв глаза, она не увидела на его лице ни следа улыбки или сияния. Йейл, как всегда, задумчиво глядел на огонь и о чем-то думал.

Как только ужин подошел к концу, котел и миски исчезли в воздухе так же, как и появились. Большинство ночных обитателей вернулись на свои места в темноте, некоторые из них все еще сидели у костра, разговаривая о чем-то между собой, и больше не наблюдали за Евой с прежним интересом. Ной терпеливо и не спеша спросил:

– Йейл, что нам делать дальше? Я много думал о том, кто может нам помочь или как мы можем уничтожить Тенебрис, но ни одна осмысленная идея не приходит в голову. – Не обращая внимания на духов (которые все это время тоже не обращали внимания на говоривших, а сейчас вдруг замолчали и принялись их слушать), Ной продолжил: – Знаю, что оставаться в пещере до утра нам тоже особо не поможет. Даже если мы пойдем к опушке леса незадолго до рассвета, Тенебрис настигнет нас в пути в считаные секунды. К тому же, я уверен, что она уже давно окутала окрестности леса туманом и ждет, когда мы подойдем к этому месту, чтобы сбить нас с пути.

– Конечно, все, что ты говоришь, верно.

Йейл аккуратно налил всем по чашке чая и продолжил:

– Но все же нужно тщательно все обдумать и найти выход из положения.

Ева, пытаясь говорить как можно спокойнее, сказала:

– Пока в течение всего этого времени я шла сюда с Ноем, я обращала внимание на окружающую нас местность и заметила, что на самом деле лес намного больше, и здесь есть места, которые я никогда раньше не видела, даже есть пещера. Она что, настолько могущественна? Она может расширить лес настолько, насколько захочет, и с каждым шагом по направлению к деревне уводить меня от нее все дальше?

– Пока мы вместе, ей будет трудно заманить нас в ловушку. Однако считать ее слабым противником тоже неразумно. Она живет в этом лесу уже много лет и, скорее всего, имеет свои секреты. Ты и сама, наверное, понимаешь, что если некоторые из ночных обитателей хорошие, то есть и те, которые ненавидят людей, как и сама Тенебрис. Поэтому встреча с теми, кто ее поддерживает, может быть неизбежной, – сказал Ной.

– Что же касается расширения леса, – из глубины пещеры стал доноситься похожий на шепот голос, – когда Тенебрис в первый раз затягивает тебя во тьму, она переносит тебя в мир ночных обитателей, а этот мир существует параллельно с миром людей. Поэтому, даже если ты покинешь воображаемый мир, в который она тебя перенесла, ты все равно будешь оставаться в ночном мире. По ночам ночные обитатели свободно переходят из своего мира в ваш, гуляют и проводят время, а по утрам, незадолго до рассвета, вновь исчезают во тьме и возвращаются в свой мир. Ночью наш мир расширяется, потому что именно ночью мы с легкостью можем переходить в ваш мир. Главная сила Тенебрис в том, что, перенося кого-то в наш мир, она заставляет свою жертву ходить кругами на одном месте, и даже находясь в нескольких шагах от окончания границы тьмы, вводит человека в заблуждение и уводит его еще дальше.

Когда хозяин голоса вышел на свет, стало понятно, что это не кто иной, как Градус, который часто любил прятаться даже от ночных обитателей. Два его маленьких глаза, похожие на бусинки, отражали пламя, а тело почти не выделялось из темноты. Будто в воздухе внезапно появился большой рот, а чуть ниже рта находились две маленькие ноги. Когда Градус попытался продолжить свою речь, со стороны начал слышаться его же голос в различных шутливых формах. Градус тут же прервал свою речь и крикнул:

– Ах вы, негодники! Снова начали потешаться надо мной? – выпалил он, оглядываясь вокруг. – Вот доберусь до вас, мало не покажется! Проглочу всех до единого, тогда посмотрим, что будете делать!

Он подбирал маленькие камни один за другим и бросал в ту сторону, от куда исходил звук, прыгая в гневе взад и вперед.

Ева, посмотрев на Ноя, спросила:

– А это кто?

Наблюдая, как Градус отчаянно пытается взобраться на скалы и, срываясь каждый раз, злобно ворчит, Ной, недовольно покачав головой, сказал:

– Эти странные звуки издавали Эхо, которые все это время сидели у костра.

– Эхо?

Сказав это, Ева посмотрела на костер. Однако Эхо уже не было на месте.

– Эхо чаще всего живут в каменистых местах в пещерах, но это не значит, что они не появляются нигде в лесу, когда им вздумается. В отличие от обычных отголосков, они могут издавать любые звуки, и иногда по вечерам направляют на правильный путь спешивших домой торговцев и путешественников, а тех, кто направляется куда-либо со злыми намерениями, пугают и, наоборот, сбивают с пути. Временами же, когда им нечего делать, они любят подшучивать над каждым, кого увидят. Их первой жертвой на сегодня стал Градус, и я думаю, что больше всего они любят дразнить именно его.

Ной улыбнулся и посмотрел на Градуса, который все еще отчаянно пытался поймать Эхо.

– Градус же…

Однако Ева не услышала, кем был Градус, так как Ной не закончил свою речь. Его лицо рассиялось в улыбке, будто он решил очень трудную задачу, а затем добавил:

– И почему же мы раньше об этом не подумали? Илекс! Нам нужно пойти к нему. Он поможет нам.

Йейл, услышавший имя Илекса, сразу нахмурился, а затем сказал:

– Ну почему же мне всякий раз приходится встречаться с этим упрямым стариком? Найти же его – это отдельная пытка. Он уже сто лет, как не посещает пещеру, – недовольно покачал головой Йейл. – Нет, надо найти другой выход.

– Ну, хватит тебе, Йейл, ты ведь самый мудрый из ночных обитателей, которых я когда-либо знал, – сказал Ной, пытаясь убедить Йейла. – Просто Илекс знает о Тенебрис гораздо больше, чем мы.

Заметив, как выражение лица Йейла начало смягчаться, Ной, с уверенностью в голосе продолжил:

– Все равно мы уже давно собираемся сразиться с Тенебрис. Единственное, что нам мешало, – это то, что мы не знали, как ее победить. Кроме того, как долго мы ни искали, найти ее не удавалось. Наконец, она покинула свое логово. Такой шанс может нам больше не представиться. Теперь нам стоит встретиться с Илексом, если и не ради себя, то ради Евы. Я не знаю, где он находится и как мы можем с ним встретиться. Пожалуйста, отведи нас к нему, только ты сможешь помочь нам на этом опасном пути.

После долгих раздумий показалось, что Йейл все-таки принял окончательное решение:

– Ты прав. Теперь, когда она покинула свое логово в поисках девушки, конечно же, нам предоставляется прекрасная возможность, наконец, сразиться с ней, и мы не можем упустить этот шанс, – не замечая, как глаза Ноя засверкали радостью после его слов, которые означали, что он уже согласился им помочь, Йейл задумчиво добавил: – Однако место, где нам предстоит искать Илекса, находится в северной части леса, очень далеко отсюда. Мы не можем оставить здесь Еву одну, она тоже должна пойти с нами. Кроме того… – немного подождав и собравшись с мыслями, он посмотрел на Еву и обратился к ней, не сводя с нее глаз:

– Ева, я обещаю помочь тебе вернуться домой, даже если это будет стоить мне жизни. Однако у меня к тебе есть одна просьба, и даже если ты не захочешь ее выполнить, я все равно помогу тебе. Об этом можешь не беспокоиться.

Заметив, как внимательно Ева слушает его, он продолжил:

– Мы должны пойти к Илексу и узнать, как вернуть тебя домой и как победить Тенебрис, однако, если после всего, что мы узнаем, мы просто вернем тебя домой, Тенебрис, как всегда, спрячется, и все наши старания поймать ее будут напрасны. К тому же, не думаю, что она так просто оставит тебя в покое, она не из тех, кто может легко смириться с поражением.

– Что ты хочешь этим сказать, Йейл? – взволнованно спросил Ной, понимая, куда он ведет разговор.

– Я хочу сказать, что после того, как мы все узнаем, Ева должна подождать до рассвета и помочь нам поймать Тенебрис, – спокойно ответил Йейл.

– То есть ты хочешь использовать ее как приманку? – разгневался Ной.

Все еще спокойный Йейл, глядя на Ноя, сказал:

– Ной, я даже больше тебя не хочу рисковать жизнью Евы. Но пойми, если мы вернем Еву, не поймав Тенебрис, она снова спрячется, и рано или поздно вновь найдет ее, и на этот раз вряд ли ты сможешь оказаться рядом и помочь.

Увидев, что Ной хочет возразить, он быстро добавил:

– И не говори мне, что ты всегда будешь рядом с Евой и будешь защищать ее, ты и сам знаешь, что это невозможно. А решать, помогать нам или нет, будешь не ты, а Ева.

– Я полностью согласна с Йейлем, – сказала Ева слегка дрожащим голосом, стараясь не обращать внимания на удивленное лицо Йейла, который ожидал услышать «нет», и, словно пытаясь успокоить Ноя, добавила:

– Конечно, я хочу поскорее вернуться домой, но жить в страхе всю жизнь тоже считаю глупостью. Я понимаю, насколько все сложно для вас, ведь вы уже долгое время боретесь с ней, и я уверена, что ты и сам понимаешь, что мое решение верно, Ной. Если моя задержка в вашем мире хоть чем-то поможет вам, я согласна.

Ной, пытаясь что-то сказать Еве, направился к ней, но затем передумал и, немного поразмыслив, сказал:

– Тогда, я надеюсь, вы не будете возражать, если я пойду с вами. Даже если вы откажетесь, мое решение окончательно.

Увидев, что Ной согласился с ними, Йейл вздохнул с облегчением.

– Мы будем только рады, если ты пойдешь с нами. Без посторонней помощи мы не сможем спокойно завершить наш путь.

– Вот это я называю решимостью, – после своей последней тщетной попытки поймать Эхо, Градус присоединился к разговору и нетерпеливо подошел к ним. Оказалось, он слушал их разговор даже во время своих попыток поймать проказников Эхо.

– Не помочь такой смелой девушке, как ты, было бы грехом, – парировал он и, подойдя к Еве, добавил: – Йейл, я тоже иду с вами.

– Отлично! – обрадовался Ной.

После слов Градуса все Эхо, прячущиеся в темных местах пещеры, снова собрались вокруг костра, весело подпрыгивая и пытаясь всем своим видом дать понять, что и они идут вместе с ними.

Йейл улыбчиво смотрел на все еще прыгающих Эхо и, обращаясь к ним, сказал:

– Ну что поделать… Без вас никак не обойтись… Но всех вас собой взять не получится. Я разрешаю только десятерым Эхо сопровождать нас. Так что сами решайте, кто пойдет с нами, а кто – нет. – Затем он, невзирая на то, что после его слов все Эхо собрались вместе, чтобы решить, кому попадет шанс идти вместе с ними за приключениями, поднялся с места. Он вынул из кармана тот маленький кинжал, которым некоторое время назад нарезал овощи, и поднял его в воздух. В этот момент нижняя часть кинжала превратилась в меч в форме полумесяца, а верхняя – в остроконечное копье. Средняя часть кинжала-копья была украшена особыми золотыми узорами, а на них были написаны мелкие слова на незнакомом Еве языке. Йейл воткнул копье в землю и, посмотрев в сторону дуба, произнес:

– Лукс, Нави, где вы? – и стал громко звать их.

В уже поредевшей толпе, все это время с интересом наблюдавшей за ними, началась паника.

– Лукс, Нави! – все в один голос начали звать помощников Йейла.

После создавшегося гула поочередно из дуба со стуком на землю упали два живых существа, которые подытожили поиски. Первый из них во время падения ударился о камни, и все его части рассыпались по сторонам, другой же за несколько миллиметров до момента соприкосновения с землей остановился в воздухе, моментально взмыл вверх и медленно полетел по направлению к Йейлу. Второй дух напоминал старую ночную лампочку с разбитым стеклом, у которой фитиль давно погас, и можно было подумать, что если бы он разгорелся, не осветил бы вокруг ничего. Дух немного потрясся в воздухе, после чего свеча внутри лампочки неожиданно воспламенилась ярким ослепляющим светом. Изнутри лампы показались глаза и рот, а затем лампа заговорила.

– Эй, Нави, хватит уже хитрить, вставай давай, – немного отойдя назад, сказал дух. – Старый лентяй, ты же слышал, куда мы отправляемся, так еще и мертвым прикидываешься?! – прокричал он в сторону кусков дерева, разбросанных в разные стороны на небольшом расстоянии друг от друга.

– Ах ты предатель, не можешь хоть раз подыграть мне?!

Звук исходил от одной из досок. В этот момент все лежащие на земле куски начали дико трястись, как при землетрясении, а затем стали быстро скрепляться в воздухе.

– Куда? Куда? Это не твое место! Пройди на другую сторону! – сердились они друг на друга, доски же, которые ошибочно пытались прикрепиться к обратной стороне, отделялись другими досками и направлялись в нужную сторону. Сначала они приняли форму небольшой лодки, руки и ноги которой были заменены веслами. Затем лодка превратилась в старика. Дрожа от ярости, он бросил палку в Лукса. Затем снова медленно двигаясь к Йейлу, спросил:

– Ну что, Йейл, для кого на этот раз ты нас позвал?

-

Мой дорогой друг Нави, – начал Йейл, лукаво улыбаясь, – полагаю, что твое старание притворяться старым и немощным придется кстати в нашем маленьком путешествии.

Лес страхов и нападение Тимора

Подготовка к походу заняла не так много времени, как ожидала Ева. После кратковременного состязания (кто сумеет задержать дыхание под водой дольше остальных), в котором Лукс участвовал как судья, были выбраны десять Эхо, которые отправятся вместе с другими на поиски Илекса. Тем временем, пока Йейл и Градус объясняли Еве, как вести себя, когда они покинут пещеру, малыш Коридон, который еле протиснулся сквозь толпу, во весь голос желающую им удачи, схватил Ноя одной рукой за ногу и попытался остановить его. Когда Ной повернулся к нему, малыш другой рукой протянул ему котомку. Ной взял котомку, которую Коридон наполнял чем-то с большой радостью и теперь изо всех сил пытался удержать в воздухе, открыл ее и, увидев в ней несколько лепешек и флягу полную воды, улыбнулся. Видимо, он тоже хотел им помочь, чем мог. Ной наклонился к Коридону и сказал:

– Спасибо тебе большое! Твои дары помогут нам сохранить силы в дороге.

Повесив котомку на плечо, Ной последовал за Йейлем.

Выход из пещеры показался Еве более забавным, чем углубление в нее. Как-никак, на этот раз их сопровождали Лукс, Нави, Йейл, Градус и десять Эхо. К тому же, она уже не боялась, как раньше.

Впереди шел Лукс, освещая дорогу, за ним следовали Йейл и Нави, затем Ной и Ева, а замыкал шествие Градус. Нави давно изменил свой внешний вид и превратился в кота. Как он сказал, так ему гораздо удобнее передвигаться. Когда они вышли из пещеры, Йейл внимательно осмотрелся, велел Ною и Еве подождать их там, где стоят, прошел вперед и шепотом дал распоряжение другим, а затем скрылся среди деревьев вместе с остальными. Через несколько минут после того, как Йейл и остальные ушли, наступившая тишина, казалось, длилась вечно, отчего Еве стало тяжело дышать. Услышав внезапный крик, а затем и последовавший за ним шелест среди расположенных рядом кустов, она задрожала от страха, однако с отсторожностью всмотревшись в место, откуда доносился шелест, убе дилась, что это было вовсе не тем, о чем она подумала, и облегченно вздохнула. Вышедший из кустов Нави стал громко смеяться, глядя на Лукса, который ярко светился всю дорогу, а теперь, заметно потускнев, выскользнул вслед за ним из-за деревьев и, немного покружив в воздухе, уселся на скалу. На мгновение Нави остановился, а затем начал смеяться громче прежнего.

Йейл, который шел вслед за ними, прошел вперед и сердито посмотрел на Нави. Нави прекратил смеяться и стал виновато смотреть на кусок камня под ногой, который вдруг стал для него донельзя интересным. Увидев всю эту картину, Лукс загорелся ярким светом. Градус, находившийся от них довольно далеко, сразу же прибежал на шум.

– Что случилось? – спросил он. Увидев же, что со всеми все в порядке, осматриваясь вокруг, добавил: – Неужто эти Эхо опять потешаются надо мной?

– Нет, это вот этот весельчак, – сказал Йейл, указывая на Нави. – Он воспользовался случаем и залез на дерево. Когда же Лукс проходил под ним, принял до ужаса нелепый облик и прыгнул на него. Бедный Лукс, чуть не умер от страха.

– Кажется, для вас этот поход – сплошное развлечение, – начал ворчать Градус. – Посмотрим, как вы будете веселиться, когда войдете в лес, где господствуют страхи.

– Что, и пошутить уже нельзя? – надулся Нави, играясь с камнем, как с клубком. – Кроме того, грех было упускать такой шанс.

Затем, приняв более серьезное выражение лица и посмотрев на Йейла, добавил:

– Я прошел достаточно далеко вперед, опасности там нет.

– На моей стороне тоже было довольно тихо, – сказал Градус и задумчиво добавил:

– Подозрительно тихо.

– Да тебе все всегда кажется подозрительным! – шепотом сказал Нави.

– Что ты сказал? – недовольно спросил Градус.

– Ничего, ничего, – увидев злобный взгляд Йейла, тут же ответил Нави.

– Ну ничего – так ничего, – все еще с подозрением наблюдая за Нави, Градус продолжил говорить. – Знаете, а я-то думал, что Тенебрис или кто-то из ее сторонников нападут на нас, как только мы выйдем из пещеры.

– Наверное, она пока не знает, где мы точно находимся. Но я уверен, что вскоре она прикажет духам тьмы искать нас… Да, скорее всего, так и будет, – несколько задумчиво ответил Йейл. Затем добавил: – Теперь мы должны быть крайне осторожны, – обращаясь к путникам: – Старайтесь не отходить далеко друг от друга. Заметив что-либо подозрительное, сразу дайте знать. Лукс, ты иди со мной впереди, к тому же, будет лучше, если мы увидим опасность первыми. – Затем, повернувшись к Нави, добавил: – А ты иди сзади вместе с Градусом, скажешь нам, если что-то случится. Ной же пусть идет рядом с Евой, так нам будет проще ее защищать.

Через полчаса пути Йейл остановился. Не было нужды в объяснении. Они были у входа в Лес страхов. Даже при лунном свете было ясно, насколько он отличается от обычного ночного мира. Деревья были мертвые, безлистные, густоветвистые и сплошь покрытые ядовитым мхом. Несмотря на то, что Лес страхов уже при выходе дал знать о своей сущности, они продолжили идти вперед. На каждом шагу вглубь леса воздух становился влажным и холодным, а усиливающийся запах мха затруднял дыхание. Эхо же, уже давно уместившиеся в переднем кармане котомки на плече Ноя, высовывали головы и оглядывались вокруг, когда им было скучно, и, немного подразнив Градуса, снова прятались в котомке. В то время, как для них это путешествие было развлечением, для Евы, уверенной в том, что из-за каждого дерева за ними кто-то следит, оно было крайне пугающим. Тени за деревьями наводили на нее ужас. Немного приблизившись к путникам и увидев в излучаемом Луксом свете, кем они были, некоторые тени отступали назад, а некоторые из них принялись шептать: – Йейл, не думали, что ты забредешь сюда… А некоторые же с издевкой говорили:

– Что, Ной, жить надоело? – и исчезали так же внезапно, как и появлялись.

Ева, которая от страха не отставала от Ноя ни на шаг, подняла голову, услышав шорох на вершине дерева, под которым они проходили, внимательно всмотрелась вверх и, опасаясь, что там может что-то быть, шагнула назад. Она зацепилась ногой за лежащую на земле сломанную ветку дерева и с грохотом упала на спину. Все, кто повернулся к Еве после ее падения, увидев, что она лежит на земле, немного встревожились.

– Ева, как ты? С тобой все хорошо? – верещали они в один голос.

Обеспокоенная таким вниманием к себе, Ева осторожно встала и принялась стряхивать с себя листья и прилипший мох. – Я в порядке, – отвечала она, сама не веря своим словам.

Что-то изменилось.

– Будь внимательна, каждый неосторожный шаг может подвергнуть тебя опасности, – предупредил ее Йейл. Затем, внимательно посмотрев на ветви верхних деревьев, он сделал знак Градусу и снова посмотрел на Еву:

– Ни о чем не волнуйся, что бы ни случилось, мы все рядом с тобой, – сказал он, а после недолгого молчания принялся громко и беспричинно хохотать.

В тот момент, когда Йейл засмеялся, сердце Евы не произвольно наполнилось грустью, лица перед ее глазами становились все более и более размытыми, и с каждым мгновением чувство тяжести становилось невыносимым. Еве казалось, что если бы ей вырвали сердце, которое билось так быстро, словно вот-вот вырвется из груди, ей бы полегчало. Будто кто-то запер ее в темной комнате. Она хотела, чтобы эта бесконечная пустота, полная боли, исчезла, и чтобы все поскорее закончилось. Теперь она была готова на все, даже покончить с собой. Лишь бы все закончилось. В последний момент отчаяния Ева увидела вдалеке маленький огонек. Свет сиял в темном небе, как южная звезда, подмигивая ей, словно пытаясь напомнить, что она не одна. Она всеми силами старалась вспомнить людей, которые были рядом с ней в самые трудные минуты, и даже сейчас, как бы все вокруг ни было опасно, рядом с ней были Ной, Йейл, Градус, Нави, Лукс и Эхо, которые помогали ей и беспокоились о ее жизни. Она была не одна. И только она подумала об этом, как все внезапно исчезло, шум в ушах, горькие воспоминания, невыносимая боль в сердце, будто ничего этого и не было. Только ее щеки все еще были мокрые от слез. Потом все опять потемнело.

Когда Ева открыла глаза, увидела с тревогой смотревшего на нее Ноя, который пытался убедиться, что она очнулась, и, на мгновение потеряв самообладание, внезапно вскочила и ударилась головой о голову Ноя.

Все еще потирая голову, чтобы облегчить боль, Ева уже хотела было извиниться перед Ноем, как замерла от возникшей перед ее глазами сцены. Йейл стоял напротив Градуса, направив на него свой кинжал.

Отличить что-либо в полутьме было почти невозможно. Приблизившись к Йейлу, она увидела в излучаемом Луксом свете маленькое существо, плечи которого были крепко зажаты между зубами Градуса. Его короткие ноги покачивались в воздухе, а длинные руки тщетно пытались освободить себя из плена. Градус же, обвив свои руки вокруг пояса существа, со всей силой удерживал его тело.

– Тимор, я не думал, что ты такой безмозглый, – сказал Нави, покачивая хвостом из стороны в сторону и кружа вокруг них. – Надо быть либо очень сильным, либо очень глупым, чтобы попытаться напасть на нас, видя, что Йейл с нами. В твоем случае более уместен второй вариант.

Все еще пытаясь избавиться от крепкой хватки Градуса, существо молвило:

– Могучий Йейл, загадочный Йейл, как бы ты ни был силен, ты даже не заметил, что я наблюдал за вами всю дорогу. А теперь хвастаетесь тем, что схватили меня?

– Не знал, что ты преследовал нас всю дорогу? – улыбнулся Йейл. – Мы знали, что ты сидишь в засаде, еще до того, как покинули пещеру.

– Ах, значит, знали! – закричал Тимор. – Почему же тогда строили из себя дураков?!

– Мы хотели узнать, один ли ты, и чего ты хочешь, – пробормотал Нави.

– А жизнь девушки вам не важна? Или вы просто сошли с ума, раз так уверены в себе? – прокричал он, все еще барахтаясь. – Вам повезло, что она достаточно выносливая. Будь на ее месте другой, у него давным-давно бы лопнуло сердце.

– Тимор, ты, кажется, забыл, какой я. Еще перед самым походом я отправил наших маленьких друзей осмотреть окрестности. Ты и сам знаешь, насколько Эхо могут быть невидимыми и бесшумными, когда им это надо. Кроме того, Ева обо всем знала. Градус давно объяснил ей, как противостоять твоему влиянию. Она была готова к твоему нападению задолго до того, как ты напал. Мы давно объяснили ей, что здесь ходят подобные тебе духи тьмы, которые, пользуясь печалью и прошлыми горестями людей, доводят их до безумия и заставляют накладывать на себя руки. Мы также рассказали ей, что для того, чтобы победить таких, как ты, важно всегда помнить о друзьях и близких, которые любят тебя и находятся рядом в самые трудные минуты. Кроме того, цель заключалась в том, чтобы ты вышел из своего укрытия, и поэтому мы позволили схватить ее, и чтобы ты показался, нам пришлось громко смеяться. Ведь мы знаем, насколько сильно раздражает тебя смех.

Посмотрев на Градуса и подразнив его, он добавил:

– Честно говоря, не думал, что ты такой хороший учитель.

Градус пытался что-то сказать, но не было слышно ничего, кроме бормотания, так как он все еще крепко держал Тимора между зубами. Поэтому Нави ответил вместо него:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.