Елена Конева
Ритмы Тонких Миров

Отражения

Событие в парке

Пространство парка наполняли мелодичные звуки музыки. Они усиливали радостное настроение Лики, которой только что исполнилось четырнадцать лет. Они оживляли какие-то неведомые части ее души и пробуждали в ней новый интерес к событиям жизни.

Девочка остановилась перед небольшой клумбой с красными цветами. Ее, как магнитом, тянуло к растениям такого тона, так как вокруг было множество белых, желтых и синих цветов, а вот в рубиновых оттенках наблюдалась явная нехватка.

Солнце сегодня было каким-то особенным – нежгучим, ласковым. Теплый ветерок, пропитанный им, вызывал в молодом существе состояние ликования и восторга. Лика на мгновение закрыла глаза и совершенно явственно ощутила, как ее накрыли цветные волны, идущие от солнца.

Грубый женский голос ударил неожиданным диссонансом. Лика вздрогнула и обернулась. В паре метров от нее стояла разъяренная женщина, что-то злобно и непонятно кричавшая в ее сторону. В ближайшем окружении никого не было, поэтому девочка недоуменно спросила:

– Вы обращаетесь ко мне?

Эти слова будто подстегнули женщину и довели ее до бешенства. Казалось, что она вот-вот бросится на девочку, поэтому та напряглась и поневоле приготовилась к отпору.

По аллее быстро приближался молодой человек. Не говоря ни слова, он схватил Лику за руку и потянул ее за собой. Растерявшаяся девочка подчинилась уверенному движению. Поток яростной брани ударил в спины обоим.

Когда женщина скрылась из виду, молодой человек остановился.

– Ты ее знаешь? – спросил он.

– Первый раз вижу!

Лика была взволнована и дышала неровно.

– Никогда не пытайся что-то объяснять невменяемым людям. Это не только бесполезно, но и опасно.

– Я не успела даже и попытаться.

– Но присутствие духа ты не потеряла. Это было видно сразу.

Лика начала успокаиваться.

– Хотелось бы расспросить тебя о произошедшем подробнее, но сейчас я очень спешу.

– Расскажу, когда встретимся в следующий раз. Спасибо тебе за помощь.

Молодой человек обернулся уже на ходу:

– Меня зовут Кирилл.

Имя девочки полетело ему вослед.

Зеркало

– Лика! – раздался изумленный голос. – Ты стоишь точно на том же месте, что и два года назад.

– Да, Кирилл. Я поджидаю тут тебя.

– Удивительно. Ведь и я был уверен, что встречу тебя сегодня. Бежать мне сейчас никуда не надо, так что можешь спокойно выполнить свое давнее обещание и рассказать о том, что здесь тогда произошло.

– Я вспоминаю тот случай часто. Но дело в том, что ты можешь сказать мне о нем много больше, чем я тебе. Ведь ты видел все со стороны.

– Да, та картинка меня весьма впечатлила. Ты мирно стояла лицом к клумбе. Женщина остановилась рядом и почти тут же впала в истерику. Ты обернулась, и по твоей реакции было видно, что ее поведение для тебя неожиданность. Но ты явно не могла ее чем-то задеть или оскорбить непосредственно в тот момент.

– Но кричала она все же на меня. Спусковой механизм для ее ярости находился где-то во мне.

– Интересно, Лика, что в тот день я должен был идти другой дорогой, но меня будто развернуло на эту аллею. Прямо какая-то цепь взаимосвязанных событий. А ты, кстати, заметила, что сегодня день точь-в-точь такой же, как тот, в который мы познакомились?

– Точно, Кирилл. И солнце, и ветер такие же. И даже красные цветы на клумбе – того же самого вида. А еще мне кажется, что ты задал последний вопрос не случайно.

– Ты права, Лика. Не знаю, как ты это воспримешь, но я предложил бы тебе провести небольшой эксперимент.

– Давай я соглашусь без лишних вопросов, потому что догадываюсь, в чем этот эксперимент будет состоять.

Кирилл огляделся. Вокруг никого не было.

– Стой там, где ты сейчас стоишь, – сказал он Лике. – Я отойду вот сюда – на то место, где стояла женщина. Может быть, разные детали не так и важны для нашего эксперимента, но мы пока этого не знаем и поэтому попытаемся как можно точнее воспроизвести обстановку того момента. Постарайся вспомнить настроение, которое у тебя было тогда.

– Я испытывала радость. Мне и сейчас нетрудно вызвать ее наружу.

– Тогда поворачивайся к цветам и радуйся всему, что видишь вокруг.

Лика закрыла глаза – как она делала это и в прошлый раз. Она легко воссоздала ощущение восторга и ликования. Через несколько мгновений теплый ветерок принес разноцветные солнечные волны. Они окутали девушку радужным коконом и уплотнили ее ауру до зеркального состояния.

Долгая тишина за спиной встревожила Лику. Она обернулась и увидела замершего молодого человека.

– Что с тобой? – быстро приблизилась она к нему.

Он явно не мог говорить.

– Кирилл, постарайся представить себе то, что я сейчас чувствую, – попросила Лика. – Женщина, проходившая рядом со мной, взбесилась, а ты потерял дар речи. Попытайся хоть что-нибудь мне сказать.

Молодой человек кивнул.

– Уже все нормально, Лика, – сказал он через некоторое время. – Хотя потрясение, конечно, было.

Девушка напряженно ждала продолжения пояснений.

– Я увидел в тебе отражение себя.

– Как такое может быть, Кирилл? Я же не зеркало.

– Ты на миг стала зеркалом, и очень необычным.

– Пусть так. Но ты видишь свою внешность каждый день. Что же тогда тебя так потрясло?

– Я увидел не свою внешность, а себя настоящего.

– Ты хочешь сказать, что это было не привычное телесное отражение, а что-то другое?

– Да. И я даже не могу сейчас подобрать для описания подходящих слов.

– Но тебе удалось догадаться, что произошло здесь два года назад?

– Кажется, да. Та женщина тоже увидела в твоем зеркале себя, только не телесную, а настоящую. И, судя по всему, отраженная картинка ей не понравилась. Возможно, она посчитала, что зеркало искажает ее намеренно.

– Кирилл, мне сейчас все это кажется каким-то невероятным.

– Но все же попытайся вспомнить, случалось ли с тобой в другие дни что-то подобное.

Подумав немного, Лика сказала:

– Некоторые люди, проходя мимо меня, неожиданно улыбаются. И я улыбаюсь им в ответ. Раньше я не задумывалась, почему это происходит, но теперь могу предположить, что они улавливают во мне свои отражения и они им нравятся.

Взгляд девушки вдруг стал сосредоточенным.

– Я чувствую, что сегодня произойдет что-то еще, – тут же отреагировал молодой человек.

– Давай меняться местами, – предложила Лика.

– Уж не хочешь ли ты проверить, не превращусь ли и я в зеркало?

– Да. Эксперимент должен быть всесторонним.

– Предложение неожиданное и, значит, может иметь интересные последствия. А потому давай пробовать.

Кирилл сделал несколько шагов по направлению к красным цветам, а Лика заняла его место. Солнечный ветерок продолжал дуть ласково, но настойчиво. В какой-то момент Кириллу показалось, что его заливают цветные волны.

Видения

Прямо перед собой Лика увидела тот самый город, который в последнее время часто появлялся в ее снах. Она быстро шла по широкому проспекту, на котором находился ее институт.

– Странно, – подумала Лика. – Ведь я еще не закончила школу.

Раздумывать было некогда. До начала занятий оставалось не так много времени.

Огромное здание неожиданно преградило ей дорогу. Обходных путей видно не было. Лика вошла внутрь, чтобы попытаться пройти помещение насквозь.

Длинные коридоры казались нескончаемыми. Они становились все уже и темнее. И в самом конце Лика уперлась в глухую стену. Она осмотрелась – замкнутое пространство вокруг нее не имело ни окон, ни дверей.

– Но не все же так безнадежно, – подумала она и прошла сквозь стену.

Тут же она начала падать с обрывистого берега в бурный поток, на лету оценивая силу удара, быстроту течения и степень холода клокочущей стихии. Но приземление прошло мягко, вода оказалась комфортно теплой и мирно журчащей. К тому же выяснилось, что она легко дышит под водой.

– Все же хорошо, что это не цунами, – пронеслось в голове Лики, когда поток, расширившийся до реки, тихонько прибил ее к берегу.

Тут же она очутилась на верхнем этаже здания с огромными застекленными окнами. Весь видимый горизонт был занят темной надвигающейся волной. Бежать было некуда, и Лика легла на пол лицом вниз, ожидая звука разбитых стекол. Маленькая струйка воды вдруг коснулась ее руки. Она открыла глаза, встала и подошла к окну. Горизонт был чист. От цунами не осталось и следа.

– Лика! – позвал ее голос.

Она обернулась и увидела Кирилла, стоящего около красных цветов.

– Ты уже долго не подаешь признаков жизни. Теперь я понимаю твое состояние, когда ты смотрела на такого же меня. Но удалось ли мне стать зеркалом?

– Да, Кирилл. Ты отличное зеркало.

– Значит, ты смогла увидеть себя настоящую?

– Нет. Но зато твое зеркало отразило мои мысли.

– Очень неожиданно.

– И эти мысли, как мартышки, скакали с одного предмета на другой. Зато теперь стало ясно, что я еще плохо контролирую процесс своего мышления.

– Лика, мне впору повторить твои слова о том, что все это кажется невероятным. Но можешь ли ты описать словами хоть какой-то образ, отразившийся в моем зеркале?

– Опишу самый яркий. Я увидела в тебе наш город. Правда, он был не совсем таким, каким мы знаем его сейчас, а будто бы из будущего. В нем есть даже канатная дорога, которой сейчас у нас, как ты знаешь, нет. Она проходит вблизи лесной полосы и окружает город таким образом, чтобы жители могли быстро добраться до радиальных улиц.

– Ты не представляешь, как мне интересен твой рассказ, – сказал Кирилл, когда девушка закончила описание. – Ведь и я часто вижу во сне город. Но если твой – из будущего, то мой – из какого-то далекого прошлого. Лика, ты не будешь против, если я еще раз загляну в твое зеркало?

Слои

– Входите, – прозвучал знакомый Кириллу голос.

– Кого ты еще приглашаешь, кроме меня, Авичар? – спросил молодой человек.

– Твою спутницу, конечно.

– Но ведь это я смотрю в ее зеркало.

– А она смотрит в твое.

– Как это?

– Очень просто. Она отразила часть направленного от тебя луча обратно на твою ауру и сейчас видит то же самое, что и ты.

Девушка появилась рядом.

– Твоей сообразительности можно позавидовать, Лика! – восхитился Кирилл.

– Надо же разнообразить наш эксперимент. К тому же мне тоже хочется увидеть древний город.

– Тогда я дам тебе одно пояснение. То место, которое мы сейчас наблюдаем вместе, и то, которое видела только ты на предыдущей стадии нашего эксперимента, нельзя назвать отдельными городами.

– Почему, Кирилл?

– Потому что это разные уровни одного и того же города.

– Ты хочешь сказать, что наш город похож на многослойный пирог?

– Хороший образ. Только в пироге слои лежат друг на друге, а уровни города взаимно проникают друг в друга.

– Объясни подробнее, Кирилл.

– У слоев, как ты назвала их, различная материальность. Они существуют в разных диапазонах частот и потому друг другу не мешают, хотя занимают одно и то же место в пространстве.

– Значит, как я поняла, у нашего города есть слой настоящего, слой прошлого и слой будущего?

– Упрощенно можно сказать и так. Но, на самом деле, слоев много больше.

– И сегодня, Кирилл, твоей спутнице придется посмотреть на не самый приятный слой города, – вступил в разговор Авичар. – Дело в том, что наш молодой коллега Стэн не совсем удачно спустился в подвал.

– Надеюсь, он в световом скафандре?

– Да. Он хотел испытать на себе это ваше новое изобретение.

– И что же с ним произошло?

– Стэн вошел туда светящимся солнцем. Но ему пока не хватает опыта общения с подвалом.

– Неужели они его напугали?

– Да. Они нагнали такой концентрированный ужас, какого он не ожидал.

– Я понял, Авичар. Он испытал страх и проявил свои настоящие контуры.

– И на эти контуры тут же накинули скорлупу.

– Где он сейчас?

– Стоит где-то в подвале, обездвиженный и потерявший способность к ориентации. Опасности для него нет, но сам себе он помочь не может.

– Лика, – обратился Кирилл к девушке, – ты не возражаешь, если я воспользуюсь твоим зеркалом для поиска решения?

– Конечно, Кирилл. Но скажи, зачем Стэн спустился в подвал?

– Даже в самом темном месте есть те, кому стоит помочь. Мы иногда спускаемся туда и находим таких.

– Тогда мне понятно. Думаю, что и в слое настоящего найдется много тех, кому надо было бы помочь.

Скорлупа, скрывавшая Стэна, напоминала огромное яйцо со срезанным верхом. Излучения, генерируемые скафандром, светились, выходя через верхнюю сетку яйца.

– Хорошо, что не пришлось тратить много усилий на поиски, – сказал Кирилл. – Теперь надо понять, как дезинтегрировать эту конструкцию.

– А на нас не накинут такую же скорлупу? – спросила Лика.

– Не беспокойся. Во-первых, мы сейчас с тобой в особых условиях, а во-вторых, нас прикрывает Авичар. У тебя есть какие-нибудь мысли по поводу данной ситуации? Новички в каком-то деле часто дают ценные советы.

– В предшествующей стадии эксперимента я легко создавала разные образы в твоем зеркале. Может быть, нам и здесь воспользоваться воображением?

– В подвале это гораздо труднее. А что бы ты хотела вообразить?

– Например, огромную птицу, которая клювом разбила бы это яйцо.

– Хорошая идея, но для этого места очень энергозатратная.

Лика вдруг оживилась.

– Кирилл, я правильно понимаю, что излучения скафандра отделяют Стэна от скорлупы?

– Да, это так.

– И, значит, эта скорлупа как бы полая?

– С точки зрения плотности этого слоя, так оно и есть.

– А не напоминает ли тебе это яйцо пузатый стеклянный бокал?

Лика быстро подошла к скорлупе и щелкнула по ней. Раздался звук, напоминающий металлический.

Кирилл улыбнулся.

– Я понял тебя, Лика. Ты хочешь воспользоваться звуковым резонансом. Тогда нам осталось только вообразить маленький генератор, который производил бы звук такой же частоты, как услышанный, но очень большой интенсивности.

Когда скорлупа вошла в резонанс с генерируемым звуком, она разлетелась вдребезги. Сверкнуло солнце скафандра Стэна, и он тут же оказался в своем слое.

– Кому принадлежала идея использовать звуковой резонанс, чтобы расколоть эту штуку? – спросил веселый голос.

– Нашей гостье, – Кирилл показал на Лику.

– От души благодарю, – выбравшийся из скафандра юноша встал на одно колено. – Отныне я ваш рыцарь и должник.

– А сейчас, друзья, будем прощаться, – произнес Авичар. – Солнце скоро изменит угол, и ваши зеркала перестанут действовать.

Новая встреча

Небо было затянуто сплошной серой пеленой. Ветер дул холодными и резкими порывами. Красные цветы на клумбе беспомощно махали своими головками.

Лика сидела на скамейке, закутавшись в куртку и накинув капюшон.

– Сегодня все совсем не так, как год назад, – тебе не кажется? – раздался голос Кирилла.

Лика сняла капюшон и улыбнулась.

– Солнца и теплого ветерка, конечно, не наблюдается, но радость по-прежнему присутствует.

Кирилл сел рядом.

– Ты поступила в институт?

– Да, на архитектурный.

– Отлично. Теперь я не сомневаюсь, что канатная дорога в нашем городе обязательно появится.

– А что у тебя произошло за этот год, Кирилл?

– Многое. Наше прошлогоднее путешествие не прошло без следа.

– Но сегодня, похоже, попутешествовать нам не судьба.

– Ты совершенно напрасно так думаешь.

– Но где же мы возьмем солнце и цветные волны?

– Об этом позаботился твой рыцарь Стэн.

– Неужели он создал искусственное солнце?

– Ты даже не догадываешься, насколько близка к истине.

– Ты серьезно, Кирилл?

– Абсолютно. Стэн – талантливый ученый. А поскольку он старался для тебя, то скорость его исследований существенно возросла.

Кирилл протянул Лике полупрозрачный шарик.

– Этот маленький пульт управления Стэну помог материализовать Авичар.

Лика смотрела удивленно.

– Но как же пользоваться этим пультом?

– Он реагирует на радость и жажду познания.

– Радости у меня хватает. Желания познавать – тоже. Мне хочется поднести этот шарик к сердцу. Давай я сделаю это – и мы посмотрим, что произойдет.

Вспыхнувшее солнце заставило заиграть красками все вокруг. Ветер стих до теплого и ласкового. Цветы расправили головки и засветились рубиновыми огнями.

На лице Лики отразилось вдохновение.

– Я догадываюсь, Кирилл, – сказала она, – что нам теперь уже не нужно вставать друг напротив друга и создавать какие-то искусственные условия эксперимента.

– Да, Лика. Все это теперь излишне. Под солнцем Стэна мы на некоторое время станем единой системой зеркал, в которых отразится объект наших исследований.

– И что же сегодня будет таким объектом?

– Город. Город во всей цельности его слоев.

Город

Лика была ошеломлена открывшимся видом и не могла ничего понять. Монстры подвала летали и ползали среди людей и их транспортных средств, собранных будто бы из самых разных веков. Строения настоящего и прошлого перекрывались изящными постройками будущего.

– Что это, Кирилл?! – не удержалась от восклицания девушка.

– Это город, Лика. Мы с тобой наблюдаем сейчас все его слои одновременно.

Лика вдруг сделала резкое движение, но отскочить в сторону не успела. Красивая девушка, одетая в светло-серый костюм, прошла сквозь нее и проследовала дальше своей дорогой.

– Не шарахайся, Лика. Ты здесь никому не мешаешь, так как мы с тобой только зрители.

– Но таких ощущений я раньше никогда не испытывала. Как же мы разберемся во всей этой мешанине?

– У нас есть возможность сфокусироваться на любом из слоев. Тогда остальные слои исчезнут из поля зрения и все нам будет казаться логичным и последовательным. Где ты хочешь побывать, Лика?

– Только не в подвале. А вот в слой прошлого мы обязательно заглянем, чтобы поприветствовать Стэна и Авичара. Но ты ведь еще не бывал в слое будущего?

– Нет, Лика. Это твой слой. Не зря ты посещаешь его в своих снах.

– Тогда давай побываем там вместе. Что нам для этого нужно сделать?

– Надо найти в наблюдаемой нами картине какой-нибудь объект того слоя.

– Это легко. Посмотри на кромку леса в направлении моей руки. Там приостановилась капсула канатной дороги.

– Вижу. Давай сосредоточимся на ней.

Слово: «Хорошо», – Лика произнесла уже в слое будущего.

Исчезли монстры подвала, исчезли люди и здания слоев настоящего и прошлого. Обзорная капсула неторопливо передвигалась вдоль лесной полосы. Молодой человек смотрел на панораму города с восхищением, а девушка – с большой любовью.

– Я едва узнаю некоторые места, Лика. Здания здесь непривычны и красивы, а улицы расширены и оптимально переконфигурированы. Как ты думаешь, а люди в этом слое сильно отличаются от тех, которых мы знаем в слое настоящего?

Лика улыбнулась.

– Слой будущего – это будущее слоя настоящего, поэтому здесь живут самые разные люди.

– А в моем слое собираются преимущественно люди знания. Мне комфортно среди них. И когда мое воплощение закончится, я вернусь туда надолго.

– А знаешь, какая мысль пришла мне в голову, Кирилл? Ведь все слои не так уж и изолированы друг от друга. Например, обитатели подвала вполне могут воздействовать на людей, на их отрицательные эмоции, так как они низкочастотны. И твой слой ученых не отделен от других непроницаемой стеной. Он наверняка отдает результаты своих исследований слою будущего. Ну а все, что имеется в слое будущего, со временем уплотняется и становится реальностью слоя настоящего.

– Очень хорошая мысль, Лика. Мне она близка и понятна. Я даже знаю совершенно точно, что наиболее продвинутые люди города легко перемещаются между всеми его слоями.

– Кирилл, посмотри, – Лика показала на свою раскрытую ладонь, – шарик изменил цвет. Что это значит для нас?

– Это знак того, что пора завершать эксперимент. Солнцу Стэна необходимы отдых и подзарядка.

– Но нам надо успеть увидеть твоих друзей.

– Тогда ищи, на чем нам сосредоточиться. Ведь здесь нет ничего из моего слоя.

– Давай попробуем сфокусироваться на моем институте – тем более что его белый купол хорошо виден.

– Ну что ж, это логично – к знаниям отправиться через знания.

Авичар приветливо улыбался.

– Молодец, что не теряешь сообразительности и любознательности.

Стэн сиял от счастья.

– Я открыл тебе дорожку к нам, – показал он на шарик в руке Лики. – Теперь ты будешь у нас не редкой гостьей, а нашим товарищем по исследованиям.

– Лика, я страшно рад, что судьба пересекла наши пути в слое настоящего, – сказал Кирилл уже на скамейке около клумбы с красными цветами.

– Она пересекла наши пути во всех слоях, Кирилл, – в городе во всей его цельности, – ответила ему девушка.

Ограничитель памяти

Беседа

Молодая женщина, одетая в широкие шаровары и длинную рубаху, разглядывала только что вошедшую девушку. Так как посетительница пыталась заглянуть за ее спину, она отступила чуть в сторону и сообщила:

– Няньки твоей нет. Появится часа через полтора. Если будешь ждать, проходи.

Девушка молча кивнула, но не сдвинулась с места.

– Хочешь что-то спросить?

Женщина не торопилась уйти, так как от девушки шли волны, которые никак нельзя было назвать умиротворенными.

– Ты все время называешь Диму моей нянькой, Аглая. Мы к этому уже привыкли. Но сегодня меня вдруг заинтересовало – откуда у тебя появился именно такой образ?

Женщина усмехнулась.

– Евгения, ответ на этот вопрос очевиден. Он же опекает тебя, как отец и куча братьев, вместе взятых.

– Да, это правда, – согласилась девушка. – Так было всегда – сколько себя помню. Наверное, он тебе рассказывал, что мы долгое время жили рядом. Но сейчас хорошо, что его нет. Мне нужно поговорить с тобой.

– Что-то случилось, Евгения?

От девушки шла очередная серия волн смятения.

– Я умираю, Аглая.

Женщина подошла ближе и провела пальцем по ее коже, чуть ниже основания шеи. От надавливания на коже остался хорошо заметный красный след.

– Умираешь ты, надо сказать, красиво, так как выглядишь великолепно. Но нервишки действительно плохи. И веса тебе явно не хватает. Что это, Женя? Несчастная любовь?

– Что-то около того, Аглая.

– Как же твоя нянька проглядела такой казус?

– Она же была на стажировке, – девушка попыталась улыбнуться.

– Действительно. Тогда пойдем присядем.

Аглая прошла к своему столу. Женя заняла место Димы.

– Желание помочь тебе у меня есть – можешь в этом не сомневаться. Осталось только понять, как я могу это сделать. У тебя есть по этому поводу какие-нибудь соображения?

В глазах девушки отразились благодарность и надежда.

– Дима на днях сказал мне, что ты набираешь добровольцев для эксперимента.

– И что из этого вытекает?

– Хочу предложить тебе себя.

Аглая была озадачена.

– А что тебе известно о нашем эксперименте?

– Я имею в виду ваш аппарат под названием «Бочка».

– Есть у нас такой. Называется он, конечно, по-другому, но мы зовем его бочкой из-за цилиндрической формы. Но как ты представляешь себе суть эксперимента, в котором собираешься участвовать?

– Дима сказал, что бочка является ограничителем памяти. Можно избирательно отключать память помещенного в нее человека и тем самым заставлять его концентрироваться только на части событий его жизни.

– Да, это так. В бочке можно менять уровень изолированности от внешнего мира. А это влияет на воспоминания испытуемого. И что же ты хочешь получить от этого эксперимента, Женя?

Надежда в глазах девушки разгорелась сильнее.

– Я потеряла себя, Аглая. Мне нужно найти себя вновь.

Аглая смотрела внимательно.

– Цель, конечно, достойная, но мне надо посоветоваться с Димой. Если он не будет возражать, то я, пожалуй, засуну тебя в нашу бочку.

Руки девушки мгновенно сложились в мольбе.

– Пожалуйста, не надо дожидаться Диму. Он очень тревожится за меня. А у меня нет выбора – наступает предел моих возможностей существовать дальше.

Аглая оценила ситуацию и приняла решение.

– Хорошо. Я помещу тебя в бочку. Сила твоих чувств мне известна. Не исключено, что эксперимент поможет тебе принять необходимые для текущего момента решения. Но все же знай, что ощущение предела – это признак готовности к переходу в новое состояние.

Она подвела девушку к устройству, которое действительно напоминало бочку, и пояснила:

– Аппарат работает в трех режимах: красном, желтом и синем. Состояние, в котором ты будешь находиться, можно назвать промежуточным между сном и явью. Ты пройдешь последовательно все три режима. В красном – у тебя будут ослаблены воспоминания, не связанные с характерными воздействиями современной жизни, поэтому останется только то, что наиболее сильно звучит в тебе сейчас. В желтом режиме, наоборот, будут заглушены привычные воздействия и усилены некоторые необычные. Синий режим – это максимально возможная изоляция от внешней жизни, какую только может обеспечить наша аппаратура.

Девушка разглядывала бочку с любопытством.

– Аглая, а что вспоминали те люди, которые уже прошли через этот эксперимент?

– По большей части знакомые картины своей нынешней жизни. Ведь большая часть людей откликается только на привычные воздействия окружающего мира. В желтом режиме видят немногие. Но это и понятно, так как успех в этом режиме зависит от тех сигналов, которые генерируем мы, исходя из своего понимания необычности. И если кто-то из испытуемых попадает в резонанс с создаваемыми нами сигналами, то у него пробуждается соответствующее воспоминание. В синем режиме мы не генерируем ничего, а только изолируем, поэтому трудно рассчитывать на то, что в нем кто-то увидит нечто определенное. И все же мы не оставляем попыток экспериментировать и с этим режимом.

Дверь бочки открылась. Аглая показала Жене на кушетку.

– Сейчас ты ляжешь сюда и будешь грезить с открытыми глазами. Видишь эти разноцветные шарики? Они свисают с панели виноградной гроздью. Это световые индикаторы. Они будут напоминать тебе о том, какой режим ты в данный момент проходишь.

– Я постараюсь запомнить все, что увижу, – пообещала девушка.

– Не надо предпринимать для этого специальных усилий. Также ты не обязана рассказывать все детали увиденного. Будет достаточно, если ты опишешь общую картину и то, как менялись в ходе эксперимента твои состояния и ощущения. А сейчас я задаю тебе полагающийся вопрос: «Ты по-прежнему готова к участию в эксперименте?»

– Да. Я готова.

Женя легла на кушетку, и дверь бочки закрылась. На панели красиво загорелась гроздь красных индикаторов, похожих на виноградины.

Красный и желтый

Легкий и искренний смех Жени завершился характерной завитушкой повышающегося тона – и лица окружающих заулыбались. Ежедневное совместное чаепитие закончилось, и все разошлись по своим комнатам.

– У нас здесь конвейер по омолаживанию стариков, – слегка ворчнул Василий.

Девушка, проходя мимо, дернула коллегу за ухо и спросила:

– А когда тебе самому стукнет тридцать пять?

– О! Ну тогда, наверное, такие человеки, как твои сегодняшние поклонники, покажутся мне вполне молодыми и симпатичными.

Обнаружив, что девушка уже уткнулась в свои исследования, Василий сообщил на всякий случай:

– Жень, я шучу. Ты же знаешь, что мы все тут тебе рады.

Уходя домой перед праздником, Женя выдвинула ящик рабочего стола и обнаружила там букет красных гвоздик.

– Понятия не имею, – ответил Василий на ее молчаливый вопрос.

– И сколько же они тут пролежали?

– Думаю – не больше дня. Это же подарок тебе к празднику.

– Так сколько времени у тебя простояли гвоздики? – спросил Василий через месяц.

– Три недели! Невероятно.

– Значит, подарили с любовью. Дружеской, конечно, – добавил Василий, прикрывая уши руками.

Возникший вдруг образ одинокой розовой гвоздики, завядшей на следующее утро после преподнесения, запустил в Жене новую цепь воспоминаний.

– Евгения, переходите к нам работать, – предложил главный заказчик при завершении проекта. – Сейчас время непростое. Переждите его у нас.

Девушка улыбнулась предложению, которое казалось ей неприемлемым, а через неделю потеряла покой. Ее будто подхватил поток и унес в следующую точку жизненного пути.

Новый коллектив оказался весьма доброжелательным. Женя особенно сдружилась с Валентином, умным, услужливым, внимательным. И однажды она вдруг влюбилась в него, причем сделала это со всей мощью своей цельной натуры.

Валентин и Женя гуляли по городу, окунувшись в ничем не омраченное счастье. Но семья Валентина увидела в беспечной, как ей казалось, и эксцентричной Жене угрозу для своего благополучного существования. Молодой человек оказался под давлением и, не выдержав, перестал встречаться с девушкой.

Пережив первые шок и боль, Женя пыталась жить дальше. Костер вспыхнувших в ней чувств не мог угаснуть сразу. Но они с Валентином работали теперь в разных зданиях, и отсутствие его перед глазами облегчало ситуацию.

Но Валентин появился вновь. И так как костер в Жене все еще горел ярко и сильно, прежние отношения легко возобновились.

Проблема человеческого вмешательства в дела своих близких оставалась неразрешенной. И это неизбежно приводило к новым сближениям и удалениям в отношениях двоих. После очередного па этого жестокого танца Женя почувствовала, что сердце ее не выдерживает.

Красные шарики индикаторов помигали и погасли. Им на смену загорелись желтые.

Шли минуты, и Аглая внимательно наблюдала за девушкой. Она видела, как та внезапно вышла из промежуточного состояния и села на кушетке. А через мгновение, все сметая на своем пути, понеслись тяжелые волны рыданий. Сердце Аглаи рвалось на помощь, но она заставила себя ждать, так как знала, что этот поток должен остановиться сам. И в тот самый момент, когда наступило затишье, она немедленно открыла дверь бочки.

Девушка, пережившая бурю, нашла в себе силы спокойно сказать:

– Прости, Аглая. Я не могу сегодня продолжить эксперимент.

А потом, прорвав тоненькую пленку спокойствия, из нее вырвался возглас такого горя, что Аглая вся содрогнулась:

– Я измучила ее, Аглая! Я измучила ее!

Молодая женщина всеми силами пыталась сохранить равновесие под ударами волн штормящего океана чувств девушки.

– Кого и чем ты могла измучить, Женя?! О чем ты сейчас говоришь?!

– О душе, страданий которой я не замечала! – девушка почти кричала.

– У нее есть имя?! Ты видела ее лицо?!

– Да!

Ураганный ветер неожиданно стих. Девушка выглядела усталой.

– Я не могу сейчас говорить об этом, Аглая. Отпусти меня. Мы завершим эксперимент позже, и я расскажу тебе все.

Аглая ничего больше не спрашивала. Она прошла к выходу из комнаты и молча открыла перед Женей дверь.

Обсуждение

В дверь постучали. Аглая нажала кнопку дистанционного управления замком, но в зоне видимости никто не появился. Ей пришлось встать и проследовать к двери.

Некоторое время она молча разглядывала прислонившуюся к косяку красивую женщину, ответившую ей уверенным и спокойным взглядом. А когда пришедшая шагнула навстречу и обняла ее, Аглая наконец спросила:

– Евгения, неужели это ты?

Они прошли в комнату и сели друг напротив друга.

– Куда ты пропала, Женя? Столько времени прошло. Дима давно замолчал, и я ничего о тебе не знаю.

– Но сейчас ты можешь спросить меня о чем угодно, Аглая.

– Неужели ты пришла, чтобы завершить эксперимент?

– Не только. Все расскажу, но сначала давай разберемся с экспериментом. Ведь мы с тобой еще не обсудили его предыдущие этапы.

– Тогда я на время превращусь в экспериментатора, которому необходимо заполнить протокол испытаний.

– Согласна. Твой испытуемый готов дать тебе нужные сведения.

– Экспериментатор напоминает, что ты не обязана сообщать личные подробности увиденного.

– Но так как он близкий мне человек, я все же буду с ним откровенна. В прошлый мой приход, Аглая, ты совершенно правильно предположила, что я прохожу полосу неудачной любви. И красный режим бочки подробно отразил всю мою тогдашнюю страсть. Я не хочу сейчас называть то, что я переживала в то время, любовью, потому что с тех пор научилась разбираться в оттенках чувств.

– Видела ли ты, Женя, в красном режиме какие-то узнаваемые тобой картины?

– Да. Это были яркие эпизоды из той моей жизни. Они возникали преимущественно в хронологическом порядке, но с разной степенью подробности. То, что в жизни оставило на мне более сильный отпечаток, воспроизводилось более четко.

– С красным режимом понятно. Но, как ты понимаешь, мне очень интересно то, что ты скажешь о желтом.

Женя вдруг протянула руку и пожала ладонь Аглаи. Та улыбнулась знакомой импульсивности и ответила на пожатие.

– Ты, конечно, помнишь, Аглая, мое состояние, которое возникло в желтом режиме?

– Кто бы такое мог забыть?

– Ты тогда спросила, имеет ли лицо та душа, о которой я так рыдала. Но, наверное, впоследствии ты и сама обо всем догадалась?

– Для эксперимента важно, Женя, чтобы ты обо всем рассказала сама.

– Я видела в желтом режиме Диму. Но не совсем того, которого мы с тобой знаем в этой жизни. Повседневность, которая преобладала в красном режиме, была заглушена, и передо мной мелькнул ряд эпизодов из наших прошлых жизней. И во всех этих жизнях Дима был мне другом, отцом и братом, то есть нянькой, как ты говоришь.

– А ты ему? – тихо спросила Аглая.

Женя посмотрела на нее серьезно и твердо.

– Мое поведение по отношению к нему не всегда было достойным. Я уходила от него к другим мужчинам и возвращалась, потому что лучше него для меня не было никого. И он всегда принимал и прощал меня, потому что для него никого не было лучше, чем я.

– Но что же заставило тебя рыдать так безутешно?

– Боль. Оказалось, что моя нянька тоже испытывает боль, хотя и скрывает ее от меня. И все эти страдания родного человека за множество жизней объединились в одну молнию и пронзили меня до самых глубин моего существа. Они испепелили все мои страсти, которые преследовали меня из жизни в жизнь. И та физическая боль, которую я ощущала, была для меня спасением. А иначе бы мощь моральных страданий превысила мой болевой порог.

Аглая молчала, потрясенная.

– Вы удивительная пара, – сказала она наконец. – Я всегда чувствовала родство с вами. И мы еще поговорим с тобой об этом. Но сейчас давай выполним до конца то, зачем ты пришла.

Две женщины вновь стояли перед бочкой. Одна приостановила движение руки другой.

– Скажу тебе еще несколько слов, Аглая, перед тем как ты откроешь дверь. Красный режим этой бочки показал мне кое-что из моей текущей жизни, а желтый – из прошлых существований, причем из тех, в которых проявились не самые лучшие мои свойства. Знаешь, о чем я думаю сейчас? Если мне судьба увидеть хоть что-то в синем режиме, то ведь это могут оказаться и более светлые стороны моей души.

– Ты уходишь в малоизученную стадию эксперимента с хорошим настроем, Женя. Пусть все будет именно так, как ты сказала.

Аглая включила аппаратуру. Шарики, загоревшиеся синим огнем, оповестили Женю о том, что сейчас она будет полностью изолирована от этого мира.

Синий

Девочка, одетая в шальвар-камиз, остановила свой бег на берегу бурного ручья. Сил почти уже не было, но противоположная сторона была единственной возможностью спасения. Девочка сосредоточилась и, повторяя имя светлого духа, покровителя ее семьи, вошла в поток. Она потеряла сознание уже на другом берегу, когда конский топот и лай собак погони были слышны уже совершенно отчетливо.

Девочку привела в чувство незнакомая женщина, натиравшая ее тело пахучим маслом. Вместо зноя ощущалась приятная прохлада. Было так хорошо, что не хотелось шевелиться.

– Мне кажется, что я на небе, – обратилась девочка к женщине.

– Нет, ты все еще на земле, – ласково ответила та.

– А где те люди, которые гнались за мной?

– Они не посмели пересечь границу. Тебе на помощь пришли наши воины.

– Но меня не изгонят обратно, за ручей? – заволновалась девочка.

– Спи спокойно. Ты отвоевала свою жизнь. Сейчас ты под защитой моего брата, а значит, в безопасности.

Когда девочка мирно задышала, женщина вышла к брату.

– Война, Раджан? – спросила она.

– Да, Амала. Он требует выдать девочку.

– Но как ей удалось бежать?

– Ее отец ожидал мятежа и спрятал ее у крестьян. Когда предатель привел мятежника, крестьяне успели показать ей нужный путь.

– Бедная девочка еще не знает, что ее родителей больше нет. Но что нам надо делать сейчас, Раджан?

– Сейчас нужна свадьба, Амала. Если я буду защищать свою жену, то это даст мне законные права и союзников.

– Ты прав, брат. Я все подготовлю. Сегодня к вечеру ты будешь женат.

– Благословенно то царство, в котором женщины так же мужественны, как ты, сестра.

Раджан вернулся с победой, отвоевав владения жены. Несмотря на молодость, он был не только опытным воином, но и известным ученым. Маленькая Рамани, не по-детски умная и благородная, еще не достигла брачного возраста, принятого в стране, поэтому она надолго стала Раджану любимой сестрой, дочерью и ученицей. Она жила в покоях Амалы и впитывала в себя также и ее мудрость.

– Почему ты не вышла замуж, сестра? – спросила она как-то Амалу.

– Потому что я растила Раджана, – ответила та. – Он ведь тоже рано остался без родителей.

– Значит, – обняла ее девочка, – ты вынянчила своего брата, а теперь стала нянькой и его жене.

Она помолчала и, вдруг вспыхнув от какой-то мысли, продолжила:

– Я знаю, Амала, что мы втроем и дальше пойдем рядом. Я буду искать вас в следующих жизнях, а ваше родство со мной будет притягивать вас ко мне.

– То же самое сказал и Раджан, – улыбнулась Амала. – То же самое скажу и я.

Огромные глаза девочки вдруг стали еще больше.

– Амала, а ведь мы, наверное, и раньше произносили эти слова?

– Думаю, что да. Ведь родство душ идет изначально.

– Получается, что ты всегда будешь моей сестрой, а Раджан – отцом, учителем, мужем и братом.

– Только не забывай, что я могу родиться и мужчиной, – улыбнулась Амала.

Синие индикаторы продолжали гореть. К наблюдавшей Аглае тихонько подошел Дима.

– Посмотри, как она блаженно грезит, – показала ему Аглая. – Не хочется выводить ее из этого состояния, но затягивать эксперимент нельзя.

Индикаторы погасли. Женя села на кушетке, чему-то мечтательно улыбаясь.

– Похоже, сегодня мы кое-что услышим о возможностях синего режима, – предположила Аглая, открывая дверь бочки.

Женя вышла светлая и счастливая.

– Теперь я знаю, сестра, – сказала она, – почему ты так любишь широкие штаны и длинные рубахи.

Аглая была тронута.

– Ты не представляешь, Женя, как мне приятно слышать от тебя слово «сестра». И мне даже кажется, что это обращение как-то связано с тем, что ты увидела.

– Ты права. Я расскажу тебе обо всем, но немного позже.

– Но почему мы не можем провести обсуждение прямо сейчас? – удивилась Аглая.

– Потому что у нас нет времени, – вступил в разговор Дима. – Всем нам уже пора выходить.

Аглая ничего не понимала.

– Мы куда-то спешим?

– Да, сестра, на свадьбу, – пояснила Женя. – На нашу с Димой свадьбу, на которой ты будешь свидетельницей.

Аглая посмотрела вниз и воскликнула:

– Вот в этих шароварах?!

– Именно в них, – улыбнулся Дима. – В другой одежде мы тебя и не представляем.

– Но кто же будет свидетелем?

– Тот, Аглая, с кем тебе давно уже пора объясниться. Сегодня ты встретишься с ним лицом к лицу, а дальше ваша любовь сделает все остальное.

Встреча в старом доме

Женщина, одетая в элегантный бархатный плащ-накидку темного цвета, не спеша поднималась по лестнице старого дома. Она знала точно, что всех жителей этого подъезда уже расселили – осталась только одна жилая квартира на четвертом этаже. Объект интереса женщины находился сейчас там, а значит, ничто не могло помешать исполнению ее замыслов.

Дверной звонок уже не работал – скорее всего, электричество было отключено. Женщина постучала. С другой стороны двери никто не откликнулся. Она постучала громче и настойчивее и на всякий случай толкнула дверь рукой. Та оказалась незапертой.

Женщина вошла в прихожую, осмотрелась и направилась в сторону комнаты, откуда доносился шум. Там высокий молодой человек согнулся над коробкой, в которую упаковывал вещи. Ощутив чье-то присутствие, он быстро распрямился.

Посетительница, откинув капюшон, стояла неподвижно. Выглядела она весьма впечатляюще. Фалды ее накидки свисали мягкими складками. Прямые черные волосы доходили до плеч. Длинная челка чуть прикрывала тонкие брови над удлиненными зелеными глазами. Легкая косметика не была пошлой, а только оттеняла необычные черты лица.

Посреди комнаты находился большой овальный стол в окружении нескольких, беспорядочно расставленных стульев. Две фигуры замерли точно по его концам.

– Кто вы? – в голосе молодого человека звучало изумление.

Женщина усмехнулась.

– Лучше спросить: «Зачем вы тут оказались?» Я пришла вас убить, Родион Романович.

В темно-карих глазах молодого человека засветились искорки интереса.

– Разве мы знакомы? И позвольте спросить о мотиве предполагаемого поступка.

– Знакомы мы настолько давно, что сейчас ты, Родион, даже представить себе это не можешь. А мотивом моим является месть.

– Но в чем же состоит мое преступление?

– На тебе висит вина за две погубленные души. Ты, конечно, все забыл, но для закона справедливости это не имеет значения.

Молодого человека осенила догадка, и он улыбнулся.

– Вас случайно не Аленой Ивановной зовут?

– В точку, Родион. За прошедшие полтора века ты, похоже, не растерял своих способностей к анализу.

– Во время изучения одного бессмертного произведения, – пояснил Родион, – мое имя не сходило с языка моих школьных товарищей. Но мне странно, что вы, имея такую привлекательную внешность, умудрились ассоциировать себя с некрасивой и жадной старухой-процентщицей.

В глазах женщины появились явно выраженные красные огоньки.

– Но я и есть эта старуха! – громко и с расстановкой произнесла она. – Соблазнительная внешность отвечает новым задачам. И я успешно решаю их. Но сейчас пришло время завершить наше с тобой дельце.

Ситуация была странной, и даже почти невероятной.

– И что же будет орудием расправы? – спросил Родион. – Старуху убили обухом топора. Здесь планируется что-то подобное?

Алена Ивановна распахнула плащ. Темное трико плотно охватывало ее стройную фигуру. В подвесной кобуре слева было закреплено нечто, похожее на вытянутый брусок.

– Несомненно. Имитация будет полной.

– Но почему вы решили, что вам удастся ваше мероприятие? Ведь я, несомненно, буду сопротивляться.

Женщина посмотрела насмешливо.

– У тебя нет ни малейшего шанса. Я владею своим телом и этим оружием, можно сказать, в совершенстве.

Взгляд Алены Ивановны стал жестким.

– Но я не буду нападать на тебя со спины, как это сделал ты в отношении меня. А теперь приготовься. Я дала тебе достаточно времени, чтобы осознать, что твоя смерть не является случайностью.

Рука женщины потянулась к застежке плаща, но в этот момент за ее спиной раздались чьи-то легкие шаги. Она упругим движением отскочила в сторону и развернулась так, чтобы контролировать все пространство.

В комнату вошла невысокая светловолосая девушка. Не дав ей опомниться, женщина толкнула ее по направлению к Родиону.

– До чего курьезная ситуация! – в голосе Алены Ивановны звучал сарказм. – Ты ведь убил не только меня, но и мою невинную сестру Лизавету. И мне теперь, как и тебе когда-то, обстоятельства не оставляют выбора.

Синие глаза девушки смотрели на Алену Ивановну удивленно. Зеленые глаза ответили ее взгляду дерзко и вызывающе. Но чем дольше смотрела обладательница бархатного плаща в яркую синеву, тем более было заметно, что с ней что-то происходит. Она вдруг сделала шаг к столу и опустилась на ближайший стул.

– Сядьте, – раздался голос, который уже не звучал приказом, но содержал нотку, похожую на просьбу.

Молодые люди придвинули пару стульев и молча сели. Алена Ивановна прикрыла глаза ладонью.

– Как тебя зовут? – спросила она, и девушка поняла, что вопрос обращен к ней.

– Марина, – ответил высокий чистый голос.

– Это не твое имя, – женщина убрала ладонь, но избегала прямого взгляда синих глаз.

– Вы правы. Мама хотела назвать меня Соней, но это имя почему-то не понравилось другим членам нашей семьи.

– Софья Семеновна – не так ли?

Девушка оживилась.

– Откуда вы знаете? Ведь было бы именно так, если бы желание моей мамы исполнили.

Алена Ивановна не отвечала. В ней явно бурлили и боролись противоречия. Но наконец она справилась с собой и спросила:

– Ты не помнишь меня, Соня?

Девушка смутилась.

– Я отвечу вам, но не принимайте мои слова близко к сердцу. Почему-то, глядя на вас, я вижу два образа: один – молодой и красивый, а на него накладывается другой – старый и не очень симпатичный.

– Нашу посетительницу зовут Алена Ивановна, Марина, – вступил в разговор Родион.

Девушка посмотрела на него изумленно.

– Ты хочешь сказать, что здесь как бы собрались трое героев известного романа?

– Вернее, их прототипы, – поправила ее женщина.

Взволнованное лицо повернулось к ней.

– Неужели вы пришли, чтобы отомстить Родиону?!

– Да, – кивнула Алена Ивановна. – Энергия мести уже давно притянула меня к нему. Недавно я узнала, что он собирается жениться, и посчитала это время самым подходящим для наказания. Преступника надо наказывать не в тот момент, когда он потерял интерес к жизни, а тогда, когда он полон сил и надежд на счастье.

– Но ведь теперь ваши намерения изменились, я чувствую это! – горячо воскликнула девушка.

– Но это только потому, что его невестой оказалась ты.

– И вы решили пощадить Родиона ради меня?

– Я еще ничего не решила! – разгневалась было женщина, но тут же остыла.

В ее взгляде, направленном на девушку, появилась нежность.

– Сегодня для всех нас завершается какой-то этап. Концовка его пока мне не понятна. Попробуй задать мне вопросы, Соня. Может быть, это что-нибудь прояснит в нашей ситуации.

– Вопрос у меня уже готов, но только он может показаться странным. Впрочем, ведь и все, что сейчас происходит, тоже необычно. Алена Ивановна, что случилось с вами после того, как Родион убил вас?

– Последствия таких событий сейчас уже хорошо известны в кругах, изучающих подобные процессы. Я очутилась в слоях, очень близких к тому, в котором мы сейчас находимся. Срок моей естественной смерти еще не наступил, поэтому во мне присутствовало все то же самое, что и у других плотных людей, кроме самой внешней оболочки. И, конечно же, вся злоба была при мне. Людей добрых и хороших, попавших в такое сложное положение, усыпляют до срока их естественного ухода, а затем они сбрасывают оставшуюся оболочку, притягивающую их к земле, и уходят выше. Но такие, как я, должны испытать в полном сознании все, характерное для этого дна. Не буду описывать ужасы жизни среди негодяев, пьяниц, развратников и подонков. Скажу только, что выбраться из этого состояния самостоятельно, даже тогда, когда приходит подходящее для этого время, очень трудно.

– Но вам наверняка кто-то помог? – с чувством спросила девушка.

Алена Ивановна по-прежнему смотрела на нее ласково.

– Ты, Соня.

– Я? Но как я могла это сделать?

– В тебе, как и в других ангельских душах, есть способность показать падшей душе свет. Ты помогла многим, достойным помощи, но я обратила на себя твое внимание не какими-то своими заслугами, а тем, что стала жертвой любимого тобой человека.

Алена Ивановна на мгновение замолчала и закончила более жестко, указав жестом в сторону Родиона:

– Ты и его вытащила к свету. Без тебя он бы пропал в своей гордыне и с каждой жизнью падал бы все ниже и ниже. И я после активного пребывания в низшем слое уже не желала ничего другого, наслаждаясь тем злом, которое мне удавалось творить. Ты, кстати, помнишь, как ненавидели Родиона в первый год на каторге? Этому способствовала я, так как образовавшаяся между нами в результате его преступления связь позволила мне воздействовать на дурные стороны его характера. Но ты вырвала его у меня. Мощь твоей любви воспламенила огонек и в нем. А я в безумной ярости бросалась на тебя и получала мучительные ожоги.

Глаза девушки наполнились сочувствием.

– Вот в этом ты вся, – глаза и голос Алены Ивановны вновь потеплели. – Готова сочувствовать всем и каждому. Но я продолжу. Ожоги мои были болезненными, но и очищающими. Мне удалось подняться немного выше, в слои, чуть менее темные. И когда тебе пришло время перейти границу миров, ты спустилась в мою тьму, чтобы помочь мне. С тех пор я прихожу сюда уже в третий раз.

Синие глаза смотрели в зеленые с восхищением и любовью.

– И ты вновь не осуждаешь меня?

– Да за что же мне вас осуждать? Вы прошли такой трудный путь и остались при этом человеком.

– А ничего, что я пришла убивать твоего жениха?

– Вы бы не сделали этого. Я точно это знаю. В критический момент в вашей душе обязательно произошел бы нужный поворот.

Женщина исподлобья взглянула на Родиона. Он слушал очень внимательно, и концентрированная внутренняя сила шла потоком через его глаза.

Вдруг по телу Алены Ивановны прокатилась волна дрожи.

– Боже! – воскликнула она и неожиданно заплакала.

Усилием воли остановив судорогу душевной боли, она поднялась и поклонилась Родиону. В ее прояснившихся глазах не осталось ни единой тени.

– Прости меня, отец, за все горе, которое я тебе принесла. Никто в моей предыдущей жизни не любил меня так, как ты. Но я осознала это только тогда, когда ты преждевременно ушел, чтобы дать мне возможность жить дальше.

Алена Ивановна ушла, не сказав больше ни слова. Слов не было и у тех, кто остался сидеть за большим овальным столом.

Предание о Сойон

Ночной разговор

Простой гроб, обитый красной тканью, полностью соответствовал незамысловатой обстановке комнаты, в которой стоял на двух табуретках. Две немолодые женщины прилегли на раздвинутый диван. На стульях сидели светлоголовая девушка и черноволосый, с сильной проседью мужчина. В темноте горела свеча. Атмосфера была тихой и светлой – такой же, какой была бабушка, покинувшая этот мир в девяносто девять лет.

– Пусть отдохнут, – показал мужчина на уснувших женщин. – А мы с тобой посидим, покараулим.

– От кого мы будем их охранять, дядя Керре?

– Не их, Аленка, – бабушку. Мало ли кто тут крутится. Это, конечно, на всякий случай. Бабушка дожила до глубокой старости и наверняка ушла тут же, не задерживаясь. Да и свойства характера у нее были такие, что ее, по всей видимости, тут же взяли под защиту русские ангелы.

– А почему моего отца охраняло так много людей? Из-за того, что он ушел слишком рано?

– Он не был даже пожилым и не так быстро покинул свое тело. Но причина не только в этом. В нашем маленьком народе его знали и любили все, а потому хотели попрощаться и в последний раз побыть рядом.

– Но все-таки мне не понятно, дядя Керре, от кого надо защищаться. Сейчас бодрствуем только мы вдвоем. Кто тут может крутиться еще?

– Э-э-э, девочка. Тебе, наверное, никто не рассказывал о роде твоего отца. Впрочем, это и не удивительно. Твои родители выросли во времена атеизма и о многом предпочитали молчать.

– Но то, что мой дедушка был шаманом, я все же знаю.

– И не только дедушка – многие его предки были таковыми.

– А мой отец тоже унаследовал что-то необычное?

– Он, несомненно, был чутким к голосу природы. Но таких в нашем народе хватает. А вот одна особенность была характерна именно для него – он знал о некоторых событиях, которые произошли с его родственниками или близкими людьми, задолго до того, как весть о них приходила обычным способом.

– Вы первый, дядя Керре, кто сообщает мне такую подробность. А можете ли вы рассказать что-нибудь еще о роде моего отца? Ведь вы тоже принадлежите к этому роду. До рассвета у нас много времени, а там придут соседи – и будет уже не до разговоров.

Мужчина задумался.

– Ты права, Аленка. Сейчас самое подходящее время для такой беседы. Если хочешь, я расскажу тебе о твоей прапрабабке Сойон. Не знаю, правда, сколько еще таких «пра» надо добавить – так давно она жила.

– Расскажите, дядя Керре! Мне это очень интересно. Когда вы произнесли имя Сойон, у меня внутри даже все завибрировало.

– Это и понятно. До тебя докатилось ее воздействие.

Девушка затихла в ожидании.

– Сойон была очень сильной шаманкой – никого и ничего не боялась. Кстати, самые яркие шаманские свойства в нашем роду передавались по женской линии.

Мужчина вдруг тепло улыбнулся.

– Ты даже представить себе не можешь, какие вещи она вытворяла. Злые духи часто пытались запугать ее всякими способами. Иногда они разводили на ее ночном пути огромный костер, а сами кривлялись и паясничали, принимая самые страшные образины. Так она тут же пускала коня вскачь, влетала прямо в огонь и ударами плети разгоняла всю эту бесовщину. Удивительная была женщина! Послушай о ней, девочка.

Дар Неба

– Эне, – обратилась маленькая девочка к женщине средних лет, – почему ты называешь меня даром Бога Ульгеня и Богини Умай? Ведь меня нашли у подножия островерхого Чарогана. Может быть, именно этот светлый дух подарил меня тебе?

Женщина погладила детскую головку.

– Давай, балам, рассудим вместе, – предложила она. – Тебя ведь из кедрача принесла, ухватив пастью, серая собака с темными глазами?

– Да. Это и был Чароган. Ты сама говорила, что горный дух может предстать хоть человеком, хоть птицей, хоть зверем. Он сам решает, как ему показать себя людям.

– Это так, Сойон. А вот я еще спрошу у тебя. Ты знаешь, какого цвета у тебя волосы?

Девочка оттянула длинную прядь и скосила на нее глаза.

– Да, эне. Мои волосы похожи на сердцевинки ромашек, которые растут около нашего аила.

– А что ты скажешь о цвете своих глаз?

Ресницы тут же взметнулись вверх; затем голова повернулась сначала в одну сторону, потом в другую; и, наконец, девочка пожала плечами и ответила:

– Не знаю, эне. Я не могу на них посмотреть.

– Вода поможет тебе в этом деле, – пообещала женщина. – Когда-нибудь я возьму тебя с собой на большое горное озеро, и в нем ты увидишь свое полное отражение.

– Что это такое, эне?

– В наших реках течение быстрое, поэтому в их водах ничего нельзя разглядеть. Но если поверхность воды гладкая и спокойная, то в ней можно увидеть все, что находится вокруг: и солнце, и деревья, и горы.

– И нас с тобой тоже?

– Конечно. И это сильно удивит тебя, когда ты столкнешься с этим впервые.

Девочка вдруг оживилась от озарившей ее догадки.

– Эне, а я попробую заглянуть в маленькое озеро, когда ты нальешь воду в казан. Как ты думаешь – мои глаза туда поместятся?

Женщина улыбнулась.

– Пожалуй, там поместится все твое лицо. А глаза, Сойон, у тебя такого же цвета, как васильки на нашем лугу.

Девочка быстро вскочила и выбежала наружу. В аил она вернулась озадаченная.

– Ты искала васильки, балам? Но они сейчас не цветут, их время еще не пришло.

– Но я же помню их! – горячо уверяла девочка. – Их росло тут много-много. Они как шарики с острыми лепесточками.

Взгляд женщины стал серьезным и сосредоточенным.

– А теперь скажи мне, Сойон, – видела ли ты у кого-либо из людей нашего племени глаза и волосы такого же цвета, как у тебя?

Девочка некоторое время смотрела на нее, а потом ответила уверенно:

– Нет, эне. У всех наших родичей волосы такие же, как грива твоего вороного коня, а глаза темные и блестящие, как его бока.

– А у кого могут быть синие глаза и золотые волосы?

– У Владыки Неба и Создателя Солнца и Луны.

– Вот ты и ответила на вопрос, почему я считаю тебя даром Отца Ульгеня.

Девочка ненадолго затихла, а потом осмотрела себя и спросила:

– Но ведь все остальное у меня такое же, как у других?

– Это мы узнаем со временем, Сойон. А сейчас ты кызычак – моя маленькая любимая дочка.

Девочка крепко прижала к себе руку приемной матери.

– Ты самая родная мне, эне. Я буду любить тебя даже тогда, когда душа твоя станет ару кёрмёсом.

Женщина от неожиданности вздрогнула.

– Девочка моя, разве ты не знаешь, что чистыми духами становятся только шаманы и шаманки? А я простая женщина. Такие редко остаются на земле. Чаще всего их забирает в подземное царство Эрлик.

Васильковые глаза девочки смотрели твердо и решительно.

– Ты обязательно будешь ару кёрмёсом, эне. Я буду сражаться за тебя, если Эрлик пошлет к тебе своих слуг.

Шаманка

Гибкая, стройная девушка ловко справлялась с хозяйством, в котором отсутствовала мужская сила. За всеми ее движениями часто следили два карих глаза – тайком, но неотступно. Эне, замечая это, печально улыбалась. Ей нравился молодой Янар, но она хорошо знала законы своего рода.

– Этот юноша не сможет жениться на тебе, – однажды пояснила она дочери. – Ему нужно будет найти себе невесту в другом сёоке. В пределах одного сёока все мы родственники. А браки между родственниками у нас запрещены.

Девушка, сбивавшая масло, не откликнулась ни единым словом. И эне, сердцем знавшая оттенки ее чувств, прошептала почти неслышно:

– Помоги Ульгень твоему счастью.

Решение старших рода было непреклонно – так как найденная младенцем Сойон принята в сёок, никто из его членов не может жениться на ней; а если Янар нарушит волю рода, то должен покинуть стойбище вместе с женой.

Полный сил, здоровья и решимости, юноша предстал перед Сойон. При взгляде на девушку его щеки заполыхали красным светом утренней зари.

Сойон готовилась принять решение, которое определяло дальнейшую судьбу не только ее самой, но и самых важных для нее людей – эне и Янара. Она взглянула на мать, и та откликнулась на ее тревогу словами:

– Не волнуйся, дочка, тебе не придется оставлять меня одну. Мы двинемся вместе к подножию Чарогана. Именно этому духу доверил тебя Ульгень, а значит, он наверняка отзовётся на наши просьбы и позволит устроить стойбище у своей подошвы.

Все было подготовлено к дальнему пути. Янар и эне были уже в седле. Но Сойон не успела коснуться ногой стремени, так как увидела бегущего мальчика, который жестами показывал, что у него есть известие. Янар в ту же секунду оказался рядом с женой. Вслед за ним соскочила с коня и эне.

Полученное известие было коротким, но не оставляло времени для размышлений.

– Идите, – сказала мать, сама оставшись на месте. Молодые люди вслед за мальчиком поспешили к аилу старой Танай.

На площадке около аила толпились взволнованные люди. Старший из них остановил рукой Янара и показал Сойон на вход. Та согнулась и через низкий проем вошла внутрь.

Люди ждали молча. Через некоторое время с противоположной от входа стороны раздались глухие удары бубна. Звуки удалялись в сторону леса, постепенно затихая, но отзываясь громом в напряженных нервах людей. Раздались возбужденные крики. Все разом осознали, какое событие только что произошло.

Лицо Сойон, появившейся перед смятенными людьми, было бледно. Старший подошел к ней и от имени всех попросил преемницу сил самой мощной шаманки рода не покидать их. Сойон молча кивнула. В считанные часы аил молодой семьи был установлен на прежнем месте.

Путешествие

Постаревшая эне заболела внезапно.

– Злой дух меня ест, – сообщила она Сойон, – и скоро, наверное, съест совсем. Когда моя душа, моя сюне, покинет тело, я сделаю все, чтобы не стать злым кёрмёсом. Я никогда не буду вредить твоей семье. А если слуги Эрлика что-то изменят во мне вопреки моим стараниям, то это буду уже не я, и ты можешь смело гнать такую душу от своего очага.

– Слуги Эрлика не получат так просто твою сюне, эне. Прежде чем она покинет твое тело, подземному владыке придется доказать свою правоту.

Мать ласково посмотрела на Сойон, которая стояла на коленях около ее топчана.

– Ты с самого детства была необычной, девочка моя. Никто из женщин, кроме тебя, не стал белым камом. Все шаманки в нашем роду камлали только черному Эрлику, так как их считали недостаточно чистыми, чтобы взывать к Ульгеню. А некоторые шаманы-мужчины из зависти пытались наслать на тебя злые силы, но никто из них не смог одолеть тебя и твою необыкновенную мощь. Скажи мне, дочка, что ты задумала сейчас?

– Я отправлюсь на Небо, эне.

– Но, девочка моя, – голос эне слабел, – на Небе не бывала еще сюне ни одной шаманки. Ты знаешь, что путь туда проходит через владения Эрлика. А в этом подземном царстве на тебя обязательно набросится все его воинство.

– Ради тебя и Янара, эне, я сделаю невозможное. Не будем терять благоприятствующее время. Уже пора отправляться в путь.

– Да поможет тебе Матушка Умай в твоем невероятном походе!

* * *

Река человеческих слез опоясывала мрачное царство подземного владыки, черный дворец которого возвышался в центре. Узенький мостик из конского волоса был единственной надеждой на спасение. Но надежда эта никогда не оправдывалась. Дерзнувшего на побег встречали страшилища, живущие в воде и забавлявшиеся людскими страданиями. Они вздымались над водой неожиданно – и беглеца охватывал ужас; мостик переворачивался, и несчастный падал вниз, а течение реки возвращало его на безотрадный остров.

Сойон двигалась по мосту с противоположной стороны. И чудища на время затаились. Пусть с этой шаманкой разберутся более высокие чины подземной иерархии, тем более что ее броня явно им не по зубам, так как души самых сильных шаманок прошлого притянулись к ней и окружили ее непробиваемой стеной.

На выходе с другого конца моста Сойон ждал грозный старик могучего телосложения.

– Что тебе здесь надо?! – прогремел он, не дожидаясь приветствий и пояснений. – Если ты преодолела все препятствия, расставленные на пути ко мне, то это не значит, что ты уже в безопасности! Разве ты когда-нибудь приносила мне кровавые жертвы и кропила их аракой? Или, может быть, ты не изгоняла из аилов моих слуг, которых я отправлял на землю за созревшим урожаем человеческих жизней? Думаешь, если ты окружилась поясом из этих древних старух, то тебе теперь можно все в моем царстве? Отвечай немедленно, зачем пришла, – или я отдам тебя на растерзание моим дочерям!

Девять соблазнительных красавиц появились около мрачного отца. Щеки их розовели невинностью, а густые ресницы прикрывали блеск страстных глаз.

Сойон хорошо знала силу внушения этих подземных прелестниц и не дала отвлечь свое внимание от внутренней точки сосредоточения. Тогда изящные ротики разом вытянулись и превратились в омерзительные пасти, а из девяти глоток вырвался бесстыдный, наглый, насмешливый хохот.

Медлить было опасно. И голос Сойон прозвучал громко и спокойно:

– Твои слуги нарушили закон, Эрлик. Они беспричинно напали на мою мать.

– Ну и что с того?! Я давно хотел тебя наказать.

– Но моя мать не сделала в этой жизни ничего дурного. На каком основании ты хочешь захватить ее сюне и поместить ее среди душ порочных людей?

– На том основании, что я так хочу! И можешь не сомневаться, что я приложу все усилия, чтобы извратить ее как можно больше. Пусть она будет мне слугой в назидание тебе.

– Но ты не можешь, Эрлик, отказать мне в праве на божественную справедливость. Я требую суда. Пусть твоя встреча с Ульгенем у черного пня решит судьбу моей матери.

Старик захохотал.

– Я вовсе даже не против встречи с моим небесным братцем. Но как ты собираешься преодолеть границу между моими владениями и его? Ни один мужчина-шаман не согласится помочь тебе в этом. А у тех женских сюне, которые сейчас составляют твою броню, нет ни опыта, ни сил, чтобы подняться выше пределов моего царства. Они отпадут от тебя, как только проявятся первые лучи Неба. А уж тут-то мы не упустим возможности захватить тебя. И, зная все это, ты собираешься идти дальше?

– Да, Эрлик. Уступи мне дорогу. Я попытаюсь одолеть ее, а ты делай то, что задумал.

Исчезли старик и его дочери, растворились черный дворец и река слез. В пустоте пространства тянулась лишь еле заметная, слегка светящаяся тропинка.

Ослепительный небесный луч возник внезапно. Он в мгновение лишил Сойон ее брони. Души мощных шаманок прошлого предстали перед ней.

– Мы не можем следовать за тобой дальше, Сойон, – сообщила сюне Танай, той шаманки, которая когда-то передала девушке свои силы. – Иди теперь одна. А мы станем стеной на этой границе и не позволим никому из слуг Эрлика дотянуться до тебя.

Напрягая силы до предела, ослепленная и изнемогающая, Сойон вошла в небесное сияние.

Возвращение

– Эне! – окликнула Сойон мать, как только вернулась в тело.

Та лежала, блаженно улыбаясь. Янар охватил ладонями захолодевшие руки жены и старался согреть их своим дыханием.

– Я восстановила справедливость, эне. Никто больше не будет тебя есть, и твоя сюне уйдет на Небо в положенное время.

– Ты очень устала, дочка. Наверное, потому и оговорилась. Мы, люди, никогда не уходим на Небо. Там живут только первоначальные духи. А нам после оставления тела суждено находиться или на земле, или под землей.

– Мы так считали, эне. Но теперь будем считать по-другому.

Сойон с любовью посмотрела на мужа.

– Янар! – засветились счастьем ее глаза. – На Небе тоже живут люди! И такие легкие души, как у тебя и эне, смогут подняться туда по проложенной мной, новой дороге. Сюне тех шаманок, которые помогли мне в моем путешествии, уже там. Они выстояли в битве на границе двух владений и очистились небесным лучом.

* * *

Давно замолчавший дядя Керре внимательно смотрел на Алену, чьи глаза потемнели и неподвижно смотрели вдаль. Она очнулась внезапно и тут же попросила:

– Дядя Керре, пожалуйста, повторите еще раз то, что вы говорили о Владыке Святогоре. Почему-то именно эту часть вашего рассказа я запомнила не очень хорошо.

– Это имя, Аленка, мне не знакомо. Ты принесла его откуда-то сама. Но я могу предположить, что оно как-то связано с нашими горами – ведь их называют святыми.

– Но это же вы только что рассказывали мне о золотых воротах и троне серебряного дворца Святогора?

– Нет, девочка, об этом тебе поведал кто-то другой.

Уже светало. Спавшие на диване женщины зашевелились. Одна из них, увидев девушку, улыбнулась ей и сказала:

– Аленка, я видела во сне бабушку. Она была такая светлая, такая радостная. И глаза у нее были не выцветшие, как в старости, а васильковые, почти фиолетовые.

Женщина села на диване.

– И еще скажу важное, пока не забыла. Бабушка просила передать Сойон, что Ульгень и Святогор – это одно и то же. Тебе это о чем-нибудь говорит, дочка?

Девушка посмотрела на замершего дядю Керре и кивнула:

– Да, мама. Это говорит мне очень о многом.

На границе светлого леса

Диалог

Иван лежал с открытыми глазами и пытался успокоить разволновавшееся сердце. В последние дни оно явно входило в нем в противоречие с его рассудком. Рассудок строил свои доводы точно и выверенно, а сердце сметало все его аргументы всего лишь одной поднявшейся волной чувств. Рассудок громко и безапелляционно называл все происходящее чушью, а сердце тихо подталкивало к каким-то непонятным действиям, так как не могло оставаться равнодушным к тому отчаянному крику, который каждую ночь взывал о помощи.

– Но ведь это нелепость, – убеждал рассудок, – сказать: «Ищи меня не на севере, не на юге, не на западе, не на востоке. Ищи меня совсем рядом, на границе леса темного и леса светлого».

Иван закрыл глаза. Но не успел он уйти в сон, как вопль безысходности вновь вернул его в состояние бодрствования.

– Да что же это такое?! – беспокойно забилось сердце. – Она сообщает, что осталась только совсем тоненькая ниточка, которая вот-вот оборвется.

Иван встал и включил свет.

– Но где же мне искать ее? – спросил он себя вслух.

– Ясно ведь: «Совсем рядом», – подсказало что-то изнутри – не то сердце, не то рассудок.

Иван достал папку с картами и нашел схему окрестностей города.

– Не на севере, не на юге, не на западе, не на востоке, – повторил он. – Забавно, конечно. А где же тогда? Да еще и на границе леса темного и леса светлого. А у нас тут кругом – сплошная тайга.

Взгляд Ивана скользил по карте, но безрезультатно. Зацепиться было не за что. Он бросил на карту карандаш, который держал в руке, и стал было уже подниматься со стула. Но что-то вдруг показалось ему не совсем таким, каким должно было бы быть.

– Карандаш упал без звука – понятно же, – отреагировал рассудок.

– Посмотри еще раз – повнимательнее, – попросило сердце.

Иван взглянул на карту. Карандаш лежал близко к ее верхнему правому углу. Попасть туда беззвучно он, уж точно, никак не мог.

Иван аккуратно потянул карту на себя, чтобы приблизить ее северную часть. Приподняв карандаш, он обнаружил, что тот лег точно по линии раздела между тайгой и полосой искусственных насаждений, произведенных городом много лет назад на обширной территории.

– Темный лес – это хвойный, а светлый – лиственный, – вдруг догадался Иван. – И направление получается не на север, не на восток, а на северо-восток.

– Надо искать! – настаивало сердце.

– Зимой? Там же ни дорог, ни жилья. Не в избушке же на курьих ножках она живет, – призывал к благоразумию рассудок.

Иван выключил свет и снова лег в постель. На границе сна и яви девичий голос прошептал с мольбой: «Найди меня, найди…»

Рассказ Арсения

Лесник Арсений был озадачен.

– Иван, ты это серьезно?

– Вполне. Нам надо пройти вдоль всей этой лесной полосы. Лиственный лес наверняка высаживали не впритык к хвойному. И между ними должен быть какой-то промежуток.

– Промежуток есть, но лыжни проторенной нет. Идти придется по насту и рыхлому снегу. У тебя есть навык передвижения на таежных лыжах?

– Навыка нет, но думаю, что с этим я справлюсь. Сложнее с ночевкой в зимнем лесу.

– Об этом не тревожься. Эту задачу я решу.

Арсений смотрел с интересом. Случай был неординарным – и он сдался.

– Похоже, Иван, у нас с тобой получится целое предновогоднее приключение.

– Но успеем ли мы дойти до конца полосы до Нового года?

– Времени в обрез, но все же достаточно. Иван, а она тебе что – и срок назначила?

– Нет. Но я сам почему-то знаю, что все должно случиться еще в этом году.

– Тогда тянуть не будем. Сейчас закидаю кое-что в рюкзак – и в путь.

С таежными лыжами Иван освоился быстро. После города, наполненного множеством звуков, он удивлялся непривычной тишине. А по ночам происходило что-то необычное, и даже пугающее, так как лес оказался живым.

Арсений ладил со своим спутником удивительно легко. Он хорошо понимал его состояние и на стоянках старался чем-нибудь развлечь. В последнюю ночь у костра молодые люди разговорились, и Арсений рассказал Ивану свою прошлогоднюю историю.

Будучи лесником, Арсений, как обычно, обходил свой участок леса. Была середина осени, и ничто в тот день не предвещало ненастья. Налетевший ураган неожиданно принес с собой метель, которая засыпала снегом все вокруг. Но самым странным было то, что Арсений перестал узнавать хорошо знакомые ему места. Куда двигаться дальше, было непонятно, так как в сплошной снежной пелене не было заметно никаких известных ориентиров.

Быстро темнело, и Арсению стало не по себе. Вспыхнувший невдалеке огонек привлек к себе его внимание. Огоньку здесь взяться было неоткуда, но сложившиеся обстоятельства не располагали к умственному анализу. Светящийся маячок давал надежду на прояснение ситуации, а потому, оставляя в снегу глубокие следы, Арсений пошел в его направлении. Вскоре он достиг порога небольшого домика, но раздумывать о том, что и домик здесь тоже никогда не наблюдался, было некогда. Арсений толкнул незапертую дверь и вошел внутрь.

Гость из заснеженного леса в удивлении стоял на пороге просторной светлой комнаты. Глядя на домик извне, он никогда бы не предположил, что в нем окажется столько места. За большим круглым столом сидела белокурая девушка в окружении маленьких детей. Ее темноволосая подруга что-то мастерила с подростками поодаль. На Арсения разом поднялись все глаза, и он смущенно попытался что-то объяснить. Но, к счастью, его поняли очень быстро. Подростки помогли замерзшему гостю снять обувь и верхнюю одежду. Кто-то принес теплую воду для умывания и горячую еду.

Отогревшегося молодого человека непреодолимо тянуло в сон. Белокурая девушка и мальчик-подросток проводили его в небольшую комнату, указав на постель. Арсений заснул, как только его голова коснулась подушки. В последний миг он успел ощутить, что подушка набита приятно пахнущими травами.

Утром в дверь постучал все тот же мальчик и пригласил Арсения к завтраку. Молодой человек, прекрасно выспавшийся и восстановивший силы, прошел вслед за мальчиком в большую комнату. Там никого не было, кроме светловолосой наставницы, которая пожелала Арсению доброго утра и сказала:

– Покушай сейчас, а потом я отвечу на твои вопросы. Меня зовут Дана.

Девушка приподняла руку, останавливая попытку молодого человека представиться.

– Твое имя мне известно.

Когда освободившаяся посуда исчезла со стола, девушка спросила:

– Что тебя в данный момент больше всего интересует, Арсений?

– Конечно же, то, где я сейчас нахожусь, Дана. Ведь я оказался здесь, обходя знакомый мне до мелочей участок леса.

– Как видишь, не всегда то, что кажется полностью знакомым, является таковым на самом деле.

– Но то, что происходит в этот миг со мной, – это реальность или сон?

– Но ведь сон – это тоже реальность, только не совсем такая, к которой ты привык в бодрствующем состоянии.

– Согласен, Дана. Если поразмыслить, то так оно и есть.

– Тогда, может быть, ты даже готов предположить, что некоторые реальности существуют одновременно?

– Я в параллельной реальности, Дана? – изумленно воскликнул Арсений. – Но как я сюда попал?

– Лучше было бы спросить: «Зачем я сюда попал?» Перемещение в другую реальность не происходит случайно. И раз это произошло, значит, в этом была какая-то необходимость.

– Твои слова, Дана, подсказывают мне, что причина моего появления здесь тебе пока тоже не известна. Но давай поговорим о самом способе попадания сюда. Не мог же я заплутать в трех соснах и вдруг выйти там, где метет вьюга, а маленький снаружи домик оказывается огромным внутри.

Девушка мелодично засмеялась.

– Ты очень точно выразился: «Заплутать в трех соснах».

Молодой человек на мгновение замолчал, но потом все же спросил:

– Неужели ты хочешь сказать, что легенды о трех необычных камнях или о трех таких же деревьях – это правда?

– Но ты же сидишь сейчас рядом со мной. Какие еще нужны тебе подтверждения?

Арсений был обескуражен, но признал:

– Да, ты совершенно права. Сам наш разговор в таких условиях является лучшим подтверждением.

А потом вдруг его озарило:

– Дана, но если я один раз попал сюда, то ведь могу же я переместиться сюда снова? Сосен в нашем лесу, конечно, хватает, но можно же путем эксперимента найти три нужные?

– Не все так просто, Арсений. На самом деле, многие обстоятельства должны сложиться вместе, чтобы проявился такой эффект.

В дверях комнаты появился мальчик и чуть заметно кивнул Дане.

– Пора прощаться, Арсений, – поднялась со стула девушка. – Условия для возвращения тоже возникают не очень часто.

Все трое вышли на улицу. Молодой человек огляделся, радостно узнавая местность.

– Да вот здесь же я стоял, когда закрутила метель! – воскликнул он, показывая на пригорок, и обернулся. Но он не увидел позади себя никого и ничего, кроме зимнего леса.

– Почему зимнего? – спросил Арсения Иван. – Ты же говорил, что была середина осени.

– В это трудно поверить, Иван, но по нашему времени я пробыл там больше двух месяцев. Вернулся ровно 31 декабря.

– Но тебя, наверное, искали родственники и соседи?

– Я живу один. А соседи знают, что я могу надолго уйти в лесные избушки.

Иван смотрел на пламя. Костер в лесу казался живым и полным подвижных огненных зверушек.

– Хорошо, что ты рассказал мне эту историю, Арсений. Теперь мне понятно, почему ты не принял меня за сумасшедшего, когда я пришел к тебе со своим рассказом. Судя по карте, нам осталось пройти совсем немного. Завтра – 31 декабря. А вдруг и в этом году, как и в прошлом – с тобой, с нами произойдет какое-нибудь чудо.

Последний день года

Молодые люди сидели на рюкзаках почти у самого конца лиственной полосы. Темная тайга тянулась дальше, а светлый лес обрывался через несколько метров. Нужно было принимать какое-то решение. И сделать это должен был Иван.

– Будем поворачивать в сторону города, – сказал он. – До дороги можно добраться засветло, а там нас кто-нибудь подберет.

– А девушка больше не звала тебя? – на всякий случай еще раз спросил Арсений.

– Нет. Полная тишина – с самого начала нашего похода. Но если бы на нашем пути было жилье, мы бы с тобой, точно, его не проглядели.

Товарищи накинули на плечи полегчавшие рюкзаки и направились по снежному насту к повороту, уводящему от леса темного вдоль боковой стороны леса светлого. Завернув под прямым углом, они ощутили запах дыма.

– Это запах дров, – сообщил Арсений. – За этим пригорком находится человеческое жилье.

Иван на секунду приостановился, глубоко вздохнул, а потом они одолели пригорок и подъехали к одиноко стоящему дому.

– Вы с какой же стороны явились, добры молодцы? – изумленно спросила старая женщина, вышедшая на крыльцо. – Неужели оттуда? – махнула она рукой в сторону хвойного леса.

– Оттуда, бабушка, – подтвердил Арсений.

Женщина покачала головой.

– Да оттуда же никто никогда не приходит. Все появляются вот отсюда, – махнула она в противоположном направлении. – Там, за следующим пригорком, есть еще один хутор, а парой километров ниже – деревня.

Женщина с любопытством посмотрела на молодых людей и продолжила:

– Вижу, что странники вы необычные. Заходите в дом. Внучка отправилась вниз за продуктами, но чай горячий у меня найдется.

При упоминании о внучке молодые люди переглянулись.

– С удовольствием, бабушка, – поблагодарил Арсений. – Горячий чай нам сейчас будет как раз впору.

Внутри дома обнаружились две комнаты и небольшая кухня.

– Мы не всегда здесь жили, – пояснила старушка. – Это внучка захотела наш деревенский дом обменять на хуторской.

– Да зачем же ей это было нужно? – подивился Арсений. – В деревне ведь легче жить. Да и мужа там проще найти.

– Вот с этим-то у нас беда и приключилась. За моей красавицей все парни деревни ухаживали. А она всем отказала.

– И что же произошло дальше? – не удержался от вопроса Иван.

– Так понятно же. Женихи попереженились, подруги детей нарожали. А моя красавица так и осталась одна.

Старушка вздохнула и продолжила:

– Но это не самое печальное. Страшно то, что сердце она потеряла.

– Как это? – поразился Иван. – Она что – грубой стала или жестокой?

– Пустая она. Сердце ее, конечно, стучит и кровь гонит. Но вот то, что мы называем душой, куда-то исчезло. И люди ей в тягость стали – не захотела она рядом с ними жить.

– Неужели же ни одной подруги у нее не осталось? – спросил Арсений.

– Одна есть – как раз в соседнем хуторе живет. С внучкой она ладит хорошо, но вот с ней тоже интересно – умная, добрая, а замуж почему-то не выходит.

Иван посмотрел на товарища, и тот сразу понял его и кивнул.

– Бабушка, – обратился к женщине Арсений, – уже скоро стемнеет. Вы не будете против, если мы у вас заночуем? Вместе и Новый год встретим.

– Да, пожалуйста, оставайтесь. Внучка, скорее всего, будет не очень довольна, но думаю, что в ночь она вас из дома не выгонит.

– Тогда мы, пока еще светло, посмотрим, что там – за пригорком.

К соседнему хутору вела протоптанная снежная тропинка.

– Только не волнуйся сильно, – попросил Арсений. – Давай к дому подойдем вместе.

Залаяла собака. На крыльцо вышла девушка, чтобы ее успокоить.

– Это не она, – тихо произнес Иван.

Он повернулся к другу и замер. Арсений стоял неподвижно и не отрываясь смотрел на девушку. Та подошла к калитке и спросила мелодичным голосом:

– Вы кого-то ищете?

– Тебя, Дана! – вдруг от самого сердца воскликнул Арсений.

Девушка посмотрела на него ошеломленно.

– Меня действительно так зовут. Но откуда вы это знаете?

– Твое имя известно мне уже целый год. Можешь ли ты поверить моему слову?

Девушка внимательно всматривалась в лицо молодого человека.

– Странно, но мне почему-то хочется верить вашему слову. И мне даже кажется, что я тоже знаю ваше имя, хотя и не могу его вспомнить.

– Мы остановились на ночь у ваших соседей, – произнес Иван, почувствовавший, что к нему после пережитого только что потрясения возвращается способность говорить. – Вы не будете против, если я на некоторое время оставлю здесь своего товарища, а чуть позже заберу его?

– Оставляйте, пожалуйста. Но забирать его не надо. Я сама провожу его к бабушке Евдокии, когда он этого захочет.

Иван вернулся на пригорок между двумя домами. Через некоторое время внизу показалась поднимающаяся по тропинке фигура. Мимо молодого человека прошла хмурая девушка, не бросив на него ни единого взгляда.

– Не она, – разочарованно прозвучало внутри Ивана.

Он продолжал стоять на пригорке, а потом улыбнулся и сказал себе:

– Но ведь чудо-то произошло – Арсений нашел свою Дану.

Отыскав оставленные во дворе дома лыжи, Иван надел их и направился к темному лесу, чтобы принести несколько хвойных веток к празднику. Но угрюмая девушка, видимо, решила сделать то же самое. Иван увидел ее на подходе к первым елям.

– Вы, видимо, внучка бабушки Евдокии! – закричал он издалека. – Я сейчас помогу вам.

Девушка вдруг резко остановилась и повернулась к приближающемуся Ивану.

– Что-то случилось? – спросил ее молодой человек.

– И он еще спрашивает! – громко прозвучал знакомый голос. – Разве это не ты мучаешь меня каждую ночь и требуешь, чтобы я нашла тебя?

Иван остолбенел. Сомнений быть не могло. Голос принадлежал той, которая взывала к нему во снах. Но внешность девушки совсем не была похожа на тот удивительный образ, который он успел полюбить.

Молодой человек подошел совсем близко и заглянул в глаза девушки. Как и говорила бабушка Евдокия, в них была пустота.

– Да как же ты довела себя до такого состояния, Дарья?! – возмущенно закричал Иван, и звук хранимого в его сердце имени пронзил девушку до самых затаенных ее глубин.

Она хотела оттолкнуть руку, схватившую ее ниже запястья, но рука держала ее крепко. И от этого прикосновения к ее ладони, с которой почему-то исчезла рукавица, девушка почувствовала ожог и огонь, пробежавший к самому ее сердцу.

– Даша, Даша, проснись! – продолжал кричать Иван. – Не давай порваться последней ниточке! Уйдет душа, уйду я – и с тобой останется только одна темнота!

И девушка вдруг затихла и перестала вырывать свою руку. Ее глаза встретились с глазами Ивана, и их синеву внезапно озарил яркий свет ее вернувшейся души. Иван потерял все слова. Они смотрели друг на друга молча, а их ликующие души наполняли пространство вокруг волнами радости. А потом, не захватив с собой ни единой еловой ветки, оба направились к бабушке Евдокии.

За несколько минут до Нового года в дом вошли сияющие Арсений и Дана. Ощутив переполнявшую маленький дом радость, Арсений, как всегда, сразу понял все.

– Мы с тобой нашли не только любовь, но и нашу дружбу, – тепло сказал он Ивану. – Как хорошо, что мы зашли в лес светлый не с того конца!

Энергия

Шар

Алина не замечала ничего вокруг. Она даже не знала точно, сидит она, стоит или просто зависла в воздухе. Все ее внимание было сосредоточено на живой и яркой картине, развернувшейся перед ней и подсвеченной каким-то невидимым источником.

Женщина в просторном длинном одеянии, закрыв глаза, сидела в кресле с прямой высокой спинкой. Ее левая ладонь прикрывала небольшой шар, покоящийся на металлической подставке, а правая рука лежала на подлокотнике, развернутая полусогнутыми пальцами вверх. Шар слегка светился, и в его серебристой атмосфере вспыхивали золотые искорки.

Время шло, а девочка по-прежнему неотрывно следила за происходящим. Наконец женщина открыла глаза, взяла с низенького столика прозрачную куполообразную крышку и прикрыла ею шар.

– Благодарю тебя, – обратилась она к Алине, – что ты ничем не нарушила мою работу. Энергия должна наслаиваться ровно. Если возникнет малейшее беспокойство, то некоторые слои могут быть повреждены. А теперь можешь задавать вопросы.

– Поясни мне, пожалуйста, Пифия, почему пальцы своей правой руки ты держала направленными вверх?

– Я собирала таким образом энергию пространства.

– Твои пальцы служили антеннами?

– Хорошее сравнение. Ты знаешь, что и в вашем мире выступающие части разных конструкций лучше всего собирают энергию.

Женщина улыбнулась, наблюдая за процессом воображения, запустившимся в девочке.

– Ты представила меня древним кораблем? – спросила она.

Алина смутилась.

– Никак не могу привыкнуть к тому, что ты видишь в моей ауре все то, о чем я думаю. Я действительно представила тебя парусником, а твои длинные изящные пальцы – высокими мачтами, то есть выступающими частями конструкции.

– Наверное, ты хотела бы увидеть и огни святого Эльма? Ведь именно о них ты подумала только что? Я покажу тебе эту картинку. Все сохранено в памяти пространства, и в моих силах кое-что из этой памяти добыть.

Через несколько мгновений девочка забеспокоилась, ее дыхание сбилось, и она воскликнула, будто пытаясь перекричать что-то громкое:

– Ты только погляди, Пифия, какой шторм, какая гроза! Бедные мореходы! Смотри, смотри на верхушки мачт! Вот же они – огни!

Картина исчезла. И девочка постепенно успокоилась.

– Спасибо тебе, – поблагодарила она Пифию. – Теперь я хорошо представляю себе эти фиолетовые разряды, которые молниями бьют с верхушек мачт прямо в воздух.

– Мы еще поговорим с тобой об энергии, – ответила женщина, – но позже. Сейчас к тебе уже приближаются некоторые события твоего мира.

Внезапный шорох привлек внимание Алины. Она вдруг проснулась в своей комнате, дверь которой в это время открылась. В дверном проеме стояла мама. В своей ночной рубашке она выглядела худенькой и бледной, но улыбалась и что-то бережно прижимала к груди.

– Мама! – вскочила с постели Алина. – Неужели ты встала сама?

– Да, девочка. И пришла поблагодарить тебя за чудесный подарок.

Мама оторвала руки от груди, протянула их вперед и осторожно открыла ладони. На них лежал светлый шар, сделанный из какого-то непонятного материала. «Асбест», – почему-то мелькнуло в уме девочки.

– Мне сегодня так хорошо, Алина, – мама продолжала улыбаться, снова прижимая шар к груди. – Я проснулась и увидела это чудо. А когда взяла его в руки, в меня будто пошел поток силы.

Мама протянула шар дочери.

– Подержи его. Пусть он и тебя напитает своей энергией. Не знаю, где ты его взяла, но он, точно, – необыкновенный.

Девочка ласково вернула руки матери назад.

– Этот шар предназначен тебе, мама. Не надо, чтобы к нему прикасался кто-то другой.

– Тогда я положу его в нашу серебряную коробочку. Как ты думаешь, это будет достойным местом для него?

– Отличным, мама. Мне даже кажется – самым лучшим.

Мама повернулась и легко вышла из комнаты. «Сама!» – радостно вспыхнуло в голове Алины.

Пояснения Пифии

Пифия сидела все в том же кресле с высокой спинкой.

– Как ты сделала это? – спросила у нее Алина.

– Я могла бы задать тебе тот же самый вопрос: «Как вы сделали это?»

– Но ведь это ты создала шар и проявила его в нашем мире?

– Я была участницей этого процесса. Тонкую основу шара создали вы трое: ты и твои родители – своей взаимной любовью и заботой. А я замедлила скорость вращения шара, чтобы он мог материализоваться у вас, и наслоила на него целительные энергии. Ты, кстати, правильно догадалась о материале его поверхности. Это асбест. На асбест энергии ложатся очень хорошо.

– То есть то, что я видела, означало, что ты привлекала к себе энергию пространства, пропускала ее через себя и заряжала ею поверхность шара?

– И делала это сознательно – с пожеланием здоровья твоей маме. На шаре сконденсировалась целительная энергия, которая и оказала необходимое воздействие.

– Эффект был просто потрясающим – ты сама это знаешь. Скажи, Пифия, а целители нашего мира, когда заряжают воду и другие предметы или когда прикладывают руки к больному месту пациента, делают то же самое?

– Все эти действия фактически направлены на одно и то же – один человек пытается передать другому часть своей энергии.

– Но можешь ли ты мне объяснить, как это возможно – за счет чего происходит такая передача?

– Суть этого процесса можно понять, если вспомнить знакомый тебе образ. Вы изучаете в школе науку об электричестве. Скажи мне – что нужно сделать, чтобы по проводнику побежал электрический ток?

– Надо создать на его концах разность потенциалов.

– Вот и целитель использует то же самое – разность потенциалов. Он замыкает цепь, прикасаясь рукой к пациенту, потенциал которого ниже, чем у него, – и энергия перетекает в сторону более низкого потенциала естественным образом. Некоторые целители умеют даже устанавливать канал передачи энергии, находясь на расстоянии от больного человека. Только энергия, которой они пользуются, является не электрической, а психической. В давние времена ее еще называли магнитным флюидом.

– А где в нас находится эта энергия?

– Она накапливается в многочисленных нервных центрах нашего организма. Она циркулирует по нашей нервной системе, запуская в нас разные процессы деятельности. Она излучается в нашу ауру; вернее, аура – это и есть наши излучения.

– Но откуда эта энергия берется? Как она попадает в наши центры?

– Она впитывается нами отовсюду: из пространства и из пищи, от других людей и от животных, от растений и даже от камней.

– Но если она попадает к нам от других людей, значит, и от нас ее тоже берут?

– Конечно.

– А не может ли так получиться, что вся энергия излучится из нас?

– Нет. Существует постоянный взаимообмен. Пространство дает энергию нам, а мы, переработав ее в себе. возвращаем ее ему.

Алина оживилась.

– Мы преобразуем энергию? Тогда это похоже на наше дыхание, так как мы вдыхаем воздух одним, а выдыхаем его уже совсем другим.

– Дыхание активно участвует в процессе обмена энергиями. И ты правильно отметила, что мы выдыхаем вовсе не то, что вдыхаем. То же самое происходит и в других случаях взаимообмена – мы впитываем в себя энергии в одной форме, а излучаем их уже трансформированными. И все, что проходит через нас, видоизменяется в соответствии с нашей сущностью.

Алина замерла на миг от удивления, а потом высказала догадку:

– Неужели ты хочешь сказать, Пифия, что человек злобный будет излучать зло, а добрый – добро?

– Так оно и есть, Алина. Характер человека часто отражается в его глазах, так как наши глаза и руки лучше всего излучают энергию.

– Тогда я, кажется, начинаю понимать смысл слов «дурной глаз». Злобному человеку ничего специально и делать-то не надо. Вот идет он по улице и просто смотрит по сторонам – а глаза его активно излучают. И встречающиеся люди впитывают этот яд и заболевают.

– Все, что ты сказала, совершенно верно. Идущие от такого человека лучи попадают в ауры встречных и становятся в них семенами, которые потом прорастают болезнями. Зато доброжелательные люди рассыпают вокруг себе зерна здоровья.

Алину вдруг осенило:

– Пифия, так мы же получаемся как рыбы в одном аквариуме!

– Можно сказать и так, но мне больше нравится образ океана энергий. У каждой золотой рыбки в этом океане есть свое маленькое море – ее аура. Это море защищает, но не изолирует полностью от океана. И если каждый наведет порядок в своем море, то и океан в целом не будет загрязняться.

Девочка задумалась. А Пифия с интересом наблюдала за теми мысленными образами, которые возникали в ее ауре.

– Ты правильно думаешь, Алина, – сказала она немного погодя. – Целитель вполне может заразить другого человека, если сам болеет. И он должен быть не только физически здоров, но и нравственно чист, так как заразить можно и своими пороками. Ты знаешь, что из семени осины не вырастет сосна. Точно так же если целитель порочен, то семена, внедряемые им в чужие ауры, прорастут не благом, а дурными склонностями.

– Я поняла тебя, Пифия. Нужно очень хорошо изучить ситуацию, прежде чем доверить воздействие на свой организм кому-либо. Но ведь можно лечить себя и самому. Если моя рука хорошо излучает, значит, я могу положить ее на больное место, где потенциал энергии ниже. Я правильно понимаю, что в этом случае энергия будет притекать к больному органу из тех частей моего организма, где ее в избытке?

– Безусловно. И этот метод многие интуитивно используют. Предложу тебе еще один простой способ. Ты можешь глубоко вдохнуть, чтобы поток пространственной энергии дошел до твоих срединных центров и пробудил в них запасы психической энергии, а потом, на выдохе, надо направить этот преобразованный поток через больное место. Нескольких таких вдохов-выдохов будет достаточно. И если ты почувствуешь облегчение, то можешь повторять эту процедуру и впоследствии.

– Из твоих слов, Пифия, я поняла, что хорошо иметь в себе запас психической энергии. Но если этот запас один раз каким-то образом создался, значит, его можно и дальше пополнять? Может быть, даже есть какой-то самый лучший способ для этого?

– Ты задала хорошие вопросы, Алина. И я отвечу на них. Но скажи сначала: знаешь ли ты какие-нибудь проявления человека, которые очень быстро расходуют его энергию?

– Конечно, знаю. Раздражение, например. Человек разгневается, накричится – а через некоторое время у него совсем не остается сил.

– Ты правильно подметила это. Гневающийся человек в один миг может сжечь энергию, которую собирал в течение долгого времени.

– А знаешь что я сейчас подумала, Пифия? Ведь мне известен один способ быстрого наполнения энергией, а значит, видимо, и ее накопления. Я не один раз испытала его на себе. Когда любуешься видами природы, тогда внутри тебя сразу же наблюдается какой-то подъем и прилив сил.

– Замечательно, что ты сказала это. Действительно, лучше всего энергия накапливается в нас тогда, когда мы испытываем восторг и восхищение перед чем-то прекрасным – это могут быть как виды природы, так и произведения искусства. В эти моменты все наши нервные центры напрягаются, становятся звенящими струнами и привлекают к себе лучшие энергии пространства.

– А еще мне нравится прикасаться к некоторым цветам и деревьям.

– Это в тебе звучат отголоски древнего знания. Люди раньше понимали, что они родственны определенным породам деревьев, так как некогда воплощались в них. И каждый старался через прикосновение получить силу от дерева своего вида.

– Но есть ли деревья, которые полезны всем сразу?

– Ты ответишь на этот вопрос, если немного подумаешь о свойствах хвойных иголок.

– Пифия, неужели их тоже можно отнести к выступающим частям конструкций?

– Именно так. Из-за своей формы они собирают много энергии. И лучше всего она концентрируется на длинных иголках молодых кедров и сосен.

– Так, значит, если положить руки на хвою, то мы будем подзаряжаться?

– Да. Сгущенная энергия с хвойных игл будет проникать в нас через кончики пальцев.

И снова Пифия наблюдала за мыслительным процессом девочки.

– Я вижу, Алина, ты хочешь спросить о чем-то еще?

– Да вот об этом твоем «вижу», Пифия, я и хочу узнать.

– Тебе хотелось бы понять, каким образом я вижу в твоей ауре все то, о чем ты думаешь?

– Да. Наверное, в этом тоже принимает участие энергия?

– К энергии имеет отношение все. Я еще не говорила тебе, как выглядят лучи, составляющие нашу ауру. Это маленькие пульсирующие, то есть живущие, существа самого разного цвета. Если взять какой-то конкретный цвет, то соответствующие ему лучи, искорки, распространяются по всей ауре, но преимущественно собираются около своего нервного центра. И наша аура была бы пестрой, если бы цвета центров, сочетаясь, не давали гармоничного синтеза.

– А эти лучи как-то связаны с нашими мыслями?

– Напрямую. Они одевают наши мысли в цветные одежды.

– Поясни, пожалуйста, подробнее.

– Когда человек о чем-то думает и что-то чувствует, его воображение создает в поле ауры определенный образ. И некоторые живые лучи ауры тут же притягиваются к этому образу, причем оттенки привлекаемых лучей зависят от характера мыслей и чувств. А в результате получается цветная картинка в ауре. И некоторые могут ее видеть.

– Как интересно! Значит, раз люди думают и чувствуют по-разному, то у одних чаще будут видны одни цвета, а у других – другие?

– Ты сейчас выразила знание о подразделении людей по типам сознания. У любого человека в каждый момент работают не все нервные центры одновременно, а только некоторые. И если взять конкретного человека, то можно выделить определенную группу центров, которая будет характерной именно для него, то есть активной в нем чаще всего. Поэтому, например, кого-то называют людьми философского склада ума, а кого-то – математического.

– Пифия, а у меня возник еще вот такой вопрос. Если какую-нибудь бытовую ситуацию будут наблюдать два человека, они произведут в своих аурах одинаковые картинки?

– Нет, конечно. Ты и сама это знаешь. Это легко понять, если предположить, что один из этих двоих является благородным человеком, а второй – низким и подлым.

– Но ведь это означает, что наличие определенных цветов и образов в ауре тут же покажет, каков человек есть на самом деле.

– Конечно. Излучения подделать невозможно. Картинки и цвета ауры расскажут о человеке все – даже то, что он пытается скрыть под маской, называемой плотным телом.

– Пифия, – в голосе девочки вдруг зазвучала просьба, – ты уже показала мне огни святого Эльма. Не можешь ли ты добыть из памяти пространства какие-нибудь картинки, на которых были бы видны ауры?

Около Пифии вдруг появилось еще одно кресло.

– Садись.

Алина обнаружила себя в кресле, даже не заметив, из какого положения она туда переместилась.

– Кое-что показать тебе я смогу. Есть картинки, на которые смотреть не очень приятно, а есть и противоположные. Какую бы из них ты хотела увидеть?

– Если можно, и ту, и другую, Пифия. Но пусть сначала будет не очень приятная.

Темное нападение

– Какой чудесный малыш! – радостно воскликнула Алина. – Я вижу его ауру. Но почему она такая белая? Ведь ты говорила, что аура человека цветная.

– Но этот ребенок совсем маленький, недавно родившийся. Его сознание еще не проявляется активно.

– Да, я помню – ты говорила, что мы в действительности являемся сознанием, а наш организм – это инструмент, при помощи которого оно проявляется в разных мирах.

– Хорошо, что ты это вспомнила. И ты уже поняла, что сознание играет на струнах нервных центров, а в результате около каждого из них собираются лучи определенного цвета – характерного для частоты его звучания. Но посмотри теперь на малыша.

– Ой, как он уже вырос!

– Здесь ему почти семь лет. Не забывай, что мы смотрим живые картинки прошлого.

– И аура у него какая цветная! Неужели в это время сознание уже действует вовсю?

– Да. Начиная с семилетнего возраста, человек считается ответственным за свои поступки. Этот ребенок прошел длинный путь воплощений, испытав во многих жизнях самые разные ситуации. И по сложившемуся характеру он более склонен к проявлениям добра.

– Наверное, поэтому цвета его ауры такие нежные и чистые.

Алина внезапно вздрогнула.

– А это что за тень к нему приближается?!

В комнату, где находился ребенок, вошел мужчина, в темной ауре которого проявлялись красно-коричневые цвета.

– Это его дядя.

– Но ведь он же ненавидит этого ребенка. Это сразу бросается в глаза.

– Он ненавидит всех детей, но тщательно это скрывает. А у родителей мальчика сложилась такая ситуация, что они были вынуждены прибегнуть к услугам этого человека.

При приближении мужчины аура ребенка съежилась, стала тусклой и рыхлой на периферии. Мальчик сделал неловкое движение и уронил предмет, который держал в руках. В ауре дяди тут же проявились багровые зигзаги. Из нее посыпались кроваво-красные стрелы ярости. Они иглами вонзались в незащищенную ауру ребенка и вызывали у него боль и страх.

– Боже, сколько бешенства в этом мужчине! – воскликнула Алина. – Как страшно он кричит и как дурно пахнет!

Вдруг черная полоса змеей метнулась из ауры мужчины к мальчику и удушающим кольцом обернулась вокруг его шеи. Мальчик схватился за горло.

В это время в открытую дверь комнаты вбежала женщина и бросилась к сыну. По всей периферии ее ауры полыхали маленькие рубиновые огоньки. Женщина, прижав мальчика к себе, сурово смотрела на мужчину. Тот, не успев вернуть себе обычное лживое обличье, раздраженно вышел, распространяя вокруг себя темные искры.

– Неужели мать почувствовала, что ее ребенку угрожает опасность? – спросила Алина, все еще напрягаясь и волнуясь.

– Да, мать всегда имеет нить связи со своим ребенком.

Женщина стояла, обняв мальчика и полностью укрыв его своей аурой. А когда она отпустила сына, его аура снова расширилась до обычных размеров и на внешней ее стороне тоже запрыгали защитные язычки пламени.

Алина постепенно успокоилась.

– Жалко, что мы можем только смотреть. Мне так хотелось побежать туда и вытолкать из комнаты этого злобного негодяя.

– Это картины прошлого, Алина. Они сохранены в памяти планеты до мельчайших подробностей. Ты и сама сейчас в этом убедилась.

– Но я убедилась и еще в одном – нельзя доверять своих детей кому попало.

Взгляд Пифии стал серьезным.

– Совершенно с тобой согласна. В этом вопросе не должно быть никакого легкомыслия. Но не хочешь ли ты теперь перейти ко второй части нашего просмотра?

– Хочу, конечно. Моя аура уже пришла в равновесие, и я готова.

– Тогда смотри.

Светлое схождение

Тоненькая фигурка в светлом платье, с красным украшением в волосах стояла задумчиво, положив кисти рук на перила пешеходного моста, переброшенного через небольшую реку. Спокойная пульсация ее синей ауры вызывала в окружающем пространстве расходящиеся голубые волны умиротворения.

Молодой человек в синей рубашке замедлил шаги и начал неслышно приближаться к девушке. Его аура приятного красного тона распространяла далеко в пространство волны горячей любви.

Синяя аура вдруг заволновалась и заполнилась ярко-розовыми оттенками. Девушка быстро обернулась и тут же оказалась в объятиях. Ее лицо вспыхнуло счастьем, а вокруг двоих что-то происходило. Красный и синий вихри неожиданно объединились и в своем ускорившемся вращении образовали огромную чашечку лилии, у которой средние части были рубиновыми, а синие лепестки раскрылись на шесть сторон. Цветок пульсировал, наполняя пространство лиловыми искрами.

– Как красиво! – воскликнула Алина. – Как хрустально звучит этот цветок и как замечательно пахнет!

– Ты увидела сейчас гармоничное схождение двух аур, – пояснила Пифия. – Надо сказать, что я специально выбрала случай таких, казалось бы, контрастирующих аурических цветов. Но ты сама видишь, какой отличный оттенок дало это сочетание.

– Пифия! – Алина восторженно показала на еще не исчезнувшую картинку. – А ведь те искорки, которые распространяются во все стороны от чашечки цветка, впитываются рекой, растениями и проходящими мимо людьми. Это так хорошо видно. Теперь мне не надо объяснять, что такое благодатные излучения. Ведь они дают благо всем. А эти двое даже не задумываются об этом, наполняя своим счастьем все вокруг.

– И отметь еще, – подсказала Пифия, – что показанные тебе картинки не только были цветными, но и сопровождались звуками и запахами.

Девочка замолчала. И Пифия, посмотрев на нее, предложила:

– Я могу показать тебе еще одну картинку. Она будет касаться близких тебе людей. Хочешь ли ты этого?

– Об этом можно даже и не спрашивать. Я уже смотрю во все глаза.

Случай с папой

– Тебе знакомы два этих молодых человека?

– Конечно, – заулыбалась Алина. – Это папа и его старший брат. Правда, я их такими не помню. Наверное, эта сцена относится ко времени до моего рождения.

– А ты знаешь, какое происшествие с ними в то время произошло?

– Мама мне рассказывала. Папа вытащил брата из огня.

– А теперь посмотри на них обоих повнимательнее. Тебе ничто не бросается в глаза?

Алина разглядывала молодых людей.

– Да как же я раньше об этом не подумала? Ведь папа намного младше брата. И здесь он совсем хрупкий подросток. Как же он смог вытащить из огня взрослого, потерявшего сознание человека?

– Посмотри – и поймешь.

В темной кладовке без окон метался мужчина, не имея возможности выйти. Чья-то злобная рука перекрыла дверь с внешней стороны, а дым от разгоравшегося огня просачивался в щели.

Со всех сторон к полыхавшему дому спешили люди. Обогнавший всех мальчик вбежал в дом, выбил из дверной ручки заклиненный в нее предмет, протиснул тело брата через узкую дверь и взвалил на себя. Когда на крыльце его освободили от непомерного для него груза, он упал и, как и его брат, потерял сознание.

Взволнованная Алина плакала. Пифия не успокаивала ее, но терпеливо ждала, когда накатившая волна чувств отхлынет назад.

Девочка, наконец, посмотрела на нее и сказала:

– Я поняла, что ты хотела мне показать – силы человека неизмеримы и могут быть привлечены к действию в гораздо большем объеме, чем обычно, в критический момент.

Пифия кивнула.

– Я видела, – продолжала Алина, – как нервные центры папы разом вспыхнули всеми цветными огнями, но мне также стало понятно, что такое напряжение выдержать долго нельзя.

– А еще что-нибудь ты заметила, Алина? – осторожно спросила Пифия.

– Ты, наверное, имеешь в виду тот светящийся поток, который шел на папу сверху и в его сердце превращался в искорки психической энергии?

– Хорошо, что ты это увидела.

– Но значит ли это, Пифия, что папу дополнительно поддержала энергия пространства?

– Можно сказать и так. Любая извне оказанная помощь легко включается в это широкое понятие.

Девочка вдруг взглянула на собеседницу и спросила:

– Пифия, мы ведь с тобой знакомы уже давно?

– Гораздо дольше, чем ты можешь себе это представить.

– Пусть так. Но я совсем не помню, почему стала называть тебя Пифией? Ведь это не твое имя?

– «Пифия» означает «прорицательница».

– Значит, ты можешь не только показывать картинки прошлого, но и предсказывать будущее?

– Но это не так трудно, если речь идет о близком будущем вашего мира. Ведь это будущее уже наступило здесь, у нас.

– Я помню твои слова о том, что не надо без дела пытаться заглянуть в свое будущее. Но можешь ли ты сделать для меня какое-нибудь, совсем маленькое предсказание, о котором я вспомню, вернувшись в свой мир?

– Ну тогда просыпайся. И вскоре перед твоими глазами предстанет апельсин.

* * *

Алина потянулась и откинула одеяло. На душе у нее было хорошо и спокойно, но она не могла объяснить себе, с чем это было связано.

Накинув халат, она открыла дверь в коридор. В конце его, обнявшись, стояли двое. Красная аура мамы сливалась с желтой – папы. И все это пульсировало огромным оранжевым шаром, рассыпавшим вокруг себя золотой дождь.

«Ну точно, апельсин», – улыбнулась девочка. Она пошла навстречу раскрытым ей объятьям, и золотой дождь принял в себя чудесные искорки живого серебра.

Куб

Эйфория

В Питер Сана приехала из Москвы ранним утром. Кафешки на Невском только начинали открываться, и она заскочила в первую попавшуюся, так как ветер начала апреля был настойчиво силен и беспощадно холоден. До встречи с пригласившими ее на выходной знакомыми оставалось несколько часов. Можно было спокойно съесть что-нибудь горячее, а затем двигаться куда душа пожелает. «Пройдусь для начала до Дворцового моста», – решила она, выходя на проспект.

На последней сухой ступени лестницы, спускавшейся около моста прямо в воды Невы, Сана задумалась. Но неожиданный толчок изнутри заставил ее очнуться. Ей вдруг стало не по себе от мысли, что она сейчас может потерять равновесие и упасть в эти неведомые глубины. Она не стала противопоставлять себя магнетизму воды, а поднялась на Адмиралтейскую набережную, пересекла улицу на перекрестке с Дворцовым проездом и остановилась, обдумывая дальнейший маршрут.

Надо было что-то срочно предпринимать. Такого холода в Питере Сана не предполагала и была одета довольно легко. Она посмотрела в сторону Эрмитажа, но тут же отбросила эту идею. «Пойду в Исаакиевский», – подумала она и сделала несколько шагов в нужном направлении. Но залетевшая неизвестно откуда мысль остановила ее снова.

Мысль была простой и ясной, и Сана с ней легко согласилась: «Конечно, я пойду не по этой стороне дороги, а по пешеходной дорожке около Невы. Это же здорово – идти и смотреть на реку». Тревожные сигналы изнутри сообщали ей, что какая-то часть ее существа явно протестует и даже указывает на нелогичность совершаемых ею действий: ведь надо было вернуться на перекресток, пересечь ту же самую улицу в обратном направлении, а около собора проделать это уже в третий раз. Но Сане было не до самоанализа. Она быстро двинулась к перекрестку, перешла там поближе к Неве и направилась в сторону Медного всадника.

Тело Саны от холода начало терять привычную пластичность, но зато она почувствовала явные перемены в своем настроении. На нее вдруг нахлынула беспричинная веселость, близкая к эйфории, и она в очередной раз насторожилась, ощутив искусственность происходящего.

Внезапно для себя Сана остановилась и развернулась лицом к дороге, отделявшей ее от прилегающей части Александровского сада. Машины неслись справа от нее, но были еще достаточно далеко. Пересекать дорогу здесь не было никакой необходимости, но импульс толкнул – и Сана побежала.

Она лежала на дорожном полотне, а рядом, усмехаясь, стоял Ларс – как всегда, красивый, гордый и циничный. Волна негодования подбросила Сану вверх, но она усилием воли поменяла направление и ускорила передвижение вниз, чтобы приземлиться твердо и решительно.

– Опять ты! – возмущенно воскликнула она. – Что тебе от меня надо?!

– А тебе? – Ларс улыбался насмешливо. – Разве ты не знаешь, что находишься на территории моих владений?

– И то, что со мной произошло, конечно же, твоих рук дело?

– Разумеется. Ведь я до сих пор имею на тебя влияние. Мне хотелось забрать тебя насовсем, но этому немного помешали твои новые приятели, – на лице Ларса промелькнула злоба. – Но, думаю, ты понимаешь, что это всего лишь временная задержка. Я всегда добиваюсь того, чего хочу.

Сана уже не слушала, рассматривая огромное помещение, в которое они переместились. Серый куб занимал всю его центральную часть. А черный вихрь вливал в него бурлящее вещество, втягивая в свою воронку красную реку, исток которой терялся в пространстве.

Сана испытывала тошноту и отвращение.

– Любуешься нашим совместным произведением? – с издевкой спросил Ларс. – Мы с тобой потратили на него много своей энергии. Но ты же знаешь, что вихрю нужна постоянная подпитка. А чья еще энергия может работать в паре с моей, если не твоя? Так что судьба твоя предопределена, и для тебя будет лучше, если ты не будешь ей противиться.

– А ты не забыл, Ларс, что многое изменилось с тех пор, как ты вынудил меня участвовать в этом низком деянии?

– Отчего же низком? Ведь не я являюсь источником этой реки. Я всего лишь собираю те красные огоньки похоти и гнева, жестокости и страсти, которые люди щедро рассеивают в пространстве. Согласись, что было бы глупо не воспользоваться тем, что выбрасывается так безумно. Кстати, с твоей теперешней точки зрения, меня даже можно считать подвижником, так как я очищаю пространство от того, что вы относите к вредному мусору. И, заметь, течение этой реки не прекращается никогда.

– Еще бы оно прекратилось. Ведь тогда ты и твоя свита остались бы без пищи. Не рисуй себя героем-спасителем. Ты, как и прежде, изощренный провокатор, толкающий людей на проявление самых низких их качеств. И они откликаются на твои провокации и обильно излучают то, что крайне необходимо для твоей жизнедеятельности.

– Не буду отрицать очевидное. И надеюсь, что ты не очень сердишься на меня за то, что я вызвал у тебя состояние эйфории, забрал твою осторожность и удачно бросил тебя под автомобиль.

– Но ведь, насколько я понимаю, твое мероприятие не удалось до конца?

Ларс помрачнел.

– Твои дружки посмели смягчить мой удар. Но тебе не надо объяснять – что за этим последует. Безответно мы такое никогда не оставляем.

– Надеюсь, Ларс, что и мне удастся принять участие в предстоящем сражении, – ответила Сана и вдруг почувствовала, что возвращается в оставленное на дороге тело.

Она лежала и не могла понять, что с ней произошло. В памяти не осталось ничего, начиная с того момента, когда она побежала через дорогу, и до текущего, который она еще не могла осознать.

Сана пыталась встать, но безуспешно. Она приподнималась на руках и тут же падала обратно, теряя сознание. Подбежавший к ней мужчина помог ей добраться до тротуара и сесть на бордюрный камень.

Сана не чувствовала никакой боли – только спутанность сознания. Ей было неловко задерживать человека, и она махнула рукой от себя, показывая мужчине, что тот может уйти.

– Вы русская? – донеслось откуда-то до Саны.

Она кивнула, так как не могла говорить, и снова махнула рукой.

Вокруг не было никого. Сана начала воспринимать сигналы, поступающие в мозг от разных частей тела. Она осознала, что все системы организма в принципе находятся в рабочем состоянии и способность к передвижению не утрачена. Она поднялась с камня и попробовала дойти до ближайшей скамейки. Это оказалось возможным. Теперь надо было суметь добраться до Москвы и организовать перелет домой. Сана сконцентрировала все оставшиеся силы на выполнении этой задачи.

Подарок

Сана что-то рассматривала на экране монитора, приблизив к нему лицо почти вплотную. Никита улыбнулся хорошо знакомому положению головы жены. Он присел на диван, придвинутый боком к рабочему столику Саны, и спросил:

– Тебе ни о чем не говорит сегодняшний день?

Сана отодвинула голову от экрана и задала свой обычный вопрос:

– А какое сегодня число?

– Ладно хоть не: «Какой сегодня год?» С утра было седьмое апреля.

Сана быстренько переместилась к мужу на диван.

– Неужели ты запомнил дату того дня, Никита? Ведь четырнадцать лет прошло – два раза по семь.

– Событие это, надо сказать, не подлежит забвению. Когда ты позвонила с питерской скамейки, я пережил легкий шок, так как не знал, как лучше всего тебе помочь.

– Ты звонил мне непрерывно, и я все время ощущала тебя рядом.

– Я отслеживал весь твой маршрут. Ты взяла такси около Исаакиевского собора и добралась до знакомых, которые пригласили тебя в Питер. Ты пролежала у них несколько часов, а вечером их сын проводил тебя на московский поезд.

– К тому времени я уже выглядела страшной. Левая часть лица была опухшей, синей, глаз заплыл. Пришлось смастерить и приклеить ко лбу прикрытие, чтобы не пугать соседей по купе.

– А ты никогда не задумывалась о том, что в тот момент, когда ты побежала через дорогу, автомобили находились справа от тебя, а удар пришелся слева?

– Задумывалась, конечно, – тем более что движение на Адмиралтейской набережной в то время было односторонним. Но сказать по этому поводу мне нечего. Я до сих пор не представляю, что же тогда произошло на самом деле.

– Ничего, Сана, – Никита обнял жену. – Ты же сама говоришь, что в планетной памяти сохраняется все, а значит, со временем все узнаем. Помню, как ты утром позвонила уже из Москвы. Боль к тому времени проявилась вовсю, а тебе надо было действовать – отменять командировку, сдавать старый авиабилет, покупать новый, добираться до гостиницы аэропорта, в которой можно было полежать до ночного самолета. В гостинице ты не могла есть, не чувствовала верхние зубы, но радовалась, что можешь видеть, слышать и передвигаться.

– Я лежала там с закрытыми глазами и смотрела внутрь себя – на экран в своей голове. Он был разбит вдребезги. Раньше он был преимущественно темным. И только иногда – я тебе рассказывала об этом – на нем появлялись красивые цвета, подобные зелено-фиолетовым всполохам северного сияния. А теперь он стал почти белым – вернее, чуть-чуть сиреневым. И на этом сиреневом фоне хаотически носились зеленые обрывки чего-то, некогда бывшего, видимо, целым. Глядя на эти мятущиеся лоскуты, я хорошо понимала, что теперь все во мне будет строиться заново.

Никита по-прежнему обнимал жену.

– Не представляю, как ты в таком состоянии выдержала те длинные переезды.

– Я стремилась к тебе и знала, что, когда попаду в привычное облако твоей заботы, все во мне заживет и наладится.

– Взаимно, Санок. А ты помнишь, когда начал восстанавливаться твой внутренний экран?

– Теперь уже точно не скажу. Ты же знаешь, какой сложный этап работ начался у меня сразу после возвращения. Мне дали всего десять дней на выздоровление.

Никита улыбнулся.

– Не помню ни одного периода в твоей деятельности, который можно было бы назвать легким. Напряжение, напряжение и напряжение.

– Оно, кстати, было просто необходимо, чтобы привлечь нужные энергии для восстановления.

– И не только для восстановления. Ты говорила, что твой экран начал со временем отражать новые цвета и узоры. Значит, его возможности получили развитие.

– Это так. Он становится все богаче. И я наблюдаю за ним, потому что это интересно.

Никита поднялся с дивана.

– Кстати, об интересе. Мою жену не впечатляют машины, драгоценности и другие подобные вещи. Но одна занимательная игрушка может ее заинтересовать.

– Сам сделал? – быстро спросила Сана.

– Естественно, – Никита уже шуршал на своем рабочем столе, заваленном, как обычно, грудами деталей.

Из-за одной из куч появился прозрачный предмет. Никита поставил его на переносной столик рядом с пустым кувшином и пакетом гранатового сока. Пододвинув все это поближе к жене, он пояснил:

– Ты любишь разные вихревые структуры. И сейчас я тебе кое-что покажу. Только не пытайся сразу разгадать, как это устроено.

Никита заполнил кувшин соком и наклонил его. Красная струя упала сверху на воронку, вмонтированную в прозрачный куб, и, завихряясь, устремилась вниз, образуя вблизи дна живописный водоворот.

Оживленный Никита взглянул на жену. Но его: «Ну как?!» – не получило ответа. Сана отсутствовала. Ее потемневшие глаза остановились на том месте, где красная река только что вливалась в куб.

Никита осторожно поставил кувшин на столик и сел рядом с женой. Он знал, что тревожить ее в таком состоянии нельзя. Она вернется совсем скоро и, может быть, даже скажет несколько слов о пережитом. Но, скорее всего, она не скажет ничего, так как полученные ею впечатления ускользнут от нее как сон, который не удалось ухватить и удержать.

Трансформация

Сана стояла рядом с серым кубом. Красный поток бешено устремлялся в поглощающее его черное жерло.

– Незваные гости? – хмуро спросил появившийся Ларс. – Тебя так и тянет ко мне.

– Ты знаешь, что это не так, – Сана была спокойна. – Магнетическая связь между нами разорвана. И твоя недавняя операция по моему уничтожению как раз этому и способствовала.

Ларс не скрывал раздражения:

– Они оборвали нить, воспользовавшись твоим болевым шоком! И ты готова их за это благодарить?

– Не нить, а последнюю паутинку. Но благодарить я готова и тебя – за те полезные уроки, которые позволили мне выявить изъяны моего характера.

Ларс скривился в усмешке.

– Наверное, именно в силу этой благодарности ты и воюешь против меня на стороне тех, кого я ненавижу. Но перейдем к делу. Зачем ты сегодня здесь?

– Меня интересует куб.

– Неужели нечистая совесть беспокоит? – Ларс был полон сарказма. – Но от этого тебе никуда не уйти. Ты действительно приняла участие в создании куба. И противоположная моей сторона всегда будет считать это твоим несмываемым позором. Но все же ответь – с какой практической стороны тебя вдруг заинтересовал этот замечательный объект?

– Я хочу его трансформировать.

– Да ты что! В наглости тебе, конечно, не откажешь. Но надо признать, что ты действительно можешь внести изменения в эту конструкцию. Правда, не надо забывать, что в ее основе находится и моя энергия. И было бы странно предположить, что моя сила не станет противиться твоей, которая стала ей ненавистна. Но это, разумеется, все теории. А реалии заключаются в том, что ты не сможешь больше сделать и шагу по направлению к кубу.

Ларс сделал едва заметное движение рукой. Сана отследила это и предупредила:

– Не зови их, Ларс, – они не придут. Около куба останемся только мы с тобой.

Ларс был изумлен.

– Ты хочешь сказать, что это атака на мою цитадель? В таком случае должен прийти воин и бросить мне вызов. Где он? Может быть, это ты?

– Именно так, Ларс.

– Отлично. И даже забавно. Но тебе ли не знать, как проходят единоборства в моем мире? Или ты никогда не слышала о туннеле, из которого никто, кроме меня, не возвращается в прежнем виде? Тебе, конечно, кое-что известно, но далеко не все. Но я, по старой дружбе, расскажу тебе о деталях. И, вообще, я раскрою тебе все карты без утайки, чтобы ты поняла всю безнадежность своего предприятия.

Сана слушала молча.

– Ты знаешь, что туннель создан магией в живой тьме. Но в нем самом никакая магия не допускается, даже для меня. Это закон туннеля, нарушение которого привело бы к изменению его структуры и непредсказуемым последствиям. Противники входят в этот узкий и длинный коридор с разных концов, и тут же начинается бешеный полет. Трижды должны они миновать друг друга, пытаясь вытолкнуть соперника за зыбкие и проницаемые стенки туннеля.

Ларс приостановился и насмешливо спросил:

– И неужели ты думаешь, что я не знаю в точности, когда, каким движением и с какой силой необходимо выполнить толчок?

Сана не отвечала.

– Ну что ж, тогда я расскажу тебе о последствиях. Вытолкнутый за пределы туннеля попадает в тьму – не в темноту, а в живую тьму. Для меня как создателя туннеля это будет означать, что я просто на некоторое время буду обездвижен. Но для моего соперника все окажется гораздо серьезнее. Тьма высосет из него силы – не все, почти все – и бросит его к моим ногам. А я уже буду решать его дальнейшую судьбу. Тебя устраивают такие условия?

Ларс посмотрел на Сану.

– Вполне, – ответила та. – То, что ты будешь обездвижен на некоторое время, меня вполне устраивает.

– Если бы так ответила какая-нибудь другая женщина, я бы предположил, что она просто дура, – Ларс даже не посчитал нужным рассмеяться. – Но у тебя, видимо, отказало чувство самосохранения. В любом случае, в нашем мире не принято отказывать бросившему вызов.

Ларс подошел к волнующейся черной стене.

– Сейчас ты встанешь на мое место и будешь ждать появления входа в туннель. Как только он обозначится, ты немедленно будешь втянута в него головой вперед. Со мной произойдет то же самое, но на другом конце.

Как только Сана приблизилась к указанному месту, Ларс исчез. Через короткое время перед ее глазами мелькнула зеленоватая окружность входа, и тут же начался полет. Тускло светившиеся стенки туннеля не были однородными по цвету, поэтому можно было оценить, насколько невероятна скорость перемещения.

Впереди виднелась лишь тьма. Заметить в ней несущуюся навстречу фигуру можно было лишь в момент наибольшего сближения. Но прожектор, осветивший значительную часть туннеля перед Саной, вспыхнул очень своевременно. Она увидела приближающуюся точку, которая на глазах превращалась в летящую фигуру Ларса. Тот зажмурил глаза, и Сана поняла, что он ослеплен. Соперники разминулись, даже не попытавшись оказать воздействие друг на друга.

На противоположных концах туннеля движение затормозилось. Это был момент короткой передышки и разворота.

Ларс был озадачен. Прожектор явно не был результатом магии – туннель тут же выбросил бы из себя того, кто посмел бы нарушить его законы.

Второй раунд единоборства начался на той же неистовой скорости. Ларс закрыл глаза. Сейчас для него важнее был слух. В момент встречи туннель звучал немного по-другому. Надо было уловить эту перемену и немедленно действовать.

При появлении нужного сигнала Ларс сделал точно выверенное движение рукой. Но она неожиданно соприкоснулась с неизвестной упругой средой. Получив отдачу, Ларс едва удержался на траектории.

На последней передышке Ларс собрал воедино всю свою волю. Он никогда еще не доходил до третьего раунда – основная масса противников была выбита им из туннеля при первом полете. И сейчас он знал, что будет смотреть и слушать, чего бы это ему ни стоило, даже если в результате он ослепнет и оглохнет.

Туннель завершил разворот и устремил соперников в последний полет. Предельно сосредоточенный Ларс увидел приближающуюся к нему рубиновую точку. Нарастая в размерах, она не ослепляла, но Ларс уже понял, что сейчас произойдет. Аура Саны, которая ослепила его своим высшим лучом в первом раунде и откинула его руку своей периферией во втором, сейчас превратилась в жесткую защитную броню, с которой он неизбежно столкнется и которой ему нечего противопоставить.

Черная стена по-прежнему волновалась. Была неподвижной только та ее часть, в которую впечаталась глыба прозрачного кварца, запершая в себе Ларса.

– Тебе придется побыть там, – взглянула на него Сана. – Мне нужно сконцентрироваться, а ты был бы помехой.

Сана подошла к кубу.

– Нет необходимости его уничтожать, – пояснила она. – Напряжение нашего полета создало на моем внутреннем экране прекрасную картину. Именно ее я и спроецирую сейчас на куб для его трансформации.

Сана погрузилась глубоко в себя. К ней как центру сил отовсюду устремились энергии пространства. Все вокруг наполнилось свечением. И образовавшееся сияющее облако совершенно скрыло от Ларса Сану и куб.

Внезапно Ларс ощутил, что он свободен. Он огляделся в изумлении и не обнаружил ни черной стены, ни бурлящей красной реки. Сияющее облако было для него почти невыносимым, но он решил оставаться здесь во что бы то ни стало. И когда последняя световая дымка рассеялась, Ларс увидел перед собой куб.

Все пространство куба было заполнено светом, различные интенсивности которого образовывали сложный узор. По всему его объему были разбросаны крупные светящиеся бусины синего тона, и многочисленные бисеринки самых разных оттенков заполняли его нижнюю часть. А в самом центре находился чудесный малиновый световорот. Но Ларс скорее угадывал его, чем видел, так как он был прикрыт от его зрения полупрозрачной вуалью.

Ларс еле стоял на ногах.

– Я знал, что когда-нибудь этим кончится, – с трудом произнес он, обращаясь к Сане. – Ты трансформировала мои энергии не только в этом кубе – то же самое неизбежно произошло и во мне.

– Ты больше не привязан к тем темным сферам, в которых находился слишком долго, Ларс, – ответила Сана. – Поднимись выше – и у нас с тобой появится шанс снова стать друзьями.

* * *

Глаза Саны загорелись ласковыми огоньками.

– Никита, ты сделал классную игрушку. Мы теперь накупим всяких красителей для воды и устроим праздник разноцветных вихрей.

– Идет, – согласился Никита, внимательно вглядываясь в глаза вернувшейся жены. – Только для начала я немного украшу эту конструкцию.

– И как же ты это сделаешь? – счастливо рассмеялась Сана.

– Это не проблема. Заберусь только в твою шкатулку и утащу из нее несколько синих бусин и немного бисера.

Эффект Клинти

Новый сотрудник

Игорь Сергеевич позвонил из лаборатории Тимура:

– Инга, зайди на минутку. Тут тебя ожидает подарок.

– Бегу, – уже на ходу сообщила Инга.

Все пространство в фойе, около входа во владения Тимура, было заставлено коробками – видимо, он получил новую аппаратуру. Инга пробралась узеньким проходом и приложила идентификатор к считывающему устройству двери. В институте все заведующие лабораторий одного и того же отдела могли свободно входить в помещения друг друга. Дверь открылась, и, перед тем как войти в нее, Инга успела посмотреть направо. Через широкую щель между стеной и коробками она увидела человека, сидящего на стуле у окна. Его серые глаза взглянули на нее лишь на мгновение, но Инга почувствовала озноб.

– Иди сюда, – позвал ее Тимур из дальнего угла, где они с шефом рассматривали какой-то лист бумаги.

Но Игорь Сергеевич не стал дожидаться и пошел девушке навстречу.

– Подарок находится не здесь, Инга, – в фойе.

Лицо Инги изобразило показной ужас:

– Да вы что, Игорь Сергеевич? Зачем мне нужна вся эта крепость из коробок?

Шеф улыбнулся. Эти двое молодых сотрудников его отдела вызывали у него теплые чувства.

– Подарок сидит у окна. Твоя наблюдательность наверняка отметила его своим вниманием.

Внутри Инги что-то напряглось, но она все же пошутила:

– Сидящий на стуле объект, конечно, замечен мной, Игорь Сергеевич. Но какое отношение имеет он к обещанному мне подарку?

– Самое непосредственное. Ты просила лаборанта – получай.

Инга посмотрела на подошедшего Тимура. Тот кивнул:

– Да-да, новый лаборант.

– Игорь Сергеевич, но ведь Тимур первым подал заявку. Значит, этот подарок предназначен ему, – попробовала возразить Инга.

– Не совсем… – замялся Тимур. – Вернее, лаборант мне, конечно, нужен, и я был бы рад, если бы ты отказалась…

– Но из этого ничего не выйдет, – закончил за Тимура шеф.

Он взял из рук молодого человека лист бумаги и передал его Инге.

– Это заявление о приеме на работу. Сам текст можешь не читать, а вот с резолюцией дирекции ознакомься.

Инга взяла листок и прочитала вслух: «Зачислить Клима Федоровича Александрова в лабораторию Инги Егоровны Андреевой».

– Какая странная резолюция. Вы когда-нибудь такую видели, Игорь Сергеевич?

– Ни разу. В институте много отделов и еще больше лабораторий. Но чтобы вот так, поименно, направляли нового сотрудника, не припомню.

– Тимур, – обратилась Инга к коллеге, – ты не подумай, что я где-то у кого-то что-то специально просила.

– А то я тебя не знаю!

Шеф посмотрел серьезно, и молодые люди затихли.

– Есть, ребята, во всем этом одна непонятная деталь. Вам она станет ясна, когда вы пообщаетесь с новым лаборантом.

– Я, кажется, кое-что уже почувствовала, – поделилась Инга. – От него веет каким-то нечеловеческим холодом.

– Я сейчас, – Тимур быстро вышел в фойе.

Вернулся он весьма озадаченным.

– Твоя интуиция, Инга, работает без сбоев. Знаешь, на кого он похож? На биоробота.

Тимур вдруг осекся.

– Игорь Сергеевич, неужели это рэб?!

Шеф смотрел с интересом.

– Догадка не беспочвенна. В нашем институте ведутся разработки в этом направлении.

– Вы что – хотите сказать, что в мою лабораторию направляют рэба?! Но зачем?! – Инга ощущала сильное возбуждение.

Игорь Сергеевич забрал у нее листок с заявлением и предположил:

– Возможно, наши коллеги проводят эксперимент. Возможно, в нем должна участвовать именно женщина.

– Но почему они не предупредили нас? – Тимур был взбудоражен не менее Инги.

– Иногда чистота эксперимента требует неоглашения его условий. В любом случае мы должны выполнить то, что нам предписано.

Шеф направился к двери и, обернувшись, закончил:

– Думаю, Инга, что вы с Тимуром разберетесь.

В лаборатории Инги

Тимур забежал к Инге в конце рабочего дня.

– Рэб еще здесь? – спросил он.

Инга кивнула.

– Что-нибудь о себе рассказывает?

– Молчит. Я поручила ему записывать результаты эксперимента, и он делает это пунктуально каждые десять минут.

– Его поведение вполне соответствует тем байкам о рэбах, которые ходят внутри института. Сами рэбы бесед не начинают, но на конкретно поставленные вопросы отвечают.

– Это интересно, Тимур. Давай попробуем его порасспрашивать.

Инга провела коллегу в соседнюю комнату. Прозрачный резервуар, похожий на огромный, во всю стену, аквариум, притягивал к себе внимание. Он был заполнен чем-то голубым, и в этой однородной среде то тут, то там вспыхивали серебристые искорки, хорошо заметные под специально подобранным освещением.

Тимур видел эту картину далеко не в первый раз, но все же воодушевленно произнес:

– Никогда не перестану восхищаться этой красотой!

Лаборант сидел у стола и что-то записывал, никак не реагируя на появление в комнате людей.

– Клим, – позвала его Инга, – рабочий день закончился. Ты собираешься идти домой?

– Я останусь, – прозвучал бесстрастный голос.

– Это невозможно, – возразила Инга. – Я должна покинуть это помещение последней.

Отклика не последовало.

– Надо задавать вопросы, – напомнил Инге Тимур. – Клим, где ты живешь?

Ответа по-прежнему не было.

– Твой вопрос, наверное, звучит абстрактно, – предположила Инга. – Спроси как-нибудь поконкретнее.

– Клим, у тебя есть место, где ты питаешься и спишь?

– Да, – голос Клима был все таким же безучастным.

– Это место находится в институте?

– Да.

– Мы можем туда пойти с тобой?

– Нет.

– Почему?

Ответом было молчание, и Инга посоветовала еще раз:

– Спрашивай определеннее.

– Кто тебя кормит, Клим?

– Рита.

– Рита послала тебя к Инге?

– Да.

Тимур принес два стула, и они с Ингой расположились рядом со столом.

– Давай теперь я попробую, – предложила Инга и спросила: – Клим, Рита работает в нашем институте?

– Да.

– Ей сорок лет?

– Тридцать.

– У нее короткие светлые волосы?

– Темные длинные.

– Она высокая?

– Да.

– Она работает на пятом этаже?

Клим молчал.

– Возможно, он этого не знает либо эту информацию закодировали в нем как запрещенную, – предположил Тимур.

– Тогда спросим по-другому. Клим, когда ты выйдешь в фойе, ты пойдешь направо?

– Я пойду прямо, а потом исчезну.

– Ты перестанешь ощущать свое тело?

– Нет.

– Ты станешь невидимым для нас?

– Да.

– Что сделает тебя невидимым?

– Кокон.

– Ты находишься сейчас в коконе?

– Да.

– Кокон изменит свои свойства в фойе?

– Да.

Тимур вдруг насторожился.

– Клим, кокон нужен тебе для работы в лаборатории Инги?

– Да.

– Он может фотографировать происходящее?

– Нет.

– Он примет участие в эксперименте?

– Да.

Инга и Тимур переглянулись.

– Кокон изменит ход эксперимента? – быстро спросила Инга.

– Да.

– И эксперимент даст другие результаты?

– Да.

– Ты передашь результаты эксперимента Рите?

– Да.

– Рита поблагодарит тебя?

– Она покажет мне Аню.

Тимур и Инга замолчали. Лаборант взял ручку и продолжил запись. Неожиданно ручка выскользнула из его рук, покатилась по столу и упала на пол. Сидевшая ближе к Климу Инга инстинктивно нагнулась к нему и положила руку на его ладонь.

– Не беспокойся, Клим, Тимур сейчас ее поднимет.

Тимур встал со стула, нашел ручку, а выпрямившись, увидел странную картину – рука Инги по-прежнему лежала на ладони Клима и они оба, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза. Тимур ощутил, что происходит что-то важное, и решил пока не вмешиваться, а понаблюдать.

Глаза Клима потеплели, в лице его появились краски. Через некоторое время он сердечно произнес:

– Я очень прошу тебя, Инга, – не убирай свою руку.

Тимур больше не мог бездействовать.

– Клим, ты рэб? – прямо спросил он.

– Я человек, – отозвался Клим, по-прежнему глядя в глаза Инги.

Инга была на удивление спокойна.

– Ты сумела извне пробить кокон, – пояснил ей Клим, – и установила канал связи со мной. Пока твоя рука лежит на моей, я человек; но как только ты ее уберешь, я стану рэбом.

– Разве такое бывает? – не мог поверить Тимур.

– В моем случае – да, так как я не искусственно созданный рэб, а запертый в кокон человек. Кокон блокирует часть моего существа и лишает меня проявления эмоций и мыслей.

– Но как ты оказался в нем? – Тимур, в отличие от Инги, находился в некотором замешательстве.

– Меня взяла в плен Рита. Я расскажу вам об этом, если ты, Инга, сможешь удержать канал нужное время.

Не поворачивая головы, Инга попросила:

– Тимур, пододвинь, пожалуйста, мой стул поближе к Климу, чтобы мне было удобно сидеть. Я постараюсь удержать канал столько, сколько надо. Рассказывай, Клим. Думаю, что твоя история касается нас всех.

Начало истории Клима

Стоянка междугородних автобусов располагалась сбоку от здания аэропорта. Клим бывал здесь, поэтому без труда нашел нужное место. Автобус уже отправлялся, и Клим быстро заскочил в салон. Осмотрев его, он отметил, что пустуют только два места на переднем сидении.

Отъехав совсем немного, автобус остановился в поселке аэропорта. По его ступенькам тяжело забралась старая женщина – судя по всему, подслеповатая. Она неторопливо уселась рядом с Климом, и автобус двинулся дальше.

Через некоторое время до задремавшего Клима донеслось бормотание старушки. Он невольно прислушался. Женщина, не обращаясь ни к кому конкретно, рассказывала, что сбежала из дома – от дочери и зятя, которые к ней плохо относятся; что едет она в свою родную деревню, где есть дом престарелых, и надеется, что ее туда возьмут, так как на обратный билет у нее денег все равно нет. В непрерывном потоке старушка рассказывала истории из своей молодости, и слушать ее было настолько интересно, что Клим забыл о том, что хотел поспать.

Часа через полтора женщина зашевелилась, видимо, готовясь выходить. Клим протянул ей деньги и сказал:

– Возьмите. Пригодятся.

Женщина молча взяла купюры и пошла к выходу. Она спустилась вниз и обернулась.

– Спасибо, – услышал Клим четкий голос и замер, пораженный разумностью брошенного на него взгляда.

На конечной остановке Клим подошел к водителю.

– Вы не подскажете, – спросил он, – как называется то место, где вышла старушка, которая села в поселке аэропорта?

Водитель посмотрел на него как-то странно, но ответил:

– Думаю, что этой молодой женщине до старушки еще очень далеко.

– Но я был уверен, что в поселке вошла только одна женщина, – удивился Клим. – Молодую я не заметил, так как в это время рядом со мной усаживалась пожилая.

– Женщина была одна, и вышла она на семидесятом километре. Но этой «старушке» максимум тридцать лет.

– А у нее был красный платок на голове? – не успокаивался Клим.

– Не заметил на ее голове ничего, кроме длинных каштановых волос.

Водитель, проговорив последние слова, поспешил отойти подальше от приставшего к нему чудака.

– Клим! – раздался радостный голос. – Хорошо, что ты дождался. Я немного припоздал.

Анатолий обнял товарища и потащил его к машине.

– Ты не представляешь, как мы тебя ждем! Турбина сбоит, а что делать с ней – непонятно. Сейчас мы быстренько перекусим, а потом поедем ставить диагноз.

– Едем сразу, Толя, я не голодный.

Анатолий улыбнулся. Уникальная работоспособность Клима была ему хорошо известна.

Добираться пришлось объездными путями – в центре города проходила ярмарка и движение транспорта перекрыли. В одном из проулков Клим вдруг попросил остановить машину. Он вышел и вернулся немного назад – к афишной тумбе, мимо которой они только что проехали. С одной из граней тумбы смотрела улыбающаяся женщина с волнистыми каштановыми волосами.

– Кто это? – спросил у подошедшего Анатолия ощутивший непонятную тревогу Клим.

– Это Рита – известная в наших краях гипнотизерша. Она иногда приезжает в наш город с выступлениями. Есть в ней что-то такое, что тянет к ней людей. Сегодня, кстати, у нее последнее представление. Если с турбиной все будет хорошо, вечером я планирую сходить на него. Оно будет камерным, для небольшого числа поклонников. Если хочешь, пойдем вместе.

– Пожалуй, можно сходить, – ответил Клим, которого не оставляла тревога. – Правда, я никогда раньше не участвовал в подобных мероприятиях.

Продолжение истории

В небольшом зале было совсем немного людей. Кресла располагались трёхъярусным амфитеатром. Клим и Анатолий сидели около центрального прохода в первом ряду.

Рита появилась неожиданно. Стройная, высокая, в элегантном длинном платье, с волосами, собранными узлом на голове, она шла сверху и по ходу обменивалась репликами с присутствующими. Спустившись к первому ярусу, она остановилась перед Анатолием и Климом. Молодые люди поднялись с кресел.

– Ты сегодня не один, мой друг? – спросил бархатный голос.

– Да, Рита, это Клим, мой товарищ и коллега.

Клим слегка поклонился.

– Он тоже работает на заводе? – Рита смотрела с интересом.

– Нет, Клим приехал помочь нам. Он инженер от бога. Его специальность – турбогенераторы.

– Ну что ж, – обратилась Рита к Климу, – я готова принять тебя своим другом. В этом зале сегодня нет чужих и посторонних. Давно ли ты увлекаешься гипнотизмом?

– Если честно, то до сегодняшнего дня я о нем даже не думал, – отозвался молодой человек.

– Что же тогда привело тебя на мое представление?

– Встреча с одной старушкой в красном платке. Сегодня утром она рассказала мне много удивительных историй.

Рита рассмеялась легко и непринужденно.

– Так, значит, ты не поддался моим чарам? А я-то была уверена, что мое воздействие было полностью успешным.

– Оно таким и было. У меня не возникло даже малейшего сомнения в том, что со мной рядом сидит старая женщина. Но старушка эта произвела на меня настолько сильное впечатление, что я поинтересовался о ней у водителя автобуса.

Рита была довольна.

– Понятно. На водителя мои чары не распространялись. Это моя маленькая практика. Мне нужно постоянно тренироваться, чтобы не потерять свои способности. Кстати, я должна вернуть тебе твои деньги.

В руке Риты появилось несколько бумажек. Клим попытался отказаться, но Рита сказала:

– Благородный порыв твоей души я оценила. Но это не тот способ, которым я зарабатываю.

Закончив общение, Рита поднялась на сцену в виде большого круга, возвышающегося перед амфитеатром, и обратилась к публике:

– Друзья! Я решила не проводить сегодня обычный сеанс гипноза. Мне хочется показать вам что-нибудь новенькое. Возможно, некоторые из вас не знают, что я не только гипнотизер, но и медиум. Не хотите ли вы в этот вечер поучаствовать в медиумистическом сеансе?

Из зала раздались возгласы одобрения.

– Тогда мы сделаем так. Я сейчас лягу вот сюда, – Рита показала на кушетку, стоящую посреди сцены, – и введу себя в транс. Вы уже видели меня в таком состоянии, но сегодня будет кое-что, для вас необычное. Я выделю из себя облако пластичной материи, которое станет рабочим материалом для вашего творчества. Но работать с ним вы будете не руками, а воображением, так как оно способно отзываться на мысли и желания. Я не могу заранее предсказать, что именно удастся вам сотворить, но могу сказать совершенно точно, что сильная мысль способна сформировать из моего облака вполне определенный, зримый образ.

После небольшой паузы Рита спросила:

– Вы готовы?

Прислушавшись к откликам, она вытащила заколку из волос, и они рассыпались длинными волнистыми прядями.

– Итак, я ложусь. Вы сами поймете, когда нужно будет начать действовать.

Свет погас. Немного подсвечивалась только фигура, замершая на кушетке. Из зала не раздавалось ни звука.

Через некоторое время из левого бока Риты начала выделяться серо-фиолетовая субстанция, постепенно образующая слегка светящееся облако. Сначала это облако висело неподвижно, но потом в нем что-то начало происходить. Мелькали смутные контуры, напоминающие то ли деревья, то ли цветы, но все это было аморфным, расплывчатым, существующим не более мгновения. Но внезапно облако сжалось в плотную массу и приняло отчетливую форму девушки. Тоненькая фигурка сделала шаг по направлению к амфитеатру и протянула вперед руку.

Клим вскочил в страшном возбуждении и закричал:

– Аня!

Он рванулся вперед, но его силой удержал Анатолий. Образ тем временем начал растворяться и исчез. Анатолий поспешно вывел товарища из зала. Тот был на грани безумия.

Нападение

Клим закончил рассказ. Инга, продолжая держать руку на его ладони, тихо спросила:

– Аня – это твоя девушка?

– Это моя любовь. Она погибла два года назад в горах.

Стоявший во время рассказа за спиной Инги Тимур предупредил:

– Нам нельзя терять время, Клим. Мы не знаем, сколько еще Инга сможет держать канал. Скажи нам коротко о том, что последовало дальше.

– Дальше я обезумел. Я был одержим желанием снова увидеть Аню. Но Рита на следующий день уехала из города. Анатолий сказал, что она работает в каком-то исследовательском центре или институте, но точного его местоположения он не знал. Я вернулся домой и собрал всю доступную информацию о Рите. В результате в один из вечеров я оказался у входа в ее дом.

– Рита, наверное, была сильно удивлена? – спросила Инга.

– Ничуть. Мне даже показалось, что она была уверена в неизбежности нашей встречи. Выслушав меня, она сказала, что для повторения сеанса ей нужно восстановить силы, для чего потребуется длительное время. Она предложила мне уволиться с работы и пожить в ее большой квартире, а трудоустроить меня она намеревалась в институте. Наверное, трудно понять, почему я выполнил все ее условия, но надо учесть степень ненормальности моего болезненного состояния.

Инга смотрела сочувственно. Горячая энергия бежала от ее сердца через соединенные руки к сердцу Клима. Он воспринимал ее и был в состоянии продолжать общение.

– Через короткое время Рита полностью подчинила меня себе. Она сказала, что я могу поучаствовать в одной институтской разработке, но для этого я должен ненадолго стать рэбом, отдав ей полностью свою волю. Работы с искусственным интеллектом в вашем институте – это не миф. Они действительно проводятся, хотя и засекречены. Мифом является только то, что рэбы внешне похожи на людей. Возможно, в других исследовательских центрах это и так, но не здесь. Правда, мой случай показал, что в рэба можно превратить живого человека. Но это уже не наука, а преступление.

Клим на мгновение прервался, но затем заговорил вновь:

– Рита каким-то образом провела меня, постороннего человека, в институт. Думаю, что без ее чар тут не обошлось. Некоторое время я жил в том помещении, где она обучала рэбов, а заодно создавала кокон для меня. Когда же она решила, что кокон достаточно меня обезличил, сделав послушным проводником ее воли, я написал под ее диктовку заявление и она получила согласие дирекции на мое трудоустройство.

– Теперь ясно, почему резолюция на твоем заявлении была такой необычной, – сказал Тимур.

Он переместился за спину Клима, чтобы хорошо видеть лицо Инги.

– Ты поняла, Инга, что именно твоей разработкой так интересуется Рита?

Девушка кивнула.

– А я понял, что нам срочно надо обезвредить эту рэбовладелицу. Клим, назови…

Последних слов Тимура никто не услышал. Они были перекрыты звуками страшного взрыва. Казалось, что за спинами двух молодых людей разлетелась на мелкие кусочки огромная стеклянная ваза и множество осколков с характерным звуком упало вниз. Тимур от неожиданности пригнулся, а распрямившись, увидел сосредоточенное лицо Инги и вскинутую в его направлении ее свободную руку.

Инга, все еще глядя в пространство, сказала очень громко:

– Она летела с кинжалом в руке. Она явно хотела нанести вред тебе или Климу.

– Кто летел? – ошарашенно спросил Тимур.

– Рита.

– Вернее, ее уплотненный образ, – уточнил Клим.

Тимур переместился теперь за спину Инги, чтобы видеть лицо Клима.

– Что означает этот взрыв, Клим? – спросил он.

– Что Инге удалось победить.

– Я увидела перекошенное от ярости лицо, – уже тише сказала Инга, – и инстинктивно выбросила руку вперед.

Клим смотрел на нее тепло.

– Ты можешь уже убрать руку с моей ладони, – сказал он. – Кокона больше нет.

– Как?! – одновременно воскликнули двое.

И Клим пояснил им:

– Когда Инга вскинула руку, она бессознательно направила через нее мощный энергетический поток. Этот поток вихрем пронесся через окружавший меня кокон и вобрал в себя все то, из чего он состоял, – фактически, силу Риты. Два подобных сгустка столкнулись и разнесли друг друга в клочья. А Рита своим действием опустошила себя. И теперь она годами будет собирать новые силы.

Инга осторожна убрала руку и подняла глаза, опасаясь увидеть рэба. Но перед ней по-прежнему сидел Клим. Она облегченно вздохнула, но зато Тимур пришел в большое волнение.

– Клим, срочно назови номер ее кабинета! – почти прокричал он.

– 357, – не мешкая ответил ему Клим.

Тимур выскочил за дверь, стремительно пронесся по переходу между зданиями и взлетел на третий этаж соседнего корпуса института.

Дверь в кабинет 357 была распахнута. На кресле с откинутой спинкой полулежала женщина с длинными каштановыми волосами. Она была без сознания, и ее придерживал сотрудник охраны.

– Что случилось? – спросил вбежавший Тимур. – Нужна какая-нибудь помощь?

– Нет, спасибо, – ответил осматривавший кабинет сотрудник пожарной службы. – Сработала противопожарная сигнализация, но никаких следов огня нет.

Тимур посмотрел на женщину.

– Она, видимо, сильно испугалась, – пояснил пожарник. – Дверь в ответ на сигнал автоматически заблокировалась, и она не смогла выйти.

В дирекции

За длинным овальным столом в кабинете директора сидели трое: Игорь Сергеевич, Инга и Тимур. Директор стоял у окна, повернувшись к ним лицом.

– Прямо какая-то детективная история, – сказал он, выслушав Игоря Сергеевича. – Маргарита – обходительная женщина, и она действительно попросила меня поставить такую, несколько странную резолюцию на заявлении ее протеже. Она переживала, что его могут по ошибке направить к Тимуру. Мне было, в общем-то, все равно, так как Игорь Сергеевич передал заявки двух лабораторий, но никак не намекнул, в какой последовательности их нужно исполнять. А Маргарита сообщила, что хорошо знает претендента как специалиста и что именно он может быть полезен Инге.

Директор подошел к столу, и в ту же секунду в воздухе раздался легкий хлопок.

– Что это значит? – Игорь Сергеевич удивленно посмотрел на своих сотрудников.

– Я знаю, что это значит, – сказал директор.

Он сел и предложил Тимуру:

– Ну показывай.

Тимур смущенно подвинул к середине стола небольшой предмет.

– Импульсный излучатель?

Тимур кивнул.

– Как выявили нужную частоту?

– Клим помог. Он же испытал ее на себе.

– Значит, Рите все-таки удалось закинуть в меня свое ядовитое семя, – директор рассматривал излучатель. – А ведь в благоприятных условиях оно могло прорасти в куст или дерево. Так что благодарю тебя, Тимур, что помог уничтожить его в зачатке.

– Проверь и меня, Тимур, на всякий случай, – попросил Игорь Сергеевич.

– Уже, – еще раз смутился Тимур.

Рассмеялись разом все. Обстановка разрядилась.

– Инга, – обратился директор к девушке. – Я разберусь с Маргаритой сам. В любом случае работать она у нас больше не будет. А вот что делать с новым лаборантом – решать тебе. Он трудоустроен к нам на совершенно законных основаниях. Но если он тебе не нужен, завтра его здесь не будет.

– Пусть поработает с нами, – ответила Инга. – Он работал раньше в конструкторском бюро и, возможно, действительно может помочь нам. Кроме того, должны же мы понять, зачем его так настойчиво пропихивала ко мне Рита.

– Но ты уверена, что ему можно доверять?

– Я держала его за руку и ощутила качество его сердца.

– Понимаю, – улыбнулся директор. – Чтобы узнать человека, надо заглянуть ему в глаза и сердце; а направление научных исследований будет перспективным, если оно соответствует критериям красоты. Это твое семя, Инга. И его, Тимур, во мне уничтожать не надо.

На пути к решению

В тот вечер, когда произошло освобождение Клима, Тимур пригласил его к себе. А потом они настолько подружились, что Клим остался пожить у Тимура – тем более что обсуждать свои технические проблемы они могли круглыми сутками.

Клим перечитал все статьи Инги и начал понимать стоящую перед ней и Тимуром задачу. Инга создала уникальную среду, в которой начало самопроизвольно зарождаться неизвестное вещество с нестабильным временем жизни. Тимур разработал ряд ловушек, в результате чего удалось выделить из среды немного вещества для изучения его свойств. Свойства оказались редкими. Вещество было мощным катализатором для многих реакций кристаллизации, востребованных в современных технологиях. А это означало, что необходимо было добиться его получения в промышленных масштабах.

Тимур и Инга из разговоров с Климом поняли, что Рита не имела каких-то конкретных планов на ближайшее время. Видимо, она хотела изучить ситуацию, а уже потом использовать инженерные способности Клима для получения образца вещества. Кому предназначался этот образец, было непонятно, но выяснением этого вопроса должны были заняться другие службы института.

Однажды вечером все трое стояли, наблюдая за вспыхивающими искорками в голубой среде. Инга пребывала в мечтательном состоянии.

– Как было бы здорово, – сказала она, – если бы искорки собрались вместе и по центру нашего аквариума расцвел серебряный цветок.

Тимур и Клим переглянулись и поняли друг друга мгновенно.

– И куда это вы так внезапно засобирались? – удивилась Инга, видя, что ее товарищи намереваются уходить.

– Надо обдумать одну интересную мысль, на которую ты нас сейчас натолкнула, Инга, – сообщил ей Тимур уже на ходу.

Через несколько дней в лаборатории Инги начали появляться какие-то предметы. Клим аккуратно складировал их, а Тимур подошел к хозяйке для объяснений.

– Инга, как ты думаешь, я достаточно хорошо знаю твою установку? – спросил он.

– Конечно, Тимур, – ответила Инга. – Ведь это ты ее разработчик.

– Я сейчас говорю не о техническом устройстве аквариума. Уверена ли ты, что я ничем не наврежу сути твоего эксперимента?

– Тимур, но ведь ты представляешь себе весь процесс так же хорошо, как и я. И если бы даже что-то порушилось, мы же с тобой в состоянии все восстановить. Ты к чему сейчас все это спрашиваешь?

– Мне нужно твое разрешение. Позволь нам с Климом побыть некоторое время вдвоем около аквариума – совсем недолго, не более часа.

Час неизвестности длился долго. Наконец дверь открылась и появились две молчаливые фигуры. Инга смотрела на них в ожидании, но определенно знала, что ничего плохого не произошло.

– Входи, – прервал молчание Тимур, и в голосе его звучала какая-то торжественность.

Инга задержалась в дверном проеме, а потом сделала стремительный шаг вперед, повинуясь захлестнувшей ее волне восхищения.

Прямо по центру аквариума, снизу вверх, спирально закручиваясь, била струя фонтана. Ближе к верху она распадалась на множество цветных нитей, арками изгибающихся вниз. И вся эта конструкция была окружена легким ореолом из вспыхивающих серебряных искр.

Инга смотрела долго, а потом повернулась к товарищам и сказала:

– Это красиво, а значит, перспективно.

Клим и Тимур засмеялись.

– Именно эту фразу и рассчитывал услышать от тебя Тимур, – сообщил Клим.

Инга-ученый проследовала к своему столу и потребовала:

– Жду пояснений.

Клим доложил:

– Была применена турбина особой конструкции и система ловушек Тимура.

– А ты заметила, – спросил Тимур, – что концентрация искр в ореоле цветка немого больше, чем в окружающей среде?

– Конечно. Но все же она еще недостаточна.

– Мы будем думать, Инга, – пообещал Клим. – Направление, в котором нужно двигаться, в принципе нам понятно.

Решение

Тимур и Клим, чьи умы в последнее время пребывали в состоянии непрерывного поиска, остановились перед началом рабочего дня в институтском парке. Они перебирали все новые и новые варианты, но удовлетворительное решение задачи пока не просматривалось.

Они не заметили, как около них остановилась молодая женщина, шедшая со стороны института. Она прислушалась к их разговору и скривила губы в усмешке.

– Да-а-а, бездарям наука дается нелегко, – громко и едко сказала она и удалилась.

– Рита, – узнал ее Тимур. – Надо же, разбрызгала во все стороны капли яда и пошла себе дальше.

Клим смотрел на товарища во все глаза.

– Что, Клим? – забеспокоился Тимур. – Никак нашел какое-то решение?

– Но ты же сам только что его озвучил.

Невидимый искровой разряд от Клима дошел до Тимура.

– Я понял тебя, Клим. Отличная идея. Рита невольно помогла нам. Будем считать, что она тем самым слегка уменьшила свой долг перед тобой.

Тимур хотел сказать что-то еще, но не решился. Клим сам спросил его:

– Ты беспокоишься, что Рита попытается снова зацепить меня на крючок?

Тимур кивнул.

– Она обезврежена надолго. Но доступ ко мне ей закрыт навсегда.

– А Аня?

– Я отпустил ее.

Тимур молча ждал пояснений.

– В последние дни я осознал, что мы ничего не знаем о том мире, куда уходят наши близкие. Но если они там существуют, то в гораздо более легких телах, чем мы. Я представил себе, что Аня – это легкий поплавок, на который я навешиваю груз своего отчаяния. И я снял с нее эту тяжесть, чтобы она могла уйти как можно выше.

– Думаю, что ты прав, Клим. Интересно, что Инга недавно сказала, что если связь между душами существует, то она может быть только прямой и не нуждается ни в каком посредничестве медиумов.

– Тимур, я переживаю по поводу Инги. Я даже не знаю, как мы скажем ей о том, что собираемся сделать. Мне кажется, ей будет немного больно.

– Она ученый, Клим. Все будет нормально.

Инга любовалась серебряным цветком. Она обернулась к вошедшим молодым людям, и на лице ее еще сохранялся отсвет радости.

– Вы хотите разрушить цветок? – просто спросила она. – Не буду вам мешать.

Она хотела выйти из комнаты, но Тимур удержал ее.

– Нет-нет, Инга. Сейчас готовится не сюрприз для тебя. Сейчас предстоит много дней напряженной работы всем нам троим. Будут нужны твои расчеты – старые и новые. Потребуются все технические умения – мои и Клима.

– И мы создадим конструкцию, которая будет не просто красивой, но неповторимо прекрасной, – поддержал товарища Клим.

Игоря Сергеевича пригласили через неделю.

– Неужели все уже сделали? – спросил он.

– По крайней мере, работающий вариант у нас готов, – ответил Тимур.

– Я волнуюсь, – предупредил шеф.

– Мы тоже, – отозвалась Инга.

Игорь Сергеевич стоял перед аквариумом, который был безмятежно спокоен. В однородной голубой среде, как и прежде, вспыхивали, по какому-то своему закону, серебристые искорки.

Внезапно возникшая грандиозная картина ошеломляла и завораживала. Два потока устремлялись сверху и снизу навстречу друг другу и, сталкиваясь, закручивались в центре аквариума в нарастающий торообразный вихрь. Этот голубой тор в какой-то момент внезапно сжимался и взрывался, и множество маленьких вихрей брызгами разлеталось по всей голубой среде. Малюсенькие торы успевали захватить в зону своего притяжения вспыхивающие искры и превращались в серебристые шарики. А шарики эти, уже стабильные и достаточно массивные, устремлялись к центральному вихрю, закручиваясь вокруг него серебряной метелью. На какое-то время вихрь отключался, и метель по винтовой траектории уходила вниз, исчезая в примагничивающих ее уловителях. А потом все повторялось вновь и вновь.

Демонстрация закончилась. Игорь Сергеевич что-то обдумывал перед затихшим аквариумом.

– Вы хоть сознаете, что сделали открытие? – спросил он наконец.

Тимур молча кивнул.

– А то, что нас теперь завалят корреспонденцией, тоже понимаете?

– Вполне, – ответила Инга. – Но к чему вы клоните, Игорь Сергеевич?

– Ваши достижения будут обсуждаться публично. Но тогда должно же быть у этого открытия какое-то наименование.

Молодые люди заулыбались.

– Конечно, оно есть, – ответил за всех Тимур.

– С огромным интересом жду оповещения.

– Мы назвали его «Эффект Клинти».

– Клима, Инги, Тимура – не так ли? – быстро догадался Игорь Сергеевич. – Ну что ж, звучит вполне благозвучно.

Вечером в маленьком кафе трое друзей отмечали возвращение Клима в родное конструкторское бюро.

– Мы будем постоянно встречаться.

– Мне теперь без вас никуда, – прозвучало на прощание.

Круг Стихий

Давние хроники

Лейс просматривал спортивные голограммы прошлого. Они относились к временам до перехода Земли на иной уровень плотности. Лейса поражали целеустремленность и настойчивость людей, которые прилагали немыслимые усилия для достижения совсем малых, с точки зрения современности, результатов.

– Что ты смотришь, папа? – раздался вдруг голос Адэйра. – Что делают эти люди?

Сын стоял рядом и с удивлением смотрел на сменяющиеся картины.

– Это очень давние кадры, – ответил Лейс. – Мне бы хотелось показать тебе их до того, как ты начнешь тренировки в Круге Стихий.

– Но я не совсем понимаю, что здесь происходит. Эти люди зачем-то отталкиваются от пола и подлетают к планке снизу. Но ведь гораздо проще сначала взмыть вверх, а потом уже пролететь над препятствием. И посмотри на расстояние между планкой и их спинами – сантиметры! А мы пролетаем над преградой всего в нескольких миллиметрах.

Лейс улыбнулся. Он выглядел таким же юным, как его сын.

– Этот вид спорта, Адэйр, назывался когда-то прыжками в высоту. И цель у спортсменов прошлого была та же самая, что и сейчас, – не сбить планку своим телом во время полета. Но есть и существенные различия. Наши спортсмены должны пролететь над планкой как можно ниже, почти касаясь ее спиной; и чем меньше будет зазор между телом и поверхностью препятствия, тем лучше. А люди прошлого, наоборот, пытались взлететь над преградой на максимальное расстояние; и если им это удавалось, то планку поднимали все выше и выше.

– Абсурд какой-то! Зачем им это было надо? Ведь взлететь можно хоть до потолка.

Адэйр замолчал под пытливым взглядом отца.

– Извини, папа. Я разговорился, а ты, видимо, хотел рассказать мне что-то новое.

– Да, сын. Время пришло для передачи тебе еще одной порции знаний, которые могут пригодиться в Круге Стихий. Ты, кстати, помнишь, что это место называют еще Кругом Возможностей?

– Конечно. У сумевших пройти даже часть этого Круга появляются новые способности, которых у них не было раньше.

– Наверное, помнишь также, что его именуют Кругом Неожиданностей?

– И это помню. Для Круга характерна быстрая смена ситуаций, и необходимы длительные тренировки, чтобы научиться быстро ориентироваться в нем и принимать подходящие для каждого случая решения.

– Все верно, сын. В Круге Стихий тебе потребуется максимум твоей ловкости и сообразительности. Но и благоприятная трансформация тела, которую ты получишь в результате прохождения Круга, будет велика.

– Я жду этого момента с воодушевлением, хотя мне до него еще далеко. Ты ведь пока будешь тренировать меня не в самом Круге Стихий, а только в его земной модели.

– Но Круг Стихий и не предназначается для тренировок. Он живет своей космической жизнью, а мы только воспроизводим то, что нам уже стало известно о нем. Но давай вернемся к этим кадрам из прошлого. Посмотри внимательно на то, что происходит на них, и постарайся сделать какие-нибудь выводы. Подойдут любые догадки, даже самые неожиданные.

Юноша смотрел на людей и их действия, запечатленные на голограммах, и ничего не понимал. Все казалось настолько странным, что суть увиденного ускользала от него. Но в какой-то момент разрозненные фрагменты сложились в одну общую картину, и Адэйр воскликнул:

– Папа, у них же совсем другие тела!

Лейс остановил просмотр.

– В точку, сын. Это спортсмены эпохи плотных тел.

– Но как же сильно они зависели от земного тяготения и сопротивления атмосферы! Не знаю, смог ли бы я добиться каких-то существенных результатов в спорте при таких малых возможностях.

– Конечно, их видимые успехи, по нашим меркам, были скромны, но зато они быстро развивали силу воли и стойкость характера.

– Папа! – загорелся вдруг Адэйр. – А можно ли смоделировать подобные условия для меня? Мне бы хотелось понять, что чувствовали эти люди, когда преодолевали свои плотные препятствия.

– Это возможно и даже полезно. Любые навыки могут пригодиться тебе в предстоящих испытаниях.

Лейс мужественно посмотрел в глаза сыну.

– Проинформирую тебя еще об одном. Когда-то и мне было предложено знание, которое я открыл тебе сегодня. Но я пренебрег им и не смог воспользоваться заложенными в него возможностями.

– И это говорит мне великий спортсмен, одолевший третье кольцо!

– Ты способен одолеть четвертое, Адэйр, и стать лучшим в Системе Миров.

Сфера

Спортивная Сфера Системы Миров внешне выделялась среди объектов искусственного происхождения голубоватым потоком, входящим в нее на одном из полюсов и выходящим на противоположном. Сфера изначально была спроектирована таким образом, чтобы охватить этот поток – естественное ответвление космической эфирной реки. И наличие такого мощного источника позволяло получать энергию, необходимую для функционирования всего сооружения.

К внешней поверхности Сферы примыкали причалы для кораблей и транспортные коридоры, а к внутренней – многочисленные помещения для адаптации прибывших спортсменов, их тренировок и проживания.

Воздух, наполняющий внутренность Сферы, содержал все элементы, характерные для Системы Миров. И тело любого, находящегося здесь человека извлекало из пространства Сферы именно то, что было необходимо для его жизнедеятельности. То же самое относилось и к избирательности гравитации. Каждый мог настроиться на притяжение, характерное для его родной планеты. Это означало, что совершенно разные по устройству организмы могли присутствовать здесь одновременно, не испытывая каких-то неудобств. Правда, это касалось не всего человечества Системы Миров, а только большей его части – той, которая уже достаточно эволюционировала, для того чтобы приобрести способность изменять параметры своих тел, приспосабливая их к текущим условиям. Но в некоторых соревнованиях участвовали и те представители человечества, чьи космические обиталища лишь недавно перешли на уровень меньшей плотности. Для таких спортсменов, которые пока еще только осваивали новые возможности, были разработаны легкие, удобные скафандры, ничем не сковывающие их движений.

Весь экватор Сферы занимала круглая спортивная арена. Она была разделена на концентрические кольца, самое малое из которых охватывало эфирный поток, проходивший перпендикулярно через его центр.

Во внешнем кольце состязалась основная масса спортсменов. Все, что происходило здесь, тут же транслировалось по эфирным каналам на все естественные и искусственные объекты Системы Миров. Остальные кольца, пронумерованные с первого по пятое, составляли Круг Стихий. Этот Круг был предназначен для самого популярного в космическом человечестве спортивного состязания, в котором могли принимать участие только лучшие – победители в соревнованиях внешнего кольца.

Круг Стихий был разбит на секторы – по одному для каждого участника. И задача спортсмена выглядела, на первый взгляд, простой – ему надо было переместиться по своему сектору через все кольца и добраться до центра Круга. Но никто не мог заранее предположить, какие испытания придется выдержать спортсмену во время этого перемещения.

Стартовав на внешней окружности Круга Стихий, участники состязания исчезали из поля зрения. Никто не знал, где они. Никто не ведал, что с ними происходит. Известно было только то, что, чем лучше спортсмен преодолеет очередное кольцо, тем более сложное задание он получит на следующем.

Вновь доступными для обзора становились спортсмены, сошедшие с дистанции на одном из колец. Они вновь появлялись на месте старта, являющемся также и финишем. С дистанции сходили обычно на первых двух кольцах – Земли и Воды. Единицам удавалось пересечь Кольцо Воздуха. И за все время существования спортивной Сферы только одному участнику состязания удалось одолеть Кольцо Огня. А о Кольце Эфира не было известно вообще ничего.

Главной наградой состязания считалось обновленное стихиями тело спортсмена – усовершенствованное и наделенное не известными ранее способностями. Особенно сильно изменялись те, кто побывал перед Кольцом Огня. Они возвращались к финишу немногословными и равнодушными к призам и почестям.

Адэйр чувствовал себя в Сфере вполне уверенно. Как и ожидалось, он стал одним из победителей во внешнем кольце и готовился к самому важному состязанию. После небольшого отдыха он вышел из отведенного ему отсека и тут же уловил на себе настойчивый, изучающий взгляд. Неподалеку от него стоял некто в скафандре. Адэйр сфокусировал свое зрение таким образом, чтобы разглядеть фигуру за скафандром, и от неожиданности вздрогнул. Контуры стоящего на хвосте змея обозначились очень четко. «Наг!» – мелькнуло в голове, и юноша напрягся. Наги никогда раньше не принимали участия в состязаниях.

– Мы еще встретимся, – уловил внутренним слухом Адэйр, и существо в скафандре удалилось по длинному коридору.

Кольцо Земли

Участники состязания расположились у входов в свои секторы. Над каждым из них светилась голограмма с его именем и изображением. На всем протяжении Круга Стихий соперники не могли видеть друг друга. Но они уже и сейчас не замечали ничего вокруг, так как пребывали в сосредоточенном состоянии готовности к старту.

Вспышка, сигнализирующая о начале состязания, озарила пространство – и густая темная пелена тут же закрыла вход в сектор Адэйра. Много раз во время тренировок на родной планете он проходил через эту плотную пелену. Никакие манипуляции со зрением не позволяли прозреть в ней и увидеть хоть какую-нибудь путеводную веху.

Адэйр шагнул в Кольцо Земли и, не ощутив под ногами опоры, полетел вниз. Тренированным напряжением в нужной части организма он остановил падение, изменил направление полета и вернулся на исходную позицию. Такую неосторожность можно было допустить только в самом начале кольца. Во мгле середины подобное падение могло привести к безвозвратной потере ориентира и отправке на финиш.

Адэйр сконцентрировался в поиске подсказки. Она обязательно должна была присутствовать, по условиям соревнования, но ее надо было нащупать и правильно использовать.

Слово «нащупать», возникшее в голове Адэйра, заставило его изучить ближайшее пространство при помощи рук и ног. Поиски оказались успешными – правая нога уткнулась в препятствие, создающее впечатление натянутой нити. Нить могла вести на противоположную сторону Кольца Земли, но могла и оказаться закрепленной где-то поблизости. Так как других вариантов пока не просматривалось, Адэйр аккуратно ступил на эту тонкую паутинку. Он максимально точно сбалансировал свое тело, так как нельзя было взлететь или упасть – любое неосторожное движение грозило потерей нити.

Тьма внезапно исчезла, и Адэйр увидел перед собой кромку леса. Конец нити, по которой он передвигался, был закреплен на одном из деревьев. Лес был совсем рядом, и достаточно было взмыть вверх, чтобы в одно мгновение приблизиться к нему. Но юноша хорошо знал о возможных ловушках и потому предпочел неторопливое и выверенное передвижение по нити.

Через короткое время боковое зрение Адэйра отметило, что нить, ведущая к дереву, разошлась углом с направлением его движения. Это означало, что действительно была попытка увести его по ложному следу.

Мгла опять заполнила все вокруг, и опора снова исчезла. Предельно сосредоточенный Адэйр отреагировал на этот раз вовремя. Он сменил полярность некоторых центров организма и заставил тело зависнуть в точке потери опоры. Надо было снова искать решение, и оно должно было быть где-то поблизости. Юноша завел руки за спину и круговым движением начал сводить их вместе. Руки уперлись в стену прямо перед ним. По всей видимости, растворившаяся в пространстве нить вела не к выходу из кольца, а к одной из двух стенок сектора.

В какую сторону следовало направиться, было пока непонятно. Одно направление вело к нужному выходу из кольца, а второе – возвращало к его началу. Адэйр провел руками по стенке. Никаких дополнительных подсказок не было. Ему нужен был какой-то знак, и юноша применил способ, которым владели далеко не все спортсмены. Он мысленно сформулировал задачу и послал невидимый сигнал в оба направления. Едва заметная дрожь в левой руке показала, что пришел желаемый ответ. Адэйр всецело доверял своим ощущениям и без сомнения двинулся влево.

Просветление мглы указало на приближение к нужной стороне Кольца Земли. Юноша позволил себе пролететь последние метры, но все же до конца не выпускал из внимания ориентир в виде стенки сектора.

Над полосой, разделяющей первое и второе кольца, в воздухе висела голограмма, изображающая цифру «1». Она извещала, что завершившийся этап Адэйр прошел первым из соревнующихся. Но юноша хорошо понимал и другое значение этой цифры – она символизировала, что испытания в Кольце Воды будут для него много сложнее, чем у его соперников.

Кольца Воды и Воздуха

Адэйр стоял у входа в Кольцо Воды и ничего не понимал – за порогом мирно плескалось море и в то же время раздавались порывы ураганного ветра. Внезапно картина изменилась – на безоблачном небе светило солнце, а море бесновалось, поднимая вверх серые волны. Противоречивость показанного определенно несла какую-то информацию, и Адэйр направил луч внимания на изучение ситуации. Ответный сигнал несколько озадачил его. Юноша посмотрел на цифру «1», которая все еще висела в воздухе, и обратился к кому-то в пространстве: «Наложение второго и третьего колец? Интересное усложнение задачи».

Совмещенные непонятным образом Кольца Воды и Земли встретили Адэйра миролюбиво. В серебристой дымке красиво перекатывались изумрудные волны, составленные из мельчайших капелек воды. Нужное направление хорошо просматривалось, и юноша двинулся вперед, испытывая приятную прохладу при каждом накатывании ласковой волны.

Выход из наложенных друг на друга колец был уже близок, когда Адэйр заметил перед собой какое-то движение. Неизвестно откуда взявшаяся струя холодного воздуха вдруг взорвалась перед ним и откинула его назад. Все пространство появившегося высоко вверху неба затянулось черными грозовыми облаками, из которых начал спускаться вниз хобот торнадо. Атмосфера быстро освобождалась от капелек воды, которые, как к магниту, устремились к вихревому столбу, создавая вокруг него витую изумрудную колонну.

Вихрь надвигался, и встреча с ним была для Адэйра неминуемой. Юноша знал, что сейчас его затянет в область пониженного давления, прокрутит в спиральном восходящем потоке и выбросит где-то на уровне туч. Он приготовился к полету, предполагая, что сможет зависнуть над вихревой воронкой и дождаться ее ухода.

Выкинутый наверх, Адэйр успел уравновесить тело, но тут же заметил приближающуюся к нему волну. Его выбросило прямо по направлению к ней, а вихрь тем временем ослаб и распался. Пенившийся гребень волны уже изгибался, но она все еще шла стеной, от которой некуда было укрыться. Системы организма Адэйра сработали на автомате. Поляризация произошла ровно в такой степени, чтобы юноша, переместившийся на гребень, весил не более, чем нетонущий деревянный брусок. Волна с шумом выбросила его на границу перед четвертым кольцом. «Папа был здесь», – успело мелькнуть в голове юноши.

Кольцо Огня

В воздухе светилась цифра «2». «Что бы это значило? – подумал Адэйр. – Я пришел к Кольцу Огня вторым или двойка отражает мою суммарную победу в Кольцах Воды и Воздуха?»

Додумать эту мысль он не успел, так как блестящая темная масса, лежащая широкой полосой у его ног, вдруг пришла в движение.

– Это же змеиное тело! – отскочил назад юноша.

Огромное тело свернулось перед ним кольцами, подняв вверх свою человеческую голову.

– Наг! – выдохнул Адэйр.

– Да, дружище, это я. Но чему ты так удивляешься? Ведь я же предупреждал тебя о нашей предстоящей встрече.

– Но в скафандре ты не выглядел таким громадным!

– Наги – мастера создавать иллюзии. Если будет нужно, я промелькну перед тобой и совсем маленькой ящеркой.

– Но как ты мог знать заранее, что я доберусь до этого кольца?

– Для этого не надо быть особым предсказателем. Я просто следил за твоими успехами с повышенным вниманием.

Адэйр посмотрел на висящую голограмму двойки и спросил:

– А толковать символы ты тоже умеешь?

– А как же!

– Тогда не поможешь ли ты мне расшифровать значение этой цифры?

– Тут и расшифровывать нечего. Мне известно ее значение совершенно точно. Но я, пожалуй, пока оставлю твое любопытство неудовлетворенным. Скажу только, что оба предположения, которые недавно пришли тебе в голову, верны.

– Но разве такое может быть?

– В твоем случае – вполне. А теперь давай перейдем к делу.

– Да, ты прав, конечно, – сейчас не до удовлетворения любопытства. Но ведь о моем деле ты, должно быть, хорошо осведомлен. Мне надо пройти через Кольцо Огня, но я не могу это сделать, так как ты перегородил своим телом весь вход.

Наг рассмеялся.

– Должен заметить, что я и есть Кольцо Огня. И за мои пределы не может переступить ни один спортсмен.

Адэйр хотел что-то возразить, поэтому Наг быстро добавил:

– Согласен, согласен – один такой был. Но он лишь едва коснулся границы перед пятым кольцом – и тут же мой хвост отправил его к финишу.

Наг внимательно следил за реакцией юноши.

– Похоже, ты хотел бы услышать эту историю? Не проблема – я поведаю тебе ее. Тот спортсмен был самым слабым и к концу всех колец приходил последним. Это значило, что, по условиям состязания, на каждом следующем этапе он получал самое простое задание. Обычно такие участники заканчивают борьбу на первом или втором кольце. Но этому хватило упорства, чтобы не сдаться. Да и тело его под воздействием стихий улучшалось на глазах. А такая трансформация, как тебе известно, является основной целью прохождения через Круг Стихий. Своим мужеством он заслужил, чтобы я не появился перед ним воочию. Но увидеть Кольцо Эфира, хранимое мной, конечно, я ему не позволил.

– Как и моему отцу? – спросил Адэйр.

– Как и тебе. Ты тоже не сможешь пройти дальше. После того как я закончу нашу беседу, сверху спустится стена огня – и ты вынужден будешь отступить. Ваши тела пока ничего не могут противопоставить моему огню.

Адэйр слушал и одновременно изучал картину перед собой. Наг усмехнулся:

– Даже не пытайся! Твой отец тоже хотел сделать это. Но ты не сможешь ослабить влияние гравитации и перелететь через меня – в Кольце Огня регулировка при помощи поляризации не работает.

Наг был явно доволен и добродушно пояснил:

– Сейчас ты находишься в точно таких же условиях, как человек некогда плотной Земли. Впрочем, вряд ли ты понимаешь, о чем я говорю, так как из того состояния плотности ваша планета вышла непостижимо давно.

Адэйр закончил осмотр и обратился к Нагу:

– Твое наставление было очень полезно для меня. Но позволь мне теперь с благодарностью применить твой урок.

– Что это ты задумал? – спросил Наг, с интересом наблюдая за юношей, который сместился к одной из стенок сектора.

– Сейчас увидишь, – ответил Адэйр и, не теряя ни мгновения, перешел к действию.

Он разбежался наискосок по дуге и оттолкнулся напротив того места, где между стенкой сектора и огромным телом змея, над возвышающимся горизонтально кончиком хвоста, оставалась щель. Тело юноши развернулось в воздухе спиной и перелетело через хвост как через планку. Хвост Нага резко взметнулся вверх, а от его головы вниз пошла огненная волна. Но Адэйр уже падал на границу между четвертым и пятым кольцами, где он был недосягаем для воздействий змея.

– Ну что ж, – донесся голос из Кольца Огня. – Весьма недурной прыжок в высоту. Вижу, ты хорошо потренировался в этом направлении. Твой отец не только выдающийся спортсмен, но и такой же тренер. В общем-то, я даже доволен. Раз ты попал на границу пятого кольца, значит, стихии очистили твое тело в нужной степени и ты способен выдержать атмосферу Священного Эфира.

Встреча

В воздухе вновь висела цифра «2». Адэйр смотрел на нее и не мог поверить в реальность происходящего. Эта цифра была чем-то немыслимым. Наг обязательно сказал бы ему, если бы пятого кольца уже достиг кто-то другой.

Юноша приготовился к новым неожиданностям и вошел в Кольцо Эфира. И тут же в поле его зрения появилось существо в скафандре.

– Кто ты? – с изумлением спросил он.

– Я Фрея, – ответил ему на всемирном языке женский голос.

– Как ты попала в мой сектор?

– Здесь нет разделения на секторы. Я уже обошла все это кольцо по кругу.

– Так, значит, я все же пришел сюда вторым. Интересно, почему Наг не захотел сказать мне о тебе.

– А кто такой Наг?

Адэйр от удивления не нашелся, что ответить, и решил сначала выяснить обстановку.

– Лучше нам с тобой обсудить все по порядку. Твой скафандр говорит о том, что ты прибыла сюда с одной из недавно появившихся на нашем уровне плотности планет.

– Да, я с Мерцающей планеты.

– Неужели с той удивительной планеты, которая появляется только на миг в нашей Системе Миров, а потом снова исчезает? Не объяснишь ли ты мне, чем обусловлено такое ее нестабильное поведение?

– Наша планета уже давно готова перейти на ваш уровень, но ее ядру требуется небольшой дополнительный толчок.

– И такая, практически еще плотная, планета послала в Сферу спортсмена, который стал победителем?

– Я не спортсмен.

Изумление Адэйра нарастало, и Фрея пояснила:

– Я, скорее, паломник. Давай пройдем в центр кольца, и там ты сам все поймешь.

Фигура в скафандре хотела было уже идти, но остановилась.

– Я знаю, что ты Адэйр с Земли. Мне известны имена всех участников этого состязания.

– Рад знакомству, – улыбнулся юноша.

– Но не поможешь ли ты мне, Адэйр, решить прямо сейчас одну проблему?

– Конечно, если это будет в моих силах.

– Мне нужно снять скафандр. Но я не могу совершить это действие, так как на меня накатывает страх.

– Ты боишься, что твое тело не выдержит напряжения?

– Да. Но если я потеряю тело, то моя миссия останется незавершенной.

– О твоей миссии поговорим позже. А сейчас я постараюсь внушить тебе уверенность в том, что ничего плохого с тобой не произойдет. Как мне стало известно совсем недавно, в Кольцо Эфира не может попасть тот, чье тело еще недостаточно очистилось. В любом случае я буду рядом и смогу оказать тебе помощь.

Сгущенная энергия поддержки направилась к Фрее. Она успокоилась и откинула верхнюю часть скафандра.

– Уже не боюсь, – с облегчением сказала совсем юная девушка, освобождаясь от ненужного уже облачения.

Кольцо Эфира

Адэйр и Фрея стояли на краю бездны.

– Я, конечно, знал, что по центру Круга Стихий проходит эфирный поток, но не думал, что это так впечатляюще, – произнес юноша.

– Для меня это не просто энергетический поток, а Отец Эфир, – отозвалась девушка.

– Почему ты так называешь его?

– Потому что Эфир является Отцом четырех других Стихий.

– Я не думал об этом – спасибо за подсказку. Ты сказала, что не являешься спортсменкой. Как же ты тогда оказалась в секторе состязаний?

– Такая возможность была дана нашей планете Правителями вашей Системы Миров. Мне обязательно нужно было добраться до пятого кольца, чтобы войти в поток Эфира.

Ответные слова Адэйра прозвучали весьма эмоционально:

– А ты понимаешь, о чем говоришь?! Что значит «нужно войти в поток Эфира»? Ты ведь не владеешь способностью к полету, и поток просто унесет тебя в эту бездну!

– Вполне вероятно, – спокойно ответила девушка. – Но все же у меня должна быть какая-то возможность выполнить мою миссию – иначе бы меня сюда не отправили.

– Давай теперь о миссии. В чем заключается ее суть?

– Я должна впитать в себя энергии Эфира и принести их на свою планету. Эти энергии будут затем направлены на планетное ядро, чтобы ускорить его вращение и завершить непростой для нас переход на ваш уровень.

– И для этого ты прошла через все кольца стихий, не имея для этого нужной подготовки?

– Но ведь это был поход не спортсмена, а того, кто верит. Я от всего сердца обратилась к каждой Стихии с просьбой пропустить меня к Отцу ради благого дела. И Стихии откликнулись. Много существ, их населяющих, наблюдало за мной, но ни одно из них не нанесло мне вреда.

– Теперь понятно, почему Наг не появился перед тобой. Наг – это обитатель Кольца Огня, – пояснил Адэйр.

Молодые люди продолжали смотреть на уходящий спирально вниз поток, состоящий из пульсирующих искр.

– Мне пора, Адэйр, – взглянула на юношу Фрея. – Благодарю тебя, что помог мне преодолеть обессиливавший меня страх.

– Подожди-подожди, Фрея. Основная моя помощь еще впереди.

Адэйр погрузил руку в поток и на некоторое время ушел глубоко в себя. Глаза его сияли, когда он вернулся в свое обычное состояние.

– Я изучил параметры этого потока. Мы сможем напитаться его искрами.

– Что значит «мы»? – удивленно спросила Фрея.

– Это значит, что ты будешь парить в потоке на моих руках.

Из Кольца Огня донесся шорох.

– Это Наг, – успел предупредить Фрею юноша, перед тем как раздался голос.

– Адэйр, а ты понял смысл моих слов о цифре «2» перед моим кольцом?

– Конечно. Оба мои предположения были действительно верны. Я прибыл на границу Кольца Огня вторым, но, так как Фрея не является участницей состязаний, я был тем спортсменом, который первым одолел сразу два кольца – Воды и Воздуха. Кстати, я очень признателен тебе за то, что ты пропустил Фрею в пятое кольцо без испытаний.

– Чистота ее цели не нуждалась в проверке. Но сейчас я прошуршал тебе не просто так, а чтобы кое о чем предупредить. Оказавшись в потоке, вы тут же модифицируете его, и он мгновенно разнесет информацию о том, что в нем происходит, по всей Системе Миров.

– Это не страшно, – улыбнулся Адэйр. – Секретов у нас пока нет.

Он взял на руки девушку и влетел вместе с ней в поток, зависнув над бездной.

Оповещенная о происходящем Система Миров заволновалась. До Адэйра донесся голос отца:

– Поздравляю с победой, сын. Сейчас ты в потоке, а значит, можешь обратиться с любой просьбой к Правителям нашей Системы.

– Просьба у меня одна – я хочу помочь Фрее принести на ее планету нужные энергии.

– Об этом можно было бы и не просить, – прокомментировал Наг из соседнего кольца. – Просто отключи свою поляризацию – и Священный Эфир тут же доставит вас куда надо.

В тот же момент Адэйр и Фрея исчезли из пятого кольца.

Лейс стоял у широкого окна, обняв жену. Вся Система Миров замерла, направив взоры своих обитателей в хорошо известную точку пространства. Розовая звездочка вдруг запульсировала там и, разгораясь, засияла неповторимой юной красотой. Система Миров радостно и облегченно вздохнула – в семью пришла давно ожидаемая Мерцающая планета.

Арт

Знакомство

Сквозняк заставил немолодого мужчину тяжело подняться со стула и направиться к раскрывшейся двери. Но закрыть ее ему не удалось. В дверном проеме появился смеющийся малыш, а позади него – двое догонявших его подростков.

Картина была настолько впечатляющей, что мужчина на мгновение замер. От девочки с длинными золотисто-каштановыми волосами исходило добродушное веселье; светловолосый, спортивного сложения мальчик смотрел открыто и спокойно, а головка с торчащими кверху, как у желтого одуванчика, волосами удивленно распахнула свои голубые глазки.

– Рия, Лин и Арт? – спросил мужчина.

Девочка кивнула, мальчик ответил: «Да», а взгляд малыша вдруг стал не по-детски серьезным и изучающим.

– Меня зовут Дэвид. Я давний коллега вашей бабушки Алани и поклонник изобретательского таланта вашего дедушки Ника.

Старшие дети заулыбались и вошли в комнату, чуть подталкивая перед собой младшего.

– Вы, видимо, как и мы, приехали издалека? – спросил Лин, заметив легкий акцент в речи Дэвида.

– Да. Но мне казалось, что по-русски я говорю неплохо.

– Вы говорите очень хорошо, – Лин, как обычно, был изысканно вежлив.

– А куда же делась наша бабушка? – спросила Рия, причем ее голос прозвучал несколько громче, чем у брата, так как она заметила, что Дэвид напрягает слух.

– Бабушка направилась во владения Ника. Там, похоже, рождается новое чудо его конструкторского искусства.

– Чудо уже родилось и ждет применения, – сообщила вошедшая Алани. – Но, думаю, эксперимент мы проведем завтра. Отдохни пока, Дэвид. Мои внуки направляются сейчас к реке. Пройдись вместе с ними.

Дэвид повернулся к детям. Направленный на него взгляд Арта был по-прежнему сосредоточенным и внимательным.

– Я с радостью пообщаюсь с твоими внуками, Алани, если они согласятся принять меня в свою команду.

Рия и Лин активно закивали. Арт залился смехом неотразимо обаятельного ребенка. Усадив его на плечи, Лин направился к выходу первым.

На вершине ближайшего холма Дэвид замедлил шаги, и дети тут же остановились, чтобы дать ему возможность осмотреть окрестности. Дэвид вглядывался в небольшую уютную долину, окруженную горами, по центру которой расположился Дом Знаний, где трудились Ник и Алани. Он вдыхал легкий чистый воздух, который не был похож ни на какой другой, и захлестнувшее его восхищение на время отодвинуло все проблемы, которыми была полна его текущая жизнь.

На берегу, пока Лин разворачивал походное покрывало, Дэвид с интересом наблюдал за Артом. Тот добрался до песка, лег на него ничком и замер.

– Что это с ним? – тихонько спросил Дэвид у Рии.

– Сейчас поймете, – улыбнулась девочка.

Она подошла к малышу и слегка приподняла его за плечи. На уровне рта Арта в песке осталось небольшое углубление.

– Он что – ел песок? – удивленно спросил Дэвид.

– Именно. Землю он тоже ест. Мама с папой иногда ограничивают его в этом занятии, так он нашел способ, не доступный их наблюдению.

– Он, наверное, по гороскопу земной знак?

– Точно. И раз он так настойчиво производит это действие, то, я думаю, для чего-то ему это нужно.

Арт уже вовсю плескался в воде под наблюдением Лина.

– Воду он тоже очень любит, – сообщил мальчик, – особенно холодную.

Река бушевала и пенилась. Дэвид разулся и вошел по колено в ледяную воду. Обернувшись, он увидел, что Арта уже завернули в полотенце. Малыш взглянул ему прямо в глаза – и его сердце сильно забилось.

Ночью Дэвида обступила густая тьма. В последнее время она стала приходить в его сны все чаще. А потом появилась зверюга, похожая на черную пантеру. Она протянула лапу и вонзила когти в его правый бок, постепенно усиливая давление. На белой рубашке Дэвида расплылось красное пятно. Он трижды громко прокричал: «Уйди, Сатана!» И на последнем возгласе, прежде чем его выбросило из сна, он успел заметить яркую вспышку молнии и будто повзрослевшее лицо Арта. Просыпаясь, Дэвид все еще кричал, но его отчаянный крик превратился в мире пробуждения в еле слышный шепот. Он сложил руки на груди и с мольбой обратился к чему-то недостижимо высшему: «Прошу – пусть мои проблемы не перекинутся на детей!»

Злобное, ухмыляющееся существо появилось во сне Рии.

– Убирайся с моего пути! – нагло заявило оно.

– Я буду стоять здесь и не сдвинусь с этого места, – ответила девочка.

– Что – охраняешь маленького? Ну посмотрим, хватит ли у тебя на это сил.

Существо угрожающе разрослось в размерах и бросилось на девочку, но тут же было отброшено назад ярко вспыхнувшей, упругой сетью.

Проснувшаяся Рия не стала ждать, пока успокоится ее громыхающее сердце. Она встала и подошла к кровати Арта. Тот дышал ровно и спокойно. Она прошла дальше, к спавшему на кушетке Лину, и тот отчетливо произнес во сне: «Они не пробьют нашу защиту, Рия». Девочка легла успокоенная и в следующем сне увидела любящие лица родителей, показывающих ей яркие цветы высокогорья, на которое поднялась их экспедиция.

Испытания

– Это и есть то самое кресло, Ник? – Дэвид заметно волновался.

– Да, Дэвид. И сейчас нужно только твое спокойствие, чтобы картинка на экране не искажалась чем-то посторонним.

– А куда ты будешь пристраивать свои датчики?

– Только не на твое тело. Сигнал будет сниматься с поверхности окружающего тебя энергетического кокона, и поэтому контакт с плотным телом не нужен. Все датчики уже установлены в нужное положение – в кресле и вокруг него.

– Тогда мне нужно уже садиться?

– Подожди, Дэвид, – остановила его Алани. – Надо решить еще один вопрос. Тут, за дверью, находится твоя группа поддержки, которая хотела бы поучаствовать в эксперименте.

– Дети?! – возбужденно воскликнул Дэвид.

– Да, все трое здесь.

– Алани! – Дэвид обратился к коллеге очень горячо. – Если дети хотят присутствовать при моем испытании, прошу тебя – позволь им сделать это.

– Не возражаю, – Алани выглянула за дверь и приглашающе махнула рукой.

Старшие дети вошли молча и расположились на стульях, усадив между собой Арта.

– Я сейчас, Ник. Скажу только несколько слов членам команды.

Дэвид присел на корточки около стульев.

– Рия, – обратился он к девочке, – ты вчера была настолько чувствительна, что заметила легкое ухудшение моего слуха.

Рия кивнула.

– Вы должны знать, что это был не самый тяжелый случай. Иногда я теряю слух почти полностью.

Дэвид посмотрел на мальчиков.

– Можно, конечно, подумать, что это не так уж и страшно для старика, каковым я являюсь по сравнению с вами. Но, скажу честно, мне не хотелось бы остаток жизни провести в темнице, в которую не проникает звук.

– Дэвид, мы не считаем вас стариком, – очень серьезно ответил ему Лин.

– И если дедушка и бабушка пригласили вас сюда, значит, темницы без окон и дверей вы можете избежать, – поддержала брата Рия.

Дэвид вдруг ощутил теплую волну, охватившую его и успокоившую. Он быстро поднялся, подошел к креслу и сел.

– Можно запускать аппаратуру, Ник. Я готов.

Алани встала рядом с креслом.

– Будет лучше, Дэвид, если ты закроешь глаза. Позже ты все сможешь просмотреть в видеозаписи. Сейчас я буду общаться с тобой, предлагая твоему воображению разные образы, чтобы вызвать реакцию твоего внутреннего существа, а ты, соответственно, слушай и воображай.

Дэвид закрыл глаза, и Алани заговорила. На экране замелькали разноцветные узоры, отражающие реакцию испытуемого на произносимые слова.

– Все понятно с тобой, мой друг, – вдруг раздался в голове Дэвида голос.

Голос этот не имел ясно выраженного тембра, но Дэвид четко осознал, что исходит он от малыша. «Да он же еще не говорит!» – подумал Дэвид, но все-таки мысленно спросил:

– Арт, это ты говоришь со мной?

– Здесь, конечно, есть и другие существа, но они с тобой не в резонансе. Так что общаться таким способом с тобой могу только я.

– В этом Доме Знаний, происходят, воистину, удивительные вещи, – произнес Дэвид вслух и даже не заметил, что Алани замолчала.

– Не надо говорить словами, – предложил Арт. – Ты просто думай – и я тебя пойму.

– Что ты имел в виду, когда сказал, что со мной все понятно? – подумал Дэвид.

– Это я по поводу узоров на экране. В тебе проявляется много разных цветов: оттенки красного, оранжевого, голубого, фиолетового. Но насыщенный оттенок зеленого цвета почти исчез из тебя, а светлые оттенки желтого и синего и вовсе отсутствуют.

– И что это значит для меня?

– Что ты скоро можешь не только оглохнуть, но и ослепнуть.

– Но можно ли как-то воспрепятствовать этому разрушительному процессу?

– Пока еще можно, но это потребует приложения усилий с твоей стороны.

– А куда надо направить эти усилия?

– Направь их на восстановление твоей природной любознательности. Сейчас ты полностью погрузился в свою специальность, а к другим сторонам жизни потерял всякий интерес. Но вспомни, каким интересующимся любой познавательной мелочью ты был в молодости.

– Ты прав, Арт. Я действительно когда-то увлекался многими вещами, но со временем область моих интересов существенно сузилась. Но откуда ты знаешь об этом?

– Образы на экране рассказывают о тебе многое, если уметь их читать. Но мне не нужен экран. Я вижу твои глубины.

– Неужели именно излишняя специализация является причиной моих проблем?

– Из-за нее потускнел твой зеленый цвет. Ты слишком эксплуатировал свой интеллект и ослабил его, и если ты не расширишь сферу своей деятельности, то в дополнение к уже имеющимся недугам получишь обессиливание и других частей твоего тела.

– Но какова причина отсутствия высоких оттенков желтого и синего цвета во мне?

– Ты затемнился и перестал стремиться к идеалу. А ведь стремление к высшему было тоже тебе когда-то присуще.

– Я буду думать над тем, что ты открыл мне, Арт. Почему-то все это мне близко и понятно. Скажи, есть ли между нами какая-то особая связь?

– Мы с тобой старые друзья. И сейчас я привел тебя к людям, которые могут тебе помочь.

Дэвид открыл глаза и сразу же натолкнулся на внимательный взгляд Алани.

– Я пока ничего не комментирую, – сказала она.

Дэвид быстро обернулся, чтобы посмотреть на Арта. Малышу уже наскучило сидеть, и он бегал по лаборатории дедушки, в которой было много интересных для него вещей.

Обсуждение результатов

Алани и Дэвид внимательно изучали видеоотчет испытаний.

– Цвета на экране полностью соответствуют тем, которые перечислил Арт, – сообщил Дэвид. – Я не мог их видеть. Камеры Ника засняли весь ход эксперимента со всех сторон. На видео видно, что глаза свои я не открывал, а в какой-то момент даже будто заснул.

– А что ты скажешь о предположительно отсутствующих в тебе оттенках высоких частот? Ведь, может быть, наша аппаратура просто груба и не смогла бы их зафиксировать, даже если бы они в тебе присутствовали.

– Но ведь малыш заглянул внутрь моей ауры!

– Дэвид, давай мы с тобой четко определим – что значит «малыш заглянул»?

– Направление твоей мысли, Алани, мне понятно. Ты хочешь сказать, что исследовать мои глубины могла только та разумная сущность, которая выбрала тело Арта для своего воплощения.

– А она, как считалось до сих пор, не входит полностью в тело ребенка до его шести – семи лет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.