Денис Геннадьевич Моргунов
Сага о Торе. Тор

© Моргунов Д., 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Глава 1. Не мой день

«Масштаб вашей личности определяется величиной проблемы, которая способна вас вывести из себя».

Зигмунд Фрейд

Как же красив Славутич! Особенно весной. Молодой и процветающий город, который населяют в основном работники Чернобыльской атомной электростанции. Здесь очень тихо и спокойно. Нет пробок, нет шумных людей, без конца снующих по улицам. Все дома похожи один на другой, типичная советская застройка.

В квартире одной из панелек на Припятском бульваре проснулся некто Андрей Томашевский, работник «Слав-Энерго», крупной энергетической компании. То есть я.

– Ох… Надо ж было вчера так нажраться, – простонал этот безответственный тип, поднимаясь с постели.

Голова жутко трещала, казалось, что она вот-вот взорвется. Попытка сконцентрироваться на каком-то одном предмете провалилась. Перед глазами все плыло, как в тумане. Вдобавок свое недовольство проявила печень, добавив противную ноющую боль в правом боку. Во рту раскинулась настоящая Сахара. Язык вообще отказывался шевелиться.

«Ну, Саныч, ну, сволочь! – подумал я. – Говорил же ему, что водку нужно брать в магазине, а не в ларьке, где каждый второй товар контрафактный. Гад, вечно наберет паленки – так дешевле выходит, видите ли! – а потом подыхай от жуткого похмелья. Убью!»

Еле переставляя ноги, держась дрожащими руками за стену, добрел до кухни. Подполз к раковине, повернул барашек крана, из гусака потекла живительная влага. Как животное, начал жадно глотать воду. Желудок наполнился до отказа, но чувство жажды не покинуло.

«Сейчас бы пенного, с бодуна-то», – промелькнуло в голове.

«Какое, к черту, пиво?! – возразило здравомыслие. – Тебе вообще-то на работу! Ишь, похмеляться собрался!»

Открыв шкаф, по совместительству не только хранилище кофе, но еще и аптечка, я достал припасенный для таких случаев «Антипохмелин». Закинул в рот сразу три таблетки, чтоб уж наверняка помогло. Глубоко вздохнув, поставил на плиту чайник, о чем-то задумался на мгновение, уставившись на горящее пламя, а затем решил, что нужно привести себя в порядок перед рабочим днем. Сегодня он уж точно будет тянуться целую вечность.

Постояв несколько минут у плиты, собрал оставшиеся силы в кулак, рванул в сторону ванной комнаты, но поцеловал лицом стену. Вцепился в нее и побрел в душ. Проходя мимо большого овального зеркала, вздрогнул, испугавшись собственного отражения.

Из зазеркалья на меня смотрел лохматый мужик с красными, как у разъяренного быка, глазами, под которыми синевой расплылись огромные мешки. Волосы свисали грязными сосульками, словно их не мыли лет пять. Признаться честно, от кошмарного зрелища завис на несколько минут, рассматривая то, во что может превратиться человек после пары бутылок водки.

– Черт возьми! – ужаснулся я. – Такое ощущение, что неделю не просыхал. Ну, Саныч! Сволочь!

Скрипнув зубами не то от злости, не то от боли, наполняющей все тело, побрел дальше, к вожделенной ванной комнате.

Приняв душ, почувствовал, что стало в разы лучше. То ли это подействовали таблетки, то ли водные процедуры оказались исцеляющими, но вышел я оттуда как заново рожденный.

На кухне истерично свистел чайник. Уже без помощи стен я подошел к визжащему бедолаге. Заварив в кружке крепкой арабики, вышел на балкон. Плюхнулся в старое продавленное кресло, закурил и просидел так около пятнадцати минут, стараясь ни о чем не думать.

Допив божественный нектар и испепелив сигарету, я засобирался на работу. Надел форму с пришитой на спине эмблемой «Слав-Энерго». Собрал волосы в хвост, разгладил бороду. Вновь проходя мимо зеркала, бросил на себя взгляд, оценивая внешний вид, и, улыбаясь, произнес:

– М-да. Что ж, уже лучше.

На улице было солнечно, но все еще прохладно. С крыш капала талая вода, по дорожкам журчали ручьи. Весна вступала в свои законные права, природа пробуждалась от долгого сна. В воздухе витал аромат мокрого асфальта вперемешку с горьковатым запахом прошлогодней листвы. От всего этого на душе становилось немного легче. Слабый, свежий ветерок забавлялся прозрачным целлофановым пакетом: то вздымал его вверх, то снова опускал на землю. Наблюдая за столь причудливым вальсом, я вляпался в неглубокую лужу, но это не огорчило, а, напротив, заставило улыбнуться. Я даже решил не убивать Саныча, а просто немного покалечить.

«Не, ну а что?! Пару вразумляющих тумаков он точно заслужил. В следующий раз пусть десять раз подумает, прежде чем снова схалтурить и купить паленки».

Погрузившись в любование природой, не заметил, как дошел до работы.

– Здорова, мужики! – поприветствовав коллег, я зашел в каптерку.

– Привет. Как самочувствие? – с издевкой спросил Петрович.

– Уже лучше. Утром жалел, что не сдох во сне.

– Бывает, – понимающе кивнул коллега.

– Где Саныч?! – возмущенно процедил я. – Убью гада!

– Саныч?.. Ах да, ты же не в курсе еще… – Петрович потупил взгляд, а его голос стал тише: – Нет его больше. Помер ночью. Врачи говорят – отравление контрафактным алкоголем.

– Да как так-то?! Ты серьезно?! – натурально офигел я. – Вот же черт старый! Сколько раз его по-человечески просил, чтобы не брал всякую отраву! Жаль, хороший мужик был.

– Ну-у, что уж тут говорить? Все мы рано или поздно будем там. – Петрович указал пальцем вверх. – Да, кстати, шеф сегодня собирает всех в двенадцать.

– Зачем?

– Думаю, что для промывки мозгов, никак иначе, – развел руками коллега. – Ввиду случившегося. Это же чрезвычайное происшествие, как-никак.

– Ну, Саныч! – причитал я, обхватив голову руками. – Ну, дурак!

Закурив, взял «Журнал заявок», начал листать в поисках работенки на сегодня. Но, как ни странно, ее не было.

– Что ж, оно и к лучшему. Среда, в конце концов, – это маленькая пятница, – сказал я себе, откинулся на спинку кресла и не заметил, как уснул…

– Эй! Андрюха! Вставай! Нас шеф ждет! – донесся голос Петровича сквозь сон.

– Ага, – отрапортовал я, подскочив от неожиданности. – Уже иду.

Встав на ноги, быстро умылся, дабы не спалиться перед начальством, после чего поспешил догонять коллег.

Сергей Семенович, директор «Слав-Энерго», собрал нас в конференц-зале. Народу в него набилось, как в бухгалтерию за зарплатой. Мест не хватало, поэтому наша бригада выстроилась у стены, упершись в нее спинами.

– Уважаемые коллеги. Вы, наверное, уже в курсе, какая судьба постигла Виталия Александровича? – начал шеф.

Толпа загудела.

– Тише, тише, – начальник пытался успокоить собравшихся. – Я прекрасно понимаю ваши чувства, Саныч был хорошим специалистом, товарищем, коллегой, но вредная привычка свела его в могилу. Это повод задуматься… буквально каждому из нас. Все мы легкомысленно считаем: такое может случиться где-то там, далеко, и с кем угодно, только не со мной. Но смерть товарища, который еще вчера получал вместе с тобой задание на летучке и переодевался в той же раздевалке после смены… Уж если не это заставит вас остановиться и понять наконец, что требование руководства вести трезвый образ жизни… хотя бы по будням… что все штрафы за прогулы и за явку на смену подшофе – это не идиотская прихоть, а необходимость, обусловленная вот таким печальным опытом… – Сергей Семенович мрачно качнул головой. – Скажу проще: не прекратите бухать – закончите так же! С другой стороны, теперь это будет не моей головной болью, а чьей-то еще.

Зал снова зашевелился.

– Прошу тишины! – потребовал руководитель, перекрикивая шум. – Все вышесказанное – не единственный пункт печальной повестки дня. Вы все прекрасно знаете, что в последнее время дела компании были, мягко говоря, не очень. С тяжелым сердцем сообщаю, что с завтрашнего дня «Слав-Энерго» прекращает свою деятельность по оказанию услуг населению. Тише! Прошу не беспокоиться. Каждому будет начислена компенсация в размере трех окладов, а также выплата заработной платы за текущий месяц. Пожалуйста, – виновато добавил шеф, – отнеситесь к моим словам с пониманием.

Зал взорвался. Гул стоял, как на первомайской демонстрации, что проходили во времена моего далекого детства. Конечно, недовольство коллектива понять можно. В один миг потерять работу, особенно учитывая тот факт, что в этой компании трудятся в основном люди предпенсионного возраста. Хреново начавшееся утро переросло в отвратительный день. До конца смены я просидел в мастерской. В четыре часа вечера позвонили из бухгалтерии.

– Андрюша… – зареванным голосом проговорила главбух, Надежда Николаевна. – Можешь подниматься.

Получив полный расчет, забрал трудовую книжку, где было всего две записи – о приеме на работу и об увольнении, – я вышел на улицу. Закурил, задумавшись над тем, что делать дальше.

– Эй, Андрюха. Чего расселся? – спросил подошедший сзади Петрович.

– Да вот… соображаю, как дальше быть.

– Ты молодой, – вздохнул коллега. – Найти работу не проблема, это нам, старикам, податься некуда.

– Петрович! – отмахнулся я. – Не начинай! Тебе до старика – как до Китая на четвереньках.

– Все шутишь, – усмехнулся он. – Эх, я уже седьмой десяток разменял, а ты про четвереньки мне говоришь.

– Не обижайся, Петрович. Это ж я любя.

– Да не обижаюсь. Хороший ты парень, Андрей. – Коллега похлопал меня по плечу. – Даже жалко, что больше не услышу твоих рассказов о викингах, пантеоне богов и прочие интересные небылицы.

– Ничего, прорвемся.

– Ладно, бывай. Глядишь, может, еще свидимся, – сказал Петрович, толкнув меня кулаком в бок.

– Да брось ты утрировать. Славутич – город маленький. Еще не раз увидимся, – ответил я.

Петрович уходил. Мне оставалось лишь смотреть ему вслед, пытаться осознать произошедшие сегодня события.

* * *

Месяц спустя

– Убирайся! Ты нам не подходишь, – пробасил начальник электросетей Клементьев.

– А можно поинтересоваться почему? У меня хорошая характеристика, большой опыт… – сдержанно аргументировал я.

– Послушай, ты себя в зеркале давно видел?! Быдло! – издевательски бросил толстяк.

– Видел, но не заметил ничего, что могло бы характеризовать меня как быдло, – спокойно парировал я.

– Слышь, ты! Мне нужен электрик, а не чмо! – брызжа слюной, сыпал оскорблениями неудавшийся наниматель, привстав с кожаного кресла. – Что скажут мои клиенты, когда на пороге появится тип с такой внешностью?! Бомжара! Давай, вали в свою теплотрассу. Прижми Маньку к груди да накати. Все, разговор окончен! – ударив кулаком по столу, рявкнул он. – Пошел вон!

– А как, по-вашему, должен выглядеть электрик? – Терпение лопнуло, теперь я, не выбирая выражений, отвечал ему: – Как офисный прилизанный клерк? Или как ты?! Жирная свинья!

– Что ты себе позволяешь?! – завизжал директор.

– То же, что и ты, кусок дерьма, позволил себе по отношению ко мне!

Поведение толстяка заставило все внутри вспыхнуть от нахлынувшей ярости. Не вставая, я схватил стоящий рядом стул и швырнул его в зажравшегося управленца. Заплывший жиром коротышка оказался наделен достаточно хорошей реакцией: быстро пригнувшись, толстяк увернулся от летящей мебели и тут же завопил:

– Охрана! Охрана! Охрана!

Резко встав, я развернулся и направился к выходу. Дверь распахнулась. Навстречу неслись два шкафоподобных охранника.

– Вышвырните эту мразь отсюда! – орал разъяренный Клементьев.

– Уважаемые, давайте без рук. Я сам найду выход.

Амбалы не послушали и бросились на меня, как два пса, которым отдали команду «фас». Первый, с наголо выбритым черепом, сорвал с пояса резиновую дубинку, злобно ухмыляясь, занес ее над головой, готовясь нанести удар. Второй, с трехмиллиметровой стрижкой и таким же количеством мозга, сделал то же самое.

Перехватив опускающуюся руку лысого, я сильно сдавил его запястье, резким движением крутанул до характерного хруста. Противник взвыл, падая на пол.

– Ах ты ж сука! – заорал второй.

С разворота я врезал ему в челюсть. Встретившись с тормозящей силой кулака, охранник не удержался на ногах и упал.

– Полиция!!! – завизжал директор.

Воспользовавшись замешательством охраны, я выскочил из кабинета и бросился вниз по лестнице.

– Стоять! – рявкнул стоящий на проходной чоповец.

Показав ему средний палец, я перемахнул через турникет, толкнув входную дверь, выбежал на улицу. Огляделся по сторонам, свернул за угол и постарался скрыться во дворах.

Всю дорогу приходилось озираться. Я был уверен на все сто, что Клементьев вызвал ментов, которые уже рыщут по городу в поисках волосатого, бородатого и весьма наглого электрика. Фигово то, что у них есть мои данные – мне же пропуск на проходной выписывали.

«Так, домой пока нельзя. Туда придут в первую очередь. Что ж делать? Петрович! – как-то само собой вспомнил я про своего бывшего коллегу. – Нужно обратиться к нему. Он точно не откажет».

На улицу опустились сумерки, но фонари еще не включились. Не теряя попусту времени, накинул на голову капюшон и, двигаясь вдоль многоэтажек, отправился к дому товарища. Еще раз бросил взгляд по сторонам, нырнул в нужный подъезд, поднялся на восьмой этаж. С опаской выглянул из-за угла, отделяющего лестничную площадку от коридора. Убедившись в отсутствии опасности, подошел к дверям и нажал на прикрепленную к выбеленной стене кнопку. Задребезжал звонок.

– Сейчас-сейчас, – послышался голос из-за двери. – Кто там?

– Андрей, – сухо отозвался я.

Замок два раза щелкнул, лязгнули прячущиеся утопающие в механизм стальные засовы, и дверь открылась.

– Здорова, Петрович. Можно войти?

– Проходи, конечно, – ответил мужчина, пропуская меня в квартиру. – Раздевайся и дуй на кухню.

Я снял обувь, куртку, после чего собрался отправиться вслед за бывшим сослуживцем, как он вернулся в прихожую с вопросом:

– Чай будешь?

– Да, пожалуй.

– Рассказывай, что стряслось? – спросил коллега, ставя чайник на огонь. – Какое там дело?

– Как ты узнал, что у меня к тебе дело?

– Вряд ли бы ты просто так вспомнил старика.

– Слушай, Петрович, не начинай!

– Я и не собирался. Давай так: сейчас отдышись, а потом на кухне расскажешь, что произошло.

Повесив куртку на прикрученную к стене вешалку, проследовал за товарищем. Его спокойствие в любых ситуациях поражало. Сегодняшняя встреча не стала исключением.

– Меня ищут, – произнес я, проведя ладонью по лицу. – Менты или мордовороты Клементьева – хозяина электросетей. А может, те и другие.

– Что натворил? – спросил Петрович, неспешно расставляя на столе кружки и наливая чай.

– Неудачно на работу устраивался. Как видишь, не приняли.

За кружкой горячего напитка рассказал коллеге всю свою трудовую историю: как безрезультатно искал работу на протяжении всего этого времени, как сходил на собеседование в электросети и чем оно обернулось.

– Да уж, – после небольшой паузы сказал Петрович, выслушав мой рассказ. – Какая разница, как выглядит электрик?! Лысый, волосатый, бритый, бородатый. Главное, чтоб специалист был. Чертовы капиталисты.

– В общем, как-то так, – резюмировал я. – Слушай, а можно у тебя перекантоваться пару дней?

– Оставайся, не проблема, да и мне веселее. Будет с кем поболтать, – с хитрой ухмылкой ответил Петрович. – С работой могу помочь, если реально так сильно нужно. – Я удивленно посмотрел на товарища. – Чего уставился? Я слов на ветер не бросаю, или ты забыл?

– Да нет, конечно, помню, но кто ж меня теперь возьмет-то? Учитывая возросший интерес к моей персоне, – сказал я, указывая на экран телевизора, где в этот момент демонстрировали мой фоторобот.

– Дела… – протянул Петрович, выключая зомбоящик. – Ладно, смотри. Работа есть, но не здесь, зато по специальности.

– А подробнее?

– Не торопись, слушай внимательно, – развалившись в кресле, начал он. – Имеется у меня брат, он держит лавку, что-то вроде сельпо. Платит хорошо, стабильно. Человек ему нужен свой, проверенный.

– Но есть одно но, да? – перебив Петровича, с ухмылкой спросил я.

– Ты прав, – кивнул коллега.

– И какое же?

– Находится все это в Зоне.

– Ну нет! На зону не поеду. Ты вообще понимаешь, что предлагаешь?! Я разве для того к тебе за помощью обратился?! С таким же успехом мог бы сам сдаться, а не бегать.

– Угомонись! – оборвал меня Петрович. – Не в ту зону, которая тюремная, не в какую-нибудь колонию строгого режима, а в аномальную Зону. Ну, на запретную территорию, что за Периметром. Ты телевизор совсем не смотришь, что ли? Или живешь за тридевять земель и знать не знаешь, что в пятидесяти километрах от нашего города творится?

Впав в некий ступор, я стеклянными глазами уставился на мужчину, переваривая полученную информацию.

– В Зоне, говоришь? Если там искать точно не будут, то я согласен.

– Ты не гони коней. Сначала нужно проникнуть за Периметр, а это не так просто, как кажется на первый взгляд. Территория хорошо охраняется военными.

– Вояки лучше купленных Клементьевым ментов. С ними всегда можно договориться. Чай, служба голодная не в радость. Деньжат подброшу – пропустят.

– Вот слушаю я тебя и не узнаю электрика Андрюху из «Слав-Энерго». Сейчас в твоей голове гуляет ветер азарта, но никак не здравый смысл. Сунься-ка на блокпост, помаши купюрами… Да, ты прав, пропустят сто процентов, но как только зайдешь за «колючку» – сразу шлепнут как нарушителя границ особо охраняемой территории. Думаешь, почему, коли все так просто, в Зону уходят лишь единицы, а не все подряд в поисках наживы? Да потому что ни хрена это не просто! Уразумел? Я помогу тебе, но только пробраться за Периметр, а дальше сам.

– А откуда ты все это знаешь? – спросил я. – Брат рассказывал?

– Нет, Андрюха, не брат. Мы с ним в прошлом сталкеры. Пришли в ту Зону одними из первых, сразу после второй Катастрофы. Облазили ее вдоль и поперек. Тогда-то и насмотрелся на все сделки вояк с мечтающими о сталкерской романтике людьми.

– Петрович, а можно вопрос? – поинтересовался я, стараясь как можно лучше скрыть свое удивление. – У нас в бригаде работал Паулайтис, да ты наверняка его помнишь, Эстонцем все звали. – Петрович на миг задумался, затем кивнул. – Так вот: он частенько рассказывал, что в Зоне «подлянки» имеются, а в них штуки разные, да такие, что на их продаже бабла конкретного поднять можно в три секунды.

– Артефакты.

– Ага, они самые. Врал он, да? Или ты про наживу давеча не просто так упомянул?

– Говорят, в Москве кур доят, – хмыкнул Петрович. – По-настоящему богатеют там только торговцы, барыги, но не сталкеры. Торгаши скупают арты у охотников за удачей по заниженным ценам, а на Большую землю перепродают за космические деньги. А начнешь права качать – так мигом башку прострелят в очередном рейде, и поди докажи, кто это был, кому ты там дорогу перешел. Нет, случается, конечно, что и вольный бродяга на какой-нибудь уникальной находке поднимается так, как тут некоторые на нефтяной трубе поднимаются. Но ведь эту находку еще донести до Периметра надо, найти выходы на людей, которые согласятся ее купить, при этом не кинут и не настучат властям – потому как, знаешь ли, промысел на запретной территории плохо сочетается с законом. Ты уже представил себе небо в алмазах – а тут тебя какой-нибудь толстосум взял да и подставил, а арт твой уникальный задарма забрал. Мародеры в Зоне, к слову, тоже зверствуют: случается, что нарываются на их засаду сталкеры, возвращающиеся с хабаром – это так по-нашенски аномальные находки называются. Ну, и дальше кто кого пересилит. Аномалии, опять же. Их много. Большинство очень сложно заметить, но у всех есть кое-что общее: все они изощренные убийцы. Знаешь, сколько новичков, да и бывалых сталкеров, погибли в них, добывая артефакты? А мутанты? О, парень, это такие лютые твари!

– Петрович, я что-то не пойму, ты меня сейчас вербуешь в помощники брату или отговариваешь от фатальной ошибки?

Товарищ крякнул с досадой.

– М-да, понесло меня. Но, собственно, ты не дослушал, к чему я это все вел. Вменяемый и осторожный человек, имея хорошую физподготовку и соблюдая правила, да еще и при опытном наставнике – такой человек имеет все шансы не просто выжить, а найти себя в этой самой Зоне. Такая вот аномалия.

– Петрович… А почему ты вернулся?

– Устал. От вездесущей смерти, от аномалий, мутантов и прочей дряни, которой в Зоне в изобилии.

– Так тут же, в этой нашей гребаной реальности, проблем, ненависти и дряни не меньше! Тут тоже кидают, подставляют, забирают задарма все, чем ты владел. Я вот почему прячусь у тебя? Да потому что меня завтра могут найти с пулей в затылке. А мутанты… Многие люди подобны зверью. И зачем же тебе было менять шило на мыло?

– Это мой выбор. – Мужчина посмотрел куда-то в сторону и спустя несколько мгновений продолжил: – Да и вообще – речь сейчас не обо мне. Нам надо тебя вывести из-под угрозы. Единственное, что приходит в голову, – переправить тебя на запретную территорию. И как бы ни было сложно попасть на ту сторону «колючки», лазейки все-таки имеются. Утром постараемся реализовать.

Допив чай, Петрович указал на кровать и посоветовал хорошенько выспаться, так как завтрашний день обещал быть тяжелым.

* * *

Большая часть дня прошла в подготовке к переброске. Неведомая Зона и пугала, и манила. Сомнения одолевали, да еще какие! Странное место, непонятная работа, нелегальное положение… Впрочем, разве были у меня какие-то еще варианты? Разве что сориентироваться на месте – да и дернуть оттуда в неизвестном направлении, пустив слух, что погиб, дескать, Андрюха, не успев стать сталкером. В такой аномалии погиб, где от человека даже косточек для экспертизы не остается. Тогда менты рано или поздно прекратят показывать мою рожу по телику, да и Клементьев угомонится.

– Моя снаряга тебе не подойдет, – вещал Петрович. – Ты вон какой детина! Но не переживай. По одежде первое время сойдешь за бродягу, но после поселка Ясного выделяться будешь шмотьем. Придется на месте что-то подбирать, там братишка мой поможет. Кстати, твой портрет снова показывали в новостях, – усмехнулся Петрович. – Штрафом точно не отделаешься.

– Вот суки, прописали уже! Но коли так – то тем более я на все согласен, и на Зону твою, и на работу на брата твоего.

– Уверен, что хочешь с Зоной судьбу связать? Там, если ты не понял, в сотни раз опаснее, чем в тюряге.

– Уверен или не уверен, какое это имеет сейчас значение? Решено. Когда отправляемся?

Петрович внимательно посмотрел мне в глаза и тихо произнес:

– Только запомни, сынок: Зона не всех принимает, а если приняла, то назад дороги нет.

Я было вспылил за «сынка» и за «не отпускает» (сам же он вернулся!), но решил старика не нервировать, к тому же сделал он для меня сегодня больше, чем родной отец. Поэтому просто кивнул, не отводя взгляда.

– На́ вот, держи, – сказал Петрович, протягивая мне увесистый рюкзак. – Он прошел всю Зону вместе со мной. Теперь вернется обратно – с тобой. Бери – и выдвигаемся.

Накинув рюкзак, я обул ботинки, после чего мы покинули квартиру. Спустившись вниз, Петрович жестом велел остановиться, а сам вышел на улицу. Осмотрелся по сторонам, затем позвал меня за собой.

Мы обогнули дом и направились к его старенькой «шестерке».

– Ложись на задние сиденья и не высовывайся, пока не скажу.

– Договорились, – ответил я, заваливаясь.

Взглянул на циферблат часов, что были установлены в торпеде автомобиля: без четверти шесть вечера. В суматохе день пролетел, как одно мгновение.

Ехали долго, за окном постепенно темнело. По начавшейся тряске я понял, что автомобиль выехал на ухабистую грунтовую дорогу.

– Можешь вставать, – сказал Петрович.

Я поднялся, сел, посмотрел в окно. Мы двигались по старому заброшенному поселку. Мимо проплывали покосившиеся дома с разбитыми окнами и сломанными дверьми. Полуразрушенные сараи, заросшие высокой травой…

«Шестерка» свернула с дороги, устремившись в поле.

– Мы уже почти на месте! – перекрикивая грохот изрядно уставшей подвески автомобиля, сказал Петрович.

Спустя тридцать минут мы остановились.

– Выходим, – скомандовал товарищ.

Всю дорогу наблюдая за Петровичем, я заметил, что он вроде как изменился. Его движения стали более резкими, выверенными. Это уже был не тот тихий пенсионер из квартиры и даже не тот серьезный работяга, трудившийся бок о бок со мной в злосчастном «Слав-Энерго», а совершенно другой человек. К тому же в голосе возникли командные нотки, что меня в принципе не задевало, а наоборот, вызывало еще большее уважение к мужику.

Вокруг было темно. Ветер колыхал сухую траву. С черного неба огромным прожектором светила полная луна. В пятидесяти метрах от нас, уходя в непроглядную даль, тянулся забор из колючей проволоки, который отделял наш мир от мира Зоны.

– Не передумал?

– Ты прекрасно знаешь, что я никогда не включаю заднюю в последний момент.

– Отлично. Следуй за мной.

Мы подошли к забору. Петрович присел, достал из кармана бокорезы и ловкими движениями рук вырезал в колючей проволоке проход.

– Пользоваться умеешь? – спросил коллега, протягивая пистолет «ТТ».

– Конечно, – ответил я, вспоминая службу в рядах вооруженных сил и часы, проведенные в тире.

– Ныряй, но будь крайне осторожен. Жизнь по ту сторону отличается от этой, к которой ты привык. Впрочем, то, что началось у тебя в последние дни, нормой тоже не назвать…

Прошмыгнув в дыру, я повернулся к товарищу.

– Держи, это поможет тебе добраться до брата и пригодится в будущем, – сказал Петрович, протягивая мне что-то наподобие смартфона.

Я включил его. На экране появилась карта Зоны с какими-то метками.

– Идешь по направлению указателя. Будешь на месте – скажешь торговцу, что тебя прислал Крепыш. Он сразу поймет, поможет.

– А как я могу к нему обращаться?

– Все зовут его Кривой, но это весьма огорчает меня, так что зови его Степанович. Он у меня и в КПК под этим прозвищем введен, – указал Петрович подбородком на «смартфон». – Мы сводные братья, отцы у нас разные, ну и отчества, соответственно, тоже, – опережая мой вопрос, пояснил Петрович. – Ну и это… Будь осторожен. Пусть Зона будет благосклонна к тебе. Удачи.

Мы попрощались. Проводив взглядом угасающие во мраке огни уезжающей «шестерки», я повернулся в том направлении, которое мне указывала мигающая стрелка. Позади остались безработица, мерзкий директор электросетей, полиция и прошлая жизнь. Впереди ждала Зона. Со своими тайнами, опасностями и новыми реалиями. Сегодня я сделал первый шаг ей навстречу…

Глава 2. Тихий

«Идеальных людей нет – просто найдите такого же сумасшедшего, как вы сами».

Эдди Мерфи

Пройдя пару метров, я поднял взгляд на ночное небо. Оно было затянуто тяжелыми черными тучами, которые расступались лишь в том месте, откуда светила луна. За Периметром, наоборот, все усыпано звездами.

– Чудо чудное, – протянул я, поражаясь представшей картине.

Посмотрев еще немного на эту шутку природы, решил, что пора двигаться дальше, ибо торчать на одном месте, да еще и на границе Зоны, весьма опасно, да и контрпродуктивно. Подняв руку, взглянул на КПК, полученный от Петровича. На экране отобразилась карта Зоны, какие-то точки желтого, красного и серого цветов. Красных около десятка, но, судя по карте, они находились в отдалении от меня. Желтых меток, рассредоточенных по всей территории, больше всего. Некоторые время от времени меняли свой цвет на серый. В такие моменты КПК вибрировал. Сверху экрана мигала стрелка. Протянув пальцем по карте, я увидел жирную зеленую точку с надписью «Степанович».

– Вот как раз таки туда мне и нужно, – решил я.

Включать фонарик опасно. Его свет может привлечь как кровожадных тварей, которых так красочно описывал Петрович, так и военных. Бродить в потемках – тоже не лучший вариант. Неровен час познакомишься с какой-нибудь аномалией поближе.

– Черт! – выругавшись, я понял, что совершенно беспомощен, а былая лихость осталась далеко за Периметром.

Стоя на небольшой поляне, я пытался отыскать хоть какое-то укрытие, где можно переждать до рассвета. В итоге решил, что крона раскидистого дерева – вполне подходящий вариант. Стараясь не издавать шума, вскарабкался по стволу, подтянулся, а затем, найдя удобное положение, уселся на толстом разветвлении. Для верности стянул с пояса крепкий кожаный ремень и пристегнулся им к ветке. На всякий случай – вдруг усну.

Казалось, ночь не закончится никогда. Постоянные шорохи, чье-то рычание, крики и выстрелы, доносящиеся издалека, нагоняли еще большей жути. Слыша их, я вздрагивал, ощущая, как в жилах стынет кровь и волосы встают дыбом. Каждый раз подолгу смотрел вдаль, переживая, что могу быть обнаруженным людьми или сожранным мутантом.

Спустя едва ли не целую вечность небо над Зоной начало сереть. Наступал долгожданный рассвет, а с ним откатывался страх. Убедившись в отсутствии опасности, я спустился на землю и снова посмотрел на экран КПК. Понимание карт не раз помогало во время многочисленных походов.

– Что ж. Стоять на месте хорошо, но идти нужно, – пробубнил я, закончив выстраивать маршрут.

По совету Петровича, шел я медленно и до боли в глазах всматривался в каждый метр пути. Закончить этот самый путь, попав в какую-нибудь аномалию, совсем не хотелось, а учитывая тот факт, что я в принципе не знал, как определять их наличие, мое положение было еще похуже.

Шел, как по минному полю противника, ожидая смерти от каждого шага. По спине стекали ручейки холодного пота. Сердце металось по груди, пытаясь найти место, через которое можно выскочить и свалить к чертовой матери подальше от такого хозяина. Продвигался медленно, размеренно, от дерева к дереву, от куста к кусту.

Пройдя, как мне казалось, не меньше пяти километров, остановился немного передохнуть. Ноги налились свинцом, жутко ломило поясницу. Присел под деревом, посмотрел на экран КПК. Каково было мое удивление, когда выяснилось, что расстояние от Периметра до этого места всего полтора километра!

Да, такими темпами к Степановичу попаду не раньше чем через неделю. Впрочем, главное, что никуда не вляпался…

Мысль оборвал громкий хруст. Вскочив на ноги, я завертел головой по сторонам. Звук повторился. Все чувства обострились до максимума из-за выброса адреналина в кровь. Скрипнуло, но уже над головой, а затем затрещало. Взглянув вверх, увидел падающую большую ветку, которая, отломившись от ствола, летела вниз. Длинным прыжком я отскочил в сторону и, упав в траву, захохотал.

«Испугался какого-то дерева! Герой, ядрена вошь!» – мелькнуло в голове.

Совсем близко загрохотали выстрелы. Послышались лай и визг собак. Чувство радости моментально испарилось. Звуки приближались. Осмотревшись, я рванул в сторону, но, пробежав несколько метров, замер на месте. Впереди среди высокой травы виднелся примятый круг, да так идеально примятый, что чудилось, будто на этот участок земли сверху опустили большую цистерну, а потом так же аккуратно подняли вверх. Типа огромную печать поставили.

«Может, это аномалия и есть?» – проскочила мысль. Да нет, они, как я слышал из рассказов Паулайтиса, изрыгают адское пламя, бьют электрическим током, обжигают кислотой. А то, что было впереди, не подходило под описание ни одной из них. Сделал шаг, другой. Меня не на шутку заинтересовало это место. С любопытством младенца я уставился на идеальный круг.

– Еще метр – и ты труп! – раздался чей-то голос позади. – Замри на месте, слушай меня. Если, конечно, жить хочешь.

Я замер и только сейчас заметил, что моя одежда и волосы оттопырились по направлению к кругу.

– Медленно делаешь шаг назад, – скомандовал голос.

«Интересно, кто это? – подумал я. – Военный? Бандит?»

Повиновавшись приказу, отступил.

– Молодец, теперь еще один.

Еще немного прочь от круга.

– Руки в гору! Без глупостей, а иначе скормлю аномалии.

Ладони незнакомца пошарили по моей одежде. Разумеется, он нащупал лежащий в кармане куртки пистолет, достал его.

– Кто такой?

– Меня зовут Андрей.

– Цель проникновения на территорию Зоны?

– Иду к торговцу, его имя Степанович, – ответил я, окончательно уверовав, что попал в руки военным.

– Что тебе нужно от него?

– Работа.

– Можешь повернуться.

Напротив стоял среднего роста мужчина в светлой кожаной куртке, с автоматом Калашникова, ствол которого смотрел мне прямо в живот.

– На служивого ты не тянешь, на мародера тоже не похож. К тому же эти черти не полезли бы в «пресс». Стало быть, идешь в Ясный, к Степановичу?

Я молча кивнул.

– Что ж, я направляюсь туда же, если хочешь, можешь пойти со мной. Меня, кстати, Тихим кличут, – сказал мужчина, убирая за спину автомат.

– Спасибо за помощь. Я твой должник.

– О долгах поговорим позже. Еще успеешь их нахватать, – отмахнулся сталкер и пожал мою руку. – И словами шибко не разбрасывайся: должник в Зоне – это очень серьезное понятие. Уяснил?

– Угу. А что за штука этот «пресс»?

– Гравитационная аномалия. Но ты не ссы, заметить ее – раз плюнуть. Нужно лишь глаза открытыми держать, – ухмыльнулся сталкер.

– Так я вроде смотрел в оба.

– Смотреть-то ты смотрел, да только видеть нужно уметь.

– Что?

– Мелочи. Именно они спасут тебе жизнь.

Слова Тихого ввели меня в некий ступор.

– Мотай на ус: аномалии в Зоне делятся на несколько видов. Электрические: «молнии», они самые опасные…

– А, электричества не боюсь! Я ж электрик!

Сталкер остановился и укоризненно посмотрел на меня.

– Диэлектрические перчатки покажи.

– Так не таскаю с собой. На кой ляд они мне здесь?

– То-то же. Тогда не перебивай, а научись слушать!

– Все, понял, молчу.

– Аномалий в Зоне полно, и все они так или иначе опасны. Ничего, если протянешь в этих краях хотя бы неделю, узнаешь их все. Запомни два самых главных правила. Первое: не уверен в безопасности лежащего перед тобой пути – бросай гайку или болт. Второе: учись замечать мелочи.

– Хорошо, – коротко бросил я.

Тихий продолжил ликбез и инструктаж.

Обилие концентрированной и разноплановой информации смешалось в голове, образовав некое подобие каши.

Так в разговорах о жизни в Зоне мы дошли до небольшой заброшенной деревни. КПК в руке завибрировал. На экране отображалось десятка два желтых меток, а немного поодаль была зеленая – точка назначения.

– Добро пожаловать в Ясный, – сказал Тихий. – И вот еще что. Постарайся, до того как поговоришь со Степановичем, ни с кем не цепляться.

– Хорошо. Понял. Слушай, Тихий. Извиняюсь за свою неуместную назойливость, но пойми правильно, я человек в Зоне новый, нервы, все такое. Мне не помешали бы знакомые, которые могут рассказать об этих местах побольше.

Сталкер усмехнулся.

– Дай свой КПК, – сказал он, вытащив из кармана свой коммуникатор.

Взяв в руки мое устройство, поднес к своему, что-то нажал и на экране высветилось: «Пользователь Крепыш успешно добавлен в список ваших контактов».

– Пф, Крепыш! – фыркнул сталкер. – Ладно, твое дело, как назваться, но лучше, если Зона сама даст тебе имя. Смотри, я тоже в списке твоих контактов. Пиши, если что.

– Это не мой. Он принадлежал другому человеку, оставшемуся за Периметром, – объяснил я.

Затем мы спустились по грунтовой дороге.

– Здорова, Хмурый! – сказал мой спутник, помахав угрюмому мужику, стоящему посреди дороги.

– Здоровее видали. Ты кого с собой притащил? Очередной дезертир?

– Это Андрюха. Он к старику пришел.

– Проходите, но без глупостей, а то… – проворчал Хмурый, сверля взглядом.

Я кивнул в ответ и вошел в деревню. Вокруг стояли полуразрушенные дома, покосившиеся заборы. На небольшой полянке горел костер, а около него сидели несколько мужчин. Они разговаривали о чем-то своем, травили анекдоты, один неумело бренчал на гитаре. Пройдя через поселок, я вышел к подножью пригорка, где стоял потрепанный, но все-таки целый дом, стены которого были испещрены надписями. Их было много, но выделялась одна: «Заходи – не бойся, уходи – не плачь!»

Для верности посмотрел на КПК. Это место отмечено жирной зеленой точкой. Вздохнув и поправив одежду, поднялся на крыльцо по бетонным ступенькам. Путь преградила железная дверь. Я не обнаружил никакого намека на звонок, постучался ради приличия, а затем потянул за круглую бронзовую ручку.

– В долг не даю! Сколько можно повторять?! Хватит шастать! – раздался хриплый голос из динамика над дверью.

– Так мне не нужно, – пробормотал я, осматривая помещение.

– Ты что, пьян? – снова донесся возмущенный крик. – А ну, пошел вон отсюда! Задолбали шляться все кому не лень!

– Нет, неделю уже ни капли.

– Я сказал – проваливай! Будет что-то стоящее, тогда приходи.

– Скажите, пожалуйста, вы Степанович?

– Да ты что там?! Издеваться удумал?! – раздался вопль.

К решетке из глубины помещения подошел пожилой полноватый мужчина с разъяренными глазами и красным от гнева лицом.

– Тебе что нужно?!

– Степанович – это вы?

– Я! А ты кто таков, кусок радиоактивного мяса?!

– Андрей.

– Держи хрен бодрей!

– Что, простите? – Я старался сдерживать наполняющее сознание раздражение. Уж слишком мужичок заносчив.

– Что тебе от меня нужно?

– Меня прислал Крепыш.

Старик мгновенно успокоился, и в его налитых кровью глазах отразилось недоумение.

– Откуда ты его знаешь? – поинтересовался торговец.

– Мы с вашим братом вместе работали в Славутиче. Он… короче, он помог мне в трудную минуту и к вам порекомендовал обратиться.

– Что еще говорил?

– Сказал, что вам электрик нужен. Или уже не нужен?

– Электрик? Мне? Ладно, заходи. Обсудим, – сказал Степанович, открывая решетку.

Только я вошел, как торговец сразу же захлопнул ее, затем нажал какую-то кнопку, замок входной железной двери закрылся, а над ней загорелась красная лампа.

– Ты пойми меня правильно, – начал разговор Степанович, садясь за стол и указывая мне на стул, стоящий напротив. – Новичков в Зоне – как собак, каждый день сюда прут, будто медом намазано. Все мечтают о славе, богатстве. Герои хреновы… Тащат ко мне всякую фигню, а потом ноют, что не покупаю или забираю по совсем низкой стоимости. Ну не могу я заниматься благотворительностью. Понимаешь? Только выдашь снарягу, а он хлоп – и сгинул в аномалии. Так на всех не напасешься. А эти сволочи меня еще и оскорбляют. Видел, как стены расписаны? Теперь понимаешь, почему я так отреагировал? Ты это, не обижайся. А теперь расскажи, как брат поживает?

– Живет… ну, неплохо, наверное. Смотря с кем сравнивать. Нашу контору закрыли, так что теперь он сидит дома. Сами понимаете, в Славутиче найти работу, да и еще для человека его лет, целая проблема. Но не голодает и не в обносках ходит, если вы об этом. Короче, терпимо.

– Я не был на Большой земле уже много лет, – задумчиво проговорил Кривой, мыслями уносясь далеко-далеко. Затем встрепенулся, качнул головой и невесело продолжил: – Да и связь с братом потерял как-то, старый баран. Все копошусь здесь, как муха в дерьме. Понимаешь, без меня у этой зелени из деревни практически нет шансов на выживание. Ближайший торговец – на базе Ворона, а туда еще дойти нужно. Ах да, ты ж тоже новенький и ничего не знаешь. Ну, это дело наживное. Рассказывай, что там у тебя стряслось? И давай уже перейдем на «ты», негоже в Зоне выкать.

– Да что рассказывать? Пошел устраиваться на новую работу, а там начальник мразью редкой оказался. Пришлось ему и его охране поубавить спеси. Затем выяснилось, что меня разыскивают не только люди этого Клементьева, но и полиция. Во всех новостях фоторобот показали. Этот придурок мало того что директор электросетей, так еще и в депутаты метит, как оказалось. Сам понимаешь, неспроста это: значит, есть у него либо «спина» мощная, либо на каком-то другом уровне все схвачено. Да только если бы Клементьев сам по себе был крутышкой, вряд ли он лично проводил бы собеседования при приеме на работу – должен же быть какой-то отдел кадров, эйчары всякие. Нормальному директору нормальной солидной конторы что за дело до рядового сотрудника? Значит, наверняка он чья-то пешка, которая из грязи в князи, власть почувствовала, во вкус вошла, самоутвердиться захотела за мой счет… Ну и…

– Да уж, – понятливо покивал собеседник, – на Большой земле ничего не меняется.

– Ага. В общем, пришлось укрыться у Петровича. Он-то и помог мне попасть внутрь Периметра. Я, правда, думал, что сложнее будет, а он просто бокорезами дырку проделал…

– Балда ты, Андрюха! Проволоку перекусить – дело нехитрое, куда сложнее сообразить, где, как и когда это сделать. Ты ж электрик, должен в таких вещах шарить!

– Твоя правда, – согласился я с резонным доводом. – Собственно, больше мне и рассказать-то нечего. Из инструкций, данных Петровичем: быть осторожным в Зоне и разыскать тебя.

– А как ты дошел до деревни и не вляпался никуда?

– Я бы и вляпался, – признался Андрей, – в этот, как его… в «пресс», что ли? Еще пара шагов – и все. Благо, вовремя остановил Тихий, он же помог мне добраться сюда.

– Повезло тебе. Ладно, с этим понятно. Рассказывай, что умеешь.

– По специальности электрик. Дело свое знаю. Петрович сказал, что вам как раз нужен человек моей профессии.

– И как же он обо всем в курсе-то? – почесал затылок Степанович.

– Возможно, отсюда, – сказал я, показывая КПК. – Его Петрович дал мне, когда помогал попасть в Зону.

– Ух, черт старый! – засмеялся торговец. – Все-таки оставил у себя частичку прошлой жизни. Ну что ж, электрик мне действительно нужен. Я решил открыть свой бар. Ребята уже спроектировали помещение, но теперь его нужно отстроить, проводку электрическую развести по всем помещениям, да так, чтобы все чин-чинарем, чтобы даже через пять лет не искрило-коротило. Ну и в принципе человек с подобными умениями и опытом мне не помешает. Готов к труду и обороне?

– Всегда готов! – как пионер, отчеканил я.

– Вот и славно. Завтра введу тебя в курс дела. А сейчас иди к ребятам, я сообщу о тебе, так что все будет нормально. Познакомишься, пообщаешься, узнаешь много интересного, хоть и брешут они много, особливо когда дело новичков касается.

Торговец попрощался и запер дверь. Выйдя на улицу, я заметил, что рядом со входом ждет Тихий.

– Ну, как прошло? – поинтересовался сталкер.

– Нормально. Он не такой страшный, как о нем говорят.

– Степанович мужик нормальный. Достали его все, вот и нервный, – пояснил Тихий, разминая шею. – Без этого человека весь молодняк, приходящий в Зону, загибался бы если не в первый, то во второй день точно. Ладно, пошли к ребятам.

Вокруг ничего не изменилось.

– Сейчас я тебя познакомлю кое с кем, – сказал Тихий. – Привет, Лось! – обратился он к мужчине в серо-зеленом комбинезоне.

– Здорова, Тихий.

– Познакомься – это Андрей. Новичок. И давай не будем в очередной раз заводить пластинку про новичков и так далее.

– Ну привет, – сказал Лось, протягивая мне руку. – А что, погоняло пострашнее да покруче не придумал еще?

– А в чем смысл? – спросил я здороваясь.

– Как тебе сказать. Приходит в Зону новичок, какой-нибудь спортсмен или охранник в прошлом. Идет он сюда зачем? Правильно, поднять денег, погеройствовать, чтоб потом, на Большой земле, перед цыпочками хвастать, рассказывая, какой он мощный и бесстрашный. Вот и придумывают себе прозвища, что-то вроде: Потрошитель, Пуля, Крюк. А на деле, как только отправляются на первое задание или повстречаются с мутантом, сразу наваливают полные штаны и бегут обратно, домой, к мамочке. Зона проверяет каждого, срывает маски, показывает истинное лицо человека. Она может наградить ценным артефактом, а может просто покалечить. Обязательно постарается убить или страшно наказать, сделав из тебя зомби. Будешь потом скитаться, ни жив ни мертв, пока не схватишь пулю или не сгинешь в аномалии. В Зоне нужно оставаться человеком, а не превращаться в последнюю мразь. Насчет прозвища не переживай. Она сама даст тебе имя, если, конечно, не уничтожит. Пришел с чистым сердцем – можешь не сильно переживать. Зона это обязательно увидит, но проверять будет в любом случае.

– Я понял тебя. Спасибо за информацию. Приму к сведению. Постараюсь ее не злить. Да и не за тем пришел.

– Ладно, вводный инструктаж получил, а теперь пошли к парням, посидим, отдохнем, перекусим, – позвал Тихий.

Мы подошли к костру и сели рядом со сталкерами.

– Жратва ужасная, не то, что раньше, – посетовал один из них.

– А ты знаешь, как было раньше? – поинтересовался Тихий. – В Зоне без году неделя, а все туда же.

Сталкер замолчал, всем видом выказывая недовольство.

Дабы разрядить неловкую обстановку, другой парень решил рассказать анекдот:

– Короче, слухайте, типа голос из рации на базе военсталов: «Патроны и гранаты кончились, спруты окружают!», а ему типа в ответ: «Не орите, я не глухой, слышу, вычеркиваю!»

Все, кто сидел у костра, засмеялись. Даже я, хотя с трудом понимал, о чем речь.

Тихий, утирая слезы, достал из рюкзака нарезанный серый хлеб, банку тушенки и две банки апельсинового сока.

– Давай-ка похаваем, – сказал он, протягивая ломоть хлеба. – Скромненько, конечно, на мишленовскую звезду не потянет, но чем богаты. Привыкай к такому рациону. Хорошо пожрать в Зоне – большая удача. Разве что забредешь на Карьер и заночуешь у ученых. Или заработаешь такую сумму, которой хватит на спецзаказ.

Достав складной нож, я насадил на него кусок тушенки. Хлеб действительно был не очень, но жаловаться Андрей Томашевский не привык, да и не в том месте сейчас находился, чтоб крутить носом. Один из сталкеров отобрал гитару у того, что бренчал на ней, взялся поудобней, после чего из инструмента полилась приятная мелодия. В сотни раз лучше той, от которой вяли уши. С едой расправились довольно быстро. Я не насытился, но и голоден уже не был. Ноги гудели, спину ломило. Первый день в Зоне выдался достаточно трудным. А в голове крутились мысли: «Столько нового вокруг, аж голова пухнет. Аномалии, сталкеры, быт их, жратва невкусная, а я почему-то вспомнил Петровича. Как там старик? Не прилетело ли ему от людей Клементьева за то, что мне подсобил?» В том, что они узнают, я не сомневался. Не должны, но если… Порву тварей в клочья, когда вернусь.

Тогда Андрей еще не знал, что на Большую землю он вернется не скоро, а возможно – никогда…

Глава 3. Симбионт

«Мир, вероятно, спасти уже не удастся, но отдельного человека – всегда можно».

Иосиф Бродский

Я молча сидел у костра, рассматривая пламя.

– Ты чего? – спросил Тихий, ткнув меня локтем в бок.

– Да просто задумался, анализирую свой первый день здесь.

– Это нормально, – усмехнулся сталкер. – Ничего, привыкнешь. Сначала да, тяжело, а потом втягиваешься.

– Слушай, сил нет, где можно поспать?

– Спускайся вниз, занимай любой пустой матрас, – ответил сталкер, указывая на вход в погреб.

Я кивнул в ответ и отправился вниз по старой, выложенной из красного кирпича лестнице. Войдя в помещение средних размеров, увидел лежащие вдоль стен матрасы, мерцающую на столе керосиновую лампу; в воздухе стоял горьковато-кислый запах. Конечно, не президентский люкс и не моя родная спальня, но выбора нет.

Заснул очень быстро. Проспал как убитый до самого утра. Проснувшись, на автомате отправился в ванную комнату принять душ, но, сделав несколько шагов, опомнился. Махнул рукой, потер глаза руками, а затем поднялся на улицу. Взглянул на небо, но там со вчерашнего дня ничего не изменилось.

– Оно здесь всегда такое, – донесся голос Лося. – Вечная осень. Хорошо хоть ничего не капает. Степанович просил, чтобы ты зашел к нему.

– Да, Лось, уже иду, спасибо, – заспанно пробормотал я и отправился к торговцу.

Идти было недалеко, и дорогу я уже помнил.

– Послушай сынок, – начал торговец, сразу как завидел меня, – пока ты не приступил к своим прямым обязанностям, предлагаю тебе прогуляться по Зоне и лучше ее узнать. Не бесплатно, конечно.

– Что нужно делать?

– Вот это деловой разговор. Отправляйтесь с Тихим на то место, где вы вчера познакомились. По моим сведениям, «пресс», который тебя чуть не погубил, не совсем нормальный.

– Это как?

– Пока не знаю. Вот тебе прибор, – протянул торговец прямоугольную увесистую сумку. – Постарайтесь подойти к нему как можно ближе, установи́те сканер и с безопасного расстояния спровоцируйте аномалию на срабатывание.

– Понял. А Тихий в курсе?

– Он ждет тебя около входа в деревню. Да, вот еще. Держи, негоже по Зоне в твоих шмотках шастать. Здесь есть все необходимое для похода. – Степанович придвинул увесистый рюкзак.

– Спасибо, – ответил я и отправился готовиться к своему первому заданию.

Вернулся в ночлежку, переоделся в кожаную куртку, повесил на пояс кобуру с пистолетом «ПМ», рассовал патроны по карманам. Вышел на поверхность, где уже дожидался Тихий.

– Ну что, готов? – поинтересовался сталкер.

– Готов, – согласился я, в душе понимая, что это совершенно не так.

Покинув Ясный, мы свернули на разбитую асфальтированную дорогу. На встречу с аномалией.

По мере нашего удаления от деревни менялся окружающий пейзаж. Лужайки с пожухлой травой сменились высоким, смешанным редколесьем. Ветер шумел в кронах деревьев. Под ногами хрустели сухие ветки, шелестели опавшие листья, словно идешь по осеннему парку Славутича, а не по территории Зоны отчуждения.

Где-то далеко брехали собаки. Ветер доносил их недовольное рычание и скулеж. Тихий коротко рассказал о диких стаях радиационных псов, но тут же заверил, что бояться нечего – вряд ли что-то заставит их примчаться сюда. Хотя кто ж знает, что у этих тварей на уме? Для себя я понял одно – в Зоне нельзя полагаться на авось, здесь нужно быть начеку каждую секунду.

Слева, метрах в тридцати от нас, пространство словно деформировалось. Оно пульсировало, дрожало, притягивая к себе все в радиусе нескольких метров. Неожиданно раздался человеческий вопль. Я ринулся на крик, но Тихий не дал сделать мне и шагу.

– Стой! – рявкнул он и тут же прокомментировал свой приказ, чеканя каждое слово: – Судя по истошности, того парня уже не спасти, а сгинуть следом за ним в мои планы не входит. Думаю, в твои тоже.

Внутри все переворачивалось, присущая нормальным людям человечность настаивала на том, что нужно немедленно бежать на помощь, но разум останавливал.

– Что это? – поинтересовался я.

– «Волчок». Гравитационная аномалия. Поймав жертву, раскручивает с невообразимой скоростью, разметая плоть по сторонам, а после, так сказать, «приема пищи» ловушка порождает артефакты.

Только он закончил, как пространство над лугом ярко вспыхнуло, громыхнуло, затем еще раз, уже сильнее, после чего искажение и вспышки исчезли.

– Пошли посмотрим, – спокойно сказал Тихий.

Я молча кивнул. Не очень-то хотелось приближаться к аномалии, но, с другой стороны, если собираюсь жить в Зоне, то придется привыкать к ее реалиям.

– Так-с. Ну что тут у нас? – пробормотал Тихий, осматривая забрызганную кровью землю. – Эта гадина только что разрядилась. Какое-то время здесь будет относительно безопасно. Найти и выудить артефакт времени хватит с лихвой. Так, где же он? Иди к папочке.

– Может, это? – спросил я, указывая на небольшой, идеальный шар желтого цвета.

Дотронувшись до него ботинком, отпрянул, так как камень ожил. Засветился, поднялся над землей сантиметров на пять, а затем начал качаться из стороны в сторону.

– Да ты везунчик! – воскликнул сталкер. – Это «золотой шар». Дорогой, редкий в этих краях и очень полезный артефакт. Зона к тебе благосклонна. Хватай его скорее, и делаем отсюда ноги, пока «волчок» не включился снова.

Мы отошли на безопасное расстояние, где я занялся изучением шара. Порождение аномалии было теплым на ощупь и слегка пульсировало.

– А в чем его польза? – спросил я.

– «Золотой шар» существенно снижает вес ноши, отлично помогает при переносе тяжестей. Полезно, когда нужно быстро свалить, будучи сильно нагруженным. Лечит раны. Стоит дорого. Не гонись за сиюминутной выгодой, не сдавай Степановичу. Во-первых, это твой первый артефакт, а во-вторых, он тебя еще не раз выручит.

Покрутив золотистую сферу в руках еще пару секунд, положил ее в контейнер Тихого, после чего мы продолжили свой путь. Нужно было добраться до нужной аномалии, установить прибор, сделать замеры, а затем вернуться обратно в Ясный.

В воздухе витал аромат прелой листвы и сырости. Иногда ветер доносил зловонный запах падали. В общем, не розами здесь благоухало и не элитным парфюмом.

Перелесок сменился поросшими травой холмами с торчащими кое-где лысыми кустами. Взглянув на экран КПК, я понял, что до точки назначения осталось совсем немного.

– Стоять! – скомандовал напарник.

Я замер. Осмотрелся, но ничего подозрительного не заметил.

– Смотри, – сказал Тихий, доставая из кармана гайку с длинной полоской бинта. – Видишь впереди марево, как летом над асфальтом? Это «крематорий». Попадешь в такую рябь – и все, кирдык. Только пепел развеет по Зоне.

Подбросив гайку несколько раз, он запустил ее в вязкое скопление раскаленного пространства. Аномалия сработала, отчего ввысь поднялся столб огня. Воздух моментально стал сухим и горячим. На лбу выступил пот. Пламя бесновалось с громким гулом, земля пошла мелкой дрожью. «Крематорий» бушевал около минуты, а после исчез так же неожиданно, как появился.

Тихий подошел к выжженному пятаку травы.

– Пусто, – расстроенно произнес напарник. – Либо она очень часто срабатывает и артефакт сгорел, либо кто-то забрал его раньше. Ладно, пошли, мы уже почти на месте.

Спустя примерно пятнадцать минут мы стояли напротив того самого «пресса», который только вчера чуть не сожрал Андрейку из Славутича. От воспоминаний по спине побежали мурашки.

Тихий снял рюкзак с прибором, полученным от Степановича, достал темно-зеленую брезентовую сумку, раскрыл ее, обнажая холодный металл сканера. Что-то он мне напоминал. Ах, да! Армейскую полевую станцию связи.

Напарник подошел как можно ближе к аномалии и положил прибор на землю. Вытянул длинную телескопическую антенну, затем щелкнул несколькими тумблерами.

– Готово, – сказал он, вернувшись. – Теперь необходимо получить дальнейшие инструкции у торговца.

Сталкер поднял руку, включил КПК, нажал на иконку с фотографией абонента, посылая вызов Степановичу.

– Что у вас там? – проскрипел голос старика.

– Сканер активирован. Каковы наши дальнейшие действия?

– Прекрасно. Теперь заставьте аномалию сработать, дождитесь, пока она успокоится, после забирайте прибор и пулей ко мне. На всякий случай буду копировать полученные данные удаленно.

– Принял. Конец связи.

Экран КПК потух.

– Готов? – спросил Тихий.

– Разве здесь можно быть к чему-то готовым?

В ответ напарник усмехнулся. Достал уже знакомую гайку с длинным хвостом. Замахнувшись, запустил ее прямиком в порождение Зоны.

Земля под ногами затряслась. Поднялся сильный ветер. В уши ударил мощный, нарастающий гул. Пространство на месте аномалии исказилось. Ввысь поднялось несколько пышущих жаром столбов огня. Засверкали искры. Этот «пресс» не был похож на другие ловушки, которые я уже повидал.

– Едрить его налево! Бежим отсюда! – заорал Тихий.

– Что за хрень?! – недоумевая, воскликнул я, срываясь с места.

Мы спрятались за стволом старого, могучего (не меньше десяти обхватов!) дуба. Начался настоящий ураган. Ветер ломал молодые деревца, срывал листву с кустарников. Земля дрожала, как при сильнейшем землетрясении. Становилось то жутко жарко, то холодно до озноба. Слышались хлопки молний, гул беснующегося пламени. Наше убежище не казалось таким уж надежным. Высокий толстенный ствол дерева отчаянно скрипел, кренился к аномалии. Вжав головы в колени, мы молили всех, кого только могли: Одина, Господа Бога и всех, кто приходил на ум, – о сохранении наших жизней.

Громыхнуло с такой силой, что я перестал что-либо слышать. Голова закружилась, из носа хлынула кровь. По пространству прокатилась взрывная волна, словно неподалеку жахнула авиабомба. Нас с силой швырнуло на дрожащую землю, обильно посыпая песком, комьями земли, обгоревшей листвой и деревянными щепками.

Сколько времени так пролежали – неизвестно, но судя по солнцу, взявшему уверенный курс на запад, – не меньше пары часов. Я аккуратно приподнял голову, осмотрелся. Вокруг царила полная безмятежность, такая же, как до активации аномалии. О том кошмаре, что происходил здесь, напоминали лишь вырванные с корнем деревья, разбросанные и еще тлеющие ветки, стойкий запах озона. В ушах стоял мерзкий, противный звон, переходящий в не менее отвратительный писк.

– Живой? – донесся голос Тихого, словно он кричал издалека.

Мотнув головой, я медленно поднялся, сел, опершись о ствол дуба. Вокруг все плыло. Подошедший напарник больше напоминал жертву беспредельщиков, нежели сталкера. Лицо измазано грязью и кровью, одежду будто вытащили с помойки.

Звон в ушах постепенно исчезал, но его отголоски еще надолго засели где-то глубоко в голове.

– Сколько пальцев? – спросил Тихий, показывая пятерню.

– Все твои, – хрустя пересохшим ртом, ответил я.

– Шутишь – значит, все в порядке. Жить точно будешь. На, умойся, а то на черта похож, – сказал сталкер, протягивая флягу с водой.

– Себя-то видел, красавчик?

Мы оба засмеялись, после чего по очереди умылись, попутно сделав по несколько глотков.

– Ну что, пойдем посмотрим, что там произошло? – спросил я.

– Думаешь, уже можно? – Напарник почесал подбородок.

– Сидя здесь, не узнаем.

Встав на ноги, мы отряхнулись, затем вышли из своего укрытия. То, что предстало перед нашими глазами, повергло обоих в ступор. Из выжженной земли выросли огромные когти, они напоминали ладони скелета, который пытался восстать из мертвых и прорыл почву. Между ними в воздухе кружил огромный огненный шар, а по земле расползались молнии, которые били то в возникшие каменные пальцы, то в парящую огненную сферу.

– Ни хрена себе, – присвистнул я.

– Сейчас свяжемся с торговцем, – произнес сталкер, доставая коммуникатор. – Пусть тоже это увидит.

Тихий вызвал последний набранный контакт.

– Что у вас стряслось? – сразу же спросил Степанович.

– «Пресс» оказался действительно необычным, – отрапортовал напарник.

– В смысле? – выпалил старик.

– А вот, полюбуйся, – сказал напарник, включая камеру на КПК и демонстрируя аномалию торговцу.

– Мать моя женщина, отец мой мужчина! – протараторил Степанович. – Вот это хрень! Я так понимаю, что сканер сгинул в ней? Его сигнал пропал. Ладно, не страшно, все необходимые данные получены и сохранены на сервере. Слава Зоне, вы живы. Так, надолго там не задерживайтесь! – Голос торговца стал более спокойным. – Хрен его знает, что она может вычудить. Выдвигайтесь обратно. Конец связи.

Мы еще некоторое время стояли, рассматривая новое порождение Зоны. Для меня это было нечто невообразимое. В принципе, Тихий был удивлен не меньше.

– Иногда смотришь человеку в глаза и видишь, что внутри он совершенно не такой, как снаружи. Так же и с аномалиями. Вроде обычный «пресс» – но смотри, что он на самом деле собой представляет! – проговорил сталкер.

– Ага, – протянул я, – люди и природа очень похожи.

– Не природа. Зона. Она видит наши души, поступки. Срывая маски, показывает истинные лица. Сравнивать ее с природой нельзя. Она более разборчива, жестока, но справедлива. Живой организм, со своими мыслями, нравами и решениями. Ладно, пора возвращаться, скоро стемнеет.

Мы возвращались в Ясный, навстречу огненно-красной полосе заходящего на горизонте солнца.

– Нужно поторопиться, – сказал Тихий. – Ночью ходят только психи да мутанты.

В ответ я лишь молча кивнул. В моем сознании прокручивался сегодняшний день. «Волчок», сожравший бедолагу, «пресс», который превратился в нечто фантастическое… Невольно подумал о том, что бы со мной стало, не окажись рядом Тихого. Попал бы Андрюха в настоящий ад, а останки подобрали бы сталкеры в виде какого-нибудь артефакта. Да уж, Зона не так романтична, как ее описывают, или же я еще не разглядел этого. Хотя у каждого она своя, кто-то связывает с этим словом бесчисленные сроки в тюрьме, а кто-то ощущение постоянной опасности, страха сгинуть в аномалии или пасти мутанта. У каждого свой взгляд на мир, жизнь, смерть.

– Стой! – вновь остановил меня напарник. – Слышишь?

Я замер. Шелестели листья, подвывал поднявшийся на закате ветер. Но чего-то опасного, странного я не услышал.

В нескольких метрах от нас хрустнуло. Тихий вскинул оружие и прицелился в сторону, откуда донесся звук ломающейся ветки. Вокруг снова стало тихо.

– Что там? – поинтересовался я.

– Еще не знаю, но думаю, ничего хорошего.

Снова хрустнула ветка, но уже позади. Вытащив «ПМ», подаренный мне Степановичем, я прицелился в сгущающуюся тьму. Снова тишина. Чувство неминуемой опасности поселилось в сознании. Ладони и лоб моментально вспотели. Время, подобно гимнастической резине, начало растягиваться, и на миг показалось, что оно и вовсе остановилось. От напряжения заболели глаза, начало ломить в затылке. Я всматривался во мрак, но тот, кто бродил вокруг нас, не спешил показываться.

– Что у тебя? – спросил Тихий.

– Ничего не вижу.

– Чертовы мутанты, – прошипел напарник.

– А может, это и не они вовсе, а кто-то из сталкеров, возвращающихся в деревню?

– Нет. Сталкеры не стали бы по кустам ховаться без видимой причины.

Слева затрещали кусты. Мы резко развернулись к источнику звука, незамедлительно открывая огонь. Тихий выпустил длинную очередь, я расстрелял всю обойму. Но в ответ не услышали ни крика человека, ни воя мутанта. Вокруг снова стало тихо. Успокоился ветер, перестала шелестеть листва. Казалось, в этой тишине можно было услышать топот пробегающего по земле муравья.

– Похоже, спугнули, – флегматично пожал плечами Тихий. – Пошли, но будь начеку. Кто знает, что еще Зона нам приготовила.

Я медленно развернулся, все так же пристально всматриваясь во тьму редколесья. Осторожно, стараясь не издавать лишних звуков, мы продолжили путь.

Снова поднялся ветер. Сильными порывами он раскачивал кроны деревьев. Небо почернело еще сильней, а багровый закат истлел, развеявшись пеплом в сумерках.

Потянуло сыростью и гнилью. Неожиданно я поймал себя на мысли, что начал привыкать к амбре Зоны и меня уже не тошнит от запахов гнилого болота или дохлятины.

– Давай-ка выйдем на дорогу, – сказал напарник. – Там будет лучше видно, да и риск вляпаться во что-нибудь минимален. Вояки в это время не ходят в патрули, сталкеры забились по ночлежкам, а бандюки довольно трусливы, чтоб высовываться ночью из своих нор.

Мы свернули в сторону насыпи. Подойдя к ней, первым полез Тихий, дабы оценить обстановку; я остался внизу.

– Все чисто! Поднимайся!

Кивнув, я полез вверх по скользкой траве, цепляясь за выпирающие из земли корни деревьев. Поднявшись, выпрямился, осмотрелся по сторонам. Влево и вправо уходила старая асфальтированная дорога, покрывшаяся от времени глубокими трещинами. Кое-где из нее торчали проросшие деревца, которые стремились к небу.

В небе сверкнула яркая молния, следом раздался раскатистый гром.

– Нужно скорее добраться до деревни, – тревожным голосом промолвил напарник.

Позади снова затрещали кусты, я резко развернулся, доставая на ходу пистолет, но не успел ничего сделать. Мощный удар пришелся прямо в грудь. Дыхание перехватило, в глазах потемнело. От болезненного толчка меня отбросило на несколько метров. Приземляясь, я сильно ударился затылком об асфальт. Следом донесся жуткий вой, затем крики Тихого и звуки выстрелов.

Собравшись с силами, стараясь не обращать внимания на боль, я поднялся и увидел, как мой напарник стреляет по человеку в каких-то лохмотьях. Одна из рук у него была костлявой – худой, длинной… очень длинной! Этой конечностью он пытался ударить Тихого, но сталкеру везло, он успевал увернуться. Стало ясно, что оборванец – не человек вовсе, а очередное порождение Зоны. Я полез за пистолетом, но на месте его не оказалось. Встав на четыре конечности, начал судорожно ощупывать асфальт вокруг. Во вспышке молнии блеснул черный металл. Подобрав оружие, заменил обойму и поддержал товарища огнем.

Заметив это, Тихий сорвал с пояса несколько гранат, затем отправил их одну за другой под ноги твари. То ли сработал инстинкт самосохранения, то ли безусловное повторение действий напарника, но в те доли секунды, пока они летели, я так же, как и сталкер, упал на насыпь, уходя от поражения осколками. Мутант оказался не менее проворным. Он успел скрыться среди деревьев. Гранаты взорвались, не причинив ему вреда. Несколько мелких кусков стального корпуса со свистом пролетели над головой. Вскочив на ноги, я рванул к напарнику, помог ему встать.

– Что это за тварь?

– Морф. Когда-то он был человеком, но после возникновения Зоны мутировал и приобрел достаточно большую силу. Видал его длинную руку?

Из марева, образовавшегося после взрыва, с воем выскочил израненный мутант. Мы синхронно вскинули оружие, открывая огонь. Пистолет щелкнул, показывая отсутствие боезапаса.

– У меня пусто!

Справа появились вспышки, раздался грохот автоматных очередей. Двое сталкеров поливали собирателя свинцом. Тварь ревела, в ее воплях проскакивала человеческая речь, но сдаваться монстр не собирался.

– Ложись! – крикнул один из прибывших сталкеров, затем ударил по мутанту из подствольного гранатомета.

Снаряд, ударив в тело монстра, взорвался, разметая останки на несколько метров вокруг. Его оторванная обезображенная голова упала аккурат напротив моего лица. Выпученные глаза твари метались из стороны в сторону, разыскивая туловище. Мозг морфа еще не понимал, что тела нет.

Поднявшись на ноги, я со злостью зафутболил башку монстра в кусты, что росли ниже насыпи.

– Как ты? – спросил подошедший напарник.

– Честно? Чуть не умер от страха. Сам-то цел?

– Слава Зоне, да, но немного потрепан.

– Живы? – спросил один из подошедших сталкеров.

Я сразу узнал говорившего – Лось; второго я не знал.

– Да, все в порядке. Спасибо за помощь. Как вы здесь очутились? – спросил Тихий.

– Мы возвращались с рейда. Слышим – стреляют. Вопли мутанта. Решили глянуть, кто в беду попал, смотрим – вы отбиваетесь, решили вмешаться.

– Спасибо еще раз. Вы в деревню?

– Да, нужно Степановичу сдать хабар и в конце концов что-нибудь перекусить.

Объединившись со сталкерами, мы продолжили наш путь в Ясный. Уходя с поля боя, Тихий подобрал оторванную гипертрофированную руку мутанта. Поймав мой удивленный взгляд, пояснил:

– Сдам ученым в Карьере. Они за нее неплохие деньги дадут.

Через полчаса мы вошли в поселок. Напарник отправился к Степановичу с докладом, а я спустился в ночлежку. Рухнув на свободный матрас, почувствовал дикую боль во всем теле, особенно в груди. Снял куртку и свитер, осмотрел себя. По грудной клетке растеклось большое темно-синее пятно с красными кровоподтеками. Саднило жутко.

– Вот ты и прошел боевое крещение, – раздался голос с лестницы.

Вздрогнув от неожиданности, я увидел напарника.

– Да уж. Насыщенный денек выдался.

– Сейчас мы тебя подлатаем.

Он достал из контейнера мой артефакт и примотал к моему торсу.

– К утру будешь как новенький.

Порождение аномалии приятно согревало тело, от его воздействия было немного щекотно, каждую жилу наполняло силой. Даже как будто усталость отступила. Второе дыхание этот артефакт открывает, что ли?

– Одевайся, пошли поедим, заодно отметим твой первый сталкерский день в Зоне.

Поднявшись на поверхность, сели у костра, сытно поели, крепко выпили. Пообщались с народом. Спустя некоторое время меня сморило. Спустившись в ночлежку, лег на свое место. Перед глазами мелькали картинки из пережитого за день. Голову наполняли разные мысли:

«Что будет завтра? Как там Петрович? Что за чертовщина произошла с аномалией? Сколько еще протяну здесь? Может, стоило сдаться полиции? Отсидел бы годик, а то, глядишь, дали бы условно. Все лучше, чем каждый день рисковать жизнью, шарахаясь от аномалий, спасаясь от мутантов, да и сволочей, готовых засадить в тебя порцию свинца, в этих местах тоже достаточно. Эх! Хрен с ним! Прорвемся! Главное – не раскисать».

Глава 4. Закалка

«Храбрость без закалки – холостой выстрел».

Иван Никитович Кожедуб

Неделю спустя

Утро встретило прохладной сыростью, витающей в воздухе от непродуваемого подземелья и влажных матрасов. Я уже неделю ночую здесь, но все никак не могу привыкнуть к этим ароматам.

Тучи превратились в тонкие облака. Свежий ветерок, пробуждая ото сна кроны деревьев, стряхивал с листьев капли ночного дождя.

Казалось, что это вовсе не Зона, а пригород Славутича, маленькая деревушка, которой даже нет на карте. Старые, покосившиеся деревянные дома, дороги, на которых никогда не было асфальта.

Старый, сломанный «ГАЗ-54», по которому мы с ребятами так любили лазать. А какие горячие споры, бурные баталии разворачивались между мальчишками за право первому порулить, подергать рычаг переключения скоростей! А после выбегал хозяин автомобиля и, размахивая палкой, разгонял нас. Противный такой тип. Но как только он уходил, мы снова возвращались назад, представляя себя серьезными, взрослыми дядьками, водителями грузовиков…

– О чем замечтался? – прозвучал за спиной голос Тихого.

От неожиданности меня передернуло.

– Да так. Воспоминания нахлынули.

– Кажись, погода нас сегодня порадует. Не каждый день в Зоне такое бывает. Слушай, Андрюх, Степанович посылает меня в бар «Щи», не хочешь со мной прогуляться? С торговцем я договорюсь, думаю, он не будет против твоего экскурса за пределы деревни.

– Можно.

– Вот и славно. Заодно узнаешь Зону получше, посмотришь новые места, изучишь маршруты. Ах, да, держи, это твое. – Напарник протянул пистолет, изъятый у меня при первой встрече.

– Надеюсь, не как в прошлый раз? – спросил я с усмешкой, убирая «ТТ» за пояс.

– Хотелось бы, чтоб так и было. Однако самое опасное, что может нас ожидать, это бандиты или мутанты, вроде радиоактивных псов да кабанов. Аномалий не очень много, но они разные и тебе не будет лишним их увидеть. Если повезет, по пути соберем артефактов, а после сдадим их Циклопу, торговцу из бара «Щи».

– Когда выходим?

– Прямо сейчас, вот только Степановича предупрежу о тебе.

Тихий отправился к торговцу, а я спустился в ночлежку за снаряжением и провизией. Уложил несколько банок тушенки, полпалки колбасы, на всякий случай закинул наполовину опустошенную бутылку водки. Хлеба не было, впрочем, это нисколько не беспокоило.

Через три минуты стоял на улице. На плече болтался подаренный Степановичем за исследование аномалии АК-47, но, как сказали сталкеры, это скорее плата за работу, нежели презент. На спине расположился снаряженный рюкзак, в руке – пачка сигарет, а на поясе два контейнера для артефактов.

– Прибарахлился? – спросил подошедший напарник.

В ответ я молча кивнул.

– Отлично. С торговцем договорился, так что можем выдвигаться.

Из деревни выбрались новой для меня дорогой. Как сказал напарник, отсюда будет проще пройти мимо троп, которыми в своих рейдах пользуются военсталы – так здесь называли особые отряды военных.

Пробираясь по холмистой местности, мы вышли к полю – огромному пустырю, за которым начинался темный, мрачный лес.

– Это странное место, здесь нет ни радиации, ни аномалий, – объяснил Тихий. – Но будь очень осторожен. Мутанты любят здесь поохотиться.

Я глубоко вдохнул, а затем ощутил, что воздух очень свеж, как после сильной грозы.

– Что, не поймешь, откуда запах озона? – усмехнулся напарник. – Смотри.

Тихий поднял с земли небольшой камень и бросил его немного левее от меня, метров на пять. Как только булыжник достиг земли, все вокруг него вспыхнуло сотнями ярких белых молний. Они с треском расползались по травинкам, кочкам, разному мусору, разбросанному по земле, рассыпаясь на множество мелких искр. От неожиданности я отпрыгнул в сторону, чем вызвал у товарища смех.

– Не бойся, сюда не достанет, – проинформировал он, немного успокоившись. – Это «молния». Аномалия электрического типа. Пробивает насквозь, прожаривает за считаные секунды. Теперь пошли. И впредь не прыгай. Думаю, не нужно объяснять почему?

Я угрюмо кивнул.

Мы крались по полю. Как бы странно это ни звучало, такое спокойное место вселяло самый настоящий ужас. Почему? Не знаю, но нервы в тот момент были на пределе. От напряжения на лбу выступил холодный пот.

Земля под ногами пропиталась влагой, в одних местах больше, в других меньше, отчего немного сырой грунт сменялся липкой, скользкой грязью, которая приставала к ботинкам, утяжеляя их, и переход становился еще сложнее.

– Стоп! – скомандовал Тихий.

Резко остановившись, я вопросительно уставился на сталкера.

– Смотри, – сказал напарник, указывая на темную стену леса.

Я аккуратно выглянул из-за его плеча. У самой кромки деревьев на сухой траве лежали огромные кабаны.

– Потревожим их – и мы трупы. Отбиться не сможем.

– Есть идеи? – Паника, что уйти незамеченными не выйдет, с каждым ударом сердца усиливалась.

– Хм… – Сталкер задумчиво поскреб затылок. – За мной!

Напарник свернул влево, пересекая поле поперек. С этой стороны была «полупрозрачная» роща. Сквозь деревья виднелись какие-то постройки. Мы ускорились, но старались не издавать лишнего шума, который мог бы привлечь кровожадных монстров. Я то и дело оглядывался на черные, покрытые густой шерстью туши.

Когда до рощи оставалось совсем немного, около десятка метров, случилось то, чего мы так боялись. В лесу, что-то знатно громыхнуло. Резкий звук заставил мутантов вскочить. Твари раздраженно завизжали, утробно захрюкали, замотали уродливыми рылами, на которых красовались внушительных размеров бивни. Мы находились аккурат посередине между тварями и тем, что заставило их взбеситься и, естественно, не остались незамеченными. Ничего не оставалось, кроме как спасаться бегством.

– Свалить не удастся! Они слишком резвые! Быстрее, даст Один, успеем укрыться в одном из домов! – прокричал я.

– Ну, Андрюха! Верно мыслишь, головастый! Рванули!

Мы старались из последних сил, вот только монстры неумолимо приближались. Мешала грязь под ногами, но как только она сменилась пожухлой травой, мы полетели, как на крыльях. Поле осталось позади, а спасительные дома становились все ближе и ближе.

Один из секачей, оказавшийся проворнее своих собратьев, ворвался в рощу, с треском ломая кусты и молодые деревца. Тихий сорвал с пояса гранату, вырвал кольцо и отправил «подарок» прямиком под копыта твари. Громыхнуло, конечности мутанта подкосились, кабан с ревом упал на землю и затих. Остальные твари на миг застыли на месте, но затем бросились в погоню с еще большей яростью. Их хорошо затормозили разорванный в клочья труп сородича и поваленные деревья.

Наконец-то мы достигли дома. Он оказался весьма потрепанным. Обугленная крыша, покрытые черной копотью стены. В одной из них зияла большая дыра. Недолго думая, нырнули в нее и оказались в просторном помещении. Все, что находилось внутри, также пострадало от пожара. Мебель, посуда, немногочисленная бытовая техника – все превратилось в угли. Только металлический каркас некогда ведущей на второй этаж лестницы не пострадал от пламени.

Пулей взобравшись по ней, мы оказались на чердаке, который, по всей видимости, раньше был жилым. Об этом свидетельствовали обгоревшие предметы убранства: железная кровать, телевизор с лопнувшим от высокой температуры кинескопом, маленький трехколесный велосипед.

Рев, фырчанье, утробное рычание кабанов заглушали все звуки. Осторожно выглянув, я увидел, что вся стая уже здесь. Они рыли землю копытами, вертели головами в поисках пропавшей из виду добычи. Один из них разогнался и со всего маху врезался своей тяжелой тушей в стену, отчего та задрожала. С обратной ее стороны посыпалась покрытая сажей штукатурка.

– Что теперь прикажешь делать?! «Укроемся в доме»! Умник хренов! – психанул Тихий. – Они не уберутся до тех пор, пока не разрушат дом и не сожрут нас!

Я молча стоял у края чердака, наблюдая за мутантами. Они то бились о стены дома, то дрались между собой. С шумом упавший с печной трубы соседнего дома кирпич на секунду привлек их внимание, но твари быстро потеряли интерес к источнику звука и продолжили заниматься выуживанием пропавшей куда-то добычи в виде двоих людей. Осмотревшись по сторонам, я отпихнул нависшего над душой напарника, направился к дымоходу. Тихий потерял дар речи от проявленной наглости. Он молча стоял и наблюдал за происходящим.

Сняв с кладки несколько кирпичей, я вернулся к краю крыши. Швырнул первый. Тот приземлился в паре метров от мутантов. Кабаны как по команде развернулись на звук. Второй кирпич отправился немного дальше – так, чтоб попасть в кроны деревьев. В этот раз шума было больше. Монстры сделали несколько шагов к роще. Третий, с треском ломая ветки, упал еще дальше.

Тихий, сообразив, что происходит, схватил раму детского велосипеда и отправил ее вслед за кирпичами. Очередной запущенный мной «снаряд» приземлился на башку одного из мутантов. С ревом он ринулся на поиски обидчика. Остальная стая кинулась следом.

– Давай за мной! Быстро! – скомандовал я, хватая напарника за рукав плаща.

Быстро спустившись по лестнице, мы нырнули в дыру обрушенной стены, обогнули дом, затем, не теряя ни секунды, побежали в противоположную от курса кабанов сторону.

Выброшенный в кровь адреналин обострил все чувства. На ходу замечая подозрительные места, я уводил бегущего следом напарника по широкой дуге. Оставив дома далеко позади, мы наконец-то остановились. Тяжело дыша, я рухнул на траву у старого деревянного забора, за которым раскинулся яблоневый сад. Сердце, подобно двигателю автомобиля, набравшему максимальные обороты, колотилось в груди. Кровь толчками пульсировала в венах. Ноги и руки дрожали.

– Слышь, спринтер. Ты в следующий раз хоть предупреждай, что собираешься делать. Ладно, не дуйся. Я не хотел тебя обидеть. Просто так вышло.

– Не извиняйся. Все в порядке. Главное – не бери в привычку, а то схлопочешь.

Тихий засмеялся, похлопывая меня по плечу.

– Мне нравится, как ты находишь совершенно безумные решения в, казалось бы, безвыходных ситуациях. Эх, Андрюха, быть тебе сталкером! Быть!

Где-то совсем близко прозвучал выстрел, пронзительно взвыла неведомая тварь. Вскочив, мы схватили оружие и повернулись в сторону звука. Снова грохнуло, но уже ближе. Напарник ринулся вперед, я следом. Обогнув сад, осмотрелись и увидели, как одинокий сталкер со старой двустволкой пытается отбиться от огромного лося. Тело мутанта покрывали сочащиеся гноем язвы, гнилая плоть местами отвалилась, обнажая кости. На месте глаз зияли черные дыры. От этого зрелища к горлу подкатил тошнотворный ком, а волосы встали дыбом. Измотанный человек еле сдерживал натиск зверя. В какой-то миг зверь атаковал сталкера своими широкими рогами. От удара бедолагу отбросило на несколько метров.

Вскинув оружие, мы, не раздумывая, ударили одиночными по монстру. Лось взревел, будто заправский хищник, развернулся, выставил свои ветвистые рога и бросился на меня. Напарник, решив дезориентировать мутанта, отбежал в сторону, а затем сделал несколько выстрелов. Тварь заметалась из стороны в сторону, выискивая вожака среди атакующих. Разъяренный мутант бросался то на меня, то на Тихого, то на незнакомца, пытаясь определить, кто из нас главный, но постоянно меняющаяся линия огня не позволяла ему сообразить. Изрешеченный десятками пуль, лось истошно взвыл, а после рухнул на землю и затих.

Оглядевшись, я увидел лежавшего на земле сталкера. Он не шевелился.

Мы бросились к нему. Это был совсем еще мальчишка. Лет семнадцать, не больше. Парень лежал на траве, не подавая признаков жизни. На его груди растекалось темное пятно. Присев, напарник приложил два пальца к шее сталкера.

– Пульс практически не прощупывается. Снимай с него куртку. Скорее!

Открыв контейнер, Тихий достал что-то похожее на пластилин. Размяв в руках желтую массу, придал ей форму блина, а после положил получившуюся лепешку на пробитую грудную клетку парня. Выудив из рюкзака аптечку, достал пластиковый шприц, наполненный какой-то жидкостью, вколол ее в руку пострадавшего.

– Теперь остается только ждать, – сказал напарник, заваливаясь на траву. По его лицу стекали крупные капли пота.

– Что это за хрень? – поинтересовался я, тыча дрожащим от напряжения пальцем в странную субстанцию на груди сталкера.

– «Воск», артефакт такой, – приподнявшись на локте, начал он. – Встречается в аномалии «кисель». Встречается часто, стоит копейки, поэтому его не стремятся продавать, а носят с собой. Он хорошо обезболивает, останавливает кровотечения, залечивает раны. Конечно, по силе воздействия ему далеко до «воздуха», но, так или иначе, наличие «воска» в контейнере спасло не одну жизнь.

Раненый парень закашлялся, то ли удивленно, то ли испуганно посмотрел на нас, попытался встать, но у него ничего не вышло. Закатив глаза, бедняга шмякнулся обратно на траву. Его тело дрогнуло, после чего мальчишка затих.

– Не получилось, – пробормотал Тихий, снова проверив пульс у бедолаги. – Предсмертная агония. Скорее всего, он потерял слишком много крови.

– Ты же говорил, что артефакт лечит! Посмотри на него! Это ж совсем еще ребенок! Эй! Малой! Вставай, боец! Чего разлегся?!

– Андрюха, успокойся. Это Зона. Здесь нет ни скорой помощи, ни МЧС. Да, «воск» лечит, но не оживляет. Пойми, слишком поздно. Парнишка был уже больше мертв, чем жив. Мы предприняли все возможное, но в конечном итоге ни ты, ни я не боги. Все, что сейчас можем для него сделать, так это похоронить по сталкерским обычаям, чтоб трупом не поживились мутанты.

Я, в очередной раз пораженный жестокостью этого места, сел на траву, запустил пальцы в волосы и устремил взгляд в землю. Затем, заметив висящий на поясе погибшего охотничий нож, схватил его, вскочил на ноги, бросился к трупу мутанта, вонзил лезвие в гнилую тушу. Понятно, что тварь была мертва, но желание наказать животное за убийство пацана переполняло сознание, затмевало разум. После того как на теле лося не осталось ни одного целого места, я, весь перепачканный черной кровью, выдернул застрявший в тазовой кости нож, развернулся к напарнику.

– Нет в мире более жестокого существа, чем человек, – прокомментировал он спокойным голосом. – Ну что, успокоился? Стало легче? Или благодаря этому мальчишка воскрес?

Слова Тихого словно кувалдой ударили по голове. Гнев моментально схлынул. В мозге что-то щелкнуло, затем пришло осознание произошедшего. Выпустив из руки сжатое до побелевших костяшек оружие, я растерянно уставился на товарища.

– Умойся, успокойся. Нужно похоронить тело.

Сложенный из камней, веток, земли и всего того, что попалось под руку, могильный холм возвышался среди поросшего травой пустыря. На собранный из досок, снятых с отделяющего сад старого забора, крест повесили противогаз покойника, нацарапали ножом дату смерти. Постояв немного над захоронением совершенно незнакомого нам человека, отправились в путь.

Шли долго. Время от времени устраивали короткие привалы. Отдыхали и молча курили. Все это время оба молчали. Каждый думал о своем. Не знаю, какие мысли были в голове напарника, – в моей же они смешались в запутанный, жуткий коктейль. Прошлая, наполненная повседневной рутиной жизнь после этих нескольких суток в Зоне казалась чем-то прекрасным, недосягаемым. За эти дни, кроме смерти, боли и ощущения постоянной опасности, я ничего не увидел. Здесь не живут – выживают. И чтобы выжить в этих краях самому, придется принять правила игры, которые задает Зона.

За деревьями показался высокий бетонный забор.

– База «Возмездия», – нарушив долгое молчание, сказал Тихий. – На ее территории находится бар «Щи». Заправляет здесь сталкер по прозвищу Ворон. Он то ли бывший военный, то ли мент. Сколотил клан из близких по духу людей. Говоря между нами – отбитых на всю голову. Основная цель этой группировки – уничтожение Зоны, мутантов, а также клана «Независимые». Предупреждаю сразу, у них очень дурной нрав.

Пройдя вдоль возвышающихся плит, вышли к двум баррикадам, сложенным из набитых чем-то мешков. По ту сторону заграждений стояли сталкеры, одетые в одинаковую черно-красную форму. Вооружены российскими комплексами ОЦ-14 «Гроза». Я видел такие в сюжете одной военно-патриотической телепередачи. Заметив гостей, они вскинули оружие.

– Кто такие? Что нужно?

– Спокойно, парни! Я Тихий. Не признали? Этот сталкер со мной. Мы идем к Циклопу.

– Валяйте, – донеслось после паузы, – проходите. Только быстро и без глупостей. Особенно это касается тебя, лохматый. Мы тебя не знаем и не очень-то горим желанием знакомиться.

Слова, сказанные охранником, вызвали вспышку гнева. Он напомнил мне начальника конторы, из-за которого я тут очутился. Однако, вспомнив наставления напарника, я сдержался от того, чтоб как следует вмазать чересчур надменному человечишке. Такой же слишком много возомнивший о себе представитель «элиты».

Оставив этих неприятных типов позади, мы направились к комплексу производственных зданий. По всей территории были расставлены разноцветные, покрытые ржавчиной контейнеры. Вскоре постройки окружили нас со всех сторон. В каждой из них кипела жизнь. Кто-то сидел у костра, разведенного прямо на бетонном полу, кто-то чистил оружие, а кто-то мирно спал на дощатых настилах.

Петляя между ангарами и контейнерами, мы вышли к одноэтажному зданию, над дверями которого висела вывеска – «Бар “Щи”».

– Ты затылок не чеши! Заходи скорее в «Щи»! – произнес я сложившийся в голове слоган.

– Да ты прямо поэт! – усмехнулся напарник. – Ладно, пошли, поедим да отдохнем.

На улице темнело. Стало холоднее и куда более влажно. Ясное на протяжении всего дня небо затянуло тяжелыми, кудрявыми, серыми тучами, которые скрыли загорающиеся звезды. А ведь я так хотел забраться этой ночью на одну из крыш и просто посмотреть на миллиарды крошечных, тусклых огоньков. Это успокаивало, заряжало позитивной энергией, стирало негативные эмоции.

– Что ж, значит, не суждено сегодня побыть наедине с природой. Жаль. – Обреченно проворчав это, я затушил о стену окурок, а затем отправился за Тихим, скрывшимся в темном дверном проеме.

Глава 5. Бар «Щи»

«В художнике исток творения.

В творении исток художника.

Нет одного без другого».

Мартин Хайдеггер

– А-ха-хах! Ну ты даешь! С твоим везением только Зону топтать! – заливаясь смехом, выпалил один из пятерых сталкеров, стоявших у столика рядом с входом в бар.

– Да пошел ты, – покраснев, огрызнулся другой. – Я б на тебя посмотрел в такой ситуации.

– Прям уж, ситуация! Спрута увидел! Слушай, Сенька, не смеши народ. Струсил – так и скажи. Нечего заливать, что мутант тебя вырубил.

Тот, кого называли Сенькой, стал бордовым, точно свекла. Сжав кулаки, он ударил ими по столу, демонстративно развернулся и, чуть не снеся меня с ног, бросился вверх по лестнице.

В помещении бара было сильно накурено, а среди этого тумана около расставленных по всей площади столиков топтались люди. Одни что-то обсуждали, другие, закусывая бутербродами, рассматривали экраны своих КПК, а остальные в прямом смысле слова висели на столах в пьяном угаре.

– Андрюха! – донесся голос Тихого. – Топай сюда.

Повернув голову, я увидел своего спутника. Он сидел на высоком стуле подле барной стойки, на которой стояли две тарелки с какой-то едой и пара кружек пенного. По другую сторону стойки, натирая посуду, ходил туда-сюда невысокий мужчина.

Миновав нагромождение столов, я пробрался к Тихому.

– Циклоп, знакомься – это Андрюха. Мой подопечный.

Бармен уставился на меня своим выпученным глазом. От его взгляда стало не по себе. Казалось, он смотрит прямиком в душу. Заглядывает в самые темные ее уголки.

– Ну здравствуй, сталкер, – пробасил он, протягивая покрытую шрамами руку.

– Еще не сталкер, но думаю, что стану им.

– Хреновая у тебя мечта, парень. Валил бы ты отсюда куда подальше. Нет, я тебя не гоню из бара. Просто как бы типа тонко намекаю, что Зона – не курорт и не место для сафари. Пока она не выжгла тебе душу, а то и не прибрала ее к рукам – беги отсюда.

– Он электрик, – вмешался Тихий, – работает у Степановича. Вернее, будет работать, а покамест я таскаю его с собой, чтоб хоть немного составил представление… ну, об… – И он повращал указательным пальцем, подразумевая, вероятно, все сразу.

Циклоп перевел взгляд с напарника на меня, и снова стало не по себе.

– Можно я отойду ненадолго? – спросил я, стараясь поскорее покинуть поле зрения бармена.

– Куда собрался? – поинтересовался напарник.

– Накурено здесь сильно. Дышать нечем. Пойду хлебну свежего воздуха.

– Ну давай. Только не заблудись.

Словно получив команду «старт», я развернулся и чуть не снес с ног сталкера, над которым недавно насмехались товарищи.

– Смотри куда прешь! – рявкнул он.

– Извиняюсь, – буркнул я, спешно покидая помещение.

Поднявшись по ступенькам, остановился у распахнутых дверей. Дождь прекратился. Выйдя на открытое пространство, ощутил, что стало прохладней. Сорвавшаяся с крыши ледяная капля угодила прямиком за шиворот. Я поежился, надел капюшон. Достав из кармана помятую пачку, выудил сигарету и закурил. В Зоне наступила ночь. На территории, где располагался бар, зажглись яркие прожекторы. Своими мощными потоками света они вытесняли тьму, заставляя мрак прятаться по узким проходам между зданий и в закоулках.

– Сигаретки не будет? – послышался голос из-за спины.

Повернувшись, увидел того самого человека, над которым смеялись сталкеры. Молча открыв пачку, протянул мужчине.

– Благодарю, – буркнул он, закуривая. – Ты это, новенький, что ли? Никогда не видел здесь раньше.

Стараясь не нарваться конфликт, я ответил:

– Можно и так сказать.

– Тебя Тихий привел?

– Нет, мы вместе пришли. Я ж не конь какой-то, чтоб меня приводили.

– Хм. Дерзкий! Это и хорошо, и в то же время плохо. Нужно знать, когда и кому показывать зубы.

Ничего не ответив, я посмотрел на сталкера, слегка прищурив глаза.

– Что? – удивился он. – Я ж тебе ничего не говорю. Тьфу ты! Это так, для информации. Меня, кстати, Сенькой кличут.

Расплывшись в широкой, практически беззубой улыбке, мужчина протянул руку.

– Андрей, – сухо бросил я, пожимая ее.

– О как! – воскликнул собеседник. – А прозвище? Негоже по Зоне с настоящим именем бродить.

– Что так?

– Хочешь верь, хочешь нет, каждому она дает новое имя. По поступкам.

– Так ты же Сенька.

– Тут такое дело: Сенька – это производное от «синька». Выпить ох как люблю.

Тоскливо вздохнув и тем самым продемонстрировав собеседнику полное недовольство его компанией, я снова посмотрел по сторонам, надеясь, что до него дойдет мой немой посыл.

Проведя взглядом по строениям, я заметил в глубине двора человека, размахивающего руками и стоявшего лицом к стене. Заинтересовавшись происходящим, я направился к нему. Подойдя ближе, заметил, что незнакомец не просто жестикулирует, а рисует. Остановившись неподалеку, я оперся плечом о ствол дерева и стал наблюдать.

Увлеченный своим занятием, мужчина не замечал ничего вокруг. Каждый взмах кисти дополнял картину на шершавом бетоне. По всей видимости, он только начал свою работу, и еще не совсем было ясно, что художник хочет передать. Я стоял и смотрел как завороженный. Всегда любил наблюдать за профессионалами своего дела, восхищаясь мастерством, фантазией, особым взглядом на окружающий мир.

И почему же природа не наделила меня хоть каким-нибудь талантом? Хотя, может, оно и к лучшему.

– А, вот ты где, – донесся голос Тихого из-за спины. – Красиво, правда?

Обернувшись, я приложил указательный палец к губам:

– Тише. Не мешай.

Снова взглянув на художника, я поймал на себе его взгляд. Приподняв кверху левую бровь, он несколько секунд смотрел на нас, затем приветственно махнул рукой Тихому и вернулся к работе. Картина приобрела кроваво-красный оттенок с черными силуэтами бегущих куда-то людей: разрушающиеся дома, перевернутые машины. Словно кадр из фильма о войне.

Положив кисть на одну из банок, художник отошел от своего произведения на несколько шагов, рассматривая его. И только в тот момент я заметил, что она как живая, но следом пришло осознание, что так оно и есть. Мерцающие всполохи красного зарева. Спасающиеся от него люди хаотично двигались из стороны в сторону. Разрушались постройки, падали вырванные с корнем деревья.

Открыв от удивления рот, я смотрел на работу мастера, словно загипнотизированный, не понимая, как такое возможно. К реальности, вернул голос Тихого:

– Удивительно, правда? Я так же себя чувствовал, когда впервые увидел его картину.

– Но как это, черт подери, возможно? – удивленно протараторил я.

– Свои краски Аниматор делает из каких-то особых артефактов. Возможно, из-за них картины оживают. А самое главное – его работы пророческие. Судя по этому рисунку, утром будет Всплеск.

Впечатление от увиденного не отпускало, а лишь усилилось после рассказа напарника. Переведя взгляд на место, где несколько мгновений назад стоял художник, я заметил, что ни его, ни красок нет. Словно сквозь землю провалился.

– А-а-а… – протянул я, не понимая, что произошло.

– Хех, это в его стиле – уйти не попрощавшись. Ладно, хорош по базе шастать, пошли спать.

Мы уже подходили к бару, когда из-за угла распределительной подстанции на нас неожиданно выскочил мужик. Единственное, что я смог разглядеть, прежде чем был сбит с ног, – очумелые глаза с расширенными, как у наркомана, зрачками и неестественно желтую кожу. Повалив меня на асфальт, он и сам не удержался, рухнул сверху, но тут же вскочил на ноги и дал деру.

– Стой, придурок!

– Оставь его, – спокойно сказал Тихий, помогая мне подняться. – Это Банан. На него здесь никто не обижается. Вечно носится как угорелый, особенно перед Всплеском.

– Банан?! – заржал я. – Ничего себе погремуха!

– Он болен. Желтуха. Вот и прозвище. А вообще мужик он нормальный. Начитанный и очень умный. Я вас обязательно познакомлю.

Проводив глазами удаляющуюся фигуру, мы отправились в бар. Первым в темном дверном проеме скрылся напарник, я вошел следом. Миновав пару ступеней вниз, остановился, согнувшись от острой головной боли, какой раньше не доводилось испытывать. Схватившись за череп, оперся о стену, взвыв подобно волку.

– Андрюха! Что случилось? – донесся еле слышный голос Тихого, словно он пытался докричаться издалека.

– Башка… Больно… – прохрипел я.

Затем шум и треск сменились звонким писком, сквозь который пробивался чей-то уверенный, настойчивый голос. Он приказным тоном твердил:

«Убей его! Мясо! Свежее! Вкусно! Убей!»

Затем боль прекратилась. В сознание хлынул поток эйфории. Теплый, приятный, мягкий как пух. Я был уверен, что, убив товарища, испытаю еще большее блаженство, нежели сейчас. Выпрямившись, хрустнул шеей, затем поднял взгляд на Тихого. Он стоял у противоположной стены, буквально на расстоянии шага. Сталкер пристально смотрел на меня.

«Убей его! Мясо! Свежее! Вкусно! Убей!» – непрерывно звучал настойчивый голос.

Я потянулся к пистолету, висящему в набедренной кобуре. Дотронувшись до холодной рукояти, сжал ее в ладони. Затем резким движением выхватил оружие, выбрасывая руку вперед. Я считал, что еще секунда, всего лишь выжать спусковой крючок – и все, нырну в бескрайний океан счастья.

Как оказалось, напарник был готов к такому повороту событий, словно прочитал мои мысли. Ловким ударом ноги он выбил у меня «ТТ», после чего впечатал кулак в мою челюсть. Из глаз посыпались искры. Мотнув головой, я замахнулся для ответного удара, однако Тихий снова опередил. Быстрой подсечкой он сбил меня с ног. Не успев понять, что произошло, я стукнулся головой о ступени. Твердящий одно и то же голос исчез, но снова появился пронзительный писк.

Сталкер побежал вверх. Спустя несколько мгновений донесся грохот автоматной очереди. За ним страшный рев. В мозг словно воткнули ледяную иглу, а затем резко выдернули. Неожиданно наступила тишина. Сознание словно провалилось в вакуум. Следом нахлынула тьма. Кромешная, непроглядная. В мыслях поселилась паника. Казалось, всё, сейчас умру… Затем я почувствовал, как кто-то хлещет меня по щекам.

Чернота постепенно спала. Увидел расплывчатое лицо Тихого. Он что-то говорил, но голос не был слышен. В тот миг я чувствовал себя сломанной куклой. Руки и ноги не слушались. Попробовал пошевелить хотя бы пальцами, но тщетно. Панический страх снова нахлынул. В ушах тяжелыми толчками пульсировала кровь. Затем она хлынула из носа. Все тело болело, мышцы сводило судорогами.

Спустя несколько мгновений все прекратилось. Дышать стало легче. Восстановился слух. Показалось, что я даже смог улыбнуться, обрадовавшись тому, что жизнь не покинула бренное тело… как вдруг кто-то словно опустил рубильник, полностью отключив сознание.

Глава 6. Крепкий орешек

«Человек не побежден, пока его не победят».

Джек Лондон

– Слышь, старик, ты чо, ваще берега путаешь?! – возмущенно проорал шкафоподобный амбал, которого другие называли Малмыгой. – Где этот волосатый?!

– Я, по-моему, ясно сказал – не знаю! – утирая с лица кровь, ответил Петрович.

– Пацаны, я не пойму, он во мне оленя увидел?!

Его обделенные умом дружки заржали, точно табун коней. Один из них, демонстрируя свою борзость, расстегнув ширинку, справил малую нужду, не выходя из комнаты.

– Э, Упырь, ты конченый отморозок! Сам облегчился, а пацанам теперь нюхать?! – возмутился расписанный татуировками двухметровый детина, сидевший в кресле, закинув ноги на стол.

– Да пофиг! Дедуля потом уберет, а ты потерпишь. Чуешь, да? Розами пахнет! – противно хихикая, огрызнулся тот, кого звали Упырем.

Петрович сидел на полу, прижавшись спиной к батарее. Под глазами налились черные синяки, говорящие о сломанном носе. Разорванная майка измазана кровью, а на груди грязный отпечаток подошвы кроссовка, оставленный ударом Малмыги. Мужчина презрительно смотрел на бандитов, вломившихся в его дом. Их было трое. Двоих он видел впервые, а вот развалившегося в кресле Свина знал давно. Петрович помнил его маленьким пухлым мальчонкой по имени Рафаэль, которого не раз приходилось выручать, разгоняя соседских хулиганистых подростков.

– Рафаэль, – сплевывая кровь, пробормотал мужчина, обращаясь к «братку». – Не совестно тебе?

– Слышь, пенсия, ты за базаром следи! Я Свин! – вскочив на ноги, завизжал детина подобно тому животному, в честь которого получил свою кличку.

Тяжело вздохнув, Петрович разочарованно опустил голову, рассматривая затоптанный пол и тайком пытаясь достать спрятанный между секциями батареи сверток.

– Так, старик, мне уже надоел этот цирк! – пнул мужчину по ногам взбеленившийся Малмыга. – Давай по-хорошему: рассказываешь, где ныкается твой друган, и мы с парнями сваливаем.

– А если откажусь, пришьете? – сжав в руке наконец-то выуженный сверток, с издевкой спросил Петрович.

– Дед, ты в натуре баклан? Ладно, не хочешь нормально базарить, хрен с тобой! Пацаны, валите его!

Свин и Упырь, демонстрируя свою крутость, сначала захрустели шейными позвонками, а потом пальцами на руках. Не спеша достав пистолеты, накрутили на них глушители и направили стволы на мужчину.

– Ребятки, вы ж, поди, не звери какие! – разыгрывая роль испуганной жертвы, взмолился Петрович. – Даже в тюрьме приговоренному к «вышке» дают право последнего желания!

Бандиты молча переглянулись, после чего Малмыга проговорил:

– Старик дело базарит. Откажем – братва не поймет. Я по жизни сукой не был и становиться ею не хочу. Излагай, дед: чо хочешь?

– Мне бы водички кружечку, таблетки от сердца запить, а то вы ворвались, когда я собирался их принять.

– Слышь, старый, ты ваще умом тронулся? – хохотнул толстяк. – Не, ну а чо, ему один хрен подыхать…

– Свин! – перебив подельника, рявкнул Малмыга. – Закрой свою пасть и делай, что велено!

Обиженно сплюнув, бандит отправился на кухню, что-то недовольно бормоча. Вернувшись, он протянул жертве стакан, немного расплескав его содержимое.

– Спасибо, – поблагодарил Петрович, вытаскивая из-за спины сжатый в кулаке сверток.

– Чо это? – всполошился Упырь, направив ствол на мужчину.

– Говорю же, лекарство. От сердца. Выпить не успел, – не выходя из образа обреченного на смерть, беспомощного старика, ответил хозяин квартиры.

Развернув бумагу, продемонстрировал «браткам» две белые таблетки. Поднявшись, закинул их в воду. Достигнув дна, они забурлили, растворяясь. Стакан начал нагреваться, а жидкость окрасилась в грязно-синий цвет.

– Ну-с, не болейте, ребята, – проговорил Петрович, поднимая его так, словно произнося тост.

– Давай дед, не тяни резину! – взвизгнул Свин.

– Заткнись! – взорвался Малмыга, зыркнув на подельника. – Достал торопить! Ща добазаришься, я тебе лично хлебало зашью!

Воспользовавшись перепалкой «братков», мужчина резко выплеснул содержимое стакана перед собой. Жидкость моментально преобразовалась в густое, едкое сине-фиолетовое облако, которое за секунду заполнило все помещение квартиры.

Бандиты закашлялись, стали орать. Малмыга, на которого попало немного жидкости, схватившись за лицо, заорал нечеловеческим голосом.

Задержав дыхание, зажмурив глаза, Петрович повалился на пол, затем быстро пополз к выходу. Покинув квартиру, он захлопнул дверь и бросился вниз по лестнице.

Прозвучал выстрел, а за ним прогремел оглушительный хлопо́к. Зазвенели выбитые взрывной волной стекла. По ушам ударил усиленный подъездом грохот. Перемахнув последние ступеньки, мужчина выскочил на улицу. Во дворе уже собрались соседи и зеваки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.