Евгений Орлов
Россия! Понять и верить

Серия:Как всё было, почему так стало и что грядёт

Умом Россию не понять,

Аршином общим не измерить:

У ней особенная стать —

В Россию можно только верить.

Ф.И.Тютчев

«Кто хочет быть меж нами первым, да будет всем слугой».

Преподобный Сергий Радонежский

Предисловие

В этой работе я попробую прояснить особенности того, что мы называем тартарианством. Потому, что это новое для многих определение тесно связано с прошлым России, с её настоящим и даже с будущим нашей современной цивилизации. В основу этого понятия легло определение, предложенное Евгением Стефановичем Копачёвым, и более поздние сведения, внимание к которым привлекли его утверждения.

Поэтому вначале кратко об истории создания и применения разработок. Подробно все этапы жизни основоположника новых подходов и его напряжённого труда изложены в серии моих книг «Как всё было, почему так стало и что грядёт», озаглавленных «Периоды». Правда, книги эти посвящены не ему конкретно, а тому, как наш народ жил в 20 веке, что делали люди, о чем думали и к чему стремились. В этих книгах вы не найдете каких бы то ни было политических, националистических, религиозных и даже автобиографических приукрашиваний или искажений.

Родился Е.С. Копачев в 1918 году в семье московского военспеца, сбежавшего в Сибирь от преследований революционно настроенных активистов. Потом отца мобилизовали в Красную армию, и он погиб, сражаясь с басмачами в Средней Азии. Вскоре от эпидемии умерла и мать. И он ребёнком попал в тибетский монастырь, но благодаря заботам бывшего денщика отца смог сохранить русскую речь и постоянно перечитывал сохранившиеся от родителей русские журналы. Вскоре со своим наставником он прибыл в Калмыкию. Здесь власти их разлучили, и Женя попал в детдом для сирот. В голоде и нищете проявился его талант к учёбе, что открыло для него дорогу в среднюю школу, а не в ФЗО. Там, в городе Элиста, приближая свою мечту о небе, он фанатично занимался в авиаклубе, а потом осваивал летное мастерство, будучи курсантом Красной армии.

Потом он воевал, и довольно успешно. Его самолёт дважды сбивали, а он оставался невредимым. После войны участвовал в боях на Корейском полуострове, откуда ему тоже посчастливилось вернуться живым и здоровым. А вот в мирное время все его планы перечеркнула травма, которая его не только обездвижила, но и отобрала смысл жизни, и он, некогда сильный духом и крепкий телом мужчина, впал в такую глубокую депрессию, что даже бороться за восстановление здоровья не хотел. Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Наверное, неслучайно в его госпитальной палате оказалась женщина, ухаживающая за умирающим отцом. Она-то и дала покалеченному летчику веру в будущее, а впоследствии стала его женой.

Одновременно с инвалидностью у него открылся дар видеть то, что произошло задолго до его рождения, понимать происходящее с организмами людей при их жизни и после смерти и даже предвидеть то, что может произойти в будущем.

На мой взгляд, то, что он принес для страны, будучи инвалидом, несравненно выше того, что он смог дать ей в предыдущие годы. И даже намного больше того, что получает наша страна от деятельности многих важных государственных деятелей.

Потому, что книга, описывающая его открытия и предложения, может стать главной книгой эпохи благотворного преображения Человечества. В другие эпохи, в другое время главными считали: «Трипитаку», «Библию» «Талмуд», «Коран», «Билль о правах США» и «Моральный кодекс строителя коммунизма». Для всех перечисленных произведений эта книга является их продолжением. Но если в них основой являлось не проверяемое обывателем, то в этой книге написано о том, в чём, при желании, можно убедиться лично.

При этом, при практическом применении предложенного – возможность повлиять на современное общество не меньше, чем у перечисленных произведений! Книга даёт сплачивающую население идеологию! Предлагает совершенную организацию! Предусматривает справедливые денежные отношения!

Этапы разработок и их апробация

Открывшийся дар Копачёв вначале не знал, как использовать. Да и деятельность для себя, выйдя из госпиталя, он выбрал педагогическую. По примеру жены-филолога собирался преподавать физику в школе. Но неожиданно увлекся изучением особенностей устройства и организации русской крестьянской общины, прочитав известные записи Карла Маркса о её значимости.

Для перехода к преподавательской деятельности необходимо было укрепить здоровье и преодолеть некоторые бюрократические формальности. Это время он энергично и обстоятельно стал изучать увлёкшую его тему. Углубившись в изучение особенностей общины, пришёл к необходимости изучить опыт староверов и древних казачьих образований. Будучи убеждённым коммунистом, считал, что опыт прошлого может помочь улучшить организацию социалистического общества, сделать его более эффективным, более гуманным и даже более справедливым. В общем, решил, что в этом и есть его предназначение.

Здесь пригодились и оказались чрезвычайно полезными его новые необычные возможности. Кстати, ни он сам, ни его жена не считали их сверхъестественными. Более того, была уверенность, что такими способностями обладают многие. К примеру, он считал, что Иван Ефремов обладал таким же и даже более мощным даром, чем у него. По-доброму завидовал писательскому таланту Ефремова, считая себя малограмотным. А его книгу «Час быка» Копачёв даже сумел спасти от утилизации, когда её решением властей стали изымать из продажи и библиотек.

Обретённые способности помогли ему установить, что людям присущи два полярно различающихся представления и восприятия жизни, формирующие их менталитет. Эти свойства он обозначил как «лесные» и «степные». Справедливые, доброжелательные и даже благородные «лесные» были повсеместными на Земле еще в доисторические времена. Но «степные» – алчные в стремлении к превосходству, принуждению и даже лишению жизни себе подобных (чего даже представить не могли древние) – постепенно завоёвывали умы и сердца. В двадцатом веке они стали практически повсеместными. На территории СССР и некоторых стран Востока по ряду причин сохранились отголоски или даже элементы «лесных» представлений, наделяющие людей особым менталитетом, способным помочь в благотворном преобразовании общества. Используя эти знания, он был уверен в возможности грандиозного улучшения социалистического строя.

В поисках путей улучшения устройства социалистического общества он на примере своей жены увидел вред от притеснения верующих людей. Она была талантливым педагогом и настоящим патриотом, и в то же время пришла к глубокой вере в справедливость православного учения. Власти строго следили, чтобы у интеллигенции вообще, и особенно в учительской среде не было приверженцев религий. Поэтому даже религиозные обряды и традиции она была вынуждена соблюдать втайне от окружающих. Он понимал, что такое положение вызывает раздражение в обществе, обиду на власть и даже приносит вред психическому здоровью.

Сосредоточив своё внимание на этих проблемах, он понял, что духовное является важнейшим составляющим земной жизни. Это духовное было всегда, оно имеет огромное влияние на Человека, общество и Природу. Понял, что религии, хотя они и были созданы ради сохранения духовного сдерживания алчных устремлений людей, опирающихся на силу и власть, далеко не полностью олицетворяют представление о духовном. А со временем религии стали ещё помогать служителям церкви получать бездуховную, материальную выгоду от управления и руководства верующими.

Использую свой дар, он постарался постигнуть суть духовного: познать прочную связь Души Человека с его телом, которая не прекращается и после нашей смерти; открыть несколько этапов развития духовно-материальной субстанции, которая именуется Человек. Более того, ему даже удалось увидеть условия пребывания людей и на четвёртом этапе их жизни, после завершения трех прежних, теплокровных (зачатие, внутриутробный, контактный). Опираясь на открытое, он установил, что наряду с объективной материальной реальностью, существует и находится в очень сложном взаимоотношении с ней субъективная Душа каждого Человека, являющаяся в свою очередь частью всеохватывающего Духа – важнейшей реальной сущностиобъективного мира.

Наши духовные потребности также естественны, как и материальные. Материальное тело для роста и развития нуждается в еде, в воде, в воздухе и во многом другом. Наша духовная составляющая для своего роста и развития требует определённых мысленных, умственных представлений, ощущений и проявлений. При этом идеология, мораль, оценки: добра, зла, справедливости, доброты, любви или ненависти – являются важными для роста и развития духовных возможностей людей. Для достижения Человеком максимума физических сил и энергии тела требуется два десятка лет от зачатия. А достигнуть максимума духовных возможностей можно даже за меньший промежуток времени.

Душой легче усваиваются те духовные составляющие, которые присущи Духу, направлены на благо человеческого общества и способны сделать безграничными возможности людей. При этом вредные воздействия на физическое тело ослабляют наши телесные силы. А духовные возможности не имеют такой прямой зависимости. Воздействие на людей того, которое является противным усилиям Духа, не ослабляет духовные силы Человека, а наоборот, мобилизует их, как при закаливании физического тела его оздоравливает холод и физические нагрузки.

В различных жизненных ситуациях люди повреждают свои материальные тела, теряют здоровье, могут подвергаться увечьям и даже гибнуть. С Душой не совсем так. По разным причинам многие становятся трусливыми, черствыми, агрессивными, лживыми, жестокими и несправедливыми. При этом сила их духа зачастую не ослабевает. Потому что они, пользуясь божественным правом свободы выбора, выбрали для себя идеологию, оправдывающую и поощряющую подобное. А идеология является важной духовной пищей Человека и составной частью его Души.

Лишение Человека материальных составляющих его жизни приведёт к смерти материального биологического тела. Утрата Человеком духовных составляющих его организма может не остановить биологические жизненные процессы в его организме, но это тело перестанет быть Человеком (сумасшествие или пребывание в коме и тому подобное).

В силу отмеченного, Копачёв придавал огромное значение идеологии и восприятию происходящего для благотворного развития людей, для успехов и достижений общества. На этой основе ему даже удалось вывести закономерности устойчивости общества. Он отчётливо видел духовные составляющие наших военных побед и наращивания производства во время войны, невиданных успехов страны в восстановлении разрушенного войной хозяйства и в бурном послевоенном промышленном технологическом и культурном развитии нашего общества. Ясно видел и духовные причины постепенного спада темпов развития даже в условиях заметного роста благосостояния советского народа и увеличения производства ближе к завершению социалистического пути развития нашей страны.

Опираясь на наши традиции, на опыт организации русской общины, на устройство древних казачьих образований он разработал новые формы организации, предложил справедливые и совершенные отношения, и бесконфликтный способ управления, базирующиеся на «лесных» представлениях. Эти меры по его расчётам должны были благотворно преобразить советское общество. А социалистические принципы, он считал максимально подходящими для таких преобразований из-за их идеологической теории. Которая, к сожалению, к этому времени, стала уже заметно отличаться от существующей практики.

Определив закономерности развития общества, используя данные об освоении мировых запасов полезных ископаемых, темпов роста производства и другие данные, он сделал выводы о неизбежности краха мировой капиталистической системы производства, базирующейся на либерально-демократической идеологии примерно к 1995 году. При этом надеялся, что благодаря его разработкам наша страна и социалистическая система планеты заметно ускорит темпы развития промышленности, сельского хозяйства и науки, совершенствует свою идеологию, устранит конфликтные ситуации и вовлечёт в свою сферу теряющие устойчивость капиталистические страны.

Но случилось так, что обозначенные им как пагубные для страны перемены в идеологии, в восприятии происходящего у советских людей не были остановлены. Это заметно снизило темпы нашего развития, изменило направление усилий руководства страны, а вскоре позволило вообще разрушить соцлагерь и привело к распаду страны и изменению её государственного строя.

Случившееся он воспринимал как огромную беду планетарного масштаба, потому как была нарушена возможность безболезненного перехода организации человечества на социалистические отношения при крахе капитализма. В новой реальности этот крах теперь заметно отодвигался по срокам: победа над социализмом, предоставила миру капитала «второе дыхание» в ресурсном обеспечении, а главное – в расширении рынка сбыта, без чего капитализм не в состоянии существовать.

Но его расчёты показывали, что крах капитализма все равно неизбежен. Более того, теперь падение возможностей капитала должно усугубится крахом мировой валютной системы, разрывом производственных и технологических связей. Которые повлекут за собой остановку деятельности всей инфраструктуры, ликвидацию социальной и правовой защиты. Даже сама жизнь миллионов людей будет принесена в жертву в разрастающихся конфликтах и противоборстве. Неизбежные при этом техногенные катастрофы могут завершить эпоху существования современной людской цивилизации.

Теперь, понимая неизбежность катастрофы планетарного масштаба, он сосредоточился на разработке тех мер, которые могли позволить сохранить отдельную часть планеты от разрушений, если не допустить на эту территорию озверевшие человеческие массы из-за границ. Такой территорией он видел нашу страну, возможно, в союзе с другими странами Востока.

В условиях, когда была объявлена шоковая терапия в организации экономики страны, он предложил, хоть уже и капиталистические, зато спасающие богатства страны от разграбления, новые эффективные акционерные отношения, обозначенные сейчас нами как ТАО (тартарианские акционерные общества). Но в это время правительство и законодатели копировали «прогрессивные» западные правила. И не удалось даже сообщить о его предложениях влиятельным деятелям страны.

Понимая неизбежность полного перехода страны на капиталистические отношения, он настойчиво рекомендовал жителям городов, а в какой-то мере и в сельских поселениях объединяться в потребительские коллективы по типу организации, разработанной для тартарианских отношений, потому как понимал, что вскоре государство отдаст бизнесу и функции ЖКХ, и медицину и даже образование. И в этих условиях новые структуры будут искать способы увеличения доходов, а забота о благоустройстве быта людей, лечение и обучение станут для них досадной формальностью, требующей только красивого отражения в отчётах и формулярах. Но, как мы знаем, и эти его предложения оказались не известны массам.

Понимая, что покорение капиталом новых обширных территорий позволит на десятилетия отодвинуть крах этого способа организации общества, он, что называется «засучив рукава» принялся приспосабливать разработанную им систему организации новых способов управления к условиям, когда производство становилось частным, и каждый участник производства стремился получить максимум финансов от своей собственности.

Здесь следует отметить, что в его изложении финансы и деньги являются совершенно разными понятиями. И если в своих разработках для социалистического общества он надеялся на возможность быстрого перехода от финансовых отношений к денежной оценке труда, стоимости товаров и услуг, то теперь ему приходилось считаться с тем, что финансовые отношения и даже представления, которые он характеризовал как финансовые, стали в нашей стране повсеместными.

Используя статистические данные и сведения о производственной кооперации одного из мощных производственных объединений страны – завода ВАЗ – он менее чем за год разработал образец тартарианских производственных и экономических связей различных подразделений завода и его многочисленных партнёров. Теперь уже с учетом получения финансовой выгоды каждым участником производства, но при возможности влиять на равномерность уровня такой выгоды для всех вовлеченных в это производство.

Но эти расчёты носили чисто теоретический характер, а он жаждал проверки на практике. В этом деле дружба со мной оказалась очень даже полезной. Ещё до начала «перестройки» я пробовал применять предложенное им в сельском хозяйстве, организация в котором несколько отличалась от организации в промышленности, с которой он был знаком лучше. Мне очень даже нравились его предложения. Построение отношений внутри первичных коллективов и между такими коллективами и отношение коллективов с руководителями и специалистами виделись идеальными.

Но в своём колхозе я занимал должность, не допускающую заметной независимости. Поэтому в 1979-80 годы увлёк возможными перспективами от применения метода на практике в сельском хозяйстве молодого и инициативного первого секретаря Калининского РК КПСС Краснодарского края Бочкарёва Ю.И. Он попытался «пробить» выделение из территории колхоза «Победа», в котором я тогда работал, отдельной площадки для создания экспериментального совхоза с новыми приёмами организации труда и управления. Нам удалось заручиться поддержкой Макурина – начальника главка организации труда в Министерстве сельского хозяйства. Министерство даже решило инициировать создание такого экспериментального предприятия с центральной усадьбой в хуторе Ангелинском, входящего в состав населённых пунктов этого колхоза, где я был управляющим. Было направлено ходатайство Совмину об учреждении такого совхоза. Но Краснодарский крайком КПСС выразил возмущение не согласованной с ним инициативой. В результате Бочкарёв был освобожден от должности первого секретаря райкома за инициативу, не укладывающуюся в политику партии.

Потом, работая в качестве главного агронома колхоза «Путь Ильича» Успенского района Краснодарского края, я успешно применял элементы новой организации производства в растениеводческой отрасли колхоза. Новшество помогло добиваться заметных успехов.

Но сама структура управления и организации в социалистических предприятиях заметно препятствовала росту эффективности от внедрения новшества. В этой связи я обратился к начальнику районного управления сельского хозяйства Акулинину с предложением реформировать структуру, отношения и связи тружеников внутри колхоза с целью увеличения мотивации колхозников для повышения производительности труда, повышения качества произведённой продукции и ликвидации дефицита рабочей силы. Акулинин предложил мне написать на эту тему доклад и обсудить его на совещании руководителей сельхозпредприятий района, что я и сделал.

Но надо признать, что из нескольких десятков руководителей, участвующих в обсуждении, лишь немногие согласились, что предложенные перемены будут эффективными. Остальные уповали на то, что, если бездельничающая в течение 6-7 часов своего рабочего времени заправщица ГСМ станет в свободное время трудиться в одной из производственных сфер, а во внеурочное время еще и участвовать в срочных производственных операциях, то сможет, по моим расчётам, заработать больше, чем получает председатель колхоза. А это будет в корне нарушать принципы социалистической материальной заинтересованности в повышении образования и в стремлении к карьерному росту.

После обсуждения Акулинин показал текст моего доклада руководителям края, и там отнеслись к нему серьёзно. В результате на очередном партактиве первый секретарь Краснодарского крайкома КПСС Воротников, говоря об ужесточении социалистической дисциплины, указал председателю крайисполкома Голубю, что в Успенском районе работает агроном, который подпольно внедряет несоциалистические способы организации труда и находится до сих пор на свободе.

Такое заявление вызвало всплеск мероприятий по моей дискредитации со стороны районных органов. Сажать по политическим статьям тогда уже не брались, и против меня трижды возбуждали уголовные дела за нарушение агротехники в колхозе. Но поскольку благодаря применению новшеств и творческим подходам к труду, валовые сборы с/х культур, и урожайность, и качество продукции с моим приходом в колхоз выросли значительно, эти уголовные дела прекращались, не доходя до суда.

Особо ценным для моего духовного состояния той поры, оказался решительный настрой коммунистов колхоза отказать райкому в его предложении исключить меня из партии, когда было вынесено решение районного суда о лишении меня свободы на 2,5 года за раннюю уборку семенников люцерны (которой, кстати, я спас семена от заражения трудно отделимым сорняком).

Потом мне пришла мысль, что можно не ждать поддержки от властей и попытаться применить все особенности новой организации труда, пользуясь формально предоставленной полной самостоятельностью колхозов и принципами колхозной демократии. Для этого в 1984 году мы специально переехали в Горьковскую область, где было намного проще получить должность председателя колхоза. В колхозе «Луговской», имеющем историю самого отсталого колхоза Сергачского района, я, будучи председателем колхоза, начал внедрять разработки и узаконивать их решениями правления. Такими же решениями я менял производственные связи подразделений и способы управления. Колхозникам такие новшества нравились.

Появились и ощутимые результаты в производстве. Особенно в животноводстве, где влияние заботливого подхода более заметно. Так, сохранность телят выросла до 98% вместо предыдущих 52%. На колхозных фермах значительно улучшилось качество молока. Многие в райцентре стали специально приходить на молокозавод, чтобы приобрести молоко из автомобильной емкости «молоковоза», возившего молоко в райцентр из нашего колхоза. А дело было в том, что при новой организации дояркам не было необходимости тайно подмешивать в молоко воду при учёте её надоя. Так как её денежное вознаграждение теперь не было привязано к величине надоев каждой, а зависело от экономических результатов всего коллектива фермы. А её личный вклад в достижения коллектива учитывался и оценивался её коллегами по тартарианским правилам.

В растениеводстве в некоторых видах работ производительность выросла не в разы, а на порядок. Раньше для выполнения очередных работ не хватало рабочих рук, потому что трудоспособные сельчане стремились уехать из этого заброшенного и удалённого от коммуникаций населенного пункта. В сезон всегда привлекались временные работники из соседних перенаселённых колхозов с татарским населением и даже рабочие из далёкой Чувашии. Но эти люди не отличались большим усердием. При новой организации со всеми работами стали справляться своими силами. За этот период мы понастроили жилых домов и производственных сооружений чуть ли не больше, чем за всё время существования колхоза.

Перемены вызывали недовольство только у бывших руководителей: они привыкли пользоваться большими (по сельским меркам) привилегиями, которых теперь не было ни у кого. Некоторые из них пытались настраивать людей против изменений. Но безуспешно.

Потом недовольные делегировали «ходоков» в районные органы с сообщениями о «незаконных» новшествах. Они рассказывали, что колхозники незаконно получают огромную зарплату, что сами начисляют её себе и друг другу, что выручку делят, чуть ли не как рыбаки улов. В районе всполошились. Направили множество комиссий, но они нигде не могли найти компромата. Начальница планового отдела управления с/х считала ситуацию вообще парадоксальной. Если до перемен колхоз ежемесячно перерасходовал фонд заработной платы (спускаемый и контролируемый сверху), а зарплаты оставались самыми низкими в районе, то теперь зарплаты колхозников выросли у некоторых даже в несколько раз, а фонд заработной платы не перерасходовался. Весь фокус заключался в том, что теперь гораздо большие объёмы работ и с лучшим качеством стали выполнять намного меньшим количеством работников.

Моё «разоблачение» возглавил председатель райисполкома (фамилию уже не помню). Но районных сил не хватало, и он добился привлечения к прессингу партийной прессы. Из области были направлены в село и целую неделю добывали сведения два корреспондента: Шубин и Штылев. Вернувшись в город, один из них позвонил мне и сообщил, что со мной в воскресенье очень хочет встретиться главный редактор «Горьковской правды», и просил меня приехать к 14 часам в редакцию. Просил при этом вначале зайти к нему, а после вместе беседовать с главредом. Встретившись, он заявил, что за время командировки было выявлено огромное количество допущенных мной нарушений, что после кампании, организованной районными властями при поддержке главной партийной газеты области, мне не только не удастся сохранить должность, но и на свободе я не останусь.

Но, учитывая важность объявленного перестроечного движения и мои усилия по обновлению организации производства, газета может выступить в поддержку этих начинаний и даже показать районных руководителей как тормозящих перестроечные процессы, намеченные руководством партии. Для этого я в течение 2-3 дней должен изыскать 5 тысяч рублей и передать их корреспонденту. В качестве гарантии предлагал визит к главреду, во время которого тот должен подтвердить намерения одобрить в публикации начатые мною перемены. Я отказался от визита к главреду, пояснив, что у меня нет не только указанной суммы, но даже и в несколько раз меньшей.

Он настойчиво убеждал меня, что я не понимаю роли средств информации, и отказывался верить, что у приехавшего из богатой Кубани и проработавшего несколько лет председателем нет достойных сбережений. Не получив согласия пригрозил тяжёлыми последствиями.

Через некоторое время вышла разгромная статья в газете. Статья занимала половину полосы. В ней утверждалось, что я и жулик, и карьерист, и лукавый златоуст, и приспособленец. Были навешены буквально все ярлыки из имеющихся в тогдашнем арсенале. Кроме прочего, обвиняли ещё и в воровстве, потому что я, использовал для своих личных нужд полушубок, полученный колхозом в «Райсельхозтехнике», да еще и постельное бельё брал из колхоза (председательский дом самый большой, гостиницы не было и визитёров на ночлег приходилось приглашать к себе домой). В результате район инициировал освобождение меня от должности.

В этой эпопее меня поразило другое. Я не знал заранее и не ожидал, что новая организация производства начнёт процесс облагораживания ее участников. В этом глубинном колхозе оставались жить и работать не самые достойные люди. Процветали пьянки, безответственность, безалаберность в работе; отсутствовал интерес к политическим и общественным делам. У всех жителей такие подходы считались нормой и никем не осуждались. Апатия и безысходность царили в настроениях колхозников.

В новых условиях с удивлением стал замечать, что даже горькие пьяницы стали меньше пить и начали стесняться, если их замечали под хмельком на работе. Появился живой интерес к делам колхоза и к делам семейным. Организовались самодеятельные коллективы в колхозном клубе. Молодые соорудили волейбольную площадку и вечерами играли в мяч вместо поисков спиртного. Братья Варгины демонстрировали рекорды в гиревых упражнениях.

Я написал о своих наблюдениях Копачёву, и он пояснял, что в этой ситуации люди перерождаются внутренне, потому что в новой организации главное не материальная выгода, а общие цели, дружба, раскрепощённость, творческая составляющая и духовное удовлетворение.

Тем временем в стране уже было официально закреплено требование на пересмотр устаревших форм организации, признавались полезными рыночные механизмы, пропагандировались новые веяния. С высокой трибуны генсек М.С. Горбачев, объявил, что Пыталовский район Псковской области является форпостом применения новых арендных отношений, а первый секретарь Пыталовского района Воробьёв Н.Н. является «прорабом перестройки». Я поехал в Пыталово, встретился с Воробьёвым, рассказал ему об имеющемся у меня опыте и о разработках Копачёва. Он познакомил меня с ленинградским учёным Праустом, который при поддержке ВАСХНИЛ создал и возглавил в районе научную лабораторию, по внедрению передовых форм организации труда. Вместе они предложили мне переехать в район и возглавить один из совхозов для применения моего опыта на практике.

В совхозе «Светоч», являясь его директором, я стал активно посещать места отдыха рабочих и в перерывах рассказывать им о преимуществах новых способов организации труда. Но большого энтузиазма среди неторопливых и спокойных латгальцев я не замечал. Начал выявлять наиболее активных и предлагал им сформировать из их друзей и знакомых арендные коллективы, формирования которых настойчиво добивались районные власти и научная лаборатория. При этом силами лаборатории были разработаны нормативы по арендной плате, по нормам затрат, по нагрузке на члена коллектива и тому подобное. Пытаясь уговорить местных перейти с оплаты по нормам и расценкам на арендные отношения, в ходе обсуждений я не раз убеждался, что нормативы лаборатории не гарантируют наличие прибылей у арендаторов.

Часто писал Копачёву, просил совета. Он рекомендовал личный пример. И я решился на радикальный шаг. Уговорил переехать в совхоз наших молодых друзей и знакомых из других регионов. С тем, чтобы моя жена вместе с ними и даже при участии наших детей (на каникулах и после занятий в школе) взяли в аренду помещение недавно построенной и ещё не эксплуатируемой крупной и современно оснащённой животноводческой фермы совхоза. А к ней и два стада коров из соседних посёлков. Они обязались самостоятельно осуществлять уход за животными и выполнять все производственные операции. А материальным вознаграждением арендаторов должна быть разница между стоимостью реализованного молока, выращенных телят и арендными платежами. При этом, по рекомендации района, арендаторы до конца года находились на денежном авансировании. Зато никто не препятствовал внутри коллектива строить производственные отношения, учёт и распределение денежного аванса на предлагаемых мною принципах. Это заметно повысило заинтересованность арендаторов, пробуждало инициативу и новаторство.

В результате 9 членов коллектива успешно и без чрезмерных усилий справлялись с объёмами работ, предусмотренных для 34 человек. Только в районе рассказывали, как смешной анекдот, что в «Светоче» жена директора совхоза работает дояркой. В такое никто не мог поверить. В то же время и жена, и дети не считали такое занятие зазорным, а были уверены, что было бы хуже, если бы они бездельничали, пользуясь благами семьи директора.

Но мои разногласия с научной лабораторией в подходах к внедрению арендных отношений набирали силу. Район не считал возможным предоставлять хозяйствам самостоятельность в освоении арендных отношений. Я приводил доводы о том, что условия хозяйствования на мелиорированных землях, как, например, в показательном совхозе «Белорусский», значительно отличаются от деятельности на заболачиваемых, переувлажнённых почвах, преобладающих в других хозяйствах, а, следовательно, и условия аренды должны быть разными. Но в районе не реагировали на мои утверждения. Доказывал, что в животноводстве значительно отличаются уровни механизации на разных фермах даже внутри одного хозяйства. Но и на это научная лаборатория не обращала внимания.

Особенно эти разногласия обозначились при посещении района комиссией Министерства сельского хозяйства СССР. Выполняя директивы партии, в Министерстве решили изучить и распространить отмеченный генеральным секретарём передовой опыт внедрения аренды в районе. Высадился большой десант лучших специалистов Министерства. Прауст и руководители района возили их в те хозяйства, в которых считалось, что арендные отношения сложились уже не первый год. И в те, руководители которых заявляли, что проводят большую организационную работу по освоению арендных отношений. Но ни в разговорах с арендаторами, ни в беседах с директорами, специалисты не могли выявить никаких полезных особенностей арендной организации в сравнении с обычным повременным авансированием работ или со сдельной оплатой.

Когда же делегация специалистов приехала в «Светоч», Воробьёва и Прауста очень обрадовали заинтересованные и аргументированные рассуждения членов арендного коллектива, в котором трудилась и моя жена, рассказывающих комиссии о практической пользе аренды, о преимуществах такого способа организации в сравнении с традиционными. Подробное обсуждение особенностей и перспектив арендных отношений в моём кабинете, хоть и вызвало очень живой интерес членов комиссии (они даже просили повторить некоторые мои доводы для своих записей), но явно не понравились и Праусту, и секретарю райкома. Когда гости распрощались, один из членов комиссии даже специально вернулся, чтобы предупредить меня о возможных неприятностях. Он объяснил, что мои утверждения совершенно не соответствуют тем материалам, которые афишируют представители района. И что районное руководство сейчас это явно поняло, и видимо, будут принимать меры.

Через три дня райком назначил очередное производственное совещание в совхозе со стандартной повесткой дня. Неожиданно на совещание прибыл Воробьёв, взял слово и заявил, что райком чрезвычайно обеспокоен тем, что в совхозе избрали путь, противоречащий установкам партии. В то время как КПСС обновляется, когда была впервые созвана всесоюзная партийная конференция для выработки путей оздоровления партии, директор втайне от партии начинает использовать в совхозе враждебные капиталистические приёмы для организации наживы приближенных к нему лиц, которых вызвал из других областей и республик. Передовой район страны не может допустить распространения враждебных тенденций на своей территории.

В отличие от председателей колхозов, директор совхоза не избирался на эту должность, а назначался решением района. Но в районе не было никаких оснований для моего увольнения. Тогда (возможно впервые в стране) было использована такая мера, как выражение недоверия директору со стороны коллектива. Собрание готовили очень тщательно, но явка оказалась плачевной. При этом ещё и для получения нужного результата пришлось прибегать к «фокусам» при подсчёте голосов. Когда голосовали за выражение недоверия, секретарь парткома насчитала много голосов, несмотря на малое количество поднятых рук. А при голосовании в мою поддержку рук поднималось много, но голосов считалось мало. Люди несколько раз требовали переголосовать и пытались назначить контролера из присутствующих, но в результате в протоколе было записано нужное решение. А мне эти результаты были уже безразличны, поскольку я понимал, что продолжить внедрение копачёвских разработок здесь мне не позволят.

После развала СССР появилась новая возможность апробации предложений Копачёва. Я сумел добиться выделения из площадей совхоза «Тарутинский» Калужской области, в котором работал главным агрономом, 35 гектаров пахотных земель с целью создания фермерского хозяйства в составе нашей семьи (я с женой и 3 детей).

Уже при регистрации «Положения» никто не препятствовал нам указать в тексте, что хозяйство является предприятием ахроматического (в новой терминологии было бы указано тартарианского) типа, и что моя должность обозначается как владелец хозяйства. Ориентацию хозяйства определили на производство, переработку и реализацию натурального, экологически чистого продовольствия.

Деятельность начала приносить доход. На сбережения мы построили небольшие помещения для содержания скота и птицы, хранилище для надёжного хранения сена, соломы и зерна. С первых доходов пополняли поголовье скота, приобрели вездеход УАЗ («буханку») для транспортировки выращенного и закупаемого и «Москвич» в качестве личного транспорта.

К этому времени я стал заключать договоры сотрудничества с теми жителями района и области, которые содержали домашних животных на личных подворьях. В договорах требовалось не применять антибиотики и гормоны, рекомендовалось выгульное содержание животных. Нашими обязательствами было осуществление контроля, помощь с концентрированными кормами, зооветеринарные консультации, гуманный забой животных со специальной огневой послеубойной обработкой туш, подсказанной Копачёвым, и приобретение выращенной ими продукции для последующей реализации. Реализацию продовольствия вначале осуществляли на стихийных рынках, где нам не нравились санитарные условия.

Поэтому в Москве я договорился с Симаковым, руководителем территориального управления «Арбат», о разрешении открыть на территории управления фермерский магазин. Магазин возвели в Спаспесковском переулке, в 60 метрах от пешеходной зоны Старого Арбата. Коллектив сотрудников хозяйства увеличивался. Отношения в коллективе и способы управления строились строго по рекомендациям Копачёва. Сотрудникам такие отношения нравились. Трудились все с энтузиазмом и гордились доверием.

Особенно эти чувства были велики у продавцов, работавших под руководством моей племянницы. Практически все финансовые поступления хозяйства осуществлялись через их руки. А их труд строился на полном доверии и с упором на удовлетворение запросов покупателей.

При этом и они, и я знали, что проконтролировать возможное воровство денег (тогда даже не обязательными были кассовые аппараты у частников) совершенно невозможно, потому как цены менялись по несколько раз в день в зависимости от сроков и условий выращивания продукции и от продолжительности реализации. Мясо доставлялось в магазин сразу же после забоя и огневой обработки с указанием срока забоя, места и способа выращивания и ФИО вырастившего животного. При этом выше оценивалась продукция полученная от животных на выгуле, в сравнении с содержащимися в промышленных условиях. Цена парного мяса была намного выше цены свежего мяса, а охлаждённое или замороженное продавалось ещё дешевле. Когда наступало время перехода товара в другую категорию, продавцы тут же меняли цену. Постоянные покупатели, живущие близко, даже преднамеренно узнавали у продавцов, во сколько будет изменена категория товара, чтобы прийти и купить дешевле.

Поэтому возможностей для хищений у продавцов, у мясника, у многочисленных лоточников и даже у уборщиц было предостаточно. Но я уверен, что никто этим не грешил. Более того, я знаю, как коллектив магазина неожиданно для меня самостоятельно уволил очень трудолюбивую и аккуратную сотрудницу, когда уличили её в хищении части выручки.

Популярность магазина росла в геометрической прогрессии. Наладилось сотрудничество по прямым договорам с сельхозпроизводителями Московской, Тверской, Калужской и Воронежской областей. Были организованы прямые поставки деликатесной рыбной продукции, ранних южных овощей и фруктов от партнёров из Краснодарского края. Поступали заказы из «Президент отеля», из ресторанов гостиницы «Россия», постоянным покупателем был Питэр (снабженец резиденции посла США).

Много они закупали и на банкет в честь приезда в Москву Президента Клинтона. Мне даже привозили иностранную газету, где описывалось, что продукты к столу Президента США поставлял простой российский фермер

Выцветшее и пожелтевшее изображение нашего магазина в Спаспеско-вском переулке на рисунке архитектора

Наш магазин составил заметную конкуренцию продовольственному отделу знаменитого тогда «Ирландского дома на Арбате», соседнему магазину «Диета» и даже соседнему крупному гастроному «Смоленский». При этом мы брали в территориальном управлении «Арбат» ежемесячно обновляемые списки малоимущих жителей территории и два раза в неделю раздавали им бесплатные продуктовые наборы из свежих продуктов.

Излишки свободных финансовых средств я решил вложить в перспективное направление экономики – реконструкцию старого жилого фонда Москвы. Заключил с Правительством Москвы договор реконструкции двух домов в Плотниковом переулке (это дома за спиной недавно появившегося на Арбате памятника Окуджаве). Начали выселение организаций, занимавших помещения, и расселение жителей. А Ю. М. Лужков, посещая в Рио конференцию мэров столиц, хвастал, что ни одну столицу мира не реконструируют фермеры, а вот в реконструкции Москвы занят один из российских фермеров.

По собственной инициативе и даже вопреки желания Копачёва я пробовал добиться признания его разработок важными для страны. Описал то, что запомнил из его рассказов о духовном, о менталитете, о новых способах организации, и предложил всесоюзному институту философии оценить эти разработки как новое направление науки. Но в официальном ответе института было указано что обозначенное не может быть ни философией, ни доктриной, поскольку не находит объяснения с позиций «всеобъемлющего» диалектического материализма, но может быть квалифицировано как попытка использовать способы нерелигиозного влияния веры на людей.

Пробовал я и убедить важного чиновника Правительства Силаева в огромных перспективах для страны от узаконивания тартарианских акционерных обществ. Но он посоветовал направить мой пыл на извлечение максимальной личной выгоды от применения новшества, и помогать ему удовлетворять бытовые запросы его семьи в обмен на государственную поддержку моего бизнеса.

Сам Евгений Стефанович скептически относился к моим усилиям. Пояснял, что сейчас руководители всех уровней – от самых высоких и до местных – уверены в преимуществах внедрения западного опыта. Они в восторге избавляются от социалистических ограничений материального плана и даже не подумают вникнуть в предложения не известных инициаторов из глубокой периферии. Новые не ограниченные идеологией возможности для них сейчас кажутся раем. А бедственное положение населения они объясняют неизбежными издержками переходного периода.

При этом он был уверен, что и в капиталистических условиях у нашей страны есть возможности для улучшения положения в экономике, а следовательно, и в повышении социальной защищённости населения. Даже высказывал озабоченность тем, что с повышением благосостояния людей возможность освоения разработанных им приёмов будет уменьшаться. Цитируя библейскую сцену трактовки сна, он пояснял, что в годы «сытых коров» будет множество, в общем-то удовлетворенных происходящими улучшениями, будет расти число ленивых, безынициативных и безразличных. Активные будут приумножать свои капиталы, а дорвавшиеся до власти наслаждаться своими возможностями! В годы же «тощих коров» инициативы населения растут, люди сплачиваются вокруг перспективного и прогрессивного. Он знал о том, что после ожидаемого подъёма трудности вновь вернутся в страну. Тогда, говорил он, и следует добиваться перехода к новым отношениям и представлениям.

Убедившись на наших примерах, что практика продемонстрировала результаты более высокие, даже чем он рассчитывал, предостерегал не допускать возможности использования разработок, стремительно богатеющим новоявленным капиталистам в их бизнесе. Потому, как и повышение производительности, и улучшение качества товаров и услуг они используют для личной наживы, а не на пользу стране и обществу. И от этого сами идеи и приёмы будут дискредитированы.

Утверждал, что видит далёкие перспективы. И если сейчас Запад как заботливый шеф, помогает освоить их достижения, шлёт секонд хенд, и наш народ повсеместно восхищён благосклонностью Запада, то так будет не всегда. Как только в стране станут восстанавливать разрушенное и разграбленное, как только увеличится наше производство и мы сможем конкурировать хотя бы в некоторых областях экономики, отношение Запада к нам резко поменяется.

Через время Запад, как главный идеолог и законодатель мира капитала, поймет, что крах его системы отношений опять начнёт приближаться и становится необратимым. А просторы, запасы и возможности нашей страны опять станут ему видеться «лакомым кусочком», вот тогда мир капитала и продемонстрирует своё звериное нутро.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.