Татьяна Аксинина, Анна Аксинина
Не укради, не убий

Редкий день! Просто выдающийся! Так бездарно я давно время не теряла! «Псу под хвост», как говорила бабушка. А какие были надежды на новый заказ! Нечего было губу раскатывать!

В среду мне позвонил Макс. Не сказать, чтобы он сильно мне симпатичен, просто мы в одной группе учились. Дизайнер он был так себе, «на троечку», как говорили преподы, «морковный кофе», как сказала бы бабушка. Но предпринимательская жилка в нем – я вам дам! Сам ничего толком не умеет, зато легко находит клиентов и сватает им исполнителей. Умеренную плату берет с тех и с других. Посредник он, надо признать, хороший. Ни разу никакого «фуфла» не было. В этот раз нашел мне выгодный заказ: участок облагородить с нуля. Полный карт-бланш, даже эскиза нет. Я, конечно, ухватилась, деньги нужны позарез. Велела дать мой рабочий телефон хозяевам. Сама схватила планшет, открыла свой сайт. Не проходит и пятнадцати минут – звонок, мужской голос.

– Здравствуйте, Вера! – И сразу переходит к делу.

– Мы с женой хотим участок обустроить. Нам посоветовали нанять хорошего дизайнера.

Молодец, Макс! Умеет убедить. Ведь сейчас Интернет забит вариантами дизайна садов, дворов, усадеб всех размеров.

– Вы обратились по адресу! А как мне к вам обращаться?

– Саша, а жена – Оля.

– Очень приятно! Саша, а сколько у вас соток?

– Двадцать.

Просто огромный заказ!

– Саша, а что-нибудь у вас уже посажено, или это новый участок?

– Новый.

Очень хорошо!

– Прекрасно, я согласна. Скажите, Саша, а что именно вы бы хотели видеть на участке?

– Главное – чтобы было красиво и не как у соседей.

– Оригинальный проект и индивидуальный подход вам гарантированы. У вас есть возможность сейчас выйти в Интернет?

– Да.

– Тогда, пожалуйста, зайдите на мой сайт и посмотрите фотографии и схемы. Адрес простой «ВераЛандшафт». И сразу напишете мне, что вам с супругой больше понравилось. Окошечко внизу справа. Или позвоните, как вам удобней.

Пусть посмотрят картинки, там же есть и прайс, сразу и оценят мои и свои возможности. На моем сайте все этапы прописаны, а то многие клиенты не догадываются, что нужен эскизный проект, подробный план, смета. Цены у меня не самые дешевые, но и не бешеные. Есть и коэффициент удаленности. Проходит минут тридцать, – я уже решила, что передумали, – булькнуло, выходят на связь. «Вера, это Саша и Оля» (Ясен пень! Я же не стоматолог, у меня клиенты в очереди не стоят). «Вам что-нибудь понравилось?» Хотим, говорят, большой газон, альпийскую горку или клумбу против входа, кусты какие-нибудь и увитая беседка нам понравилась. Не говорят, конечно, пишут. «А живая изгородь нужна? Или лабиринт? Это входит в моду» – «Мы об этом не думали, но можно». – «Вы мой прайс видите?» – «Да, цена приемлемая». – «Мне надо на месте подробности обсудить и замеры сделать, желательно побыстрей, лето в разгаре». – «А сколько на эти замеры надо времени?» – «Не меньше часа» – «Тогда давайте встретимся в эту пятницу, только не рано, а то пробки, лучше к 8 вечера. Сразу и договор подпишем и аванс перечислим». – «Хорошо, я привезу типовой договор. Ваш адрес?» – «Новый поселок, номер 85». – «Буду у вас в пятницу в 20 часов».

Зашла в карту, глянула, – мать честная! Этот Новый поселок – новостройка, домов и трети еще нет, либо пока не нанесли. Дорога идет через Мельниково, которое я считала концом географии. Но нет – еще дальше на 15 км. Отстала я от жизни. За Мельниково там и сям появились квадратики коттеджных поселков. Естественно, к последнему пристроился и Новый поселок. Электричество, газ и воду надо же было провести откуда-то. Сбоку выплыла реклама, участки еще предлагались. Зашла по ссылке, посмотрела схему. Участок 85 – последний в третьем ряду направо от въезда рядом с леском. По ценам не Рублевка, конечно, но и не для малоимущих.

Самый лучший вариант клиента – тот, у которого деньги есть, а своих идей нет. У меня прямо руки зачесались, так захотелось скорей приступить к работе. По выбранным элементам я уже знала, что им подойдет английский свободный стиль. С этим стилем меньше хлопот, чем с французским геометрическим или с экзотикой. Эскизный проект подпишут, работу сдам по акту, а потом, если что-то переделать захотят, – любые доработки по тарифу. Вот повезло, так повезло! Я прекрасно знаю, где взять саженцы и семена в любое время года, на любой вкус и в любом стиле, каким транспортом их привезти, чьими руками сделать беседки, горки, дорожки, газон или пруд. В этот раз я собиралась сильно сэкономить, больше делать своими руками.

Еле дождалась пятницы. Сегодня с утра встала в отличном настроении – так нет же, надо было позвонить Юрасику. Этот высокий, местами визгливый, голосок я бы узнала из тысячи. Два года я бывшего мужа не слышала, не видела, – и век бы еще не вспоминала. Ошибка молодости, назло папе вышла замуж, уж очень явно он меня подводил к своему любимчику, Диме Уткину.

Юрасик – кличка, вообще-то он – Витя, Виктор Юрков. Юрасиком его прозвали в нашей компании. Не помню, кто его привел, но ему понравилось, что в нашей группе много девчонок: и стол накроют, и потанцевать можно. Витя очень любит всем уменьшительно-ласкательные имена давать: Максим у него был Максимушка, Арина – Ринусик, Рита – Ритусик, я – Верусик и так далее. Бабушку мою он звал «бабулечка-красотулечка», чем доводил её до белого каления. Не только прозвищем, конечно, он вообще вёл себя в доме, как ленивый, наглый кот, способный только жрать, гадить и спать. Хлеба купить или мусор вынести – не мужское дело. А что мужское? Работа? От случая к случаю. Сначала устроился программистом в сотовую компанию, но режим ему не нравился. «Как меня достало каждый день на работу ездить! Да еще и не опаздывать!» Через полгода стал фрилансером, делал сайты на заказ. То есть работа, то нет, сидит себе в игрушки играет, по Интернету лазит. Заработок? Видимо был, но денег в семью он не давал. Все, что зарабатывал, тратил на себя, на одежду, обувь, да на гаджеты. Ему все нужно было самое дорогое, модное, престижное. И полакомиться любил. Бывало, к празднику с гордым видом принесет дорогой коньяк и деликатесные закуски, – так сам же всё и слопает. Ни в доме, ни на участке от него помощи не было, молоток или лопату сроду в руки не брал. Свой любимый компьютер починить – и то не мог. Ну да, секс иногда случался. Этот паразит был ласковый, когда хотел. Но хотел год от года всё реже. Это в анекдотах у жены часто голова болит, а у нас в доме «самый больной в мире человек» был Юрасик.

Бабушку, всю жизнь ни минуты без дела не сидевшую, его безделье особенно раздражало. Все же немалый педагогический опыт помогал ей сдерживаться, она не скандалила, скажет: «Я вам не бабулечка, а Полина Сергеевна», – и уходит в свою комнату. Ни разу мне не советовала развестись, брак для неё был чем-то неизменным, вечным, как карма у индусов. «Женщина должна быть терпеливой, добиваться своего постепенно». Вот мы с ней и терпели. Но нервные клетки, ведь не восстанавливаются…

Сколько раз я твердила Юрасику: «Запомни, Полина Сергеевна её зовут! Имей уважение к возрасту. Кстати, мы живём в её доме». Он мимо ушей всё пропускал, а однажды вдруг заявил: «А почему – в её доме? В нашем. Она же на свадьбе сказала, что дарит тебе дом. При свидетелях подарила. А имущество, приобретенное в браке, является совместно нажитым. Значит, половина – моя, половина – твоя».

Сначала я ушам своим не поверила. Я потом узнала, «люди добрые» открыли глаза, что он завел себе любовь на стороне, юристку. Та и надоумила его затеять тяжбу за бабушкины полдома. Тут я уже не стерпела, подала на развод. А он – на раздел имущества. Бабушку эта повестка в суд до микроинсульта довела. Не собиралась она дарить нам свой дом, оговорилась от волнения на свадьбе. Хотела сказать: «Живите в моем доме, сколько хотите», а сказала: «Дарю». Наверное, можно было побороться, ведь не подписала она никакой документ, но на это ушли бы годы, деньги, нервы. Попыталась я с Юрасиком договориться. А он ультиматум – дом продавай и деньги давай мне на новый коттедж, или я с новой женой приду сюда жить. Я откупилась, отец в тот момент не имел свободных средств, но помог продать мои акции в семейной фирме, подсказал, как кредит оформить. Юрасик исчез с глаз долой, и бабушке стало лучше, еще годик пожила, порадовалась всему, как она умела: солнцу, дождику, цветам, плодам. И в театр мы с папой её вывозили, и на выставки. А ушла она легко, во сне.

Мне по кредиту еще полтора года пришлось платить, а этот гад купил себе домик со всеми удобствами в Мельниково и зажил припеваючи. Почему в Мельниково? Глушь, конечно, но Интернет там хороший. И, между прочим, подругу-юристку, которая собиралась свить с ним семейное гнездышко за мой счет, оставил с носом. Макс мне намекал, что Юрасик теперь шантажом занимается, находит и продает информацию. Я и раньше подозревала, что он не совсем честным путем на коньяк зарабатывает, он часто хвастал, что освоил хакерские приемчики.

Да Бог бы с ним! Забыла как кошмарный сон. Но с чего он вдруг взялся мне звонить? Это уже второй звонок. Что он напел прошлый раз? Типа, у него есть интересная мне информация, и он готов предоставить её всего за 10 тысяч. Я онемела от такой наглости. Потом, заикаясь, спросила первое, что в голову пришло

– К-как ты узнал мой телефон, он совсем новый?

– Для меня добыть любые персональные данные это – раз плюнуть.

– Не знаю, что ты добыл, и знать не желаю! Отстань от меня раз и навсегда!

– Верусик! Не кипятись! Ты подумай недельку, потом я предложу информацию кому-нибудь ещё. И тогда уж ничего не поделаешь.

– И думать не собираюсь! И нечего меня запугивать!

– А я разве запугиваю? Повторяю: информация тебя очень заинтересует. Ты, главное, денежки приготовь. А я тебе ровно через неделю, 29-го июня, в это же время позвоню, напомню.

– Не звони! – но он уже отключился.

Я действительно выкинула Юрасика из головы. Встречаться с этим отморозком, ограбившим меня и сократившим дни жизни бабушки, я никак не планировала. И вот, оказывается, прошла назначенная им неделя. И ещё так совпало, что мои заказчики живут в той стороне. И Макс, вроде, говорил, что Юрасик честно отдает информацию за деньги, ничего не хранит, не заламывает непомерную цену, поэтому до сих пор жив. Может, проще заплатить десятку? Что он такого нарыл? Самой интересно.

– Привет, Верусик? Товар ждет. Ты готова приехать за ним?

– Готова. Только сегодня и только в 19 часов.

– Почему в 19?

– Мне некогда, но сегодня я буду мимо проезжать, заскочу на минутку.

– Вот это деловой подход! Хорошо, я согласен на сегодня на семь ноль-ноль вечера. Улица Центральная, дом 20. Только не опаздывай!

Ох, уж этот Юрасик! Чертов эгоцентрист! Сам он мог проспать свидание, опоздать на концерт, на поезд, на прием к врачу, в гости явиться на час позже. Но у него же всегда находились веские причины! А вот когда другие опаздывают – это неуважение, трата его бесценного времени, ущемление личных свобод. Нет таким поступкам ни оправдания, ни прощения!

Теперь не забыть бы взять наличные деньги. «Светить» свою карту переводом шантажисту? – увольте. Сбегала в банкомат. Улажу это досадное недоразумение – и на любимую работу. В приподнятом настроении я собирала снаряжение в спортивную сумку: лазерную рулетку (подарок бабушки на окончание Академии), совочек и контейнеры (взять пробы почвы), косынку, перчатки, очки защитные (сквозь кусты лазить), сапоги резиновые (может, у них лужи), компас, крем от комаров и так далее. В пакет для бардачка взяла воду, бутерброды, яблочко. Планшет упаковала в чехол.

В приличное время в 12 часов я позвонила клиенту. Саша ответил сразу, как ждал, голос был бодрый. «Да, у нас всё путём, ждём к восьми вечера». И дал отбой. Не успела спросить, в каком состоянии у них дорога. Перезвонила, но телефон стал недоступен. Разрядился или зашел куда-то? Ладно, там увидим. Позвонила Максу, не для того, чтобы поблагодарить (плохая примета), но сообщить адрес, куда сегодня еду. Во-первых, чтобы ещё кого не сосватал тем же людям, во-вторых, для безопасности. А у него тоже номер недоступен, то ли разрядился, то ли сам выключил. Отправила СМС пока на светофоре стояла. Макс много чем занимается: в баню ходит, верхом ездит, тренажерный зал посещает. И везде находит клиентов для ландшафтного дизайна, даже больше, чем в юстиции, то бишь – в МФЦ. Там он подкарауливает тех, кто регистрирует покупку земли, заводит разговор, знакомится. Потом раздает заказчиков таким безынициативным, как я. Но не все его находки бывают удачными, приходилось мне браться за одну единственную клумбу, за пруд с мостиком, за беседку, увитую плющом. Кстати, поискала я тогда зимостойкий плющ, не нашла, – да и заменила «девичьм виноградом». А заказчики даже не заметили разницы.

На дорогу до Мельниково я отвела два часа, лучше постоять на въезде, в начале этой улицы Центральной, чем опоздать к Юрасику. За 5 минут будет час пилить. Минут 10-15, самое большее, пробуду у него. От него всего 15 км до Нового поселка – не больше 20 минут. Пространство почти пустое, планировка прямоугольная, искать участок не придется.

В оставшееся до пяти часов время пообедала и посидела за планшетом. Добавила красивых фотографий в отдельную папку, которую буду показывать клиентам, чтобы быстрее поняли, чего хотят. Потом стала подбирать цветы по срокам цветения. Их они должны выбрать конкретно, чтобы их цвет и запах не вызывали неприязнь или, хуже того, – аллергию. И так увлеклась, что время выезда чуть не прозевала. Бодрая, аккуратно причесанная, в меру накрашенная, я уверенной походкой вышла из дома и села в машину ровно в пять часов.

И хоть бы черная кошка дорогу перебежала, или баба с пустыми ведрами встретилась, или зеркало разбилось – ну ни одной плохой приметы не было!

…Как, однако, всё изменилось с этих пяти часов! Измученная, полуживая от усталости, наездившись по полевым дорогам, возвращалась я домой за полночь. Спина болит, руки дрожат, глаза уже не видят дорогу. Ничего-то я не добилась: ни от Юрасика информацию не получила, ни с клиентами не пообщалась. Как все вышло? Просто злой рок какой-то! И что теперь можно сделать?

Я вспомнила бабушкину поговорку: «Утро вечера мудренее». С этим слабым утешением я бухнулась в постель и провалилась в сон.

…Что это? Где я? Что за музыка назойливая? Еле-еле сообразила, что это мой телефон надрывается из поясной сумки. Открыла глаза – белый день, солнце высоко, сроду не спала до обеда. Сумка и одежда валяются на полу. Эх, бабушка не видит, – расчихвостила бы, как нерадивую школьницу! Скорее хватаю телефон. Замолк. На экране 3% светятся красным цветом. Бегом к столу – вставила зарядку в розетку. Только шаг от стола – сигналит. Незнакомый номер, но отвечаю, присела, чтобы шнур не выдергивать.

– Да, это я, Кривцова Вера Ивановна. Куда приехать? Какой следователь? Какой капитан Щукин?

Дальше минут пять совершенно бессмысленного разговора, типа, слепого с глухим.

«Вы должный приехать в Следственный отдел по городу Обь Следственного Управления по НСО Следственного Комитета Российской Федерации и ответить на вопросы. Мы находимся на площади Карла Маркса», – в ответ на любые мои возражения. При этом мне срочно надо в туалет, а разговор с капитаном Щукиным никак не кончается. Я сдаюсь первой: «Ну, всё! Я скоро приеду! В течение часа».

Вот зануда! Наверняка, он – старый лысый брюзга в мятой форме и с расплывшейся фигурой. На плечах погоны, а из-под кителя пузо так и выпирает. «Уж сколько раз твердили миру об уважении к мундиру. Мундир уважен лишь пока, в него не втиснут дурака». Бабушкина цитата, не знаю, уж из какого поэта-сатирика. Актуальна и сейчас. К этому капитану Щукину легче приехать и всё объяснить. По телефону ничего слышать не желает. Я у него – важный свидетель. Тупица! Я вообще не видела, как произошла вчерашняя авария. Видно, кто-то по ошибке вчера записал мой номер, и меня вызывают в качестве свидетеля.

Скоро у меня не получилось. Надо было хоть немного привести в порядок себя, помыться, одеться, выпить кофе. А потом я вошла в гараж и увидела машину… Мой бедный зайчик! Забрызган засохшей грязью сверху донизу, чистого черного кусочка не найти. Заехала на мойку, потом на заправку. Доставая кошелек, вспомнила, почему в нем так много наличных денег. Вспомнила весь вчерашний вечер. В самом мрачном настроении вошла в проходную, предъявила паспорт. «Ваш ждут в кабинете номер 306. Это – третий этаж по лестнице».

Не совсем похож этот капитан Щукин на мой придуманный образ. Даже совсем не похож. Первое впечатление – скорей положительное. Не толстый, не лысый и не старый. Лишь лет на пять старше меня. Одет не в форму, а в светлые летние брюки и клетчатую рубашку с коротким рукавом. Фигура неплохая, голос звучный, низкий, мужественный. Но эта его тупость! Совсем не слышит, что я ему втолковываю! Ладно, присяду, потрачу время, отвечу по порядку. Может, хоть так до него дойдет?

Фамилия, имя, отчество, дата рождения, место жительства – отбарабанила без запинки. Род занятий – ландшафтный дизайнер. Тон стал более вкрадчивый.

– Вы вчера ездили в Мельниково в связи с работой?

– Нет.

– А камера ДПС в Марьино зафиксировала вашу машину на выезде из города.

– То есть да.

– Да или нет?

Ага, так я тебе и сказала про шантаж! А, может, Юрасик, не дождавшись меня вчера, продал информацию в органы? И что он мог про меня им «сдать»?! От налогов ухожу, так он и сам не лучше. Пауза затянулась. Лучше говорить правду. Но не всю.

– Я вчера ездила, но не в Мельниково. Просто через Мельниково проходит дорога на Новый поселок.

– Какой ещё Новый поселок?

Они что, вместе с Юрасиком мне засаду устроили? Бред! Спокойно, Вера!

– Я ездила смотреть участок в Новом поселке. Номер 85.

Это его заметно озадачило.

– Кто может это подтвердить?

– Хозяева участка номер 85. Они мне звонили, мы договорились о встрече. А почему это надо подтверждать?

– Вы знакомы с Юрковым Виктором Петровичем?

«Вот оно, сейчас хотя бы узнаю, что на меня есть!»

– Это мой бывший муж. После развода он купил коттедж в Мельниково. Но я его с тех пор не видела. То есть уже 2 года.

– А вчера?

– Повторяю: я не видела его 2 года! Это понятно? А при чем здесь мой бывший муж? Разве я не свидетель по аварии?

– Вера Ивановна, не горячитесь, давайте, вы просто расскажете, как вы провели вчерашний день, вернее – время после 16 часов.

Ну, не зануда ли? А, может, я чего-то не знаю, где-то похожая машина человека переехала? И не где-то, а в Мельниково. А Юрасик сказал, что моя? Иначе, зачем такой допрос?

Упорно умалчивая о Юрасике, я подробно рассказывала про вчерашний день. Щукин смотрел почти ласково, слушал внимательно, не перебивал. Обстановка стала прямо домашняя, особенно когда второй следователь помоложе, Костя, принес пирожки, чай поставил. Есть я не стала, а чай из вежливости разок пригубила, хоть пакетики были самые дешевые.

…И вот, собрала я снаряжение в спортивную сумку, позвонила хозяину участка, он подтвердил, что будет на месте. В 17 часов я отъехала от дома. Зачем так рано? Так это же пятница!

Немного дольше, чем планировала я выезжала из города, пробки на выезд в это время уже есть. В потоке машин, хоть и не быстро, я двигалась по загородному шоссе. До Мельниково уже было рукой подать, когда мы встали глухо. Стою пять минут, десять. Начала нервничать. Микроавтобус закрывал обзор. Я вышла из машины. Мать честная! Хвост машин скрывается за поворотом – и никакого движения. Объехать по встречке – нечего и думать, узко. Вроде, доносится сирена ДПС. Ясно – ДТП. Как скоро расчистят проезд? Вдруг поток медленно пришел в движение. Я поползла со всеми вместе, ещё надеясь успеть на встречу… (чуть не сказала «с Юрковым») …с заказчиками. За поворотом мне все стало ясно. Лесовоз на подъеме не вписался в поворот, опрокинулся, лопнуло крепление, бревна раскатились во всю ширь дороги. Нашел место – нарочно не придумаешь! Низинка, немного заболоченная, дорога здесь приподнята, а по бокам – глубокие канавы, грунт выбирали. Рослый плечистый лейтенант ДПС разворачивал машины обратно в город. Некоторые водители скандалили, что-то пытались доказывать. Я открыла окно, невзирая на вонючий бензиновый дым.

– Только в объезд через Марьино! В объезд через Марьино! – Твердил непреклонный лейтенант, возвышаясь на голову.

В общем, вот и всё, что я могу сказать об этой аварии.

– В какое это было время, не помните?

– Помню, конечно! Я всё поглядывала на часы. Было 18:50, я попыталась дозвониться до Саши. Но не смогла.

На самом деле, до Юрасика, он трубку не брал. Раз за разом набирала. На часах 18.50 – какой ужас! Я уже так близко, что за 10 минут точно могла бы доехать до него. Могла бы, но не через бревна. От этой мысли меня даже в пот бросило. И тут я заметила небольшую щель перед самой мордой лесовоза, кажется, можно проскочить. Я выехала вправо на самый край кювета, машина сильно накренилась. «Давай, зайчик, постарайся!» Вот черт! Инспектор с криком кинулся почти под колеса, пришлось сдать назад.

– С ума сошла! – заорал он. Потом представился. – Лейтенант такой-то. Вы с ума сошли, гражданка! В этом кювете уже 2 машины лежат, хорошо, что не убился никто.

– Поймите, я опаздываю на встречу! Мне очень надо в Мельниково!

– Всем надо. Поезжайте сейчас в объезд: обратно до Марьино, потом до Петушков, от них по лесной дороге на гравийку сможете выехать, там налево – и с другой стороны в Мельниково попадёте.

– А что было потом?

– Потом я поругалась с инспектором ДПС, потому что не хотела ехать в объезд, а прямо он меня не пускал, там кювет, реально опасно.

– Как его фамилия инспектора? Он должен был представиться по форме.

– Да, он назвался, «лейтенант…», нет, не запомнила. Я еще подумала, какая неподходящая фамилия.

– А потом что делали?

– А потом поехала в объезд, как он сказал: сначала в Марьино, потом до каких-то Петушков, от них по лесной дороге на гравийку, – та ещё гравийка, то яма, то канава, -дальше налево. Выбравшись на асфальтовую дорогу где-то между Мельниково и Новым поселком, максимально ускорилась. Но только после девяти вечера добралась до Нового поселка.

– То есть, вы встретились со своими заказчиками?

– Нет. Их вообще не оказалось на месте.

– Вот с этого места поподробнее.

«Подробнее? Пожалуйста! Участок размером 40 на 50 метров был обнесен временным забором. Метровой высоты дешевый не струганный штакетник, секции по полтора метра были проволокой прикручены к деревянным столбикам. Участок просматривался отлично, до заката было 2 часа. Зеленела трава, преимущественно клевер и одуванчики, задернение стопроцентное. У дальнего края стояли три молодые березы. Я некоторое время размышляла, что с ними делать: выкорчевать или как-то использовать. Это – как хозяева решат. Но тут моя усталая головушка сделала ошеломляющее открытие: хозяев нет! Есть забор, трава, березы, но никакого дома нет вообще. Я сверилась с картой, все верно, это участок номер 85. Этот хоть огорожен, а на других рядом только угловые колышки воткнуты. Позвонила Саше. Номер недоступен. Спросить было не у кого. Я-то надеялась, что заказчики уже живут в своем доме, а они, наверное, приехали, не дождались меня и уехали. Без хозяев я и шагу не ступила внутрь забора. Не нравится мне, что участок пустой, начнут дом и другие постройки ставить, все озеленение испортят. Не понимают, что ли?

Расстроенная я поехала обратно тем же путем, как сюда, потому, что не знала, разобрали уже бревна на той дороге или нет. Да ещё заблудилась в Петушках в темноте. Пока до дома добралась, у меня руки уже дрожали, бензин был почти на нуле».

Зазвонил телефон того, второго, Кости, он вышел в коридор, а когда вернулся и что-то прошептал на ухо Щукину, тот опять стал злой.

– Хватит врать! Вашу машину видели недалеко от дома Юркова в Мельниково около 19 часов.

– Что вы на меня кричите! Какую-то машину видели – что с того? Если бы я и приехала в гости к бывшему мужу, кому какое дело?

– Так вы подтверждаете, что были вчера в гостях у бывшего мужа?

– Нет! Нет и нет.

– Тогда я вынужден вас задержать на 48 часов.

Как задержать? Кого, меня? Посадить в камеру?

– З-за ч-ч-то?!

– По подозрению в убийстве Юркова Виктора Петровича.

День был неудачным с утра. Павел Щукин едва не проспал на службу. Отключал будильник на время отпуска, да и забыл его включить. А все потому, что он должен был выйти в понедельник, но его поставили дежурить в субботу. Не позавтракав, побежал на работу, и у самого подъезда наступил в лужу, которая всегда стоит в ямке за дверью. Даже после самого маленького дождика. Зачерпнул ботинком, носок промочил, брюки заляпал. Некогда было переодеваться, и так примчался минута в минуту. Костя Яровой радостно приветствовал шефа.

– С выходом, Пал Саныч!

– Привет, Костя! А ты разве не выходной?

– Надо же вас ввести в курс дела.

– А что за дело у нас? Неужели всего одно?

– Дел, как всегда, полно. Но самое свежее – вчерашнее убийство в Мельниково.

– Докладывай.

В пятницу, 29 июня, убит Юрков Виктор Петрович в собственном доме в поселке Мельниково, улица Центральная, дом 20. 1986 года рождения, не судимый, официально не работал. Убит ударом в голову твердым острым предметом в висок, смерть наступила сразу, время смерти примерно в 19 часов вечера. Обнаружил тело курьер доставки еды. Он позвонил в полицию, но машина долго объезжала место аварии на трассе, там лесовоз перевернулся. Сам курьер как раз успел до аварии проехать. По графику еду должны были привезти утром, но сломалась машина у курьера. Уговорили клиента перенести доставку на вечер, на 19:30, Юрков настаивал на точном времени. Курьер сначала другие заказы развез, потом ещё стоял у дома минут 10. Ровно в 19:30 вошел, дверь дома была открыта. Хозяин лежал в компьютерном кресле, мертвый.

Опрос соседей показал, что Юрков жил один, и вообще был малообщительным. Но коммунальные платежи вносил исправно, аккуратно стриг траву вокруг дома газонокосилкой на колесах. Редко уезжал из дома, хотя кто его знает, за двухметровым забором не видно и не слышно. Соседи его род занятий определить затруднялись: «на бирже играет», «фрилансер», «по Интернету торгует» и даже «киллер». Не сказать, чтобы совсем уж нелюдимый, гости к нему изредка приезжали, обычно, на хороших машинах, как мужчины, так и женщины.

Если ограбление, то необычное. Украден жесткий диск компьютера. Может быть, были наличные деньги, но банковские карточки, швейцарские часы, цепочка на шее, телефон – на месте. Возможно, преступника спугнули, не успел порыться в шкафах, на второй этаж не поднимался, на лестнице пыль, следов нет. Предположительно, хозяин дома сам впустил убийцу, у него на двери домофон с камерой. Замки не сломаны. Или убийца имел свои ключи.

Была ли это женщина? Вполне возможно. Удар в правый висок нанесен сзади человеком невысокого роста. Орудие убийства осталось на месте. Маленькая бронзовая статуэтка на кубическом основании. Женская фигура, изображавшая стоящую греческую богиню, удобно ложилась в ладонь, как рукоятка молотка. Угол кубика, как раз совпадает с раной. На орудии отпечатков нет.

Семейное положение – разведён. Но дом не похож на берлогу холостяка. Жилая комната первого этажа служила прихожей, гостиной, кабинетом, спальней и кухней, в зависимости оттого, в какой угол зайти. Легкой перегородкой был огорожен только санузел с душевой кабиной. Судя по фотографиям, в доме было чисто, прибрано, на присутствие женщины указывают мелкие детали: расческа на туалетном столике, домашние туфли-сабо на полочке у двери. На кухонном столе были две чайные чашки, одна с мелкими розочками, другая – темно-синяя с золотом.

Странный телефон оказался на столе Юркова: дешевая кнопочная модель, сим-карта почти пустая, от силы – дней 10 ею пользовались. На Юркове не зарегистрирован. Из списка номеров в памяти телефона особенно заинтересовала следователя бывшая жена – Кривцова Вера Ивановна. Юрков звонил ей 2 раза, и 2 раза она – ему.

– Вот оно! «Ищите женщину». Вопрос, где искать? Небось, удрала, скрывается.

– А ты, Костя, позвони ей.

– Бесполезно!

– А вдруг повезёт?

Костя набрал номер.

– Надо же, телефон в сети. Но она телефон могла выбросить.

– А давай поспорим, что она ответит. На пирожки.

Битых полчаса телефон не отвечал, но когда ответил, Яровой проиграл. Как ни юлила, как ни хитрила Вера Кривцова, Щукин вытянул из неё обещание приехать в Комитет, ничего не объяснив при этом.

– Так, значит, она у вас теперь вне подозрений?

– Кто тебе сказал?

– Ну, раз отвечает на звонки, значит, не скрывается.

– Это может означать, что она нас с тобой глупее себя считает. Преступник часто не скрывается, чтобы отвести от себя подозрения. И она, и курьер, и соседи, и друзья и подруги – всех надо проверять.

С первого взгляда бывшая жена Юркова категорически не понравилась Щукину. Во-первых, имя – Вера Ивановна, как его бывшая тёща. Во-вторых, эта Вера Ивановна приехала на машине, черной, чистенькой, сверкающей, как после мойки, «Тойоте Лэнд Крузер». Эта машина оказалась один в один, как та, которую отсудила у Павла его бывшая жена, Ирина. У Щукина, смотревшего из окна, даже сердце заныло, он так долго мечтал о машине, скребся из последних сил, искал подержанную, но не слишком убитую. Нашел – и так мало поездил! Обида на жену из-за машины всплывала каждый раз, как она не давала встречаться с дочкой, Полинкой. За весь отпуск 2 раза брал дочку: в зоопарк сводил, да на пляже искупал. Как она радовалась! А завтра Ирина опять придумала отмазку, хотя по закону каждый выходной разрешено видеться. Сказала, что не даст ребёнка – специально на стрижку записала. Вот они, бабы! И эта – из того же теста. Машину, небось, отсудила у мужа, покойного. А потом мало показалось, стала требовать денег, на бензин, к примеру. Слово за слово – схватилась за ножик… Нет, за что она там схватилась? За статуэтку с каминной полки. Тьфу-ты, ну-ты! Камины у них, статуэтки… Обозлилась, схватила эту штучку – бац прямо в висок!

Тут Вера Ивановна вошла в кабинет с видом королевы, одетая с иголочки, все самое модное, и прическа нарочито небрежная, маникюр-педикюр разноцветный: половина ногтей желтая, половина зелёная. И прямо с порога начала грубить и качать права, что её отвлекают от работы, а все – из-за ошибки дэпээсника. И злыми серыми глазами так и зыркает, волчица – одно слово.

«Да что за наглость такая? Я ей – «право», она мне – «лево». И не слушает, и на вопросы не отвечает. Пытается сбить с толку? Оскорбленную невинность разыгрывает. Ничего, и не таких раскалывали».

– Вера Ивановна! Можно взглянуть на ваш паспорт?

– …? Можно.

– Присаживайтесь. (Замолчала, наконец, и присела). Давайте экономить ваше и мое время. Я задаю вопросы, вы отвечаете, мы расходимся. Идет?

– Идет. (Ага, реагирует адекватно).

– Начнем по порядку. Фамилия, имя, отчество…

Надо же так складно врать! Целый час почти без запинки. Я почти поверил ей. А тут Костя сообщил, что свидетельница из Мельниково видела черный джип, да ещё и с цифрой 7 в номере. Запомнила, потому что ей самой 70 лет на днях исполняется, юбилей. А у Веры Ивановны на машине номер – 075. Всё, попалась. Надо её ошеломить.

– Я вынужден вас задержать на 48 часов.

Сначала она растерялась, стала заикаться, мямлить, глазками хлопать.

– За что?!

А я ещё жестче:

– По подозрению в убийстве Юркова Виктора Петровича.

Я был уверен, что она сейчас сознается. А она залпом допила свой холодный чай, бокал со стуком поставила – и тут же вернула свой облик «волчицы».

– У меня есть право сделать звонок своему адвокату.

Позвонила и молчала до самого его приезда, все 30 минут. И как молчала! Я в жизни такого не видел. Села прямо, в стенку уставилась, руки на колени опустила и не шелохнулась. Большой и указательный пальцы соединила и, кажется, дышать перестала. Я Костю в коридор вывел, а он объяснил, что это йога. То есть с ней все в порядке, санитаров вызывать не надо.

Я не стал даром время терять, сходил к экспертам, что там нашли по отпечаткам. А нашли такое, что я уже был уверен: раскроем прямо по горячим следам. Удалось установить, что отпечатки пальцев на чашке с розочками из дома убитого принадлежат этой самой Вере Ивановне. Отпечатки её пальцев попали в нашу базу несколько лет назад: эта женщина оказалась свидетелем какой-то драки. Теперь-то она расколется, врать бесполезно!

Приехал адвокат, один вид которого вызвал у меня приступ зубной боли. Матерый такой адвокатище, родом из 90-х, но не старый ещё, сорока не будет. За версту от него разит дорогим парфюмом и дорогим гонораром. Разодет, ухожен, хоть сейчас в английский парламент. Такой любую преступницу выставит святой. «Статуя» ожила, заулыбалась. Посовещались они недолго, а потом разговор пошёл совсем другой.

Прежде всего Дима спросил:

– Ты это сделала, в чем тебя подозревают?

– Нет.

– На месте преступления была?

– Никогда в жизни.

Он улыбнулся одобрительно.

– Мы готовы ответить на ваши вопросы.

Буквально через 10 минут, Дима уложил Щукина на обе лопатки и подвел итог.

– Таким образом, у вас нет оснований задерживать Веру Ивановну Кривцову. Что касается алиби, так спросите прямо, где Вера Ивановна находилась в момент преступления.

Вместо этого Щукин задал совершенно новый для меня вопрос.

– Вера Ивановна, о чем вы разговаривали по телефону с бывшим мужем?

– Когда? – спросила я, чтобы выиграть время. Ведь знал, инквизитор, уже всё знал, приберег напоследок! Спокойно, Вера, соберись!

– Он звонил вам неделю назад и непосредственно утром в день убийства. Более того, вы сами звонили ему несколько раз подряд перед тем, когда его убили.

– Я хотела заехать к нему на несколько минут проезжая мимо Мельниково в Новый поселок, но не получилось из-за аварии.

– Зачем?

– Скажем так, некие финансовые дела бывших супругов.

– А подробнее?

– Отдать долг. Можете посмотреть, в сумке лежат 10 тысяч, – я широко раскрыла сумку.

Но он даже не взглянул, а сразу шмякнул передо мной на стол какой-то бланк с подписью и печатью.

– А как вы объясните наличие ваших отпечатков пальцев в доме убитого?

Без Димы, мне, наверное, стало бы страшно. Столько всего, да ещё и отпечатки пальцев! Но Дима здесь, и я спокойна.

– Понятия не имею. Я в доме Виктора никогда не была.

– А на чайной чашке – ваши пальчики! Может, попили чаю, а потом забыли?

– Не пила, и в доме не была.

Дима спросил:

– А другие следы присутствия Веры Ивановны в доме потерпевшего найдены?

– Нет, лишь на чашке.

– Чашку могли подбросить. Вот и разбирайтесь, как эта чашка оказалась в доме. Потому что у Веры Ивановны есть неоспоримое алиби, – он выжидательно уставился на следователя.

– Вера Ивановна, где вы находились вчера в 19 часов? – Нехотя выдавил Щукин.

– В машине на дороге в Марьино, в сторону города.

– И это легко проверить по системе навигации, – подхватил Дима.

– Ой, нет! Она вышла из строя месяц назад, с меня такие деньги заломили, что я пока так езжу.

– Тогда – видеорегистратор, там момент пробки возле лесовоза точно зафиксирован. Что опять?

– А вот регистратор я отдала в ремонт. Получить не успела.

– Ни навигатора, ни регистратора – одни слова, – начал брать верх Щукин.

Но Дима не растерялся ни на секунду.

– Зато у других водителей они были. Давайте посмотрим на моем планшете. Стоит набрать «авария с лесовозом 29 июня», картинки выходят одна лучше другой. Вот и гражданка Кривцова в кадре. Вот она выходит из машины, а здесь спорит с инспектором ДПС. Тут и видео выложено. Узнаёте?

Кидалась я на инспектора совершенно безобразно, кричала, махала рукой в сторону Мельниково, а он мне показывал в другую сторону. А дальше вообще лицо крупным планом телефоном сняли. И это я? Ну и мегера! Злая, лохматая, не подходи – убьет. А инспектор выглядел вполне достойно, особенно по контрасту со мной. Просто – «Слон и Моська». Ну, конечно, – слон!

– Я вспомнила, инспектор мне представился, я ещё подумала, что фамилия ему не подходит, он крупный очень, на голову выше всех. Лейтенант Малышкин или Малышов, как-то так.

– Отлично. Значит, есть надежный свидетель – инспектор ДПС. Мы можем идти?

Щукин сдался и подписал пропуск.

– Вы знаете, кому сообщить о смерти бывшего супруга? Есть у него родственники?

– Есть родители и сестра, живут далеко, и контактов у меня нет. Виктор несколько лет был в ссоре с ними, чем-то они его обделили, на свадьбу не приглашал.

Щукин напоследок спросил, есть ли у меня версия, кто и за что убил Юркова. Так спросил, мимоходом, мы уже встали.

А я чуть не брякнула «за шантаж, конечно», но прикусила язычок. Это же ловушка!

– Вы даже не сказали, как именно он был убит.

Щукин молчал как камень. Я сделала задумчивый вид.

– Если это не банальное ограбление, а время очень неподходящее, то зная его скверный характер и привычки, можно предположить что угодно: бытовая ссора, месть за то, что увел чью-то подружку, ревность этой подружки.

– А профессиональная деятельность? Чем он на жизнь зарабатывал? Вы вместе учились?

– Нет, Виктор учился на специальности «компьютерные науки». Когда мы жили вместе, он работал программистом. А сейчас – что угодно. Кроме лопаты и молотка.

Я съязвила напоследок и даже улыбнулась.

И мы с Димой «вышли на свободу». Солнце светило мне, ветерок шелестел в листве деревьев, в вазоне возле крыльца цвели красная сальвия и меленький белый алиссум, шли нарядные прохожие, проезжали красивые машины. Господи, как хорошо! Я полной грудью вдохнула воздух городской улицы, пахло бензином, пылью, и немного цветами. Вот так Дима в очередной раз меня спас. Адвокат он отличный и друг хороший.

Помнится, в первый год жизни с Юрасиком мы ходили в кафе на чей-то день рождения. За соседним столиком началась драка, кого-то ножом пырнули. Крики, кровь, ужас! Пострадавших увезли в больницу, а всех посетителей задержали до выяснения. Я папе позвонила, он Диму прислал. Уткин добился, чтобы нас первыми отпустили, записали, что мы видели, да сняли отпечатки пальцев. И то мы за полночь домой вернулись. А остальных до утра промурыжили.

– Дима! У меня слов нет!

– И не надо, Вера, все нормально!

– Что это? Ты с водителем приехал?

– Конечно. Как ты думаешь, мог бы я так быстро ехать и одновременно искать информацию? Давай, я провожу тебя. И поведу твою машину, а то ты выглядишь немного усталой.

Дима, какой молодец! Я, конечно, села бы за руль зайчика, а вот доехала бы в целости до дома – неизвестно. Дико устала и перенервничала. Но сейчас можно расслабиться. Я даже включила альбом саундтреков Мишеля Леграна. Нежная, неземная музыка, настраивающая на мечтательный лад. Я откинулась на спинку сиденья, полузакрыла глаза. Редко слушаю за рулём этот диск, чаще выбираю более ритмичную музыку, чтобы внимание не ослабевало.

Не дал заснуть Дима, спросил, точно ли, что я не была у Юркова в Мельниково вчера.

– Даже не проезжала через него!

– Значит, машина, похожая на твою, – пустой номер. А то я засомневался, уж извини.

– Почему?

– Я кое-что нашел в Интернете на Юркова. Он когда-то регистрировался на форуме программистов. Интересовали его специфические хакерские программы. А сейчас его нигде нет, значит, ходит анонимно, шифруется. Может, он информацией торгует? Шантажист?

Сказать или нет?

– Да, вполне возможно, он мне когда-то хвастался чем-то таким. Но хватит об этом.

Дима поставил мою машину в гараж, закрыл ворота. Мой дом, в верхних окнах которого отражалось закатное солнце, а в нижних было темно, как будто в омуте, не казался мне, как раньше, уютным и надежным. Представила, как после последних ужасных двух дней останусь одна, и тоска навалилась на меня. Я вопросительно посмотрела на Диму, он отвел глаза, затем улыбнулся мне:

– Извини, у меня сегодня неотложные дела.

– Понимаю. – Выдала я короткую фразу. Хорошо, что он не добавил: «Я и так потерял много времени из-за тебя».

– Ты звони, если я буду нужен.

– Обязательно, позвоню.

Он дежурно поцеловал меня в щеку, повернулся и исчез за забором, а я вошла в свой огромный и пустой дом. Душно-то как! Открыла окна на проветривание, в соседнем коттедже зажгли свет, мне стало спокойнее. И что за паника? Подумаешь, заподозрили в убийстве, отпустили же. И у меня стопроцентное алиби. А Юрасика, несмотря ни на что, жаль. Молодой, мог бы жить и жить. Сам виноват, не надо было наглеть и нарываться на неприятности.

Солнце село. Я включила свет во дворе и во всех комнатах. Ужинать не хотелось. Я выпила стакан сока и поднялась в спальню.

Мне очень нравится мой дом. Этот коттеджный поселок построили давно, еще в 90-ые годы. Когда-то это была окраина города, а сейчас мой участок находится в черте города, до метро 20 минут. В то время и участки нарезали меньших размеров, и дома строили не такие роскошные, как сейчас. Уж кто-кто, а я насмотрелась на современные замки: вычурная безвкусица чаще всего, чтобы пыль в глаза пустить соседям и родственникам. Встречаются, конечно, приятные исключения.

Этот дом папа купил для бабушки. Дом внутри отделан деревом. Мне кажется, он дышит и живет. И ещё дом умеет разговаривать со мной, когда под моими ногами поскрипывают ступеньки старой деревянной лестницы, ведущей на второй этаж. Дом уютный теплый и прекрасно спроектирован. Внизу большой холл – прихожая, просторная кухня-столовая, небольшая комнатка для гостей. Наверху три спальни: моя, бабушки и папы. Моя комната самая большая и светлая – угловая с двумя окнами. Самая маленькая комната – у папы, он редко здесь ночевал. У него есть большая квартира в центре города, роскошный загородный дом.

Как же мне не хватает бабушки! Всю свою сознательную жизнь я прожила вместе с ней в этом доме. Она заменила мне умершую в детстве маму. Уже два года я живу одна, но до сих пор не привыкла, что бабушки больше нет. Иногда окликаю её, хочу с ней поделиться своими мыслями и переживаниями. Уж она бы точно все разложила по полочкам, утешила и ободрила бы меня.

Думала, что засну сразу, как лягу в кровать. Но сон не шел. На улице поднялся ветер. Я лежала и наблюдала на стене причудливую пляску теней от ветвей большой липы, что росла под моим окном. Наконец, я встала и зажгла светильник над кроватью. Руки потянулись к тумбочке и достали небольшую деревянную шкатулку из ящика. Я открыла шкатулку и стала перебирать старые янтарные украшения моей мамы.

Бабушка мне рассказывала, что у мамы было много украшений: колечки, сережки, кулоны. Украшения обычные, которые покупаются в любом ювелирном магазине. Но среди них есть бриллиантовое колье и диадема. Это целая история. Дорогие украшения маме достались от её прабабушки – балерины императорского театра. Не представляю, как семье удалось их сохранить. Они сейчас принадлежат мне и хранятся в надежном сейфе у папы. Я видела их однажды, когда мне исполнилось 18 лет. В тот день бабушка торжественно мне их вручила. Такую роскошь можно надеть на бал в каком-нибудь королевском дворце, но никак не на работу или даже в театр. Мама тоже никогда не надевала их. И какой от них прок в сейфе?

Я подумываю продать их, чтобы открыть свою фирму. Несколько подходящих офисов продается в центре: на Нарымской, на Мичурина. Не очень большие, от 50 до 80 квадратов. И цены не запредельные, 10-15 миллионов. В своих мечтах я уже отремонтировала свой будущий офис, и даже устроила выставку картин в просторном коридоре и зале. Среди моих знакомых есть много молодых художников. И где, спрашивается, они могут выставить и продать свои работы. Стоять на улице у метро? А я буду в самом центре города вывешивать их картины на всеобщее обозрение. Рекламу в сети организую. Закажу большие фото своих дизайнерских работ…

Но сегодня даже мысли о собственной фирме меня не греют. И вообще, никаких мыслей нет, «выжатый лимон», как говорила бабушка.

Мама очень любила простой янтарь. Мне он тоже нравится. Когда его трогаешь, то чувствуешь тепло смолы, которая растекалась под солнцем и застыла много-много лет назад. Украшений в шкатулке осталось немного: круглые темные бусы, такие же круглые бусы, но медового цвета, брошка в виде желтого листика, и перстень с большим прозрачным камнем в тонкой золотой оправе, а к нему в пару кулон. Я перебирала темные бусы в руках, как четки, вдыхала еле уловимый аромат терпких духов и думала о маме. Мамин портрет висит у меня на стене в спальне, но я её почти не помню. «Почти», потому что я придумала, как она выглядела по её фотографиям, какими были её руки, как она ласкала меня. Придумала запах её духов, прикосновение её волос.

Бабушка говорила, что я очень похожа на неё. Мама была небольшого роста, русоволосая, как и я. У нас одинаковые серые глаза с необычным разрезом. Один мальчик, который был влюблен в меня в 7-ом классе, говорил, что у меня глаза, как у олененка Бемби. Розовые очки влюблённости! У олененка должны быть карие глаза, а не серые. Хотя при разном освещении цвет моих глаз может меняться от светло-серого до темного.

Шкатулка упала с колен на пол. Я нагнулась за ней и увидела листок бумаги, который наполовину выдвинулся из шкатулки. Почему я не видела его раньше? Оказывается, у шкатулки было двойное дно. Осторожно я развернула листок бумаги. Что это?!

Это было завещание моей мамы. Я читала и перечитывала его несколько раз. Моя мама оставляла всё недвижимое имущество, вклады, украшения и фирму, которой она владела, своим дочерям: Кривцовым Надежде и Вере. Она назначала опекунов для своих дочерей в случае её смерти. Завещание было составлено 07.08.1994 года, за день до смерти мамы. И внизу фамилия нотариуса: Вежнин Аркадий Юрьевич.

Господи, у меня есть сестра! Она младше меня на два года. Но где она? Умерла, как мама? А собственно, как умерла мама? Мне сказали, что она попала в аварию на машине. Так ли это? И почему она спрятала завещание? Голова раскалывалась от вопросов. Я спустилась в кухню, плеснула в бокал коньяк. Янтарная жидкость обожгла горло, но легче от этого не стало. Опять всплыла бабушкина мудрость про «утро вечера мудренее». Отец! Он может ответить на все эти вопросы. Утром я поеду к нему и спрошу.

С утра телефон отца не отвечал, я помчалась к нему на квартиру. Обычно в этих узких дворах в центре Новосибирска из-за плотной застройки невозможно втиснуть даже переднее колесо, а не то что – всю машину. Однако летом в воскресенье, было почти пусто. Консьерж категорически заявил, что Кривцовых из квартиры № 15 нет уже несколько дней. Ехать ли к папе в загородный дом? Это через полгорода, а потом по шоссе. Полдня точно прокатаюсь. А если его там нет? Общаться с новой «мадам» мне совсем не хотелось. Может, папа сам скоро выйдет на связь? Тогда – была, ни была – я поехала на фирму. И угадала. «Бизнес не знает выходных», – это я от него слышала с детства.

Секретарь отца, Светлана Геннадьевна пыталась меня остановить.

– У Ивана Алексеевича важное совещание через пять минут, он просил не беспокоить его.

Светлана грудью встала на защиту двери в кабинет отца.

– Он прилетел сегодня ночью, устал.

Я понимаю отца, почему он взял в секретарши эту пожилую бабу с лошадиным лицом: работоспособная и преданная, как собака. А внешность его не волнует, ему хватает своих фигуристых подружек с ногами от ушей и личиками, скопированными с фотомоделей.

– Я на минутку, это очень важно. Папа не рассердится, уверяю вас.

Я улыбаюсь, осторожно отодвигаю Светлану от двери, и даже получаю нечто похожее на ответную улыбку на этом лошадином лице.

Папа отрывает взгляд от бумаг на столе. У него усталый вид, круги под глазами.

– Вера, мне уже доложили. Надеюсь, Дмитрий уладил все твои неприятности. Как ты? Сильно расстроилась?

– Я в порядке. Мне срочно надо с тобой поговорить.

– Поговорим, но давай не сейчас, скажем, в 14 часов. Пообедаем заодно вместе. Я так давно не видел тебя. Соскучился.

– Нет, сейчас. Смотри, что я нашла ночью в маминой шкатулке!

Я протягиваю отцу листок с завещанием.

Отец садится в кресло, опускает лицо в ладони. Затем нажимает кнопку на столе.

– Светлана Геннадьевна, отмените сегодняшнее совещание. Да, отмените! На вечер, на завтра, послезавтра! Я занят.

Папа выпивает залпом стакан воды. Поворачивается ко мне.

– Садись, это долгий разговор. Моя девочка, поверь, я не хотел, чтобы ты узнала о трагических событиях из прошлого нашей семьи. Но теперь придется тебе всё рассказать, хотя это причинит тебе боль. Прости меня!

… До 1994 года я был очень счастливым человеком. У меня была любимая жена Соня, дочь Верочка, и мы ждали второго ребенка. Материально мы ни в чем не нуждались, у нас уже была своя фирма, которую мы вдвоем с Соней развивали дальше. Никто не предвидел, что рождение второго ребёнка пустит под откос все наше благополучие и спокойствие.

Надя родилась раньше срока, в 33 недели. До 6 месяцев мы не замечали особых отклонений. Конечно, ребенок был слабенький, но мы надеялись на лучшее. Но дальше девочке становилось все хуже и хуже. Ей не могли сначала поставить точный диагноз. Соня стала вести себя неадекватно из-за болезни дочери. Она металась от одного специалиста к другому, ездила к разным бабкам и колдуньям. Господи, куда только она ни таскала бедного ребенка!

Надя в год не сидела, она никогда не говорила, ни на что не реагировала, она не была уже человеком. Девочка часто теряла сознание. В конце концов, ребенку поставили диагноз «эпилепсия», и врачи сказали, что она не выживет. Я несколько раз пытался положить девочку в больницу в неврологию, чтобы облегчить страдания ребенка, но Соня забирала её буквально на следующий день. Я пытался достучаться до жены, втолковать ей, что у нас есть здоровая дочь Вера, которая растет сиротой при родной матери, брошенная на нянек. В конце концов, у нас могут быть другие дети. Но все было бесполезно.

Наша жизнь превратилась в кошмар. Когда Надя впала в кому, Соня покончила с собой. Она в тот день ехала на исправной машине из больницы, где лежала Надя, и сама направила машину вниз с моста. Там виадук шел через железнодорожные пути. Хорошо, что никого внизу не оказалась. Пострадала она одна. Я никого не хотел видеть. Я не мог видеть Надю, потому что Соня умерла из-за неё.

Надя умерла через пять дней после Сони, умерла без меня. Я должен был срочно уехать в другой город по неотложным делам. Перед отъездом я распорядился похоронить дочь достойно. Надеюсь, что похоронная фирма выполнила все мои распоряжения. Это была солидная фирма, они бы не стали терять репутацию. Попробуй меня понять и простить. Сам себя я не прощу.

Я встала и подошла к отцу. Бедный папа!

– Где Надю похоронили?

– На Клещихинском кладбище. Я никогда не был на её могиле. Даже не знаю, где она и сохранилась ли?

– Почему не с мамой на Заельцовском?

– Маму похоронили рядом с её родителями и дедом. Там оставалось одно свободное место в большой ограде, где лежали все Волчанские.

– А завещание мамы? Ты знал о нём?

– Конечно, знал. Я сам Соне посоветовал написать его, чтобы хоть как-то отвлечь её и успокоить. Завещание не вступило в силу, нотариус его не успел зафиксировать. Не думай, что я хотел лишить тебя наследства. Фирма была в плачевном состоянии, я еле удерживал её на плаву. Соня в то время отошла от дел, всё свалилось на меня. Конкуренты давили. Мы бы не избежали рейдерского захвата, если бы пришлось терять время и переоформлять документы на тебя. У меня нет других детей, ты моя единственная наследница. Ты занимаешься любимой работой, живешь в роскошном доме. Ты можешь жить, не думая о деньгах. Путешествовать, покупать всё, что пожелаешь. Ты имеешь это всё, благодаря моей фирме.

– Папа! – Я обняла его. – Ты выглядишь усталым. Может, пообедаем вместе?

Я ехала домой и думала о папе. Бедный мой папа! Сколько лет он носит в себе эту боль. Конечно, он ни в чем не виноват. Теперь я понимаю, почему он не женился. А как он всю жизнь заботился обо мне! Я ни в чем и никогда не знала отказа от папы, росла, как принцесса. Маленькую он водил меня в кучу разных кружков, конечно, не сам водил, бабушка. Но он оплачивал все эти многочисленные кружки. Я даже балетом занималась какое-то время. А как он обрадовался, когда мне понравилось рисовать! Каких учителей он мне нанимал! Со мной даже преподаватель архитектурной академии занимался. Каждый год я с ним или с бабушкой на море отдыхала. В 16 лет я захотела водить машину, он дал мне доверенность, оплатил курсы. И машину эту дорогую он мне подарил, когда я архитектурную академию окончила. Хорошо, что он у меня есть.

Дома я принялась за обычные дела: стирка, уборка, ужин. Неожиданно позвонила Маринка.

– Чем занята? Ты где?

– С отцом обедала, только что домой приехала.

– Телевизор включи или в Интернете посмотри местные новости. Там тебя показывают.

– Меня? С какой стати?

– Вчера авария на дороге была, забыла где, не важно. Ты из машины выскочила и так махала, руками перед полицейским, наскакивала на него. А он – красавчик просто, молодой, в форме. Скажу честно, ты не очень получилась на этой съемке, могла бы подкраситься что ли.

– Знала бы, что будут снимать, в салон сходила бы. Ладно, сейчас компьютер включу.

– Ой, а можно я Рите расскажу про тебя в новостях?

– Да кому хочешь. Пока.

Я включила компьютер. Хорошая Маринка подруга, но иногда её энергия просто через край плещет. Сюжет про аварию в районе Мельниково из местных новостей нашла сразу. Показали бревна, разваленные на дороге, многокилометровую пробку и возмущение водителей. Я попала в третий эпизод. Смотрелась я еще страшнее, чем на видео у Димы. Хотя я мелькнула в кадре всего на несколько мгновений, была узнаваема. Я порадовалась. Пусть этот противный тип Щукин подавится этими кадрами в новостях.

Почти сразу ожил скайп, узнать подробности моего приключения захотела Рита, потом Аня, потом Света. Поболтала с каждой о том и о сем. Заодно проверила почту, заказчиков не было, ответила на несколько писем подружек «из-за бугра». Убрала брошенную из-за Маринки посуду, в обычное время легла спать.

Но сон не шел, вернулись мысли о сестре, о младшей сестрёнке. Я никак не могла успокоиться, то вставала и ходила из угла в угол, то воду пила, то снова ложилась. Так меня встревожила это брошенная могилка, про которую я ничего не знала. Но папа знал… Как я могу его винить? Он не о мертвых заботился, о живых. Конкретно – обо мне и бабушке. Много напряженно работал, чтобы мы не нуждались, жили себе припеваючи. Папу, правда, видели очень редко. Он не только работал, но и отдыхать себе позволял. Хотя мама была и осталась его единственной женой. Все временные подружки были с ним по полгода, от силы – год. Он даже не считал нужным нас знакомить. Девицы были, как на подбор – высокие длинноногие, грудастые, пышноволосые брюнетки (папа и сам брюнет). Но тупые! По крайней мере, те три, с кем я смогла словечком перемолвиться. Изредка мы пересекались где-то прилюдно, чаще про них мы узнавали из Интернета от блогеров, которые выкладывали фото с комментариями, типа: «Бизнесмен Иван Кривцов сменил Марию на Каролину».

Бабушка оправдывала папу: «Он же не старый ещё, чтобы жить монахом, зато мачеху тебе не завел». Бабушка сама ходила в интернет, я научила её, когда мне в первом классе купили компьютер. Она интересовалась кулинарными рецептами, погодой и сплетнями о папе. А еще смотрела какие-то совсем старые фильмы, наивные, добрые и романтические. Бабушка сама была, как героини этих фильмов: очень правильная, консервативная, хранительница традиций.

Мне прививала полезные привычки, оберегала от вредных. Я постоянно слышала от нее: «Девушка не должна сутулиться, …лениться, …курить, …пить, …ругаться, …быть распущенной». Но не просто нотации читала, она так сама жила. Научила меня все делать по дому, за растениями ухаживать. У меня был свой отдельный участок, которого не касался приходящий садовник. Я делала разные клумбы и клумбочки, а потом придумала альпинарий. Бабушке идея понравилась, она по мере сил мне помогала. Нашей альпийской горки уже нет, но фото я использую в работе, многим нравится. Так я и профессию себе выбрала, помогая бабушке с цветами.

Она была организатором домашних праздников, уютных семейных посиделок: наши дни рождения, Восьмое марта, День учителя. А уж Новый год!.. Даже если папа был на корпоративе или на отдыхе, то уже 1 января, он, как штык, появлялся у нас с подарками. «Новый год – семейный праздник». Помню, как Виктор злился, когда я утаскивала его холодным январским утром домой из гостей, не мог понять, что эти традиции у меня – в крови. Именно бабушка ежегодно напоминала папе, что скоро 8 августа, пора ехать проведать мамину могилку. Хотя однажды бабушка обмолвилась, что при жизни мамы они мало общались. Бабушка всегда умела уговорить папу, если он возражал. «Как это некогда? Найди время. А то не по-людски получается».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.