# Я (не) буду тебе женой

Эльвира Смелик

Родители навязали мне этот брак, желая укрепить позиции в бизнесе. А я не смог отказать – слишком много они для меня сделали. Избалованная домашняя девочка, красивая капризная кукла, решившая во что бы то ни стало выйти за меня замуж, она ещё пожалеет, когда я превращу её жизнь в ад.

## Глава 1

Осторожный, но достаточно отчётливый стук в дверь заставил Илану вынырнуть из нескончаемого потока раздумий, вернул в реальность. Она прекрасно знала, что он может означать, поэтому и без того частившее сердце затрепетало ещё сильнее.

– Да, – откликнулась она.

Ручка повернулась, язычок замка звонко щёлкнул, дверь приоткрылась.

– Дочка, ты готова? – поинтересовался папа, и его обычно уверенный голос сейчас немного вибрировал от волнения. – Уже пора.

Илана кивнула, поднялась со стула, расправила пышный подол платья и решительно шагнула навстречу отцу, чувствуя, как где-то глубоко внутри зарождалась дрожь, медленно усиливалась и расходилась по телу.

Нет, это был не страх – хотя и он немного тоже – а скорее возбуждение, тревожное и… радостное. Несмотря на некоторые обстоятельства, всё равно радостное.

А какое ещё может быть у девушки в день её свадьбы?

Внешне всё выглядело просто волшебно, как в самой невероятной мечте самой романтичной девочки. Не просто торжественный визит в местный ЗАГС, а выездная регистрация в загородном доме у Кирсановых, имитирующем классическую русскую усадьбу во всей её красе. Широкое парадное крыльцо, колонны с лепными капителями, подпиравшие большой балкон, основательные перила с толстыми фигуристыми балясинами, рельефные наличники вокруг окон, флигеля, мезонины.

Но, вполне возможно, это был не новодел в псевдоисторическом стиле, а действительно самая настоящая старинная усадьба, отреставрированная, умело осовремененная, комфортно обустроенная, расширенная. Ведь подобное не составляло проблем для владельцев строительной компании.

Окружавший дом огромный участок был огорожен высоким забором, но не сплошной непроницаемой стеной, а тоже легко вписывающимся в общую концепцию, сочетающим камень и литую металлическую решётку с острыми пиками наверху. А надёжную защиту от чужих любопытных глаз обеспечивали густая ухоженная зелень и далёкие расстояния. Даже на более грандиозное торжество и большее количество приглашённых места хватило бы, но с гостями решили не перебарщивать. Да и правильно.

Почти закрытое мероприятие для родственников, близких друзей и знакомых, без столпотворения и мелькания множества неизвестных лиц, без сжимающих со всех сторон пусть и роскошных стен. Синее-синее небо, ласковое солнце, яркая трава, пьянящий терпкий августовский воздух, наполненный цветочными ароматами. Расставленные на газоне стулья в белоснежных чехлах, украшенных бантами цвета пыльной розы – платья точно такого же цвета будут на подружках невесты. Невысокий подиум на фоне пышных кустов цветущей гортензии. Изящная арка, оплетённая гирляндами из живых цветов, в основном тоже роз – нежно-кремовых, сиреневых и белых. И спрятавшийся в её тени маленький столик для росписи.

Всё это Илана разглядела из окна, пока приглашённые ещё только собирались, и больше всего их интересовало не оформление площадки, а небольшой фуршет, организованный чуть в стороне. Ей тоже принесли несколько шпажек с ягодами и кусочками фруктов, но Илана к ним даже не притронулась, только выпила воды. Не потому, что хотелось, а просто пытаясь избавиться от сухости во рту и горле.

Неужели все невесты точно так же волнуются и переживают? Даже если с нетерпением ожидают предложения от своего избранника, всячески провоцируют его на это?

Возможно, наоборот, они наконец-то начинали чувствовать себя спокойно и удовлетворённо, раз происходило именно то, к чему они всеми силами стремились. А Илана…

Конечно, она тоже представляла, что когда-нибудь выйдет замуж и какой будет свадьба. Только думала, что подобное случится немного позже. Ей всего двадцать два, и она…

Если честно, у неё до сих пор не сложилось каких-то определённых планов на будущее, она ведь только-только закончила учиться и её вполне устраивало настоящее. Наверное, поэтому родители и решили всё за неё, посчитав слишком пассивной и инфантильной. А она всегда прислушивалась к их наставлениям и советам, прекрасно зная, насколько сильно они её любят, заботятся о ней и желают для неё самого лучшего. Так, может, они правы?

Разве ей на самом деле не хотелось замуж? Именно за него. За того, кто дожидался её сейчас под той самой увитой розами аркой. Разве она согласилась только потому, что это оказалось выгодно для семейного дела, благодаря которому она и прожила двадцать два года в достатке и благополучии, а не в надежде на непременное «долго и счастливо» с тем, кто ей по-настоящему понравился? А Глеб ей понравился, да – с первой встречи, с первого взгляда.

– Ты просто невероятная красавица, доченька, – произнёс папа, при этом его глаза подозрительно поблёскивали. Он несколько раз моргнул, и на ресницах повисла крошечная прозрачная капелька.

– Ну ты чего, пап, – Илана вскинула руку, осторожно смахнула слезинку, заодно погладила мягкую чуть шершавую щёку. – Всё хорошо, – заверила как можно убеждённей.

– Конечно, – согласился он. – Но всё равно волнительно. Моя маленькая девочка выходит замуж. – Улыбнулся с теплотой и нежностью. – Ну что, идём?

Он согнул руку, подставил Илане локоть. Та ухватилась за него. Коленки тоже немного ослабли, поэтому столь надёжная опора ей в любом случае не помешала бы. И лишь бы папа не почувствовал, как она дрожала, а то разволновался бы ещё сильнее.

Внизу, возле входных дверей их поджидала Лариса из свадебного агентства, которая и занималась организацией торжества, а теперь контролировала, всё ли идёт согласно сценарию. Она окинула невесту внимательным оценивающим взглядом и вдруг воскликнула:

– Подождите! Фата! – потом подскочила к Илане, опустила ей на лицо откинутую назад короткую переднюю часть, ещё раз оценивающе оглядела, заключила: – Теперь отлично! – И собственноручно распахнула дверные створки.

В холл ворвалась мелодия. Илана слышала её раньше, пока они спускались со второго этажа, но тогда мелодия звучала приглушённо и не оказывала никакого действия. А тут – стала громкой, наполнила пространство, прогнала волну мурашек по спине и рукам.

Это была не стандартная запись марша Мендельсона, а живая музыка. Позже должна подъехать ещё и группа, не самая суперпопулярная, хотя и вполне известная, но для самой церемонии ничего не было лучше торжественной классики в исполнении струнного квартета благородных инструментов – две скрипки, альт и виолончель.

Илана вздохнула украдкой.

– Осторожно на ступеньках, – вдогонку бросила Лариса. – Не торопитесь. Сейчас всё обязательно случится.

– Держись крепче, – шёпотом предупредил папа, свободной рукой ласково пожал дочкину ладонь, в которой она держала маленький аккуратный розовый букет.

Илана улыбнулась в ответ, в очередной раз демонстрируя, что с ней всё в порядке, но на всякий случай и правда посильнее стиснула папин локоть.

– Встречайте самую красивую, самую нежную невесту! – прогремел усиленный микрофоном воодушевлённый возглас ведущего. – В сопровождении её папы.

Гости, как по команде, обернулись и теперь внимательно наблюдали за каждым их шагом, а у края ковровой дорожки уже поджидала похожая на прелестную куколку малышка в пышном длинном платьице всё того же нежного оттенка пыльной розы – с корзинкой, наполненной цветочными лепестками. Она огромными восторженными глазами смотрела на невесту и, похоже, совсем забыла, зачем находится здесь. Но её тихонько окликнули по имени.

Малышка вопросительно глянула на зовущего, но так и не поняла, чего от неё хотели, пока несколько человек не указали ей на корзинку и не изобразили, как раскидывают что-то невидимое. Тогда и она опомнилась, спохватилась и торопливо засеменила между рядами стульев, зачерпывая маленькой ручонкой лепестки и сея их перед собой.

Илана вступила на дорожку и только тогда посмотрела не на гостей, не на милую девчушку, не на отца, не на бабушку, расположившуюся в первом ряду, и даже не на сидящую рядом с ней маму, время от времени подносящую салфетку к глазам, чтобы поймать непослушные слезинки, а прямо вперёд – на подиум, на арку, на нарядную регистраторшу в длинном сиреневом платье, застывшую с микрофоном в руках. И на своего жениха в строгом тёмном костюме, украшенном аккуратной розовой бутоньеркой, и контрастирующей с ним белоснежно сияющей рубашке.

Всё это ему безумно шло, хотя по-прежнему Илана не назвала бы его потрясающе красивым. Зато он был таким как надо – по её мнению – и сейчас, и в их самую первую встречу.

А встретились они… на одном из этих пафосных мероприятий, которые Илана обычно избегала. В последнее время родители и сами звали её туда чисто для проформы, прекрасно понимая, что она всё равно откажется. Если для них присутствие на подобных встречах являлось непременной составляющей деловой жизни, её это не особо касалось. По крайней мере пока. Она же не специалист налаживать партнёрские связи. А о том, что будет потом, необязательно думать прямо сейчас.

Илана вообще с трудом представляла, кому могут на самом деле искренне, а не вынужденно нравиться все эти официальные приёмы, скучные бизнес-вечера и даже будто бы семейные торжества вроде дня рождения или новогодней вечеринки, в действительности устраиваемые, чтобы произвести впечатление на других.

Одно дело пойти к подруге, школьной или университетской, с которой действительно связывало нечто общее, а тут… сплошная наигранность и формальность. Да и знакомые не Иланины, а в основном мамины и папины, а она тут просто для комплекта. Потому что так принято. Но в этот раз родители упрямо настаивали на своём, не слушая разумные доводы дочери:

– Мам, ну что я там буду делать? Мило улыбаться? Вести разговоры ни о чём с людьми, которых не знаю и которые мне совершенно неинтересны? Это так важно?

– Представь, важно, – многозначительно и даже чуть наставительно возразила мама. – Думаю, даже ты, далёкая от политики и экономики, прекрасно понимаешь, насколько сейчас сложные времена. И чтобы удержаться на плаву, дальше работать успешно и получать доход, а не только терять, при этом сохранив репутацию, требуется гораздо больше усилий, чем раньше. И особые меры тоже требуются. – Сейчас она походила на преподавательницу, чуть раздражённо, но всё же весьма терпеливо объясняющую прописные истины упрямому и не слишком дальновидному ученику. – Вот и приходится объединяться, потому что вместе проще выжить. А Кирсановы – надёжные партнёры и весьма порядочные. Не подставят, не кинут. И с нашей стороны это будет неуважением, если ты не явишься просто из-за того, что тебе, видите ли, не хочется, когда они ожидают нас всех.

– И зачем же я им? – Илана недоумённо хмыкнула и развела руками. – Со мной же бессмысленно обсуждать дела. Я всё равно не особо в курсе.

– Никто и не собирается их с тобой обсуждать, – заверила мама. – Но почему бы просто не познакомиться? Обычная вежливость. А ты у нас единственный ребёнок, и люди считают тебя нашей деловой преемницей.

– Угу, – кивнула Илана, но тут же выдала самокритично, хоть и без капли раскаяния: – Но, пообщавшись со мной, они тут же поймут, как сильно ошибались.

В ответ мама чуть нахмурила брови, воскликнула с упрёком:

– Лана, неужели это так сложно – пойти с нами на приём? Почему мне уже почти час приходится тебя уговаривать? Я требую чего-то запредельного? Невыполнимого? Тебе так сложно ради нас с папой посетить безобидное развлекательное мероприятие?

Ну не сложно. Никакого желания, но действительно ничуть не сложно, тем более, если для родителей это почему-то оказалось невероятно важно. И пришлось согласиться.

– Хорошо, – старательно и чётко выговорила Илана и пообещала: – Я пойду.

## Глава 2

Теперь-то она понимала, что дело было не только в бизнесе. И её неосведомлённость в данном вопросе не имела ровно никакого значения, когда родители, с обеих сторон, решили устроить смотрины, оценить, как они с Глебом отнесутся друг к другу. Хотя мама, скорее всего, заранее понимала: младший Кирсанов – именно тот типаж, к которому дочь не останется равнодушна.

Ну да, иногда они разговаривали об этом – какие мальчики Илане нравятся. Ещё в детстве. К тому же Глеб действительно чем-то походил на её отца, даже гораздо больше, чем на своего. А ведь считалось, что девочки неосознанно выбирали мужчин, напоминающих им собственных пап.

В общем, всё совпадало идеально: успешная компания с приличной репутацией в качестве делового партнёра и отличный кандидат в мужья для любимой дочери – молодой, умный и весьма привлекательный.

Нет, когда они впервые встретились, Кирсанов-младший вовсе не лучился обаянием, не покорял невероятной харизмой с первой фразы или даже улыбки, но Илана почти сразу перестала сожалеть, что поддалась уговорам родителей.

Это не походило ни на внезапный удар молнии, оглушивший и выбивший почву из-под ног, а главное, превративший в пепел сердце и вызвавший волну мурашек по всему телу, ни даже на маленькую вспышку, заставившую на мгновение ослепнуть и замереть – а тут сердце должно было бешенно заколотиться, пытаясь выпрыгнуть из груди. Просто случайно заметив его среди остальных гостей, Илана посмотрела на незнакомого ей тогда молодого человека ещё раз, а потом ещё, понимая, что совсем бы не сводила с него с глаз, пока не рассмотрела бы как следует.

Тёмно-каштановые волосы уложены слегка небрежно, черты лица мягкие, но не женоподобные, достаточно мужественные, но не слишком брутальные. Взгляд живой и внимательный. А ещё он определённо был постарше, хотя и на немного. И это Илане тоже понравилось. Как и его сдержанность.

Молодой человек не старался одарить всех и каждого обязательной приветливой или обворожительной улыбкой, а если улыбался, то по-настоящему. Правда рядом с ним постоянно маячила эффектная брюнетка. Они о чём-то переговаривались, а Илана пыталась угадать, что их связывало.

Скорее всего, это его девушка. Они очень гармонично смотрелись вместе и отлично общались. Хотя в представлении Иланы никак не вязалось: он – вроде бы такой особенный, и настолько банальный выбор. Типичная красотка согласно самым популярным стандартам, никакой индивидуальности или интересности.

Правда Илана и сама выглядела очень даже ничего – следила за внешностью и здоровьем, посещала салон, стильно одевалась. Вот только волосы у неё светлые, и она не торопилась всех покорять и производить впечатление. Она вообще не любила намеренно кокетничать и болтать ни о чём. Ну и держалась наверняка не столь уверенно, ещё и легко смущалась. Иногда.

Например, сейчас. Когда привлёкший Илану незнакомец неожиданно повернул голову в её сторону. Она не успела отвести глаза, и они встретились взглядами. А он будто за короткое мгновение сумел прочитать её мысли или как-то догадался, что она думала о нём, дёрнул бровью, улыбнулся уголками рта, но тут же опять отвернулся.

Илана запоздало потупилась, выдохнула досадливо, почувствовав, как наливаются жаром щёки – что ещё за реакция школьницы? – и не заметила, как к ним опять подошла хозяйка вечера Людмила Кирсанова. А та, обменявшись с Иланиными родителями парой дежурных фраз, предложила:

– Пойдёмте, познакомлю вас с детьми.

Немножко забавно звучало слово «дети» по отношению к достаточно взрослым людям. Илана даже представила, что наследники у Кирсановых – ровесников её родителей – действительно могли оказаться весьма юными. Сейчас это частая история. Но уже через минуту всё встало на свои места. А возможно, осложнилось ещё больше. Потому что тот самый молодой человек, которого Илана рассматривала всё это время, оказался Глебом Кирсановым, а эффектная брюнетка – его сестрой Агнией.

Ну хоть последнее слегка упрощало ситуацию.

Илана отметила это чисто на автомате, когда их представили, и столь же неосознанно, потому что так полагалось, протянула ладонь в знак приветствия. В ответ Глеб аккуратно сжал её пальцы, тоже как полагалось, всего на пару секунд. А мог бы чуть-чуть подольше.

– Думаю, нам есть, что обсудить, – обратилась Кирсанова к Иланиным родителям, многозначительно улыбнулась, а затем развернулась к сыну. – Глеб, поухаживай за Иланой. По-моему, она немного потерялась.

Ничуть. Не потерялась, не растерялась, даже не чувствовала себя некомфортно, как случалось обычно, и больше не испытывала недовольства, что её всё-таки вытащили на приём. Но тут и мама подключилась, поведала доверительно, явно считая это достоинством:

– Ланочка у нас не очень любит подобные мероприятия.

– Тогда они с Глебом точно найдут общий язык, – заверила её Кирсанова без тени сомнения, указала рукой направление, куда приглашала пройти и сама двинулась первой.

Затем и Агния, стрельнув в сторону Иланы ироничным взглядом, торопливо испарилась, почти моментально затерявшись среди гостей. И они остались с Глебом наедине, если, конечно, определение «наедине» уместно, когда ты находишься среди большого скопления людей. Но теперь окружающая обстановка действительно воспринималась всего лишь фоном, не давила, не раздражала, не отвлекала. По крайней мере, не слишком.

– Шампанское будешь? – спросил Глеб, поймал её утвердительный кивок и, сняв два бокала с подноса проходившего мимо официанта, уточнил: – И, если тебя действительно утомляет толпа, тут есть и менее шумные места. Подальше от дома. Там вполне терпимо.

– Тогда и правда лучше пойти туда, – не задумавшись ни на секунду, согласилась Илана.

Когда они проходили мимо столика с напитками и закусками, Глеб с самым невозмутимым видом подхватил небольшое блюдо с маленькими тарталетками, наполненными разными начинками, всучил Илане:

– Держи. – И взял ещё два бокала.

А потом они сидели на скамейке в одном из удалённых от дома уголков участка, действительно довольно спокойном, пили шампанское, немного разговаривали. Правда между ними стояло блюдо с тарталетками. Но когда Илана зябко передёрнула плечами, Глеб сразу заметил, поинтересовался:

– Вернёмся в дом или дать тебе пиджак?

Выбор был вполне очевиден, хотя сначала она всё-таки спросила:

– А ты не замёрзнешь? В одной рубашке.

– Точно нет, – заверил её Глеб и, не дожидаясь, когда она согласится, поднялся, снял пиджак, приблизился, накинул ей на плечи.

– Спасибо.

Илана аккуратно расправила его, запахнула поплотнее, чуть приподняв плечо, якобы неосознанно дотронулась подбородком до ворота, украдкой втянула ненавязчивый и очень приятный аромат парфюма. Но пахло не только им.

К лёгкой нотке цитрусовой свежести примешивался ещё один запах, который не раскладывался на ингредиенты и не имел точного описания, но действовал гораздо сильнее – запах человеческого тепла, запах мужчины. И сейчас Илана прекрасно понимала, что рассматривала Глеба уже не как приятного нового знакомого, а как парня, который ей не только понравился – чисто внешне – а с которым она и дальше желала бы находиться рядом, который мог бы стать тем самым, предназначенным ей, долгожданным, любимым, единственным.

В других она легко находила недостатки, неприятные чёрточки, а в Глебе не просто их слепо не видела, но даже не искала – не хотела. Тем более, они наверняка представились бы ей притягательными, или совсем незначительными, неважными.

И в тот момент она даже не предполагала, насколько осуществимо её желание.

## Глава 3

Ещё какое-то время Илана не решалась взглянуть на Глеба, боялась – он демонстративно отвернулся, создавая впечатление, будто ему интересно что угодно только не она. Но оказалась, он тоже, как и все, наблюдал за их приближением, внешне совершенно спокойный. И когда она взошла на подиум, остановилась под аркой, развернулся лицом к ней и вроде бы смотрел тоже на неё, но поймать его взгляд у Иланы никак не получалось.

Или это фата мешала и упрямо подступающие к глазам сентиментальные слёзы, которые выжимали слова регистраторши, патетичные и многозначительно-торжественные. Да они же наверняка стандартные, и та их произносила сто тысяч раз! И всё равно они пробирали до мурашек, до трепета в груди. Потому что сейчас предназначались не кому-то ещё, а именно ей, Илане.

– Уважаемые невеста и жених! Сегодняшний день станет самым прекрасным и незабываемым событием вашей жизни. Вы заключаете добрый союз двух любящих сердец. С этого момента вы пойдёте по жизни рука об руку, вместе переживая и радости, и огорчения. Создавая семью, вы добровольно принимаете на себя великий долг друг перед другом и перед вашими будущими детьми.

Губы задрожали, и пришлось сжать их покрепче, надеясь, что никто не заметит, а в коленках опять появилась слабость, и под ложечкой засосало, словно Илана собиралась прыгать с парашютом. Правда она никогда не прыгала, но почему-то представлялось, что, если бы собралась, испытывала бы именно такие ощущения.

Страх, растерянность, тревога, воодушевление, предвкушение и уверенность – вот-вот случится невероятное, и всё изменится, и она сама тоже не будет прежней.

Но надо ли ей это? Особенно, когда и так всё хорошо и стабильно, а там – впереди, внизу, сверху – полная неизвестность, неопределённость, неясность, и никаких гарантий, что сложится именно так, как она мечтает, как видит, как хочет.

А вдруг парашют не раскроется? И что тогда? Вообще ведь ничего… больше.

И сейчас Илане опять не помешала бы твёрдая рука, о которую можно опереться. Но лучше уже не папина.

Лёгкий ветерок приятной прохладой коснулся кожи, пошевелил фату, и донёс до слуха слова, которые на какое-то время просто перестали восприниматься, заглушённые мыслями и эмоциями.

– Перед началом регистрации прошу вас ещё раз подтвердить, готовы ли вы на это? Является ли ваше решение взвешенным и осознанным? Искренни ли ваши намерения и чувства? – Регистраторша в очередной раз перевела взгляд с одного на другого и остановила его на Глебе, красноречиво умолкла на несколько мгновений, прежде чем произнести: – В присутствии ваших родных и близких, прошу вас ответить, Глеб, согласны ли вы взять Илану в жёны, любить, уважать и заботиться о ней до конца своих дней?

Она не успела закончить фразу, а у Иланы болезненно сжалось сердце, в груди задрожала тревога, и вдруг ярко представилось, что сейчас Глеб скажет «Нет». Именно сейчас. Что он специально дожидался этого момента, молчал раньше, опять рассчитывая как можно чувствительней её задеть. Но он произнёс коротко и совершенно спокойно:

– Да, – не поторопился, чтобы вдруг не передумать, но и не сделал неуверенную паузу.

Так может, всё предыдущее время он на самом деле проверял её? Хотел выяснить, насколько она серьёзна, насколько хорошо относится к нему, насколько на неё можно положиться. Пытался убедиться, что она выходит за него не только в качестве гарантии честного взаимовыгодного партнёрства, не только ради общего и собственного благополучия и комфорта, что лично он значит для неё ничуть не меньше. А может, даже и больше. И теперь, после свадьбы, всё станет по-другому, как надо, как Илана предполагала.

Он же пообещал – любить, уважать, заботиться, и выглядел при этом очень серьёзным и искренним. Поэтому, когда регистраторша обратилась к ней, повторив вопрос почти слово в слово, только поменяв местами имена, Илана даже не засомневалась, выдохнула прочувственно и убеждённо:

– Согласна.

Регистраторша ободряюще улыбнулась уголками губ, чуть приподняв брови, но тут же опять стала торжественной и серьёзной.

– Ваши ответы дают мне право зарегистрировать этот брак. – Она отступила на шаг назад, повела рукой в нужную сторону. – Прошу подойти к столу и закрепить подписями ваш союз.

Журнал уже был открыт на нужной странице, а необходимые сведения предусмотрительно заполнены. Оставалось только расписаться в помеченных аккуратными карандашными галочками ячейках.

Глеб твёрдой рукой подхватил ручку, поставил размашистую подпись, легко и уверенно, словно на каких-нибудь деловых бумагах. Он же привык постоянно что-то подписывать. А у Иланы пальцы дрожали, взгляд никак не мог сфокусироваться, поэтому строчки перед глазами расплывались. И она почти ничего не видя по наитию вывела свою фамилию, а потом испугалась, что надо было писать не девичью, а уже новую, по мужу. Она ведь больше не Елизарова, с этого момента она – Кирсанова.

Илана вопросительно глянула на регистраторшу, но та опять только ободряюще улыбнулась, отложила ручку в сторону, захлопнула журнал, развернулась к гостям и произнесла:

– Теперь в знак верности обменяйтесь кольцами, которые станут символами вашей бесконечной любви и преданности друг другу.

Всё та же малышка, что раньше рассыпала розовые лепестки, направленная уверенной рукой организатора Ларисы, поднесла маленькую аккуратную шкатулочку, обитую изнутри красным бархатом. Лежащие в ней кольца поблёскивали на солнце золотом.

Регистраторша забрала у девчушки шкатулку, выставила перед собой, развернувшись к Глебу.

Вот сейчас он помедлил, словно впервые задумался о происходящем. Или наконец-то позволил себе проявить волнение? Потом взял кольцо поменьше, посмотрел на Илану. Она опомнилась, протянула руку, но, как оказалось, не ту.

– Другую, – не шевеля губами, прошептала регистраторша.

Илана поспешно отдёрнула левую, протянула правую, по-прежнему, нервно подрагивающую, несмотря на все её старания, ощутила прикосновение. Оно обожгло и взбудоражило ещё больше.

Горячие пальцы, прохлада металла.

Затем и ей пришлось придерживать Глеба за руку и опять пытаться унять дрожь, чтобы не выронить его кольцо, чтобы не промахнуться, чтобы надеть. А мысли уже уносили далеко вперёд, тревожа ещё сильнее, заставляя полыхать щёки.

Это сейчас они просто осторожно касались друг друга. Но что случится позже? Да даже всего через минуту?

– Объявляю вас мужем и женой! – сделав глубокий вдох, патетично провозгласила регистраторша. – Ваш брак законный. Поздравьте друг друга первым…

Договорить ей не удалось, Глеб перебил, произнёс, поморщившись:

– Давайте без этого.

Регистраторша слегка опешила, но быстро пришла в себя, в один щелчок переключившись на другую более подходящую к случаю программу, произнесла громко и чётко:

– Отныне вы муж и жена. – И продолжила без запинки, торжественно и проникновенно: – Сохраните дар первых счастливых дней и пронесите их чистоту и верность через годы. Не растеряйте свою любовь среди суеты и жизненных невзгод. Пусть ваше счастье будет светлым и чистым, как это небо, и долгим, как вся ваша жизнь. Цените каждый момент, проведённый вместе, не обманывайте, не делайте больно друг другу. Пусть в вашей семье царят доверие и любовь, и совсем скоро зазвучит трогательный детский голосок.

Но сейчас ни её слова, ни эмоции уже не казались Илане чистосердечными и искренними, действительно превратились в хорошо заученную роль. И даже воспринимались злой насмешкой. Неужели регистраторша сама не понимала, насколько неуместны эти фразы – о счастливых днях, о светлой и чистой любви, – когда Глеб настолько демонстративно, у всех на глазах, отказался поцеловать свою жену.

Илана так и осталась с опущенной на лицо фатой. Вроде бы и своя, но по-прежнему чужая, от которой хотелось отгородиться. Хотя формальности соблюдены. Но разве ей нужны формальности? Пусть даже самые трогательные и красивые.

И, видимо, не только регистраторша, но и другие тоже не хотели замечать, что всё не по-настоящему, вели себя согласно сценарию – ведь следовало сохранить лицо, создать видимость, что всё идёт по плану. И услышав, что теперь гости, родные и близкие тоже могут поздравить новобрачных, действительно устремились поздравлять.

Первыми, конечно, рядом оказались бабушка и родители, обнимали, что-то говорили, взволнованными голосами, но Илана почти не слышала, просто старательно растягивала губы в улыбку, кивала и твердила «Да, да, да».

Потом они отошли, оживлённо переговариваясь, только Кирсанова осталась, посмотрела на сына, напомнила спокойно, но достаточно твёрдо:

– Ты должен поднять фату.

– Почему я? – недоумённо вскинулся Глеб. – Она сама не может?

Не по имени, а именно вот так «она».

– Такие правила, – сдержанно пояснила его мама. – Поднимать и снимать фату должен только муж.

– Хорошо, – легко согласился он, придвинулся к Илане, подхватил тонкую прозрачную ткань, завернул наверх. – Так пойдёт? – поинтересовался колко, но и не подумал дожидаться ответа, сообщил: – Тогда я пойду. – И, ни на кого не обращая внимание, торопливо спустился с подиума, зашагал к дому.

Илана потерянно глянула на Кирсанову, а та невозмутимо дёрнула плечом и уверенно пообещала:

– Не волнуйся, девочка, он скоро вернётся.

Но Илана не волновалась. Она вообще не понимала, как назвать то, что она сейчас ощущала.

Похоже, она окончательно запуталась, хотя раньше ей представлялось, что свадьба всё расставит на свои места.

Наверное. И правда расставила. Только вот места получились совершенно не те. И значит, ей всё-таки следовало отказаться, пока дело не зашло слишком далеко, а не закрывать глаза на очевидное. Не обманываться, не надеяться наивно, убеждая себя – это не исключительно договорённость родителей, не точно такая же сделка, как и создание холдинга. Что Глеб действительно хотел на ней жениться. И вовсе не потому, что так требовал бизнес, а по собственной инициативе. Потому что Илана ему понравилась, показалась самой достойной.

Нет, не понравилась. И это можно было понять ещё тогда, в их вторую встречу.

## Глава 4

– Кирсановы пригласили нас на обед в воскресенье, – излишне многозначительно сообщила мама и вопросительно уставилась на Илану.

Папа наверняка о приглашении уже знал, и дочь единственная была ещё не в курсе, но с ответом не торопилась. Хотя, конечно, слегка разволновалась, и мама это легко заметила.

– Желаешь сначала узнать, будет ли там Глеб? – спросила прямо.

Илана одновременно и смутилась, и немного разозлилась.

Всё-таки это раздражало, когда тебя читали, как открытую книгу. Наверное, в двадцать два стоило уже стать более скрытной и сдержанной, не демонстрировать столь откровенно свои чувства.

Но она вроде и не демонстрировала: не расспрашивала про Кирсанова-младшего, не заливалась краской от одних мыслей о нём и не бродила по дому с отрешённым мечтательным видом, как влюблённая дурочка. Вела себя как обычно. Но родители, видимо, на то и родители, чтобы замечать даже самое потаённое. По крайней мере Иланины точно такие.

– Он ведь тебе понравился?

Мама по-прежнему не пыталась подойти издалека, но и дочь на этот раз решила не тушеваться, по-возможности держаться невозмутимо и хладнокровно.

– Пожалуй, да, – призналась, сосредоточенно и чуть критично поджав губы и нахмурив брови. – Он вполне приятный и симпатичный.

– Согласна, – кивнула мама. – Чудесный молодой человек. За такого и замуж можно выйти.

– Замуж? – озадаченно переспросила Илана.

Она тоже прекрасно замечала, когда мама добавляет какие-то фразы исключительно к слову, а когда явно со смыслом, ничуть не скрываемым. Или просто на этот раз их мысли слишком совпали?

– Ты хочешь сказать… что…

Мама не стала дожидаться, пока она договорит, воскликнула уверенно:

– Ну ведь правда! Из вас бы вышла отличная пара. Во всех отношениях. И со стороны вы очень гармонично смотрелись вместе.

Вот тогда Илане и стало понятно, почему родители так упорно зазывали её на приём, и почему Людмила Кирсанов предложила сыну поухаживать за гостьей.

А сам Глеб… Он уже всё знал тогда? Или, как она, пока был не в курсе? А если это именно он и выбрал Илану?

– Мам, подожди! – она на мгновенье зажмурилась, чувствуя, как от волнения учащённо забилось сердце. – Ты что сейчас имеешь в виду? Я должна очаровать Глеба, чтобы он захотел на мне жениться? Или…

– По-моему, ты его уже очаровала, – перебила мама, добавила, улыбнувшись: – И его родителей тоже.

– Но ведь мы едва знакомы! – напомнила Илана, хотя для неё самой это не являлось настоящей проблемой.

Бывает же так. Когда встречаешь человека и понимаешь чуть ли не с первого взгляда, он – именно тот, кто тебе нужен. И долгие годы общения совсем ни к чему. Потому что ничего не изменится. Пусть ты не знаешь этого точно, но чувствуешь и веришь. Всем существом. Каждой клеточкой. А такие ощущения случайно не вызовешь и не обманешь.

Это уже сейчас в момент их красивой, но странной свадьбы, подобные представления кажутся надуманно-восторженными и наивными, а во время того разговора с мамой Илана была убеждена в их силе и истинности. Или слишком старательно пыталась себя убедить.

– Но ведь никто и не предлагает вам пожениться прямо завтра, – разумно заметила мама. – Тем более для тебя сейчас самое главное защитить диплом, закончить с образованием. – Но тут же поинтересовалась без перехода: – Так ты идёшь в воскресенье на обед? Глеб там тоже обязательно будет. Как раз ещё больше познакомитесь.

Конечно, Илана согласилась, но переживала в два раза сильнее, чем если бы не знала о планах на их возможный брак. Она долго не могла выбрать, что надеть. Чтобы и не чересчур скромно, но и не излишне торжественно. Чтобы стильно, но не слишком глянцево. Хотя главная проблема заключалась не в сложности выбора образа и наряда, а в разыгравшейся фантазии.

Ещё ничего окончательно не решено, даже ею самой, и вообще никаких гарантий, что случится, а Илана разве только не перебирает в уме имена их будущих детей.

Правда торопиться с детьми однозначно не стоит. Сначала не помешает просто пожить в своё удовольствие, насладиться и насытиться обществом друг друга, а вот потом… Например, через пару лет…

Ага-ага. Вообще-то сначала нужно хотя бы пожениться. А она не уверена, что готова для столь серьёзного шага.

Ну… то есть разумом не готова, а сердцем… очень даже желает. Недаром же так легко придумывается, как всё будет происходить.

С воображением у Иланы никогда проблем не возникало. Она девушка начитанная, и в школе у неё всегда были отличные оценки за сочинения. Она и при поступлении в вуз выбирала, нет, не между экономикой и управлением, как само собой напрашивалось, а между филологией и инязом. Выбрала всё-таки иностранный, но и любовь к литературе никуда не делать, к книгам, к придуманным историям.

Это с реальностью у Иланы проблемы. Вечно её неправильно оценивала, через призму каких-то несуществующих идеалов. Через розовые очки. Жизнь их постоянно пыталась разбить, но Илана тоже упёртая – складывала осколки, скрепляла скотчем, замазывала трещинки. Держалась за свои иллюзии, верила в сказки.

Ей ведь на самом деле до последнего мгновения казалось, что их свадьба – не фикция, не от начала до конца исключительно затея родителей. Что Глеба она действительно очаровала. Уж очень приятно было так считать, и выходило абсолютно созвучно собственным мечтам.

– А где будет обед? – только через день поинтересовалась она у мамы. – Опять у них в доме?

Но та возразила:

– Нет. На этот раз нет. Для разнообразия в ресторане.

И не просто в общем зале, а в отдельном павильончике с маленькой открытой террасой. Наверное, чтобы желающие могли выйти и покурить, или просто проветриться, посидеть в плетёных креслах, любуясь на маленький обустроенные дворик с фонтаном.

Кирсановы явились втроём, без Агнии. Точнее, находились уже на месте, когда появились Елизаровы, поднялись навстречу с приветственными возгласами.

Если честно, Илана понятия не имела, что они там говорили – сердце в груди бухало с такой силой, что его стук отдавался в ушах, заглушая прочие звуки. Да и какое ей дело до стандартных вежливых фраз?

Взгляд, не задерживаясь, скользнул по Кирсановым-старшим и остановился на Глебе. Как тогда, на приёме, будто притянутый неведомой силой. Только эмоции сейчас были совсем другими, и желание – не просто рассмотреть, а отыскать в выражении лица и глаз ответные чувства.

И, кажется, она действительно их нашла. Глеб смотрел на неё по-особому заинтересованно, чуть вопросительно, внимательно, будто тоже пытался угадать Иланины мысли. Но они наверняка и так читались без труда – не получалось оставаться сдержанной и холодной. Тем более теперь-то она знала: между ними всё возможно. Действительно возможно. Это не просто её наивные фантазии, это уже реальность. Даже если не свадьба, даже если для начала просто отношения. Самые серьёзные, самые настоящие.

Илана, конечно, и раньше встречалась с парнями, но не так чтобы у неё имелся большой опыт и куча бурных романов. Нет. И подруги тут были правы, когда говорили, что она слишком разборчива.

Разборчива, и что? Разве это плохо? Её так воспитали: не размениваться по мелочам, не соглашаться на первое попавшееся, ценить себя. И жизнь оберегала. Частенько так складывалось, что не совпадало – Илане нравились одни, она нравилась другим.

Теперь-то понятно почему. Потому что всё предыдущее было не тем, и подождать стоило. Ради того, что ей досталось сейчас. Ради Глеба.

Но поначалу, усевшись за стол, родители ожидаемо заговорили о делах, о взлетевших ценах на землю и на материалы и о слиянии компаний. Илана не просто не участвовала в беседе, а опять почти не вслушивалась. Она всегда была слишком далека от подобного.

Ну не её это, совсем не её – ни проблемы жилищного строительства, ни организация бизнеса, ни управление людьми. Последнее особенно. Уж слишком много ответственности. Она, конечно, тоже согласна отвечать, но только за себя. И за дорогих ей людей.

А родители её прекрасно понимали, не заставляли пойти по собственным стопам, не убеждали, что именно она должна управлять семейным бизнесом, когда они решат отойти от дел. Позволили дочери быть такой, какая она есть и какой хочет быть. Илана их за это ещё сильнее любила, была им благодарна. И не совсем уж она отстранилась – помогала, где могла. В качестве переводчика. Она и для специализации намеренно выбрала деловой английский.

Правда в тот момент, сидя за столом, она думала совсем о другом, поглядывала на Глеба, точнее с трудом удерживалась от того, чтобы не пялиться на него неотрывно. Он тоже участвовал в разговоре, пусть и не так активно, как родители. Но Илане только сильнее нравилось, что он такой – немногословный, спокойный, хладнокровный, не просто симпатичный и приятный, а ещё и умный.

Она точно и определённо влюблялась в него всё больше, а идея с замужеством казалась всё менее несуразной и несвоевременной. Ведь вовсе не обязательно быть долго знакомыми, чтобы пожениться.

Вот родители съехались уже через два месяца после того, как начали встречаться, и до сих пор вместе, любят друг друга и счастливы. И они никогда не пожелали бы плохого своей дочери, всегда выбирали для Иланы самое лучшее и давали самые подходящие советы.

Внезапно прозвучавшее собственное имя выдернуло её из мира грёз и домыслов.

– А как Ланочка относится к этой идее? – Людмила Кирсанова доброжелательно улыбнулась, пояснила чётко, что имела в виду: – Породниться не только в бизнесе, но и семьями.

Наверное, потому что Илана отвлеклась, выпала из разговора, вполне предполагаемый вопрос застал её врасплох, заставил опять разволноваться. Особенно когда все повернулись в её сторону, а потом замерли, ничего больше не делая и ничего не говоря, так что образовалась абсолютная тишина. Просто смотрели вопросительно, ещё больше смущая, отчего захотелось спрятаться хоть на мгновение от этих ожидающих взглядов, ощутить уверенность и поддержку.

Обычно в таких случаях Илана обращалась к папе, к маме, к бабушке или к лучшей подруге, а тут – неосознанно получилось, и она опять подумала, что неспроста – глянула на Глеба.

Тот тоже на неё смотрел, чуть сощурив глаза, остро и напряжённо. И Илана решила – это из-за того, что он переживает и с нетерпеливым волнением ждёт ответа.

Конечно, она оказалась права: он действительно переживал и ждал. Только вот надеялся, что услышит совсем другое, а не то, что она, потупившись, в смятении пробормотала, запнувшись после первого слова:

– Я… согласна.

Словно уже представляла себя на свадьбе.

– Ну вот и замечательно, – заключила Кирсанова с удовлетворённым спокойствием, словно и не сомневалась в ответе. – Мы все очень рады.

Рады? Все? Правда?

Илана подняла глаза и опять посмотрела на Глеба, поймала его взгляд. Тот стал ещё более пронзительным, прожёг до самого нутра, прогнав по рукам мурашки и сбив дыхание.

## Глава 5

Ей показалось в глазах у Глеба взметнулось пламя. Всего на несколько мгновений, но настолько жаркое, что откликнулось в теле горячей будоражащей волной. Илана почувствовала, как щёки изнутри запылали.

Подобного с ней ещё не бывало – чтобы так реагировать на один только взгляд. Не на откровенное касание, не на чувственный шёпот на ушко, а действительно только на взгляд. И, конечно, сразу возникли мысли про какую-то особую взаимосвязь, про единение и совпадение. И про ту историю о двух половинках, предназначенных друг другу, коварно разделённых, но всё-таки встретившихся.

Ну почему ей вечно лезли в голову такие ужасные пафосные глупости?

Она в очередной раз всё истолковала неправильно: не как получалось на самом деле, а как хотелось ей. То есть абсолютно наоборот.

Это был не жар, а обжигающий холод. Не пламя, а лёд. Не любовь, а… нет, наверное, всё-таки не ненависть. Опять слишком патетично. Всего лишь неприязнь. Презрение. Только вот понимать истину, Илана начала намного позже, уже на свадьбе, а в тот момент она просто старалась не замечать то, что не вписывалось в нарисованную ею романтичную картинку, чтобы не портить впечатление, не уродовать сложившийся прекрасный образ.

Хотя Глеб никогда не пытался притворяться, скрывать истинное отношение – был или безразличен и снисходительно вежлив, или открыто высказывал пренебрежение и насмехался. Но Илана с ослиным упрямством находила оправдания и объяснения такому его отношению и, как ей казалось, вполне убедительные.

Неужели ей настолько сильно хотелось заполучить его, выйти за него замуж, что она была готова закрывать глаза на очевидное? Или дело в её глупости?

После горячего, пока дожидались чая и десертов, родители все вчетвером вышли на улицу, скорее всего, с двойным расчётом, чтобы и самим поговорить, и оставить предполагаемых жениха и невесту наедине.

Жених и невеста. Звучало волнительно и романтично, даже немного волшебно. И почему бы и нет?

Илана ведь согласилась. И Глеб наверняка тоже, иначе и предложения не последовало бы.

Он тоже не остался за столом, поднялся, подошёл к окну. Не к тому, что выходило во двор, а к противоположному, задёрнутому прозрачным золотистым тюлем. Привалился спиной к стене. Сначала посмотрел наружу, не увидел там ничего примечательного помимо обсаженной ровно подстриженными кустами аллеи и развернулся к Илане.

Она тоже поднялась с места, но толком не представляла, куда идти, что делать, поэтому просто стояла возле стула. Точнее до этого самого момента не представляла, но взгляд Глеба ей подсказал – он как будто позвал, пригласил подойти. Поэтому Илана так и сделала, уверенная в его одобрении – подошла, заглянула в лицо.

– Хочешь что-то сказать? – чуть приподняв брови поинтересовался Глеб.

– Да, – кивнула она. – То есть…

Вообще-то она ждала, что он скажет. А иначе – зачем позвал? И даже догадывалась, что. Вполне закономерное и логичное. Но, возможно, ему действительно важно было услышать это от Иланы. Отчего-то. Наверняка нашлось бы разумное объяснение, отчего.

– Я думала, ты пригласишь меня куда-нибудь.

Глеб с любопытством воззрился на неё.

– Куда?

Разговор складывался совсем не так, как она предполагала. Происходящее почему-то напомнило игру-викторину: она – участник, он – ведущий, задающий каверзные вопросы и нарочно сбивающий с толку.

– Я не знаю, – растерянно пробормотала Илана, но тут же подумала, что выглядит недотёпой и мямлей, теряющейся от любой ерунды, а Глеб, вероятно, желает выяснить, насколько она решительная и смелая. Поэтому она взяла себя в руки и продолжила бойко и убеждённо: – Мне кажется, это не так уж и важно. Но нам же надо познакомиться поближе.

– Познакомиться поближе, – повторил он, озадаченно наморщил лоб, уточнил недоумённо, будто действительно не понимал: – Зачем? – Потом чуть наклонил голову к одному плечу, прищурился и, словно испытав внезапное озарение, предположил с пошловатыми интонациями: – Или ты имеешь в виду… постель? Чтобы после свадьбы для мужа не стало сюрпризом, что его прекрасная нежная жена фригидное бревно, у которого то голова болит, то нет настроения, то врач запретил, – выдал саркастично. – Но знаешь…

– Я не об этом! – перебила его Илана.

Совсем не об этом. Она, конечно, не ребёнок и не ханжа, чтобы не думать о сексе. Но и вот так предлагать себя… в качестве проверки… в первую очередь, ещё ни разу даже толком не поговорив, если не считать той лёгкой беседы почти ни о чём в саду на скамейке – ну нет. Хотя всё равно стало немного стыдно и неудобно, что Илана всё-таки задумывалась, как у них будет. Словно это действительно являлось недопустимой глупостью или пошлостью. Но сейчас речь действительно о другом.

– Узнать друг друга получше.

Глеб скривил уголок рта, потом шагнул, сокращая расстояние между ними, вскинул руку, подцепил пальцем её подбородок, приподнял, а потом склонился к самому лицу, уставился в глаза, проговорил шелестящим шёпотом, негромко, но чётко:

– А я и так уже знаю о тебе всё, что мне нужно.

Она услышала – чувственные интонации, вкрадчивый тихий голос – а вот смысл слов, если до неё и дошёл, то определённо не сразу. Потому что разум заволокло туманом, затопило волной неуправляемых ощущений и эмоций. Уж слишком близко находился Глеб. Просто запредельно близко. Так что легко получалось разглядеть самую мельчайшую чёрточку – узор радужки, длинные густые ресницы, едва заметную впадинку на подбородке – и вдохнуть тот самый непередаваемый волнующий запах.

Возможно, это именно из-за него мысли смешались, слова потеряли значение, и представилось самым закономерным и естественным – сейчас Глеб наклонится ещё ниже, прикоснётся губами к её губам. Даже сомнений не возникло, что может сложиться как-то иначе, и губы сами приоткрылись ему навстречу.

Она неосознанно зажмурилась, почти уже чувствуя поцелуй, замерла, готовая нырнуть в ощущения, не замечая, что палец больше не касался её подбородка, и… услышала короткий резкий смешок, а следом снисходительно-саркастичное:

– Так всё же я не ошибся насчёт постели?

В горле мгновенно возник угловатый тугой комок. И глаза, похоже, больше не стоило открывать, чтобы не увидеть разочарования на чужом лице, а самое лучшее – прямо так, ничего не видя, провалиться сквозь землю.

– Нет! Совсем нет! – с негодованием и обидой выдохнула Илана.

От досады, что Глеб никак её не поймёт, хотелось расплакаться. Неужели она абсолютно неспособна правильно выразить свои мысли и эмоции? Почему?

Это только сейчас становилось ясно, что дело вовсе не в ней, что Глеб всё прекрасно видел и осознавал, а его непонимание было намеренным и расчётливым. А тогда Илана винила исключительно себя – что постоянно поступала не так, говорила не то, выглядела недостойно – и очень желала исправиться и убедить его в обратном. А это самое глупое, что только можно представить.

– Глеб! – воскликнула она, намереваясь непременно всё ему объяснить, чтобы не осталось никакой двусмысленности и шансов для неправильных толкований, но больше ничего сказать не успела.

Его губы брезгливо дёрнулись.

– Ну что ещё? Опять какая-то нелепая идея?

На этот раз в его словах не было ни насмешки, ни игры, а только неприкрытое раздражение, но Илана решительно возразила:

– Нет. – И упрямо продолжила: – Послушай…

– А оно мне нужно? – снова перебил он.

Нужно, да. Может, не столько ему, сколько ей. Но опять ничего не получилось. Дверь распахнулась, в павильон вошла девушка-официантка с подносом, на котором расположились чашки и чайник, а следом за ней появились и родители. А они так и не поговорили как следует, ни тогда, ни потом – даже когда подавали заявление в ЗАГС, даже когда встречались уже по поводу свадьбы.

Родители взяли всю организацию в свои руки, в основном, конечно, мамы. Наверное, они давно мечтали хотя бы на время отойти от бизнеса и заняться чем-нибудь таким, и теперь напоминали двух восторженных маленьких девочек, увлечённо играющих в куклы. Даже по поводу заявления договаривалась Людмила Кирсанова, чтобы можно было прийти в точно назначенное время, не дожидаясь и не потеряв напрасно ни одной секунды.

Глеб подъехал к ЗАГСу прямо из офиса, ровно за пять минут до срока, когда его мать уже собиралась ему названивать. Она привыкла всё держать под контролем и даже довела их до нужных дверей – будто они маленькие и сами не справились бы. Хорошо хоть не прошла с ними и не осталась дожидаться в коридоре.

Илана понадеялась, что потом они всё-таки останутся с Глебом наедине, но, стоило опять оказаться за дверью, он уверенно сообщил:

– Вызову тебе такси, чтобы отвезли домой.

Она возразила, мотнув головой:

– Не надо.

– Почему? – поинтересовался он немного недовольно. – Мне некогда. Я не смогу.

– Я на машине, – пояснила Илана.

– На машине? – переспросил Глеб вроде бы немного удивлённо.

Она хотела добавить, что не на папиной или на маминой с личным водителем, а на своей собственной, и что она сама за рулём, что получила права, когда ей только-только исполнилось девятнадцать. Но он опередил, торопливо вывел с нескрываемым облегчением:

– Ну вот и отлично! Тогда прощаемся.

И, не дожидаясь её ответа, резко прибавил шаг, торопливо пересёк фойе, скрылся за входными дверями, в очередной раз оставив её одну в полном замешательстве.

А Илана думала, они хоть как-то отметят. Пусть даже просто выпьют кофе в кондитерской с чем-нибудь вкусным. Это ведь тоже особенное событие – заявление в ЗАГС.

Опять стало обидно. Но опять легко нашлось оправдание.

С такой работой родители тоже вечно заняты, у них даже выходных и отпуска толком не бывает. Илана прекрасно знала, что такое собственная строительная компания, особенно сейчас, когда всё настолько осложнилось. Ей не нужно объяснять, что у всех успешных состоятельных людей дни расписаны по минутам, и дело не только в собственных доходах, которые желаешь получать, а в куче обязательств перед огромным количеством народа. А ведь из-за предстоящий свадьбы образовалось много новых забот, которые тоже требовали времени. Например, надо купить костюм, встретиться с организатором из свадебного агентства, отрепетировать.

Но выходило, что только тогда они и виделись – на таких вот встречах.

Глеб почти никогда не участвовал в обсуждениях, просто слушал, потом соглашался. Правда Илана тоже.

Ей не так уж и важно, где будет проходить церемония, сколько придёт гостей, какого цвета скатерти на столах и посуда и что нужно включить в фуршетное меню, а что в основное. Даже нарочно не хотелось знать, как это подготавливалось и создавалось. Чтобы в воспоминаниях свадьба осталась праздником, действительно особенным днём, подаренным судьбой, а не слепленным от и до собственными руками, когда точно знаешь, что произойдёт в данную минуту, в следующую, через полчаса, через час.

Поэтому просто замечательно, что мамы взялись за подготовку настолько всеобъемлюще и увлечённо. Ещё и организатор оказалась настоящим опытным профи: если что-то не подходило или вызывало сомнения, мгновенно предлагала новые варианты, не упускала из виду детали и мелочи, кажется, даже легко предугадывал, что им могло понравиться.

## Глава 6

– Вроде бы все основные моменты обговорили, – в конце первой общей встречи заключила Лариса. – Теперь давайте условимся, когда я к вам подъеду, чтобы определиться уже на месте, где что разместим, откуда кто будет выходить, куда уходить. И отрепетируем.

– Репетировать? – недоумённо уточнил Глеб. – Это ещё зачем? У нас что, представление какое-то намечается?

Она миролюбиво пояснила, не задумавшись даже на мгновение:

– Чтобы каждый знал, что делать, и не возникло никаких лишних заминок и сложностей.

– И какие там могут быть сложности? – Глеб снисходительно ухмыльнулся. – Кто-то свернёт не туда?

– Случается и такое, – улыбнулась Лариса. – И это совсем недолго. Просто быстренько пробежимся по сценарию. И с первым танцем разберёмся тоже. Будете ставить сами? Или можно пригласить хореографа. И даже я сама могу. У меня среднее специальное образование – колледж культуры. Специальность – руководитель танцевального коллектива.

Кажется, большинство готово было согласиться и на хореографа, но Глеб опередил всех.

– Мы как-нибудь сами справимся.

Обе мамы, прежде чем возразить, вопросительно уставились на Илану, ожидая её поддержки, но та, вопреки их расчётам, согласилась:

– Да, мы сами.

Потому что у неё был свой расчёт – хоть так остаться наедине, провести время вдвоём. Ещё и танцевать при этом. И ей понравилось, как прозвучало произнесённое Глебом «мы». Очень объединяюще и многообещающе. Но всё опять вышло скомканно и совсем не так, как Илана представляла.

Мамы с Ларисой отправились в дом после осмотра участка и действительно короткой репетиции, которая помогла прикинуть, где лучше поставить подиум с аркой, а где разместить шатёр для торжественного застолья, зону фуршета и стулья для гостей, желающих присутствовать на церемонии. Чтобы невесту не увидели заранее, и чтобы ей с отцом не пришлось идти слишком долго и далеко.

А они так и не успели ни решить, где можно потанцевать, ни даже далеко уйти – у Глеба зазвонил мобильник. Достав его из кармана, Глеб посмотрел на экран, отступил на несколько шагов в сторону, пока чиркал пальцем по значку соединения и подносил телефон к уху.

– Да. – Какое-то время он слушал, что говорил ему невидимой собеседник, чуть хмуря брови и озабоченно сжимая губы, потом произнёс: – Понял. А много не хватило? Ты что предлагаешь?

Скорее всего, собеседник принялся объяснять, но Глеб перебил, не дослушав (выходит, он не только её перебивал, и это просто оказалось его рабочей привычкой):

– Нет, подожди, подожди! Это не вариант. Мы же не можем бросить, не доделав, когда почти уже всё готово, или отложить на время. Это же больница, там постоянно приём идёт. И так пришлось перевести детей в соседнее отделение. Они ждут не дождутся, когда мы этот ремонт закончим. Тем более мы сами вызвались, никто не заставлял и не принуждал. А могли бы в очередную часовенку вложиться – памятник себе поставить. Рукотворный.

Наверное, это выглядело не совсем этично, но Илана прислушивалась к разговору. Если бы звонок оказался исключительно личным, она бы сама отошла подальше, но тот был явно деловым. А ещё… ещё она будто опять увидела того Глеба, который ей так понравился в их первую встречу – заботливого, серьёзного, уверенного, делового, способного на стремительные решения, готового помочь и поддержать.

– Сделаем проще. Я сейчас перекину тебе со счёта, сколько надо, чтобы не затягивать и не останавливаться, а позже в офисе разберёмся и оформим, как надо. Я скоро приеду. Давай.

Закончив разговор, Глеб ещё несколько минут не отрывался от телефона, а когда убрал его в карман брюк, посмотрел на Илану и поинтересовался без всякого перехода:

– Вальс умеешь?

– Конечно, – кивнула она.

Он, глядя на неё, задумчиво поморщился.

– Тогда давай попробуем. – И тут же предупредил обеспокоенно: – Ноги мне только не отдави.

Да не собиралась она ничего ему отдавливать. Если только нарочно.

– Прямо так? Без музыки?

Да ещё посреди садовой дорожки.

– Могу посчитать, если тебе настолько сложно, – невозмутимо предложил Глеб, изобразил, насмешливо кривя рот: – Раз-два-три, раз-два-три. – Потом уточнил: – Так пробуем или нет? Или ты сейчас подходящую песенку побежишь искать?

– Хорошо, – твёрдо проговорила она, – пробуем.

Почему Глеб постоянно словно испытывал её на прочность? Он же на самом деле совсем другой, не настолько язвительный и колкий. Так почему рядом с Иланой он менялся, будто надевал маску? Рассчитывал таким образом получше узнать? Слишком занятый, чтобы тратить время на долгие свидания, подобрал настолько странный метод, то ли бросая вызов, то ли заставляя открыться и проявить себя.

– Тогда… давай поближе, – поманил он рукой, а сам даже не попытался сдвинуться с места. – Побыстрее. – А когда она подошла, легко ухватил её ладонь, стиснул пальцами, приобнял за талию, скомандовал нетерпеливо: – Положи руку мне на плечо!

– А?

– Руку положи на плечо, – раздражённо повторил Глеб. – Так полагается. И ты же говорила, что умеешь танцевать.

– Я умею, – заверила Илана.

Просто она растерялась. Она же не обязана тоже делать всё молниеносно. Тем более, не получилось бы – слишком оказалось значимым его прикосновение.

Ладонь на талии ощущалась даже через тонкую ткань платья. Что уж говорить про сжимавшие руку пальцы. Хотя они были скорее прохладными, а не горячими, и всё равно кололи едва ощутимыми электрическими разрядами, обжигали жаром.

– Ну так не тормози! – воскликнул Глеб. – И…

Она не успела даже толком дотронуться до его плеча, а он уже шагнул навстречу.

– Шевелись. Два-три.

Он вёл уверенно и умело, а Илане оставалось только подчиниться, не сбиться с темпа, принять. И музыка действительно оказалась не так уж и нужна, потому что почти уже звучала в ушах, рождаясь сама по себе. И даже голова немного кружилась.

Но Глеб внезапно остановился, убрал от Иланы руки, сделал шаг назад.

– Ну вот, всё нормально, – подытожил беззаботно. – Вполне пойдёт. Музыку можешь выбрать, какую захочешь. Или что там эта спец посоветует. А мне пора.

Да, она знала, что он торопился, и не просто так, что у него действительно имелись срочные дела и проблемы, и что, возможно, это было слишком эгоистично, но – всё равно – Илана не смогла справиться с обидой, с негодованием выкрикнула ему в спину:

– Почему?

– Что? – Глеб всё-таки остановился, глянул через плечо.

– Почему ты так к этому относишься? – проговорила она напористо и чётко, хотя голос норовил сорваться и задрожать. – Словно тебе наплевать?

Он ответил не сразу, сначала снова развернулся к ней лицом, уставился пристально, тем самым пробирающим до мурашек взглядом.

– А что не так? – Замолчал, но, прежде чем Илана успела ответить, продолжил сам: – Ты же хочешь за меня замуж? Да? Ну вот и будет тебе свадьба. Чего ещё? – Глеб говорил экспрессивно и громко, как никогда раньше. – Или ты передумала? – Он даже подался вперёд, сощурил глаза. – Тогда вообще нет проблем. Просто иди и скажи, что тебе всё это нафиг не сдалось. – Потом опять сделал паузу и, кажется, немного успокоился, только взгляд стал более прожигающим и пронзительным, хотя в нём появилось ещё что-то – Илана никак не могла определить точно. А Глеб поинтересовался с какой-то особой значимостью: – Ну что, так и решим? Свадьба отменяется?

В первый момент ей захотелось согласиться, прокричать: «Да! Да! Да! Мне и правда она нафиг не сдалась, эта свадьба!» Но уже в следующую секунду она поняла, какое чувство разглядела в его глазах. Надежду. Нетерпеливое и плохо скрываемое желание услышать от Иланы именно то, что рвалось с её языка. И, словно какой-то бес вселился, плеснул масла в огонь и без того полыхающей обиды и злости и заставил произнести с решительным вызовом совершенно противоположное:

– Нет. Не отменяется. Ни за что.

Она увидела, как вздулись желваки на его скулах, как глаза потемнели. Но всего через мгновение Глеб справился с собой, на его лицо опять вернулось невозмутимое, независимое выражение.

– Как скажешь. – Он усмехнулся, пожал плечами. – Но я всё равно пошёл. Я действительно тороплюсь.

И на этот раз Илана не пыталась его останавливать. Если честно, она даже почувствовала себя лучше от того, что он ушёл – отвалил – что она его больше не видела и не слышала. И, пожалуй, она не прочь, чтобы так и осталось навсегда.

Она размышляла о случившемся всю дорогу, пока ехали домой – хорошо, что сейчас за рулём сидела мама, и можно было без проблем достаточно глубоко погрузиться в раздумья – сначала с негодованием и возмущением, потом, когда эмоции слегка остыли и улеглись, ну, наверное, достаточно спокойно, рассудительно и трезво.

Мысли метались от одной крайности к другой: от дерзкого желания действительно заявить во всеуслышание, что никакой свадьбы не будет, и не пошли бы они все со своим деловым и родственным партнёрством, до праведных воззваний со стороны порядочности и совести, что обещание уже дано, обязательства приняты и этот брак крайне выгоден для семейного бизнеса. И, конечно, периодически вмешивалось осознание – Илане действительно хочется замуж за Глеба.

Да! Даже после всего вот этого. Хочется с ним быть. Вопреки разумности, но зато по велению сердца и чувств. И если она его на самом деле больше никогда не увидит…

Нет, на подобное она не согласна. Уже не согласна.

За любовь ведь тоже надо бороться, ничто не даётся просто так. И кто знает, почему Глеб ведёт себя подобным образом.

Вдруг она опять всё неправильно восприняла? А его предложение отменить свадьбу было очередной проверкой?

Он ведь торопился? Торопился. Решать очень важные проблемы. Илана слышала от родителей, что Кирсановы взялись за собственный счёт отремонтировать одно из отделений в районной детской больнице. Что занимался этим именно Глеб. Скорее всего, и инициатором тоже был он. А танец, пусть даже их первый, как мужа и жены, вполне мог подождать. День или даже два.

Потому Глеб и раздражался, что приходилось заниматься не тем. Потому и сорвался. А она напридумывала, увидела то, чего нет.

Или не придумала?

– Мам, ты считаешь, мне действительно стоит выходить замуж? – когда они оказались дома, так ничего толком и не решив, спросила Илана.

Мама удивлённо фыркнула, вскинула брови, воскликнула:

– Лан! Ну ты даёшь! – И напомнила, всплеснув руками: – Ты же сама совсем недавно говорила, что хочешь, что рада. – На её лице возникло озабоченное недоумённое выражение. – И что вдруг случилось? Испугалась? Или с Глебом поссорилась?

– Ну… типа того, – неопределённо выдохнула дочь.

Теперь мама улыбнулась, иронично, но по-доброму и с многозначительным пониманием.

– Не сошлись во мнениях по поводу танца?

Тоже «типа того», но повторять прежний ответ Илана не стала. И подробно рассказывать о случившемся тоже. Да и мама не особо дожидалась ни отрицания, ни подтверждения, качнула головой, посмотрела серьёзно и внимательно, а потом произнесла негромко, но проникновенно:

– Знаешь, так частенько случается. Даже те, кто сильно любят друг друга, иногда ссорятся. Потому что это не один человек, а два разных. Да если даже сам с собою не всегда в состоянии договориться, что уж требовать от другого, который может мыслить и воспринимать происходящее совсем не так, как ты. Жизни не бывает без конфликтов и выбора. И без взаимных уступок тоже. Особенно совместной. Особенно в самом начале. И это в любом случае волнительно – что-то менять, пробовать впервые или создавать наново. Даже если оно хорошее, приятное и правильное. Бояться и переживать тут вполне естественно. А понять и принять постороннего человека тоже непросто.

Мама приобняла дочь за плечи, прижала к себе.

– Пойдём-ка, чаю попьём или съедим чего. Повкуснее. Эти приготовления действительно столько сил отнимают. Несмотря на то, что довольно приятные. Я бы даже сказала, очень приятные. Хоть и волнительные.

Ну да, Илана давно уже заметила, что им с Кирсановой вся эта возня в удовольствие. И как они отреагирует, если она заявит, что передумала, и желает отменить свадьбу? Наверняка же расстроятся. Они же так стараются.

– Вроде же до этого у вас всё было хорошо? – уже на кухне вернулась к прежнему разговору мама. – Вы и заявление подали, и с церемонией мы всё решили. Даже приглашения разослали.

Подали. Решили. Разослали. И теперь все уже в курсе, и постоянно поздравляют при встрече. И сразу видно, что не только для мамы это важно. И для папы тоже, и для бабушки.

Она, кстати, рассказывала, что ей тоже родители жениха подобрали, якобы случайно познакомили с сыном своих знакомых. Бабушка, когда об этом узнала, сначала скандал устроила, что нечего её за дурочку держать, которая сама себе парня не в состоянии выбрать, и всякое тут подсовывать. Что ещё за домострой? А потом… потом так вышло, что у них действительно всё закрутилось, и свадьба состоялась, и прожили они вместе до тех самых пор, пока дедушки не стало, и никогда не жаловались.

Вот и Илане мама с папой точно не предложили бы выйти замуж за кого попало, даже если бы их бизнес разваливался и спасти иными путями его никак не получалось. Они бы никогда не выдали её насильно и за недостойного человека. Она им всецело доверяла.

– Может, вы и не узнали ещё друг о друге всё от и до, – попивая чай, говорила мама, – но это и не узнаешь, пока не поживёшь вместе, даже если предварительно встречаться несколько лет. Иногда за потрясающим идеальным образом та-ако-ое может скрываться. А Глеб, он на самом деле очень надёжный и порядочный. Умный, ответственный, серьёзный. И он не у родителей на шее сидит или создаёт видимость, что работает, а сам просто числится на денежной должности.

– И что? Как только его увидели, вы сразу решили выдать меня за него замуж? – критично предположила Илана, а мама в ответ коротко рассмеялась, потом поправила:

– Не совсем. Решили, что такой молодой человек вполне подошёл бы в мужья нашей любимой дочери. Мы-то с твоим папой с Кирсановыми давно знакомы. И, поверь, на кого-кого, а на Глеба можно положиться. По крайней мере в бизнесе.

Вот именно – в бизнесе. А как насчёт других областей? Илане-то с ним не холдинг создавать, а семью.

Хотя наверняка не бывает, чтобы на работе и в жизни кто-то вёл себя кардинально противоположно, словно не один, а два совершенно разных человека. Если, конечно, у него не биполярка, и не раздвоение личности. А Глеб…

Ну, не настолько несопоставимо он себя и вёл. Он и когда разговаривал по телефону тоже был достаточно категоричен и жёсток, не терпел промедлений и лишних слов. Да и лето в строительстве самая жаркая пора.

– Он ведь и тебе сразу понравился, – напомнила мама.

– Да, – согласилась Илана.

Очень даже понравился. Она даже успела в него влюбиться чуть ли не с первого взгляда. Хотя он и тогда не показался ей безупречно идеальным, просто она сразу ощутила – это и есть то близкое, понятное, цепляющее, что нужно именно ей. И подобное ощущение до сих пор никуда не исчезло, просто появились сомнения: а вдруг она ошибалась?

Как разобраться, какой он настоящий? Хотелось верить, что действительно тот, которого описывала мама. Очень хотелось верить. Недаром же считалось, что первое впечатление самое правильное. Когда человек не знает, что его ждёт, к чему готовиться, нет повода надевать маску, придумывать какие-то особые способы взаимодействия, испытания.

Если бы Глеб предложил всё прекратить ещё раз, вполне возможно, Илана согласилась бы тогда. Но он не предлагал, и ей опять удалось убедить себя, что он и правда всего лишь устроил проверку, а на самом деле вовсе не против, хотя по-прежнему постоянно куда-то спешил, сокращая их общение почти до нуля.

В общем она так и не решилась отменить свадьбу, поэтому сейчас торжество было в самом разгаре.

## Глава 7

Гости переместились в большой белый шатёр, за круглые столики, накрытые белоснежными скатертями с салфетками всё того же нежного цвета пыльной розы. И только у молодожёнов стол был прямоугольный. Точнее, не просто стол, а президиум, красиво декорированный букетами. А у них за спиной разместилась другая арка с их именами, выведенными изящным вычурным шрифтом и соединёнными союзом «и».

Глеб и Илана. Муж и жена. Неужели это на самом деле всего лишь формальность? Слова на арке и на бумаге. Деловой договор, который Илана осознанно подписала. Потому что у неё не хватило смелости разрушить в прах родительские ожидания. Потому что она испугалась чужих пересудов по поводу их неудавшейся свадьбы. И потому что всё-таки упёрто надеялась вдохнуть чувства и эмоции в этот «безответный» брак.

Теперь отступать некуда, и жаловаться нет смысл. Ведь у неё был шанс отказаться.

Даже не так. У неё было бесконечное множество таких шансов. Но она выбрала один, абсолютно не тот – находиться рядом с Глебом, причём не просто так, а на самых законных, скреплённых клятвами и штампами основаниях.

Вот и имела сейчас, что желала: Глеб сидел на соседнем стуле, и всё как будто опять налаживалось. Время от времени он к ней обращался, что-то говорил, пусть и совсем незначительное, не дожидаясь официанта, подкладывал еду Илане в тарелку, словно видя в этом своё главное предназначение, подливал вина в бокал. Но чаще себе. А вот к еде почти не притрагивался.

– А ты сам почему не ешь? – когда он в очередной раз подсунул ей под нос блюдо с закусками, поинтересовалась Илана. – Давай я тебе что-нибудь положу.

– Мне… – повторил Глеб, благостно улыбнувшись и мотнув головой, – не надо. Как-то не хочется. Знаешь, кусок в горло не лезет. Похоже, от счастья. – Он опять ухватился за бокал, который почти не выпускал из руки, салютнул им, произнёс, запинаясь: – Тебе тоже… его желаю. По полной.

– Тогда хотя бы не пей столько, – прошептала Илана, стараясь, чтобы никто больше не услышал. – Ещё же первый танец.

– Ну да, точно, – подтвердил он. – Согласно сценарию. – И, всё-таки отхлебнув чуть-чуть напоследок, показательно вернул бокал на стол. – Хорошо. Как скажешь… дорогая. – Потом обвёл мутноватым взглядом шатёр, гостей за столами, не остановившись ни на ком конкретно, и опять обратился к Илане: – И когда это наконец произойдёт? Что-то я запамятовал? Хотелось бы побыстрее… отстреляться. Не всем нравится роль цирковой обезьянки. Даже красиво наряженной.

Он так и будет теперь её донимать бесконечными подколками? Или он действительно просто не способен по-другому? Такой надёжный, порядочный, умный, ответственный и серьёзный. В бизнесе. А как же жизнь?

И если сейчас Глеб и с танцем устроит такое же представление, как с первым супружеским поцелуем? Он же не обезьянка, чтобы выступать на потеху публике. Так, может, отказаться от него заранее? Подойти к ведущему и сказать…

Нет, всё-таки Илана опоздала. Она даже подняться не успела, как ведущий восторженно объявил:

– А теперь пришло время для танца наших молодожёнов. Но первым… – он выдержал эффектную паузу. – Первым с невестой танцует самый главный мужчина в её жизни. В предыдущей жизни, – улыбнувшись, со значением поправился он. – И это, конечно, её папа.

Так и было задумано. И, наверное, это и являлось сейчас самым уместным и нужным, опять придавшим уверенности и сил. Хотя папа тоже волновался, и они даже сбились один раз. Но всё равно рядом с ним Илана вновь почувствовала себя надёжно и защищённо.

Они не кружились в вальсе, а просто покачивались из стороны в сторону, и папа крепко, но нежно сжимал Иланину ладонь. Совсем как в детстве, когда ещё водил её за руку. И опять его глаза подозрительно блестели, и смотрели с такой теплотой и любовью, что она тоже не выдержала, украдкой шмыгнула носом.

Мир потерял чёткие очертания, чуть расплылся. Но это же нормально, когда слёзы подступают в такой трогательный момент. Уж лучше протанцевать весь танец с отцом – это действительно приятно и радостно. Тем более и Глеб способен столь же демонстративно взять и не подойти.

И пусть, пусть. Илана только за. Зато ничего и не испортит.

Но он появился. И даже держался вполне прилично, несмотря на пьяный туман в глазах. Протянул руку, чтобы перехватить Иланину ладонь из папиных пальцев. А ей опять захотелось поступить назло, как сделал он, когда перебил регистраторшу своим «Давайте без этого». Поинтересоваться с наигранным изумлением «А ты зачем припёрся? Чего тебе надо? Не мешай!».

Вот только к чему эти дешёвые сцены, истерики и драмы? И она всё-таки позволила своему ненастоящему мужу взять её за ладонь, сжала дрогнувшие губы, гордо вздёрнула подбородок, а Глеб… Глеб, похоже, прочитал в её глазах то, что Илана не стала произносить вслух.

Он чуть слышно хмыкнул и, прежде чем, как полагалось, обхватить её за талию, неторопливо вскинул левую руку, мимолётным, едва ощутимым нежным касанием смахнул слезинку с Иланиной щеки. А потом, не дав ей прийти в себя, сразу шагнул навстречу, вынуждая отступить, обнял, уже по ходу движения, надавил на спину, заставляя прогнуться, и легко повёл.

Раз, два, три. Раз, два, три.

Да какой там счёт? Если всё получалось естественно и бездумно, будто это не они сами, а ветер – подхватил их и закружил. И даже никаких мыслей, только мелодия и движение, сливающиеся в одно в целое. А когда музыка смолкла, они замерли, глядя в лицо друг другу, всё ещё живя танцем. Но спустя секунду раздались громкие хлопки.

Гости были в восторге и не скрывали слёз умиления. Бабушка вообще ревела, не стесняясь, вытирала глаза салфеткой, и счастливо улыбалась.

– Вроде ж ничего получилось, да? – произнёс Глеб, пока провожал Илану на место, и она не заметила ни в его словах, ни в его взгляде, ни в выражении лица ни насмешки, ни притворства, ни вранья.

Он говорил искренне и, кажется, был действительно доволен. Собой. Или даже ими.

– А ты и правда красиво смотришься.

Да как же его понять? То он резкий, раздражительный и колкий, то вдруг вполне нормальный, даже заботливый и милый. Вот и у неё не получалось толком определиться, как его воспринимать, как к нему относиться. Она то надеялась на лучшее, то отчаивалась и злилась. И, похоже, только сильнее привязывалась, хотя и металась между желанием сбежать и остаться, между мыслями, что сделала самую большую глупость, согласившись на брак, убеждением, что вопреки всему дальше непременно наладится, стоит немного потерпеть, и осознанием – она на самом деле рада, что теперь Глеб только её.

Он вёл себя, как полагалось, когда вместе разрезали большой трёхъярусный торт, покрытый белым шоколадным велюром с золотыми искрами, украшенный съедобными жемчужинками и всё теми же кремовыми розами нескольких оттенков, только теперь уже не настоящими, а искусно вылепленными из сахарной мастики. Зато потом беззаботно махнул рукой, заявил:

– Сейчас приду. – И ушёл.

И долго не возвращался. А может, и не собирался возвращаться.

Хорошо, что вся обязательная программа с поздравлениями и показательными выходами молодожёнов уже закончилась, и сейчас гостей гораздо больше занимала еда, болтовня и танцы.

Илане тоже хотелось исчезнуть. Спрятаться подальше от шума и суеты и наконец-то разобраться толком, что она чувствовала и желала. Хотя, наверное, поздно. Раньше надо было думать. Определённо точно – ещё до свадьбы.

Как оказалось, она не гарантировала счастливого будущего. Это совсем не работало – достаточно пожениться, и дальше всё будет хорошо, само по себе, главное, заполучить штамп в паспорт, кольцо на палец и новую фамилию. И теперь ты уже не какая-то там девушка, возлюбленная, подружка, а самая настоящая жена. Которую безусловно любят.

Илана верила, что в семье просто не бывает иначе. Возможно, у кого-то дела и обстояли по-другому – она в курсе, что так тоже случалось – но её же это точно не должно касаться.

К ней подошла Людмила Кирсанова, мягко улыбнувшись, поинтересовалась, поведя по кругу рукой с бокалом:

– Ну и как?

Илана старательно закивала, заверила:

– Всё просто чудесно. Спасибо.

А сама еле справилась с желанием расплакаться и честно высказать, что на самом деле всё просто ужасно. Что это они виноваты со своей нелепой затеей, со своим дурацким бизнесом и договорным браком. Что она их послушала, и вот теперь…

– А где Глеб?

Вот именно! Где их замечательный Глеб?

– Он в дом пошёл. Сказал, что сейчас вернётся. Но, если надо, я схожу за ним, потороплю. – Илана нарочно говорила быстро и много, чтобы не позволить другим словам всё-таки вырваться, и чтобы на самом деле сбежать, потому что потом наверняка с тем же вопросом подойдут остальные. И пусть в первый раз ей удалось не сорваться, сохранить лицо, не факт, что получится опять. Особенно если расспрашивать начнут родители. Или бабушка. – Сейчас ведь фейерверк будет, да?

Его запланировали в самом конце, как яркий финал. А заодно и сигнал, что праздник завершён, пора расходиться.

Кирсанова глянула внимательно, предположила с понимаем и заботой:

– Устала? Уже пора закругляться?

Пожалуй, именно это Илана и хотела сказать, хотя и произнесла неуверенно:

– Я… не знаю. – Не решившись подтвердить прямо.

Но теперь уже Кирсанова закивала, часто и мелко.

– Я думаю, ты права. В конце концов это же именно ваш праздник. И дело не только в торжестве и гостях. Пойду, скажу, что самое время запустить фейерверки.

– А я тогда… пойду позову Глеба, – сообщила Илана.

Если, конечно, ей удастся его отыскать.

## Глава 8

В доме его точно не оказалось. Только одна из женщин, которые помогали с банкетом, доложила, что он заходил, но давно уже ушёл, а куда, она даже не представляла – не обратила внимания. И во флигеле его тоже не было.

Вот флигель, полностью отданный в распоряжение Глеба – у него даже имелся отдельный вход с улицы – Илана обошла весь. Ведь теперь он являлся и её домом, поэтому она могла без смущения заглядывать в любой уголок, в любое помещение.

На первом этаже большой холл и кухня, совмещённая со столовой, если вдруг захочется приготовить что-то самим – хотя бы чай или кофе. А на втором – три комнаты, одна из которых определённо спальня. А другая – что-то вроде кабинета или маленькой гостиной, с рабочим столом, уютным диваном и креслами.

Как же Илане захотелось забраться в одно из них, прямо с ногами, вжаться в спинку, подтянуть коленки к груди, обхватить их и больше никуда не ходить. Но тогда и её начнут искать, и опять придётся объясняться и притворятся, а это надоевшее торжество так и не закончится.

Она заглянула даже в мансарду, но там тоже было тихо и абсолютно пусто – даже никакой мебели. Наверное, получилась бы неплохая детская – не для малыша, а для ребёнка постарше. Или просто игровая комната.

Хотя… о чём это она? Никакие дети не спасут и не заставят мужчину полюбить их мать, если он к ней безразличен. Придумывать можно, что угодно, а реальность – она вот такая, не слишком-то радужная и сказочная.

И где Илане теперь его искать? Обойти не только дом, но ещё и участок? Заглянуть – как он тогда сказал? – в «менее шумные места». Правда она знала только одно, где они вдвоём болтали на скамейке в компании шампанского и тарталеток, и даже смутно помнила туда дорогу.

Вот именно там Илана его и нашла. Всё на той же скамейке.

Глеб и сейчас расположился на ней – сидел, наклонившись вперёд, уперевшись локтями в колени, а лбом в раскрытые ладони. Совершенно неподвижный, в полном одиночестве, в блёклом свете похожего на луну круглого молочно-белого фонаря.

Он не заметил, как Илана подошла, никак не отреагировал, даже не шевельнулся. И она какое-то время стояла рядом. Потом осторожно протянула руку.

Больше всего хотелось дотронуться до макушки, до тёмных волос, почувствовать, какие они на ощупь, погладить, взъерошить, забыв про обиду и злость.

– Глеб, – негромко позвала она и всё-таки положила ладонь ему не на голову, а на плечо. Но он опять никак не отреагировал. Тогда Илана тряхнула его легонько, повторила чуть громче: – Глеб! Ты спишь?

На этот раз он услышал, резко вскинул голову, уставился осоловелыми глазами, узнал. Не сразу, но выдохнул:

– О! Жёнушка притащилась! – констатировал саркастично, нахмурился, недовольно поморщился и с вызовом поинтересовался: – Теперь будешь меня пасти? А что? Не доверяешь? Или боишься, что…

Илана не стала ждать, когда он договорит, перебив, пояснила:

– Просто ты долго не возвращался. И уже стали спрашивать.

– А! – с пониманием выдал Глеб, напомнил: – Ну ты же знаешь, я не очень люблю подобные мероприятия. – Опять глянул на неё снизу-верх, махнул рукой. – Да вроде ж и про тебя говорили, что ты тоже.

Он был пьян, не сильно, но пьян, а ещё пренебрежительно равнодушен и к Илане, и к тому, что происходило.

– Но это же не просто мероприятие! – возмутилась она. – Как все остальные. Это же наша свадьба!

Глеб опять поморщился, хмыкнул озадаченно.

– А есть разница? – Вывел убеждённо: – По-моему, всё то же, как всегда. Ноль искренности. Сплошной пафос и деловой расчёт.

– Неправда! – упрямо возразила Илана. – Не сплошной. И не все притворяются. Я не могу сказать за твоих родителей, но мои… мои, я знаю точно, искренне волнуются и рады.

– Рады? – изумлённо переспросил Глеб. – Чему?

– За меня! За нас!

Он насмешливо скривился.

– А ты? Ты тоже рада? За себя? Очень?

Илана отвела взгляд.

– Не важно. – Куснула губу, а потом опять посмотрела на мужа, произнесла насколько смогла твёрдо: – Давай вернёмся.

Глеб повернулся в сторону, откуда доносилась музыка.

– Они, что, ещё не планируют с этим завязывать?

– Как раз-таки планируют, – сообщила она. – Ждут фейерверк. И тебя.

– Фейерверк, – медленно, почти по слогам повторил Глеб, какое-то время молчал, пристально рассматривая её, а потом опять скривил рот. – Слушай! А тебе самой-то не надоело? Притворяться, делать вид, что всё по-настоящему. – Он выдал короткий смешок. – Хотя, о чём это я? Ты ведь только об этом и мечтала. Да? Ну и как? Всё как надо получилось? – Презрительно перечислил: – Фата, кольца, танец, торт. И чего ты там ещё говорила? Ах, да, фейерверк. Точно. Гори всё синим пламенем. – И вдруг решительно поднялся, пусть и покачнулся немного, произнёс: – Идём. На это, конечно, стоит посмотреть. – И опять покачнулся, переступив с ноги на ногу, чтобы удержать равновесие.

– Может, тебе сначала… – предположила Илана.

– Что? – как обычно, не дотерпев до конца фразы, перебил Глеб.

– Хотя бы умыться.

Он провёл ладонью по лицу.

– Зачем? Я запачкался?

Она мотнула головой.

– Нет. Но ты… слишком нетрезвый.

– Фигня! – убеждённо возразил Глеб, пояснил с нескрываемой издёвкой: – И это ж я тоже от счастья. Дорогая, имею право. – И тут же повторил воодушевлённо: – Идём! А то там нахрен подпалят всё без нас.

И всё-таки он невыносим. Но если бы его язвительная ирония относилась не к ней, Илана наверняка бы её оценила. А сейчас она с трудом сдерживала стремление ударить его, толкнуть, громко прокричать, чтобы он наконец понял «Ну почему? Почему нельзя по-хорошему? У нас же может всё получиться! Почему ты не хочешь даже попытаться? Почему так настроен против? Что я тебе сделала? Я ведь по-настоящему влюбилась в тебя, потому и захотела быть рядом. А ты? Что тебе не так?»

Он и сейчас всё понял по-своему, отчего она даже с места не сдвинулась, окинул её мутноватым недоумевающим взглядом.

– Чего? Не привыкла к подобным словам? – Развёл руками. – Ну извини, мой нежный цветочек. Впредь буду следить за языком. – И пошловато ухмыльнулся, а потом опять предложил: – Может, всё-таки двинем уже. Пока не явился ещё кто-то. Пошли!

Глеб посторонился, с дурашливым поклоном пропуская её вперёд. Илана, украдкой вздохнув, сделала пару шагов, забыв приподнять пышный подол, и то ли наступила на него, то ли зацепилась застёжкой босоножки – споткнулась, покачнулась, хотя и сумела выровняться, не упала.

– Ну что ж ты! Осторожней надо! – воскликнул Глеб с назидательным упрёком и вдруг… протянул ей ладонь: – Держись.

Илана даже застыла на мгновение, но он, как обычно не дожидался, когда она договорит, сейчас не дождался, когда решит, нетерпеливо ухватил за пальцы, потянул за собой, на ходу бормоча под нос:

– А то ещё и правда навернёшься. И остальные решат, что я тебя побил.

Они так и появились перед гостями, держась за руки, и никто даже не усомнился в том, что между ними всё прекрасно – как и полагалось между любящими мужем и женой.

Чисто внешне свадьба действительно получилась идеальной и правильной, такой, что другим только в пору позавидовать и брать за эталон – шикарная, дорогая, стильная, просчитанная до мелочей. Не хватало разве только длинного пафосного лимузина, украшенного лентами и цветами – но и то лишь потому, что регистрация проводилась возле дома – да слёзно-счастливых проводов новобрачных прямо с торжества в свадебное путешествие.

На словах оно тоже подразумевалось, но позже, не в самый разгар курортного сезона и когда немного отпустят текущие дела. Но теперь Илана сомневалась, что оно вообще состоится. Если честно, она и сказать бы точно не могла, желает ли куда-то ехать. Разве только вернуться назад, домой, в свою комнату, родную, знакомую, милую. А та, в которой она находилась сейчас, была абсолютно чужой. Хотя ей уже выделили часть гардеробной, в которой висело несколько кофров с её одеждой, пока ещё не всей, да возле стены стояли пока ещё неразобранные коробки и чемодан с её вещами.

По крайней мере завтра ей будет чем заняться – разобрать их, дождаться, когда довезут остальные, разложить по местам. Ещё должны доставить туалетный столик. Здесь для него как раз найдётся место.

Только… почему она думает об этом сейчас, сидя на краешке кровати? Чтобы не думать о другом несмотря на то, что оно беспокоит и волнует гораздо больше? А Глеба опять нет, хотя во флигель они пришли вместе.

Он остался внизу, а Илана сразу поднялась наверх. Она просто безумно устала – и не только физически, эмоционально гораздо сильнее – и сейчас с огромным удовольствием вообще не думала бы ни о чём, а просто завалилась бы спать. Но…

Она вздохнула, поднялась, выйдя из спальни, хотела направиться прямиком вниз, на первый этаж, но увидела, что дверь соседней комнаты приоткрыта, а она точно закрывала её, когда искала мужа. Значит, скорее всего, сейчас он там.

Ну да, так и было. Глеб стоял у окна, упираясь руками в подоконник, смотрел в темноту, но, услышав её шаги, обернулся, разочарованно констатировал:

– Опять ты.

А кого он ждал?

Муж оглядел её с головы до ног.

– А почему до сих пор в этом платье? Собираешься до конца жизни носить, не снимая?

Она бы давно от него избавилась – и легла бы спать, никого не дожидаясь – но в этом и заключалось «но».

– Тут застёжка на спине. Мне самой не расстегнуть. Не получается.

Глеб усмехнулся, качнул головой.

– Ну хорошо. Иди сюда. – А когда Илана приблизилась, распорядился. – Разворачивайся.

Она прекрасно чувствовала и его дыхание у себя на волосах, и как он возился с каким-то невероятным количеством похожих на жемчужинки маленьких пуговиц, обхваченных тугими петлями. Раз десять чертыхнулся, раздражённо вывел, что тому, кто это придумал, следовало голову оторвать.

Но был бы он трезвый, наверняка быстрее бы справился.

Пару раз он дотронулся горячими пальцами до её спины, но, наверное, даже не заметил, зато Илана едва не вздрагивала от каждого его прикосновения. Или всё-таки вздрагивала? Потому что Глеб сначала сообщил:

– Уже почти всё. – А потом громком хмыкнул, поинтересовался: – А чего тебя так трясёт? Опять замёрзла? – И, положив ладони ей на плечи, отчего Илана снова вздрогнула, таинственно прошептал, наклонившись к уху: – Или уже не терпится?

– Что не терпится? – растерялась она, не только от непонятного вопроса, но и от жара, лежащих на её плечах ладоней, от собственных мыслей и от его близости.

Глеб убрал одну руку, подцепил пальцем прядку её волос, заправил за ухо, наклонился ниже, сильнее опаляя дыханием и почти касаясь губами

– Ну как же? Исполнить супружеский долг. В первую брачную ночь. Всласть покувыркаться. – Он выпрямился, отстраняясь, и голос сразу изменился, стал холодным и жёстким. – Разве ты не поэтому сюда притащилась? Со своей застёжкой. – А потом крепче стиснул пальцы, развернул лицом к себе, сощурившись, пристально уставился в глаза. – Тебе как больше нравится, детка? Снизу? Сверху? – Ладонь сдвинулась с плеча вверх, скользнула по шее, коснулась подбородка. Большой палец лёг на губы, надавив на них, смял. – Или для начала сделать мужу приятное?

Теперь Илана и сама ощутила, что не просто вздрагивала от каждого его прикосновения, а действительно дрожала, сердце в груди трепыхалось пойманной в силки птицей, а щёки вспыхнули и наверняка налились краской.

Глеб изумлённо приподнял брови, выдохнул одобрительно и в то же время озадаченно, на мгновение поджав губы:

– А ты и правда отличная актриса. Даже смутилась. Сначала сама таскаешься за мной, а теперь, как идеальная невеста, пытаешься изобразить невинность. Да можешь не стараться. Мне всё равно.

– Я не… – пробормотала Илана.

Она не таскалась! Она действительно пробовала справиться с застёжкой сама, но ничего не вышло, поэтому и пришлось просить чужой помощи. А вовсе не потому, что она явилась себя предлагать. Тем более, к чему тут такие слова, если теперь они муж и жена. И она ничуть не притворялась, она действительно взволнованна и растерянна, потому что на самом деле…

Глеб, по-прежнему сверливший её полупрезрительным мутным взглядом, понял сам.

– Только не говори… – произнёс с сомнением, – что у тебя ещё не было, что ты… – Он оборвал фразу на середине, мотнул головой, криво ухмыльнулся, поинтересовался: – Тебе сколько? Ведь вроде бы уже за двадцать.

– Двадцать два, – на автомате уточнила Илана.

– И ты… – начал Глеб, но опять не закончил, скривил рот. – Вот уж не думал, что такие ещё водятся? Хранящие невинность до свадьбы. – Поправился, усмехнувшись: – Или ты особо и не хранила? Просто желающих на неё не нашлось. – И заключил. – Так не переживай. Я тоже не горю. Можешь спокойно хранить дальше. Или, знаешь… лучше найди кого-нибудь, кому ты действительно понравишься. Так и быть, передам ему эту почётную обязанность.

– Хватит! – не выдержав, выкрикнула Илана. – Хватит! Прекрати! – И всё-таки высказала то, что собиралась ещё тогда, когда нашла его задремавшим на скамейке в глубине участка. – Почему? Почему ты так говоришь? И так ко мне относишься? Что я тебе сделала? Тебе так нравится надо мной издеваться?

– Нет, нисколько, – возразил он невозмутимо. – Не истери. Ты мне вообще не сдалась. – И вывел: – Так что, пока. – А потом, обогнув её, направился к выходу.

Илана, окончательно запутавшись, разозлившись и растерявшись, отчаянно выкрикнула ему вслед:

– Глеб! Ты куда?

Он обернулся, смерил её ничего не выражающим взглядом, сообщил:

– К любимой женщине. – И скрылся за дверью.

## Глава 9

Усевшись в такси, он вынул из кармана телефон. Нужный номер искать не пришлось, тот выведен на рабочий стол, и менять это Глеб не собирался.

Услышав тихое нежное «Да», он на мгновение расслабленно прикрыл глаза, словно благодаря одному коротенькому слову, а главное, голосу, всё в мире стало на свои места, освобождённо выдохнул и спросил:

– Ты ещё не спишь?

– Пока нет, – откликнулась Вера и, кажется, улыбнулась.

Определённо улыбнулась. Он мог понять это, даже не видя её, всего лишь по интонациям, потому что слишком хорошо её знал, потому для него она была родной и любимой.

– Я еду к тебе. Скоро буду.

– Хорошо, – согласилась она и замолчала, ожидая, что он ещё чего-нибудь скажет, или попрощается.

Но что ещё говорить, Глеб не знал, и прощаться ему не хотелось. Совсем не хотелось. Потому что даже вот так – просто держа телефон возле уха и зная, что на другом конце именно она, легче пережить это время до встречи. И вообще легче. Но Веру встревожило непонятно затянувшееся молчание.

– У тебя что-то случилось? – обеспокоенно проговорила она.

– Нет, ничего, – ни задумавшись ни на секунду, заверил Глеб, повторил: – Я скоро буду. – И теперь уже попрощался, бездумно глядя на темноту и мелькание огней за стеклом, сбросил соединение, но убирать телефон не стал, так и держал в руке.

Даже подобное грело. Потому что Вера – это по-настоящему, действительно по-настоящему. Не как та, другая. Его – да чёрт бы её побрал! – жена.

Кукла. Красивая избалованная кукла с нежным смазливым личиком и наигранно невинным взглядом больших светлых глаз.

Запала на него, едва увидев, и сразу вцепилась аккуратными острыми ноготками. Ведь даже ни на секунду не задумалась, когда её спросили, как она отнесётся к браку – с почти незнакомым ей человеком – сразу пролепетала «Согласна», словно уже стояла у алтаря. То есть перед столиком для росписи. Наверняка, так и представляла, хоть и потупила стыдливо свои ясные глазки.

И потом столь же увлечённо играла с мамочками в свадьбу, кропотливо и добросовестно следуя всем стандартам и правилам – и пока только готовились, и на самом торжестве. И после.

А Глеб ведь просил не делать из этого чисто формального мероприятия пафосное фееричное представление, но ему возразили, что ничего фееричного и не планируется, всё будет скромно, но как полагается. Иланочке ведь тоже хочется почувствовать себя настоящей невестой, поэтому не стоит превращать настолько особенное событие в подписание обычного делового контракта.