Иван Серёгин
Американское Вертиго

Светлой памяти настоящего друга Сергея посвящается!

Головокружение или вертиго (vertigo) – это состояние, при котором происходит иллюзорное перемещение тела, либо окружающих предметов.

Часть I. Звонок.

Он проснулся внезапно, как будто кто-то прикоснулся к плечу и потряс. Ощущение это было настолько реальным, что сон мгновенно улетучился, оставив в голове щемящее чувство неопределенности и смутной тревоги. Лежа в темноте с открытыми глазами, Валентин постепенно приходил в себя, по-прежнему не осознавая причины раннего пробуждения. Мысли пробегали, одна за одной, складываясь в список планов на предстоящий день и постепенно возвращая его к реальности. Наверное, еще очень рано – так темно? А как еще может быть ранним февральским утром. В комнате единственный пока источник света – три ярко красные четвёрки на электронных часах и мигающее двоеточие между ними. Шестьдесят в минуту – ровный утренний пульс. Нет, сна уже не будет – нужно вставать. Катю бы не разбудить, дышит ровненько. Не хотелось и ей испортить утреннюю негу. Кровать еще такая скрипучая. Аккуратно соскользнул с края, вроде удалось не нашуметь, на ощупь подхватил с кресла шорты, футболку и проскользнул в коридор, тихонечко прикрыв дверь.

Прохладная вода бодряще освежила лицо. Теперь уже окончательно проснувшись, Валентин прикинул – в Сан-Франциско сейчас около 6 вечера. До запланированного сеанса связи с Сергеем почти 2 часа. Может попробовать позвонить пораньше, разговор будет неспешный, не упустим никаких деталей, да и на работу стремглав не лететь. Вряд ли Сережка изменит свой привычный график. Сейчас в тренажерном зале или в бассейне. Ладно, минут через пятнадцать попробую.

Кофе-машина утробно зарычала и возбуждающий аромат истерзанных зерен быстро распространился по комнате. Первым делом, первым делом выпей кофе – зазвучала в голове старая мелодия, непроизвольно сопряженная с новым текстом. Бывает, улыбнулся про себя Валентин. Все-таки хорошо, что подорвался так рано, есть время сосредоточиться и обдумать все вопросы, которые нужно обсудить.

Сергей – старый добрый друг, еще в студенческие времена познакомились. Учились в разных ВУЗах, он в университете, а Валик – в медицинском. Самые счастливые и беззаботные были времена. Учились, подрабатывали, чудили, кадрили девчонок, ездили вместе на отдых. В общем, бурно прожигали свою счастливую молодость в старые добрые советские времена. Закончили учебу, судьба разбросала по разным городам, но крепкая дружба не засохла – часто созванивались, делились печалями и радостями, по мере возможности ездили друг к другу в гости. Потом он уехал в Штаты – пригласили работать в Калифорнийский университет. Большое расстояние и 11 часов разницы во времени с Сан-Франциско не стали препятствием для общения. Конечно, тут инициатива была в руках Сергея. Разве Валентин мог бы позволить себе межконтинентальный звонок в доскайповую эру? А Серега с завидной регулярностью связывался и делился впечатлениями о своей новой, капиталистической жизни! Изредка прилетал домой, чтобы увидеться с мамой и ни разу не упустил возможность оказией приехать – повидаться с Валькой.

В 47 лет он «выстрелил», удачно реализовав сложнейший стартап, который принес, казалось бы, все блага жизни – дом с бассейном в элитном пригороде Сан-Франциско, обновленный автопарк со штучным мерседесовским спорт-купе в арьергарде, возможность путешествовать по всему миру, не раздумывая выбирая бизнес-класс. Когда все формальности обустройства новой жизни утряслись, Сергей незамедлительно пригласил Вальку с женой в гости, на 3 недели отложил все свои дела по бизнесу и организовал ошеломляющую программу совместного турне по Калифорнии и Неваде.

Именно тогда, зародились планы о совместном проекте, который мог стать для Валентина желанным подспорьем в его жизни – дело-то к старости неуклонно близится. Среди многочисленных проектов Сергея этот стартап был не самым значимым, но вместе с тем, реально подающим надежду на успешную реализацию.

Вот и сегодня они договорились связаться по скайпу и обсудить ряд текущих моментов.

Чашка незаметно опустела. Валя поймал себя на мысли, что пил кофе машинально, не ощущая вкуса и думая о чем-то другом. Он открыл ноутбук и щелкнул по иконке скайпа. Надежда увидеть Сергея в сети не оправдалась – что делать, еще рановато. Пальцы застучали по клавишам.

– Сережа, если будет возможность позвонить раньше, то я готов.

Комп издал совиный звук – УФФ… и сообщение стрельнуло за океан. Ну что ж, не судьба, подождем. Лишь бы времени нам хватило все обсудить. Налить еще чашку, что ли?

Кнопка разбудила задремавшую кофе-машину. Неохотно поворчав, она выдала еще одну порцию удовольствия. Запах-то какой! Не задуматься бы снова.

– Валя, ты чего так рано подорвался?

Он оглянулся. В проеме двери стояла весьма сонная, недовольная и абсолютно голая Катька.

– С Сережкой собирались созвониться, пообщаться по делам. Хотел пораньше, а он не аллё.

– Шумел бы поменьше, а то и меня разбудил, – она шагнула к холодильнику, достала бутылку воды и хлебнула пару глоточков из горлышка. – Бог ты мой половина шестого. Пойду подремлю еще, – закрыла дверцу и бесшумно прошла в спальню. Клацнула защелка двери.

Все эти перемещения взбудоражили уже окончательно проснувшегося Валентина. Какая же она эротичная. Аккуратненькая фигурка, просто-таки излучающая женственность. Столько лет в месте, а все по-прежнему – такая желанная. В голове зашевелились богатые эротические фантазии. Прямо сейчас, за ней в спальню. Зацеловать, нежно обнять, прижаться крепко и войти поглубже! Остановило только понимание того, какая у жены будет реакция на его действия. Конечно же будет недовольна, хотя и виду не подаст! Сам не спит и ей сладкую утреннюю дрёму перебьет. Лучше не вызывать скрытое недовольство. И так в последнее время какая-то мутноватая – грустит, задумывается. Да и Серега может позвонить в любую минуту. Решено, похоть унять! Пусть любимая поспит еще.

Ну вот, опять незадача. Пока любовался Катей – кофе остыл. Валентин мелкими глотками допил чашку и бросил взгляд на экран – Серегин ник по-прежнему не активен. Пора бы ему уже появиться, а то не успеем все обсудить. Нужно пока побриться и перья почистить, чтобы на работу не опоздать. День не простой намечается.

Вернувшись из ванной комнаты, Валя застал жену на кухне. К сожалению, не в неглиже, – подумал он. Катя в своем коротком ярком халатике хлопотала у плиты – ставила чайник, жарила омлет.

– Завтракать будешь?

– Наверное нет. Не хочется. Кофе еще выпью.

– Поешь, у тебя операционный день большой. Не известно во сколько освободишься!

– Согласен, ты права. Давай поем. Странно, Сережка так и не вышел на связь! Обычно он очень пунктуален.

– Не переживай, наверное закрутился. Может дела неотложные, а может и загулял! Ты же его знаешь.

***

По дороге на работу Валентин уже не думал об утреннем не состоявшемся разговоре. День предстоял непростой. Хотелось по пути утрясти в голове намеченные планы. Так, первым делом утренний обход в хирургии, забежать в реанимацию – посмотреть поступившую вчера девочку с автодорожной травмой, далее – провести пятиминутку. Не забыть бы, до операционного дня проконсультировать двух детишек – коллегам обещал. Четыре плановых операции сегодня, две из них достаточно объемные – раньше трех часов вряд ли выйду из операционной. Но это только планы, как всегда вмешаются сторонние обстоятельства. Лишь бы кубарем все не покатилось. Неприятно, когда чего-то не успеешь или не доделаешь.

День сложился насыщенным и напряженным, но без особых сюрпризов. Операции прошли в штатном режиме, временных задержек не было. Об утреннем несостоявшемся разговоре Валентин вспомнил только выходя с работы, когда садился в машину. Было уже темно. Паджеро завелся с пол оборота, с явной готовностью услужить уставшему хозяину и мчать его домой. Валя положил руки на руль и решил немного прогреть двигатель – мороз к вечеру крепчал, на термометре минус двенадцать. Выбрал диск Алана Прайса – наверное оптимальный вариант, чтобы немного взбодриться и прийти в себя по дороге. Автомобиль он любил и ухаживал за ним с удовольствием. Сережкин подарок, как разбогател, решил сделать другу презент. Конечно, принимать дар не хотелось – меркантильность претит истинной дружбе, но Серега убедил, вспомнив историю из их далекой молодости.

Дело было так. Сергей работал в одном из центральных НИИ в Подмосковье. Коллектив был передовой, с мощным шефом и занимался изучением ферментативной активности клеток головного мозга. Так сложилось, что всего две лаборатории в мире были лидерами этого научного направления, наша и калифорнийская. Россияне опережали в разработке теоретических вопросов, американцы были лучше оснащены оборудованием и преуспевали в реализации экспериментальных программ. Шла беспрерывная конкурентная борьба, одним из разделов которой являлась битва за мозги. Понятно, что в конце 80-х их утечка из России была неизбежна. Не минула эта участь и Сергея. Всего спустя две недели после успешной защиты кандидатской диссертации из-за океана поступило приглашение на работу. Он здорово обрадовался, ведь зарплата и существование были очень грустными, а еще, совсем недавно женился на Ирине, своей бывшей однокурснице. Семья весьма скромно существовала, а мысль о возможном прибавлении в семействе пугала. И тут такая удача – работа и жизнь в солнечной Калифорнии. Супруги летали, как на крыльях, строили планы, собирались в дорогу. Но прошли две недели, месяц, два – Америка затаилась и не подтверждала своего приглашения. Измученный ожиданием Сергей попытался связаться со своим будущим патроном, но домашний номер не отвечал. Тогда он позвонил в Калифорнийский университет, чтобы разыскать потенциального шефа. Разговор с деканом факультета нейрофизиологии ошеломил Сергея. Оказывается, несколько недель назад, шестнадцатилетний приемный сын руководителя лаборатории Джона Сазерленда расстрелял своих родителей и покончил жизнь самоубийством. Все надежды рухнули. Начался период мрачного существования, зарплата была мизерной, Ирина нервничала, Сергей не видел никаких перспектив! В такой никчемной атмосфере прошел год и вот он, луч света в темном царстве – пришло повторное приглашение уже от нового руководителя лаборатории! Собирались буквально налету. Серега приехал к Валентину попрощаться и пожаловался, что совсем обнищал – даже не хватает денег на покупку авиабилетов в Сан-Франциско. Дружище, если можешь – выручи! Заработаю – отдам! Валентин молча вытащил все небогатые сбережения семьи, что-то около 600 рублей и отдал другу. Не беспокойся ни о чем, лети! Вам это очень нужно!

В ближайшее время после переезда в Калифорнию Сергей несколько раз звонил и предлагал вернуть долг, но Валька знал – друг уехал на весьма скромную зарплату 26000$ в год, необходимо поддерживать родителей, Ирина не работает и категорично отрезал – забудь!

И вот, через много лет, когда успешно разбогатевший Сергей приехал к другу, он сам завел разговор. Тебе пора поменять автомобиль, Шевроле не очень комфортная и небезопасная машина. Нужно обязательно пересесть на кроссовер, как тебе новый Паджеро-спорт? Я такой тестю купил. Неплохой автомобильчик – ходовые качества мне нравятся. Сколько тебе не хватает? Поверь, мне это совсем ничего не стоит! Валентин из гордости категорически отказался, но Серега зашел с другой стороны. А помнишь, как ты меня выручил с поездкой? Считай, что все эти годы твои деньги лежали на депозите и приносили проценты. Не отказывайся, мы еще с тобой проект замутим, тогда и рассчитаемся! Окей?

Конечно, поменять машину хотелось, но свободных средств у Валентина в тот момент не было – дети школу заканчивали, сколько денег на одних репетиторов уходило. Выдернуть из семейного бюджета сумму на новое авто было бы очень проблематично, да и еще старую пока продашь, и он согласился!

В воспоминаниях дорога домой незаметно закончилась. Поздновато уже, машин мало. Потрескивая коготками шипов по холодному голому асфальту «Митсубиси» подкатил к подъезду. В Калифорнии раннее утро, может удастся сейчас переговорить? Он поднялся на лифте на 5-й этаж и открыл своим ключом дверь.

***

Дверь в гостиную была закрыта. Джо Кокер энергично похрипывал «You can leave your hat on…». Валентин снял пальто и ботинки, одел тапочки и вошел в комнату. Катя уютно устроилась в кресле и сосредоточено уперлась в экран «Мака». Внезапное появление мужа немного смутило ее. Во всяком случае, Вале так показалось.

– О, ты пришел?! – слегка порозовев сказала она и чуть-чуть поспешно захлопнула ноутбук. – Сейчас тебя покормлю.

– Не хочется наедаться на ночь, поздновато уже, – и про себя подумал, – опять с кем-то мутит. Не первый раз уже…

– Пойдем, хотя бы чайку с творожной запеканкой. Целый день не ел ведь.

Она положила компьютер под кресло, встала и пошла на кухню. Валентин поплелся следом. Катькины секреты его напрягали. Месяцев шесть назад наткнулся на переписку достаточно интимного характера с каким-то Евгением-гением. Скандалов не устраивал, поговорил по душам. Катя искренне удивилась спокойному тону разговора, потом расплакалась навзрыд, клялась в любви и верности, обещала раз и навсегда прекратить свой, якобы «виртуальный», роман. Потом был бурный секс, снова объятия и признания. На несколько месяцев отношения вошли в полосу тепла и взаимопонимания. Сейчас опять что-то не так …

За ужином перебросились дежурными отчетами о прошедшем дне.

– Сергей не звонил? – поинтересовалась Катя.

– Нет, я как-то закрутился на работе и весь день не вспоминал.

– Сейчас у них около 10 утра. Наверное с пробежки уже вернулся и с почтой разбирается. Можно попробовать набрать.

Валентин не очень любил связываться с Сергеем в его рабочее утро. Обычно он в это время общался с инвесторами, вел переговоры, собирал сетку дневных планов.

– Ладно, сейчас попробую. А то не знаю, на каких условиях договариваться с производственниками. Сильно много денег требуют.

Он прошел в кабинет, включил компьютер и, машинально вглядываясь в экран, в задумчивости отсмотрел калейдоскоп загрузки Windows. Смутное чувство тревоги не покидало его. Вошел в Скайп – Сергей опять не в сети. Это уж очень странно, для него самая горячая пора. Не случилось бы чего…

***

Следующий день прошел в режиме напряженного ожидания. Никаких новостей. Чувство тревоги сохранялось и всплывало эпизодически, как пульсирующая головная боль. Валентин неоднократно ловил себя на мысли о том, что он придумывает все новые и новые варианты объяснений по поводу таинственного молчания Сергея. Может заболела мама, он сорвался и полетел в Москву? Но ведь в таких случаях всегда звонил и советовался с Валей, как доверенным семейным врачом. Значит – этот вариант отпадает. Бывало, внезапно срывались с супругой с места и устраивали себе короткие каникулы, где-нибудь в лыжном домике в Колорадо или на озере Тахо. Там есть места с неуверенным покрытием сотовой связи, да и при таких вылазках они часто выключали телефоны, чтобы в полной мере насладиться очарованием дикой природы. Возможно? Скорее нет, чем да.

Еще, может что-то приключилось с Сережиной дочкой? Да ну их, эти мысли. Надоели. Рабочий день закончился незаметно, а дорога домой ничем примечательным не запомнилась.

Катя, как всегда в последнее время, коротала время в кресле с ноутбуком.

– От Сереги весточки не было?

– Нет, не звонил. Твой компьютер я с утра не выключала. Пришла с работы – пропущенных звонков нет.

Валентин бросил взгляд на экран.

– Посмотри, он в сети! – Возле аватарки мерцала зеленая галочка. – Набирать его не пробовала?

– Нет.

– Давай сейчас позвоним!

– Еще рано, лучше после ужина.

– Хорошо.

Валентин торопливо поел, обжигаясь проглотил чай, словно торопился поскорее развеять свои сомнения и избавиться от дурных мыслей.

– Спасибо, очень вкусно! – выпорхнула дежурная фраза. – Побежал звонить.

Катя убрала тарелки со стола и начала мыть посуду. На лице ее застыла томная полуулыбка. Машинально двигая вспененной губкой по тарелке, она с упоением перебирала собственные мысли. – Ох, Володя-Володечка, что же ты со мной делаешь?! Тепло горячей воды плавно переместилось от кистей рук к плечам, набухающей груди и ощетинившимся соскам. Уже не сдерживая себя, она крепко прижалась лобком к каменной панели мойки и часто задышала. Только бы не застонать! Теплый ком рухнул в низ живота, а во влагалище начались спазмы и щекотухи. Еще немного и кончу, подумала она. Сейчас упаду!

– Представляешь, Сергей опять не в сети! – голос Валентина буквально вырвал ее из забвения. Вот кайфоломщик, такую нирвану испортил, подумала она. С трудом собрала остаток сил и слегка раздраженно выдавила из себя с хрипотцой: – Да не переживай ты так, найдется!

***

Среди ночи Валентин проснулся от необъяснимого чувства страха и опасности. Он присел на кровати и попытался оценить свои ощущения. Вроде ничего не болит, перевернулся на бок и сквозь матовое стекло двери заметил какой-то мерцающий свет в коридоре. Телефон что ли звонит? Он тихонько открыл дверь, прошмыгнул в кухню, на ходу подхватив оживший среди ночи сотовый. На экране мигала фотография Сергея! Сердце учащенно забилось. Ну вот, разгадка близка!

– Алло…

– Валя, привет! – женский голос отрезвил его. Звонила Ирина.

– Привет, что случилось?

– У нас беда. У Сергея был сердечный приступ. Он в реанимации, в университетском госпитале.

– Как же так, что произошло? Ничего не понимаю. Он же здоров, как бык!

– Я сама в шоке, такой сумбур в голове! Только вернулась из больницы. Сергея ввели в медикаментозную кому. Сердце и легкие вроде работают нормально. Он на аппарате искусственной вентиляции.

– А когда был приступ?

– Позавчера, около полудня. Я практически все это время провела там. Только вернулась домой. Очень устала, мне нужно немного поспать. Давай созвонимся около 20 часов по Москве. Попытаюсь собрать все мысли…

– Хорошо. Я подумаю, какие вопросы ты должна поставить перед врачами, чтобы мы держали руку на пульсе. Держись, дорогая.

– Пока, Валечка! Извини, что разбудила.

– Ничего страшного, звони в любое время.

Валентин машинально выключил мобильник и в задумчивости уставился в экран неработающего телевизора. Самые нехорошие предчувствия оправдались – проблема есть и серьезная! Как же такое могло случиться Сергеем?! Он никогда не жаловался на здоровье. Сухой, подтянутый и необычайно энергичный мужик. С детства он отлично плавал. В Сан-Франциско дважды участвовал в знаменитом ежегодном массовом заплыве «Побег из Алькатраса» и входил в первую двадцатку спортсменов. При медицинских экспертизах страховой кампании Сергей всегда получал отличные заключения по здоровью и оплачивал взносы минимального уровня. Совсем недавно в разговоре он с гордостью рассказал о последней встрече со страховщиками. Те приехали к Сергею домой, развернули в гараже мобильный комплекс, состоящий из велотренажера, электрокардиографа и контрольной дыхательной аппаратуры. Хозяин с таким неистовым рвением открутил педали, что в течение всей процедуры медики, не отрываясь, восторженно глядели на него. Затем бегло просмотрели записи самописцев и, не дожидаясь окончательной расшифровки результатов сказали, что здоровья хватит на трех двадцатилетних.

Физическое здоровье было пунктиком Сергея. Иначе никак! В Москве красавица дочь подрастает, только 4 годика исполнилось. Жить и работать, чтобы Альбинка-любимка ни в чем не нуждалась. Сложно, конечно разрываться между двумя семьями, тем более, если они на противоположных сторонах земного шара.

Валентин никогда не углублялся в анализ этих сложных отношений, но сейчас ощутил какое-то щемящее чувство вины. Все эти годы, с момента знакомства Сергея с Татьяной, мы всегда были на его стороне, – подумал он. А ведь Ирина наверняка догадывалась, а скорее всего и была в курсе отношений ее мужа с другой женщиной. А мы с Катей не считали зазорным общаться, как с одной, так и с другой «половинкой». Более того, Катька стала крестной матерью Сережиной девочки. Что же теперь будет, если Сергей не выкарабкается, даже подумать страшно. Раньше он варился в собственных проблемах и разрешал их, а сейчас? Что будет с Татьяной и Альбинкой, жизнь и материальное обеспечение которых полностью зависела от Сергея. Как обсуждать эти проблемы с Ириной? Нет, пока гнать эти мысли поганой метлой и приложить все усилия, чтобы друг выздоровел.

Валентин встал из-за стола, пошарил на верхней полке углового кухонного шкафа, достал припрятанную начатую пачку Мальборо, зажигалку и вышел на лоджию. Спать сегодня уже вряд ли буду, – подумал он. Задумавшись на несколько секунд, застыл, засмотревшись на спящий город. Затем щелкнул зажигалкой, жадно затянулся, наслаждаясь ароматом вирджинского табака и, сосредоточился на главном.

Насколько ситуация серьезна? Если Сергей пережил клиническую смерть, то главный вопрос, сколько длилась остановка, как быстро удалось запустить сердце и восстановить дыхание. От этого зависело все. Если мозг не успел пострадать, то реабилитация будет полной, а если да, то насколько? Возможны любые варианты – от легких нарушений двигательных функций, до жизни в вегетативном состоянии или смерти в ближайшие несколько недель.

Завтра нужно подробно расспросить Ирину о том, как это произошло и опосредованно завязать контакты с лечащим врачом для получения необходимой медицинской информации и результатов обследования. Тогда можно будет хотя бы составить какие-то прогнозы в отношении Сережкиного состояния и перспектив. Подумать только, жизнь скольких людей может внезапно измениться. Да, мама его скорее ничего не знает – у нее с Ириной более чем натянутые отношения. Не может простить абортов ради карьеры и несостоявшихся внуков. Сережкина подруга Татьяна тоже пока не в курсе случившегося, хотя наверняка догадывается – что-то не так, ведь он минимум раз в день ей звонил. Похоже неприятная обязанность гонца с плохой вестью ляжет на мои плечи, – не без оснований заключил Валентин.

Он машинально закурил вторую сигарету. Мысли вернулись в прежнее русло – никаких проблем со здоровьем у Сергея не было. Единственным отклонением от нормы была близорукость, появившаяся еще в детстве – минус 6 или 7 диоптрий. Лазерную коррекцию в подходящем возрасте он не сделал, тогда операция по деньгам была недоступна, а когда разбогател – уже поздновато было. Этот недостаток не мешал Сергею жить и активно заниматься спортом.

Уже через несколько месяцев после приезда в Америку он начал заниматься карате. Тренировки поначалу просто помогали ему выплеснуть эмоции по окончании напряженного рабочего дня. Но Сергей настолько втянулся, что спорт для него стал одним из важнейших приоритетов. Он фанатично занимался, быстро обратил на себя внимание тренера, стал участвовать в соревнованиях и, спустя девять лет, стал обладателем черного пояса.

Валентин улыбнулся, вспомнив интересный случай из их студенческой молодости. Серега загулял, закрутил с очередной барышней и, забросив учебу, мотнулся в Крым. Ситуация была серьезная, объем долгов превысил возможности их отработки и встал вопрос об отчислении. Староста группы приехал к Валентину и рассказал о ситуации. В те времена мгновенно выйти на связь не было возможности, не письма же писать – оставалось только ждать. Прошла неделя или чуть больше. Поздно вечером в дверь раздался звонок – на пороге стоял загорелый, улыбающийся и довольный Сергей. Возмущение Валентина было так велико, что он непроизвольно с силой засадил другу кулаком под дых – тот согнулся и скрипучим шепотом возмутился:

– Ты что делаешь?

– Тут все с ума сходят, приказ на отчисление подготовлен, а тебе пофиг?! Совести у тебя нет! Заходи!

Сергей отдышался, помотал головой и зашел в квартиру…

Сидели, ужинали, немного выпивали, обсуждали ситуацию. Обиды не было. Валя искренне переживал за друга, но подсознательно испытывал и меркантильный интерес. Дел конечно много – учеба на 4 курсе мединститута, работа медбратом в больнице, ночные дежурства с ургентной бригадой учителей, но если лучшего друга отчислят, то его будет очень недоставать. Несмотря на занятость, хватало им задора и сил хотя бы раз в неделю оттопыриться – дело-то молодое…

Засиделись глубоко за полночь. Говорили, по очереди громко слушали музыку в наушниках, курили на балконе. Сигареты закончились, а спать не хотелось. Купить негде, два часа ночи – нужно стрельнуть у кого-то. Улица пуста, машин нет – изредка проедет почти пустой троллейбус. Вдруг вдали показалась одинокая фигура с огоньком.

– Мужик какой-то, давай быстро вниз, успеем догнать! – скомандовал Сергей и побежал обуваться.

И друзья вдвоем, не закрывая дверь, полетели вниз по лестнице, выбежали на улицу и погнались за мужиком, который понял – от двух догоняющих не уйти. Он остановился, развернулся и приготовился к обороне. Интересно, о чем, кроме нападения можно подумать в такой ситуации? Но, услышав вежливое – Мужчина, извините, сигаретами не угостите, а то купить негде, – с готовностью вывалил уличным «разбойникам» полпачки «Примы» и, с облегчением выдохнув, продолжил путь домой. Ах, какие ароматные были эти сигареты! Глубокие и жадные затяжки, под звучащий в наушниках «Wish Where You Here»! Такое не забывается.

Через много лет, Сергей вспомнил об этом вечере, когда Валентин с Катей приехали к нему в гости – в Сан-Франциско. У хозяина в кабинете было несколько полок, заставленных спортивными трофеями с различных соревнований по карате. Валентин с интересом их разглядывал. Тут-то Сережа и спросил:

– А помнишь, как ты мне в солнечное сплетение заехал?

– Конечно, помню.

– Так вот, теперь бы у тебя этот номер не прошел. На автомате бы блок поставил!

– Кто же сомневается!

Надо же, – подумал Валентин, – этот эпизод запомнился ему на всю жизнь. Не исключено, что и спорт Сергей выбирал для себя, подсознательно руководствуясь желанием не попадать в подобные ситуации.

Как же быть, как вытащить друга! К сожалению ясности никакой. До связи с Ириной еще, как минимум 18 часов. Придется подождать и на работе обсудить с неврологами и реаниматологами объем необходимого обследования, выполняемого в таких случаях. Хотя пока специалистам особо нечего рассказать.

Валентин взглянул на часы – половина седьмого. Пора Катю разбудить, она же пока ничего не знает. В ответ на его прикосновение, она сладко потянулась, замурлыкала и открыла глаза.

– Ты чего такой потерянный?

– Сережка в больнице.

– Что случилось?

– Пока точно не знаю, Ирина толком ничего не рассказала. Сердечный приступ, вроде. Сейчас в реанимации.

– Ужасно. Не зря ты, Валюша, переживал. Видно что-то почувствовал. Когда вы будете созваниваться?

– Она недавно из больницы приползла, отдыхает. Наверное, вечером, после работы.

Утренний туалет и завтрак прошли в молчании. Каждый думал о чем-то своем.

***

Время бежало как-то незаметно. Валентин пытался сосредоточиться на работе, но ничего не получалось. Хорошо еще, что сегодня не было планового операционного дня, да и экстренность пощадила. Настроение ниже плинтуса и постоянные мысли о Сергее. Как он там? Врачебная интуиция подсказывала, что все очень плохо. Но нужно же побороться, а вдруг случиться чудо и он пойдет на поправку.

К обеду раздался долгожданный звонок.

– Привет, Валечка. Я немного отдохнула и сейчас опять собираюсь ехать в больницу. Может ты мне дашь какие-то вводные? Какие вопросы тебя интересуют и что у врачей спрашивать?

– Ирина, ты мне для начала расскажи, как это все случилось?

– Я была в наверху, в гостиной, а Сергей занимался в тренажерном зале. Вдруг услышала дикий, нечеловеческий крик. Прибежала туда, а он лежит рядом с беговой дорожкой, без сознания. Я, как могла, начала делать искусственное дыхание и массаж сердца. Параллельно позвонила в скорую. Они приехали минут через 20-25. Все это время я пыталась восстановить дыхание и завести сердце у Сергея. Не знаю, насколько у меня это получалось, но медики сразу после приезда заинтубировали его, подключили монитор, наладили капельницу и повезли в больницу. Я поехала следом. Потом мне сказали, что по дороге была еще одна остановка, но кратковременная.

– Странно все это. Сейчас он на аппарате?

– Да! И в медикаментозной коме. Они пытаются защитить мозг от повреждения! Валя, у меня к тебе просьба!

– Я догадываюсь, какая. Сережина мама еще не знает?

– Да. Ты же знаешь, у нас очень натянутые отношения. Позвони ей, пожалуйста!

– Хорошо, я поговорю с Валентиной Ивановной. Постараюсь помягче, насколько это возможно в такой ситуации. Ира, для меня очень важна информация о проведенных исследованиях. Сергею должны были сделать компьютерную томографию или МРТ головного мозга. Узнай, пожалуйста, результаты и сообщи мне! До связи…

Валентин закончил разговор и задумался, уставившись в одну точку. Да, одной беседой с мамой Сережки не закончится. Еще же Татьяне нужно сообщить, вот ужас-то. И откладывать нельзя, она там с ума сходит. До вечера потяну еще, а потом нужно звонить. Может Ирина заключение по исследованию передаст. Дай бог, чтобы с мозгом проблемы у Сереги минимальные были. Легче будет с мамой и Таней разговаривать. Вот, проклятая жизнь, сюрпризы преподносит! Нужно пойти, пока все на работе, поговорить с неврологом, кардиологом и реаниматологом. Может чего подскажут.

Переговорив с коллегами, Валентин особенно новой информации для себя не получил. Заведующая реанимацией подтвердила, что стартовые действия в лечебном процессе все правильные. Невролог предостерег, что вряд ли по результатам первого исследования головного мозга можно оценить истинный объем его поражения – все будет зависеть от динамики выявленных изменений. Интересными Валентину показались мысли кардиолога. Когда он пересказал слова Ирины о картине сердечного приступа, доктор с сомнением отнесся к «нечеловеческому крику».

– Валентин Петрович, у вас сердечко когда-нибудь прихватывало?

– Бывало изредка.

– Ну и как вы считаете, в этот момент хочется громко кричать?

– Думаю, что нет! Не то, что кричать, даже глубоко вдохнуть страшно!

– Вот и я об этом – странный рассказ.

Словам коллеги Валентин поначалу особого значения не придал. Но к концу к вечеру смутный червячок сомнений вновь зашевелился в голове. Странно все это, очень странно…

Часть II. Хитросплетения.

Лечащий врач Сергея, доктор Харрис, только что получил результаты повторной компьютерной томографии головного мозга пациента и рассматривал их на экране компьютера. Сомнений не было – повреждения обширные и необратимые. Прошло 20 часов между двумя исследованиями и никакой положительной динамики. Очагов поражения много, их размеры четко обозначились – никаких шансов, разве что чудо! Время подумать о донорстве. Констатация смерти мозга возможна через несколько дней и, до этого времени, нужно ненавязчиво «прощупать» супругу на предмет согласия. Интересно, как она воспримет предложение? От этих русских всего можно ожидать.

В ординаторскую заглянула дежурная медсестра Глэдис.

– Доктор, там пришла жена вчерашнего пациента, хочет поговорить с лечащим врачом. Вы сможете уделить ей внимание?

– Да, пожалуй, минут через пятнадцать. А пока оденьте её в халат и организуйте посещение. На текущее время не запланировано никаких манипуляций?

– Нет, я все закончила, – сказала медсестра и пошла к двери.

– Глэдис, еще одна просьба, – остановил ее доктор.

– Слушаю вас.

– Пожалуйста, в беседе никакой обнадеживающей информации. Перспективы у пациента плачевные. Я постараюсь заручиться ее предварительным согласием на забор органов.

– Понятно, доктор! – сказала сестричка, опустив глаза. Ее смуглая кожа скрыла появившийся румянец, ведь всего несколько минут назад она разговаривала с Ириной и сказала, что состояние мужа без ухудшения и стабильное.

Джон Харрис почувствовал, что новость расстроила медсестру. Молодая еще, не успела привыкнуть к подобным ситуациям на нашей кухне – подумал он, поглядывая в след Глэдис. – Сострадание еще не выветрилось. Однако фигурка очень хороша, нужно попробовать пообщаться с ней поближе.

Тем временем Глэдис одела Ирину в одноразовый халат и провела в палату. В предвкушении ужасного зрелища ее сердце выскакивало из груди, но, на удивление, внешний вид Сергея не испугал. Такой же, как обычно, с хорошим цветом лица и ровным дыханием. Просто спящий. В эту умиротворяющую картину не вписывались интубационная трубка, желудочный зонд, венозные линии, провода электродов и прочая атрибутика реанимационной палаты. Только ровный ритм аппаратного дыхания и звуковой пульс монитора монотонно внушали спокойствие.

– Можно я его потрогаю? – спросила Ирина.

– Конечно, – сказала Глэдис, – только аккуратнее, пожалуйста, с нашими коммуникациями.

Ирина слегка прикоснулась ладонью ко лбу Сергея. Теплый, – подумала она. Слезы навернулись на глаза, переполнили нижние веки и покатились по щекам.

– У него повышена температура?

– Сейчас незначительно. Под утро был один подъем до высоких цифр, но мы без проблем справились с ним внутривенным введением препарата «Тайленол».

– Скажите, а у доктора Харриса найдется время со мной переговорить?

– Да, он обещал скоро подойти.

Ирина стояла и смотрела на Сергея. Первое волнение, которое она испытала при входе в палату, уже улеглось. Тишина блока интенсивной терапии сама по себе убаюкивала эмоции. Можно сосредоточиться и продумать те вопросы, которые она должна задать доктору. Да, Валентин просил узнать результаты повторной компьютерной томографии – есть какие-либо изменения в динамике?! Впрочем, врач и сам расскажет наиболее значимые детали текущей ситуации.

– Здравствуйте, – за спиной бесшумно возник доктор Харрис. Ирину приятно удивил глубокий тембр его голоса. Она обернулась и посмотрела на него.

– Здравствуйте, мистер Харрис.

– Можно просто, Джон.

Ирина оценивающе посмотрела на врача. Приятный мужчина, скорее всего около сорока лет, не отводит взгляд и уверенно держится. С таким общение не должно быть трудным и можно рассчитывать на откровенность.

– Приятно познакомиться, Джон. Скажите, пожалуйста, как дела у Сергея и какие перспективы нас ожидают? Мне бы хотелось, чтобы вы были максимально откровенны и не скрывали от меня ничего.

– Постараюсь, насколько это возможно. Сегодня мы повторно сделали Сергею компьютерную томографию головного мозга. Впечатление двойственное. Сначала о хорошем. В сравнении со вчерашним исследованием отрицательной динамики не наблюдается. Очаги поражения аналогичные по размерам и местам расположения. Кроме того, температура нормальная, за исключением одного подъема и, хорошие показатели сердечной деятельности.

– Что же вас настораживает, Джон? – спросила Ирина, интуитивно почувствовав, что запас хороших новостей на сегодня исчерпан.

Харрис немного помедлил и, тщательно взвешивая слова, сказал:

– Зоны поражения мозга у вашего мужа располагаются в таких участках коры, что рассчитывать на полное восстановление познавательных функций и мыслительных процессов достаточно сложно. Не исключен исход с тяжелыми расстройствами сознания, что сделает его глубоким инвалидом.

– Вплоть до вегетативного состояния? – ужаснулась Ирина.

– Не будем пока обсуждать самый неблагоприятный вариант, – остановил ее доктор, – ситуация окончательно прояснится в ближайшие несколько суток.

– Возможен же положительный сценарий или никаких шансов нет? – ухватилась за соломинку Ирина.

– Всегда нужно рассчитывать на лучшее, – ободряюще отреагировал доктор Харрис. – Давайте не будем загадывать и встретимся завтра. Будет день, будет пища. До свидания, Ирина.

Она протянула руку, доктор ободряюще пожал ее и пошел к двери. Ирина бросила взгляд ему вслед, как будто почувствовала, что разговор еще не окончен. Действительно, будто повинуясь ее мыслям, Джон остановился и сказал:

– У меня к вам есть еще один серьезный вопрос. Конечно, он не к месту. Но анализы определения комплекса тканевой совместимости занимает достаточно продолжительное время. Как вы отнесетесь к забору органов Сергея для трансплантации в случае неблагоприятного исхода?

Взгляд Ирины потух, глаза наполнились слезами. С трудом сдержавшись, чтобы не разрыдаться, она тихо сказала – Думаю, Сергей не возражал бы… После она еще долго сидела рядом с мужем и держала его за руку. Навалившиеся тяжелые мысли придавили ее. Как легко убить надежду. Достаточно лишь сделать опосредованный намек на необратимость ситуации и все летит в тартарары. Ирина вдруг стала представлять свою жизнь без Сергея. А что, собственно говоря, изменится? В последнее время он так отдалился. Хотя внешне для окружающих перемены в их отношениях были незаметны, ведь Сергей всегда был галантным и предупредительным, секса у них не было уже несколько месяцев. Где-то в душе зашевелилась обида – все из-за этой девки! Ирина никогда не говорила с мужем о том, что ей все известно. Информация сама попала в руки, просто захотела посмотреть фотографии их последней поездки на озеро Тахо в его телефоне, а там…

Слишком много фотографий одной женщины с маленькой девчонкой лет двух с половиной, трёх. Один вопрос для Ирины остался без ответа: Это дочь Сергея, или нет? Внешне сходства нет, но в маленьком возрасте это впечатление может быть обманчивым. Да и на мать ребенок не очень-то похож. Подсознательно, сопоставляя сроки частых и длительных поездок Сергея в Москву в последнее время, Ирина все чаще склонялась к той мысли, что девочка дочь ее мужа. От этой мысли в душе поднималась буря эмоций. Ведь два аборта, которые Ирина сделала в своей жизни, не были следствием ее личного решения. Они все обсудили с Сергеем и пришли к единому мнению. А потом, в результате возникших осложнений, путь к материнству для нее был закрыт навсегда, от чего мысль о его дочери от другой женщины была вдвойне невыносима…

Мысли прервала фраза Глэдис:

– Ирина, мне пора выполнять назначения.

– Да-да, конечно, я уже пойду! В какое время мне лучше прийти завтра?

– Думаю к двенадцати. Мы успеем сделать всю утреннюю работу, пройдет обход и будут готовы результаты всех назначенных обследований и анализов.

– Хорошо, я приду к этому времени. Надеюсь, что будут какие-то положительные сдвиги в состоянии мужа. Спасибо вам, Глэдис!

Ирина бросила взгляд на лицо Сергея и, ей показалось, что веки дрогнули, как бы одобряя последнюю фразу. – До завтра, дорогой мой, – произнесла она про себя…

***

Пустота их роскошного большого дома ошеломила Ирину. Неужели Сергей может никогда не вернуться сюда. Как ей здесь жить одной? Она прошла в кабинет и бросила взгляд на экран включенного «Мака». Совсем забыла, что обещала Валентину позвонить. От него три пропущенных звонка и сообщение в скайпе: «Ирочка, привет. Мы сидим дома и ждем сообщения от тебя. Или звони на мой телефон. Валентин».

У них уже очень поздно, по Москве уже где-то около половины первого ночи. Спать легли, наверное. Но компьютер в сети. Немного помедлив, Ирина щелкнула иконку «Вызов». Валентин ответил сразу:

– Привет, молодец, что набрала. Мы не знали, во сколько ты возвратишься. Сидим втроем ждем. Младшенький с нами. Ну, рассказывай, как дела? Может включишь видео?

– Нет, Валечка, ни в коем случае. Я ужасно выгляжу. Не хочу вас пугать.

– Рассказывай, как дела у Сереги?

– Я обсудила с лечащим врачом результаты сегодняшней компьютерной томографии – никаких существенных изменений по сравнению со вчерашним днем.

– Уже что-то. Нет прогрессии, – с позитивной уверенностью сказал Валентин.

– Вместе с тем, очагов повреждения достаточно много и они разбросаны по всему мозгу. Это очень смущает доктора, хотя явных признаков пессимизма в беседе с ним я не ощутила, – сказала Ирина и вспомнила о теме донорства. Не буду пока ничего говорить.

– Очень хочется посмотреть картинки томографии и обсудить их с моими специалистами, – сказал Валентин. – Ты сможешь отправить результаты?

– Думаю, что да. Но они отдали мне только диск. Может я вышлю его тебе экспресс почтой FedEX?

– Обычно они распечатывают наиболее показательные снимки на пленке. Если есть такая возможность, то нужно сфотографировать пленку и оправить картинку по электронной почте. Это не сложно. Или попросить отдельно сохранить с диска несколько наиболее показательных картинок в открытых форматах. Я диск дождусь, но время-то идет.

– Хорошо, попытаюсь завтра сделать.

– Ирочка, еще одна просьба. Если будешь видеть Сергея, то сфотографируй его и перешли мне фото. Я должен его увидеть.

– Мне бы очень не хотелось, что бы вы видели его в таком виде… – немного помедлив, ответила Ирина.

– Пожалуйста, мне это очень нужно, – с дрожью в голосе сказал Валентин. – До завтра, звони в любое время. Катя и Матвей рядом, привет тебе передают. Очень за Сергея переживают.

– Пока ребята, спасибо за поддержку! – Ирина кликнула по красной трубочке,

Скайп квакнул и разъединил континенты…

Вторую половину разговора она уже еле сдерживалась и мгновенно разрыдалась в голос, уронив голову на сведенные руки. Им легче, они там вместе, а я совсем одна… Почему же одна? Сейчас умоюсь и перезвоню Нику. Он наверняка ждет моего звонка. Как же я за всей этой круговертью за него забыла? Нужно отвести душу, поговорить с родным человеком. Тем более он всегда рад помочь и словом и делом.

Их отношения были скорее дружескими, чем любовными, хотя физическая близость была вполне естественным дополнением. Ирина вытерла слезы и задумалась. Теплые воспоминания об истории ее романа с другом семьи грели душу и успокаивали. Ник тоже был выходцем из Союза. Опытный инвестор, богатый человек, партнер Сергея по ряду проектов. За свою жизнь несколько раз он становился банкротом, но непременно поднимался в неуемном желании реализовать американскую мечту. И это ему удалось. Роскошный умный дом на берегу океана, оборудованный по последнему слову современных технологий, Астон Мартин ДБ9 и более чем солидный счет в банке. Казалось бы, чего еще желать – жизнь удалась, дети выросли и устроили свою судьбу, а любимая супруга Марго от души радовала его своими талантами хранительницы семейного очага. Утонченная красавица модельной внешности своим задором и острым умом приводила в восхищение всех друзей и знакомых. Но идиллию «дом полная чаша» нарушила внезапная тяжелая болезнь Маргариты. Всего около года назад она почувствовала себя плохо и приговор врачей был неумолим – запущенный рак яичников. Несмотря на все предпринимаемые усилия заболевание прогрессировало очень быстро, Марго просто таяла на глазах. Цветущая роскошная женщина всего за несколько месяцев превратилась в высохшую лежачую больную. Вердикт врачей для Ника был ошеломляющим – консилиум признал случай инкурабельным, то есть не подлежащим лечению ввиду его неэффективности. Она ушла тихо, не проснувшись однажды утром. Обычно горе близких при потере любимого человека безутешно, но в случае тяжелой изматывающей болезни, когда невыносимые страдания больного лезвием режут нервы, печальный исход воспринимается как облегчение…

Такие чувства испытывал Ник. Высохшее тельце умершей супруги не имело ничего общего с его любимой Марго, всем стало легче. Похороны прошли тихо, людей было немного. Так сложилось, что наиболее близкими для их семьи друзьями были Сергей и Ирина. На прощании Сергея не было – он улетел в Россию на несколько недель и под легендой бизнес командировки отдыхал с подругой и дочерью.

На кремацию Ирина вынуждена была пойти одна. Процедура прощания была формальна и непродолжительна. Никому из пришедших не удавалось уловить хотя бы отдаленное сходство умершей с Маргаритой – такой, какой они ее помнили: идеальное лицо, стройное загорелое тело, обрамленное в яркое платье и изысканные украшения. Это создавало атмосферу неловкости, вызванной ощущением присутствия на церемонии прощания абсолютно незнакомого мертвого человека. Череда слов соболезнований смирившемуся со своим горем вдовцу и всеобщее желание побыстрее покинуть территорию грусти. Прощальный вечер Ник организовал дома. Люди достаточно быстро ушли, осталась только Ирина. Она не хотела оставлять хозяина наедине с прахом Марго, ощущая в душе всю тяжесть такого соседства. Засиделись глубоко за полночь. Разговор недолго вился вокруг воспоминаний о Маргарите, а быстро сфокусировался на теме безысходного одиночества самих собеседников. Много откровений прозвучало в эту ночь. Ник пил виски и рассказывал о деталях тяжелого периода мучительных страданий, которые они перенесли вместе с Марго. Ирина под пару бокалов ароматного Зинфанделя впервые поделилась с ним новостями о переменах в жизни Сергея и своем одиночестве! С уверенностью можно сказать, что именно тогда они стали очень близки. Нет, не в физическом смысле. Им удалось заполнить душевную пустоту друг друга. Они сидели на диване в полутемной гостиной и разговаривали, заполняя паузы глотками выпивки. В комнате было тепло от потрескивающего камина, а в душе ощущение умиротворенного спокойствия, чувство которого каждый из них давно не испытывал. Ирина прислонилась плечом к Нику, а он, в порыве нахлынувшей волны нежности, обнял ее, притянул к себе, уткнулся в макушку и глубоко вдохнул запах волос. Оба смутились из-за возникшей ситуации, ведь основной мотив вечера совсем не предрасполагал к нежным ласкам с вытекающими последствиями. Ирина отодвинулась от Ника, потянувшись за бокалом с вином, стоящем на журнальном столике. Он тоже последовал ее примеру, завладев тяжелым хрустальным стаканом и жадно отхлебнув дымный обжигающий напиток. Именно в этот вечер больше ничего и не произошло, но судьба их отношений была предопределена.

Ирина и Ник стали часто встречаться, конечно, в основном, когда Сергей отсутствовал. Иногда они посещали выставки и ходили на концерты классической музыки. Наиболее приятными для обоих были домашние встречи у Ника за ужином. Разговаривали на различные темы и с каждой встречей становились всё ближе. Ник рассказывал о своем одесском детстве, об истории их отношений с Марго и перипетиях инвестиционного бизнеса. Ирина в основном посвящала его в новые детали личной жизни Сергея, которые ей удавалось выяснить. Однажды, засидевшись допоздна, у них не возникло желания расставаться. Почувствовав это, Ник предложил:

– Может останешься на ночь?

– Думаю, да, – ответила Ирина. – Ты мне выделишь свою рубашку в качестве ночнушки?

– Конечно. Давай я постелю в гостевой спальне, – сказал Ник и, немного помедлив, добавил: Нам!

Возражений не последовало и ночь наполнилась безумным вихрем нежных объятий и бурных ласк. Они заснули под утро, прижавшись друг к другу, испытывая обоюдное чувство умиротворенного удовлетворения. Удивительно, но никто из них не испытал даже намека на чувство вины перед Сергеем. Все было очень гармонично – как будто две половинки заполнили собственную пустоту. После той ночи в доме Ника появились вещи и туалетные принадлежности Ирины… На душе стало легче, слез как и не бывало. Она взяла мобильный, открыла меню и выбрала строку №1 в списке быстрого набора. Родной голос Ника не заставил себя ждать:

– Привет. Как ты, котёнок?

– Все в порядке, дорогой. Только немного устала.

– Что нового в больнице?

– Особых новостей нет, пока все по-прежнему, – сказала Ирина и добавила: Мне очень тоскливо одной дома, ты не возражаешь, если я приеду?

– Конечно нет, буду очень рад! Я просто не рискнул предложить тебе это…

– Спасибо, родной. Буду минут через сорок. К ужину что-нибудь купить?

– Нет, у меня все есть. Приезжай поскорее!

Последняя фраза Ника окончательно умиротворила Ирину. Нет никаких сомнений в том, что он очень ее любит. Пора собираться, – подумала она, – еще нужно принять душ и переодеться.

***

Джон Харрис внимательно осмотрел Сергея, изучил лист наблюдения за прошедшую ночь и присел за компьютер. Нужно сегодня же информировать местную Организацию по Снабжению Органами (OСО) о наличии потенциального донора. В национальной донорской базе данных пациент не фигурирует, поэтому необходимо срочно набрать кровь для определения его набора антигенов тканевой совместимости – ОСО наверняка затребует эти данные в ближайшее время. Каждый гражданин США по умолчанию считается потенциальным донором. Госпиталь, в котором умер или умирает пациент, обязан как можно скорее предоставить данные о нем. В финансовом плане это весьма выгодно для лечебного учреждения – бюджетное финансирование трансплантационного проекта в США очень щедрое. Кроме того есть и личный, меркантильный интерес – при состоявшемся подборе подходящих для трансплантации пациентов, лечащий врач получает серьезное финансовое вознаграждение. Объем этой разовой выплаты напрямую зависит от количества забранных и трансплантированных органов. Если повезет с ожидающими пересадку кандидатами, то можно одновременно осуществить забор почек, печени и легких. Вот только сердце под вопросом, – подумал Харрис, – больной госпитализирован по поводу сердечного приступа, могут и заартачиться. Ну да ладно, не буду загадывать, а то вдруг вообще совместимых реципиентов в базе нет? Впрочем, вряд ли такое возможно. Кто-то, да подойдет. База данных ведь всеамериканская, содержит информацию о всех случаях трансплантации в США с 1986 года. Кроме этого, в рамках проекта объединены 58 региональных офисов координирующих весь процесс трансплантации органов, начиная с получения заявок от больных, которым требуется пересадка, вплоть до выполнения оперативных вмешательств. Сразу после поступления информации из больницы о наличии потенциального донора, специалисты выясняют его «медицинскую пригодность» для процедуры, анализируют состояния здоровье, возраст, причину смерти и т.д.

В данном случае все должно быть нормально, – вслух произнес Харрис и перешел в теневую зону размышлений, о которых было нежелательно говорить кому-либо. Один его знакомый, работающий в системе распределения органов, как то посвятил Джона в интересные детали трансплантационной кухни. Оказалось, что существует система повышающих коэффициентов, значительно влияющих на сумму конечных выплат госпиталю. Она основана на косвенной оценке уровня потенциальной жизнеспособности трансплантируемого органа, что непосредственно связано с эффективностью пересадки. Проще говоря, в соответствии со статистическими данными отдаленных результатов трансплантаций, в среднем меньше служат органы, забранные у трупа, а дольше те, которые были получены от живого донора. Поэтому, второй вариант более выгоден в финансовом плане не только для больницы, но и для лечащего врача, который получает вознаграждение в объеме фиксированного процента от общей суммы. В подавляющем большинстве случаев забор органа живого донора выполняется при родственных пересадках, но хитрость состояла в том, что ее можно осуществить и у пациента с гибелью мозга в условиях операционной. Единственным препятствием для этого является необходимость проведения ритуальной процедуры отключения больного от аппарата в присутствии его родных. Получить согласие родственников на посмертный забор органов это одно, а информация о том, что человека с работающим сердцем и дышащими легкими будут кромсать в операционной – несколько иное. В состоявшемся тогда разговоре товарищ посоветовал Джону Харрису продумать схему обхода неприятных формальностей и легализации операционного забора. Подобных случаев еще не было в их клинике, но нужно же с чего-то начинать. В любом случае понадобятся помощники и одобрение руководства.

Итак, следует продумать каждый момент, – размышлял Джон. Согласие жены пациента я, скорее всего, получу. Нужно дождаться результатов анализов набора антигенов и ввести их в компьютерную базу данных Объединенной Сети Распределения Органов (ОСРО). Сопоставление данных и выявление конкретных больных, ожидающих трансплантацию, займет несколько десятков минут, а когда результаты будут получены, необходимо сразу же сообщить представителю местной ОСО, что больница готова выполнить в условиях операционной забор органов от живого пациента с подтвержденной гибелью мозга. С ними нужно согласовать дату и время процедуры, так как схему логистики приезда специалистов из центров трансплантации будут формировать они.

Теперь последний, но очень сложный момент, о котором Харрис еще понятия не имел. Как организовать прощание родственников с пациентом, при этом выполнить отключение аппарата искусственной вентиляции легких, продемонстрировать остановку сердца, а потом быстро доставить тело в подготовленную операционную и вновь восстановить сердечную деятельность? Сложно, все упирается во время. Торопить супругу умирающего не очень хочется, ведь все эти телодвижения откровенным цинизмом попахивают. Нужно что-то придумать. Ведь таких прецедентов в больнице еще не было.

Джон бросил взгляд на экран монитора, – вот и результаты анализов пришли. Он открыл файл с тестами Сергея по тканевой совместимости. Сами по себе анализы представляли лишь набор цифр и не несли никакой конкретной информации о том, насколько органы пациента могут подойти различным больным, ожидающим пересадки. Харрис вошел в сайт ОСРО, быстро заполнил регистрационную анкету потенциального донора, перенес данные и запустил процедуру их сопоставления с базой реципиентов Национального регистра. Теперь оставалось лишь ждать – скорее всего, результаты обработки будут готовы в течение часа, может быть чуть больше.

Доктор взял трубку и набрал по внутренней связи пост блока интенсивной терапии.

– Я слушаю, – раздался голос дежурной медсестры.

– Глэдис, это доктор Харрис. Сообщите мне, когда придет супруга Сергея, мне нужно сегодня с ней переговорить.

– Обязательно поставлю вас в известность, какие-то указания ещё будут?

– Думаю, что нет. За последний час ничего нового?

– Температура снизилась, было два эпизода двигательной активности – я ввела седативный препарат по стандартной схеме, больной успокоился.

– Хорошо, я на связи, – сказал Харрис и положил трубку.

***

Ирина открыла глаза. Было уже светло, место рядом пустовало. Наверное, Ник уже колдует над завтраком? – подумала она. Постепенно, вместе с ней просыпались детали воспоминаний о событиях последних дней. Страшный крик Сергея и звук падения тела, ее неумелые попытки оказания первой помощи, мучительно долгое ожидание приезда бригады медиков. Да, к сожалению все произошедшее не кошмарный сон, а реальность. Нужно пониматься – впереди очень много важных дел. И опять, это щемящее чувство неустроенности, как будто хочется вспомнить что-то очень важное и значимое, а оно ускользает из памяти и погружается в глубокое подсознание. Мне непременно нужно вспомнить ЭТО! – Приказала себе Ирина, – нужно отвлечься и мысль придет сама собой.

Она быстро встала и прошла в ванную комнату, открыла кран и замерла, разглядывая себя в зеркале. Бог ты мой, какое уставшее лицо, – я так давно не смотрела на себя! Морщинок заметно прибавилось, отечные веки под глазами, ужас какой-то! Ирина опустила взгляд и с пристрастием начала разглядывать свое тело – конечно, не девушка, но еще очень даже ничего. Грудь красивая, почти без признаков увядания, талия еще очень даже, бедра стройные… Ладное тело сорокасемилетней нерожавшей женщины. Ой, заросла. Нельзя же так распускаться! Нужно немедленно, сегодня же эпиляцию сделать или хотя бы подбриться. Приперлась в таком виде к Николаю! Она настолько увлеклась собой, что даже вздрогнула, увидев его, стоящего за стеклянной дверью и с нескрываемым удовольствием участвующего в процессе осмотра.

– Ник, ты меня испугал! – Ирина, смутившись, в негодовании топнула ногой, – нельзя же так подкрадываться.

– Извини, Котенок, я пришел тебя будить, а ты уже встала, – легкая улыбка застыла на его лице. Завтрак готов, я жду тебя на кухне.

Она спустилась минут через десять. Стол, как и всегда, был безупречно сервирован. Набор блюд из рациона заботящегося о себе человека: мюсли с сухофруктами, нежирный йогурт, ароматный швейцарский сыр, свежевыжатый сок… Какой он все-таки молодец, так следит за собой и обо мне заботится!

– Ириша, тебе омлет с чем готовить? Овощи, сыр, ветчина?

– Помидоры, сыр. – Машинально ответила она.

– Кофе как обычно?

– Да, карамельный Капучино. Ты не нальешь мне попить?

– Конечно, – предупредительно засуетился Ник. – Апельсиновый или яблочный сок, вода?

– Воду, пожалуйста.

Ник открыл бутылку «Эвиан» и наполнил ее бокал. И тут Ирину осенила бросившая в жар мысль, – ВОДА, ВОДА, ВОДА! – Вот, что она хотела вспомнить! Когда она вбежала в тренажерный зал и увидела бездыханного Сергея, рядом с ним валялась маленькая бутылочка «Эвиан»! Он всегда пил воду во время тренировки и, непосредственно перед падением сделал несколько глотков! Мысль о том, что именно эта вода вызвала приступ, еще тогда промелькнула в голове у Ирины. Это ощущение было мимолетным и растворилось в сумбуре последующих событий, но четко засела в подсознании – нужно обязательно проверить содержимое этой бутылки.

– Котенок, проснись! Омлет готов! – ее выдернул из задумчивости голос Ника. – Что с тобой?

– Ничего, дорогой, все в порядке! Собираюсь с мыслями о том, что нужно сегодня сделать.

Завтрак прошел в молчании. Лишь изредка они перебрасывались короткими, ничего не значащими фразами, формально демонстрирующими заботу друг о друге, теплоту и сочувствие…

***

Утренние часы не предполагали сложную дорожную ситуацию в их элитном районе. Ирина привычно легко вела машину, наслаждаясь свежим воздухом и ласковым солнышком. Она могла бы не заезжать домой и сразу отправиться в больницу к Сергею, но было еще рановато. Ей хотелось обстоятельно поговорить с Харрисом в отношении текущего состояния Сергея и ближайших перспектив. Обычно доктор в это время был еще занят и не сможет уделить ей достаточно внимания. Второе обстоятельство – это пресловутая бутылка воды, мысли о которой не давали ей покоя. Может яд? Нужно обязательно проверить. Тем более, в силу ее специальности и места работы, анализ можно было выполнить самостоятельно и без какой-либо огласки.

В своих мыслях Ирина подкатила к дому и не заезжая в гараж остановилась на гравиевой дорожке. У обочины, недалеко от её дома была запаркован пикап местной клининговой службы «Рипэйр-Экспресс». Эти ребята, в большинстве своем мексиканцы, обслуживали все дома их престижного района. В зависимости от заключенных контрактов фирма выполняла работы по уборке в доме, чистке и обслуживанию бассейнов, уходу за садовой растительностью и придомовой территорией – в общем все, что могли пожелать хозяева. За фирмой закрепилась прочная, надежная репутация. Случайных людей практически не было, все работники проходили жесткий конкурсный отбор. У Ирины с Сергеем в доме убирала их давняя знакомая женщина-горничная. Уход за бассейном осуществлял один из российских эмигрантов – пожилой, 57-и летний мужчина, который был рекомендован Ником. Таким образом, на долю «Рипэйр-Экспресс» остались только услуги садовника и уборщиков территории, которые дополнительно, один раз в месяц пылесосами сдували листву и хвою с крыши и вывозили собравшийся наверху мусор. По графику никаких уборок сегодня не планировалось, но на веранде Ирина встретила незнакомого человека в комбинезоне с логотипом фирмы. Ей показалось, что мужчина немного смутился и на вопрос кто он, прозвучал не совсем внятный ответ: «Мадам, я новый работник. Мигель послал меня проверить в каком состоянии территория и стоит ли делать уборку крыши завтра. Он попросил узнать у вас, если вы не против, может ли крыша подождать до следующей недели, на фирме очень много заказов». Ирина не стала возражать, тем более ей сейчас было не до уборки. Молодой человек поблагодарил, попрощался и поспешил удалиться. За живой изгородью завелся двигатель и, машина уборщика укатила.

Ирина с трудом открыла дверь – замок как-то заедал, вошла в дом, отключила сигнализацию, прошла в гостиную и присела на кресло – нужно сделать над собой усилие и собраться с мыслями. Ничего бы не забыть. Во-первых, упорядочить в голове все вопросы, которые просил поставить перед лечащим доктором Валентин. Во-вторых, попытаться просмотреть почту Сергея – возможно, приходило что-то важное, требующее ответа. Впрочем, она не была уверена в том, что ей удастся войти в его компьютер – скорее всего, установлен пароль. С тех пор, как в их жизни появилась Татьяна, почту он прятал. Что же еще хотела сделать? Да, самое главное, сходить в тренажерный зал. Она поднялась, пересекла комнату, прошла по коридору и спустилась вниз по лестнице в андерфлор. Сердце громко стучало – с тех пор, как медики выносили Сергея, она сюда не заглядывала. Бегло окинув тренажерный зал взглядом, Ирина еще больше напряглась. Картинка полностью соответствовала обстановке трагедии. Разбросанные полотенца, включённая беговая дорожка, перевёрнутый журнальный столик. Да, главное – вот она, эта злополучная бутылка «Эвиан», которая валялась на тренировочном коврике. Пробка на площадке пульта беговой дорожки, в бутылке – остатки жидкости. Ирина аккуратно подняла ее, посмотрела остатки содержимого на свет – явно виден легкий опалесцирующий осадок. Плотно закрутив бутылку, она сразу же двинулась по лестнице наверх – жуткий холодок, исходящий от места гибели мужа, не позволял оставаться здесь и гнал к выходу. Спешно завернув бутылку в пакет и сунув сверток в сумку, Ирина буквально выбежала из дома и захлопнула входную дверь. Находиться здесь было очень тяжело и мучительно душно. Все остальное – почта в компьютере Сергея, звонок Валентину и вещи, которые нужно прихватить с собой – потом. Ясно одно, ночевать она здесь не будет. Сигнализацию забыла включить, ну да ладно. Днем заеду, поставлю.

***

Времени до назначенной встречи с доктором в больнице было еще достаточно много. Ирина решила заскочить на работу в университет. Дела было два. Официально отпроситься в отпуск на время болезни Сергея и, если будет возможность, запустить в работу содержимое бутылки «Эвиан». Может ее подозрения беспочвенны и надуманны? Скорее всего, Сергей добавил в бутылку витаминный коктейль, но чем черт не шутит.

Шеф лаборатории и непосредственный начальник Ирины доктор Джон Крег встретил ее сочувственно. Новость о ее семейной трагедии уже была известна всем сотрудникам. Несмотря на принципиальную жесткость, присущую Джону в рабочих вопросах, он с пониманием отнесся к проблемам своего ведущего сотрудника, ведь Ирина – обладатель четырех из шести текущих грантов его лаборатории.

– Не беспокойся, занимайся своими делами, – сказал шеф. У тебя по всем проектам опережение графика. Статистическую обработку промежуточных результатов поручу одному из аспирантов, скорее всего Ирвину – он толковый и хваткий.

– Спасибо большое за понимание, Джон. Я наверстаю упущенное, – Ирина искренне растрогалась. Такие послабления в их коллективе были большой редкостью. – Еще одна просьба. Могу я воспользоваться спектрофотометром и главным анализатором, в зависимости от результата?

– Что-то срочное?

– Да так, появилась одна идея. Хочу проверить.

– Конечно, оборудование сейчас не задействовано. Много тебе времени нужно?

– Спектрофотометр – минут на двадцать. Анализатор – в зависимости от результатов, но не более, чем на сутки.

– Окей Ирина, действуй. Нароешь что-то интересное, поделись! – сказал Джон и про себя подумал. – Мозги у тебя золотые. Без твоих идей уже бы давно прикрыли лабораторию.

Ирина набросила халат, прошла в главный зал лаборатории, включила центрифугу и спектрофотометр. Остатков «Эвиана» оказалось ровно столько, чтобы заполнить стандартную центрифужную пробирку, которую она привычным движением поставила в кассету барабана. Ирина установила переключатель устройства на 1200 оборотов и 7 минут. «Старт» – аппарат деловито загудел. Нужно немного подождать. Чтобы занять себя, она просмотрела журналы с результатами последнего эксперимента – вроде неплохо вырисовывается. Но до статистической обработки говорить что-либо преждевременно. Наука приблизительности не терпит! – вспомнила Ирина любимую поговорку своего главного университетского учителя, профессора Дакали.

Тем временем центрифуга затихла. Аккуратно сняв пипеткой жидкость над образовавшимся осадком, Ирина перенесла его в канюлю спектрофотометра. Аппарат работает очень быстро – современная модель. Еще минута и будет предварительный результат. А вот и распечатка: неорганическое моновещество, среднемолекулярной массы – явно не витаминный коктейль. Препарат какой-то, может милдронат? Хотя его Сергей обычно принимал в капсулах, за час до тренировки. Все-таки потребуется углубленный анализ. Еще 20 минут она провозилась с подготовкой к работе главного анализатора и загрузкой образца. Этот агрегат – гордость лаборатории и всего университета, таких в США всего шесть, а во всей Европе – четыре. Он дает возможность с достоверной точностью расшифровать формулу любого вещества как органической, так и неорганической природы. Ирина работала в основном с животными белками-аллергенами. Анализ такой сложной молекулы мог продолжаться до нескольких месяцев, но итоговое значение получаемых результатов было просто грандиозным. Каждая подобная расшифровка, имевшая поначалу прикладное значение, давала старт новому научному направлению, обеспечивающих работой целый штат лабораторий на пять, а то и десять лет вперед.

Ирина запустила анализатор с образцом под кодовым названием «Эвиан». Сейчас аппарат осуществит предварительные расчеты и приблизительно вычислит итоговое время анализа. Скорее всего, оно будет не очень продолжительным, – подумала Ирина. Средняя молекулярная масса, моновещество, неорганика – за сутки должен справиться. Набор цифр на мониторе появился достаточно быстро – ничего нового из информации о веществе. А вот и время анализа – 21 час 44 минуты.

– Прекрасно, – подумала Ирина. К утру анализ будет готов!

Она встала, сняла лабораторный халат и повесила его в шкаф у выхода. По дороге заглянула в кабинет Джона.

– Сутки у меня есть, шеф? К утру он закончит.

– Конечно да, заявок до конца текущей недели не было.

– Спасибо. Я утром заскочу, посмотрю результаты. Ты не будешь возражать.

– Конечно, нет. Как посчитаешь нужным. А что ты все-таки задумала?

– Не буду пока говорить, чтобы не сглазить! – Бросила дежурную отговорку Ирина. – Выгорит, обязательно расскажу! Ладно, я поехала в госпиталь. Предупреди ребят, чтобы не дергали «Этериум». Я сама все сверну завтра утром. Окей?

– Обязательно предупрежу и проверю его работу перед уходом. Не переживай.

Джон Крег посмотрел вслед удаляющейся Ирине. Или идею сумасшедшую опять родила, или чего-то не договаривает. Муж в больнице, а она прилетела. Научный фанатизм или женская хитрость? Посмотрим…

***

В блоке интенсивной терапии Ирину встретила Глэдис. Стройная мулатка еще при первом знакомстве произвела хорошее впечатление и было очень приятно увидеть ее вновь. Аккуратная, хваткая, без лишних слов и движений – весьма грамотная сестричка. На часть вопросов, которые поставил Валентин, можно получить ответы у нее, чтобы не перегружать беседу с доктором Харрисом. Видимых изменений с Сергеем не произошло. Внешний вид такой же. Как и вчера.

– Доброе утро, Глэдис. Рада вас видеть. Как у нас дела? – Спросила Ирина.

– Я приняла смену утром, пару часов назад. Ночь прошла относительно спокойно. Несколько раз были непроизвольные движения.

– Скажите, а зрачки у Сергея узкие и реагируют ли они на свет? – Ирина задала вопрос, который интересовал Валентина.

– Зрачки узкие – 4-5 мм, умеренная фотореакция есть. Смесь, которую мы вводили в зонд он почти полностью усвоил – остаток ее минимальный. Что еще сказать. Был нормальный стул – кишечник работает. Никаких изменений со стороны сердечной деятельности и дыхания не было.

– А как температура? – Поинтересовалась Ирина.

– С тенденцией к снижению, – сообщила Глэдис. Всего 2 подъема за сутки и оба легко купировались. Вы можете пока побыть вместе и пообщаться. Ближайшие 25-30 минут мне не нужно выполнять никаких назначений.

Она деликатно отошла, присела за рабочий стол и занялась внесением текущих данных в медицинскую карту пациента – не стоит мешать супругам общаться!

Ирина присела на стул рядом с кроватью и взяла Сергея за руку. Ей показалось, что звуковой ритм пульса несколько изменился. Она глянула на табло монитора и отметила текущую цифру сердечных сокращений – «82 в минуту». Ирина слегка сжала кисть Сергея, непрерывно наблюдая за показателем и он ответил увеличением – уже «88»!

Она тихо произнесла: Сережа, ты слышишь меня? И еще раз повторила пожатие. Ответ не замедлил последовать – на мониторе «96 в минуту», да и дыхание несколько участилось. Глэдис, заметив учащение звукового сигнала, оторвалась от бумаг и подошла к Ирине.

– Как вы думаете, он меня слышит?

– Скорее всего, нет. Наверное, отвечает на тактильный раздражитель. Вы пожимали ему руку?

– Да. – Ответила Ирина.

– Я тоже отмечала это учащение пульса и дыхания, когда выполняла медицинские манипуляции и перестилала постель. – Подтвердила Глэдис. – Такое бывает. Доктор Харрис просил мне напомнить вам, что он хочет переговорить. Когда закончите, зайдите к нему в кабинет.

Ирина посидела еще некоторое время, не осуществляя каких-либо попыток разбудить сознание Сергея и вызвать его реакцию на прикосновения, просто держала его за руку. Пульс успокоился и остановился на отметке «72».

– Показалось, – подумала Ирина. Пора идти. Она еще раз пожала руку мужа и встала. Возникшая реакция опять поколебала ее сомнения – пульс снова участился, дрогнули веки и, по левой щеке покатилась крупная слеза. Сомнений никаких нет – он слышит и чувствует. Отдыхай Серёженька, я еще вернусь – тихо прошептала она.

***

Ирина постучала в дверь.

– Да, да, входите, – пригласил Джон Харрис. – Здравствуйте.

– Приветствую вас, Джон. Хотела обсудить ряд вопросов и прояснить для себя текущую ситуацию. Ведь я, как вы понимаете, сейчас живу от встречи до встречи с вами. Что нового в состоянии Сергея за сутки?

– Боюсь, что ничем вас не порадую. Снизили дозу седативных препаратов. На этом фоне никаких признаков возвращения сознания нет. Самостоятельное глотание отсутствует, хотя зондовое питание пока усваивает хорошо. Контрольную томографию не делали – это было бы слишком часто, для такого исследования. Вот, пожалуй, и все.

– Скажите, доктор Харрис, только откровенно. В какой степени вы видите возможность восстановления мозговой деятельности у Сергея? Насколько значимыми будут потери?

– Судя по текущей ситуации, о полном восстановлении речи не может быть. Частично – да, но насколько – я, правда, не знаю! Да, учитывая локализацию зон поражения в головном мозге, не исключены и серьезные нарушения двигательных функций. Ваш муж может навсегда остаться в инвалидном кресле. Немного погодя, Харрис добавил: К сожалению, вероятность такого исхода очень высока.

Возникла достаточно продолжительная пауза. Ирина переваривала полученную информацию, неспешно взвешивая все моменты. Сергей никогда не согласился бы с жизнью в качестве инвалида-колясочника. Его энергия и активность никак не сочетались с такой участью. В ее памяти всплыл разговор с мужем, который состоялся несколько лет назад – после тяжелого инсульта полностью парализовало его бывшего коллегу, ведущего сотрудника лаборатории в Московском научно-исследовательском институте. Тогда Сергей сказал, что ни за что не согласился бы с таким существованием и, наверное, покончил с собой. Эта фраза запала Ирине в душу, хотя одно дело сказать, другое – добровольно расстаться с жизнью.

– Доктор Харрис, поймите меня правильно. Я могу принимать какие-либо радикальные решения только в том случае, если буду иметь достоверные подтверждения гибели головного мозга Сергея. В ином случае об отключении от аппарата и принудительном прекращении его жизни не может быть и речи. Убивать его я не буду!

– Конечно, я с вами полностью согласен. Никаких разговоров об эвтаназии не идет. Подобное предложение никогда не прозвучит. Если будут даже минимальные признаки мозговой активности, вы вправе настаивать на неограниченно долгом времени поддержания его жизни. Правда, это потребует значительных финансовых затрат, – добавил доктор.

– У меня есть просьба, Джон. Я хотела бы проконсультировать данные компьютерного исследования мозга у доверенных специалистов в России. Отправка диска – достаточно долгий процесс. Не могли бы вы сделать несколько наиболее показательных принт-скринов и отправить на электронную почту нашего семейного друга. Вот его адрес, – Ирина протянула листочек бумаги.

– Конечно, я сделаю это, если вы настаиваете, – с некоторым холодком в голосе сказал Джон.

– Не обижайтесь, доктор Харрис, я полностью доверяю вам и не сомневаюсь в профессионализме сотрудников госпиталя, но у меня есть обязательства перед нашими близкими людьми в России.

– Я понимаю вас, – немного смягчился Джон. В ближайший час я отправлю несколько слайдов на указанный адрес.

– Спасибо за понимание. – Ирина протянула руку доктору Харрису и по ответному пожатию ощутила, что инцидент исчерпан. – До завтра.

– Ирина! – Джон остановил ее у двери. – Еще одна информация, о которой вы пока не знаете. Конечно, преждевременно вам об этом сообщать, но пришли результаты сопоставления антигенов тканевой совместимости Сергея с данными национальной базы пациентов, ожидающих трансплантацию органов. Наборы антигенов, по крайней мере, у 22 реципиентов практически идеально совпадают. Эти больные ожидают пересадку различных органов – печени, почек, легких, сердца. Некоторые из них поблизости, в Сан-Франциско и Лос-Анджелесе. Еще раз извините, что я вам об этом преждевременно говорю.

Ирина ничего не ответила и только слегка кивнула – мол, приняла к сведению. Про себя подумала, что доктор мог и не говорить об этом сегодня, а просто отправил материалы Сергея в Россию. С этими мыслями она и покинула больницу. Теперь снова домой. Нужно позвонить Валентину, собрать кое-какие вещи, попытаться просмотреть почту Сергея и вечером перебраться к Нику – ночевать дома не хочется, жутковато как-то. Да, нужно сигнализацию перед уходом включить…

Подъезжая к дому, Ирина заметила, что навстречу ей проехал такой же пикап «Рипэйр-Экспресс», как встретился утром. Номер, конечно, не запомнила. За рулем человек в фирменном комбинезоне. Их много здесь мотается – успокоила она себя.

***

Валентин сидел на кухне. Ноутбук включен. Первый час уже. Катя давно пошла спать, а он ожидал звонок от Ирины. Картинки компьютерной томографии с неизвестного почтового адреса он получил еще днем, внимательно изучил их и даже успел обсудить результаты исследования с заведующей отделением неврологии, так как она сегодня дежурила в клинике и поэтому не спала. Кроме того, Валентин переслал письмо с результатами Сережкиного КТ своему другу, ведущему нейрохирургу юго-восточного региона Украины, к мнению которого он всегда прислушивался.

Ожидая звонок от Ирины, было время собраться с мыслями перед разговором. Поражение мозга у Сереги реально тяжелое, последствия могут быть очень значимыми и вызвать серьезные нарушения. На что настраивать Ирину? Лучше, конечно, дождаться рекомендаций нейрохирурга.

Постепенно Валентин отвлекся и стал обдумывать собственную ситуацию. Все очень непросто. Пришлось с семьей убежать от войны и переехать в Россию. Работа радует, зарплата нормальная, больница снимает для его семьи хорошее жильё, его ценят и уважают. Дети определены. Старший вообще самостоятельный, по специальности программист, живет и работает с супругой в Эстонии. Младший оканчивает магистратуру в престижном ВУЗе Москвы. Вроде бы все хорошо, но неустроенность в душе присутствует. Катя какая-то мутная. Опять влюбилась, наверное. Тянет ее на сторону. 26 лет вместе, а никак не успокаивается. Такая звездность и самолюбование в ней, что диву даешься. И вопрос даже не в плохих отношениях между ними. Все вроде стабильно, вдвоем, заботятся друг о друге. Вместе с тем, постоянное ощущение ее отсутствия. Она где-то, ей все время нужно кого-то покорять и завоевывать, способ самоутверждения такой, что ли? Нужно с ней поговорить…

Раздался звонок, Валентин соединился по скайпу. Ирина, похоже, опять не хочет общаться в видеорежиме.

– Валечка привет. Ты получил результаты обследования от лечащего врача?

– Да. Уже обсудил с коллегами. Сейчас дожидаюсь мнения еще одного ведущего специалиста – профессора-нейрохирурга.

– Что ты мне предварительно скажешь?

– Участки поражения мозга есть, они достаточно значительные. Исход этого состояния трудно предугадать. Будем надеяться на лучшее.

– Что же мне делать, – упавшим голосом спросила Ирина. – Мне кажется, что медики склоняют меня к принятию решения об отключении Сергея от аппарата и торопят с согласием на забор органов для трансплантации.

– Ни в коем случае не соглашайся, – уверенно сказал Валентин. – Чтобы дать согласие на это, нужно быть абсолютно уверенными в смерти мозга. А пока у нас нет никаких оснований для уверенности в таком исходе. Кроме того, должен быть соблюден протокол комплексного обследования, подтверждающего этот факт. Это осмотр целого ряда специалистов, электроэнцефалография, исследование сосудов головного мозга и так далее. Пока у нас в руках ничего этого нет.

– Я поняла, так и буду действовать, – с надеждой подтвердила Ирина.

– Верь в победу. Говори с ним все время, пока ты там. Многократно повторяй домашние прозвища и наиболее часто используемые слова из вашего общения. Ярко пересказывай наиболее интересные эпизоды из вашей совместной жизни…

– Что-нибудь еще?

– Обязательно договорись, чтобы в палате постоянно звучала любимая музыка Сергея.

– Хорошо, я решу эти вопросы. Хотя сложно сказать, какая музыка для него любимая. Сергей слушал все, что придется.

– Сориентируйся на наши музыкальные пристрастия молодости: ранние Битлы, баллады Queen, кантри от Creedence. Короче, подбери ретро FM-станцию популярной музыки… Держись, Ирочка! В ближайшее время я сообщу тебе мнение ведущего специалиста в отношении проведения необходимых дополнительных исследований, которые позволят оценить функциональную активность головного мозга.

– Спасибо тебе большое, Валя. У вас уже очень поздно. Давай будем прощаться. До завтра.

– Извини, еще одна просьба. Когда будешь у Сергея, сфотографируй его и перешли мне фото. Я должен его увидеть.

Судя по возникшей паузе, Валентин понял, что Ирина не очень хочет отправлять фото из реанимации.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.