Станислав Минин
Камень. Книга вторая

Глава 1

В гостиной квартиры молодого князя Пожарского разговаривали трое.

– Леся, послушай меня ещё раз, я тебя очень прошу! – Виталий Борисович Пафнутьев, один из высших чинов Тайной канцелярии, нервно расхаживал перед сидящими на диване Алексией и Прохором Белобородовым. – Алексея точно признают! Да ведь, Прохор?

– Скорей всего, – кивнул воспитатель молодого князя. – И сядь уже, Виталя, у меня голова от твоего мельтешения кружиться начинает!

Пафнутьев послушно опустился в кресло и закинул ногу на ногу.

– Ты слышала Прохора, Леся? – уставился он на девушку и, не дождавшись никакой реакции, продолжил: – Пойми, тебе могут даже детей от Алексея не разрешить иметь! А нам с Прохором прикажут за этим проследить! И, поверь, мы этот приказ выполним! А ещё могут запретить тебе с ним встречаться!

Алексия подняла на Пафнутьева заплаканные глаза и сказала:

– Ты не знаешь Алексея, дядя Виталий, он не позволит!

– Зато я знаю Романовых, Леся! И хочу уберечь тебя, чтобы ты не начала строить замки на песке!

– Да не строю я ничего! – вскочила с дивана девушка и тут же села обратно. – Если только чуть-чуть… Но вы с Прохором должны сами знать, что с Алексеем спать меня никто не заставлял!

– Да, Леся, не заставлял! – ехидно подтвердил Пафнутьев. – В твою задачу входило постепенное превращение провинциального мальчика в молодого, уверенного в себе светского льва! Соответственно одевающегося, хоть иногда посещающего театры, художественные выставки и концерты классической музыки! А что получилось? – он осуждающе смотрел на опустивших глаза Алексию и Прохора. – Пьянки, гулянки и кабаки с выходками, попадающими в паутину! А потом ещё и «медовый месяц» в соседней квартире!

– Ты на Леську-то не наговаривай, Виталя! – усмехнулся Прохор. – Она по обстоятельствам действовала, а я не препятствовал. И Алексей не был провинциальным мальчиком в том смысле, в котором думал Александр Николаевич, зря он так опасался.

– Полностью с Прохором согласна, – кивнула Алексия. – А лучший индикатор этого – его пафосные университетские друзья, которые бы не приняли кого угодно в свою компанию, несмотря на знаменитую фамилию!

– Так! – вскочил с кресла Пафнутьев. – Вы разговор-то в сторону не уводите! Мы про Леську сейчас говорим! Как тебе роман Алексея с Вяземской?

– И что? – вздохнула девушка. – Я слышала записи их бесед, Алексей меня всё равно любит! О, вот, как раз он звонит! – она заулыбалась, глядя на экран телефона, вскочила, вытирая слёзы на ходу, и быстро ушла в спальню молодого князя.

– Виталь, ты успокойся! – Прохор с улыбкой смотрел на друга. – Я знаю, что Леська тебе как дочь, но поверь мне, Алексей не позволит её обидеть!

– Очень на это надеюсь… – тяжело вздохнул Пафнутьев.

– И ещё, Виталя. Тебе с Леськой надо почаще общаться, – ухмыльнулся воспитатель молодого князя. – Хоть какие-то человеческие эмоции у тебя проявляются!

– Да ну тебя! – отмахнулся сотрудник Тайной канцелярии.

***

– Деда, можно Алексия с нами поживёт, пока корпус с произошедшим разбираться будет? – спросил я у главы рода, с которым мы гуляли по дорожкам, проложенным в лесу.

Ответил он не сразу.

– Что ты спросил? – дед наконец обратил на меня внимание.

Я повторил.

– Конечно. Вернёмся, распорядись подготовить для неё комнату.

Чуть приотстав от старого князя, я набрал Лесю и поставил её перед фактом проживания в Жуковке в ближайшее время. Робкие попытки девушки отказаться под тем предлогом, что она доставит лишние хлопоты мне и Михаилу Николаевичу, были проигнорированы, ведь речь шла о её безопасности. После этого я набрал Прохора, попросил его позаботится о Лесе.

– Лёшка, ты, кстати, завтра в Университет свой не едешь, – сообщил дед, дождавшись, когда я закончу разговор с Прохором. – Сам понимаешь…

– Понимаю! – обрадовался я.

– Ты не скалься так, внучок! – усмехнулся старик. – Подъём в шесть утра, кросс и ОФП, как в армии! А потом я ещё что-нибудь придумаю для твоего и своего развлечения, – пообещал он мне. – И ещё. Посмотришь меня? А то тут кое-какие дела неотложные появились, нужно быть в форме… – лицо старого князя чуть потемнело, а прутик, подобранный им на одной из полян, вспыхнул ярким огнём.

– Конечно, деда, посмотрю! – я с тревогой взглянул на старика. – Ты только успокойся!

Князь откинул в сторону догорающий прут и сказал:

– Десять минут. – Он повернулся и быстро зашагал дальше по дорожке.

А у меня в это время в кармане завибрировал телефон. Звонила Вика Вяземская:

– Пожарский, что у тебя случилось? – было первое, что я услышал в трубке.

– Вика, а ты откуда узнала? – удивился я.

– В сводке по корпусу прошла информация о каком-то нападении рядом с твоим адресом, и Иван Васильевич срочно куда-то уехал, – раздражённо ответила она. – Так что у тебя случилось?

– Да всё у меня нормально, так, мелкие неприятности… – попытался успокоить я девушку.

– Ты где? – спросила она меня.

– В Жуковке, в родовом поместье. Здесь мне точно ничто не угрожает.

– Выезжаю! – сказала Вика и положила трубку.

«Этого мне ещё не хватало! – подумал я. – А если они с Лесей пересекутся?»

– Алексей, я готов! – отвлёк меня от неприятных размышлений голос деда.

Ментальный доспех его за эти сутки порядком изменился в лучшую сторону. Энергетическая решётка начала приобретать более правильную геометрическую форму, грани выравнивались, в них уже не было больших перекосов как по толщине, так и по размерам. Да и внутренняя решётка уже не напоминала себя прежнюю – усики стали толще и длиннее. Не забыл я глянуть и себя. Мои «снежинки» продолжали исправляться, обещая в скором времени превратиться в полноценную, красивую и целостную структуру.

– Всё хорошо, деда, – озвучил я ему результат «осмотра», вернувшись в себя. – Доспех выравнивается.

– Сколько ещё, Лешка? – поинтересовался дед.

– Думаю, три-четыре дня, не меньше.

– Ну, ладно… – заметно расстроился он.

– Извини. Быстрее не умею… – улыбнулся я.

– Да понимаю я всё, – хлопнул он меня по плечу. – Давай уже в дом пойдём, может, вечерком ещё погуляем, да в баню сходим.

Через час приехали Прохор с Лесей, которые привезли с собой и мои вещи. Пока прислуга разбиралась с чемоданами, мы сели ужинать.

– Михаил Николаевич, я прошу прощения, – отвлёк нас от вечерней трапезы начальник охраны поместья, – но на воротах госпожа Вяземская Виктория Львовна, требует Алексея Александровича.

– Требует? – хмыкнул глава рода. – Значит, дадим ей Алексея Александровича. Встреть её, Миша, и проводи к столу.

– Будет сделано, Михаил Николаевич! – начальник охраны поместья кивнул и удалился.

– Накрой ещё на одного гостя, – попросил дед у горничной Натальи, указав на место рядом с Алексией.

Как же я мог забыть про Вику? И что теперь будет? Скандала между девушками явно не избежать! И я не придумал ничего лучшего, как уставиться в тарелку с салатом, тыкая в него вилкой, и на Лесю не смотреть.

– Алексей Александрович! Не ёрзайте! – сказал мне дед. – Ведите себя достойно!

Минут через пять появилась Вика в сопровождении начальника охраны. Дед, Прохор и я встали.

– Виктория Львовна! – подошёл к девушке дед. – Очень рад познакомиться! Позвольте представить вам Алексию, соседку моего внука. – Леся встала и обозначила лёгкий кивок. – Со всеми остальными, я так понимаю, вы знакомы?

– Да, Михаил Николаевич, – улыбнулась Вика.

– Отлично! Прошу к столу. И не вздумайте сказать, что не голодны! – он подвёл девушку к её стулу и помог усесться. – Приятного аппетита!

Надо было отдать должное главе рода – атмосфера, которую он сумел создать во время трапезы, была очень лёгкой и непринуждённой. Все разговоры крутились вокруг предстоящих гастролей Алексии и выставки картин Хмельницкого, ажиотаж вокруг которой всё не спадал. Дед даже прозрачно намекнул, чтобы я вместе с Алексией сводил Вику в галерею.

– Виктория Львовна, – обратился старик к девушке в конце ужина, – у нас по планам сейчас прогулка, а потом банька. Так что оставайтесь-ка вы с ночёвкой, дом большой, нечего по темноте в Москву возвращаться.

– Спасибо за предложение, Михаил Николаевич! – кивнула Вика. – Пожалуй, я воспользуюсь вашим гостеприимством.

– Отлично, – заулыбался дед. – В комнату вас сейчас проводят и вещи какие-нибудь подберут. Встречаемся в холле через полчаса.

Забежав к себе и быстро переодевшись, я направился в комнату Леси, которая была напротив моей. Постучавшись и услышав «Войдите!», я открыл дверь и зашёл внутрь. Девушка как раз надевала курточку от своего белого спортивного костюма.

– Лесь, ты ведь всё поняла? – Она кивнула. – Могу я рассчитывать на твоё прощение?

– Лёш, скажу прямо, – девушка села на стул. – Вся эта ситуация мне очень неприятна. Оправдывает тебя только одно, клятв верности ты мне не давал. Так что давай не будем ругаться, жизнь всё расставит по местам. Договорились?

– Договорились, – расстроено кивнул я и вышел из Лесиной комнаты.

Когда мы все наконец собрались в холле и вышли на улицу, Вика, в чуть великоватом спортивном костюме, как-то незаметно оказалась рядом, взяла меня под руку и чуть придержала.

– Рассказывай! – потребовала она.

Я кратко обрисовал все произошедшее, отметив, что расследованием занимается корпус под надзором Тайной канцелярии.

– А у тебя самого какие мысли на счёт заказчика? – поинтересовалась она.

– Единственное, что пришло на ум, это те трое из Измайловского полка, но дед сказал, что за ними приглядывают. Других вариантов не вижу… Врагов пока я себе ещё не успел нажить.

– Очень странно всё это… – задумчиво прокомментировала она. – Посреди дня, в центре Москвы двое воевод нападают на представителя одного из знатнейших родов империи… И надеются, что их не найдут и не накажут вместе с родичами? Очень странно! И ты бы поберегся какое-то время, мало ли что! Хотя… – Вика смотрела на меня насмешливо. – Ты же у нас «Камень»! Это тебя бояться надо!

– Вот, и дед мне сказал завтра дома сидеть, – я никак не прореагировал на последние слова девушки.

– Это он правильно, – серьёзно кивнула Вика. – Пусть корпус разберётся, а потом видно будет. – И ехидно добавила: – Да и скучать в одиночестве нашему Лёшеньке не придётся, с такой-то знаменитой соседкой!

– И не говори, – согласился я, улыбнувшись.

Мы догнали деда, важно вышагивающего под ручку с Алексией, и Прохора, идущего за ними. Прогулка длилась ещё минут сорок, за которые неугомонный глава рода успел рассказать девушкам историю фамильного имения.

– Так! – закончил он. – А теперь в баню!

Баней это двухэтажное строение можно было назвать лишь условно. На первом этаже располагались две раздевалки, мужская и женская, комната отдыха, полноценная кухня, бассейн с душевыми кабинками и, собственно, парная. А вот на втором этаже имелась большая комната отдыха с баром и бильярдным столом и четыре небольших спальни для любителей вздремнуть после водных процедур. Раздевшись, мы втроём: дед, Прохор и я, – обрядившись в простыни, расположились в парной.

– Давай, Прохор, как ты умеешь! – скомандовал дед.

Моего воспитателя долго уговаривать не пришлось – он плеснул на камни кипятком из приготовленной бадейки. Обжигающая волна горячего пара приятно прошлась по моему телу с отключённым доспехом, пользоваться которым тут считалось дурным тоном.

– Быстрее заходите и дверь прикройте! Весь жар выпускаете! – прикрикнул с верхнего полога дед на Лесю и Вику, замотанных, как и мы, в простынки. – Прохор, поддай ещё!

Первыми устроенного геноцида не выдержали девушки – они как ошпаренные выскочили из парной и, судя по визгам, прыгнули в бассейн, вода в котором не превышала трёх-четырёх градусов. Когда они вернулись, мокрёхонькие и стучащие зубами, Прохор, улыбаясь, поинтересовался:

– Поддать?

– Чуть-чуть. – сказала Леся, а Вика просто кивнула.

Теперь уже мы: я, Прохор и дед, – не торопясь и с достоинством, покинули парную и попрыгали в бассейн.

Вышеуказанные процедуры мы повторили ещё несколько раз, но уже с берёзовыми вениками и тщательной помывкой, чтоб поры на коже не забивались. Девушки закончили раньше нас, и я был немало удивлён, застав их за милой беседой в комнате отдыха.

– Так, молодёжь! – подвёл итог вечера дед. – В баньке попарились, кваску попили, а теперь марш спать! Двенадцатый час ночи уже. А мы с Прохором ещё чутка посидим.

«Знаю я, как вы посидите! – мысленно улыбнулся я. – Полежите, скорее… Недаром Прохор в холодильник три бутылки вина поставил».

Когда мы с девушками вышли из бани и направились в дом, они, не говоря ни слова, взяли меня под руки с обеих сторон. Такой поворот в наших взаимоотношениях мне очень понравился, обещал он очень и очень многое. И я не ошибся – так же молча мы зашли в дом, поднялись на третий этаж и оказались в моей комнате.

– Раздевайся, Пожарский! – глядя на меня с улыбкой, сказала Леся. – Ты был плохим мальчиком! И будешь наказан!

– Дважды! – поддержала её Вика.

Сделав вид, что очень напуган, я отступил назад, запнулся и упал на кровать. Одежду, как и предполагал, самому снимать не пришлось…

***

– Лёшка, Лёшка, просыпайся… – услышал я сквозь сон голос Прохора, а его рука, трясущая меня за плечо, подтверждала, что мне это не снится. – Тихонько вставай, а то девушек разбудишь.

– Пожарский, давай быстрее вылезай… – сонным голосом сказала Вика, убрав с моей груди руку.

– И свет не включай, – это была Леся, и не подумавшая убрать с меня ногу. – Мы ещё немного поспим…

Прохор вышел в освещённый коридор, оставив дверь отрытой, что позволило мне быстро собраться, а не тыкаться по комнате в потёмках.

– Сколько времени-то? – щурясь от света, поинтересовался я у воспитателя.

– Шесть. Дед же вчера предупреждал, что встаём рано. Как ночь? – ухмыльнулся Прохор. – Вижу, девушки нашли общий язык?

– А ваша ночь с дедом? – не остался я в долгу. – Небось, только из бани вернулись? Как банщицы?

– Ты, Лёшка, лучше молчи! – отмахнулся он. – Это ты родовое поместье в гнездо разврата превратил!

– А мне, Прохор, кажется, что эти стены и не такое видали!

Дед нас уже ждал на крыльце, весь лучась довольством.

– Как ночка, внучок? – ухмыльнулся он. – Мне доложили, что красавицы так до своих комнат и не дошли.

– Вижу, что и ты, деда, спал не очень много, – поддел я его.

– Это да… – улыбаясь, протянул старик. – Я очень доволен эффектом от твоего лечения, Лёшка! Прям хоть женись!

– Обращайтесь! – раскланялся я. – И не забудьте на свадьбу пригласить, ваше высокопревосходительство!

– Так, лясы потом будем точить! – посерьёзнел дед. – Побежали! Хоть молодость вспомню!

Маршрут он выбрал самый протяжённый: по лесу вокруг всего немаленького поместья, – но полный круг так и не пробежали, а в самом конце свернули на полигон, на котором нас ждал какой-то высокий мужик в камуфляже и маске. Писк моей чуйки совпал с моментом начала движения на темпе неизвестного нам навстречу. Краем глаза я заметил, что дед с Прохором отходят в сторону.

«Опять глава рода решил мне устроить какую-нибудь провокацию», – только и успел подумать я, переходя на темп, но сделать ничего не успел – ускорившись ещё больше, неизвестный приблизился и на немыслимой скорости провёл серию ударов руками и ногами, которые я сумел заблокировать с большим трудом, только потом осознав, что этот человек не только не уступает в силе и скорости, но и превосходит меня. И опять комбинация ударов, руки отбиты и болят, по рёбрам вскользь прилетело, а я только защищаюсь и не успеваю ответить сам… Развязка для меня наступила неожиданно – увидев возможность для ответного удара в голову, я пробил… в пустоту, и уже сам получил прямой в грудь, отлетел на пару метров, но на ногах устоял, следя глазами за неизвестным, и приготовился к его новой атаке.

– Я думаю, достаточно, – услышал я голос деда. – Саша, сними маску.

Когда неизвестный Саша снял маску, я, к своему немалому удивлению, узнал великого князя Александра Николаевича, наследника престола.

– Алексей! – продолжил дед. – Познакомься со своим отцом. Мне кажется, ты должен был его узнать.

– Каким отцом? – не понял я. – Деда, это шутка какая-то?

– Здравствуй, сынок! – великий князь улыбнулся, сделал ко мне пару шагов и протянул руку. – Мне очень жаль, что всё так получилось… – Он говорил что-то ещё, но я его не слышал, впав в какой-то ступор. – Очень рад, что…

– Вот мой отец! – я указал великому князю на Прохора, а на глаза от обиды навернулись слёзы. – А это мой дед! – выкрикнул я, переводя взгляд на старика. – Я Пожарский! И вас, ваше императорское высочество, не знаю и знать не хочу!

***

Глядя, как убегает с полигона Алексей, Александр повернулся к князю Пожарскому и сказал:

– Хреново прошло…

– А ты как хотел, Саша? – вздохнул тот. – Чтоб он с визгом от переизбытка сыновних чувств бросился к тебе на шею и облобызал вновь обретённого папашу? Дай ему время, отойдёт. Согласен, Прохор?

– Согласен, – кивнул воспитатель молодого князя, старательно пряча глаза – он до сих пор находился под впечатлением от слов воспитанника. – И давить на него не надо. Не поможет.

– А вот с этим могут возникнуть проблемы… – кинул Александр.

– Николай? – понятливо спросил Пожарский.

– Да. Отец с дядькой Владимиром срочно собирают совет рода, признание Алексея – чистая формальность, как вы понимаете.

– Понимаем, – кивнул Пожарский. – Что с Гагариным?

Лицо наследника престола перекосилось:

– Отец сказал, что ничего! – буквально выплюнул он. – Начал мне про Катьку говорить, про дочерей, атмосферу в семье… Сдаёт старик! – Александр поднял глаза на старого князя и буквально впился в него взглядом. – Михаил Николаевич, ты готов вместе со мной эту мразь наказать, и весь его род заодно?

– Да, – не раздумывая, согласился князь.

– А ты, Прохор?

– Предлагаю и Лёшку с собой взять, – просто ответил тот. – Такие вещи сближают, знаете ли… Когда?

– Вся информация по расследованию с поимённым перечнем лиц, замешанных в покушении на жизнь Романова, будет у меня сегодня вечером-завтра утром. Сообщу.

– Мы пока здесь будем, Саша. – кивнул Пожарский. – Ждём звонка.

***

В рабочем кабинете императора, на удобном диване расположились двое: собственно, сам Николай III и его младший брат – великий князь Владимир Николаевич.

– Как тебе? – поинтересовался мнением брата о просмотренной видеозаписи из поместья Пожарских император.

– Слышал, что племянник сказал? Сдаёшь, братец, сдаёшь… – усмехнулся Владимир.

– Это да… – остался серьёзным хозяин кабинета. – Ты сделал, что я просил?

– Да, – кивнул великий князь. – С Нарышкиным переговорил, главы региональных канцелярий пакеты получили. Вскроют после условленного сигнала.

– Хорошо. Ждём только действий Александра. – Николай встал и прошёлся по кабинету. – Что думаешь насчёт Алексея?

– Я бы прислушался к словам Михаила, да и мнение Прохора следует учитывать. Он лучше всех своего воспитанника знает. Нам полноценный Романов нужен, будущий глава рода, а не комплексующий по поводу своего тяжёлого детства подросток!

– Он и так Романов! И будущий наследник престола! – на великого князя Владимира немигающе смотрел ИМПЕРАТОР. – Со всеми своими комплексами и недостатками! Мы сами его таким сделали! А если у кого-то, включая семью, будут возникать сомнения… Ты меня понял, братец?

– Понял, государь! – вскочил с дивана побледневший великий князь.

***

Когда бежал, старался не думать. Но не получалось! Мысли вновь и вновь возвращались к этим словам: «Здравствуй, сынок! Мне очень жаль, что всё так получилось…»

Где он был все эти годы? Почему не пришёл, не обнял, не приободрил, когда было трудно? Почему не забирал меня из лицея, как делали родители других ребят? Почему не делал подарки на дни рождения? Почему не ездил со мной в цирк, в театр, да просто не ходил со мной в парк? А теперь… Спустя столько лет, когда я слышу от сверстников, что родители им только жить мешают, он вдруг появляется…

«Здравствуй, сынок! Мне очень жаль, что всё так получилось…»

Когда оказался в столовой, сам не помня как, заорал:

– Водки! Быстро!

– Лёша! Что случилось? – я только сейчас заметил завтракающих девушек.

И действительно. А что случилось? Именно этот простой вопрос и привёл меня в чувство. Что случилось-то? Никто не умер, в роду всё хорошо, при взгляде на двух красавиц, смотревших на меня с тревогой, сразу начали вспоминаться интересные подробности сегодняшней ночи. Ну, познакомился я с папочкой, и что? Обязательств я перед ним никаких не имею, дружить с ним меня всё равно не заставят. Жизнь продолжается!

– Ничего не произошло. Просто с родственником познакомился… – попытался улыбнуться я и присел за стол к девушкам.

– Что за родственник? – поинтересовалась Вика.

– Да… – махнул я рукой. – Очень дальний. Ты на службу не опоздаешь?

– Уже бегу. – Вяземская вытерла губы салфеткой, встала, поцеловала меня в щёку. – Пока! Созвонимся! – это она сказала нам с Лесей и вышла из столовой.

А передо мной на стол горничная выставила графин с водкой, стопку и закуску – тарелку с маленькими бутербродами с чёрной икрой.

– Лёш, что бы ни случилось, но водка в восемь утра – это точно лишнее, – серьёзно сказала Леся.

– Наташа, забери это, – я указал горничной на графин и стопку, а сам сунул в рот бутерброд.

– Мне на студию ехать надо. Тебя можно оставить без присмотра? – спросила девушка, дождавшись, когда горничная уйдёт.

– Угу, – кивнул я, прожёвывая очередной бутерброд.

– Тогда я пошла собираться.

– Юру с «Волгой» возьми, так проще будет.

– Спасибо, Лёшенька! – Леся так же, как и Вика, подошла и чмокнула меня в щёку. – До вечера!

Только спустя минут пять, после того как остался один, я начал чувствовать вкус бутербродов, боль в руках и ушибленной груди. Сколько ещё просидел, тупо пялясь в стену, не знаю, пока напротив не сели дед с Прохором.

– Как ты? – спросил глава рода.

– Нормально, – кивнул я.

– Спросить ничего не хочешь?

– Хочу. Почему вы всё это от меня скрывали столько лет?

– В целях твоей же безопасности, – ответил дед. – Твои родители любили друг друга, но император уже сговорился с родом Гагариных о свадьбе Александра и Екатерины и данное слово забирать назад не стал. А Лизонька, мать твоя покойная, была уже беременна тобой. Вот и решили мы с Николаем Николаевичем отправить её на Смоленщину, подальше от лишних глаз и ушей, а отец твой к ней часто тайно приезжал. Потом ты родился, а Лизонька скоропостижно… – дед вытер слёзы, выступившие на глазах. – Александр, когда ты маленький был, частенько к тебе приезжал, но ты, наверное, этого не помнишь. – Я кивнул. – Да и потом отец бывал в имении, просто наблюдал со стороны. Прохор может подтвердить, – старый князь посмотрел на моего воспитателя.

– Да, – кивнул тот. – Кроме того, Лёшка, я постоянно отчитывался перед Александром Николаевичем о твоих успехах и получал инструкции по проведению тренировок.

– Так что, хоть ты и воспитывался в роду Пожарских, – продолжил дед, – фамилия твоя Романов. И являешься ты членом императорского рода, всегда являлся и будешь являться! Никто тебя не бросал, и ещё раз повторю – всё это было сделано ради твоей же безопасности, что и подтвердил вчерашний инцидент…

– Ты знаешь, кто на меня напал? – поднял я на деда глаза.

– Кто на тебя напал, пока не знаю, – дед потемнел лицом, – но по чьему заказу действовали эти двое, знаю почти наверняка. Гагарины, – эту фамилию он буквально выплюнул.

– Почему Гагарины? Я даже ни с кем из них не знаком.

– Власть, Алексей, власть… И влияние, – грустно ответил дед. – Жена твоего отца, Екатерина, урождённая княжна Гагарина, родила трёх девочек, твоих сводных сестёр, и сейчас беременна четвёртой. У Александра ты единственный сын, да ещё с таким потенциалом… Князь Гагарин всё надеялся, что Катька родит мальчика, тогда тебя можно было не опасаться, а оно вона как вышло…

– Деда, в чём опасаться? Я ничего не понял!

– Если бы в семье Александра родился мальчик, он бы и стал будущим наследником престола, и тебя можно было бы не брать в расчёт. Стал бы ты к совершеннолетию, как и планировал Николай, великим князем Алексеем Александровичем Романовым, просто внуком императора и незаконнорождённым сыном наследника престола. Жил бы спокойно и в очереди престолонаследия был одним из последних. Но мальчика так и не родилось… Вот и решил Гагарин тебя убить, повышая шансы своей внучки Марии на наследование престола, а своей дочки Екатерины на влияние в империи, потому что вас, – дед сделал знак Прохору, они встали и поклонились, – ваше императорское высочество, императорский род фактически признал сыном наследника престола, о чём мне не более получаса назад сообщил ваш глубокоуважаемый отец, а значит, вы, ваше императорское высочество, второй в очереди на трон Российской Империи.

– А если я не захочу? – спросил я, с ужасом представив всю эту ситуацию. – И сядьте уже, хватит кривляться!

– Боюсь, Лёшка, у тебя нет выхода, – грустно улыбнулся дед, присаживаясь обратно за стол, как и Прохор, который просто кивнул.

– И что они мне сделают? – с весёлой злостью поинтересовался я.

– Не знаю, – развёл руками князь Пожарский. – Но я тебя, внук, очень прошу, не наделай глупостей! И помни, что Романовы – твоя семья, как и Пожарские! И ещё. Твой отец сказал, что весь расклад по вчерашнему нападению у него будет или сегодня вечером, или завтра утром, и он будет разбираться с Родом Гагариных. Мы с Прохором вызвались ему помочь. Ты с нами, Алексей?

– Да, деда! – кивнул я, а кулаки сжались сами собой.

После того как всё мне рассказал, старый князь заметно расслабился и попросил Наталью накрыть для него и Прохора завтрак, а мне принести свежего чая.

– Так, молодёжь, – встал из-за стола дед, – нечего в доме сидеть. Идите на улицу, вам явно есть что обсудить.

Последовав этому совету, мы с Прохором вышли и направились в беседку.

– И чего я ещё не знаю, Прохор? – спросил я у воспитателя.

– Много чего, – ответил тот. – Например, что я состоял и состою в императорском роду, в род Пожарских меня Михаил Николаевич принял только для вида, по просьбе императора и твоего отца. Ещё я сотрудник Тайной канцелярии и дворянин.

Я ошалело смотрел на воспитателя:

– Дворянин?

– Да, – кивнул он. – Личное дворянство мне ещё в конце войны даровали, по совокупности заслуг, но про это знает очень ограниченный круг лиц.

– А граф Орлов? – мне уже везде стали мерещится заговоры.

– Не знает. Он же из другого ведомства. А познакомились мы с ним, когда я роль денщика при Михаиле Николаевиче играл, а на самом деле обеспечивал безопасность твоего отца.

– Что ещё?

– Всё твоё обучение воинскому искусству, как уже говорил Михаил Николаевич, было под постоянным контролем императора и твоего отца. Правда, со стихиями у тебя не пошло… Пришлось вносить корректировки. Но Александр Николаевич и правда приезжал смотреть на твои тренировки. Помнишь Фёдора Кузьмича?

– Да, – кивнул я, вспоминая своего инструктора по «казацкому спасу».

– Он, как и я, из канцелярии. Твоего отца тоже он в рукопашке в своё время натаскивал. Продолжать?

– Да.

– Университет. Как вашу группу называют?

– Княжеской.

– А какова политика университета по отношению к студентам из разных социальных слоёв?

– Полное равноправие.

– А раз такая политика, как могло так получиться, что сразу четыре студента из знатнейших родов империи оказались в одной группе, а не в разных? – Прохор смотрел на меня с улыбкой. – Ректору позвонили из Кремля и намекнули, что в данном конкретном случае на традиции надо закрыть глаза. А почему?

– Почему?

– Чтобы некий студент Пожарский, прибывший из Смоленска, с гарантией продолжил общаться с Долгорукими и Юсуповыми, да ещё и с Шереметьевыми, как оказалось. Чтобы ты, Лёшка, врастал в это высшее общество не только по праву рождения, но и благодаря своим человеческим качествам. В любом случае ты для этих должен стать своим.

– А с корпусом тоже Романовы подсуетились?

– Нет, Лёшка, – усмехнулся Прохор. – Простое стечение обстоятельств после того нападения в банке. Но до военки в университете тебя всё равно не допустили бы, а тренироваться мы с тобой ездили бы, скорее всего, сюда.

– Понятно… А кто из Пожарских знает, что я… Романов?

– Только Михаил Николаевич. Но, думаю, что дядьки твои, Григорий и Константин, догадываются. Отношения твоей матери с Александром Николаевичем для них тайной не были.

– Прохор… Скажи мне честно! А Леся?

– Леська тебя любит. И этого должно быть достаточно.

Я задумался на минуту и опять представил всю эту ситуацию.

– И что мне теперь делать? – ощущение того, что моей жизнью полностью распоряжаются фактически незнакомые люди, вызывало лёгкую панику.

– Дальше жить. И не делать глупостей, как правильно отметил твой дед. А там посмотрим…

– Но ты-то меня не бросишь? – спросил я воспитателя.

– Нет, конечно! – улыбнулся он. – Куда ж ты без меня?!

***

– Прохор, звони Алексии, пусть пораньше возвращается, – инструктировал князь Пожарский Белобородова в своём рабочем кабинете. – И с Вяземской свяжись, пусть тоже приедет. И Сашку Петрова, художника нашего, зови, а то Лёшка совсем хмурый ходит.

– Сделаю, Михаил Николаевич, – кивнул тот.

***

В районе обеда мне позвонила Инга Юсупова и строгим голосом поинтересовалась:

– Студент Пожарский, почему вы сегодня не явились в Университет? И не предупредили старосту группы о своём отсутствии?

– Приболел, госпожа староста! Виноват! – ответил я.

В трубке раздались какие-то непонятные звуки.

– Лёха, что случилось? – это был уже голос Долгорукого. – Ещё вчера вечером отец деду говорил, что недалеко от университета какая-то ерунда случилась, полиция по всему городу на ушах стояла. Я думал, сегодня в универе у тебя спросить, а ты вообще не появился. Это… происшествие с тобой никак не связано?

– Да нет… – осторожно ответил я. – Просто действительно неважно себя чувствую.

– Ну, ладно тогда… В выходные увидимся?

– Вряд ли, Андрей. Я к деду в Жуковку до воскресенья поеду. Увидимся в понедельник. Девушкам привет передавай. Пока!

– Пока!

***

– Я же говорил, что у Пожарского что-то случилось! – Андрей Долгорукий показывал Инге, Ане и своей сестре на огороженный участок дороги с работающей техникой и копошащимися рабочими. – Инга, это точно его дом?

– Да. Вон в том ресторане мы с Алексеем и сидели, – она указала рукой на вывеску «Русская изба», под которой как раз в окна вставляли стёкла.

– Не вздумайте Алексею звонить и писать, – строго сказал Долгорукий. – Он обещался в понедельник на учёбе быть. Захочет – сам всё расскажет.

***

В районе четырёх часов неожиданно в сопровождении охраны, приставленной дедом, в поместье приехал Сашка Петров.

– А мне Прохор позвонил и сказал, что Михаил Николаевич меня на выходные к вам в Жуковку приглашает! – сообщил он, после того как мы обнялись. – Покажешь?.. – он обвёл рукой дом и территорию вокруг.

– Конечно! Но сначала пойдём, с дедом поздороваешься.

Понятно, что я догадался, зачем Прохор с дедом позвали в имение моего школьного друга. Но это нисколько не умоляло того факта, что настроение моё улучшилось – я действительно был рад видеть Сашку.

– Александр! Добро пожаловать! – Главу рода мы, после долгих поисков, обнаружили в винном погребе. – Давно здесь не был, решил заглянуть. Пойдём, пойдём, Александр, сейчас я тебе всё покажу!

Я с улыбкой наблюдал за тем, как дед, на которого опять напали «бегунки», сначала провёл для молодого художника экскурсию по дому, не забыв выделить тому одну из комнат, а потом потащил Петрова на улицу, любоваться территорией. Там к нам присоединилась и приехавшая Леся, прослушавшая историю поместья по второму разу. Когда появилась ещё и Вика Вяземская, я от наплыва чувств пообещал себе, что найду способ и отблагодарю деда с Прохором за заботу так, чтобы они помнили до конца своих дней.

Перед началом ужина глава рода проследил, чтобы у всех были наполнены бокалы и начал произносить тост:

– Уважаемые гости! Этот бокал я хочу поднять за своего внука и вашего друга Алексея Пожарского! Именно благодаря ему… – у деда зазвонил телефон. – Секундочку… Да. Понял. Распоряжусь. Выезжаем. – Он оглядел всех присутствующих за столом невидящим взглядом. – Прошу прощения, но нам с Алексеем и Прохором необходимо отъехать. Будем поздно. Дом в вашем полном распоряжении, – натянуто улыбнулся он Александру и девушкам, после чего выпил вино и поставил бокал на стол, мы все последовали его примеру. – Пошли, – сказал дед нам с Прохором.

Когда мы разместились в «Чайке», он снова схватил телефон и кому-то позвонил:

– Это я. Слушай и не перебивай! Сейчас в особняк прибудут машины Тайной канцелярии. Должен прибыть и великий князь Александр Николаевич. Разместите машины во дворе, наследника престола с сопровождающими без лишней помпы проводите в дом. Я еду. Всё понял? – дед выслушал ответ и нажал кнопку отбоя. – Наш особняк решено использовать в качестве базы для захвата особняка Гагариных, он расположен недалеко, – пояснил мне дед, – на Остоженке, пять минут пешком.

У особняка Пожарских в Пречистенском переулке мы были чуть больше, чем через сорок минут. «Чайку» дед приказал водителю припарковать недалеко от ворот. Когда мы через калитку зашли во двор, я, в отличие от главы рода и Прохора, несколько потерялся – вокруг пяти микроавтобусов «Газель» ходило больше сорока вооружённых бойцов в чёрной форме и в масках. Заметив нас, они быстро построились и молча отдали деду честь. Тот остановился, кивнул и махнул рукой, отдавая команду «вольно». Так же, не говоря ни слова, мы прошли в гостевой дом. На втором этаже нас ждал великий князь Александр Николаевич, которого я даже мысленно пока не мог назвать отцом, и таинственный Виталий Борисович, сотрудник Тайной канцелярии. Поздоровавшись за руку с дедом и Прохором, великий князь протянул ладонь и мне. Сделав над собой усилие, я пожал её.

– Виталий Борисович, начинай! – приказал наследник престола.

Тот, дождавшись, когда мы усядемся, вставил в плазменную панель флешку и начал отчитываться:

– Установлено, что перед самым нападением на князя Пожарского… – он запнулся и посмотрел на меня. – Прошу прощения, ваше императорское высочество, на великого князя Алексея Александровича…

– Виталий Борисович, голубчик, – хмыкнул князь Пожарский, – великий князь Алексей Александрович ещё сам не привык к новому титулованию, так что не извиняйтесь.

– Хорошо, Михаил Николаевич, – кивнул сотрудник Тайной канцелярии и глянул на наследника престола, который сделал ему знак продолжать. – Установлено, что перед самым нападением на Алексея Александровича во всём квартале сотрудниками службы безопасности рода Гагариных были выведены из строя камеры видеонаблюдения. Нападавшими были двое: Руслан Хисматуллин и Фёдор Печорский, оба ветераны боевых действий в ранге «воеводы», жители города Мытищи. – Он вывел на панель фотографии двух мужчин в военной форме. – Как установили жандармы, и подтвердили наши сотрудники, служба безопасности Гагариных просто взяла в заложники семьи этих воевод, после чего им, под угрозой расправы над родными, было приказано устранить Алексея Александровича. Когда Руслан Хисматуллин с трупом своего друга вернулся в Мытищи, его заставили выпить яд, пообещав отпустить как его родичей, так и родичей Печорского. Обещание своё СБ Гагариных не выполнило. – Виталий Борисович начал переключать фотографии на плазменной панели в подтверждение своих слов.

Меня чуть не вывернуло наизнанку от увиденного – везде кровища, трупы женщин, детей и стариков вповалку, все с перерезанными глотками, неестественно вывернутыми конечностями, вспоротыми животами, с кишками, вывалившимися наружу…

– Мясники! – охарактеризовал всё это дед. – Дальше!

– Кроме того, достоверно установлено, что именно поручик Гагарин распространял слухи о молодом князе Пожарском в Измайловском полку. Подводя итог, с уверенностью можно сказать, что основных фигурантов трое: сам князь Гагарин, наследник и его старший сын, тот самый поручик. В СБ Гагариных – начальник и около десятка подчинённых. Сейчас все находятся под наблюдением в фамильном особняке Гагариных. И если мне будет позволено высказать своё скромное мнение, они смирились со своей участью и ждут, когда за ними придут…

– Ты не ошибаешься, Виталий? – впился в него глазами дед, а мой отец лишь усмехнулся.

– Думаю, что нет, ваше высокопревосходительство! – вытянулся тот.

– И что мы тогда здесь сидим? Надо наконец подать к крыльцу особняка Гагариных чёрную решётчатую карету! Как в старые добрые времена! Сашка, – дед наклонился к наследнику престола, – а давай он сопротивление при задержании окажет или там при попытке к бегству…

– Экий вы, Михаил Николаевич, милосердный! – оскалился великий князь. – Этой мрази так быстро соскочить не получится! Уж я-то об этом позабочусь! – он глянул на меня. – Сдохнет как собака! Особенно после тех картинок из Мытищ, – он указал на плазменную панель, а меня снова замутило. – По коням!

Когда все вышли во двор, мой отец просто махнул рукой. Этого оказалось достаточно, чтобы «чёрные» загрузились в «Газели» и выехали из двора.

– Каждый знает свой манёвр… – прокомментировал он происходящее деду.

– Кто бы сомневался… – не остался в долгу князь Пожарский. – Я тебя, Александр, на совесть учил. А мы пешком пройдёмся. Вперёд! – он показал пример и вышел в переулок, повернув налево, в сторону Остоженки.

И действительно, шли мы не больше пяти минут, в конце концов оказавшись перед литыми воротами с гербами Гагариных. Ещё на подходе я настроил себя на некое подобие темпа и был готов к любым неожиданностям. Сам особняк Гагариных мной ощущался как некое единое целое, окружённое вкраплением каверн чужого внимания, но я это списал на рассредоточившихся по всему периметру сотрудников Тайной канцелярии. Однако с северной стороны, с Волхонки, приближался источник серьёзного беспокойства.

– Стоим! – глухо сказал я и указал на безлюдную улицу. – Мы не одни!

Краем глаза я заметил, как переглянулись дед с отцом и Прохор с Виталием, но все замерли. Секунд через тридцать показалась обычная «Газель», которая встала посреди улицы, перегородив проезд, и из неё начали выходить мужчины в строгих деловых костюмах и при галстуках. Первыми появились великие князья Николай Владимирович, Александр Владимирович и Константин Владимирович. За ними – их отец, великий князь Владимир Николаевич, брат императора. Следующим покинул машину великий князь Николай Николаевич, младший брат отца. Последним на брусчатку вступил сам император, Николай Третий.

– Доклад! Быстро! – рявкнул он отцу.

Надо отдать должное Александру Николаевичу, к императору он подошёл, блюдя чувство собственного достоинства.

– Лица, покушавшиеся на Романова, государь, установлены. Проводится операция по их задержанию. Разрешите продолжить? – картинно вытянулся он.

– Не имею ничего против, Александр Николаевич! – усмехнулся император. – Продолжайте!

– К нам кто-то идёт! К воротам, – сообщил я, оставаясь в этом своём состоянии.

Великие князья переглянулись между собой и на темпе разбежались по всему периметру внешней стороны особняка Гагариных, выходящей на Остоженку. Но беспокоились они напрасно – открылась калитка, и вышли трое, сразу упавшие на колени.

– Государь! – завопил один из них, с седой головой и бородкой. – Бес попутал! Родичей пощади!

– А ты, Витька, родичей пощадил этих двух воевод? – вылез вперёд мой дед, вокруг которого опять начал формироваться огненный столб.

Да и у меня перед глазами встали эти фотографии из Мытищ. В голове что-то щёлкнуло…

– Лёшка! Лёшка! – кто-то орал мне в ухо. – Очнись! Лёшка! Лёшка!

Придя в себя, первым, кого я заметил, был Прохор. Маячили лица отца, деда, императора, великих князей…

– Посмотри на меня! – орал в лицо Прохор.

– Смотрю, – попытался кивнуть я.

– Как меня зовут?

– П-прохор…

– А ты кто?

– Князь Пожарский.

– Ну, слава богу, в себя пришёл… – Прохор уступил место другим.

– Лёшка, ты как? – дед смотрел на меня с тревогой.

– Уже нормально, – я попытался встать. – Что случилось?

– Это был «Царский гнев», внучок! – на меня с улыбкой смотрел император. – О котором многие, к сожалению, стали забывать. Можешь удостовериться, – он указал в направлении ворот особняка Гагариных.

Там валялись три тела.

– Я их убил?

– Нет, Алексей, – хмыкнул Николай Третий. – Только младшего, который бунт в Измайловском полку хотел устроить. Князь Гагарин и наследник просто сильно контужены. С ними мы разберёмся. Не переживай.

– И что теперь? – я тупо уставился на него.

– А теперь Михаил Николаевич нас в своём доме угостит чаем. Да, Михаил Николаевич?

– Да, государь, – кивнул дед.

– Тогда идите потихоньку в особняк Пожарских, мы вас догоним. И, кстати, Алексей, всё имущество Гагариных теперь твоё. Мы проследим.

Когда мы уже подходили к воротам особняка, дед решил нарушить молчание:

– Да, Лёшка, теперь имущество Гагариных твоё… – хмыкнул он, повторяя слова другого моего деда. – Богат, как Крёз!

– И что изменилось? – поинтересовался Прохор. – Он и до этого был не беден…

– Это да… – князь Пожарский и не подумал убрать с лица ухмылку. – А сейчас так вообще!..

***

– И как вам? – поинтересовался в «Газели» император у своих родичей, фактически являвшихся на сегодняшний день советом рода.

– Так нас всех зацепило! – высказался великий князь Владимир с плохо скрываемым восторгом, а все остальные закивали. – Самый настоящий «Царский гнев»! У кого-то будут вопросы, сомнения? – брат императора посмотрел на своих сыновей и обоих племянников. – Вопросов нет. Когда будем решать вопрос официально, государь?

– Завтра, утром, – ответил Николай Третий. – А сейчас к Пожарским в особняк едем, уважение надо проявить за воспитание достойного Романова! Сын, – обратился император к наследнику престола, – серьёзный разговор у нас тобой впереди. Будем обсуждать подготовку и итоги сегодняшних мероприятий. А сейчас будь аккуратнее! Алексей парень непростой! Это и вас касается, племяши!

Глава 2

Когда мы зашли во двор, дед развил бурную деятельность:

– Быстро всё проверь! – приказал он Владимиру, начальнику охраны особняка. – Здесь император, и остальная семья через пять минут будет. Передай в дом, пусть большую гостиную готовят! И чтоб ни пылинки и соринки!

Потом дед приказал поставить все машины в гараж, даже свою «Чайку». После чего очередь дошла до домика охраны на воротах и внешнего вида самих охранников:

– Так. Заново заправились и застегнули все пуговицы! – Команда была незамедлительно выполнена под суровым взглядом главы рода. – Нормально. Теперь ворота открывайте, – он вышел и дождался, пока распахнут ворота. – Один внутри, – он указал на домик, – трое к воротам, греческие статуи изображать будете.

– Деда, а что за «Царский гнев»? – спросил я, когда он немного расслабился.

– А это тебе, Лёшка, пусть Романовы сами рассказывают, – усмехнулся дед. – Это способности вашего Рода. И тебе, Прохор, на эту тему с его императорским высочеством разговаривать запрещаю! – он посмотрел на моего воспитателя. – Пусть сам у отца и царственного деда спрашивает. – Прохор кивнул. – А ты, Алексей Александрович Романов, не вздумай меня и Прохора позорить недостойным поведением перед остальными Романовыми. Скажут ещё, что зря тебя на воспитание в род Пожарских отдали. Ты меня услышал, Алексей? – дед был очень серьёзен.

– Услышал, – кивнул я.

А про себя подумал: «Видимо, придётся свои обиды засунуть куда подальше… О какой благодарности деду и Прохору вообще может идти речь, если я элементарно не смогу выполнить их просьбу и подведу этим самым недостойным поведением».

В это время во двор как раз заехала знакомая «Газель», которую в том же порядке, как и у особняка Гагариных, покинули мои новые родичи.

– Государь! Ваши императорские высочества! Прошу в дом! – князь Пожарский сделал приглашающий жест и зашагал к особняку.

Романовы пошли за ним, мы с Прохором пристроились в конце.

Большая гостиная представляла собой помещение, заставленное по периметру диванами и креслами, с журнальными столиками между ними. Именно здесь собирались члены Рода Пожарских по торжественным поводам. Вдоль стены выстроились три поварёнка со стеклянными глазами, вырядившиеся в красные косоворотки, чёрные штаны и короткие сапоги, ребята, видимо, должны были играть роль официантов. За старшего у них был дед Семён, старый денщик главы рода, последнее время негласно исполняющий обязанности управляющего особняком.

– Семён! Давно тебя не видел! – воскликнул император.

– Лет пятнадцать, ваше императорское величество! – низко поклонился тот, а поварята опустили макушки ещё ниже.

– Время летит, не остановишь… – протянул Николай Третий. – Рад видеть тебя в добром здравии!

– И я вас, ваше императорское величество! И всех ваших родичей! – выпрямившись, кивнул Семён.

– Государь! Ваши императорские высочества! Располагайтесь! – сказал князь Пожарский. – Что будете?

– Водку. – Император оглядел родичей, те, соглашаясь с выбором, кивнули.

– Семён, проследи, – кинул дед, тот поклонился и вышел вместе с поварятами.

Так получилось, что князь Пожарский сел в кресло по центру гостиной, Романовы расположились от него по левую руку, я занял место рядом с дедом справа, а Прохор направился на выход.

– Прохор, вернись, – остановил моего воспитателя император и указал ему на место рядом со мной.

На минуту повисла неловкая пауза, во время которой всё внимание моих новых родичей было устремлено на меня. Если отец с дедом-императором и его братом смотрели с улыбкой, то вот взгляды великих князей были изучающими. Мне, откровенно говоря, стало от этого не по себе…

– Ну что, Алексей, давай знакомиться! – усмехнулся Николай Третий. – Меня ты должен знать, по всей империи портреты развешаны… – Я кивнул. – Так получилось, что я твой дед. Именно так меня и называй в неформальной обстановке, такой, например, как сейчас. Во всех остальных случаях обращение «государь» вполне сгодится. Это мой сын, Александр, твой отец. Вы уже знакомы, как и с твоим двоюродным дедом Владимиром. – Великий князь встал и кивнул. Его примеру последовали и все остальные великие князья. Встали и мы с Прохором. – Дядька твой, Николай. – Родной брат отца тоже кивнул. – Двоюродные дядьки Николай, Александр и Константин. Присаживайтесь. – Император махнул рукой, и мы все опустились в кресла. – Формально совет рода состоится только завтра, на повестке будет один вопрос – признание Алексея Александровича Романова сыном цесаревича Александра без приставки незаконнорождённый, со всеми вытекающими из этого последствиями. Думаю, тебе, Алексей, не надо объяснять эти самые последствия? – император смотрел на меня вопросительно.

– Не надо, государь, – кивнул я. – Дед с Прохором мне всё объяснили.

– Хорошо, Алексей. – Император улыбнулся. – Совет состоится завтра в десять утра, в Жуковке. Не опаздывай. Михаил Николаевич, нашего внука доставишь лично. Прохор, будь тоже.

– Будем, государь, – заверил князь Пожарский.

– И ещё, Алексей, – второй мой дед опять смотрел на меня. – Решение о том, что ты будешь воспитываться в роду Пожарских, принимал я. Фактически единолично. Твой отец возражал, как и твоя бабка, императрица Мария Фёдоровна. Все свои обиды и претензии можешь высказывать мне, Александр виноват лишь в том, что очень сильно любил твою покойную мать. В своё оправдание могу сказать лишь одно – действовал я так только для блага рода. Возникла бы сейчас такая же ситуация – поступил бы аналогичным образом. Станешь постарше, Алексей, может, и поймёшь…

Наш разговор прервался с появлением поварят, возглавляемых Семёном. Шустро выставив на столы графины с водкой и закуску, они, по знаку хозяина дома, покинули гостиную.

Эта маленькая пауза в разговоре позволила мне чуть по-другому взглянуть на отца, ведь император фактически подтвердил слова деда и Прохора о том, что цесаревич всегда был рядом.

Первый тост был за главу рода Пожарских, в котором император выразил благодарность славному семейству за моё достойное воспитание. Следующим, ответным, тостом князь Пожарский поблагодарил род Романовых за оказанное доверие и дал понять, что с моим воспитанием не было особых проблем по причине хорошей наследственности. Сказал он это, многозначительно посмотрев на Николая Третьего и цесаревича. Выпили и за это. Отдельного тоста удостоился и Прохор, которому пообещали, что его деятельность в качестве воспитателя скоро не закончится, по крайней мере, точно продлится до моего совершеннолетия. Напряжение за столом постепенно развеялось, и присутствующие как-то незаметно разделились на две группы: князь Пожарский с императором и великим князем Владимиром Николаевичем и мы с отцом, Прохором и остальными великими князьями.

– Давай, Алексей, рассказывай про свою жизнь, – попросил меня Николай Николаевич, брат отца, когда все великие князья переместились на «нашу» с Прохором половину. – Про учёбу, про корпус, про друзей. А то с нами Александр не сильно многим и делился, – он укоризненно посмотрел на цесаревича, а другие мои дядья подтверждающее загудели.

Пришлось рассказывать.

– Вот племяннику повезло! – усмехнулся он, когда я закончил. – Хоть иногда в корпусе душу отводит! – Все остальные завистливо переглянулись.

– В каком смысле, Николай Николаевич? – не понял я.

– Во-первых, не Николай Николаевич, а дядька Николай! – назидательно сказал он. – Во-вторых, мы все закончили Московское Высшее Командное училище, только разные факультеты. И нам во время учёбы дозволялось пользоваться силой в строго определённых случаях, в отличие от других курсантов. А тренировались мы только в Жуковке, на фамильном полигоне, и то только между собой.

– Почему? – опять не понял я.

– Отец тебе всё объяснит, – шутливо отмахнулся от меня великий князь. – А ты в свои семнадцать лет уже и тех вояк в банке взял, и шпиона этого… Вот я и говорю, что тебе повезло! Мы-то в этом возрасте только к казарме привыкали и о подвигах мечтали! По стопам отца пошёл, это он у нас жандармский факультет закончил.

Дальше разговор коснулся Прохора, которого, как оказалось, все прекрасно знали. Отец сообщил великим князьям, что мой воспитатель достиг ранга «абсолют». Из поздравлений я понял, что никто и не сомневался в его талантах.

– Прохор, мне кажется, или ты помолодел? Просто давно тебя не видел… – спросил мой самый молодой дядька, Константин Владимирович.

Воспитатель кинул взгляд на отца, который и ответил двоюродному брату:

– Помнишь, что мог Александр Первый? – тот кивнул. – Алексей может то же самое. Но до конца мы с отцом не уверены.

Надо было видеть лица великих князей, которые уставились на меня в изумлении. А отец продолжил:

– К Михаилу Николаевичу приглядитесь.

Теперь уже все смотрели на князя Пожарского, который в этот момент как раз разливал водку по рюмкам – старшим Романовым и себе. Первым не выдержал дядька Николай, как я понял, он был самым непоседливым из великих князей:

– Михаил Николаевич, я прошу прощения, а как вы себя чувствуете?

– В смысле?.. – опешил князь Пожарский.

– Николай, ты разве не видишь, что мы разговариваем? – нахмурился император, указывая на уже практически пустой графин с водкой.

– Отец, просто Сашка сказал про прадеда Александра Первого… – чуть замялся великий князь. – Вот я и…

– Понятно, – протянул Николай Третий. – У Прохора спросите, а нас, молодёжь, оставьте в покое! – Они отвернулись, и продолжили негромко о чём-то разговаривать.

Теперь Прохору было не отвертеться, и пришлось ему в подробностях рассказал о своём «лечении». Потом наступила моя очередь. В двух словах я описал всё, что видел, чувствовал и исправлял, заметив, как к нам тихонько присоединяются все три присутствующих здесь моих деда.

– Алексей, я готов! – заявил дядька Константин, когда я закончил. – Хоть этих наконец побью! – он указал на старших Владимировичей. – И этих! – имелись в виду Николаевичи.

– Цыц, молодёжь! – вмешался император. – Всему своё время! Давайте-ка уже по домам, завтра трудный день. А мы посидим ещё втроём, по-стариковски… Александр, довези сына с Прохором до Жуковки.

Всю дорогу мы молчали, только в конце, когда обычная «Нива» заехала на территорию поместья Пожарских, отец поинтересовался:

– Обижаешься на меня, Алексей?

Я, сделав над собой усилие, ответил:

– Дай мне время. Слишком всё неожиданно…

– Хорошо, – кивнул он и протянул руку, пожав которую, я вышел из машины.

Уже когда мы с Прохором поднялись на крыльцо, воспитатель похвалил:

– Молодец, Лёшка! Вёл себя достойно! Вот и дальше постарайся действовать так же. Будь достоин фамилии Романовых и Пожарских!

Ещё на входе мы услышали громкий женский смех, несмотря на то, что был уже двенадцатый час ночи. Когда же зашли в гостиную, поняли его причину – пьяненькие Леся с Викой вышагивали перед сидящим на диване Сашкой Петровым в нарядах пятидесятых-шестидесятых годов. Если Леся сделала себе высокую причёску и была одета в чёрное платье с пышной, летящей юбкой, которое оставляло открытыми плечи, то вот Вика щеголяла в безразмерной яркой рубашке, частично заправленной в шорты из обрезанных джинсов, огромных очках и бандане.

– Мальчики вернулись! – увидела нас Вика. – У вас всё нормально? А где Михаил Николаевич?

– Да, мы вернулись. У нас всё хорошо. Михаил Николаевич задержится в городе, – по порядку ответил Прохор. – А вы чем занимаетесь?

– Нам Наталья вещи из старого гардероба принесла, – заявила Леся. – У нас костюмированная вечеринка! Посмотрите! – она указала на стол, который был усыпан набросками женских нарядов.

– Еле за ними успеваю! – указал пьяненький Петров на рисунки. – Вика уговорила написать её портрет, сейчас выбираем образ…

Твою же мать… Я мысленно схватился за голову. Сашка ещё портрет деда не написал, Юсупова, Долгорукая и Шереметьева в очереди стоят, я ещё молчу про мою, как оказалось, сестру, Марию Романову… А его тут уже, по тихой грусти, взяли в оборот! И куда, спрашивается, смотрела Леся?

– Слышал, Лёшка? – гордо выпрямилась Вика. – Образ выбираем! Может, в камуфляже и с автоматом? Как настоящая валькирия? – Огромные очки мешали мне понять, шутит девушка или нет…

– А что, мне нравится! – подал с дивана голос Петров. – Вика в униформе, с автоматом… В этом, определённо, что-то есть!

Я уже собрался сказать всё, что думаю по этому поводу, но Прохор меня опередил:

– Леся, опиши Вике все перипетии нелёгкой судьбы нашего художника в последнее время.

Через пять минут расстроенная Вика спросила у меня:

– Лёшенька, но можно же что-нибудь сделать?..

– Не уверен, – ответил я, кровожадно смотря на опустившего глаза друга. – Разве что Александру бросить учёбу и плотно заняться выполнением данных обещаний… И переодевайтесь давайте, гулять пойдём. Свежий воздух вам явно не будет лишним.

Когда девушки ушли в соседнюю комнату, Сашка подал голос:

– Лёха, извини! Опять за языком не слежу. Но Вика так просила! Я не устоял! И где ты их таких милых только находишь?! – На что мы с Прохором только усмехнулись, лишний раз убедившись в том, что решение о выборе рода Пожарских в качестве агента молодого художника было верным.

Прогулка на свежем воздухе оказала благотворное воздействие на обеих девушек и моего друга, и когда мы через полчаса вернулись домой, они все чувствовали себя весьма неплохо. Проводив Сашку до его комнаты, мы втроём направились в мою.

– У тебя кровать мягче, – пояснила Вика.

– А я уже привыкла с тобой засыпать… – зевая, сказала Леся.

***

Когда «молодёжь» разъехалась, а Семён принёс ещё один графин с водкой, император спросил у брата:

– Володя, как думаешь, стоит ли прямо сейчас объявлять про Алексея?

Тот задумался и посмотрел на князя Пожарского, давая понять, что отвечать придётся ему.

– Хорошо, – вздохнул Николай. – Что ты, Миша, думаешь по этому поводу?

– Думаю, Коля, что надо повременить с официальным объявлением, – ответил князь. – У внука только жизнь в столице начала налаживаться, друзья появились, служба в корпусе пошла. Ну, объявишь ты на весь мир, что у Александра сын есть, которого все эти годы тщательно скрывали. И у него даже происхождение очень достойное, на зависть многим, – мать – княжна Пожарская… Да никто и слова не скажет! Подданные и все главные рода империи только радоваться будут, узнав, что есть, кому в будущем императором стать, да девок своих подсовывать! Кого в жёны, а кого и в любовницы! А сам Алексей? У него же никого вокруг не останется после этого! Никаких друзей и просто хороших знакомых! Все, конечно, станут относиться к нему с должным уважением, пытаться набиться в друзья и приятели с прицелом на будущее, но ты готов поручиться за искренность их чувств? – князь пристально смотрел на императора.

– Нет, Миша… – помотал головой Николай.

– Коля, сколько мы с тобой друг друга знаем? – продолжил Пожарский. – Лет семьдесят, если не больше! С Володькой столько же. – Великий князь кивнул. – Мы с детства знакомы, тогда на деньги и власть было наплевать! Наши сыновья друг с другом хорошо ладят в лицее учились вместе. Все друг другу свои. Вот и надо Алексея делать своим для общества, с друзьями, недругами, общими дурными выходками и шалостями! Как у нас с вами двумя было. Чтобы были общие воспоминания. Необходимо, чтобы Алексей хотя бы для общества ещё какое-то время побыл князем Пожарским. Я всё сказал.

– Вова? – Николай посмотрел на брата.

– Я согласен с Мишей, – кивнул великий князь. – Он дело говорит. Но решать тебе, Коля.

Император взял графин и разлил водку по рюмкам. Но этого времени на размышления ему не хватило, и он подцепил вилкой кусок колбасы.

– Хорошо. – Император бросил вилку и взял рюмку. – Будь по-вашему! За молодого князя Пожарского! – Они чокнулись и выпили. – Но каков был «Царский гнев»? А ведь Алексей ещё в полную силу не вошёл! Что же будет дальше?

– Ты, Коля, не загадывай! – хмыкнул великий князь. – Главное, чтоб он с тобой, Сашкой и сёстрами общаться нормально начал.

– После Колиной речи о том, что все претензии как к главе рода предъявлять надо к нему, будет всё нормально, – заверил Пожарский. – У Лёшки на лице облегчение было написано. Я заметил. Это ты, величество, вовремя сказал! Уважаю!

– Нет ничего проще, твоё сиятельство, чем говорить правду! – с важным видом сказал император и разлил из графина водку по рюмкам. – Давно так душевно не сидел. За правду!..

Только в третьем часу ночи князь Пожарский загрузился вместе с обоими Романовыми в свою «Чайку», и они поехали в Жуковку.

***

Пробуждение было просто отличным – в окно пробивались лучики солнца, я выспался, а по бокам тихонько сопели две красавицы. Аккуратно покинув кровать, направился в душ. Когда вернулся, девушки уже не спали.

– Пожарский, сколько время? – абсолютно обнажённая Вика встала с кровати и потянулась.

Отвечать я не спешил, а решил насладиться открывшимся зрелищем.

– Ты сильно-то не засматривайся, Лёшка! – голая Леся слезла с другой стороны кровати. – А то ревновать буду! – и она, виляя бёдрами, пошла в ванную комнату.

Так и не дождавшись моего ответа, Вика нагнулась и подняла с пола телефон.

– Половина восьмого, лишние полчаса поспала, – сказала она, бросила аппарат на кровать и подскочила ко мне, быстро нанося удары маленькими кулачками.

Да… Что-то в этом есть, когда обнажённая рыжая Ведьма прямо с утра использует тебя в качестве мешка с песком.

– Зарядка сделана! – заявила она с улыбкой, после того как обозначила мне удар ногой в голову, продемонстрировав и хорошую растяжку, и… всё остальное. – Я в душ! Не скучай, Пожарский!

На завтрак мы попали только после восьми, одновременно из своей спальни вышел и дед.

– Всем доброго утречка! – поприветствовал он нас. – Как спалось?

– Отлично, Михаил Николаевич! – за всех ответила Вяземская.

– Вот и хорошо, – кивнул старик. – Мы с Алексеем и Прохором через часик вас покинем, так что займёте себя сами, девушки. Имение опять в вашем полном распоряжении. А где наше молодое художественное дарование?

– Ещё не появлялся, – ответил я.

– Ну, пусть спит, – дед уселся за стол, а Наталья поставила перед ним тарелку с домашним творогом. – Молодое дело, оно такое…

Сашка появился минут через пятнадцать.

– Прошу прощения! Проспал! – он виновато улыбнулся. – Не удержался вчера… Девушек в нарядах рисовал.

– Ага, – кивнул дед. – Мне Наталья уже доложила, что вчера вам весь этот старый хлам достала. Александр, ты помнишь про своё обещание?

– Конечно, Михаил Николаевич! Первый портрет ваш! – заверил тот, а я многозначительно посмотрел на Вику, которая только улыбнулась.

– Так, Алексей! – дед вытер губы салфеткой. – Через пятнадцать минут жду тебя при параде на крыльце. Прохор уже готов.

Когда я вышел на крыльцо, надев костюм и галстук, то чуть не рассмеялся – внизу стоял белый четырёхместный электромобиль для гольфа с гербами Пожарских, за рулём которого сидел Прохор, одетый, как и я, в строгий деловой костюм.

– Прокати нас, Петруша, на тракторе! – начал петь я. – До околицы нас прокати!

– Садись уже, певун! – усмехнулся он. – Тачка – огонь! Скоро оценишь.

– Всё, погнали! – это был уже дед, который выскочил из дома, быстро спустился по ступеням и залез на заднее сиденье гольфкара, я пристроился рядом. – Теперь, Лёшка, слушай меня внимательно, – сказал он, в то время как Прохор выруливал на аллею, ведущую в сторону поместья Романовых. – Я сегодня ночью с дедом твоим другим и братом его Владимиром поговорил. Предварительное решение таково – Романовы тебя признают полноправным сыном цесаревича, но официально об этом объявлять не будут. Побудешь пока князем Пожарским какое-то время, пообтешешься, врастёшь в светское общество, расширишь круг знакомств, люди к тебе привыкнут…

Это устраивало меня в полной мере! Не хватало ещё, чтоб люди при моём появлении в ступор верноподданнический впадали и в ноги кидались. Да и в Университете всяко спокойнее будет! Не скрывая своей радости, я задал деду самый главный вопрос:

– Деда, а жить я там же буду? С Прохором?

– Думаю, что да, – кивнул он. – Там сейчас как раз срочно ремонт доделывают силами императорского рода. Но моей охраны там больше не будет. Верно, Прохор?

– Да, Михаил Николаевич, – обернулся на секунду воспитатель. – Если утвердят такой вариант, однозначно будет выделена специальная группа дворцовой полиции.

– Да на кой она мне? – попытался заранее отказаться я. – Чем при нападении Гагариных помогли те твои ребята, деда? Только мешали…

– Прохор, объясни отроку…

– Чтоб все эти нападения предотвращать на стадии подготовки, Лёшка, – хмыкнул тот. – Так что привыкай, твоё императорское высочество.

– А ещё они на меня стучать будут отцу с дедом, – заметил я.

– Ну, а как ты хотел, внучок, – теперь ухмылялся старик. – Всё для твоей же пользы. Своих детей заведёшь, ещё и Тайную канцелярию подключишь…

Вскоре на границе имений Романовых и Пожарских показались ворота, которые при нашем приближении открылись, а два крепких мужика в форме дворцовой полиции вытянулись и отдали деду честь.

***

В гостиной императрицы Марии Фёдоровны в кресле сидела и ревела жена цесаревича, Екатерина Викторовна.

– Хватит ныть! Соберись! – прикрикнула на сноху хозяйка покоев. – Твой отец сам посмел поднять руку на Романова, моего родного внука. За это полагается… Сама знаешь, что за это полагается! И он вместе с твоим братом будет казнён!

– Но можно же хоть что-то сделать… Как-то заменить на более мягкое наказание! А Александр и государь со мной вообще не разговаривают! – опять заревела Екатерина.

– Да я сама с тобой разговаривать не хотела, – хмыкнула Мария Фёдоровна. – Мне важно, чтобы девочки на совете рода были в нормальном состоянии, и ты выглядела прилично. Что родичи-то подумают? – И жёстко добавила: – Вопрос с Алексеем решён и будет сегодня озвучен. А если ты, Катька, попробуешь хоть что-нибудь вякнуть, или там внучек моих против брата настроить, или ещё как-нибудь Алексею навредить, я тебя лично со свету сживу. Обещаю! Веришь мне?

– Да, – пискнула сжавшаяся в кресле Екатерина Викторовна.

– А теперь марш к себе! И приведи себя в порядок!

***

Побывать в поместье Романовых в Жуковке мечтали очень многие. Это было знаком особого отношения, этим гордились, об этом рассказывали с придыханием и плохо скрываемой гордостью. А всё потому, что поместье традиционно использовалось императорским родом для отдыха, в отличие от того же Кремля, более официального и доступного. Вот и я невольно начал проникаться атмосферой этого места, являвшегося «дачей» для очень многих и многих, как оказалось, моих предков. Особую остроту добавили детские воспоминания – очень мне маленькому хотелось попасть за высокий кирпичный забор на загадочную территорию императорской семьи, а дед только хмыкал и обещал, переглядываясь с Прохором:

– Обязательно, Лёшка, попадёшь! И не через забор, а через ворота!

Вот и сбылись дедовские обещания…

Проехав по дорожке, проложенной в лесу, мы оказались на открытом пространстве с островками леса, большим прудом, беседками и мощёными аллейками, по которым прогуливалась охрана с собаками. На нас, впрочем, они не обращали никакого внимания. Вскоре из-за холма показался и комплекс зданий с настоящим четырёхэтажным дворцом. Именно к нему и направил гольфмобиль Прохор. Дед достал телефон и кого-то набрал.

– Встречай. Подъезжаем.

Когда дед убрал телефон, я спросил:

– А это нормально, что мы вот так подъедем? На этой таратайке?..

– Нормально, – усмехнулся дед. – Это означает, что мы к императору заглянули по-соседски… Понял? – Я кивнул. – Особенно мне первый раз так понравилось приехать. Не помню уж, по какому поводу Романовы устроили приём, но я заявился через лес как раз на этой, как ты выразился, таратайке! Чуть припозднился, понятно, все уже успели собраться вон на той лужайке, – он указам на большую поляну с неработающими фонтанами перед дворцом. – И тут, значит, появляюсь я… Посмеялся, конечно, народ, а в глазах зависть – Пожарские де даже не утруждают себя через главные ворота к Романовым ездить, напрямую через лес заявляются! – дед довольно улыбнулся. – Да и Романовы потом, бывало, так же к нам в гости приезжали. Кстати, помимо тех ворот, через которые мы проехали, есть ещё несколько – в разных местах.

– Деда, да знаю я. В детстве же всё здесь облазил, – напомнил я ему.

Вблизи дворец производил ещё более величественное впечатление – колонны, огромные окна, лепнина по светлому фасаду с двуглавым орлом в центре, статуи орлов рядом с крыльцом, на котором нас ждал отец.

– Добро пожаловать! – спустился он к нам по ступеням и пожал руки. Подскочивший слуга в ливрее сел за руль гольфмобиля и отъехал. – Все собрались, ждём только вас! Прошу за мной.

Оказавшись внутри дворца, я был поражён обилием картин, антикварных даже на первый взгляд, ваз, статуэток, предметов мебели. Везде, куда бы я не посмотрел, сверкала позолота.

– Традиции… Ничего не поделаешь… – заметив мои взгляды, бросаемые по сторонам, сказал отец, когда мы поднимались по мраморной лестнице. – Иначе уважать перестанут. В личных покоях всё гораздо скромнее. Нам сюда, – он указал на одну из дверей на втором этаже, которую охраняли два полицейских, а на одном из диванов сидели три женщины в одинаковых светлых костюмах.

При появлении цесаревича они встали, кивнули и спокойно уселись обратно. «Видимо, валькирии», – подумал я.

– Михаил Николаевич, Прохор, вам придётся обождать здесь. Сами понимаете… – отец указал на другой диван. Подождав, когда дед с Прохором расположатся, цесаревич сказал мне: – А теперь слушай меня внимательно, Алексей. Когда твой дед скажет фразу: «Добро пожаловать обратно в семью!», ты должен будешь громко произнести следующее: «Здравствуйте, родичи!» – и поклониться. Запомнил?

– Запомнил, – кивнул я.

– Отлично. Пойдём, совет рода ждёт. – Он открыл дверь и пропустил меня вперёд.

Зал, в котором я оказался, напоминал художественный музей: на стенах были развешаны портреты царей и императоров из рода Романовых. Между ними и в углах висели и крепились на стойках мечи, сабли, копья, щиты и богато украшенные доспехи. В центре зала выделялся старинный монументальный стол с не менее монументальными и старинными стульями. Вокруг, разбившись на отдельные группы, стояли Романовы, все, как и я, одетые в деловые костюмы. В противоположном углу комнаты я заметил императрицу, Марию Фёдоровну, с женой отца, Екатериной Викторовной, и моими единокровными сёстрами: Марией, Варварой и Елизаветой. Цесаревич взял меня под локоток и повёл именно к ним. Добраться быстро до женщин рода Романовых нам не удалось – пришлось по дороге поздороваться с Владимировичами и Николаем Николаевичем, родным дядькой. Дальше отец представил меня двум двоюродным братьям деда, Павлу Александровичу и Александру Александровичу, ещё крепким старикам за семьдесят, и их сыновьям, Виктору и Дмитрию Павловичам, и Александру с Владимиром Александровичам.

– Похож на Сашку! – вынес вердикт улыбающийся Александр Александрович. – Добро пожаловать обратно в семью! – он хлопнул меня по плечу.

Императрица, когда мы до неё наконец добрались, на разговоры размениваться не стала, а молча обняла и крепко прижала к себе. Я же ничего поделать с собой не мог и просто позволял себя тискать, испытывая при этом не очень приятные ощущения – люди вокруг, по сути, были для меня пока чужими, к новой семье предстояло привыкнуть. Наконец, отпустив меня, Мария Фёдоровна указала на жену отца:

– Екатерина Викторовна, твоя… мачеха, – холодно произнесла императрица, а я с трудом кивнул урождённой Гагариной.

Лицо мачехи напоминало восковую маску со следами недавней истерики. Никак на меня не прореагировав, она продолжала пялится прямо перед собой.

– Твои младшие сёстры, Алексей, – продолжила Мария Фёдоровна, перестав обращать внимание на Екатерину Викторовну. Слово «младшие» императрица выделила особо. – Мария, Варвара и Елизавета. – Девочки одновременно сделали книксен и выпрямились.

– Очень приятно познакомиться, девушки! – кивнул я с улыбкой.

– А хочешь я тебе дом покажу, Алексей? – шагнула вперёд самая младшая, Лиза, наряженная в красивый сарафанчик голубого цвета. – Я здесь всё знаю! Меня даже к деду-иператору в кабинет пускают! Я тебя проведу!

– Не иператору, а императору, Лиза, – поправила восьмилетнюю сестру Мария. – Ты ещё успеешь показать братику дворец. – К моему удивлению, малышка кивнула с важным видом и сделала шаг назад.

– Действительно, ещё успеете тут нагуляться. – Цесаревич присел и поцеловал в лобик Лизу. – Обещаешь не капризничать? – Та кивнула. – Варя, займи чем-нибудь сестру, пока дед не пришёл. – Моя средняя тринадцатилетняя сестра тоже кивнула. – Мама, Маша, посадите Алексея между собой, пока тут официальная часть длиться будет.

– Иди уже, мы всё знаем, – шутливо отмахнулась от него императрица.

Не успел отец отойти, как двери уже с этой стороны отрылись, и в зал зашёл император в сопровождении своего младшего брата Владимира. Отыскав взглядом меня, он направился навстречу.

– Доброе утро, Алексей! – улыбаясь, протянул мне руку.

– Доброе утро… деда, – я пожал её.

С великим князем Владимиром мы поручкались молча.

– Так, родичи, приступим, – громко сказал Николай. – Прошу присаживаться.

В то время как мужчины рода Романовых, входящие в совет, занимали места за столом, императрица, мачеха, мои сёстры и я сели на специально приготовленные стулья у одной из стен.

– Вопросов на повестке дня два, – продолжил император, дождавшись, когда все займут места. – Со вторым разберёмся чуть позже. Первый вопрос – признание Алексея Александровича Романова полноправным сыном Александра Николаевича Романова, наследника престола, со всеми вытекающими отсюда последствиями, о которых, надеюсь, напоминать никому не надо, – он обвёл взглядом сидящих за столом. – С ситуацией вы все знакомы много лет, с самого рождения Алексея, дополнительные сведения получили перед Советом. Ставлю вопрос на голосование. Родичи, кто за то, чтобы признать Алексея Александровича Романова полноправным сыном Александра Николаевича Романова? Прошу поднять руки. Единогласно. – Император повернулся ко мне. – Алексей Александрович, подойдите. – Я встал и на негнущихся ногах направился к столу, а дед в это время сказал отцу: – Александр, позови Пожарского с Белобородовым.

Вошедшие в зал князь Пожарский и мой воспитатель поклонились присутствующим и, ведомые цесаревичем, встали рядом с моими сёстрами.

– Итак, родичи! – поднялся со стула император. – Представляю вам великого князя Алексея Александровича Романова! Добро пожаловать обратно в семью!

– Здравствуйте, родичи! – громко сказал я и поклонился, как и учил отец.

Великие князья за столом одобрительно зашумели. Дождавшись, когда гомон чуть уляжется, император продолжил:

– Так. С формальностями покончили. Теперь хотелось бы отдельно поблагодарить князя Пожарского и члена нашего рода, теперь уже потомственного дворянина Белобородова, за воспитание Алексея Александровича. – Николай подошёл к ним и по очереди обнял под хлопки остальных Романовых.

Когда император вернулся к своему стулу, он сделал мне знак оставаться на месте и продолжил:

– Осталось, родичи, решить второй вопрос, о котором вам сегодня утром говорилось тоже. Предлагаю отложить официальное объявление о новом статусе Алексея на неопределённый срок по озвученным причинам. Титуловаться он будет, как и прежде, князем Пожарским. Кто «за»? Единогласно. Тогда ко всем огромная просьба, об итогах сегодняшнего совета рода не распространяться. – Одобрительный гул подтвердил, что все всё поняли и согласны. – Вас это касается особенно. – Николай с улыбкой смотрел на внучек, которые встали, сделали книксен и в один голос сказали:

– Да, государь!

Чем вызвали улыбки и добрый смех родственников.

– Совет рода закончен, – подвёл итог император. – Всех прошу пройти в столовую на торжественный обед.

Уходить из этого зала, однако, никто не спешил – меня начали поздравлять. Первыми были отец и дядька Николай. Их оттеснила бабушка, которая опять начала меня тискать в объятиях, следующими стал брат деда, Владимир, с сыновьями. Потом очередь дошла и до остальных родичей. Последними, в сопровождении бабушки, поздравили сёстры. Свою мачеху в зале я с определённого момента перестал наблюдать.

– Алексей, нам надо будет потом поговорить, – сказала мне Маша. – Ты же сейчас в имении Пожарских живёшь? Мне Андрей сказал…

– Да, – кивнул я.

– Можно, я завтра к тебе приеду?

– Конечно приезжай, Маша. Буду очень рад видеть.

Из зала я выходил вместе с князем Пожарским и своим воспитателем.

– Ну что, Лёшка, поздравляю! – дед выглядел очень довольным. – Есть справедливость на земле! И тебя, Прохор, поздравляю! Ты потомственное дворянство давно заслужил!

Я тоже поздравил Прохора, взяв с него обещание всё сегодня вечером и отметить. Но выполнить его мой воспитатель так и не смог по объективным причинам – в поместье Романовых мы пробыли до глубокой ночи, потому что торжественный обед продлился больше четырёх часов, потом мужчины захотели прогуляться, наслаждаясь более или менее тёплой солнечной погодой, затем меня к себе в покои позвала бабушка, императрица Мария Фёдоровна, начавшая выяснять подробности моей смоленской и московской жизни, а там и время ужина подошло. Всё это время родичи изучали меня, задавая разные вопросы и интересуясь моим мнением, но делали всё достаточно корректно, так что в глупую ситуацию я не попал ни разу.

Уже когда мы возвращались в поместье Пожарских, попытался немного прийти в себя и понять, что же я чувствую теперь, получив новый статус и семью? Так и не сделав для себя однозначного вывода, за исключением того, что жизнь вскоре станет намного сложнее, я решил пока об этом обо всём не думать. Дальше будет видно…

***

– Докладывай, Виталий Борисович, – сказал император Пафнутьеву, устраиваясь поудобнее за столом в своём рабочем кабинете.

– Работа ведётся, государь, – поклонился сотрудник Тайной канцелярии императору, цесаревичу и великому князю Владимиру. – Князь Гагарин с сыном много чего интересного о своих делах уже рассказали и расскажут ещё, я уверен, – криво улыбнулся Пафнутьев. – Такая же работа ведётся и всеми региональными подразделениями по всей империи. Корпус активно помогает.

– Сколько ещё вам надо времени? – поинтересовался император.

– Три-четыре дня минимум, государь. Очень много информации приходится проверять и перепроверять.

– Что с родичами Гагарина?

– Пока у нас. Во избежание, так сказать…

– Хорошо, Виталий, – кивнул император. – Если что-то срочное, связывайся с Александром Николаевичем. Доклад каждый день.

– Понял, государь, – Пафнутьев кивнул и покинул кабинет.

Глава 3

Проснулись мы опять втроём. Вчера, когда вернулись с дедом и Прохором из соседнего поместья, девушки уже легли спать и, что характерно, свои комнаты опять проигнорировали.

Вставать совсем не хотелось, и я просто лежал с закрытыми глазами, слушая, как красавицы перебрасываются фразами:

– Леся, тебе не кажется, что Пожарский ведёт себя совершенно возмутительным образом? Сам пригласил, а видим мы его фактически только вечером и утром? Может, он себе кого на стороне завёл? Тебе так не кажется?

– Да нет, Вика. Он же всё время с Михаилом Николаевичем и Прохором уезжает. Надеюсь, они там за ним присматривают.

– И то верно, – протянула Вяземская. – Да и вчера они на этом драндулете в сторону поместья Романовых покатили, там одна дорога, служила – знаю. Да и Михаил Николаевич любитель к императору с великим князем Владимиром именно так на рюмку-другую заглянуть. Не раз наблюдала.

– Тогда мы можем быть спокойны, Вика. По крайней мере, Лёшка не по бабам пошёл.

– Но всё равно интересно, Леся, что у него за дела такие с Романовыми. – Вика внезапно схватила меня за шею. – Говори, Пожарский! Я вижу, что ты не спишь, ресницы дрожат!

Свой смех я попытался замаскировать под кашель, но вышло это плохо, и, в конце концов, я просто расхохотался. Вика была просто неподражаема в своей нелепой, но действенной попытке удовлетворить женское любопытство!

– Быстро говори! – ударила она меня маленьким кулачком в грудь, дождавшись, когда я чуть успокоюсь.

– Вообще не понимаю, о чём ты, Вика! – пришлось себя сдерживать от очередного приступа смеха, глядя, как выражение лица девушки меняется на обиженное.

– Леся, держи его! Сейчас он нам всё сам расскажет! – Рыжая копна волос опустилась мне на грудь и неторопливо стала спускаться вниз. – Что это тут у нас такое?

Пытали меня долго, вдумчиво, никуда не торопясь, постоянно меняясь и придумывая всё более и более изысканные методы извлечения информации. Но я не сказал ни словечка! Ни единого!

– Камень и есть камень! – устроившись у меня на плече, заявила Вика.

– Почему Камень? – спросила Леся, закинувшая по привычке на меня ногу.

– А что, Пожарский тебе даже своё школьное прозвище не сказал? – хмыкнула Вяземская.

– Нет. Лёша, за что тебя так называли?

– За толстокожесть, Леся, – улыбнулся я. – Так что ваши с Викой запрещённые приёмчики не пройдут! Хотя… Может, если б вы лучше старались…

– Что?.. – одновременно воскликнули девушки.

Теперь меня колотили уже вдвоём. И куда у них пропала вся нежность и ласковость?

В столовую мы спустились к десяти утра. Только успели приступить к завтраку, как к нам присоединился Сашка Петров.

– Приятного аппетита! Вы что так долго спите? Мне же скучно! – заявил он. – Даже погулять успел!

– Кто тебе сказал, что мы спали? – хмыкнула Вика, чем заставила молодого художника чуть покраснеть. – Леся, тебе не кажется, что надо пристроить Александра в опытные руки?

– А вдруг он картины свои забросит и пустится во все тяжкие? – она скептически разглядывала Петрова.

– Тоже верно… – кивнула Вяземская. – Но и оставлять этот вопрос на самотёк будет безответственным проступком с нашей стороны. Не по-дружески. Что будем делать?

– А вас моё присутствие совсем не смущает? – спросил весь красный как рак Сашка.

А я наслаждался тем, как мои подружки успели спеться за эти три дня.

– Нисколько, – опять хмыкнула Вика. – Надо ему просто правильную девушку подсунуть, чтоб с понятием была. Леся, есть кто на примете?

– Есть одна. Из подтанцовки моей. Хореографическое училище закончила. Хорошая девочка! Со мной на гастроли не едет, после растяжения восстанавливается. До отъезда познакомлю.

– Не надо меня ни с кем знакомить! – попытался отказаться художник.

В этот момент у меня зазвонил телефон. Номер был незнакомым.

– Слушаю.

– Алексей, привет! Это Маша, твоя сестра.

– Привет, Маша! Рад слышать! – я заметил, как Вика навострила ушки.

– Помнишь, я хотела в гости приехать?

– Да, помню. Приезжай, конечно!

– Я с сёстрами буду. И с отцом. Ты не против?

– Через сколько будете? – спросил я.

– Мы уже практически готовы.

– Ждём, – сказал я и положил трубку.

Три пары глаз смотрели на меня вопросительно.

– Минут через пятнадцать-двадцать в гости приедут Романовы.

Леся с Викой переглянулись и молча выскочили из столовой. Видимо, побежали переодеваться. Петров же сидел и таращился на меня с открытым ртом.

– Сашка, соберись! – усмехнулся я. – Тебе переодеваться не надо. Всё будет нормально. Ты деда с Прохором не видел?

– Они… – Петров сглотнул. – Они в гостиной сидели.

– Пошли, покажешь, – надо было выводить его из верноподданнического ступора.

Сашка сначала неуверенно, а потом уже нормально повёл меня по дому, в котором я ориентировался гораздо лучше, чем он. И действительно, дед с Прохором сидели в гостиной и гоняли чаи, неспешно что-то обсуждая.

– Доброе утро! – поприветствовал я их. – Через пятнадцать минут ожидаются Великие княжны и наследник. Мария только что позвонила.

Оба спокойно поставили чашки на блюдца и встали.

– Переодеться всё равно не успеем, – скептически оглядел нас дед. – Так сойдёт! – махнул он рукой, видимо, имея в виду мои джинсы и джемпер. – Пошли встречать.

Уже на крыльце я глазами показал Прохору на Сашку. Понят был правильно, и он отвёл Петрова в сторонку, негромко что-то тому втолковывая. Скоро к нам присоединились и девушки. Если Леся переехала в поместье Пожарских с вещами и успела переодеться в светлый брючный костюм, то Вика просто надела кожаную курточку и собрала волосы в хвост, оставшись в джинсах и водолазке. Минут через пять на дорожке показались два гольфмобиля с двуглавыми орлами на бортах. Когда они приблизились, дед спустился с крыльца.

– Алексей! – обернулся он, давая понять, что мне следует встречать гостей вместе с ним.

Гольфмобилями управляли те две валькирии, которые постоянно сопровождали Марию. На заднем сиденье первого сидел отец с моей младшей сестрой, Елизаветой. Мария с Варварой находились во втором. Когда эти драндулеты остановились, дед поклонился и заговорил:

– Рад приветствовать…

Его речь закончилась, не успев начаться, Лиза выскочила из гольфмобиля и, подбежав ко мне, схватила за руку и заявила со всей детской непосредственностью:

– Здравствуй, братик! А ты мне дом покажешь?

– Здравствуй, Лизонька! – я присел. – Конечно покажу! Только надо сначала всех встретить, познакомить, чаем напоить. А потом мы с тобой и в прятки можем сыграть. Договорились?

– Да, братик! – важно кивнула она. – Только в прятки не буду, я уже большая! Во что-нибудь другое сыграем!

– Договорились. – Я выпрямился, а Елизавета продолжала крепко сжимать мою ладонь.

Романовы и дед с улыбками наблюдали за этой сценой.

– Михаил Николаевич! Сын! – цесаревич пожал нам руки.

Следующими с дедом поздоровались Мария с Варварой. Когда же они подошли ко мне, возникла неловкость – никто из нас троих элементарно не знал, как себя вести в подобной ситуации. Выручил отец:

– Изобразите поцелуй, этого будет достаточно. Всему учить надо!

Пришлось изображать… Когда закончили, и я, и обе мои сестры выдохнули с облегчением – друг к другу надо было ещё привыкать.

– Прошу в дом! – дед начал подниматься по ступенькам.

***

Вика, наблюдающая за сценой встречи Романовых, всё больше и больше недоумевала: сначала Алексей, в отличие от своего деда, грубо нарушил этикет, не поклонившись членам императорского рода. Потом к нему выскочила великая княжна Елизавета, схватила за руку, и они спокойно начали разговаривать. Князь даже присел, не обращая внимания на остальных Романовых, в том числе и на цесаревича! О чём они говорили, слышно не было, но маленькая Лиза кивнула и с важным видом успокоилась, продолжая держать Алексея за руку. Потом цесаревич поздоровался с молодым князем как со старым знакомым… А Мария с Варварой? Такой поцелуй по этикету допускался лишь между родственниками или очень хорошими знакомыми!

– Леся! Что за ерунда тут происходит?

– Скоро поймёшь, – только усмехнулась та.

***

Поднявшись по ступеням, мы остановились перед поклонившимися Прохором, Лесей, Викой и Сашкой. Лиза отпустила наконец мою руку и подбежала к Вяземской:

– Вика, здравствуй! Почему ты больше ко мне не приходишь?

– Здравствуйте, Елизавета Александровна! – заулыбалась Вяземская. – Я теперь в другом месте служу.

– А у меня теперь братик старший есть! Алексей! – она указала своим маленьким пальчиком на меня.

Хоть Вика и сумела сохранить лицо, но выражение изумления всё же было заметно. Вот тебе и просьба императора к родичам о сохранении моего инкогнито…

Тут опять вмешался отец:

– Лизонька, подойди! – Моя младшая сестра покорно встала рядом с цесаревичем. – Михаил Николаевич, будьте добры, представьте нам своих гостей.

– Конечно, Александр Николаевич! – кивнул дед и представил цесаревичу и моим сёстрам Алексию с Сашкой Петровым, причём у меня сложилось стойкое ощущение, что отец с Лесей знакомы, а вот мои сёстры видели её в первый раз, но поглядывали на девушку с большим интересом. Это я списал на её медийность.

– Ну, теперь моя очередь, – улыбнулся цесаревич. – Виктория, Алексия, Александр, позвольте вам представить моего сына, великого князя Алексея Александровича Романова.

Все трое поклонись, а мне в очередной раз от этих поклонов стало не по себе. Когда они разогнулись, рот открытым был только у Петрова. Ситуацию разрулил дед:

– Прошу в дом!

Когда мы оказались в гостиной, отец сказал:

– Нам с Михаилом Николаевичем и Прохором надо переговорить. Алексей, остаёшься за главного. – И они вышли.

Подозревал я, что никаких таких дел у них нет, просто тактично оставляют молодёжь пообщаться, так сказать, в неформальной обстановке. Делать было нечего, пришлось оказывать гостеприимство:

– Присаживайтесь, пожалуйста! – я указал на диваны.

Вика, Леся и Сашка дождались, пока на одном из диванов расположатся великие княжны, и только потом устроились сами. Я же занял кресло по центру. Появившейся Наташе все сказали, что будут чай. Одна Лиза пожелала морс из вишнёвого варенья. Когда горничная ушла, Мария переглянулась с Варей и спросила у Леси:

– Алексия, у вас же скоро концертный тур начинается?

– Да, ваше императорское высочество, – кивнула Леся. – На следующей неделе уезжаю.

– Для вас, Алексия, просто Мария, – улыбнулась сестра. – А когда вернётесь, сможете устроить отдельный концерт для нас и наших друзей из лицея? Мы все ваши большие поклонники!

– Да, Алексия, мы в лицее постоянно слушаем ваши песни! – добавила Варя.

– Сочту за честь, ваши императорские высочества! – кивнула девушка.

– Просто Варвара! – заулыбалась моя средняя сестра, а Леся кивнула.

– Скажите, Алексия, а тот ролик… – Маша слегка замялась. – «По ресторанам»… Все говорят, что это было сделано специально… Ну… Перед гастролями…

– Это вам, Мария, надо у его императорского высочества спрашивать. – Леся с улыбкой смотрела на меня. – Он там присутствовал. Да и Александр тоже. – Она кивнула на сидящего рядом Петрова.

Маша с Варей повернулись ко мне, Вика тоже изобразила нетерпение, поближе пересели и две валькирии.

– Алексей, расскажи пожалуйста! – попросила Варвара.

– Хорошо, – кивнул я, и дождался, пока Наталья расставит чайные пары и разольёт по ним чай. – Всё дело в том, что Алексия живёт в соседней квартире. И как-то раз врывается она к нам с Прохором в очень расстроенных чувствах. Оказалось, что наша звезда была очень недовольна своим исполнением «Ехали цыгане». Все ведь знают этот романс? – Присутствующие активно закивали. – Вот Алексия и пришла дать нам послушать запись. Мы, естественно, помочь ничем не смогли, и Прохор предложил съездить в цыганский ресторан, послушать, как они поют. Тут появился Александр Владимирович, который писал по вечерам портрет нашей звезды. Когда они закончили, мы и поехали в этот ресторан. Дальше, мне кажется, Александр расскажет лучше, – решил я немного расшевелить друга, зная, что, когда он разойдётся, лучше рассказчика не найти.

Сашка покраснел и замялся.

– Александр, ну расскажи! – попросила Маша. – Алексей на самом интересном месте закончил!

– Хорошо, – наконец кивнул он. – Приехали мы в этот ресторан. Ничего особенного. Антураж только соответствующий, картины с конями, подкова огромная на потолке, официанты все как на ярмарке выряжены. Натуральный табор на заработках! Столик нам выделили около сцены, лабухи ресторанные в ноты не попадают, даже мне, которому медведь на ухо не только наступил, но и потоптался, это было слышно! Ну, значит, подзывает Прохор официанта и заказывает: нам, мол, самый большой графин водки, гранёные стаканы, а на закуску картошечку с селёдочкой! И с характерным жестом добавляет: «На всех!» – Сашка очень правдоподобно изобразил интонации моего воспитателя и взмах его руки, а слушатели начали тихонько хихикать. – Алексия, конечно, поначалу пыталась отказываться, я не такая, я жду трамвая, не буду водочку под селёдочку, а Прохор как треснул кулаком по столу и заявил нашей звезде: мол, хотела атмосферу почувствовать, вот и не кочевряжься! Искусство требует жертв! В общем, убедил Алексию!

Из дальнейшего повествования разошедшегося Петрова следовало, что водка просто лилась рекой, в которой до кучи плескались селёдка с картошкой. Оправданием происходившего непотребства служила лишь безумная любовь Алексии к искусству, а нам троим – добровольная помощь попавшей в беду девушке… А уж когда самый верный почитатель таланта Алексии, великий князь Алексей Александрович, в тайне от всех через официанта заказал ресторанным лабухам «Ехали цыгане», стало окончательно понятно, что старания Прохора оказались не напрасны – Алексия прониклась атмосферой настолько, что сразу после исполнения романса вышла на сцену и устроила, от переизбытка чувств, настоящее шоу!

– Вот как всё было! Никто не знает, какая дорога ведёт к настоящему искусству! Через водку и селёдку, оказывается, тоже! – гордо закончил Сашка под общий хохот. Смеялась даже Лиза, которая, конечно, ничего не поняла, но поддалась общему веселью.

– Алексия, это правда? – вытирая слёзы, спросила Маша.

– Правда, – улыбаясь, кивнула та. – Только делите всё как минимум на два, но водки под селёдку Прохор меня заставил выпить немало! А на утро этот ролик «По ресторанам» взорвал паутину. Кто его снял и выложил, я до сих пор не знаю. И ещё, – она демонстративно повернулась к Петрову. – А кто у нас больше всех радовался, что его на той записи не видно? А, Александр? Кто нам с Алексеем Александровичем на маменьку жаловался, которая, если подобное увидит, сразу в Москву примчится, сыночка любимого из цепких лап пьянства и разврата вырывать?

Все снова расхохотались – до того жалостливое лицо стало у Петрова.

– Александр, мне Маша все уши про вас прожужжала! – сказала Варя. – Говорила, что насчёт выставки художника Хмельницкого с Михаилом Николаевичем договорилась, где и ваш портрет Алексии будет представлен. Но у нас тут… – она замолчала, а Сашка опять покрылся румянцем.

– Александр сейчас под покровительством Пожарских, Варвара, – решил вмешаться я. – Первый портрет он обещал Михаилу Николаевичу. Юсупова, Долгорукая и Шереметьева, подружки Марии, уже пытались… договориться. Только вмешательство моего деда, князя Пожарского, уберегло Александра от дачи опрометчивых обещаний. А ведь он ещё и учится. Так что прошу с подобными просьбами к моему другу пока не обращаться. Надеюсь, что со временем Александр сможет написать портреты всех присутствующих.

Особенное разочарование было написано на лице Вяземской – не ей было конкурировать с великими княжнами, да и очередное упоминание Юсуповых, Долгоруких и Шереметьевых не добавило ей оптимизма.

– Александр, а где вы учитесь? – поинтересовалась Варя.

В этот момент с дивана вскочила Лиза, которой, видимо, надоели все эти «взрослые» разговоры, и подбежала ко мне.

– Алексей, ты мне обещал дом показать! – топнула она ножкой.

– Пойдём, Лиза. Раз обещал, покажу, – поднялся из кресла я и сказал присутствующим: – Прошу прощения, но вынужден вас покинуть. – На что получил кивки и понимающие улыбки Маши и Вари.

***

– Леся, как же так? – улучив момент, спросил Александр у девушки. – И что теперь будет?

– Саша, не переживай! – попыталась она успокоить Петрова. – Всё хорошо! Алексей как был твоим другом, так им и останется.

***

Экскурсия по дому длилась больше часа, моей младшей сестре было интересно всё: от столовой с кухней до спален на верхних этажах. Единственное, я не пустил её в кабинет деда под предлогом важного совещания с отцом.

– Братик, а можно мне спальню рядом с твоей? – уже в конце спросила Лиза. – Я в неё часть игрушек привезу.

– Это тебе у Михаила Николаевича, князя Пожарского, спрашивать надо, он здесь хозяин, – улыбнулся я.

– Хорошо, я попрошу, – важно кивнула она.

Когда мы вернулись в гостиную, застали молодых людей, разбившимися на компании: Мария сидела с Алексией, Сашка с Варварой что-то смотрели на планшете, а Вика присоединилась к валькириям. Наше появление совпало с появлением отца, деда и Прохора.

– Папа! – Лиза подбежала к цесаревичу. – А братик мне дом показал! Михаил Николаевич! – она шагнула к деду. – А можно мне спальню рядом с Алексеем?

– Конечно, Елизавета Александровна, – улыбнулся князь Пожарский.

– Лиза, – вмешался отец, – у тебя же свой дом есть! Захочешь, всегда в гости сможешь к Алексею приехать. Зачем тебе спальня?

– Хочу! – топнула она ножкой. – Рядом с братиком!

Отец грустно посмотрел на деда, тот кивнул:

– Распоряжусь прямо сейчас, Елизавета Александровна.

– Спасибо, Михаил Николаевич, – важно сказала Лиза.

А ко мне подошла Маша и с улыбкой объяснила:

– Она года два о братике мечтала. А тут сразу брат, да ещё и взрослый.

– Прошу всех в столовую, обед готов, – объявил дед.

После еды решили прогуляться. Лизу, которая опять вцепилась в мою руку, старшие сёстры кое-как уговорили погулять с Викой, а сами меня чуть придержали.

– Алексей… – начала Маша. – Нам ничего не говорят, но у тебя что-то произошло. И это как-то связано с Гагариными. Не расскажешь?

– Да, Алексей, – добавила Варя. – Мама уже который день ревёт и ничего не объясняет…

И как я должен сёстрам это всё рассказывать? Если остальные Романовы молчат?

– Маша, если не трудно, позови отца, – попросил я. – Если он разрешит… – она кивнула и пошла догонять цесаревича.

– Что случилось? – спросил он, а я посмотрел на сестёр.

– Папа, мы у Алексея про Гагариных спросили, – начала объяснять старшая сестра. – Вы же нам ничего не говорите…

Лицо цесаревича на секунду перекосилось, да так, что Маша с Варей отшатнулись, но он очень быстро взял себя в руки.

– Гагарины, говорите?.. – отец задумался на пару мгновений. – Хорошо. Всё равно узнаете. Сын, расскажи сёстрам про нападение. В подробностях, – кивнул он.

Когда я закончил, Маша с Варей смотрели на меня круглыми глазами.

– Слушайте дальше, дочки, – отец озвучил им результаты расследования, проведённого канцелярией и корпусом.

Не забыл он упомянуть и о судьбе двух воевод и их семей, отчего сёстры сильно побледнели.

– Сейчас все Гагарины находятся в канцелярии, выяснение подробностей продолжается. То, что князь Гагарин и наследник будут казнены, не обсуждается. Рода такого больше не будет. Всё имущество отходит Алексею. Вы выяснили то, что хотели?

– А зачем они всё это сделали? – спросила Варя.

– Я тебе потом объясню, – шикнула на неё Маша и вновь посмотрела на отца. – А… мама?

– Мама виновата лишь в том, что первому сообщила о вашей неродившейся сестрёнке князю Гагарину.

– Понятно… – протянула она. – Мне, наверное, тоже перед Алексеем извиниться надо, пап? Вроде как и моя вина есть?

– Твоей вины нет, Машенька, – он улыбнулся в первый раз за всё время беседы. – Но будет лучше, если ты всё-таки это сделаешь.

Старшая сестра повернулась ко мне и поклонилась:

– Алексей, прости меня, пожалуйста!

Отвечать я не стал, шагнул вперёд и молча её обнял.

– Очень рад, дети, что вы выяснили отношения, – продолжал улыбаться отец. – И помните, что мы одна семья!

– Отец, можно с тобой переговорить? – спросил я.

– Конечно, – кивнул он. – Девушки, догоняйте остальных.

Глядя в след удаляющимся сёстрам, я сказал:

– У меня вопрос. И касается он моих способностей. Дед упомянул, что ими обладал Александр Первый, в том числе и «Царским гневом». Они с Прохором отказались мне хоть что-то рассказывать, заявив, что это способности Романовых.

– Это действительно так, Алексей, – кивнул отец. – Если говорить кратко, Александр Первый умел многое из того, что демонстрируешь ты. Например, владел «Царским гневом». Прадед мог убивать, не прибегая к помощи стихий. Как ты тогда младшего Гагарина. Когда Александр гневался на кого-нибудь, человеку становилось очень плохо, да и окружающие чувствовали себя весьма неуютно. Вот и назвали эту способность «Царским гневом», в отличие от той же самой «Ауры власти», которая есть у всех Романовых, эта способность просто подавляет волю и заставляет людей подчиняться. Теперь что касается твоих экспериментов с Прохором и Михаилом Николаевичем. Прадед тоже так умел, а называл он это «Правило» (с ударением на и), в Родовом архиве эта способность обозначена как «Царское правило». Те, кому посчастливилось быть поставленными Александром на «Правило», становились сильнее, здоровее и выглядели моложе своих лет, что лишний раз доказывает прямую взаимосвязь между телом и энергетикой.

– А мне можно в этих архивах посмотреть всё, что связано с Александром Первым? – поинтересовался я.

– Мы с отцом сделаем тебе выборку, не переживай, – пообещал он. – Тем более что характер развития твоих способностей очень напоминает силу прадеда в твои годы, сынок. И овладение стихиями не за горами, если ты об этом.

– Ну, ладно… – успокоился я.

– Надеюсь, я удовлетворил твоё первое любопытство? – улыбался отец.

– Да.

– На все эти темы мы поговорим с тобой ещё не раз. Теперь по всему остальному. Эту ночь переночуешь здесь, завтра утром на учёбу. Жить пока будешь с Прохором, у себя в апартаментах, воспитатель передал ваш вчерашний разговор. Там уже практически сделали ремонт. Прохору в подчинение будет выделено подразделение Дворцовой полиции. Разместятся они в твоём доме. Дальше по твоему обучению. Юриспруденция, конечно, дело хорошее, но тебе как моему наследнику надо будет выучить ещё кучу всего другого. Так что через какое-то время, под руководством хороших преподавателей, начнёшь постигать экономику, финансы и основы государственного управления. После краткого курса «оперативно-розыскной деятельности» пройдёшь практику в Тайной канцелярии. Службу свою в корпусе продолжай, но на следующей неделе я тебя с Нарышкиным и Орловым познакомлю заново, уже в качестве Алексея Романова. Кроме того, будем с тобой тренироваться на Родовом полигоне. Если сам не смогу, привлечём родственников, они будут рады помочь. Теперь по твоим бабам, сын, – он усмехнулся. – Об одном прошу, без разрешения рода никаких детей! Ты меня услышал?

– Да, – кивнул я.

– Хорошо. Скоро я сестёр твоих отправлю домой, а у нас будет ещё одно дело, – он посмотрел на часы. – А пока пошли остальных догонять. Видишь, Лиза уже к нам бежать собралась.

Великие княжны уехали домой в четвёртом часу дня. Практически одновременно с этим на дороге, ведущей от центральных ворот, показалась «Газель», которая остановилась около крыльца, и из неё вылез Виталий Борисович, сотрудник Тайной канцелярии. Поклонившись, он получил от отца какой-то знак, кивнул и, повернувшись, что-то сказал внутрь микроавтобуса. Через несколько секунд на брусчатку выпрыгнули четверо «чёрных» с сумками в руках, а пятым был невысокий старичок в деловом костюме с портфелем. По команде Виталия Борисовича эти пятеро поклонились, после чего шустро поднялись вслед за ним на крыльцо и исчезли в доме.

– Прошу прощения, – обратился цесаревич к Вике, Лесе и Александру, – я заберу Алексея на полчаса. Дела. – И он вслед за дедом и Прохором тоже зашёл в дом.

Мне же ничего другого не оставалось, как виновато улыбнуться своим друзьям и пойти за отцом.

Оказалось, что шли мы в дедовский кабинет, рядом с которым навытяжку стояли «чёрные», а Виталий Борисович со старичком ждали внутри.

– Виктор Иванович… – бросил отец старичку, который кивнул, подошёл к сумкам, лежащим на столе, и принялся их открывать. – Один из лучших финансистов нашего Рода, – пояснил отец.

Как оказалось, все восемь сумок до самого верха были забиты пачками рублей.

– Ваше императорское высочество! – обратился ко мне финансист, закончив свои манипуляции. – Это вся наличность Гагариных. Что прикажете с этим делать?

Что делать? Казалось бы, простой вопрос, а поставил меня в тупик… Я растерянно посмотрел на деда, Прохора и отца, которые наблюдали за мной с улыбками.

– Сколько здесь, Виктор Иванович? – наконец прервал затянувшуюся паузу Цесаревич.

– Больше двадцати трёх миллионов рублей, Александр Николаевич. Если точнее…

– Сын, – прервал старичка Цесаревич, – Император выразился однозначно, имущество Гагариных твоё. Распоряжайся.

– Что посоветуете, отец? – начало до меня доходить, с какой целью был устроен этот спектакль.

На лицах двух моих родичей и воспитателя проступило облегчение.

– Посоветую пока положить в наш банк. А там решишь, что делать с этими деньгами.

– Так и поступим, Виктор Иванович, – сказал я.

– Как будет угодно вашему императорскому высочеству, – кивнул старичок.

– Просто Алексей Александрович.

– Хорошо, Алексей Александрович. Ещё один вопрос. Что делать с ювелирными украшениями? Их очень много, везти сюда не стали…

– Ответ дам позже, – сказал и посмотрел на отца, который кивнул, показывая, что я говорю всё верно.

– Как вам будет угодно, Алексей Александрович, – поклонился старичок. – Я могу быть свободен?

– Да, Виктор Иванович.

После того как сотрудники Тайной канцелярии с финансистом ушли, забрав с собой сумки с деньгами, отец поинтересовался:

– Понял, Алексей, зачем с тобой дополнительно заниматься будут? – Я кивнул. – Пока на имуществе Гагариных потренируешься, Виктора Ивановича к тебе император не просто так велел прикрепить. С ювелиркой потом разберёмся, как и с другим имуществом. Мне уже пора, не забудь предупредить своих друзей, что ты по-прежнему титулуешься князем Пожарским.

Уже вечером, после ужина, когда мы сидели вчетвером в гостиной, Вика поинтересовалась:

– И как дальше будем жить, ваше императорское высочество?

– Как жили до этого, так и будем, – ответил я. – Ничего не меняется. Я пока для всех князь Пожарский. И попрошу относится ко мне как и прежде.

На лицах Вики и Александра читалось облегчение, а Леся загадочно улыбалась.

***

– …Вот как бы и всё, – закончил свой отчёт цесаревич.

– Понятно теперь, почему Маша с Варей грустные ходят, – кивнула императрица. – Я с ними потом поговорю. И тебе надо, Саша, Алексея как-нибудь на неделе в гости пригласить.

– Хорошо, мама, – кивнул он.

– С этим всем пока закончили, – подвёл итог император. – Чувства и эмоции слегка поутихли. А теперь, Александр, объясни-ка нам те свои действия в отношении Гагариных. Вернее, их отсутствие.

– Отец, ты же сам запретил…

– Я? – хмыкнул Николай Третий. – В каком месте? Когда это слова о том, что мы не сможем поручиться за здоровье Катьки и ребёнка, и о конфликте в семье стали прямым запретом? Володя, я прав? – император посмотрел на сидящего напротив брата, который кивнул. – Вот! И дядька твой со мной согласен. В одном ты молодец, что всё-таки решился! За свой род любые глотки рвать надо! А теперь ответь мне, почему мы с Володей должны были канцелярии и корпусу по всей империи самостоятельно указания раздавать в отношении рода Гагариных, да ещё и за твоими телодвижениями следить, чтобы все одновременно сработали? А сам ты этого сделать не мог? Это же азбука, Александр! – наследник при этих словах опустил голову ещё ниже. – Молчишь? Иди и думай, в следующий раз таких ошибок не допускай!

Когда цесаревич вышел из кабинета, Мария Фёдоровна сказала мужу:

– Он делал всё правильно, Коля. Исходя из твоих слов, можно было понять, что ты против. А дальше он таился, пытаясь свою подготовку к мести скрыть… Вот и…

– Да знаю я, Маша, – отмахнулся Николай Третий. – Давно у него крупных проколов не случалось. Вот и решил немного наследника в себя привести. Злее будет.

– Ну, если только из этих соображений, тогда да, – кивнула императрица.

– А мы, Маша, с Колей тот разговор именно с этой целью так и построили, – усмехнулся великий князь. – А то Сашка, когда после нападения на Алексея прибежал, аж трясся весь! А тут ему – нет! Подумай о семье! Вот он и подумал. Правильно подумал! А не сразу помчался вместе с Мишкой Пожарским Гагариных вырезать.

– Два братца-интригана! – в сердцах кинула, вставая, Мария Фёдоровна. – Даже с родичами в эти игры свои играете! Сколько лет это всё наблюдаю, а привыкнуть не могу! Пошла я. Не засиживайтесь!

– Слышал, Вовка, в чём нас с тобой обвиняют? – усмехнулся Николай. – А сама по всей империи такую паутину сплела, что канцелярия с корпусом завидуют!

Великий князь отвечать ничего не стал. Он, как и брат, всегда восхищался талантами императрицы и немного её опасался, в чём боялся признаться даже себе.

Глава 4

Как и утром в субботу, из тёплой постельки меня под бурчание недовольных девушек вытащил Прохор. Сходив в душ, я, подсвечивая себе телефоном, оделся и собрал сумку для университета. В столовой был в половине седьмого утра. Только хотел высказать Прохору, который с большим аппетитом поглощал творог с вареньем, всё, что думаю о ранних подъёмах, как в столовую зашёл дед.

– Доброе утро, твоё императорское высочество! – бодро поприветствовал он меня. – Как спалось?

– Доброе утро, деда! – улыбнулся я. – Спасибо, хорошо.

– Ты заглядывай почаще к старику, внучок! Можешь даже с собой подружек и друзей брать, места всем хватит. А то уедешь сегодня и забудешь деда… – он сделал вид, что расстроен. – Дядьки-то твои с семьями только по праздникам каким и появляются…

– Хорошо, деда. Буду заглядывать, – пообещал я.

– Ты завтракай давай, – старый князь проследил, чтобы я сел за стол рядом с воспитателем и начал есть принесённый Натальей творог, запивая его молоком. – Мы тебя чего с Прохором так рано подняли, Лёшка. Ты ешь, ешь, не отвлекайся! Пока все спят, глянул бы ты меня… Как там дела обстоят, с доспехом-то…

– Доем и гляну, – кивнул я.

Ментальный доспех деда был близок к идеалу: правильная геометрическая форма, чёткие, одинаковой толщины грани, усики внутренней решётки, наконец выровнявшиеся по длине.

– Пару дней, деда, надо выдержать для гарантии, – озвучил я результаты «осмотра». – Возраст свой всё-таки учитывай! А так всё близко к идеалу.

– Да я уже сейчас себя меньше, чем на полтинник чувствую! – развернул плечи князь Пожарский. – На полигон бы сейчас! – он мечтательно прикрыл глаза.

– Пара дней, деда! Терпи!

– Хорошо, хорошо! Обещаю!

Вскоре в столовой появились Леся с Викой, за ними спустился и Сашка. Последние двое, быстро перекусив и попрощавшись с нами, уехали – не было у них «Волги» с гербами, а значит, не имелось и выделенной полосы на трассе. Алексия же осталась меня проводить, ей ещё предстояло собирать вещи.

Когда мы с ней и Прохором вышли на крыльцо, воспитатель сказал:

– Сегодня на вечер ничего не планируй. Буду тебя с Дворцовой полицией знакомить. Лесю перевезу, не переживай. Всё, езжай.

По дороге в Москву, удобно устроившись на заднем сиденье «Волги» и пытаясь задремать, я с улыбкой принялся вспоминать, как вчера вечером в очередной раз был «бит» Вяземской за то, что скрыл от неё своё «истинное» происхождение. Мои попытки оправдать это тем, что сам я узнал тайну своего рождения пару дней назад, привели к обратному результату:

– Я присягу принимала, в том числе и Романовых защищать! Но для тебя, Пожарский, сделаю исключение! – Комбинация из двух ударов руками мне в грудь закончилась ещё и выпадом ногой в голень. – Быстро на место вернулся! Не хватало ещё, чтобы я за тобой бегала! – Попытка сесть на кровать рядом со смеющейся Лесей потерпела полное фиаско. Пришлось снова вставать. – Руки опустил! Вот и стой так, пока я не успокоюсь!

Успокоилась Вика довольно-таки быстро, буквально через пару минут. Потерев свои маленькие кулачки, она заявила:

– Не меняется ничего, говоришь… Тогда раздевайся, твоё императорское высочество!

Юра, по просьбе, остановил машину рядом с моим домом, вернее, домом, где я снимал квартиру. Покинув «Волгу», я огляделся. Да… Романовы постарались на славу! Следов разрушений не было никаких, а о произошедшем напоминал только свежий асфальт на проезжей части и тротуарах, обновлённые фасады близлежащих домов и свежеокрашенная ограда парка. Ещё вывеску «Русская изба» подлатали. Довольный увиденным, я направился в парк по своему уже привычному маршруту, заметив, что от дома за мной на некотором удалении следуют два человека. «Видимо, дворцовая полиция», – подумал я.

В римской аудитории был в половине девятого. Поздоровавшись с ещё немногочисленными однокурсниками, сел на своё место и стал ждать университетских друзей. Появились они минут через десять, причём, когда меня заметили, Андрей начал девушкам что-то втолковывать.

– Так, Алексей! Рассказывай, что у тебя произошло? – присаживаясь рядом, требовательно спросила Юсупова.

– Инга! – попытался её остановить Долгорукий, но девушка просто проигнорировала, а Наталья отмахнулась от брата и сделала вид, что тоже, как и подружка, ждёт моего ответа.

– Я староста! Мне положено знать о студентах моей группы всё! – Инга гордо выпрямилась. – Быстро говори, Пожарский!

Как она в этот момент напоминала Вяземскую! Хотя та бы уже меня колотила, выбивая ответ на интересующий вопрос.

– Вот вообще не понимаю, о чём вы спрашиваете! – улыбнулся я. – Всё у меня хорошо, ничего не случилось. Просто глава рода в Жуковку на выходные пригласил, отказать было нельзя.

– Ты это, Лёшенька, кому другому рассказывать будешь! – карие глаза Инги сузились, да и сама она всем свои видом демонстрировала полное недоверие к моим словам. – Мы были в пятницу у твоего дома. Там как Мамай прошёл! Кстати, он был одним из моих предков! Так что я знаю, о чём говорю, Пожарский!

– Ремонт там делали, Инга. Внеплановый. Говорят, фановую трубу прорвало, – продолжал улыбаться я.

– Инга, не верь ему! – вмешалась Наталья. – Какая фановая труба? Придумал тоже… Половину квартала ремонтировали и стёкла вставляли! Ты, Алексей, хочешь сказать, что вывеску ресторана, который в твоём доме находится, дерьмом сорвало? – Долгорукая продемонстрировала неплохие познания в сантехнической науке.

– Вот и именно! – кивнул я. – Всё ведь в четверг случилось, после обеда. А к пятнице успели отмыть.

– Я с вами, князь, не разговариваю! – вдруг заявила Юсупова.

– Я тоже! – отвернулась Долгорукая, а её брат просто развёл руками и тяжело вздохнул.

Девушки держали своё обещание до окончания занятий, а с Андреем удалось нормально поговорить только в большой перерыв.

– Лёха, я этих клуш просил к тебе с расспросами не приставать, так что не обращай внимания. Ты с этими всеми… событиями… часом про турнир не забыл?

– Андрей! Спасибо, что напомнил! Конечно, забыл! – схватился за голову я. – После занятий гляну сетку. Но ведь и мне никто не звонил из участников, значит, всё нормально.

– Получается, так, – кивнул Долгорукий. – Но ты обязательно посмотри. И ещё… Ты слышал что-нибудь про «малый Свет»?

– Конечно слышал, Андрей, – заинтересованно кивнул я.

– Так вот, держи официальное приглашение, нам всем в пятницу передали, – он, улыбаясь, протянул мне конверт с адресатом: «Князю Пожарскому А.А.»

Внутри был лист бумаги с типографским текстом и какими-то водяными знаками. «Интересно, кто так заморочился? – подумал я. Так… – Уважаемый Алексей Александрович! Бла-бла-бла… В эту пятницу, в 20-00 будем рады видеть Вас в ресторане “Три свечи”». И неразборчивая подпись в конце.

Малый Свет – это закрытое общество юных родовитых дворян, некая тренировка перед Светом большим, или просто Светом, – фактически элитной тусовкой дворянства Российской Империи. Кто-то, как мы с моими университетскими друзьями, попадал и туда, и туда автоматически, просто по факту рождения, кто-то добивался права быть принятым в Свете заслугами и долгой службой, кто-то интригами, женитьбой или замужеством. Верхом всех этих достижений считалось официальное представление роду Романовых в лице императора с императрицей, что автоматически давало право посещать все знаковые события в Кремле, да и не только, без приглашения. Тем же самым Пожарским, Долгоруким, Юсуповым, Шереметьевым и ряду других родов, неофициально именуемых главными, это самое право было вменено в обязанность. Так что все совершеннолетние члены этих родов были просто обязаны посещать подобные мероприятия, проводимые императорским родом. Главное отличие Света малого от просто Света было в простоте и незатейливости нравов – молодёжи давали возможность перебеситься, смотрели сквозь пальцы на выходки, которые иной раз носили весьма и весьма одиозный характер. Ограничений для вхождения в этот закрытый клуб «золотой молодёжи» было три. Первое – возраст до двадцати трёх лет. Второе – официальное приглашение от «членов малого Света», которые под микроскопом рассматривали твою родословную или уникальные достижения с рекомендациями. Третье – заключение брака, что автоматически переводило брачующихся в разряд «серьёзных» дворян, принимать которых должен или не должен был уже Свет большой.

«Интересно, как это всё будет выглядеть в натуре», – подумал я, сложил листок обратно в конверт, который убрал в сумку.

– Лёха! Вот она, жизнь студенческая, начинается! – Долгорукий аж весь светился.

– Поглядим-посмотрим, Андрей, – попытался я успокоить его. – А время на Марию у тебя останется? – взыграли во мне братские чувства.

Тот как-то сразу потух и погрустнел:

– Постараюсь совместить как-то… Там разберёмся! – вновь заулыбался парень.

С Шереметьевой мы встретились в кафе Университета. После приветствий, оглядев подружек, она сразу спросила у Долгорукого:

– Андрей, они всё-таки начали выспрашивать у Алексея подробности? – Тот кивнул. – Понятно… Алексей, не обращай на Ингу и Наташу внимания! И давай сядем рядом, я тебе про наши выходные расскажу.

В кафе мы пробыли около часа. Юсупова с Долгорукой всё это время дулись на меня и не произнесли ни слова. Зато Шереметьева как будущий журналист сумела построить беседу со мной и Андреем таким образом, что нам пришлось самим рассказывать о выходных. Конечно, ничего лишнего я не сказал – в поместье Пожарских в Жуковке мы с приехавшим Сашкой Петровым гуляли и ходили в баню, а по утрам Дед с нами занимался физической подготовкой на свежем воздухе. Из рассказа Долгорукого выходило, что у них всё прошло по старому сценарию: магазины, спа, ресторан и дискотека. В воскресенье только «отдыхали от отдыха» и готовились к университету. Маша Романова присоединиться к ним не смогла, у неё дома какие-то дела были. Когда прощались на крыльце, Андрей ещё раз напомнил про турнир.

За территорией университета меня опять встретили двое мужчин. Кивнув, они приотстали и сопроводили до дома. Когда я зашёл в квартиру, застал Прохора за разбором наших вещей.

– Давай, Лёшка, раздевайся и помогай. Собирал в спешке, не помню, где у тебя что висело. Леське шмотьё тоже привезли. Она на студию уехала, вечером обещалась быть. Как в университете?

Только я успел рассказать воспитателю про интерес друзей к событиям четверга, как в дверь позвонили.

– Я открою, – сказал Прохор.

Вернулся он из прихожей с крепким мужчиной лет сорока, в светло-синем костюме. После поклона он представился:

– Ваше императорское высочество! Ротмистр Михеев Владимир Иванович прибыл в ваше распоряжение! – и кивнул.

– Приятно познакомиться, Владимир Иванович. Для вас – Алексей Александрович, пока князь Пожарский, – я протянул руку, которую ротмистр охотно пожал. – Присаживайтесь.

Когда мы разместились на диване, я спросил:

– Что от нас требуется, Владимир Иванович?

– В первую очередь, Алексей Александрович, ваше расписание и маршруты передвижений. Чтобы не было никаких неожиданностей. Как сегодня, например…

– Сегодня? – не понял я.

– Да, сегодня, Алексей Александрович, – кивнул ротмистр. – Я вчера вечером от Тайной канцелярии принял в этом доме четыре квартиры: две большие на первом этаже и две – этажом ниже и выше вашей. Сегодня утром, когда распределял своих сотрудников по постам, мне доложили, что появилась «Волга» с гербами Пожарских, из которой вышел… – он запнулся, – …молодой князь Пожарский. Пришлось срочно отправлять вслед за вами пару человек, а потом и встречать после университета. Они мне, кстати, сказали, что вы их утром заметили.

– Я так и понял, Владимир Иванович, что это люди из вашего ведомства, – кивнул с усмешкой я.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, Алексей Александрович, – позволил себе улыбнуться ротмистр. – Вот нам и нужно ваше расписание со всеми маршрутами, чтобы накладок не было. О внеплановых поездках тоже хотелось бы получать предупреждение заранее…

– Расписание составлю, предупреждать заранее буду, – пообещал я. – Что-то ещё от меня требуется?

– Познакомиться с личным составом, Алексей Александрович, – встал с дивана Михеев. – Во избежание, так сказать… Можно даже прямо сейчас, пока все на месте.

Знакомство с двадцатью сотрудниками Дворцовой полиции прошло довольно-таки быстро – ещё на выходе из моей квартиры ротмистр что-то пробурчал в рацию, и встретились мы все в подземном гараже. Михеев представил меня, напомнив, что титулуюсь я князем Пожарским. Моей же задачей было запомнить лица охранников, как выразился бы ротмистр, «во избежание, так сказать»… Когда охрана разошлась «по постам», Михеев показал нам с Прохором их транспортные средства: три «Нивы» и пять «Грант», стоявших рядом с моей «Волгой» и «Нивой» воспитателя.

– Тоже канцелярия постаралась, – прокомментировал Михеев наличие и близость парковочных мест.

– Это всё понятно, – кивнул Прохор. – Ты мне, Владимир Иванович, лучше скажи, как у вас питание организовано?

– Продукты закупили, в квартирах есть кухни и холодильники. Не вижу никаких проблем.

– В ресторане был?

– Конечно, – кивнул Ротмистр. – В первую очередь проверил.

– Вот оттуда еду и заказывайте! Сами готовьте только ночью. Считай, ротмистр, что это приказ, – припечатал Белобородов. – Прямо сейчас пойдём и договоримся. Я думаю, что Алексей Александрович не обеднеет. А у вас будет больше времени на отдых, да и ресторану чуть выручку поднимем, после событий прошлой недели.

Пока они ходили в «Русскую избу», я доразобрал свои вещи и посмотрел сетку турнира. Следующим моим соперником был Голицын Глеб Алексеевич, насколько я помнил, наследник рода Голицыных. Прежде чем ему звонить, решил набрать дядьку, Григория Михайловича Пожарского.

– Привет, Алексей! Я так понял, по поводу турнира звонишь?

– Привет, дядька! Да.

– Какие предложения?

– У меня с Голицыным Глебом Алексеевичем встреча, постараюсь на среду договориться.

– Знаю Глеба. Поговоришь с ним, меня обязательно набери.

– Договорились, – пообещал я.

Переговоры с наследником Голицыных не заняли много времени. Он поблагодарил меня за звонок, сказав, что у него турнир совсем вылетел из головы – первую встречу он пропускал. На моё предложение встретиться в бильярдной «Метрополии» в среду, в 19-00, ответил согласием.

– Отлично, Алексей! – сказал дядька Григорий, когда я ему перезвонил. – Костю я набрал, он будет тоже. До встречи!

Тут как раз вернулся Прохор.

– Всё уладил с рестораном. Мне твой отец карточку дал, – он продемонстрировал мне пластиковый прямоугольник. – Приказал ни в чём себе не отказывать.

– Так мы с тобой и так себе ни в чём не отказываем, – хмыкнул я. – У меня вон больше двадцати трёх миллионов в банке лежат. И что?

– Да это он мне дал, чтобы я твои и свои деньги не тратил, Лёшка! – махнул на меня рукой воспитатель. – Считай, что мы с тобой на обеспечении Романовых теперь живём. Род, семья! Никуда от них не денешься.

– Прохор, я тут, знаешь, тебя о чём хотел спросить. Как у тебя дела обстоят в финансовом плане? Сколько себя помню, ты всегда со мной жил. А сейчас ситуация может поменяться в любой момент. Ты не подумай только, что я тебя гнать собираюсь, ты мне самый близкий человек, но всё же?..

Воспитатель вздохнул и начал рассказывать:

– Все эти годы с тобой, Лёшка, я продолжал числиться в канцелярии. Мне на счёт в банке каждый месяц перечисляли деньги, довольствие. Плюс твой отец периодически премии всякие подкидывал. А тратить всё это мне было некуда – я фактически находился на обеспечении рода Пожарских. Ещё у меня квартира небольшая в Москве есть, её сдаю до сих пор. На кой она мне, если за тобой, оболтусом, приглядывать постоянно надо? На счёте скопилось около трёхсот тысяч, большая часть из которых – премии от цесаревича. Как-то так…

«Очень неплохая сумма для обычного дворянина…» – подумал я, а вслух, улыбаясь, сказал:

– Прохор, жениться тебе надо. Сразу найдётся, куда деньги потратить.

– Вот тебя сначала пристрою, а потом и собой займусь! – подмигнул он. – Слушай анекдот, Лёшка. Ты уже большой, тебе можно. В загородном поместье рано утречком раздаётся крик: «Ванька! Ванька! – а в ответ тишина. – Ванька, ёд твою мать!» В кабинет хозяина поместья наконец понуро заходит Ванька: «Звали, барин?» – «Звал. Сымай портки, вставай раком!» – командует хозяин. Ванька тяжело вздыхает, поворачивается спиной, начинает нагибаться, одновременно стягивая штаны, и бурчит: «Жениться вам пора, барин!»

Отсмеявшись, я доложился о предстоящей в среду встрече с Голицыным, а потом, по всей видимости, с дядьями.

– Хорошо, – кивнул Прохор. – Михееву я сам скажу. Кстати, Лёшка, готовить я сегодня уже не успеваю. В «Избу» пойдём или домой закажем? – Прохор опять помахал передо мной «волшебной карточкой».

– Давай я Лесе позвоню, там и решим.

Девушка сказала, что будет через час, и выбрала ресторан, в который придёт сразу, не заходя домой. Позвонил я и Вике, узнать, как дела.

– Сегодня за городом занята, работы много, – Вяземская выделила интонацией «за городом», намекая на базу корпуса. – Ночевать буду дома. Так что отдохнёшь от меня, Пожарский! Завтра будешь?

– Да.

– Вот и увидимся. Пока!

К назначенному времени спустились в «Избу». Народу, в отличие от прошлых наших посещений, наблюдалось немного – были заняты всего три столика. Вскоре недалеко от нас расположились два сотрудника дворцовой полиции.

– Бдят, – усмехнулся Прохор. – Привыкай, Лёшка. Это у тебя теперь на всю жизнь. – На что я только тяжело вздохнул.

Дождавшись Лесю, мы разместили заказ, в который вошла и бутылка вина – решили таким образом отпраздновать возвращение домой. Когда первый голод был утолён, а девушка рассказала про завершение подготовки к туру, я обратился к ней:

– Лесь, тут всё случая подходящего не подворачивалось с тобой поговорить. Ничего мне не хочешь рассказать?

Она сразу напряглась и посмотрела на Прохора, ища поддержки.

– Чего уж там, Леська… – кивнул головой мой воспитатель. – Рассказывай давай, с самого начала.

Алексия вздохнула и приступила. Жили-были три друга: Прохор, Виталий и Иван, – семьи которых входили в род Романовых. Были они замечены кадровиками канцелярии ещё в школе, после окончания которой поступили в соответствующее заведение для дальнейшего обучения. Там Иван встретил девушку Наталью, на которой и женился. Детей у них долго не было, но Наталья наконец забеременела и родила девочку. Назвали, как и хотел Иван, Алексией. Когда началась война, её родители вместе ушли на очередное задание, с которого не вернулись, а девочку взял в свою семью Виталий Борисович Пафнутьев, который и стал Алексии отцом. Девочка с детства была музыкальной, хорошо пела, училась играть на разных музыкальных инструментах, но при этом в память о родителях хотела поступить в то же самое учебное заведение при Тайной канцелярии, что и её родители. Но Пафнутьеву всё же удалось уговорить девушку рассмотреть вариант поступления в консерваторию, где она, в конце концов, и оказалась. А потом родился проект «Алексия», задуманный канцелярией как некое лишнее напоминание подданным Российской Империи о своих корнях, самобытности, традициях и культуре. Девушка на роль некоего символа этого напоминания подходила идеально – типичная славянская красота, русые волосы, зелёные глаза. Да и голос отлично подходил для исполнения романсов, хоть и в современной обработке. Началась работа – нашли грамотного продюсера, влили денег, решили вопрос с ротацией песен на радио и клипов на телевидении, и в одно прекрасное утро девушка проснулась знаменитой.

– Меня, кстати, твой отец, Алексей, лично курирует, вместе с дядькой Виталием, – заметила она. – И цесаревич сам просил рядом с тобой поселиться, познакомиться и проследить, чтобы ты соответствовал понятию «воспитанный молодой человек с широким кругозором». Чтоб в Москве не потерялся после Смоленска. Спать с тобой он меня не заставлял, это было только моим желанием! Ты мне сразу понравился, а тут ещё эта ваша Романовская «Аура власти»… – Леся вдруг замолчала и виновато посмотрела на Прохора.

– Мало тебя в детстве Виталя ремнём бил! – хмыкнул воспитатель, глядя на девушку. – Понаслушаются Родовых сказок, а потом языком мелют почём зря!

– Какие сказки, Прохор? – с обидой заявила ему Леся. – Я, Вяземская, эти гламурные красотки – Юсупова, Долгорукая и Шереметьева? Мы все к Лёшке липнем! Тебе этого мало?

– Вы вообще сейчас про что? – не понял я. – Про «Ауру власти» отец говорил, но при чём здесь девушки?

– При том! – выпалила Леся. – Хоть на гастроли не уезжай! Вернусь, а тут филиал борделя в соседней квартире! – у неё на глазах выступили слёзы.

– Леська, успокойся! Что ты такое говоришь? – зашипел на неё Прохор. – Я за отроком прослежу, никакого блуда не будет, обещаю! На, выпей! – он протянул девушке бокал с вином, который та выпила как воду.

«Ладно, потом всё выясню, не хватало ещё, чтобы у Леськи истерика случилась прямо в ресторане».

Наверх мы поднялись минут через тридцать, когда девушка чуть успокоилась. Взяв с меня обещание, что приду к ней ночевать, Леся направилась в свою квартиру.

– Прохор, что это было? – спросил я воспитателя, когда мы остались одни.

– Обычная ревность, Лёшка, – хмыкнул он.

– А что там было про «Ауру власти» и её связь с девушками?

– Помнишь, что тебе Михаил Николаевич говорил? О своих родовых способностях выясняй у родичей. Не моё это дело, так что не обижайся. И Леське этих вопросов не задавай, ей и так сейчас тяжело будет на гастролях. Договорились?

– Да, – кивнул я.

Уже когда мы с Лесей засыпали, она сказала:

– Лёш, я в четверг улетаю в Сочи на закрытие сезона. Там у меня будет два концерта, в пятницу и в субботу. Может, ты ко мне на второй нагрянешь? Можешь с собой Прохора и Вику взять. Мне будет очень приятно!

– Прямо сейчас сказать ничего не могу, но обещаю подумать.

***

Во вторник утром, когда мы с Прохором подъехали к базе корпуса, начались странности: ворота не открыли, а из будки к нам направился один из охранников.

– Господин инструктор, господин курсант! – козырнул он. – На объекте много посторонних, так что прошу надеть, – он протянул нам маски. – Распоряжение полковника Орлова. И ещё, – на капот «Нивы» лёг пакет, а Прохору был вручён конверт. – Это три комплекта документов на машину с разными номерами. Отгоните «Ниву» в сторону и замените номера прямо сейчас, держите отвёртку. Это тоже распоряжение полковника Орлова. Когда заедете на территорию, он просил сразу явиться к нему, – охранник отошёл.

Мы с воспитателем переглянулись и молча принялись натягивать маски. После чего убрали машину в сторону и занялись перекидыванием номеров. Уже когда ехали по территории базы корпуса, Прохор хмыкнул:

– Давно я этой ерундой не занимался, даже молодость лихую вспомнил…

Поднявшись в приёмную полковника, мы поприветствовали его помощника, который попросил нас снять маски. После этого зазвонил телефон, помощник выслушал абонента и махнул рукой в сторону двери.

– Вас ждут.

Граф встретил нас около своего огромного стола.

– Присаживайтесь, – указал он на приставной столик. – Итак, лишнего спрашивать не буду, но обязан уточнить. Тот… инцидент не помешает прохождению вами службы, Алексей Александрович?

– Нет, Иван Васильевич. Всё закончилось вполне благополучно, – кивнул я.

– Отлично, – улыбнулся он. – А то меня там быстро отстранили… Следственная часть корпуса с операми подключились, да и Канцелярия в стороне, как я понял, не осталась. Ну да ладно. Теперь к не очень приятному. Моё представление на награждение князя Пожарского за умелые действия во время задержания особо опасного преступника очень быстро вернулось «сверху» без объяснения причин. Так что ничем тебя, Камень, порадовать не смогу… – развёл руками полковник. – Но! – он поднял указательный палец. – Руководство корпуса рассмотрело эту ситуацию с задержанием комплексно. Ещё и контрразведка в красках расписала твой дуэт с Ведьмой, выгораживая себя и извиняясь за свою хреновую подготовку. Опыт по созданию смешанных групп – мужчина-женщина – был признан успешным. Пасеку даже благодарность объявили как автору идеи. Так что в срочном порядке кадровики из военной контрразведки корпуса прошерстили личные дела женщин-военнослужащих, которые могут нам подойти. В выходные их всех доставили в Москву со всех концов Империи, со вчерашнего дня на полигоне идёт отбор. Половину уже отсеяли, среди остальных будем посмотреть. Отсюда и маски, и номера, мало ли что… Почему вам это всё рассказываю? – Орлов оглядел нас. – Хочу тебя, Прохор, попросить помочь в отборе новых «волкодавов». Ты нам в прошлый раз продемонстрировал очень высокий уровень, да и незамыленный глаз пригодится. А Алексей пока в «городе» действия по захвату отрабатывать будет. Договорились?

– Договорились, Иван Васильевич, – кивнул Прохор.

– Тогда переодевайтесь, а потом на полигон. Там поступаете в распоряжение Смолова. Он обо всех нюансах предупреждён.

Переодевшись в раздевалке, мы направились на полигон.

– Лёшка, ты не обиделся на корпус за отказ повесить тебе на грудь какую-нибудь медальку? – я прямо увидел сквозь маску весь сарказм, написанный на лице воспитателя.

– За что обижаться-то? – хмыкнул я. – Явно отец постарался. И правильно сделал – для Романовых, насколько я понял, как и для меня, это совсем не подвиг, а ерунда какая-то. Поймал на доспех три пули, взял злодея на приём, и всё! Чем гордиться-то? Вот тогда в банке, это да! Там я о гражданских в первую очередь думал, как и ты. За тот случай могли как-нибудь и отметить… – расстроено махнул я рукой, подначивая Прохора.

– Там тоже Канцелярия вмешалась, – не подвёл он меня, – и в корпусе всё на тормозах спустили, чтоб твоё имя нигде особо не светилось, да и парочке журналистов по ручонкам шаловливым надавали. Но тут уже Орлов сам постарался, планируя взять тебя на службу к «волкодавам».

– Понятно… – протянул я. – Прохор, а почему ты шлем не надеваешь?

– Считай это моим капризом, Лёшка! – ответил он. – Я к корпусу никакого отношения не имею, я из Тайной канцелярии! – гордо отчеканил воспитатель. – Значит, должен хоть чем-то выделяться! Звучит пафосно, но повторюсь ещё раз – считай это моим капризом!

– Леся меня в субботу на свой концерт в Сочи пригласила, – перевёл я тему.

Прохор аж сбился с шага.

– Вот ведь девка неугомонная! Точно Витале на неё пожалуюсь! Может, хоть он её в чувство приведёт… И что ты?

– Обещал подумать. Ты не в курсе, у Гагариных самолёты есть?

Прохор остановился и уставился на меня немигающим взглядом сквозь прорези в маске. Молчание длилось больше минуты.

– Бедный ротмистр Михеев! – произнёс наконец мой воспитатель. – Хоть кто-то теперь разделит со мной все эти хлопоты! Меня с собой возьмёшь?

– Она и тебя, и Вяземскую приглашала, – расслабился я.

– Будем с базы выезжать, позвоню этому финансисту, Виктору Ивановичу. Он пришлёт нужных людей.

– И ещё, Прохор. Я хочу, чтобы у нашей звезды на всё время гастролей была хорошая охрана.

– Лёшка, ты забыл, чей это проект? – хмыкнул он. – Не переживай, охранять её будут вполне квалифицированные люди. Да и сама Леська не так проста, как выглядит. Не забывай, в какой семье она воспитывалась.

– Тогда ладно, – успокоился я.

На полигоне было непривычно людно: кто-то проходил полосу препятствий, две команды толкали шар, отдельно шли упражнения по рукопашному бою. Несмотря на камуфляж, маски и шлемы, в «бойцах» легко угадывались женщины.

– Вон Смолов, пошли к нему, – указал я Прохору на ротмистра, узнав того по моторике.

Смолов тоже нас приметил, поздоровался и сказал, что в курсе планов полковника Орлова.

– Вася! – крикнул ротмистр одному из «волкодавов», наблюдавшему за занятиями по рукопашке.

Это был один из тех, кто от меня тогда получил в грудь после «трубы», Васильев Игорь Дмитриевич, штаб-ротмистр.

– Вася, бери Камня и в «город». Что делать, знаешь.

До «города» мы со штаб-ротмистром бежали.

– Заодно и разомнёмся, – прокомментировал Васильев. – «Работать» будем сразу.

При нашем приближении больше десятка разминающихся «волкодавов» построились в одну шеренгу, я пристроился в конце.

– Слушай задачу. – Вася начал прохаживаться вдоль строя. – Вы обороняетесь, Камень идёт на захват, я за ним подбираю. Будем всё это повторять, пока в подборе не «поработают» все. Просьба одна – Камень, без фанатизма! – он остановился передо мной. – Ты меня понял?

– Так точно, господин штаб-ротмистр! – кивнул я.

– Отлично! Вперёд!

Строй распался, и «волкодавы» метнулись в дом. Через минуту из окон повалил белый дым.

– Пока я буду надевать наручники, твоя задача следить за периметром. Я закончил – двигаемся дальше. Задача ясна?

– Да.

– Тогда вперёд, Камень! – скомандовал Вася. – Я за тобой.

Следующие три часа превратились для меня в сплошное мелькание теней в дыму. Если поначалу я ещё пытался пользоваться зрением, то в какой-то момент полностью положился на чуйку, как тогда у особняка Гагариных, и с каждой «зачисткой» дома действовал всё увереннее, а «условного противника» видел всё отчётливее. Уже в конце тренировки, когда «подбирать» за Васей пришлось уже мне, накатило тупое раздражение на своего «ведущего» – был он очень медлителен, передвигался осторожно и чуть ли не на ощупь, из-за дыма проверял все углы и ниши. И наконец я не выдержал и шепнул в рацию:

– Вася, здесь никого нет. Двое в соседней комнате.

Он дёрнулся, и я услышал в ухе:

– Отставить разговоры, Камень! Идёт плановая зачистка дома! Действуй, как приказано!

– Есть! – шепнул я, подавляя раздражение.

Когда же, мы наконец добрались до «злодеев», времени на захват Вася потратил целых тридцать секунд, в конце чуть не лопухнувшись: закрыл от меня дверной проём, из которого выскочил ещё один «злодей», приближение которого я чувствовал. Понимая, что не успеваю прикрыть своего «ведущего», нырнул в темп ещё глубже, отчего стал видеть ментальные доспехи окружающих, и на чуйке «погасил» сознание у вновь появившегося. Причём это был совсем не «Царский гнев» с его лавиной эмоций и силы, а более мягкое, целенаправленное, точечное воздействие на сознание «противника» через его доспех.

– Твою мать, Камень! Что за херня случилась? – Вася бросился к лежащему телу, уже не обращая внимания на остальных «злодеев». – Ты как, друг? Твою мать, ничего не видно! – штаб-ротмистр принялся стягивать с «волкодава» шлем и маску. – Воробей, ты живой? Пульс есть, вроде дышит… Хватаем, и на улицу!

На свежем воздухе бедняга парень открыл ничего не понимающие глаза и попытался что-то сказать.

– Молчи, Воробей, отлежись пока… – Вася повернулся ко мне, как и остальные «волкодавы». – Объяснишь?

– Ты закрыл мне дверной проём, оттуда выскочил Воробей, я не успевал тебя прикрыть. Вот и… – я указал на пытающего подняться поручика Воробьёва.

– Хорошо, – кивнул Васильев. – Подробности выспрашивать не буду, но полковнику доложу. – В ответ я только пожал плечами.

Через десять минут Воробей окончательно пришёл в себя и объяснил, что забежал в комнату, из которой были слышны звуки схватки, а потом наступила темнота… На состоявшемся чуть позже разборе тренировки оказалось, что я раз за разом бил с огромным запасом все мыслимые и немыслимые нормативы по зачистке дома.

– У меня так вообще сложилось впечатление, что мы Камня только тормозим, – высказался Феофан, в миру поручик Феоктистов. – За ним надо двоих на «подбор» посылать, если не троих. А может, и просто всем подразделением идти.

Потом я отдельно подошёл к Воробью и извинился за досадное недоразумение, на что он неожиданно попросил научить «этому приёму». Подтянувшиеся остальные «волкодавы» всем своим видом тоже выразили заинтересованность в изучении нового.

– К сожалению, не могу, – развёл я руками. – Тайна рода… – объяснил, не став уточнять, какого именно.

Да и как мне им сказать, что те же самые Романовы сами плохо представляют, о чём идёт речь, и пользуются родовым архивом.

Коллеги разочарованно повздыхали и разошлись.

– Пошли, Камень, полковнику сдаваться… – усмехнулся Васильев. – Он тебе быстро про тайну рода пояснит.

Орлова мы застали на полигоне в обществе Вяземской, которая очень эмоционально и в красках описывала всю пропасть в подготовке присланного женского контингента:

– Да из них половина на полосе в норматив не укладывается, Иван Васильевич! – услышали мы издалека. – Я в шестнадцать быстрее была! С рукопашкой полная беда! А доспех? Скорлупа яичная! Понабрали, тоже мне!

– Вика, Вика, успокойся! Всё не так плохо! Не сгущай краски, я тебя очень прошу!

– И ничего я не сгущаю! Всё так и есть!

Перепалка прекратилась, как только они заметили нас.

– Что, Васильев, Камень опять начудил? – вздохнул Орлов.

– Да, Иван Васильевич, – кивнул тот.

– Ведьма, иди дальше зачёты принимать. И без лишней жестокости там! Поняла?

– Да, Иван Васильевич, – кивнула Вика и, уходя, послала мне воздушный поцелуй, но так, чтобы никто не видел.

– Докладывай, – опять вздохнул Орлов, обращаясь к Васильеву.

Надо отдать должное штаб-ротмистру, отозвался он о моей «работе» только в самых лучших выражениях. Не стал скрывать и свою «промашку» с этим дверным проёмом.

– А потом повеяло от Камня чем-то, и Воробей на полу без сознания лежит… Мы его вынесли на улицу, там он и отошёл, – закончил Васильев.

– Понятно. Свободен, – кивнул полковник. – И?.. – спросил он меня, когда штаб-ротмистр удалится на достаточное расстояние.

– В первый раз такое получилось, Иван Васильевич, – честно признался я. – Подробностей рассказывать не буду, надо самому понять, что произошло и с чем это едят.

Орлов разглядывал меня с минуту, потом сказал:

– Хорошо, Алексей. Учитывая твой особый статус, отложим этот разговор на потом. Сейчас иди в столовую, пообедай, и в тир. После занятий в пятницу ждём тебя на пару-тройку часов тренировок. И не влипай в неприятности!

Уже вечером, когда мы с Прохором выехали с базы корпуса, воспитатель спросил:

– Что там опять у тебя произошло? Просто с Викой успел парой слов перекинуться, она и сказала, – пояснил он. – Кстати, Ведьма наша обещалась сегодня приехать. Так что случилось?

Пришлось рассказывать.

– Повторяюсь, конечно, но я тебя на полном серьёзе бояться начинаю, твоё императорское высочество! – хмыкнул Прохор. – Получается, самую настоящую монстру воспитал, на свою голову! Что Орлов?

– Ничего. Я ему сказал, что не буду пока с ним разговаривать на эту тему.

– Правильно сказал. Пусть отец твой разбирается.

– Ты хотел Виктору Ивановичу позвонить.

– Точно!

Переговоры Прохора с финансистом не заняли много времени.

– Вечером человечек нужный будет. Самолёты есть.

– Теперь ты расскажи, что там у вас за валькирии собрались? А то Вика крыла их всех, полковник еле успокоил.

– Сразу скажу, Лёшка, лиц не видел, но фигурки у некоторых просто отпад! – ухмыльнулся он. – А если серьёзно, не так всё плохо, как казалось на первый взгляд. Есть отдельные экземпляры, которых поднатаскать, и с пивом потянут. До кондиций «волкодавов» им, конечно, расти и расти, но в качестве поддержки и в виде будущих тактических перспектив – вполне сгодятся.

Добравшись до дома, ужинать не стали, решили дождаться Лесю и Вику, да ещё и человечек от финансиста приехал, оказавшийся моим завхозом, вернее, управляющим имуществом. Представился он Зыкиным Владиславом Петровичем. В отличие от маленького и пузатого Виктора Ивановича, Владислав Петрович был высок и худ. Его попытка достать планшет и начать зачитывать весь список вверенного ему в управление моего имущества была пресечена на корню:

– Всё потом, Владислав Петрович. А сейчас меня интересуют только самолёты. Так что с ними?

Оказалось, что у меня их пять! ИЛ-96 в роскошной отделке с гербами Гагариных, ЯК-42 на тридцать комфортабельных мест, два ЯК-40 на пятнадцать, и ЯК-40 на шесть. Все они сейчас стояли во «Внуково-3». Экипажи в наличии, Тайная канцелярия с ними уже закончила, но лучше б было, конечно, со слов завхоза, чтобы за штурвал сели пилоты специального Императорского лётного отряда. Когда мне Владислав Петрович начал перечислять ещё и вертолёты, я его опять прервал:

– С этим тоже потом решим. В субботу в Сочи я могу вылететь на каком-нибудь «ЯКе»?

– Безусловно, Алексей Александрович! – кивнул он. – Хоть сегодня ночью! Один звонок, и… – он изобразил рукой взлёт самолёта.

А мысль у меня опять за что-то зацепилась.

– Прохор, а если за Алексией самолёт закрепить? Всё равно ведь пока стоят…

– Алексей Александрович! Можно вас на минутку? – воспитатель встал с дивана и кивнул в сторону кабинета. – Ты что творишь, романтик хренов? – громким шёпотом заявил он, когда я закрыл дверь. – Бабки, новый статус с самолётами в голову ударили? «Всё равно стоят»! – передразнил он меня. – Что родичи скажут? Что Николай Второй по балеринкам с ума сходил, а теперь Лёшка, в добрых традициях предков, от певичек тащится?

– Да мне наплевать, что родичи скажут! – выпалил я. – Знаю их четыре дня! А Леся для меня не чужой человек, и она, как ты выразился, проект моего отца! Вот всё и совпало! Дай хоть чуть-чуть всеми этими возможностями насладиться!

– Да ну тебя, Лёшка! – Прохор махнул на меня рукой. – Смотри, сильно не зарывайся! Пошли уже, романтик!

Зыкова вскоре отправили дальше управлять имуществом, пообещав, что Прохор ему позвонит и озвучит мои хотелки. Около восьми приехали девушки, с которыми мы спустились в ресторан. Моё предложение выделить Лесе на всё время гастролей самолёт под предлогом экономии времени и для возможности хоть иногда прилетать к нам в Москву было встречено коротким изумлением девушек, которое переросло в их дружный визг. Когда Леся с Викой немного успокоились, я официальным тоном пригласил Вяземскую и Белобородова на концерт Алексии в Сочи в эту субботу. Личный самолёт для перелёта прилагался.

***

– Отец, дядя, мне Прохор отзвонился, – начал свой доклад Цесаревич, отставив чашку с чаем. – Лёшка распорядился выделить один самолёт Гагариных Алексии на всё время гастролей. И в субботу сам собрался на её концерт в Сочи.

– Какой молодец! – хлопнул себя по коленям великий князь Владимир. – Красиво! Это не какую-нибудь там цацку с брюликом подарить! Да, Коля?

– Согласен. Достойно! – кивнул император. – В лучших традициях рода! Сам что думаешь, Саша?

– Не производит Алексей впечатления человека, у которого от свалившегося богатства голову снесёт. Так что пусть забавляется, быстрее надоест.

– И то верно, – опять кивнул император. – Что-то ещё?

– Да. По сообщению того же Прохора, сегодня во время тренировки в корпусе Алексей «погасил» сознание одного из «волкодавов». Видеозаписи, к сожалению, нет, они там при плотном задымлении тренировались.

– Вот он уже и до «Свечи» добрался… – кинул великий князь.

– Похоже на то… – согласился император, а цесаревич кивнул. – Талантливый у тебя растёт наследник, Александр…

Глава 5

– Леша, в подразделении растёт недовольство тобой… – серьёзно сказала мне Вика, когда мы остались с ней одни на площадке перед квартирами. – Ты сегодня Воробья до бессознательного состояния довёл, насколько я поняла из разговоров, а когда он попытался попросить тебя научить этому приёму, сослался на тайну рода.

– Вика, ты же понимаешь…

– Понимаю, Лёша, – прервала меня девушка. – Очень хорошо понимаю, ваше императорское высочество! Но и ребят я понимаю, Лёша. Попробуй взглянуть на всю эту ситуацию с их точки зрения – появляется молодой князь Пожарский, раз-раз – и все лежат! Всех он быстрее, всех сильнее, пачками кладёт «на лопатки» опытных сотрудников подразделения! Я краем уха слышала, как Васильев Орлову, Смолову и Пасеку отчитывался вечерком – он не может поручиться, что ты способен «работать» у кого-то на подборе, нервы могут не выдержать нашей медлительности… – грустно улыбнулась она. – А это правда, что ты очень хорошо чуешь противника?

– Правда, – кивнул я.

– А мы все только общее направление чуем, и то… А количество этого самого противника вообще определить не в состоянии, только по стихиям да интенсивности техник. Вот и Васильев на это особо упирал, типа Камень ему не только указал на соседнюю комнату в доме, но и количество «условного противника» обозначил. Так что, с его слов, если и использовать Камня в боевых операциях, то только пускать вперёд и «подбирать» за ним. Расстроился?

Да… Ситуация в корпусе складывается примерно такая же, как и в лицее, – вроде всех победил, а почёта и уважения не прибавилось… Получается, даже наоборот.

– Есть немного, Вика, – ответил я.

– Тебя вообще родичи в корпусе оставлять собираются? – девушка смотрела на меня серьёзно.

– Пока да.

– Вот и служи, не обращая внимания на остальных. – Вяземская усмехнулась. – Они поговорят, поговорят и забудут – понимают же, что тебя пошлют туда, где остальные не справятся, или справятся только с потерями. Я тебя предупредила, так что на Васю и остальных не обижайся! Феофан, кстати, как и Воробей, к тебе у Смолова на «подбор» просились, но я ничего не говорила, – улыбалась она.

– А ты? – хмыкнул я.

– Я вообще у тебя, можно сказать, первой на «подборе» была, Лёшка! Повторить совсем не против. Но на меня хотят девок этих новеньких повесить, будь они неладны! – Вяземская нахмурилась. – Даже «штаб-ротмистра» обещали на днях присвоить…

Я вытянулся и тихонько рявкнул:

– Поздравляю, госпожа штаб-ротмистр!

– Рано, курсант! – хмыкнула она. – Вольно! Пошли уже, Леська заждалась, наверное.

Расположившись в гостиной нашей звезды, мы открыли очередную бутылку вина.

– Вика, а может, ты здесь поживёшь, пока я на гастролях? – спросила как бы между делом у Вяземской Алексия, а я поперхнулся вином. – За Алексеем заодно присмотришь…

– Как вариант, – кивнула Вика с улыбкой, с огромным удовольствием колотя меня по спине. – Тотальный контроль за вьюношем нашим со взором горящим установить не обещаю, но сделаю всё, что смогу, Леся!

– Спасибо, подруга! – поблагодарила хозяйка квартиры.

– Э-э-э… – начал я приходить в себя.

– Молчи! – в один голос воскликнули девушки.

А какой у меня был выход – только смириться. Да и льстила, в конце концов, такая «трогательная забота» моему самолюбию. И я решил поменять тему, а то мои красавицы ещё что-нибудь, не дай бог, придумают:

– Мы с вами Сашку Петрова совсем забыли в Сочи пригласить.

– Точно! – хлопнула себя по лбу Леся ладошкой. – Как же неудобно получилось! Лёшка, звони ему, но не говори, что мы про него совсем забыли.

Действительно, получилось очень некрасиво! Было стыдно не столько перед другом, сколько перед собой. Может, прав Прохор? И мне новый статус, бабки и самолёты в голову ударили? Надо срочно исправлять ошибки.

– Сашка, ты ещё не спишь? – спросил я, услышав «Алло».

– Готовлюсь ко сну, твоё высочество! – это прозвучало как издёвка, особенно в контексте моих мыслей о себе, но было понятно, что друг просто троллит. – Что хотел, Лёха?

– Не я хотел, Саша, а Алексия. Сейчас ей трубку дам.

– Привет, Александр! Как дела? – поинтересовалась девушка. А, выслушав ответ, сказала: – Хочу тебя на свой концерт в Сочи пригласить в эту субботу. Понимаю, что неожиданно. Отдаю трубку обратно Алексею, он тебе всё остальное расскажет, – она вернула мне телефон.

– Саш, так получилось, что у меня теперь есть самолёт. Два часа – и мы в Сочи. У Пожарских в Мацесте поместье есть, так что с жильём проблем не будет.

– Ну, вы даёте! – сказал Петров. – Конечно же, я согласен! А покупаться в море успеем?

– Всё успеем, Сашка! До пятницы с тобой свяжусь, обговорим подробности. Спокойной ночи!

– И тебе… Неспокойной! – хмыкнул он. – Пока!

– Я так понимаю, что всё хорошо, он согласен? – улыбалась Леся.

– Да, – кивнул я.

– Отлично. Я, кстати, со своей девочкой переговорила насчёт Александра, – продолжила она. – Та согласилась, да и денежка вышла совсем не великая. У Прохора возьму, не переживай, – успокоила она меня. – Вика, проследишь, чтобы Петров не отказался от подарка?

– Уж будь уверена, не откажется! – хмыкнула Вяземская. – Прослежу! И вообще, Леся, тебе не кажется, что наш с тобой подарок засиделся? Вино вон пьёт, комплиментов нам, таким красивым, добрым и замечательным, не говорит, в то время как мы устройством личной жизни его друга озабочены? А-а?

– И то верно, Вика! Что будем делать с подарком?

– А что с такими подарками делают? Разворачивают и смотрят, к чему бы приспособить…

***

– Прохор, поможешь Леське самолёт подобрать? – именно такой фразой началось наше общение с воспитателем, когда я зашёл в свою квартиру утром в среду.

– Ты, Лёшка, совсем берегов не видишь? – он отставил в сторону чашку. – Самолёт – это тебе не банка горошка для салата, не машина, которую подбираешь, исходя из того, куда едешь! И даже не марка Калашникова, подходящая для той или иной операции! Это самолёт, Лёшка! В которых я совсем ничего не понимаю!

– Ты чего завёлся-то? – усмехнулся я. – Здесь же всё просто – узнай, сколько народа будет летать, будет ли с ними аппаратура, или она перемещается по железке, другие там какие вопросы… Логистика, короче.

– Какая ещё логистика, Лёшка? Ты издеваешься? – Прохор действительно начал нервничать.

– На понятном тебе языке это называется «обеспечение». Не умеешь сам… обеспечивать – найди людей, которые умеют. Кто мне говорил, что я второе лицо в порядке наследования целой Российской Империи? А ты, на секундочку, мой любимый воспитатель! – решил я «подсластить пилюлю». – Вот и будь добр соответствовать этому высокому званию!

Крыть было нечем, и Прохор так и замер с уже готовыми сорваться с языка очередными отмазками.

– Есть, соответствовать, твоё императорское высочество… – кивнул он грустно. – В сковородке омлет, на столе бутерброды. И как же было спокойно в Смоленском имении!

Ворвавшаяся в квартиру Вяземская ополовинила мой омлет и прихватила с собой пару бутербродов – она, видите ли, уже опаздывала на службу. Следующей появилась Леся, которая плотно взяла Прохора в оборот именно насчёт самолёта, а я спокойно направился в университет в сопровождении пары полицейских – уже других.

Долгорукие и Юсупова были на месте. Поручкавшись с улыбающимся Андреем, я протиснулся как ни в чём не бывало на «своё» место между девушками.

– Привет, красавицы! – поздоровался я.

– Мы с тобой не разговариваем! – отвернулась Инга.

– Что за детский сад? – ничуть не расстроился я, встал, пошёл обратно и устроился рядом с Долгоруким, с другой стороны от девушек. – Как дела, Андрей?

– Нормально, – улыбался он. – Но по дороге домой будет хуже… Судя по настроению наших красавиц, злость свою они выместят на мне.

– Ничем помочь не могу, – я сделал вид, что сочувствую. – Кстати, сегодня вечером с наследником Голицыных играю. – И рассказал Долгорукому подробности телефонного разговора.

А в остальном повторилась история понедельника – Юсупова с Долгорукой меня игнорировали, вернее, игнор был взаимным, а Шереметьева в кафе опять пыталась всех помирить. В один прекрасный момент мне всё это надоело, я со всеми попрощался и направился домой.

***

– Всё, о прежних отношениях с Пожарским можете забыть, – кинула Шереметьева подружкам, глядя на выходящего из кафе молодого князя. – Перегнули вы палку. Ему теперь на нас откровенно плевать!

– И ничего мы не перегнули! Мы его воспитываем! – возразила ей Долгорукая.

– Это тебе Инга так сказала? – хмыкнула Анна. – Можешь, Наташка, даже не отвечать. А теперь послушайте меня. То, что Пожарский постоянно вам уступал, совсем не означает, что им можно вертеть как вздумается! Делал он это из вежливости и нежелания идти на конфликт. Ему с вами ещё учиться. Помните ту запись из бильярдной? – Юсупова с Долгорукой кивнули. – Видели, а выводов не сделали – он терпел, терпел, а потом… три гвардейца в реанимации! А прошлое твоё выступление, Инга, так ничему тебя и не научило. Думаешь, и в этот раз просто извинишься, и всё? Алексей тебя даже простит, из вежливости. А прежнего общения всё равно не будет! Следующее. Что вы знаете о личной жизни Пожарского? – она оглядела подружек и остановила взгляд на Долгоруком. – Даже Андрей, с которым Алексей приятельствует, ничего нового сказать не может! Мы о нём ничего не знаем, а в прошлый четверг произошло что-то такое, что полгорода на ушах стояло! А вы со своими вопросами к нему лезете! Он, опять же из вежливости, пытается всё перевести в шутку, а вы, две дуры, лезете в бутылку! Повзрослейте уже! Это не лицей! А Пожарский не ваша игрушка!

Юсупова сидела с ничего не выражающим лицом, Долгорукая, казалось, вот-вот заплачет.

– Аня дело говорит! – серьёзно сказал Андрей. – Похоже, Алексею и вправду надоели ваши капризы. И знаете, что самое печальное? Они его уже даже не раздражают… Как сказала Аня, ему просто наплевать.

– И что делать? – спросила Наташа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.