Михаил Сердюков
Чаепитие с Богом

В просторной комнате, среди мебели из красного дерева, сидели двое мужчин. Несколько секунд назад они пожали руки. Человек среднего возраста в хорошо отглаженных брюках и белой рубашке представился Сергеем, а мужчина в летних шортах с карманами по бокам – Андреем Михайловичем. Они были спокойны и сидели молча, словно играли в молчанку. Плотный ковер с узорами расположился под ногами гостей, создавал домашний уют. В воздухе стоял аромат древесных духов вперемешку с запахом сирени. Над входной дверью напротив них висели механические часы в деревянной оправе. Они ходили так тихо, что необходимо было приложить усилия, чтобы услышать их.

– Все началось со стихов Бродского, – начал Андрей Михайлович. – Вы любите стихи?

– Люблю, – коротко ответил Сергей.

Сергей пробежался взглядом по клиенту. Андрей Михайлович сидел в коричневых босоножках, одетых на черные носки, и футболке с принтом Микки Мауса на груди. Его седые волосы и серая борода никак не сочетались с его возрастом и вызывали неоднозначные чувства. Внешний вид подростка и нестандартное расположение глаз – они располагались далеко друг от друга – делали Андрея Михайловича комичным персонажем из нашумевшего фильма Спилберга “Инопланетянин”.

– Вот и я люблю, – сказал Андрей Михайлович. – Раньше читал Маяковского, Есенина, реже – Бунина, а тут ко мне попался сборник Бродского – такой, знаете, видавший виды. Я бы сказал, потертый жизнью, а раз он потертый, то, значит, толковый сборник. Такой вывод я сделал. – Мужчина задумался и перевел внимание на окно, за белыми занавесками просматривалась полоска синего чистого неба. – Если книга чуть ли не разваливается в руках, то, значит, ею зачитывались. А раз ее читали, то она наверняка знала тепло людских рук и кому-то помогла скоротать не один вечер. – Он посмотрел на Сергея. – Вот скажите, если бы вы были книгой, то какой бы стали: домашней на полке или книгой в чьем-то рюкзаке?

Сергей закинул ногу на ногу, повторяя положение тела мужчины напротив. И поправил свои аккуратно зачесанные волосы:

– Книга не может выбирать, – ответил он.

– А если использовать эту идею как метафору? Если бы книга имела такую возможность? Прямо как человек. Человек же способен делать выбор?

– Способен, – сухо заметил Сергей.

– Вот если бы вы были той самой книгой, которая, как и человек, способна делать выбор, то какой бы стали? Книгой с полки, как за вашей спиной, – Андрей Михайлович кивнул на стеллаж с разношерстной литературой в шесть рядов, – или той, которая знала десятки читателей и не боялась быть порванной, которая приносила пользу и, возможно, поплатилась за это своим состоянием?

– А разве род моей деятельности не дает вам ответ? – поинтересовался Сергей.

– То, что вы выбрали профессию психолога, не говорит о том, что вы делаете это с такой же отдачей, как сборник стихов Бродского, гуляя по рукам. Хочу быть с вами честным. – Гость сделал паузу. – Вы слишком лощено выглядите: хорошо выглаженная рубашка, брюки, ровный пробор на голове, идеальная окантовка бороды, – все это говорит о вашем перфекционизме. В вас нет импровизации, свободы. Вы знаете, как жить правильно, но не знаете, как жить играючи. Я осмелюсь предположить, что если вы танцуете, то заученный танец, и совсем не отдаетесь музыке.

– Вы всегда выбираете метафорический способ изложения мыслей? – поинтересовался Сергей.

– А вы всегда избегаете прямых ответов и переводите внимание с себя?

– Хорошо, если я отвечу, какой книгой стал бы, вы продолжите историю про Бродского?

– Конечно, я как раз для этого сюда и пришел, – усмехнулся Андрей Михайлович. – И, чтобы начать, я должен понять, тому ли человеку собираюсь открыться.

Сергей спустил правую ногу на пол и крепко уперся на обе пятки. Он немного подался вперед, прихватив планшет с чистым листом с подлокотника кожаного кресла.

– Вы хотите знать, какой книгой я бы стал, если бы у меня был выбор? – Сергей откашлялся. – Растрепанной. Если жить, то жить на полную катушку, таков мой девиз. Нет ничего тоскливей, чем делать что-то наполовину. Это не мой стиль. Моя философия – отдаваться без остатка. Погружаться в дело с головой.

– Поэтому у вас столько сертификатов и дипломов на стене?

Действительно, рядом с дверью висело множество разноцветных документов под стеклом. На них пестрели печати и голограммы. Подписи профессоров и докторов наук.

– Я не слышал о том, чтобы у Иисуса или Будды был хотя бы один сертификат, как у вас. И не читал о том, что они выглядели так опрятно, как вы. Они, скорей, походили на изгоев, вот они для меня “потрепанная книга”, а вы – книга с полки.

– К чему этот фарс? – Сергей откинулся на кресло. – Если вы сомневаетесь в моей компетенции и мои заслуги вам ни о чем не говорят, то зачем пришли сюда и ведете со мной это диалог? Почему не кончить сессию и не покинуть помещение в поисках потрепанного бродяги?

– Вы знаете, как общаются дельфины?

– К чему этот вопрос?

– Вы знаете, как дельфины узнают план местности в радиусе сотни метров, или нет? – настаивал Андрей Михайлович.

– Они делают это с помощью эхолокации, – небрежно ответил психолог.

Клиент не торопился продолжать беседу. Он поправил футболку, провел рукой по своей колючей щетине и посмотрел на часы на стене. До окончания встречи, которая, к слову сказать, стоила десять тысяч рублей, оставалось пятьдесят минут.

– Именно, Сергей, именно! Я же могу обращаться к тебе на ты?

Сергей развел руки в стороны, покачивая головой. Андрей Михайлович улыбнулся и продолжил:

– Как дельфины используют эхолокацию для пространственного ориентирования, так и я применяю этот метод для познания окружающих меня людей. Я задаю рамки и предлагаю поразмышлять на тему в определенном контексте. Я провоцирую и смотрю, как будут вести себя люди. Только нетипичные события выбивают из колеи, а выбитый из колеи человек испытывает…

– Стресс, – продолжил психолог.

– Бинго! – подмигнул посетитель. – Только в стрессе человек способен продемонстрировать свое истинное лицо. А меня не интересует картинка и маски, мне важно увидеть человека в своем первозданном обличии, в своей натуральной форме.

– И к чему вы ведете? – задумчиво спросил Сергей.

– Это не мне решать! Это я у тебя на приеме, а не ты у меня, – играючи ответил посетитель.

– Бросьте уже, что это за игра? – Скулы у Сергея чуть сжались.

– Ты злишься? – подхватил Андрей Михайлович.

Из приоткрытого окна донеслись звуки проезжающих мимо автомобилей с тревожными сиренами скорой помощи.

– Злюсь, – признался Сергей.

Посетитель кивнул:

– Я рад, что ты понимаешь свои чувства и не боишься их называть. Все же не зря у тебя на стене висит столько документов. – Он снова улыбнулся.

Психолог поставил руки пред собой домиком. Андрей Михайлович в ответ попытался прижать чуть растрепанную шевелюру. Сделал он это не для того, чтобы выглядеть опрятней, а скорее машинально, как бы почесывая свою голову.

– Теперь, когда вы проверили меня на вшивость, вы готовы продолжить свою историю про Бродского?

– Бродский? Да. Бродский! – Андрей Михайлович радостно поерзал на кресле. – Как я говорил, все началось со стихов. Ты слышал когда-нибудь такие строчки: “В каждой музыке Бах, в каждом из нас Бог”?

– Ну а как же? Слышал! Баста написал целую песню на это стих. – Сергей торжествовал. Его подбородок потянулся к потолку, а плечи расправились. Посетитель заметил изменения и улыбнулся. Улыбка была вовсе не радостной, скорее она походила на умилительную. Такой сорт улыбок обычно появляется на лицах родителей, ставших свидетелями первых успехов детей.

– Ну, Басту я не знаю, не тот возраст, но, прочитав эти строки в сборнике, я подумал: если в каждой музыке живет гений Баха, то, по логике произведения, в каждом человеке существует Бог? И если он внутри, то почему я его не слышу? Странно иметь что-то и не понимать, что это у меня есть, – заметил Андрей Михайлович.

– Могу я обращаться к вам по имени? – спросил психолог посетителя.

– Я предпочитаю, чтобы меня называли Андрей Михайлович.

– Хорошо, Андрей Михайлович. – Эффектно расправленные плечи психолога сжались, а домик из его ладошек опустился к животу. – Я полагаю, как и любая поэзия, стихи Бродского – это сплетение метафорических приемов, не более.

– А что, если я скажу, что ты ошибаешься? И я нашел Бога?

– Тогда мне станет понятней, почему вы так активно прощупывали меня. – Психолог отложил планшет на массивный подлокотник кресла, так ничего туда и не записав.

К Сергею приходили люди с разными странностями: одни воспринимали себя непобедимыми полководцами, другие слышали наставления Вселенной и были убеждены, что имеют с ней особую связь. Психолог внимательно посмотрел на Андрея Михайловича, пока тот изучал узоры под коричневыми мокасинами психолога. Посетитель ничего не говорил. Его глаза бегали с любопытством, точно он смотрел не на шерстяной ковер, а на экран летнего кинотеатра.

– И что было дальше? – поинтересовался Сергей.

Андрей Михайлович поднял голову, словно ожидал этого вопроса, и мягко посмотрел на собеседника.

– Это хороший вопрос, очень хороший вопрос! Дальше я стал искать Бога внутри себя. – Он снова почесал свою седую шевелюру. – И вы знаете, к чему я пришел?

– Признаться, никогда не увлекался игрой “угадайка”.

– А ты не так прост, как кажется на первый взгляд! – Андрей Михайлович поднял указательный палец. – В наблюдениях я пришел к тому, что разговоры в голове звучат как постоянный диалог. Так? Только диалог с кем?

Психолог прикрыл рукой рот и небрежно кивнул, приглашая посетителя продолжить.

– Для диалога нужны двое: тот, кто говорит, и тот, кто слушает. – Андрей Михайлович поглядел на Сергея. – И если я постоянно разговариваю внутри себя, то кто меня слушает?

– Бог?

– Именно, Бог!

– И что вам дало это открытие?

– Как что? – Андрей Михайлович удивился. – Я нашёл Бога, а не абы что! Он всегда был со мной и общался с помощью тишины! Разве это не удивительно?

– Переозвучу вопрос. Что изменилось в вашей жизни после того, как вы нашли Бога?

– Вы хотите обесценить мое открытие? – с подозрением спросил посетитель.

– Андрей Михайлович, ваше умение не отвечать обезоруживает. Вы всегда задаете вопросы вместо того, чтобы просто ответить?

– А ты хочешь, чтобы я отдал тебе привилегию вести разговор?

– Так значит, за вашим нежеланием отвечать на открытые вопросы кроется страх потери контроля? Интересно. – Сергей взял свой планшет и что-то туда записал.

– Только не надо вот таких дешевых “крючков”. Не нужно говорить “интересно” и награждать меня долгой паузой с наигранной фиксацией своего открытия на листе.

– Вас это смущает? – озадачился психолог.

– Не то что смущает, меня это бесит! Таким образом ты создаешь ореол своей значимости, не более. – Посетитель задумался. – Я пришел сказать, что нашел Бога, и это не нужно никуда записывать

Мужчины молча смотрели друг на друга. Психолог нахмурил брови и пожал плечами:

– Вы хотите узнать, что я думаю на этот счет?

– Да, – коротко ответил Андрей Михайлович.

Сергей замешкался. Он поправил воротник на рубашке и отряхнул штаны, будто они были в пыли.

– Я думаю о том, что для вас все же Бог?

– Для меня? – Андрей Михайлович лукаво растянул тонкие губы. – Бог – это все, что существует вокруг нас. Бог – это весь наш мир, и мы живем внутри него, подобно рыбе в воде.

– После такого ответа у меня еще больше вопросов.

За окном поднялся ветер, где-то внизу листья звонко зашуршали, ударяясь друг о друга. Сергей обратил внимания на этот шум и кивнул в сторону окна с немой просьбой разрешить ему закрыть окно. По лицу Андрея Михайловича было понятно, что он не против.

– Бог и внутри меня, и снаружи, и даже больше – я сам и есть Бог.

Сергей легко встал с дутого кожаного кресла и, отмерив путь до окна тремя шагами, громко хлопнул им и повернул ручку. Уличные звуки прекратились в один миг.

– Вы меня снова как-то проверяете? – спросил Сергей. – Это еще один способ вашей провокации?

Психолог дошел до своего рабочего стола, которое располагалось прямо за пустым креслом. Он оперся на угол.

– И когда вы только перестанете играть со мной?

– Тебе разве не нравится эта игра? – Глаза гостя расширились. – Тебе же так скучно от клиентов с бытовыми проблемами. Они такие предсказуемые и пресные. Приходят сюда и беспрерывно жалуются на свою никчемную жизнь, на дурацкие отношения да на отсутствие смыслов. Они садятся на это кресло, – он сильно ударил руками по подлокотникам, – и плачутся о том, чего у них никогда не было. – Его лицо напряглось от отвращения. – Люди не сильно-то отличаются от муравьев, и в этом заключается основная истина – нет никакой особенности ни в одном человеке. Пусть твое имя будет во всех учебниках по истории, ты все равно останешься простым человеком, таким же, как и все.

Сергей сдерживал себя, чтобы не взорваться. Он был согласен не со всеми высказываниями клиента, но, так как профессиональная этика не позволяла ему ярко выражать свою позицию, психолог терпел.

– Другая истина заключается в том, что от боли не убежишь, она будет, как бы ты ни старался, – это плохая новость. А хорошая – боль обязательно сменится радостью, нужно лишь немного потерпеть. – Андрей Михайлович почесал бороду. – Выходит, что радость – это всего-то отсутствие печали. И одно никак не может без другого.

Сергей нахмурился.

– К чему это?

– Да к тому: чтобы что-то понять, нужно найти этому противоположность. Так? И если рыба, находясь в воде, не способна осознать, что она окружена водой, пока ее из воды не вытащат, то как ты можешь понять, что мы внутри Бога? Откуда меня тогда должны вытащить? Из жизни?

– Андрей Михайлович, хочу признаться, вы интересно все рассказываете, только зачем? – уверенно произнес Сергей. – Зачем вам приходить ко мне, платить деньги за то, чтобы я послушал идеи об истине? Ваши громкие заявления о своем божественном существовании?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.