Эдгар Леони
Нострадамус и его пророчества

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Оформление художника Ю. Г. Клименко

© Перевод, ЗАО «Центрполиграф», 2012

© Художественное оформление, ЗАО «Центрполиграф», 2012

* * *

Введение

Цель этой книги состоит в том, чтобы показать все, что написано Нострадамусом и о Нострадамусе. Речь прежде всего пойдет о жизни Нострадамуса и его трудах, главным образом пророческих. Работы о Нострадамусе, неразрывно связанные с его славой, тоже являются предметом пристального внимания.

В этой книге не ставилась задача прославить или разоблачить Нострадамуса. Мы просто приводим свидетельства его кажущихся успехов и его явных неудач в сфере пророчества лишь там, где возникает необходимость.

За четыреста лет Нострадамус приобрел такую известность, что его имя стало синонимом успешных пророчеств. Этот феномен можно объяснить тремя причинами.

1. Он самый претенциозный из всех пророков; в Предисловии он заявляет, что его пророчества распространяются до 3797 года.

2. Многие из его пророчеств подвергаются повторным интерпретациям, таким образом, они никогда не потеряют актуальность. Такова уж человеческая натура, что, когда встречается достаточно определенное и подробное пророчество, которое удивительно соответствует современным событиям, человек не задается вопросом, как часто уже случались подобные события.

3. У Нострадамуса такое множество горячих поклонников, какого не имел ни один пророк. Его имя никогда не предавалось забвению. На протяжении веков стоило угаснуть интересу к одной книге о нем, как тут же появлялась другая.

Среди них есть и серьезные, научные работы, и откровенно нелепые. И все же удивительно, что за четыреста лет, прошедших с первого издания пророчеств, не было точного полного перевода. Цель этой книги – заполнить пустоту и представить подробный и точный отчет о Нострадамусе, и не только в отношении перевода его пророчеств, но и во всех аспектах, связанных с жизнью и творчеством Нострадамуса.

Конечно же центральное место в этой книге отводится пророчествам Нострадамуса. В разделе «Сведения общего характера и правила чтения» даются подробные сведения о происхождении текстов, о новой и старой орфографии, системе нумерации катренов, использовании указателей и сносок и т. п. Читатель найдет там и ответы на многие другие вопросы.

Для того чтобы оказать по возможности большую помощь в понимании пророчеств, книга включает следующие разделы.

1. Комментарии к каждому катрену и пункту прозаических пророчеств Нострадамуса, по возможности объясняющие то, что он имел в виду. В тех случаях, когда непонятно, что подразумевал пророк, даются, по крайней мере, ссылки на географические названия и т. п. Комментарии также включают много старых интерпретаций, интересных по разным причинам – известные, изобретательные, откровенно глупые.

2. Историческая обстановка с перечислением знаменательных дат. События, указанные как значительные, безусловно, оказали большое влияние на пророчества Нострадамуса. События, не имеющие отношения к творчеству и жизни Нострадамуса, служат основой для изучения самых известных заявлений и интерпретаций пророчеств.

3. Две генеалогические схемы. Генеалогия французских династий, вероятно, самая подробная из всех издававшихся ранее. Вторая генеалогия династии Габсбургов. Читатель, ознакомившись с творчеством Нострадамуса, поймет, что отношения между династиями XVI века весьма интересовали Нострадамуса.

Любое исследование Нострадамуса обязательно включает библиографию – историю первых изданий его пророчеств, историю работ его комментаторов, которым он обязан своей известностью. Библиография Нострадамуса дает самую полную картину изданий, выпущенных на разных языках, первых изданий пророчеств и, фактически, всех работ комментаторов на протяжении четырех столетий.

Творчество Нострадамуса занимает самую большую часть книги. Однако жизнь Нострадамуса вызывает не меньший интерес. Биография Нострадамуса, с которой начинается эта книга, возможно, самая подробная из всех биографий, издававшихся на разных языках. Биография включает много новой информации и носит более критический характер, чем большинство биографий, написанных его пропагандистами.

Кроме того, в книге содержатся три документа, издающиеся впервые.

1. Завещание Нострадамуса и дополнение к завещанию.

2. Письмо Нострадамуса месье Морелю.

3. Письмо Нострадамуса каноникам города Оранжа, в котором он играет роль детектива-ясновидца.

Кроме того, в книге представлены разные теории и сделаны некоторые выводы, которые можно найти в подразделе «Правила чтения в этой книге».

В части «Другие документы» содержатся, помимо уже отмеченных писем и завещания, пророчества, ошибочно приписываемые Нострадамусу.

Ронсар

ФРАНЦИИ ПОСЛЕ ПОРАЖЕНИЯ ПРИ СЕН-КАНТЕНЕ

(1557)

Твоих, о Франция, пророк глумлений ждет,
А Бог его избрал глашатаем невзгод.
Зачем же платишь ты насмешкой за любовь?
Ведь всем он для тебя пожертвовать готов!
Кто Нострадамус есть? Злой дух иль шарлатан,
Иль дар ему великим Богом дан?
Ведь знаки тайные на землю небо шлет.
Быть может, он один их правильно поймет.
Смешались мрак и грусть в писаниях его.
Пронизан смех предчувствием тревог.
Я говорю: он тот есть, кем он стал.
Он тем помог, кто от грозы устал.
И слово с дном двойным скрывает мир чудес,
Оракул древних эр в нем оживает здесь.
Пусть знают все – он правду говорил,
Хоть верь или не верь движениям светил.
Пред судьбами земли он, знаю, будет прав.
Раз с ним и за него – бессмертие добра.

(Вольный перевод с французского неизвестного автора)

Жизнь и творчество Нострадамуса

Биография Нострадамуса

Мишель де Нотрдам, больше известный как Нострадамус, родился около полудня 14[1] декабря 1503 года в прованском городке Сен-Реми. Его предки были евреями, которые, судя по всему, жили в католическом мире со времени рассеивания евреев по всей земле. Некоторые биографы сообщают нам, что Нострадамус был из племени иссахара[2]. Многие евреи обосновались в Провансе, который оказался наилучшим пристанищем[3] во времена правления Рене Доброго[4] (1434–1480).

Рене был настолько либеральным, что его личным врачом, советником и астрологом (в те времена обычным явлением было совмещение всех этих должностей одним человеком) был еврей по имени Жан де Сен-Реми. У сына Рене, Жана, герцога Калабрийского и Лотарингского, личным врачом был Пирр де Нотрдам, имевший процветающую практику в Арле до тех пор, пока фармацевты, недовольные тем, что он готовил лекарства по собственным рецептам, не изгнали его из города, обвинив в «изготовлении фальсифицированных лекарственных средств». Оба врача путешествовали по Западной Европе вместе со своими господами, Жан де Сен-Реми с Рене Добрым, а Пирр де Нотрдам – с сыном Рене Доброго, и во время этих путешествий они узнали много нового.

В 1470 году умер отравленный в Барселоне Жан Калабрийский, стремившийся присоединить графство Барселона к своим владениям. После его смерти Пирр де Нотрдам стал врачом его отца. Рене, сильно расстроенный преждевременной смертью сына, оставил Анжу и блестящий двор и поселился в Провансе, в Тарасконе, который до этого посещал крайне редко. Врачи подружились, и, после смерти Рене Доброго, Жан убедил коллегу поехать вместе в Сен-Реми. Так что нет ничего удивительного в том, что сын Пирра, Жак, преуспевающий нотариус, женился на дочери Жана, Рене[5].

После смерти Рене область Прованс и титул короля Неаполя перешли к его племяннику, Карлу Мэнскому, после бездетной смерти которого Прованс был унаследован Людовиком XI (Анжу перешел Людовику XI в 1480 году, после смерти Рене)[6]. Французские короли не хотели, чтобы в их владениях процветали евреи. В 1488 году Карл VIII издал указ, согласно которому иудеям, живущим в Провансе, предлагалось принять христианство или покинуть Францию. Однако король был слишком занят в Италии, чтобы проследить за исполнением указа. Но зато Людовик XII, взойдя на трон, сразу взялся за дело, и указом от 26 сентября 1501 года евреям было предписано в трехмесячный срок либо принять христианство, либо покинуть Прованс.

Молодая пара Жак и Рене, так же как их отцы, проявили мудрость и, отступив под давлением обстоятельств, крестились[7]. Таким образом, сыновья Жака де Нотрдама при рождении прошли обряд крещения. Старший сын, Мишель, стал самым известным астрологом и пророком не только своего, но и современного времени. Второй сын, Бертран, забыт. Жан, младший сын, написал труд о провансальских поэтах и, кроме того, был прокурором парламента Прованса.

Говорят, что в раннем возрасте Мишель проявлял такие недюжинные способности, что его дед Жан попросил, чтобы Мишель воспитывался в его доме. Родителей очень обрадовало это предложение, и они охотно позволили много повидавшему старику передать свои знания внуку. Помимо начальных знаний по математике, латыни, греческому и ивриту интересовавшийся астрологией дед привил внуку вкус к «астрономической науке».

После смерти деда Мишель вернулся в дом отца на улицу Де Барри. В какой-то степени и другой его просвещенный дед принял участие в его образовании. Когда дед передал ему все, что знал, Мишеля отправили для изучения гуманитарных наук в Авиньон, в то время самый известный центр гуманитарных наук, а столетием раньше столицу христианского мира. Доказательно и бездоказательно биографы Нострадамуса сообщают нам, что хотя Мишель преуспел в изучении грамматики, философии и риторики, но наибольший интерес он проявлял к изучению звезд. Он с раннего возраста так часто говорил о звездах, движении небесных тел, что в результате еще в школе его прозвали «маленьким астрологом».

Когда по окончании учебы Мишель вернулся домой, отца очень встревожили «непрактичные» интересы сына. По совету старого Пьера, врача, этот прагматичный нотариус отправил сына изучать медицину в знаменитый по тем временам в Европе университет в Монпелье, славящийся своей медицинской школой, уступавший только Парижскому университету. Университет в Монпелье был настолько «современным» (считался одним из самых прогрессивных в средневековой Европе), что в 1376 году получил разрешение от Людовика Анжуйского, брата французского короля Карла V, ежегодно анатомировать один труп казненного преступника.

Шел 1522 год, Нострадамусу было девятнадцать лет. В течение трех лет он напряженно учился, читал медицинскую литературу и слушал лекции знаменитых европейских врачей. По окончании учебы он сдал экзамен и получил степень бакалавра. Есть подробное описание того, как проходил этот экзамен. В назначенный день с восьми утра до полудня кандидат должен был ответить на вопросы профессоров, избегая ловушек и доказывая, что владеет знаниями, сравнимыми со знаниями экзаменаторов. Успешно сдавшим экзамен разрешалось сменить студенческую форму черного цвета на красную форму бакалавра.

Следующим шагом честолюбивого врача было получение лицензии на право заниматься врачебной практикой. Для этого кандидат должен был прочитать в течение трех месяцев пять лекций по предметам, выбранным деканом, и только после этого его допускали к экзаменам на степень лиценциата. Они состояли из четырех испытаний per intentionem, то есть «с намерением», – имеется в виду стремление получить степень лиценциата. Каждый экзамен сдавался определенному профессору; экзамен длился один час. Иногда экзамены сдавали в течение четырех дней, иногда сдавали по два экзамена в день. Спустя восемь дней кандидат сдавал экзамен ректору, и это было самым трудным испытанием, поскольку вопросы были самыми неожиданными, к которым кандидат не готовился заранее. Если кандидат успешно сдавал все экзамены, то лиценциатское свидетельство он получал из рук епископа Монпелье в присутствии университетских профессоров. Мишель успешно сдал экзамены.

В 1525 году Нострадамус получил лицензию, и в том же году на юге Франции разразилась страшная эпидемия чумы. На время прервав образование (еще оставались экзамены на получение докторской степени), Нострадамус ушел из университета, чтобы на практике применить полученные знания. В Монпелье он впервые заставил говорить о себе во время борьбы с чумой. Его феноменальный успех объясняется двумя факторами. Во-первых, он, как говорят, продемонстрировал необычайную уверенность в себе, мужество и находчивость. Во-вторых, он использовал собственные методы лечения и лекарства собственного изготовления, которые оказались очень удачными и с точки зрения медицины, и в психологическом отношении.

Из Монпелье он в конечном итоге добрался до Нарбонна, где посещал курсы знаменитых алхимиков-евреев[8]. В те времена не было четкого различия между алхимией и фармацией. Из Нарбонна Нострадамус отправился в Каркасон, где стал личным врачом епископа Аменьена де Фуа[9]. Спустя какое-то время мы находим его в Тулузе на улице Де ла Трипери, где он, похоже, провел много месяцев. В Бордо он обнаружил наиболее опасную форму чумы и, после того как на какое-то время предложил здесь свои услуги в качестве врача, снова двинулся в восточном направлении. В Авиньоне, говорят, он провел много часов в библиотеке и, возможно, впервые на него произвели большое впечатление работы по магии и оккультизму, работы, оказавшие на него огромное влияние[10]. Нострадамус экспериментировал не только с лекарственными препаратами, но и с продуктами; единственная цель этих экспериментов состояла в усладе желудка. Мы нашли, что в Авиньоне он представил «айвовое желе необычайной красоты, качества и аромата» кардиналу Клермона, легату[11] и великому магистру ордена рыцарей святого Иоанна[12].

Прошло четыре года с тех пор, как Мишель покинул Монпелье. Эпидемия чумы стала утихать; он набрался опыта. Вполне естественно было вернуться в Монпелье для получения докторской степени. Вновь его имя появляется в списках университета 23 октября 1529 года. Экзамены на докторскую степень назывались les triduanes. Кандидат получал перечень вопросов по двенадцати темам, на которые должен был подготовить ответы. Из них три темы были по выбору декана, а три выбирались с помощью жребия. Кандидат сдавал экзамены университетским профессорам. Биографы Нострадамуса сообщают нам, что ему пришлось отстаивать нетрадиционные лечебные средства, которые он использовал во время борьбы с чумой. После успешной сдачи экзаменов Нострадамусу вручили четырехугольную шапочку черного сукна с верхушкой темно-красного шелка, золотое кольцо и книгу Гиппократа. Теперь он поднялся на тот же уровень, что великие врачи христианского мира.

Доктору Нострадамусу была предложена работа на факультете, и он принял это предложение. Перед ним открылось блестящее будущее. Но спустя год его независимую натуру стали раздражать наложенные на него ограничения. Он был обязан использовать определенные учебные пособия и не мог высказывать собственные, нешаблонные мысли. Кроме того, им овладела страсть к перемене мест.

И вот в один прекрасный день 1532[13] года он упаковал свои книги и инструменты, оседлал мула и отправился в путь. В течение двух лет он путешествовал по местам, которые его биографы восторженно именуют «местами его прежних побед»[14]. Он вновь побывал в Бордо, Ла-Рошели и Тулузе. Во время пребывания в Тулузе он получил письмо от Жюля Сезара Скалигера, прозванного «французским Эразмом». Скалигер, известный филолог, критик, поэт и врач, выразил желание встретиться с человеком, о котором был много наслышан, и посмотреть, действительно ли он заслуживает столь лестных отзывов. Ответ Нострадамуса был настолько «изобретательным, умным и задорным»[15], что Скалигер тотчас пригласил его в Ажен.

Нострадамусу очень понравились и Скалигер, и Ажен, и он решил обосноваться рядом с новым другом. Матери с дочерьми на выданье благосклонно относились к молодому врачу, рассматривая его как потенциального зятя. Наконец он выбрал ту, имени которой не сохранилось[16] и о которой нам лишь известно, что она была «высокого положения, очень красивая и благовоспитанная»[17]. Через положенный срок жена родила ему двоих детей, сына и дочь.

Следующие три года Нострадамус вел идиллическую жизнь. У него была прекрасная семья, доходная практика и интеллектуальное общение с живущим по соседству Скалигером и его учеными гостями, приезжавшими со всего христианского мира. А потом пришла беда. В Ажене разразилась эпидемия чумы, которая унесла за собой жену и детей. Нам неизвестно, была ли это «черная смерть», но в любом случае, после того как он спас множество людей, ему не удалось спасти тех, кого он любил больше всего на свете.

Потеря семьи явилась для него сокрушительным ударом. Но в скором времени последовали другие. Некоторые его пациенты решили отказаться от врача, который не смог спасти собственную семью. У него произошла серьезная ссора со Скалигером, причина которой нам неизвестна; они прервали дружеские отношения, и Скалигер, говорят, позволял себе оскорбительные выпады в адрес Нострадамуса[18]. И наконец, семья умершей жены возбудила против него процесс с целью возвращения приданого.

Причина, заставившая его поспешно разорвать все отношения, вероятно, заключалась в следующем. В 1534 году, наблюдая за рабочим, занимавшимся отливкой статуэток Богоматери, Нострадамус сказал, что тот «отливает статуэтки идолов». Потрясенный рабочий сообщил об этом властям. Апологеты Нострадамуса утверждают, что он имел в виду только художественные достоинства скульптуры, но его слова свидетельствуют о явных симпатиях к протестантизму (Кальвин тогда находился в той же области). Прошел слух, что в скором времени Нострадамуса вызовут в Тулузу. В 1538 году пришел официальный приказ явиться к инквизитору в Тулузу.

Нострадамусу ничего не оставалось, как вновь пуститься в странствия, которые длились приблизительно шесть лет, с 1538 по 1544 год. Нам мало известно о маршруте его скитаний. Единственную информацию в виде ссылок на города, а иногда на даты можно найти в его более поздних работах. Судя по всему, он побывал в Лотарингии, двигаясь в восточном направлении, добрался до Венеции, а в южном направлении – до Сицилии.

Во время этих скитаний он заводил знакомство со всеми, кто мог пополнить его знания о медицине и фармацевтике. Есть большие основания полагать, что, кроме того, он посещал алхимиков, астрологов, каббалистов, фокусников и т. п. Но, как мы уже говорили, в те времена не было четкой границы между всеми перечисленными выше.

Эта шестилетняя одиссея легла в основу нескольких легенд о Нострадамусе, ни для одной из которых нет весомых доказательств. Говорят, что, когда Нострадамус находился в Италии, к нему пришел молодой францисканец из Анконы по имени Феличе Перетти. Будущий пророк почтительно преклонил перед ним колени. На вопрос о столь странном поведении Нострадамус ответил, что не мог поступить иначе в присутствии его святейшества. Стоит ли говорить, что в 1585 году Перетти стал папой Сикстом V?

Еще одну легенду поведал нам один из ранних биографов Нострадамуса[19]: «Находясь в тех же местах, я посетил месье и мадам де Флоринвилль и узнал от них, что Мишель Нострадамус временно жил у них и осматривал мадам де Флоринвилль, бабушку месье де Флоринвилля, он до сих пор жив и здоров[20], с которым приключилась эта история. Проходя однажды в обществе Нострадамуса по скотному двору своего замка, месье де Флоринвилль увидел двух поросят, черного и белого, и спросил Нострадамуса, что станет с этими поросятами. Нострадамус, не задумываясь, ответил: «Мы съедим черного, а волк съест белого».

Месье де Флоринвилль, желая уличить Нострадамуса во лжи, тайно приказал повару зарезать белого поросенка и подать его к ужину. Повар зарезал белого поросенка, насадил на вертел, чтобы зажарить, и оставил, чтобы поросенок был готов точно к ужину. Однако, когда повар вышел из кухни, туда вбежал прирученный волчонок и отведал приготовленного к ужину белого поросенка. Возвратившийся на кухню повар испугался, что хозяин будет его ругать, и зарезал черного поросенка, которого и подал к ужину. Месье де Флоринвилль, уверенный в своей победе, поскольку не знал о несчастном случае, сказал, обращаясь к Нострадамусу: «Итак, месье, мы сейчас едим белого поросенка, а волк и не прикасался к нему». – «Я не верю этому, – заявил Нострадамус, – на столе находится черный поросенок». Хозяин вызвал повара, который был вынужден признаться, почему заменил белого поросенка черным[21].

Нам рассказывают о длительном пребывании Нострадамуса в аббатстве Орваль[22]. Два довольно плохо сфабрикованных пророчества в прозе, «предсказывающие» появление Наполеона Бонапарта, были «обнаружены в начале XIX века». «Пророчество Филиппа Оливария, напечатанное в 1542 году» в действительности было впервые опубликовано в 1820 году[23]. «Орвальское пророчество, напечатанное в 1544 году» на самом деле впервые появилось в 1839 году[24]. Баресту, горячему поклоннику Нострадамуса, эти пророчества пришлись по душе, и он объявил Нострадамуса их автором. Его примеру последовал и другой известный исследователь Нострадамуса XIX века Торне-Шавиньи[25]. Хотя и невероятно, что Нострадамус или кто-либо еще в XVI веке написал эти «пророчества», но вполне возможно, что наш пророк останавливался ненадолго в аббатстве Орваль.

В 1544 году мы находим Нострадамуса в Марселе, где он, похоже, решил поселиться. Вместе с Луи Сера он вступает в борьбу с новой вспышкой чумы. В ноябре 1544 года Прованс пережил одно из сильнейших наводнений за всю свою историю. В реках плавали трупы людей и животных; чума унесла огромное количество жизней.

В 1546 году чума нанесла мощнейший удар по Эксу, столице Прованса. Позже со слов отца Сезар Нострадамус описал условия в Эксе в то время[26]: «Люди, пораженные яростью этой болезни, полностью утратив всякую надежду на выздоровление, заворачивались в две простыни и устраивали себе похороны при жизни (неслыханная вещь!). Дома опустели, мужчины изуродованы, женщины в слезах, дети в растерянности. Дворец закрыт, суд опустел, Фемида безмолвствует, не хватает санитаров-носильщиков и уборщиков улиц. Закрыты магазины и мастерские, опустели храмы, и священники в смятении. Улицы стали грязными, заросли сорняками из-за отсутствия людей и животных в течение 270 дней, что продолжалось это бедствие».

В своей книге[27] Нострадамус сообщает нам, что чума началась 1 мая и что вскоре его пригласили на борьбу с эпидемией. Он подробно описывает свою работу и, самое интересное, сообщает рецепт розовых пилюль[28]. Все, кто пользовались пилюлями, сообщает Нострадамус, выздоравливали, а те, кто пренебрегали пилюлями, умирали. Как бы то ни было, но он был уверен в эффективности своих пилюль, раз на протяжении нескольких месяцев оставался в тесном контакте со своими пациентами. В отличие от большинства своих коллег Нострадамус отказался от кровопускания, используя только розовые пилюли[29].

Следующим местом, потребовавшим его помощи, стал небольшой город Салон. Благодаря сухому здоровому климату и идеальному местоположению, между Марселем, Эксом, Арлем и Авиньоном, Салон понравился Нострадамусу более любого другого города, с тех пор как он покинул Ажен. И он решил обосноваться в Салоне. Этот город стал его домом до конца жизни.

Вскоре после того, как он устроился в Салоне, к нему опять обратились за помощью, на этот раз из Лиона. От Нострадамуса нам известно только, что ему удалось справиться с охватившей город повальной эпидемией при помощи снадобий, изготовленных по его рецепту местным аптекарем Рене Гепильерваром. Но один из его наиболее страстных поклонников добавляет множество подробностей, которые дали толчок к появлению на свет сомнительности легенд о сотворенных им чудесах и стали частью биографии Нострадамуса[30].

Нам говорят, что вернувшийся в Салон в ореоле славы, нагруженный наградами и подарками, Нострадамус через какое-то время женился во второй раз. Дама по имени Анна Понсар Жемелль была богатой вдовой. Брачный контракт, до сих пор хранящийся в архиве Салона, был подписан 11 ноября 1547 года в присутствии нотариуса Салона, магистра Этьена Хозьера. Их дом в квартале Феррейру на улице, носящей теперь имя пророка, сохранился до наших дней.

Салон с его сухим и здоровым климатом не предлагал слишком бурной практики, а потому работа Нострадамуса в основном состояла в создании специальных косметических средств для богатого дворянства, вскоре его признавшего. До сих пор не утихают споры и высказываются различные предположения, была ли его репутация мистика причиной враждебности со стороны низших классов, или их враждебность подвигла его на «тайные исследования». Мы не знаем, что было причиной, а что следствием, но нам известно, что в 1550 году появились первые пророчества и с самого начала пребывания в Салоне он был объектом оскорбительных нападок как приспешник Сатаны, как еврей (тот факт, что он принял католичество, не производил на толпу никакого впечатления) и как подозреваемый в симпатиях к гугенотам. В эти времена религиозных конфликтов все чувства, притязания и страсти, в том числе политические и экономические, стали относить на счет религии. Когда многие дворяне Прованса приняли сторону гугенотов, крестьянство периодически восставало и грабило богатые дома, испытывая одновременно оскорбленные религиозные чувства и желание поживиться. Эти cabans, «шинели», как их называли, чаще руководствовались богатством предполагаемой жертвы, чем свидетельством ереси.

Все больше отстраняясь от лечения этих «варваров»[31], Нострадамус переоборудовал комнату под крышей в обсерваторию и рабочий кабинет и после того, как изучил книги по астрологии и магии[32], какие ему далось собрать, занялся делом, которое принесло ему известность, превратив в одного из известнейших людей Франции.

В 1550[33] году он выпустил первый альманах[34]. Альманах имел такой успех, что до конца жизни Нострадамус выпускал пользовавшиеся необычайной популярностью альманахи-ежегодники. Хотя во многих альманахах содержались предсказания, которые не подтверждались, множество доброжелателей с готовностью отвечали, что ложные предсказания в альманахе были не чем иным, как фальшивкой[35]. Слава и прибыль[36], которую он получал от быстро распродававшихся альманахов, подвигли его на написание книги пророчеств.

Однако пророчествам он отводил только часть своего времени. Нострадамус продолжал работу над косметическими средствами, медицинскими препаратами, рецептами консервирования и переводами классических литературных произведений. В 1552 году из-под его пера вышел Traicté des fardemens, первая из его «профессиональных» работ[37].

В тот период, благодаря молодому человеку по имени Адам де Крапон, у Нострадамуса появилось еще одно важное занятие. У Крапона была мечта превратить бесплодную степь Кро вокруг Салона в плодородную равнину с помощью оросительного канала. Пророк проявил живой интерес к строительству канала и поддерживал талантливого инженера не только советами, но и финансами; он несколько раз выделял значительные суммы. Работа началась 17 августа 1554 года и закончилась 20 апреля 1559 года. Крапон осуществил свою мечту. Сегодня восемнадцать коммун обязаны своим процветанием Крапону и его каналу.

В мае 1554 года на горизонте появился еще один молодой человек, Жан-Эме де Шавиньи из Бона. В 1554 году ему было тридцать лет и он имел степень доктора богословия и права. В 1548 году он был мэром Бона. Перед ним открывалось блестящее будущее, когда он вдруг решил, что для него нет ничего интереснее в мире, чем астрология и пророчества. По совету своего друга, Жана Дора, придворного поэта, профессора греческого языка и большого поклонника Нострадамуса, Шавиньи приехал в Салон. Биографы на основании его поздних работ о Нострадамусе высказывают предположение, что он в качестве секретаря, ученика и друга оставался с Нострадамусом до его кончины в 1566 году, но есть много причин сомневаться, что у них были настолько близкие отношения и что они не расставались с 1554 по 1566 год.

Нострадамус был убежден, что близится решающий период в истории. Различные предзнаменования только укрепили его уверенность. Об одном из таких предзнаменований упоминает Сезар в «Истории Прованса»: «Год 1554… Я не знаю, какие печальные и несчастливые события начнутся и последуют за появлением существ с обезображенными телами и чудовищных размеров. Только закончился январь, как в Сенасе родился огромный ребенок с двумя головами, на которого нельзя было смотреть без страха. Его появление было предсказано теми, кто знает о развитии будущих событий… Ребенка принесли моему отцу, и его видели несколько человек».

Этот случай и рождение двухголовой лошади рядом с Салоном спустя сорок пять дней после рождения двухголового ребенка заставили Нострадамуса уверенно заявить, что Францию ждет серьезный раскол.

В то время как в альманахах пророчества были только на текущий год, центурии должны были охватывать период более чем в две тысячи лет, а точнее, до 3797 года. Всего должно было быть десять центурий, в каждой по сто катренов, или четверостиший. Между катренами одной центурии не должно было быть никакой связи. Однако этот идеальный план не был реализован. По неизвестным причинам 7-я центурия не была закончена, часть «запасных» катренов имеет те же номера, что и катрены, входящие в центурии, дополнительные катрены составляют 11-ю и 12-ю центурии.

В 1594 году Шавиньи в краткой биографии пророка дает любопытное объяснение причине появления центурий: «Предвидения изменений, которые должны произойти повсеместно в Европе, а также кровавых гражданских войн и бед, приближающихся к Галльскому королевству, заставили его написать центурии и другие пророчества, которые он долгое время не хотел издавать, считая, что они не вызовут ничего, кроме злословия и клеветы, как это и случилось. Наконец, охваченный желанием быть полезным обществу, он обнародовал их, и в результате французы и иностранцы с восхищением заговорили о них».

Довольно трудно понять, как эти предсказания, по общему признанию смутные и столь непостижимые, насколько это возможно, могли стать «полезными обществу». Конечно, не в этом заключается причина, заставившая Нострадамуса, отринув страх, опубликовать свои пророчества.

Хотя первая часть центурий содержала, по всей видимости, семь центурий, в 1555 году в Лионе было издано только Предисловие сыну Сезару[38], целиком 1, 2 и 3-я центурии и 4-я центурия, включавшая пятьдесят три катрена. Остальные катрены 4-й центурии и 5, 6 и 7-я центурии были, возможно, напечатаны позже в том же году. В любом случае все семь центурий были опубликованы в 1557 году[39].

Реакция на центурии, как и следовало ожидать, была неоднозначной. «Неработающие классы», наслаждавшиеся чтением альманахов, оказали новым пророчествам восторженный прием[40]. Смутные, непонятные катрены вызывали у них огромный интерес, и им, обладавшим знаниями и эрудицией, удавалось объяснить и понять их. Необразованные массы считали, что стихи содержат тарабарщину и Нострадамуса, который, по их мнению, был орудием дьявола, следовало бояться и ненавидеть.

Хотя при дворе наблюдалось повальное увлечение катренами, мнение многих образованных людей совпало с мнением народа. Врачи и астрологи обвиняли его в дискредитации их профессий; философы были не согласны с его предположениями; поэты достаточно разумно критиковали его стихи.

Во Франции среди критиков Нострадамуса ходила эпиграмма:

Nostra damus cum falsa damus, nam fallere nostrum est;
Et cum falsa damus, nil nisi nostra damus[41].

В переводе этот каламбур звучит примерно так: «Мы даем то, что является нашим, когда преподносим ложь, ибо в нашей природе заложен обман, и, когда мы преподносим ложь, мы даем только то, что у нас есть». В действительности должно было пройти много лет, чтобы Нострадамус подвергся суровой критике по более весомой причине – многое из того, что он предсказал, произошло, как он и предвидел.

Из всех знаменитых личностей Франции, относившихся к поклонникам Нострадамуса, самой знаменитой, несомненно, была большая любительница астрологии королева Екатерина Медичи. По ее просьбе Генрих II приказал Клоду Савойскому, графу де Тенду, губернатору и сенешалю Прованса, попросить Нострадамуса приехать в Париж.

14 июля 1556 года Нострадамус отправился в опасное путешествие. Поскольку путешествовал согласно приказу короля, он смог воспользоваться почтовой каретой из Пон-Сент-Эспри, благодаря чему поездка заняла всего один месяц. 15 августа он въехал в Париж и остановился в гостинице «Сен-Мишель», сочтя это добрым предзнаменованием, рядом с Нотр-Дамом. Королеве тут же доложили о его приезде, и на следующий день в гостиницу пожаловал не кто иной, как Анн де Монморанси, великий коннетабль Франции.

Коннетабль отвез Нострадамуса в Сен-Жермен-ан-Ле, где в это время находился королевский двор. Пока он дожидался приема у королевы, его со всех сторон окружили любопытные придворные – одни бомбардируя вопросами, серьезными и остроумными, а некоторые просто из желания получше разглядеть оракула Франции.

Несколько часов Нострадамус провел наедине с королевой. Скорее всего, они говорили об астрологии, косметике, Италии и будущем Франции. Генрих II уделил пророку меньше времени. Некоторые комментаторы не сомневаются, что Генрих расспрашивал его о 35-м катрене 10-й центурии, поскольку если катрен относился к нему, то он соответствовал зловещему предостережению известного итальянского астролога Люка Гаурика[42].

По возвращении в Париж Нострадамуса поселили во дворце кардинала Бурбона-Вандома, архиепископа Санса. Король отправил ему 100 крон в бархатном кошельке, а Екатерина добавила 30 крон. Поскольку поездка обошлась ему в 100 крон, по возвращении[43] ему пришлось занять деньги у доверчивого незнакомца, Жана Мореля. Столь скупая награда за все его труды привела Нострадамуса в ярость.

Во дворце кардинала его свалил приступ подагры, продолжавшийся десять дней. Это послужило основанием для создания еще одной легенды о Нострадамусе. Многие приходили к пророку в течение дня с подарками, стремясь заглянуть в будущее. Ночами он мог заниматься своими «тайными исследованиями» и был крайне рассержен, когда однажды ночью услышал требовательный стук в дверь. Это был паж известной семьи Бово, который потерял породистую собаку, за которой должен был ухаживать. Прежде чем он смог объяснить причину своего наглого поведения, Нострадамус сказал: «В чем дело? Ты слишком шумишь из-за потерянной собаки. Иди по дороге на Орлеан и увидишь ее там, сидящей на привязи». Паж последовал его указаниям и увидел королевского слугу, который на поводке вел собаку обратно. Говорят, что, когда паж рассказал эту историю при дворе, слава пророка возросла еще больше.

Ему сообщили об истинной цели приглашения в Париж. Он должен был посетить королевский замок в Блуа, чтобы составить гороскопы детей Валуа. Королева проявляла нетерпение. Как только он смог встать с постели, он тут же отправился в Блуа. Комментаторы не сомневаются, что Нострадамус увидел, что большинство детей ждет трагическая судьба.

«…Разве на туманном языке центурий не были уже написаны их судьбы? Этот тринадцатилетний мальчик, который однажды должен стать Франциском II, женившись еще ребенком на другом несчастном ребенке, Марии Стюарт, и умереть от быстрой и смертельной болезни после года правления; эта одиннадцатилетняя девочка, которой тоже было предназначено умереть молодой, молоденькая жена мрачного Филиппа Испанского; эта девятилетняя девочка, которая умрет, не дожив до тридцати, как герцогиня Лотарингская; этот маленький шестилетний мальчик, в чьих широко раскрытых глазах однажды отразится огонь святого Варфоломея; этот пятилетний мальчик, который должен дважды стать королем и в чье тело проникнет кинжал убийцы; и еще один двухлетний мальчик, Франсуа, герцог Алансонский, вечный оппозиционер, номинальный суверен Нидерландов, просивший руки Елизаветы, посмешище Европы. Единственным здоровым ребенком из всех детей была буйная Маргарита, в то время четырехлетняя девочка, которая должна выйти замуж за врага, Генриха Наваррского, развестись с ним, пережить всех и остаться в истории как беспутная, необузданная, но весьма привлекательная королева Марго»[44].

Нострадамус, конечно, не мог сообщить Екатерине о трагических судьбах ее детей. Говорят, что он просто сказал, что все ее сыновья будут королями. Это не совсем так. Франсуа так и не стал королем. Возможно, он сказал, что она видит перед собой четырех будущих королей, поскольку Генрих правил Польшей и Францией. Но вне зависимости от того, что он сказал Екатерине, она никогда не говорила, что он в чем-то ошибся, и полностью доверяла ему.

Вскоре Нострадамус поспешно покинул Париж. «Некая весьма благородная дама» предупредила его, что «господа из Парижского суда» собираются навестить его, чтобы расспросить, что это за наука, которой он занимается столь успешно. Хотя Екатерина могла вызволить его из любой беды, он истолковал это как доброе предзнаменование покинуть большой город[45].

Триумфальным стало возвращение великого человека в Салон. Его дом постоянно осаждали посетители. Крапон был близок к завершению работ по строительству канала. Нострадамус написал много небольших сочинений и, вероятно, работал над новыми центуриями, с 8-й по 10-ю. В 1557 году родился его второй сын, Андре.

Вероятно, в тот же период епископ Оранжа отправил письмо знаменитому пророку с просьбой о помощи: какой-то негодяй украл серебряную чашу. Смог ли пророк установить преступника? Ответ Нострадамуса[46] до сих пор хранится в архиве Арля. Его ответ звучит необъяснимо зловеще. Он пишет, что если чаша не будет быстро возвращена, то Оранжу грозит самая страшная чума в его истории, а вор умрет самой мучительной, какую только можно вообразить, смертью. К сожалению, нет никаких сведений, чем закончилась эта история.

К этому же периоду относится еще одна легенда о Нострадамусе. Как-то вечером, когда пророк сидел у своего дома, мимо проходила дочка соседа, которая шла в лес за дровами. Она вежливо поприветствовала пророка:

– Добрый вечер, месье Нострадамус.

– Добрый вечер, девочка.

Спустя час, возвращаясь из леса, она опять поприветствовала Нострадамуса:

– Добрый вечер, месье Нострадамус.

– Добрый вечер, маленькая женщина.

Правда это или нет, но история очаровательная.

Новое издание центурий Нострадамуса было посвящено недавнему благодетелю пророка, королю Франции. Это Посвящение, или Послание, пророчество в прозе, хотя датировано 27 июня 1558 года и содержит упоминание о 14 марте 1557 года, и три последние центурии увидели свет только в 1568 году, через два года после смерти пророка. Однако, по всей видимости, копии рукописи переходили из рук в руки при жизни Нострадамуса, поскольку по крайней мере один из катренов этого издания был известен при дворе приблизительно в 1560 году[47]. Остается только гадать, почему Нострадамус воздержался от публикации нового издания.

Летом 1559 года королевский дом Франции праздновал две свадьбы. 22 июня состоялось бракосочетание дочери короля Елизаветы с королем Испании Филиппом II, а 28 июня – сестры короля Маргариты с герцогом Савойским. Среди трехдневных праздничных торжеств особое место было отведено турнирам на улице Сен-Антуан. Король принял участие в турнирах и отличился в первые два дня. В конце третьего дня, 1 июля, король вступил в поединок с Габриэлем де Монтгомери, капитаном шотландской гвардии. Первая схватка закончилась вничью, и Генрих потребовал провести повторный бой. Всадники бросились навстречу друг другу с копьями наперевес. Раздался треск ломающихся копий, обломок копья Монтгомери попал в прорезь королевского шлема и выбил Генриху II глаз. Король зашатался, отчаянно цепляясь за седло, и упал на руки своим конюхам. 10 июля, промучившись десять дней, король скончался.

«Будь проклят прорицатель, предсказывавший так жестоко и точно!» – воскликнул в сердцах Монтгомери. Вероятно, он имел в виду Гаурика, но при дворе было много тех, кто вспомнил 35-й катрен 1-й центурии Нострадамуса. Сезар говорит, что в пригороде Парижа толпа сожгла чучело Нострадамуса и обратилась к церкви с просьбой сделать то же самое с самим пророком.

Преемником Генриха был его старший сын Франциск II. 17 ноября 1560 года у него случился приступ лихорадки и он упал в обморок. 20 ноября 1560 года венецианский посол во Франции Микеле Суриано написал дожу: «Все придворные только и говорят, что о 39-м катрене 10-й центурии Нострадамуса, и обсуждают его втихомолку». 3 декабря посол Тосканы, Николо Торнабуони, пишет Козимо Медичи: «Здоровье короля очень неопределенно, и Нострадамус в своих предсказаниях на этот месяц говорит, что королевский дом потеряет двух[48] молодых членов дома от непредвиденной болезни». Франциск умер 5 декабря.

12 января 1561 года испанский посол Шантоне пишет Филиппу II: «Было отмечено, что за месяц умерли первый и последний по порядку члены королевского дома. Эти трагедии вызвали при дворе ошеломление, в том числе из-за угроз Нострадамуса, которого стоило лучше высечь, чем позволять продавать свои предсказания, способствующие пустым суевериям». В мае 1561 года Микеле Суриано опять пишет дожу: «Во Франции широко распространилось еще одно предсказание, исходящее от знаменитого астролога по имени Нострадамус, в котором он предсказал королеве, что она увидит королями всех своих сыновей».

Находясь в Салоне, Нострадамус ничего не знал о своей известности в европейских канцеляриях. В октябре 1559 года герцог Савойский, направляясь домой в Ниццу, остановился в Салоне. Узнав, что в его владениях свирепствует чума, он решил пожить какое-то время в Салоне. В декабре к нему присоединилась Маргарита. Город принимал ее со всеми полагающимися почестями, и Нострадамусу поручили составить приветственную надпись на арку. Сочиненная им фраза на латыни выглядела следующим образом: «Sanguine Troianno, Troiana stirpe creata et Regina Cypri»[49].

Подобная надпись свидетельствует о хорошем вкусе. По словам Сезара Нострадамуса, «дворянин, который присутствовал при этих событиях, уверял его, что принцесса очень долго разговаривала с его отцом и оказала ему большую честь»[50].

Нострадамус продолжал работать над ежегодными и ежемесячными пророчествами, защищаясь от нападок cabans («шинелей»), принявших угрожающий масштаб в 1560 году. В декабре 1561 года пророка вызвал в Ниццу герцог Савойский для составления гороскопа будущего Карла-Эммануэля (Маргарита еще только носила его под сердцем). Нострадамус предсказал, что ему суждено стать крупнейшим полководцем своего века; что оказалось некоторым преувеличением[51].

В начале 1564 года у Екатерины зародилась мысль организовать поездку королевского двора по Франции в тщетной надежде примирить раздираемые разногласиями земли. Поездка должна была закончиться встречей с дочерью и государственными деятелями на границе с Испанией. Если бы гугеноты к тому времени не образумились, она бы договорилась о совместных действиях с испанцами. С «сокращенной» до восьмисот человек свитой, включая королевскую семью, она отправилась в путешествие, которое должно было продлиться два года.

Ее путь лежал через Прованс, и Екатерина, естественно, не могла не посетить Нострадамуса в Салоне. Сезар Нострадамус собрал большой объем информации относительно этого апогея в карьере своего отца. Вот как он описывает посещение королевской семьей Салона:

«Вскоре по прибытии в Прованс молодой король, организовавший поездку по своему королевству, во вторник 17 октября в 15 часов прибыл в Салон. В этом небольшом городе уже было объявлено об эпидемии чумы, которой заразились четыре или пять человек, поэтому город обезлюдел. Люди не захотели бороться с этим безжалостным врагом. Мрачно выглядели дома, оставленные людьми. Город был в плачевном состоянии, не подобающем для встречи королевского кортежа. Его величество через глашатаев приказал вернуться всем покинувшим город вместе с имуществом под страхом наказания. Все вернулись к домашним очагам, но не только потому, что боялись ослушаться приказа, а еще и потому, что хотели увидеть его величество и принцев; за всю свою историю Салон не видел разом столько королевских особ. По обычаю на всем пути следования монарха от ворот Авиньона до ворот салонского замка соорудили временные арки, увитые ветками самшита. Улицы посыпали песком и устлали веточками розмарина, издававшего нежный аромат. Король, верхом на коне, покрытом серой попоной с упряжью из черного бархата с золотой бахромой, в мантии темно-красного цвета, обычно называемого фиолетовым, украшенной серебряным шитьем; шляпа и перья гармонировали с одеждой. У главных ворот Салона под навесом из дамаста фиолетового и белого цвета короля встречали консулы Салона, Антуан де Кордова, благородный господин, вскоре ставший рыцарем ордена святого Михаила, и Жан Поль, один из самых богатых людей своего времени, который спустя несколько лет был возведен в дворянское достоинство. Власти города просили Мишеля Нострадамуса присоединиться к делегации, встречавшей королевскую семью, весьма справедливо полагая, что ее высочеству будет особенно приятно увидеть и поговорить с ним, но он как можно любезнее извинился перед Антуаном де Кордовой, который был его близким другом, и остальными, объяснив, что хочет держаться в стороне и приветствовать ее величество вдали от грубой толпы, от этой толпы народа, которая предупреждена, что о нем будут спрашивать и искать, когда приедет ее величество.

Итак, он стоял в стороне, дожидаясь момента, когда можно будет засвидетельствовать почтение своему королю; консулы указали его величеству на него, и он, скромно с достоинством поклонившись, произнес: «Vir magnus bello, nulli pietate secundus»[52]. Затем, чувствуя себя свободно под доброжелательным взглядом приветствуемого великого монарха, подданным которого он являлся, и испытывая возмущение своей родной страной, он произнес: «О ingrata patria, veluti Abdera Democrito!»[53], словно желая сказать: «О неблагодарное отечество, пусть видит, как мой король благоволит ко мне». Эти несколько слов были направлены против грубого, варварского отношения со стороны мятежных негодяев, висельников, кровавых мясников, отвратительных «шинелей» к нему, который принес славу своей родине. Затем мой отец пошел рядом с королем к замку, держа в одной руке свою бархатную шляпу, а другой опираясь на красивую трость из ротанга с серебряной ручкой (его сильно мучила подагра). Потом отец в течение долгого времени беседовал с молодым королем и его матерью, королевой-регентшей».

«На следующее утро[54] его величество покинул Экс… и отправился в Арль, где провел пятнадцать дней… Находясь там, он пожелал увидеть моего отца, послал за ним и после нескольких бесед, зная, что его отец, покойный король Генрих II, очень ценил его и принимал со всеми подобающими почестями, он вручил[55] ему 200 золотых крон, к которым королева добавила еще сто, и назначил его советником и лейб-медиком с соответствующей этому званию зарплатой и привилегиями».

Мы уже отмечали, с каким презрением отзывался о Нострадамусе Шантоне. С такой же враждебностью относился к нему и испанский посол дон Франсиско де Алава. Некоторые его сообщения Филиппу II содержат весьма интересные подробности, связанные с визитом короля. В одном говорится о пророчестве, не подтвержденном историей. Он пишет, что в первый день, когда король и королева встретились с Нострадамусом, он объявил, что король женится на Елизавете Английской[56].

Спустя несколько месяцев в другом сообщении из Тулузы говорится о том, с каким уважением Екатерина относится к Нострадамусу.

«Чтобы ваше величество убедились, насколько люди здесь безумны, расскажу вам, что королева, проезжая город, где живет Нострадамус, вызвала его и подарила ему 200 крон[57]. Она приказала ему составить гороскоп для короля и королевы[58]. Поскольку он самый дипломатичный человек в мире и никогда не говорит ничего, что могло бы вызвать недовольство задающих вопрос, он так обольстил этими гороскопами короля и королеву, что они велели ему следовать за двором, обращаясь с ним наилучшим образом, пока не расстались с ним в Арле. Когда я выразил надежду, что с Божьей помощью от этих встреч[59] будет большая польза, королева спросила меня: «А известно ли вам, что Нострадамус заверил меня, что в 1566 году воцарится всеобщий мир и что Франция умиротворится и упрочит ее положение?» У нее был такой уверенный вид, словно она цитировала святого Иоанна или святого Луку»[60].

После этого визита противникам Нострадамуса стало ясно, что французский дом с большим уважением относится к пророку. Но его триумф длился не долго. Здоровье Нострадамуса стало ухудшаться. Подагра и артрит измучили его настолько, что он перестал выходить из дому и общался только с семьей и близкими друзьями. 17 июня 1566 года Нострадамус вызвал нотариуса, Жозефа Роше, чтобы продиктовать завещание[61].

Нострадамус подробно перечислил различные типы монет, которыми он владел, на общую сумму 3444 кроны[62]. Большую часть наследства он завещал своей дочери, Мадлен. Ей он оставил 600 крон, а ее сестрам Анне и Диане по 500 крон каждой. Жена Нострадамуса получала 400 крон и большую часть домашней обстановки. По достижении двадцати пяти лет каждый сын должен был получить по 100 крон. Кроме того, незначительные суммы он завещал девушке по имени Мадлен Безодин (10 крон), братьям-францисканцам (2 кроны), братьям монастыря Сен-Пьер-де-Канон (1 крону), часовне Кающихся Грешников Белого Братства (1 крону) и тринадцати нищим (по 6 су). Пророк, который мог быть очень точным, когда этого хотел, предусмотрел все возможные варианты, связанные с повторным браком жены, рождением у нее детей в новом браке, смертью жены до замужества дочерей. Кроме того, он дал подробные указания относительно похорон. Он распорядился, чтобы его тело было похоронено в церкви монастыря Святого Франциска, между большой дверью и алтарем Святой Марфы. За это монахи получали 1 крону. Распорядителями он назначил Палламеда Марка, месье де Шатонефа и Жака Сюфрена, буржуа.

Самым старшим и, очевидно, самым любимым сыну и дочери, Сезару и Мадлен, он завещал некоторые из своих вещей, которые им не терпелось получить. 30 июня Нострадамус опять вызвал нотариуса, чтобы составить дополнение к завещанию, согласно которому сразу же после смерти отца Сезар получал астролябию и большое золотое кольцо, а Мадлен два ящика орехового дерева с одеждой, кольцами и драгоценностями, которые в них хранились.

Согласно Шавиньи, приблизительно 25 июня за приступом артрита последовала водянка. 1 июля послали за отцом Видалем, настоятелем монастыря Святого Франциска, который исповедал умирающего и совершил святое предсмертное причастие. Вечером, прощаясь с Нострадамусом, Шавиньи сказал: «До завтра», на что Нострадамус ответил, и это было его последнее пророчество: «На рассвете ты уже не застанешь меня в живых»[63]. Он скончался рано утром, после восьмидневных мучений.

Согласно завещанию его похоронили в часовне. Хотя это не было отражено в завещании, но он просил похоронить его в стене, чтобы салонские крестьяне не смогли топтать ногами его могилу[64].

На мраморной плите длиной 6 футов высечена эпитафия:

D.O.M.

CLARISSIMI OSSA

MICHAELIS NOSTRADAMI UNIUS OMNIUM MORTALIUM JUDICIO DIGNI,

CUIUS PENE DIVINO CALAMO TOTIUS ORBIS,

EX ASTRORUM INFLUXI FUTURI EVENTUS

CONSCRIBERENTUR.

VIXIT ANNOS LXII. MENSES VI. DIES XVII.

OBIIT SALONE AN. MDLXVI.

QUIETUM POSTERI NE INVIDETE.

ANNA PONTIA GEMELLA

CONIUGI OPT. V. FELICIT.

Богам Манам.

Здесь покоятся кости

знаменитого Мишеля Нострадамуса,

единственного из всех смертных,

который оказался достоин запечатлеть

своим почти божественным пером,

под влиянием звезд, будущие события всего мира.

Он прожил 62 года, 6 месяцев и 17 дней.

Он умер в Салоне в 1566 году.

Да не нарушат потомки его покой.

Анна Понсар Жемелль уповает

на истинное блаженство своего супруга.

Что касается внешности и характера Нострадамуса, то описание Шавиньи настолько подробное и точное, что мы решили им воспользоваться.

«Он был немного ниже среднего роста, крепкого телосложения, легкий и энергичный. У него был большой лоб, прямой нос, серые глаза, которые обычно смотрели доброжелательно, но сверкали, когда он сердился или гневался, со строгого лица не сходила улыбка, так что вместе с серьезностью в нем проявлялось человеколюбие; его щеки сохранили румянец даже в старости; его борода была длинной и ухоженной[65]; он отличался отменным здоровьем (не считая старости), обладал всей полнотой чувств. У него был живой ум; он обладал удивительной памятью и свежестью восприятия. По характеру он был молчаливым, много думающим и мало говорящим, но когда было нужно, он умел прекрасно говорить; в своих движениях быстрый и живой, он был наблюдателен и терпелив в работе, но склонен к гневу. Он спал не более четырех-пяти часов. Всегда был полон энергии, много смеялся, едко шутил, любил и хвалил свободную искренность выражений. Он одобрял обряды римской церкви, придерживался католической веры и религии, вне которой, по его убеждению, не было спасения; он порицал тех, кто, покинув ее лоно, упивался чужеземными доктринами, заявляя, что их ожидает гибельный конец. Он соблюдал посты, регулярно бывал в церкви и много жертвовал ей; он ненавидел пороки и сурово отчитывал за них; он помогал бедным, которым очень сочувствовал, и был милосерден к больным, не имевшим возможности отблагодарить его за помощь»[66].

У Нострадамуса было шестеро детей, три мальчика и три девочки. О Сезаре, умершем в 1631 году, местный историк[67] пишет как о «хорошем поэте, превосходном живописце и талантливом историке». В 1598 и 1614 годах он был консулом в Салоне. Андре, отправленный в Париж вскоре после смерти отца, был арестован за убийство противника на дуэли. Он поклялся, если будет оправдан, стать капуцином и после помилования выполнил клятву, вступив в орден капуцинов[68]. Шарль, пошедший по стопам своего дяди Жана, стал провансальским поэтом. Женился только Сезар[69], но детей у него не было.

Следует упомянуть еще одного сына, вымышленного, называемого обычно Мишелем-младшим[70]. Он, говорят, предпринял неудачную попытку пойти по стопам отца, и ему приписываются различные незначительные труды по оккультизму приблизительно между 1568 и 1615 годами[71]. С его именем часто связывают события при осаде Пузена в 1574 году[72]. Впервые этот рассказ был напечатан между 1616 и 1620 годами[73].

«Опустевший город был отдан на разграбление и предан огню с помощью новейших средств. В их армии был молодой Нострадамус, сын Мишеля. Сен-Люк спросил его, что случится с Пузеном; предсказатель надолго задумался и наконец ответил, что он сгорит дотла; его нашли во время разграбления города, когда повсюду полыхал огонь. «Теперь, магистр, скажите, что случится с вами сегодня?» Богослов не успел ответить, как человек, задавший вопрос, пронзил его копьем, после чего лошадь, на которой он сидел, сбросила его, отплатив за предсказанную им беду».

Что касается дочерей, то, согласно Сезару, Мадлен вышла замуж за Поля де Шокена из Барбантана. Но в рукописи Кудуле (1789) утверждается, что это Анна вышла за него замуж. То ли Диана, то ли Анна вышла замуж за владельца Инара. По третьей версии, Анна вышла замуж за Пьера де Сева. Возможно, живы потомки Нострадамуса от одного или нескольких браков его дочерей.

1 ноября 1622 года могилу Нострадамуса посетил Людовик XIII, а 16 января 1660 года – Людовик XIV в сопровождении матери Анны Австрийской и кардинала Мазарини.

Солдаты Французской революции, похоже, всячески стремились осквернить церкви и могилы, и могила Нострадамуса не стала исключением. В 1791 году марсельский батальон Национальной гвардии, не обращая внимания на серьезное предупреждение, осквернил могилу пророка. Говорят, что один из гвардейцев пил вино из черепа Нострадамуса. Во время пьяной оргии гвардейцы разбросали кости, и жители Салона обрадовались возможности приобрести новые реликвии. Мэр Салона М. Давид собрал все кости, которые смог найти, с помощью солдат, сообразив рассказать им, что Нострадамус предсказал революцию. Спасенные останки были захоронены в стене часовни Девы Марии в церкви Святого Лаврентия, которая не подверглась осквернению. Там они и остаются. Говорят, что гвардеец, пивший вино из черепа Нострадамуса, был убит на следующий день у Ланкона, рядом с Салоном[74]. Инициативный мэр установил новую надгробную плиту, что, вероятно, заставило пророка перевернуться в соседней могиле.

«На третий год Свободы могила Нострадамуса, который чтил Салон, свою родину, и чья память всегда будет дорога французским патриотам благодаря его предсказаниям о господстве Свободы, была открыта. Граждане, стремившиеся спасти его драгоценные останки, поделили их между собой; с большим трудом муниципалитету удалось вернуть часть останков, которые покоятся в этой могиле; это их дар потомкам, как и портреты этого знаменитого человека и его сына, историка, нарисовавшего их».

К 1813 году разглагольствования о Свободе несколько устарели. На мраморной плите выгравировали старую эпитафию, которая остается по сей день.

В заключение кажется уместным рассказать последнюю легенду, связанную с Нострадамусом. После его смерти многие крестьяне, которые так досаждали ему при жизни, были убеждены, что в действительности он не умер. Они были уверены, что он с большим запасом бумаги, ручек и чернил спрятался в пещере и продолжает год за годом публиковать свои пророчества.

Библиография Нострадамуса:
обзор литературы

При рассмотрении работ любого так называемого пророка чрезвычайно важно понять, какие из приписываемых ему работ действительно написаны им. Не менее важно знать точные даты опубликования пророчеств.

Даже в самых больших библиотеках мира, в которых хранятся некоторые из старейших изданий, каталогизация ранних изданий пророчеств Нострадамуса пребывает в состоянии крайнего беспорядка, налицо несогласованность между написанием и датированием Нострадамуса и датами, когда были опубликованы пророчества. Это происходит по двум причинам. Во-первых, несколько ранних изданий вышли недатированными. Во-вторых, существует несколько поддельных выпусков, в которых даты не соответствуют фактическим датам опубликования центурий. Кроме того, несколько самых первых изданий исчезли, оставив весьма неопределенные следы.

Навести порядок, качество, которым очень гордятся немцы, взялся, естественно, немец, граф Карл фон Клинковстрем, который в течение нескольких лет побывал в крупных библиотеках Западной Европы, изучая старые издания и собирая части мозаики. Однако его труд, по сути библиографическое исследование, не дал результатов. Граф не почувствовал ошибочной датировки некоторых выпусков и посчитал точными или приблизительно точными даты, указанные на титульных листах. Относясь с должным уважением к кропотливой работе графа и других исследователей[75], труд которых неоценим, мы ставим своей целью представить в этой книге наиболее полный и точный перечень работ Нострадамуса и его комментаторов и критиков.

Дальше мы перечислим и коротко опишем каждое издание. Затем приведем перечень изданий в хронологическом порядке с названиями на языке оригинала. Далее идет перечень изданий центурий до 1643 года. Затем перечень работ о Нострадамусе, включающих как благоприятные, так и неблагоприятные отзывы о нем, в хронологическом порядке.

Труды Нострадамуса

Пророческие сочинения

Центурии

На первом издании центурий была указана дата выхода из печати. 4 мая 1555 года в Лионе в типографии Масе Бонома (Macе Bonhomme) были изданы три первые центурии, пятьдесят три катрена 4-й центурии и предисловие Сезару Нострадамусу. Неизвестно, по какой причине было издано нечетное количество катренов.

Копию этого выпуска у Эбби Джеймса выкупил Евгений Барест, горячий поклонник и комментатор Нострадамуса, опубликовавший в первой половине XIX века исследование о Нострадамусе. В своей работе[76] Барест дает достаточное количество информации об этом издании, чтобы убедить исследователей, что оно действительно было. Нет никаких сведений о том, что копии этого издания хранятся в какой-либо общественной библиотеке, хотя, возможно, они есть в частных собраниях в Западной Европе[77].

Остается вопрос и с несколькими следующими изданиями. В книге, изданной в Антверпене в 1590 году, говорится, что это переиздание катренов, выпущенных в 1555 году в Авиньоне[78] Пьером Ру. Поскольку изданная в 1590 году книга содержала семь центурий, получается, что они уже были напечатаны в 1555 году.

И в Руанском издании 1649 года, и в Лейденском издании 1650 года сообщается, что катрены взяты из «первых изданий, напечатанных в Авиньоне в 1556 году и в Лионе в 1558 году». Наличие Авиньонского издания 1556 года подтверждает и Дж. Дж. Хелд. Клинковстрем предполагает, что оно было напечатано Бартелеми Бономом.

Еще одно издание 1556 года, вышедшее в Лионе, упоминает Ла Круа дю Мен в своей статье о Нострадамусе. Он указывает на издание, напечатанное С. Денизе в Лионе[79].

Однако всегда следует помнить, что во всех этих случаях существует возможность ошибки из-за небрежности, неправильной информации или преднамеренного искажения фактов. Ни одно из этих изданий, начиная с изданий Бонома, не было отмечено и должным образом описано в заслуживающем доверия авторитетном источнике.

Следующим изданием является издание 1557 года, выпущенное Антуаном дю Роном в Лионе. Наличие этого издания не вызывает сомнений; существует фотография титульного листа этого издания, содержащая Предисловие и первые семь центурий[80]. Таким образом, это издание является первым подлинным изданием, содержащим первый блок центурий в полном объеме.

Следующий блок центурий содержит Послание к Генриху II и центурии с 8-й по 10-ю. Мы уже видели ссылку на Лионское издание 1558 года. Это, конечно, самая ранняя дата, когда мог появиться этот блок центурий, поскольку Нострадамус датировал Послание 27 июня 1558 года. Об издании 1558 года также упоминает Хелд, а позже Аделунг. Однако каждая из этих ссылок, возможно, просто основана на предположении, что издание вышло в тот же год, каким датировано Послание.

Известный французский библиограф Жан-Шарль Брюне упоминает издание 1560 года, выпущенное в Париже Барбом Реньо. Брюне сообщает, что издание содержало семь центурий – что отправляет нас к изданию 1557 года.

Теперь обратимся к первому из изданий Бенуа Риго, наиболее близкому к editio princeps (первое издание) и являющемуся источником как общепризнанных перепечаток, так и поддельных изданий. Кроме того, это первое подлинное издание Нострадамуса, включающее Послание и центурии с 8-й по 10-ю.

Издание 1568 года Бенуа Риго разделено на две части. Первая содержит Предисловие и первые семь центурий; в седьмой центурии на два катрена больше, чем в издании 1557 года. Вторая часть включает Послание и три последние центурии. Вторая часть имеет собственный титульный лист, что говорит о наличии двух отдельных работ в одном издании. Это характерная особенность всех изданий, выпущенных семьей Риго и многих подражателей этого издателя.

Из двух поддельных изданий этой редкой книги первое появилось в 1649 году в Париже или в Труа. Это были времена Фронды, когда кардинал Мазарини, менее талантливый преемник Ришелье, столкнулся с гражданскими беспорядками, охватившими всю страну. Поддельное издание было выпущено для того, чтобы включить в него два катрена, связанные с Мазарини. Катрены очень неудачные и совершенно не соответствуют стилю Нострадамуса. Кроме того, редакторы, фактически скопировавшие издание 1605 года, были столь невнимательны, что датировали дополнительные катрены 1605 годом.

Второе поддельное издание выдает себя современной орфографией на титульном листе. Изменения в орфографию были внесены в последней четверти XVII века, хотя в начале XVIII века некоторые из этих изменений не учитывались в официальных документах. Только в 1740 году Французская академия учла все изменения при издании словаря. Таким образом, второе поддельное издание вышло из печати между 1675 и 1750 годами.

Следующие четыре издания можно рассматривать вместе, поскольку в них включены одни и те же тексты. Два из них, изданные в Париже Пьером Менье, отличаются только тем, что один не датирован (но, вероятно, это 1588 год), а другой датирован 1589 годом, и титульными листами. Третье издание, тоже 1589 года, выпустил в Париже Шарль Роже, полностью скопировавший издание Менье. Четвертое издание, датированное 1588 годом, но, вероятно, напечатанное в 1589 году, соответствует третьему изданию.

Эта серия изданий Менье-Роже представляет большой интерес по нескольким причинам. Она подтверждает подлинность издания Бонома с примечанием после 53-го катрена 4-й центурии относительно нового издания. 6-я центурия, по неизвестным причинам, заканчивается 71-м катреном в одном издании и 74-м катреном в другом. В 7-й центурии только двенадцать катренов, с 72-го по 83-й, которых нет в изданиях Рона и Риго[81].

Нет Послания. 8-я центурия состоит из шести катренов, номера с 1-го по 6-й, которые отличаются от катренов 8-й центурии Риго. В то время как ни одного из этих новых катренов нет ни в одном известном более раннем издании, они явно соответствуют манере Нострадамуса, что, возможно, является наиболее убедительным доказательством их подлинности. Но вот откуда они появились, до сих пор остается тайной[82].

Таким образом, эти парижские издания, в которых нет «правильных» катренов 7-й и 8-й центурий, Послания и полностью отсутствуют 9-я и 10-я центурии, являются, если здесь уместно это определение, «некачественными».

Следующим идет издание 1590 года, напечатанное в Антверпене Франсуа де Сент-Жоре. Как мы уже упоминали, это переиздание катренов, выпущенных в 1555 году Пьером Ру. Издание 1590 года содержит Предисловие и семь центурий; 7-я центурия состоит из тридцати пяти катренов[83]. Это издание интересно тем, что Предисловие Сезару датировано 22 июня 1555 года, а не 1 марта, как во всех остальных изданиях.

О следующем издании, похоже, не знали ни Клинковстрем, ни Паркер. Это еще одно издание Бенуа Риго, первая часть которого датирована 1594 годом, а вторая – 1596 годом.

В 1597 году умер Бенуа Риго. На протяжении четырех лет его сыновья под руководством Пьера Риго занимались издательской деятельностью, как «наследники Бенуа Риго». Где-то в период с 1597 по 1601 год они выпустили недатированное издание. Оно практически повторяет издание их отца с некоторыми изменениями в тексте. В целом эти изменения, как и большинство изменений, несущественные.

В 1603 году в Париже появляется издание Сильвестра Моро с претенциозным и вводящим в заблуждение названием, содержащее только Послание (обращенное не к Генриху II, а к Генриху IV) и центурии с 8-й по 10-ю. Это издание не представляет никакой ценности.

Теперь перейдем к периоду предположительных дат, то есть недатированных изданий. Эта «оплошность» со стороны издателей, для которой есть некоторое весьма серьезное основание, привела к серьезной путанице. Нельзя установить, предшествовали издания Жана Дидье и Жана Пойе изданиям Пьера Риго, но, поскольку издания Дидье и Пойе не были поддельными, в то время как издания Риго сопровождались двумя поддельными, рассмотрим сначала издание Пойе. (Дидье унаследовал дело отца в 1593 году, и единственный известный экземпляр издания Дидье, находящийся в СССР, для нас недоступен.)

Лионское издание Жана Пойе повторяет издания Риго, то есть поделено на две части: Предисловие и 642 катрена в первой части, Послание и 300 катренов во второй части. В этом издании нет ничего особенного, о чем бы следовало сказать. Пойе был лионским издателем с 1590 по 1614 год, являясь основным издателем после 1602 года. Даты в этот период чисто предположительные[84].

В 1601 году наследники Бенуа Риго разделились и организовали собственное дело. Пьер выпустил еще одно издание согласно семейным традициям. Текст местами отличается от изданий Бенуа. Поскольку издание не содержало материала, включенного в издание 1605 года, Клинковстрем и Паркер заключили, что оно было опубликовано в тот же год, что и издание Пойе. Однако многие более поздние редакторы предпочли не обращать внимание на все, выходящие за пределы milliade[85], упоминаемой Нострадамусом.

Кроме того, хотя у Пьера до 1601 года не было своего издательства, книги под его именем появлялись уже в 1580 году. Следовательно, это издание могло выйти в период между 1580 и 1625 годами, но, скорее всего, между 1601 и 1605 годами.

Экземпляр этого издания был «освобожден» Французской революцией из бенедиктинского аббатства Святого Мавра и найден Ле Пеллетье и Барестом в Парижской национальной библиотеке, или Королевской, как она называлась во времена Бареста, или Императорской, как она называлась во времена Ле Пеллетье. Барест пишет, что «они сделали вид, что это издание 1558 года», но допускает, тщательно подбирая слова, что, «вероятно, оно вышло в свет в том же году, когда умер автор, то есть в 1566»[86], в год, когда Пьер только вышел из младенческого возраста.

Существует одна явная подделка Пьера Риго и еще одна, которая является либо подделкой, либо более поздним изданием Пьера.

Титульный лист этого последнего сомнительного издания выполнен с орфографическими особенностями, характерными для того периода времени. Однако титульный лист отличается виньеткой, расположением и тем, что за привычным адресом издателя следует «знак судьбы». Однако самым важным отличием, которое заставило обычно доверчивого Клинковстрема отнести это издание ко времени «вскоре после 1650 года», является то, что в издание вошли не только дополнительные материалы 1605 года, но и 43-й и 44-й катрены 7-й центурии, впервые появившиеся в издании 1643 года.

Мы склонны считать его подлинным по трем причинам. Во-первых, «знак судьбы» действительно был знаком Пьера. Во-вторых, не больше оснований считать, что издатель этого издания перепечатал издание Гарсена или Леффена, чем наоборот. В-третьих, хотя две виньетки на титульном листе не похожи на те, что были на предыдущих изданиях Риго, на обороте книги есть третья виньетка, которая соответствует виньетке на титульном листе издания 1568 года. Если это издание было напечатано Пьером Риго, то его следует отнести к периоду между 1605 и 1625 годами.

Титульный лист явно поддельного издания Пьера Риго выполнен с орфографическими особенностями того же периода, что поддельное издание Бенуа Риго, о котором говорилось выше, а значит, это издание следует отнести приблизительно к 1700 году. Любопытно, что на титульном листе этого издания красуется надпись: «Напечатано благодаря усилиям монаха Жана Валье из францисканского монастыря в Салоне». Можно только догадываться, решил ли издатель, довольно сообразительный, что эта внушительная надпись скроет тот факт, что издание является поддельным, но оказался недостаточно умным, чтобы увидеть, что использует современную орфографию, или надпись имеет под собой какую-то историческую основу. Можно, конечно, предположить, что монах, живший приблизительно в 1700, а не в 1566 году, привел этот текст в соответствие со своим временем. Это издание соответствует изданиям Риго[87].

Ни одно из вышеперечисленных редких ранних изданий не найдено в Соединенных Штатах[88] (за исключением поддельных, по крайней мере одного поддельного издания).

Теперь перейдем к менее редким изданиям, которые можно найти в той или иной крупной библиотеке Соединенных Штатов.

Издание 1605 года по значимости сравнимо с изданием 1568 года Бенуа Риго, поскольку содержит много нового материала. Издание безымянное; на титульном листе нет ни имени издателя, ни города, в котором оно было напечатано, но из-за удивительной схожести с более поздним изданием Пьера Дюро из Труа можно высказать предположение, что издателем является Дюро и книга напечатана в Труа в 1605 году.

На титульном листе издатель сообщает, что перепечатал издание Бенуа Риго. Издание включает тот же материал, что и у Риго, с 1-й по 6-ю центурию, но вместо 100-го катрена, «Магическая формула против невежественных критиков», в нем появляется катрен, который расшифровывается как сообщение о будущем города Оранжа, а «Магическая формула…», без номера, следует за этим катреном.

В 7-й центурии за 42-м катреном следуют 73, 80, 82 и 83-й с примечанием, что эти катрены «отобраны из двенадцати катренов 7-й центурии, из которых восемь отвергнуты, поскольку найдены в предыдущих центуриях». Это, конечно, ссылка на издание Менье 1589 года, в котором есть катрены с 72-го по 83-й.

В 8-й центурии обычные сто катренов и шесть дополнительных под заголовком «Другие катрены, напечатанные под восьмой центурией». Опять ссылка на Менье.

В 9-й и 10-й центуриях по сто катренов в каждой, но за 100-м катреном 10-й центурии идет дополнительный катрен под загадочным заголовком: «Добавлен после издания 1568 года».

Затем идут 11-я и 12-я центурии, состоящие из нескольких катренов, наличие которых вступает в противоречие с упомянутой Нострадамусом milliade. 11-я центурия состоит всего из двух катренов, 91-го и 97-го. В 12-й центурии одиннадцать катренов, имеющие номера 4, 24, 36, 52, 55, 56, 59, 42 (опечатка, 62), 65, 69 и 71.

Таким образом, мы видим, что из двадцати пяти катренов, которых не было в издании 1568 года, десять взяты из издания Менье, а остальные впервые появляются в этом издании. Комментарий относительно подлинности изданий Менье подходит и в данном случае. Хотя источник неизвестен, катрены написаны в манере Нострадамуса и, что наиболее важно, не связаны с какими-то событиями периода, во время которого были напечатаны.

В следующем разделе этого издания под заголовком «Предвидения, извлеченные из предвидений М. Нострадамуса, относящихся к 1555 году и последующим годам вплоть до 1567 года» 141 четырехстрочное стихотворение. Это действительно произведения Нострадамуса, но они скорее относятся к другим пророчествам, нежели к центуриям. Они отличаются от катренов центурий некоторой раскованностью слога и расплывчатостью.

Эти четверостишия взяты из ежегодных альманахов, издававшихся с 1550 года до смерти пророка. Впервые эти 141 стихотворение были опубликованы в 1594 году учеником и панегиристом Нострадамуса Жаном-Эме Шавиньи в его книге Janus Gallicus. Шавиньи точно расшифровал, к каким месяцам и годам относится какое предвидение, однако это не помешало переводчикам относить предвидения к тем месяцам и годам, которым они больше соответствовали в их понимании.

Полный набор на год составляет тринадцать предвидений, по одному на каждый месяц и одно на весь год. Но то ли по прихоти Нострадамуса, то ли из-за корректуры Шавиньи нет единообразия.

В предзнаменованиях на 1555 год не тринадцать, а четырнадцать четверостиший; «лишнее» четверостишие называется «Из озаренного Послания на вышеупомянутый год». 1556 год пропущен, и вполне возможно, что Нострадамус действительно не опубликовал ни одного предвидения на этот год. В 1557 году пропущены февраль, март и апрель. В 1558 году нет предсказания на февраль и сентябрь. На 1559 год есть все тринадцать предсказаний. В 1560 году нет предсказания на весь год и на июнь. В 1561 году пропущены январь, февраль, сентябрь, ноябрь и декабрь. 1562, 1563, 1564 и 1565 годы полностью «укомплектованы». В 1566 и 1567 годах отсутствуют предсказания на декабрь. Последнее, 141-е предвидение, как говорят, относится к смерти пророка и приходится на ноябрь 1567 года – ошибка в семнадцать месяцев.

Наиболее вероятное объяснение ошибок заключается в том, что предзнаменования, которые казались наиболее нелепыми или оскорбительными, были уничтожены преданным Шавиньи. Шавиньи сам начал порочную практику применения предзнаменований к другим периодам, а не к тем, для которых они были предназначены.

Последний раздел этого издания содержит пятьдесят восемь «удивительных предсказаний о текущих годах этого века» с примечанием, что они были преподнесены величайшему, непобедимому Генриху IV 19 марта 1605 года в замке Шантийи, в доме Монморанси, коннетабля Франции. Интересное обращение предваряет эти предсказание.

«Сир,

получив (несколько лет назад) «Пророчества», или «Предсказания», сделанные покойным Мишелем Нострадамусом, из рук некоего Анри Нострадамуса, племянника упомянутого Мишеля, которые он передал мне перед смертью, я хранил их в тайне до настоящего времени. Но поскольку они касаются дел Вашего государства и, особенно, Вашей особы и Ваших преемников, а также поняв, что изложенная в некоторых секстинах истина уже полностью подтвердилась, как Вы сможете увидеть, Сир, если Ваше Величество соизволит взглянуть на них, найдя там то, что достойно восхищения, я (недостойный) взял на себя смелость преподнести их Вам, расшифрованными в этой небольшой книге, не менее достойной и замечательной, чем две другие книги, которые он написал, рассказывая о том, что произойдет в этом столетии не так туманно, как он сделал это в первых книгах, но загадками и выражениями столь определенными и понятными, что можно с уверенностью судить о некоторых свершившихся событиях. Желая, чтобы Ваше Величество узнало обо всем первым из всех, выполняю свой долг как один из Ваших самых покорных и преданных подданных…

Ваш покорнейший, вернейший и преданный слуга и подданный Винсент Сэв.

Из Вашего города Бокера в Лангедоке».

В этом письме есть несколько любопытных фактов. Ни в одном документе, ни в завещании Нострадамуса, ни в работах Сезара и Шавиньи не упоминается ни о каком Анри Нострадамусе. Однако у пророка было два брата, и у одного из них вполне мог быть сын по имени Анри. «Двумя другими книгами», по всей видимости, являются «Центурии» и «Предзнаменования». Сэв был внуком Нострадамуса[89].

Манера, в которой написаны секстины, мало напоминает манеру Нострадамуса, и практически нет оснований считать, что они действительно написаны пророком. Кроме того, одна из секстин слишком явно связан с событием, всколыхнувшим Францию несколькими годами ранее[90].

Несмотря на недвусмысленное утверждение Сэва, что секстины распространяются на XVII век, интерпретаторы связывают их с событиями XX века, в частности Второй мировой войной.

Маловероятно, что Сэв сам сочинил секстины и имел наглость преподнести их королю с такой помпезностью, зная, что они поддельные. Сезара гораздо больше интересовало социальное положение, которое он занимал благодаря репутации отца, чем пророчества Нострадамуса. Его не интересовало, были пророчества подлинными или поддельными, если они еще больше возвеличивали его отца. Шавиньи умер годом раньше (в 1604). Таким образом, не было никого, кто бы мог указать пальцем на виновного.

Гарсен, выпустивший в 1643 году книгу Нострадамуса, неопределенно высказывается об обмане недалекого сына. Ни один из троих сыновей Нострадамуса не попадает в категорию обманщиков; возможно, это выдаваемый за сына Мишель-младший. В любом случае его ссылка не имеет никакого значения. Одним словом, авторство секстинов до сих пор не установлено.

Это все, что касается издания 1605 года. В последующих изданиях использовался этот же материал, но с внесением изменений. В нескольких изданиях секстины стали 11-й центурией, 11-я центурия – 12-й, а 12-я – 13-й. Дополнительный катрен 10-й центурии иногда назывался 101-м. Некоторые редакторы вставляли в издание часть дополнительного материала. Два самых восторженных комментатора, Жобер и Барест, вообще отвергли секстины.

Между этим изданием и изданием 1643 года нет изданий, имеющих особое значение. Два недатированных издания были выпущены Пьером Шевийо из Труа. В одном из этих двух изданий пророчества, собранные Мишелем-младшим; издание было впервые напечатано в 1575 году. Второе издание датировано 1611 годом. Шевийо, сообщая, что «три центурии никогда прежде не печатались», упоминает, что использовал материал, «найденный в библиотеке, оставленной автором».

Мы уже говорили, что недатированное издание Пьера Дюро настолько идентично изданию 1605 года, что можно предположить, что его издателем тоже является Дюро. Мы также видели, что издания Ру и Пьера Риго, по всей видимости, вышли после 1605 года и редакторы этих изданий не сочли нужным включить дополнительный материал издания 1605 года.

Насколько нам известно, следующим было издание 1643 года. Но, вне зависимости от того, следует или нет полагаться на слово Гарансьера, мы должны упомянуть его мнение, поскольку он является автором первого перевода центурий на английский язык.

«Это была первая книга после букваря, по которой я действительно учился читать; во Франции было принято учить детей по этой книге; во-первых, из-за заумных слов, во-вторых, чтобы дети могли ознакомиться со старым, вышедшим из употребления французским, и, в-третьих, из-за занятного и разнообразного материала, поскольку эта книга издавалась ежегодно в виде альманаха».

Издание 1643 года Клода Гарсена из Марселя начинается с обращения, озаглавленного «Издатель читателю».

«Не удивляйся (дорогой читатель), если не найдешь в этих пророчествах Нострадамуса, которые я предлагаю тебе, тех, которые были в издании 1568 года и произвели такое впечатление; это упущение не является следствием злого умысла или небрежности, у меня была на это причина. Я напечатал эту книгу в городе, где имел возможность ознакомиться со всем, что написал автор[91], и это не дало мне повторить ошибку тех, кто напечатал больше того, что я предлагаю в этой книге. У них были тексты нескольких пророчеств, которые он никогда не писал, навязанные им сыном этого Великого Астронома… Хотя он[92], бесспорно, был очень умным человеком, сведущим во многих науках, он мало знал о будущем, и его знание было настолько незначительным, что нам стало ясно то, что уже раньше отмечалось, – все дети пророков не являются пророками».

Мы уже говорили о непонятной ссылке Гарсена на потенциального сына пророка Нострадамуса. Узнав о Мишеле-младшем, он, возможно, просто предположил, что Мишель-младший мог быть автором этого поддельного материала.

Что это за поддельные материалы, к которым с неодобрением относится Гарсен? Секстины? Ничего подобного. Он рассматривает их как 11-ю центурию, опуская по непонятным причинам 12, 16, 19, 24, 25, 54 и 55-ю секстины. 11-ю центурию он сделал 12-й, 12-ю – 13-й, заменив 56-й катрен катреном, который появился в 10-й центурии в издании 1605 года, что не имело особого значения. А вот что действительно важно, он не включает дополнения к 7-й и 8-й центуриям, которые были в издании Менье, и дополнительный катрен к 6-й центурии из издания 1605 года. Он ни словом не упоминает о предзнаменованиях, из чего мы можем сделать вывод, что он тоже относился к ним с неодобрением. Они, действительно, не являются частью центурий, но, конечно, как мы уже знаем, созданы Нострадамусом.

Таким образом, несмотря на многообещающее вступление, это издание наиболее неудачное. И хотя это первое датированное издание содержит сложные для понимания 43-й и 44-й катрены 7-й центурии, он даже не упоминает их. В любом случае то, что в этом издании впервые появились два этих катрена, придает ему значимость.

Поскольку Нострадамус, по всей видимости, собирался создать десять центурий (само название говорит о необходимости иметь в каждой из них по сто катренов), то, следуя логике, дополнительные катрены должны находиться в полупустой 7-й центурии, которая в этом случае была бы, по крайней мере, ближе в полной укомплектованности. Но это никогда не делалось, и любая попытка, вероятно, встретила бы резкую критику со стороны горячих поклонников Нострадамуса и критически настроенных ученых.

На этом заканчивается история опубликования центурий и отдельных пророчеств, приписываемых Нострадамусу. В итоге получается следующее.

Опубликованы в 1568 году и, безусловно, подлинные:

Предисловие сыну (1555);

Послание Генриху II (1568);

10 центурий с 942 катренами; с 1-го катрена 1-й центурии по 53-й катрен 4-й центурии (1555);

с 1-го катрена 1-й центурии по 40-й катрен 7-й центурии (1555 или 1557);

с 1-го катрена 1-й центурии по 42-й катрен 7-й центурии (1568);

с 1-го катрена 1-й центурии по 100-й катрен 10-й центурии (1568).

Опубликованы в 1589 году и, вероятно, подлинные:

73, 80, 82, 83-й катрены 7-й центурии (еще 8 катренов, включенные в 7-ю центурию, являются или запасными, или предзнаменованиями) и 1-й и 6-й катрены 8-й центурии.

Опубликованы в 1605 году и, вероятно, подлинные:

100-й катрен 6-й центурии;

100-й катрен 10-й центурии;

91-й и 97-й катрены 11-й центурии;

12-я центурия (11 катренов).

Опубликованы в 1605 году, но не Нострадамуса:

58 секстин.

Опубликованы в 1643 году и, вероятно, подлинные:

43-й и 44-й катрены 7-й центурии.

Следует отметить, что мы указали все издания, с заведомо ошибочными датами или теми, которые вызывают подозрение. Кроме того, всегда есть вероятность, что кажущиеся подлинными ранние выпуски изданий, такие как издания 1555 года Бонома и 1557 года дю Рона, являются делом рук умных подделывателей, в отличие от неуклюжих, явно поддельных работ, которые мы упоминали. Это вполне возможно, поскольку ни одно из этих ранних изданий, проданных за немыслимые деньги, не содержало каких-либо значительных отклонений от текста.

Альманахи, предзнаменования и прочее

До недавнего времени даже некоторые самые известные комментаторы, знавшие, что Нострадамус издавал альманахи, придерживались мнения, что утеряны все следы этих альманахов. Эти же комментаторы были прекрасно знакомы с предзнаменованиями, которые, как мы говорили, были неотъемлемой частью альманахов. Некоторые комментаторы решили не учитывать предзнаменования, в то время как другие интерпретировали их с позиций своего времени.

Вот что говорит относительно альманахов Шавиньи в биографии пророка: «У нас остались от него предзнаменования в прозе[93], охватывающие период с 1550 по 1567 год, большинство которых я собрал и составил из них двенадцать книг, заслуживающих того, чтобы они были переданы потомкам. Они охватывают приблизительно столетнюю историю, все наши беды, войны и события».

Весьма ошибочное представление, что предзнаменования, которые вдохновляли более поздних комментаторов на их свободную интерпретацию, является одной из многих причин, заставляющих осмотрительного обозревателя подвергнуть сомнению историю, что Шавиньи сам издал их, что фактически он был приемным сыном Нострадамуса, на протяжении многих лет жившим с пророком как его ученик. Мы обсудим это позже, когда будем говорить о комментаторах.

По словам Шавиньи, первый альманах был опубликован в 1550 году, но нам известно, что только в 1555 году в альманахах появились четверостишия-пророчества, называемые предзнаменованиями, на каждый месяц и прозаические пророчества, называемые прогнозами, или «предзнаменованиями в прозе». С 1555 по 1567 год вышло всего двенадцать таких альманахов, поскольку не было альманаха на 1556 год. Шавиньи скомпоновал эти прогнозы в двенадцать книг по числу лет. Поскольку центурий было тоже двенадцать (на 1605 год), то многие комментаторы решили, что эти двенадцать томов в прозе охватывают всемирную историю, и осудили Шавиньи за то, что он не опубликовал их в виде одной книги.

До нас дошли не только предзнаменования, но и, по крайней мере, один из подлинных альманахов и два альманаха, переведенные на английский язык[94].

На счастье, подлинник альманаха на 1563 год особенно ценный. Он, как положено, начинается с четверостишия на весь год. На второй странице идет перечисление затмений, праздничных дней и различных астрологических дат на этот год. Календарь, разделенный на месяцы, занимает страницы с четвертой по двадцать вторую. Есть прогноз на каждый месяц и на каждый день.

Теперь перейдем к посвящению некоему выдающемуся человеку. В 1562 году это был не менее известный человек, чем папа Пий IV. Речь идет о папском легате Фабрицио Сербеллоне, отличившемся убийством нескольких сотен гугенотов в Оранже. Остроумная эпиграмма, построенная на игре слов, сопровождается Посланием, прославляющим Фабрицио и астрологию. В альманахе предсказания на каждый месяц; многословные на январь, они убывают с каждым месяцем и в декабре составляют всего несколько строк. Это то, что собрал и расхваливал Шавиньи. Как и во всех пророчествах Нострадамуса, предсказания переполнены мрачными предчувствиями кровавых бедствий, некоторые из которых произойдут в текущем году в определенные месяцы. Вот пример, касающийся конца сентября – начала декабря.

«Еще долго будут продолжаться Религиозные войны, и не наступит мир, пока не закончится 1566 год[95], когда принцы, короли и монархи вместе со святым отцом нашим папой римским и всей его священной коллегией соберутся для добрых дел; и по решению совета торжественно отпразднуют великое соглашение и одержанную победу. Но смерть нескольких приведет к беде.

Декабрь. Жители Востока соберут большую армию, которая угрожает нам; но это не будет новый враг, который должен напасть на нас, и новый опасный враг, который вообще неизвестен. Два квадранта Сатурна к Марсу и Марса к Юпитеру означают чужеземное тайное предприятие…»

Помимо альманахов есть еще подобного типа работы. Среди них «Новое предсказание на 1555 год», «Большое новое предсказание на 1557 год», «Большое новое предсказание с подробным описанием 1559 года», «О значении затмения, которое произойдет 16 сентября 1559 года, пагубное влияние которого продлится до 1560 года».

Что это за новые предсказания? Ежемесячные прозаические пророчества без других частей альманаха? Всего лишь другое название альманахов на определенные годы? Возможен любой из этих вариантов. Мы не можем сказать наверняка, поскольку нет подробного описания ни одного из «новых предсказаний».

Мнение, что беспринципные мошенники использовали имя Нострадамуса в своих альманахах, содержащих нелепые предсказания, чтобы дискредитировать пророка, высказывалось теми, кто не мог совместить бессмыслицу, которую они находили в альманахах, изданных под его именем, с этой выдающейся личностью. Этой точки зрения придерживались не только поклонники Нострадамуса, но даже незаинтересованные ученые. Хотя есть доказательства, что не заслуживающие доверия издатели внесли много изменений, нет свидетельств, что до его смерти во Франции появился какой-либо альманах под его именем, который на самом деле вышел не из-под его пера. Альманах 1563 года, бесспорно, написан малопонятным языком, соответствует манере Нострадамуса и наполнен нелепостями, которые заложили основы теории «подделок».

Профессиональные работы

Большая часть этой группы работ, следующая по популярности после центурий, содержится в книге, впервые напечатанной в 1555 году, в тот же год, когда вышло первое издание центурий и первый большой альманах.

Начнем с трактата имеющего длинное название «Превосходная и очень полезная книжечка, полезная всем, кто желает познакомиться с многочисленными превосходными рецептами, разделенная на две части…». В книге содержится много косметических и медицинских рецептов, таких как рецепт приготовления кремов, любовных снадобий, варений и профилактических средств против «черной смерти». Кроме того, в ней содержатся воспоминания автора о путешествиях в период с 1536 по 1544 год, критика в адрес врачей и аптекарей, которых он осуждал, и слова признательности в адрес тех врачей и аптекарей, которые заслужили его одобрение. В предисловии несколько стихов, которые, по словам Бюже, «слегка напоминают пьяный бред». Автор пишет, что взялся за работу по требованию великой принцессы, как полагают, он имел в виду Жанну д’Альбре, королеву Наварры и мать Генриха IV.

Книга была несколько раз переиздана, в том числе в 1556 и 1572 годах. Первая часть книги состояла из двух работ, которые были изданы в 1552 году под своими названиями. Другие части издавались позже под другими названиями. Вышло даже издание части книги на английском языке и вся книга на немецком языке.

Литературное творчество

Первая, недатированная, работа была написана, вероятно, до 1555 года, поскольку посвящена вышеупомянутой принцессе Наваррской, которая стала королевой Наварры в 1555 году. Название книги вводит в заблуждение, сообщая читателю, что у него в руках «Книга Орус Аполлона, сына Осириса, короля Египта… сочинение удивительное, научное и древнее». То ли издатель проявил изобретательность, оформляя титульный лист, то ли Нострадамус был неправильно информирован.

«Орус Аполлон» не имеет никакого отношения к египетским богам. Это одна из форм имени Гораполлона, автора IV века, написавшего трактат «Иероглифика», который был переведен на греческий язык неким Филиппом, о котором ничего не известно. Во времена Нострадамуса было сделано несколько переводов трактата на латынь. Поэтическая версия Нострадамуса (пересказ трактата Гораполлона) содержит 182 стихотворных описания, в общей сложности приблизительно две тысячи строк. Это произведение не представляет никакой литературной ценности.

Второе сочинение – «Парафраза Галена, его увещевания Менодота в изучении изящных искусств, а также медицины» – столь низкого качества, что даже самые рассудительные пришли к невероятным выводам. Бюже зашел дальше всех, сделав потрясающее открытие, что эта работа ключ к Нострадамусу: «нарушения грамматики, отсутствие знаков ударения, пропуски букв, ломающие ход мысли, все это делалось для того, чтобы оттолкнуть читателя и заставить думать, что автор сумасшедший», и тем самым внушить отвращение «толпе», дабы она подальше держалась от его сочинений, оставив их для настоящих ученых, которые могли понять то, что он действительно имел в виду. Сочинение посвящено барону де ла Гарду (командующий флотом в Средиземном море) и датировано 17 февраля 1557 года.

Работы комментаторов и критиков

Первые полдюжины печатных отзывов на пророческие произведения Нострадамуса были резко отрицательными. Бюже тщательно исследовал эти оскорбительные памфлеты и пришел к потрясающему заключению: некоторые работы были делом рук большевиков того времени, кальвинистов, управлявшихся из Москвы, Женевы, и направлены против Нострадамуса как одного из столпов католичества. Действительно, Нострадамус не упускал возможности оскорбить гугенотов и всегда предсказывал, что их ждет плохой конец.

Первый из памфлетов был напечатан в 1557 году под названием «Первая инвектива господина Французского Геркулеса против Нострадамуса, переведенная с латыни (per l.u.c.m.)»[96].

Проведя исследование, Бюже высказал предположение, что за этими инициалами скрывается Фарел, а одним из сподвижников Кальвина был как раз Гийом Фарел. Судя по названию памфлета, следовало ждать дальнейших инвектив, но, похоже, их больше не последовало.

Второй памфлет назывался «Чудовище кощунства» и содержал такое количество несправедливых и оскорбительных слов, что мы не можем обвинять Бюже в том, что он дал волю своему воображению. Изучив памфлет, он сделал вывод, что его автором был Теодор де Без, известный кальвинист, ученый, преподаватель, остроумный человек. Вот самое любопытное из обвинений: «Ты подобен тому безумцу, который, не будучи в состоянии обессмертить себя достойными и похвальными деяниями, хочет увековечить свое имя бесчестным делом – сожжением Эфесского храма». Памфлет был напечатан в 1558 году.

В 1558 году был напечатан еще один трактат, к которому, похоже, не были причастны кальвинисты. Этот язвительный трактат под названием «Обличение злоупотреблений, невежества и подстрекательства Мишеля Нострадамуса» был написан неким Лораном Виделем, который в течение жизни был секретарем нескольких выдающихся людей, в том числе маршала де Лопиталя и герцога де Ледигьера. Среди прочего Видель обвиняет нашего пророка в нечестивости, невежестве, в занятиях колдовством, в том, что он ничего не смыслит в астрологии, в употреблении возбуждающих напитков. Недоверчивый Бюже задается вопросом, кто же на самом деле был автором трактата, и высказывает предположение, что им является не Видель, а Пьер Вире. Паркер цитирует некоторые типичные места этой весьма ненаучной критики: «Где ты набрался этой чепухи? Ты, несносный вредитель, вводящий людей в заблуждение своими лживыми учениями… поверь, ты – несчастный дурак… я объявляю миру, что ты – сумасшедший дурак… О, несчастный дурак… Послушай, Мишель, я молюсь, чтобы ты оказался не большим дураком и ослом, чем я тебя считаю… говорю тебе, ты, толстая скотина…»

В 1560 году вышел памфлет под названием «Опровержение господином дю Павийоном… лживых и непотребных пророчеств Нострадамуса и других астрологов». В нем столько же яда, сколько остроумия. По мнению Бюже, автор просто хотел привлечь к себе внимание, нападая на знаменитого человека.

В том же 1560 году в Англии Уильям Фулк, придя в ярость от прочитанных в английском переводе альманахов, издал на латыни памфлет «против бесполезных астрологических предсказаний» Нострадамуса и его давно забытых коллег.

Последний памфлет, датированный 1562 годом, был по общему признанию напечатан в Женеве и содержал сатирические стихи о Нострадамусе. Дю Вердье сохранил часть этих стихов, которые написал Конрад Бадий.

От критики переходим к первому основному пропагандисту, чьи работы о Нострадамусе можно сравнить только с работами аббата Торне, одного из толкователей Нострадамуса во второй половине XIX века. Издания его объемистых трактатов стали почти такой же редкостью, как первые издания центурий. Его комментарии стали образцом для всех комментаторов, в том числе и его ошибки: внесение изменений в текст, замазывание недостатков, неопределенные и произвольные примечания и т. п.

Насколько нам известно, Жан-Эме де Шавиньи был выходцем из благородной семьи, жившей в Боне, был хорошо образован, получил докторскую степень по теологии и праву, и в 1548 году стал мэром города Бона. Можно только предполагать, какие причины заставили Шавиньи в начале 1550-х годов отказаться от многообещающей карьеры ради изучения астрологии у Нострадамуса.

Наряду с Сезаром Нострадамусом Шавиньи пишет биографию пророка, основанную на опыте личного общения. Исходя из этой биографии, можно сделать вывод, что их общение не прерывалось, что Шавиньи жил с Нострадамусом постоянно как друг, секретарь и ученик. Однако в завещании Нострадамуса, в котором упоминаются члены его семьи и друзья, написанном подробным, ненострадамовским языком, не упоминается Шавиньи. Нет никаких ссылок на него и в работах Сезара Нострадамуса. Кроме того, из его комментариев относительно придуманных Нострадамусом слов или завуалированных имен собственных видно, что Шавиньи не владеет «сокровенными знаниями». Его объяснения не выдерживают никакого сравнения с объяснениями более поздних толкователей.

Напрашивается единственный вывод: Шавиньи просто время от времени наносил визиты Нострадамусу и обсуждал с пророком темы, связанные с астрологией и пророчествами. Если это так, то мы вправе предположить, что его присутствие в последние дни жизни Нострадамуса связано только с тем, что он узнал о приближающейся смерти пророка и поспешил в Салон. Сам Шавиньи, похоже, хотел, чтобы люди думали, что он являлся доверенным лицом Нострадамуса.

Однако, какими бы ни были его отношения с Нострадамусом, Шавиньи действительно потратил большое количество лет, собирая работы пророка и обдумывая их. Среди его известных работ три изданные книги и две рукописи, которые никогда не издавались.

Исследователям Нострадамуса не удалось ознакомиться с первой работой Шавиньи о Нострадамусе, но сохранившееся название книги – «Собрание предзнаменований М. Нострадамуса в прозе» – дает возможность представить ее содержание. В этой книге Шавиньи собрал предсказания Нострадамуса на каждый месяц, но по собственному разумению ограничив временные рамки. Он, возможно, считал, что оговоренные даты были своего рода шифром для более позднего периода. Бюже считает, что, хотя эта рукопись датирована 1589 годом, Шавиньи хотел придержать ее, пока его теорию не подтвердит история. И хотя он никогда не издавал полное собрание предсказаний, в других его работах есть много выдержек из собрания, которые позволяют сложить мозаику практически целиком.

Вторая из работ Шавиньи, являющаяся самой известной, под названием «Первый лик французского Януса» была издана в 1594 году. Янус – двуликий римский бог; эта двуязычная книга (на французском языке и латыни) охватывает историю, согласно Нострадамусу и Шавиньи, до 1589 года, с Генрихом Наваррским в качестве центральной фигуры. Значительную часть предсказаний он связывает с деяниями Генриха Наваррского. В то же время часть несбывшихся предсказаний связывает тоже с ним с оговоркой, «если Генрих опять не впадет в гугенотскую ересь». Цензоры потребовали, чтобы Шавиньи убрал в отношении Нострадамуса слово «пророк», как своего рода кощунство, о чем ученый не преминул сообщить читателю в начале книги.

В книге шесть глав. Вторая глава содержит знаменитую биографию, которая входила в многочисленные издания центурий. В этой биографии содержится обещание издать «двенадцать книг предсказаний в прозе», вызвавшее волнение среди плохо информированных читателей.

В третьей главе автор превозносит Нострадамуса-историка и сообщает читателю, что в скором времени выпустит книгу «Второй лик французского Януса», которая будет охватывать период с 1589 по 1607 год.

Четвертая глава – воображаемый диалог между Шавиньи и Жаном Дора. Они обсуждают пророческий талант Нострадамуса, причины грубого и непонятного стиля и неприятности самого Шавиньи.

Пятая глава – основная часть книги. В ней содержится 141 предсказание в стихотворной форме, те самые предсказания, которые появились в издании центурий 1605 года и были просто катренами на каждый месяц. Кроме того, 126 катренов из центурий, расположенных согласно интерпретации Шавиньи, в таком виде скопированы всеми последующими толкователями и переводчиками. Мы уже говорили, что комментарии неполные, неопределенные, в них недостает знания сокровенных мыслей пророка, что, казалось бы, следовало ожидать от «ученика» пророка. Интересно, что пара интерпретаций связана с событиями, которые произошли до публикации катренов. Самых язвительных критиков Нострадамуса очень веселила эта теория пророчеств «обратной силы».

Последняя глава целиком посвящена получению Генрихом IV французской короны и его дальнейшему процветанию. Он возьмет Париж, но погибнет практически все население Парижа; его враг, герцог Майеннский, отправится в изгнание. Затем он завоюет Италию, уничтожит Османскую империю и в конце концов станет императором мира. В действительности Париж перешел на сторону Генриха раньше, чем «Янус» вышел из печати, а герцог Майеннский попал в фавор к королю и стал губернатором Прованса.

Нисколько не смущаясь этими ошибками, Шавиньи подготовил другую книгу, датированную декабрем 1594 года. Она никогда не издавалась[97].

В этой рукописи король изгонит тиранов из своего королевства, завоюет Англию, Испанию и Италию, подчинит всех правителей христианского мира и, победив греков и турок, будет править миром. Кроме того, 3 августа 1596 года произойдет легендарное сражение в Италии, в ходе которого герцог Майеннский потерпит поражение. Этот герой придет из Богемии, имя его начинается на «Е». Тот факт, что Шавиньи умудрился сделать Генриха Наваррского из героя, пришедшего из Богемии с именем, начинающимся на букву «Е», свидетельствует о том, насколько он был талантлив.

В 1596 году под именем Шавиньи появляются «Комментарии… центурий и предсказаний покойного М. Мишеля Нострадамуса». Согласно Бюже, книга состояла из французской версии второй и шестой глав двуязычной книги «Первый лик французского Януса», и Шавиньи не давал разрешения на ее издание.

В 1603 году появились «Плеяды». Этим термином обозначаются семь звезд или группа из семи звезд. В данном случае Шавиньи выбрал семь древних пророчеств и дал каждому название одной из звезд. Среди них пророчество святого Катальда, тибуртинской сивиллы, «анонимное предсказание 1580 года», пророчество Антонио Торквато из Феррары (приблизительно 1460 год), святого Ипполита. В каждом случае для подтверждения приведены отдельная строка или пара строк из какого-нибудь катрена, предсказания или прогноза Нострадамуса. Тема всегда одна и та же: появление нового Карла Великого, который уничтожит турок и других неверных и установит прочный мир. Одно или два пророчества связаны с Антихристом и Вторым пришествием.

Хотя Шавиньи умер в 1604 году, в 1606 году появилось второе издание «Плеяд», содержавшее «рассуждения по турецкому вопросу» и обсуждение важности новой звезды, замеченной 17 октября 1604 года. Шавиньи, похоже, не сильно печалился, что Генриху не удалось завоевать весь мир.

Важность работ Шавиньи определяется не только тем, что они являются работами предполагаемого ученика Нострадамуса, но и тем, что это работы первого комментатора. Цитируя Нострадамуса, Шавиньи, а он был хорошо образованным человеком, тем самым предоставляет информацию о содержании и языке утерянных альманахов. Бюже сравнил его версию с единственным сохранившимся текстом 1563 года и нашел, что различия весьма незначительны и Шавиньи точно расшифровал пророчества. Кроме того, следует отметить, что Шавиньи не случайно сравнивает предсказания Нострадамуса с предсказаниями живших до него пророков. Возможно, Нострадамус действительно находился под их влиянием.

В 1656 году появляется книга «Разъяснение подлинных катренов мэтра Мишеля Нострадамуса». Хотя автор не был указан, но знающие люди, похоже, поняли, что ее автором был Этьен Жобер, доктор из Амьена, книгу которого, по непонятным причинам, напечатали в Амстердаме. Жобер сообщает, что обнаружил 1800 предсказаний Нострадамуса, и в качестве доказательства собирается выпустить четырнадцать томов, из которых семь будут связаны с Францией, а семь с остальным миром. Кроме того, он собирается написать две книги с «исправленным» текстом, расшифровкой Предисловия, Послания и пророчеств». В итоге он выпустил одну книгу, содержавшую катрены и комментарии, охватывающие период с 1555 по 1560 год.

Хотя его книга более удобочитаемая, чем книга Шавиньи, из которой он почерпнул много материала, но по подходу она едва ли более научная. Всякий раз, когда пророчества не отвечают историческим событиям, Жобер бросает обвинения в адрес нерадивых издателей и, не стесняясь, вносит изменения. В те интерпретации, которые не позаимствованы у Шавиньи, он вносит дополнения, принимая желаемое за действительное, чтобы заставить историю соответствовать Нострадамусу, проще говоря, занимается подтасовкой фактов[98].

Несмотря на такое вольное обращение с центуриями, Жобер категорически настаивает, что подделкой являются не только секстины, но и катрены 11-й и 12-й центурий.

В 1672 году была напечатана книга еще одного комментатора на английском языке. Теофиль де Гарансьер, врач, автор книги «Истинные пророчества и предсказания Мишеля Нострадамуса», был французом, обосновавшимся в Англии. Он плохо владел английским языком, и с трудом поддающийся прочтению французский текст сопровождался столь же трудно читаемыми переводами и комментариями на английском языке. К тому же к его ошибкам[99] добавились ошибки корректора.

Он оставил нерасшифрованными многие слова и загадочные названия, поскольку не имел всей справочной литературы, созданной за эти годы для того, чтобы снять завесу с языка Нострадамуса, а потому его переводы – это «импровизации», на которые он не затрачивал много труда. Судя по всему, он быстро уставал и в одном месте даже сообщает читателю, что хотел бы продолжить работу, но сейчас больше всего мечтает о том, как бы поскорее добраться до кровати.

Ни на одного из двух следующих французских толкователей не стоит тратить много времени. Один из них, шевалье де Жен, в 1673 году издал книгу «Предсказания из центурий Нострадамуса, которые действительно применимы к настоящему времени и к войне Франции и Англии против Соединенных провинций». Все комментарии, опубликованные во время правления Людовика Великого, должны были прославлять его, и комментарии Нострадамуса не являлись исключением. Большая часть небольшой по объему книги де Жена отводилась поддельным секстинам.

Вскоре эту пропагандистскую плотину прорвали англичане. В 1689 году В. Этвуд издал «Замечательные предсказания Нострадамуса… в которых… описаны падения Франции и Рима». В 1691 году С. Кросс выпустил «Предсказания Нострадамуса до 1558 года», выдвинув на первый план «реформацию Французского королевства и возвращение французских протестантов».

Другим французским комментатором этого периода, который в основном позаимствовал материалы Жобера и которого Бюже назвал «шарлатаном», был Бальтазар Гюйно. В 1693 году он опубликовал книгу «Соответствие пророчеств Нострадамуса с историей от Генриха II до Людовика Великого». В 1709 году книга была переиздана.

Обе книги содержат материалы, позаимствованные у Шавиньи и Жобера, апологетов Нострадамуса, идеализированные биографии и несколько попыток связать интерпретации с недавними событиями. Примерно половина книги посвящена «будущим интерпретациям». По большей части это логичные и разумные интерпретации. Если пророчества не сбылись, то в этом нет вины Гюйно.

В 1701 году Людовик XIV бросил вызов большей части Европы, позволив своему внуку, Филиппу Анжуйскому, стать королем Испании. 4 или 5 марта герцоги Бургундский и Беррийский должны были пройти через Салон, город Нострадамуса, чтобы встретиться на испанской границе с братом, основателем династии Бурбонов. По этому случаю господин из Салона, уже завоевавший репутацию литератора, подарил герцогам «Краткую биографию Мишеля Нострадамуса с недавно обнаруженными катренами». В этой двенадцатистраничной брошюре Паламеда Тронка де Кудуле было шесть катренов, применимых к Войне за испанское наследство. Еще две неопубликованные рукописи[100] указывают на то, что он, а позже его сын написали новую книгу, внеся дополнительную информацию в краткую биографию пророка. Часть новых материалов была впервые опубликована в 1712 году другим автором. Трудно сказать, кто из них собрал больше материалов.

Поскольку в XVI веке единственным интерпретатором Нострадамуса был Шавиньи, а Жобер был единственным по-настоящему известным интерпретатором XVII века, мы можем перейти в XVIII век. В 1710 году появился «Ключ к Нострадамусу… написанная монахом». Несмотря на то что автор не был указан, известно, что им был аббат Жан Леру. Он, как и Жобер, собирался написать много книг, рассматривая жизнь и творчество Нострадамуса со всех сторон, но, как и в случае с Жобером, первая книга стала последней.

Леру, специалист по античной филологии, начал с того, что с уверенностью в собственном превосходстве разобрал недостатки своих предшественников. Во-первых, вы, вещал он, должны знать досконально латынь и греческий, чтобы правильно понимать центурии. Леру выдвигает версию, о которой даже не смел мечтать Шавиньи. В катренах нет никаких нарушений с точки зрения грамматики. В них используются греческие и латинские поэтические приемы. По его словам, эталоном в области литературы для Нострадамуса был некий Франциск Сильвий, профессор Парижского университета, опубликовавший в 1528 году работу под названием Progymnasmata in artem oratorium.

Но затем Леру понесло не в ту сторону.

«Ключом» служат четыре, как он их называет, «парадокса». Первый ясно показывает (возможно, их автору), что письмо Сезару адресовано совсем не Сезару, а просвещенному человеку, который появится, чтобы интерпретировать (Нострадамуса), то есть г. Леру. Второй содержит убедительное доказательство, что письмо Генриху II предназначено не ему, а Людовику XIV. Нет причины считать, что письмо адресовано Генриху, только потому, что в обращении названо его имя, ведь в письме есть многочисленные таинственные ссылки на двор Людовика XIV. Это и является доказательством для Леру, считающего, что все ясно как день. Третий и четвертый доказывают, что пророчества и предсказания подлинные и понятны с позиций сегодняшнего дня. Подлинность секстин доказана сходством их стиля с катренами центурий»[101].

В 1711 году Д. Д. Хельд написал книгу, в которой подверг критике центурии. Немец Хельд относился к критикам, а не к страстным поклонникам Нострадамуса. Его книга представляет интерес в основном благодаря тому, что в ней рассматриваются издания, существование которых вызывает большое сомнение.

В 1712 году появилась первая подробная биография под названием «Жизнь Нострадамуса», написанная Пьером-Жозефом де Хайце. Эта книга – источник более чем половины информации о биографии пророка. Некоторые особо критически настроенные толкователи с подозрением относятся к его информации, но Бюже убежден, что Хайце был весьма добросовестным исследователем.

В 1715 году англичанин, очевидно стремясь снискать расположение Ганноверского дома, опубликовал «Пророчества Нострадамуса относительно судьбы всех королей и королев Великобритании, начиная с Реформации». Поскольку большинство катренов, в которых упоминается Англия, были уже применены к событиям, случившимся ранее, у Д. Д., как сам он называл себя, осталось мало материала для работы. Он включил некоторые катрены, которые имели такое же отношение к Англии, как к Тибету.

Следующая книга, датированная 1721 годом, была написана на французском языке, но тоже относилась к Великобритании. Некто Франсуа Жефрой издал «Пророчества Мишеля Нострадамуса… которые предсказывают нам… восстановление на троне короля Великобритании Джеймса III».

В марте 1720 года господин, имя которого до сих пор неизвестно, прислал в газету Mercure de France подробное «письмо о Нострадамусе». По каким-то причинам это письмо было напечатано только в ноябре 1724 года. Анонимный критик прислал материалы, доказывающие, что Нострадамус просто излагал историю в стихах и его катрены относятся к прошедшим событиям. Стремясь дискредитировать пророка, он приводит примеры пророчеств «обратной силы», но весьма неудачные. Кроме того, он невольно отдает дань уважения Нострадамусу, приводя в качестве иллюстрации своей точки зрения события, которые имели место после того, как были написаны пророчества.

В 1775 году некий англичанин напечатал то, что выглядело точным попаданием в цель, а именно указывало на революцию в Америке (возможно, так больше казалось автору, чем Нострадамусу). Половина столетия прошла между публикацией работы этого англичанина и его предшественника, и это был самый большой промежуток, в который не печатались работы о Нострадамусе. С этого времени не проходило года без книги о нашем пророке. С середины XIX века выходила по крайней мере одна книга в десятилетие.

В 1781 году центурии попали в число запрещенных книг.

Книга «Жизнь и завещание Мишеля Нострадамуса» без указания имени автора была издана в 1789 году, накануне крутого поворота, который должен был потрясти Европу до самых основ. Как мы уже говорили, источником в основном, если не полностью, была вторая из двух неопубликованных рукописей Кудуле. В любом случае катрены были написаны задолго до означенных событий. В книге содержатся неуклюжие реверансы, такие как ссылка на «Людовика XV, ныне властвующего». Последнее из событий, упомянутых автором, Гаагский мирный договор (1720); автор явно не осведомлен о Венском мирном договоре (1738). Следовательно, книга была написана между 1720 и 1738 годами. Поскольку автор пишет о грядущих бедствиях (1732), указанных в Предисловии Сезару Нострадамусу, то книга, скорее всего, написана в 1720-х годах. По какой-то непонятной причине автор делает вид, что воспользовался материалами из рукописи «Эдме Шавиньи… известного как Янус французский», тем самым нанося двойное оскорбление Шавиньи – неправильно написав его имя и спутав его имя с названием книги. Самая интересная часть – описание завещания Нострадамуса, долго вызывавшее сомнения, но теперь подтвержденное и полностью напечатанное в этой книге.

В том же 1789 году немецкий филолог Й. К. Аделунг посвятил 7-й том своего сочинения в семи томах[102] Нострадамусу.

Следующие девять книг о Нострадамусе были написаны в течение эпохи Французской революции и Наполеона и, следовательно, в первую очередь отражают события того времени. В 1790 году д’Одусе издал книгу «Французская революция, события, которые привели к ней… предсказанные в пророческих центуриях М. Ностредама». В том же году вышла книга анонимного автора под названием «Французская революция в пророческих центуриях Нострадамуса». В 1791 году Нострадамус вдохновил некоего автора на «Старые и новые пророчества». 1792 год был отмечен единственной книгой о Нострадамусе на русском языке, вышедшей в Санкт-Петербурге, «Роялистский альманах, или Контрреволюция, предсказанная на 1792 год, переведенная на французские стихи ничтожнейшим из его интерпретаторов, Шриальмо».

В 1800 году в Гамбурге вышла в высшей степени интересная работа эмигрантки, некой мадам H. D. Книга называлась «Предсказанное будущее, или Соответствие пророчеств Нострадамуса с прошлыми, настоящими и будущими событиями революции». Она содержала более пятидесяти двух катренов и секстин, связанных с революцией.

1806 год стал свидетелем четырех разных книг. Доктор Белланд написал книгу «Наполеон, первый император Франции, предсказанный Нострадамусом». Преподаватель математики по имени Теодор Буйи выпустил очень спорную книгу «Новые суждения… о пророках, и в частности о Нострадамусе». В части касающейся Нострадамуса Буйи, как и Жобер, вносит изменения в текст по собственному усмотрению, но в то же время его книга является основным источником катренов, связанных, по мнению интерпретаторов, с Французской революцией и Наполеоном.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

23 декабря по григорианскому календарю. Все даты даны по юлианскому календарю, общепринятому во времена Нострадамуса.

Вернуться

2

Согласно «Библиологическому словарю» Смита и Фуллера, «они обладали хорошим пониманием времени и знали, что и когда надлежало делать Израилю… и все братья их следовали слову их». Что значит «понимание времени»? Позже еврейские толкователи объяснили это как умение определять периоды солнца и луны, устанавливать «новомесячия; то есть по их слову колена будут восходить в праздники на Храмовую гору для совершения жертвоприношений» и распознавать знамения времени. Иосиф объясняет это как «понимание того, что должно случиться».

Вернуться

3

Согласно Эдикту 1454 года евреям было разрешено заниматься врачебной деятельностью, торговлей и искусством, и они могли соблюдать обряды своей религии.

Вернуться

4

Рене Добрый – король Неаполя, Сицилии и Иерусалима, герцог Анжу, Лотарингии и Бара, граф Прованса и Пьемонта.

Вернуться

5

По словам Шавиньи, первого биографа Нострадамуса, эта биография написана самим Нострадамусом. Подтверждение можно найти в исторических работах брата и сына Нострадамуса, а также в книге Деппинга «История евреев», где высказывается предположение, что Пьер был потомком древнего итальянского рода Нострадонна. В 1940 году Рейно-Пленса, не найдя этого имени в архивах, отождествил Пьера с неким Абрахамом Соломоном, возведенным в дворянское достоинство Рене Добрым. Такое же предположение выдвинул в 1862 году Бюже, отметив, что Соломон был единственным врачом, упомянутым сыном Нострадамуса в «Хронике Прованса». И наконец, после долгих лет, проведенных в архивах Прованса, фанатичный противник Нострадамуса доктор Эдгар Леруа, пришел к выводу, что родословная является явной выдумкой. Предки отца Нострадамуса, Жома (Жака), были торговцами зерном из Авиньона. Новообращенный Пьер, отец Жома, женился на нееврейской женщине по имени Бланш. Жом тоже занимался торговлей зерном, но в 1495 году он приехал в Сен-Реми и женился на Рене де Сен-Реми, внучке Жана де Сен-Реми, который, потерпев неудачу как врач, стал сборщиком налогов. Эта семья тоже была из новообращенных евреев.

Вернуться

6

Лотарингия перешла Рене II Лотарингскому, сыну дочери Рене Доброго, Иоланды, и графа де Водемона. Представители дома Водемон, старшей линии Лотарингского дома, были императорами Священной Римской и Австрийской империи, а младшая ветвь – Гизы фактически управляли Францией на протяжении половины столетия (см. «Генеалогические схемы»).

Вернуться

7

В архиве Эксан-Прованса есть документ, датированный 12 декабря 1512 года, о сборе налогов с членов «новой христианской общины», среди которых значатся имена Жан и Пьер.

Вернуться

8

Конечно, крещеных.

Вернуться

9

Он прописал ему «эликсир жизни», рецепт которого позже указал в своем трактате «О красоте лица и вареньях, заново приготовленных по рецептам мэтра Мишеля де Нострадамуса, доктора медицины». Однако, хотя Нострадамус сам пишет о том, что лечил епископа Каркасона, мы нашли некоторые несоответствия. Епископом Каркасона с 1521 по 1545 год был Мартин де Сен-Андре. Возможно, он неправильно написал имя, или это был не епископ, а кто-то рангом ниже. Некий Аманьен де Фуа был действительно епископом Макона с 1557 по 1579 год.

Вернуться

10

Особенно перевод Марсилио Фичино «Египетские мистерии…».

Вернуться

11

Легат был папским наместником в Авиньоне.

Вернуться

12

Также известны как мальтийские рыцари или рыцари Мальты.

Вернуться

13

Рабле поступил на медицинский факультет университета в Монпелье и получил звание бакалавра в 1530 году, но нет сведений о каких-либо отношениях между этими двоими знаменитыми людьми.

Вернуться

14

Варест забегает далеко вперед, сообщая, что «…ни короля, ни принца, ни графа не встречали крестьяне в Миди так, как… Нострадамуса».

Вернуться

15

Из биографии 1594 года, написанной Шавиньи, другом и панегиристом Нострадамуса.

Вернуться

16

Некоторые биографы называют ее Адриет де Лубежак, очевидно путая с молодой женой Скалигера, Адриет де Рок-Лубежак.

Вернуться

17

Из биографии, написанной Шавиньи.

Вернуться

18

Однако Нострадамус не наносил ответных ударов. В 1552 году в своем трактате Traicté des fardemens он называет Скалигера «Галеном в медицине, Вергилием в поэзии и Цицероном в ораторском мастерстве» и признается, что обязан ему «больше, чем кому-либо в мире».

Вернуться

19

Этьен Жобер «Разъяснение катренов Нострадамуса» (Eclaircissement des veritables quatraines de Nostradamus) (1656).

Вернуться

20

Если месье де Флоринвиллю на тот момент было двадцать лет и если Жобер видел его за двадцать лет до того, как написал эту историю, то ему должно быть более ста лет.

Вернуться

21

Жобер пишет, что «вся Франция перечисляет события, предсказанные пророком, но я опускаю их, поскольку не хочу писать о том, в чем я не уверен».

Вернуться

22

Аббатство Орваль, цистерцианский монастырь, было частично разрушено в 1637 году армией Шатильона, восстановлено в XVIII веке и вновь разрушено в 1793 году войсками революционной Франции. Руины монастыря находятся на территории бельгийской провинции Люксембург.

Вернуться

23

Упоминается в книге «Исторические и секретные мемуары императрицы Жозефины», написанной Ленорман, подругой и гадалкой императрицы. (Примеч. пер.)

Вернуться

24

Входит в «Предсказания на 1840 год» Генриха Дюжардена. Он сообщает, что пять копий пророчества были сделаны эмигрантами, нашедшими убежище в Орвале до его разрушения, с оригинала, показанного им монахом.

Вернуться

25

Барест написал об этом в 1840 году; Торне-Шавиньи упоминал во многих сочинениях в период с 1862 по 1878 год.

Вернуться

26

«История Прованса» (Лион, 1614).

Вернуться

27

В своей книге «Превосходная и очень полезная брошюра о многих отменных рецептах, разделенная на две части. Первая часть нас учит способу приготавливать разную помаду и духи для украшения лица. Вторая часть нас учит приготавливать варенья различных сортов из меда, сахара и вина. Составлена магистром Мишелем Нострадамусом – доктором медицины из Салона в Провансе. Лион, 1552» он подробно описывает свою работу в Эксе.

Вернуться

28

Порошок состоял из следующих ингредиентов: опилки кипариса самого зеленого, какой только возможно найти, 1 унция; флорентийский ирис, 6 унций; гвоздика, 3 унции; ароматный аир, 3 драхмы; алоэ, 6 драхм.

Лепестки трех или четырех сотен красных роз, собранных до росы, требовалось тщательно растереть и смешать с порошком, позаботившись о том, чтобы смесь не выветрилась. Из полученной смеси сделать пилюли, которые пациент должен постоянно держать во рту. Великолепный аромат, по его мнению, уничтожал неприятный запах и очищал гнилые зубы. Поскольку Нострадамус понимал, что чума передается по воздуху, чистый воздух сохранял жизнь пациенту.

Вернуться

29

Барест сообщает такие подробности. Парламент Экса назначил ему пожизненную пенсию; он отдавал подарки, врученные ему богатыми пациентами, вдовам и сиротам тех, кого не смог спасти, и т. д.

Вернуться

30

Барест добавляет, что в Лионе он вступил в конфликт с Антуаном Сарразином, завистливым коллегой, который не принял во внимание его совет. Когда делегация, присланная к Нострадамусу, попросила его не покидать Экс, он ответил, что из-за возникших разногласий им придется сделать выбор между ним и Сарразином. По словам Бареста, члены делегации единодушно вскричали: «Мы выбираем доктора Нострадамуса, спасителя города Экса!» Барест, давая это подробное трогательное описание, ссылается на «Астрюка… Буше… историков и хроникеров Прованса». Но они не упоминают об этом случае, как и Паркер, изучавший архивы Лиона в 1919 году, не смог найти никаких следов этой истории. Однако в «Лионском обозрении» за 1835 год упоминается эпидемия коклюша в 1547 году, с которой Нострадамус помог справиться жителям Лиона.

Вернуться

31

В 1552 году он писал: «Здесь, где проживаю, я продолжаю работать среди грубых животных, варваров, заклятых врагов образованности и словесности».

Вернуться

32

В письме к сыну Сезару он сообщает, что уничтожил книги по магии, доставшиеся в наследство. Какие-то знания он унаследовал от предков, но основные знания почерпнул из переводов Фичино «Египетские мистерии…», изданных в Венеции в 1497 году и переизданных в 1547 году в Лионе.

Вернуться

33

Согласно Шавиньи. Это может означать, что первый альманах, напечатанный в 1549 году, предназначался на 1550 год или что в 1550 году был напечатан альманах на 1551 год.

Вернуться

34

Иногда назывались «Предсказания и др.» (Prognostications et al.). См. «Библиографию Нострадамуса».

Вернуться

35

Ла Круа дю Мен в своей «Библиотеке» за 1594 год пишет: «Он написал бесчисленное количество альманахов и предсказаний, которые были очень хорошо приняты и проданы настолько хорошо, что появилось несколько подделок… под его именем (которые были составлены несведущими людьми и, следовательно, полны ошибочных утверждений)».

Вернуться

36

В архиве Салона хранится нотариально заверенная расписка в получении двадцати крон за проданные альманахи на 1562 год в типографию Лиона.

Вернуться

37

См. «Библиографию Нострадамуса».

Вернуться

38

Согласно многим комментаторам, включая некоторых критиков, Предисловие фактически предназначалось для его духовных сыновей, толкователей.

Вернуться

39

См. «Библиографию Нострадамуса».

Вернуться

40

Паркер пишет: «Успех центурий был мгновенным и огромным. Хотя он, очевидно, имел в виду людей с заурядными умственными способностями и занимающих невысокое положение, он недооценил радиус действия своего оружия или переоценил умственные способности своего народа».

Вернуться

41

Автором эпиграммы является или Теодор Беза, правая рука Жана Кальвина, или придворный поэт Этьен Жодель.

Вернуться

42

Говорят, что Екатерина, увидев катрен Нострадамуса, вспомнила пророчество Гаурика. По ее просьбе Гаурик отправил королю письмо, которое он получил 5 февраля 1556 года, советуя «избегать поединков в огороженном месте, особенно ближе к 41 году, поскольку в этот период ему угрожает рана на голове, которая может привести к слепоте и даже к смерти». Клод Л’Обеспин, который перевел это письмо для короля с латыни на французский, упоминает его в своей «Истории двора Генриха II». Об этом письме упоминает и хронист придворной жизни Брантом. Говорят, что Генрих, частично поверивший этому предсказанию, сказал Монморанси: «Такая смерть лучше, чем любая другая. Я даже предпочел бы умереть от руки того, кем бы он ни был, кто храбр и отважен».

Вернуться

43

Эта и другие любопытные подробности найдены в письме Нострадамуса Жану Морелю. В этом письме он сообщает о получении 29 ноября 1561 года письма, отправленного Морелем 12 октября из Парижа. Похоже, что во время пребывания в Париже в 1556 году он оказался в крайне тяжелом финансовом положении и Морель помог ему, одолжив 2 роузнобля и 12 крон. Нострадамус сообщает об этом Екатерине в полной уверенности, что она вернет его долг Морелю. Этого не произошло. Спустя какое-то время (возможно, даже несколько лет) Морель, не столько беспокоившийся о долге, сколько стремящийся сблизиться с одним из самых известных людей во Франции, отправил Нострадамусу письмо с капитаном из Экса. Письмо Нострадамус не получил (так, во всяком случае, пишет Нострадамус). Прождав ответа несколько месяцев, Морель решил, что Нострадамус отнесся пренебрежительно к своему благодетелю, и отправил ему возмущенное, ругательное письмо, на которое получил ответ.

Пророк – воплощенная учтивость. Он говорит о великодушии Мореля, о его щедрости, заявляет, что это первое письмо, которое он получил от Мореля, и что последовавшие одно за другим непредвиденные события помешали ему нанести визит Морелю до отъезда из Парижа. Он пишет, что прилагает к письму два векселя на счета своих друзей, мадемуазель де Сен-Реми и сеньора де Физа, которые Морель может обменять на деньги. Далее он заверяет, что готов оказать любую услугу, если возникнет такая необходимость, Морелю и его друзьям. Он сообщает, что в скором времени собирается приехать в Париж, чтобы определить сына Сезара на учебу. Письмо подписано секретарем Нострадамуса (Шавиньи?), но после постскриптума стоит собственноручная подпись Нострадамуса, единственный известный автограф пророка (перевод полного текста письма приведен в разделе «Другие документы»).

Вернуться

44

Лавер. Нострадамус, или Предсказатель будущего (Лондон, 1942).

Вернуться

45

См. «Письмо Жану Морелю».

Вернуться

46

Копия этого письма была получена и переведена, когда эта книга готовилась к печати (см. полный текст письма в конце книги). Оно датировано 14 февраля 1562 года, несколькими годами позже, чем мы ранее предположили.

Вернуться

47

Паркер пишет, что в то время это было обычной практикой; только так Генрих II мог прочесть Послание до того, как был убит в 1559 году.

Вернуться

48

В том же месяце умер юный граф Рош-сюр-Йон, отпрыск самой младшей ветви королевского дома.

Вернуться

49

Переводится как «Дочь троянской крови, троянского корня, королева Кипра». Согласно древней традиции, королевские династии ведут свое происхождение от троянцев, с чем был согласен Нострадамус, который упоминает «троянскую кровь» в нескольких катренах. Номинальный титул королей Кипра оставался за Савойским домом, поэтому Маргарита, жена герцога Савойского, именовалась королевой Кипра. Хотя титул был номинальным, но звучал очень поэтично.

Вернуться

50

«История Прованса».

Вернуться

51

Его действительно называли Карлом-Эммануэлем Великим, и он был врагом Генриха IV. Он приобрел известность как хороший правитель Савойи, но не стал великим полководцем.

Вернуться

52

«Муж, великий в войне, непревзойденный в благочестии».

Вернуться

53

«О отечество, неблагодарное ко мне, как Абдера к Демокриту!» Согласно преданию, глупые жители греческого города Абдеры считали умалишенным и преследовали своего самого блестящего земляка Демокрита, одного из основателей атомистики.

Вернуться

54

Сезар опускает один из самых интересных моментов, о котором говорят авторы, не имеющие предубеждения против Нострадамуса. Екатерина попросила Нострадамуса составить гороскоп своего любимца, Эдуарда Анжуйского, который затем под именем Генриха III стал последним королем Франции из династии Валуа. Его заявление, что Эдуард будет королем Франции, порадовало Екатерину. Однако Пьер Л’Эстуаль, французский Сэмюэл Пепис (Пипс) своего времени, рассказывает в своих «Мемуарах…», что пророк больше заинтересовался другим принцем.

«…он попросил воспитателя принца устроить ему встречу с юным принцем. На следующее утро Нострадамуса ввели в покои. Он долго осматривал стоящего перед ним обнаженного мальчика, а затем сказал, обращаясь к его воспитателю: «Если Бог окажет вам милость и вы проживете достаточно… вашим хозяином будет король Франции и Наварры».

Король с тех пор часто рассказывал эту историю, добавляя, что в то утро он очень испугался, так как решил, что его собираются выпороть, поскольку воспитатель долго не давал ему рубашку, чтобы Нострадамус мог внимательно осмотреть его.

Согласно рукописи Кудуле (1789), это происходило в доме Пьера Тронка де Кудуле 18 октября 1564 года. Историческая сцена запечатлена на картине, висящей в музее в Салоне.

Вернуться

55

Нет точной информации о том, были деньги переданы с посыльным или лично.

Вернуться

56

Елизавета остроумно ответила на это фактически сделанное предложение: «Карл IX слишком велик и слишком молод, чтобы стать моим мужем».

Вернуться

57

Согласно Сезару, королева вручила Нострадамусу 100 крон, а 200 крон вручил король.

Вернуться

58

Карл IX был обручен с Елизаветой Австрийской в 1561 году, но женился на ней только в 1570 году, так что речь здесь идет о гороскопе самой Екатерины.

Вернуться

59

Речь идет о встрече Екатерины с дочерью, Елизаветой Испанской, на границе с Испанией. На встрече обсуждалось принятие общих мер против гугенотов.

Вернуться

60

С такой же уверенностью королева говорит о другой «ошибке» пророка. В письме, отправленном Монморанси из Салона, она, цитируя Нострадамуса, пишет, что он «обещает прекрасное будущее королю, моему сыну, и что он проживет столько же, сколько вы, то есть до девяноста лет». Коннетабль умер в 1567 году в семьдесят четыре года, а Карл IX в двадцать четыре года в 1574 году.

Вернуться

61

Копия завещания для Паркера сделана библиотекарем Арля (см. текст завещания в разделе «Другие документы»).

Вернуться

62

По оценке Паркера, в 1920 году эта сумма равнялась 500 тысячам франков. В 1940 году Аллен оценил ее в 11 тысяч долларов. Чтобы лучше оценить наследство Нострадамуса, следует обратиться к его заявлению, что поездка в Париж обошлась ему в 100 крон или что аренда комнаты в хорошем доме составляла 4 кроны в год.

Вернуться

63

Однако первоначально он предсказывал, что умрет в ноябре 1567 года, в то время как умер в июле 1566 года.

Вернуться

64

Согласно Кудуле, Нострадамус однажды крикнул оскорблявшим его крестьянам: «Прочь, мерзавцы! Вы никогда не наступите своей грязной ногой на мое горло, ни при моей жизни, ни после моей смерти!»

Вернуться

65

Есть три самых известных портрета Нострадамуса. Один, сделанный Сезаром на меди, хранится в библиотеке Эксан-Прованса. Второй находится в библиотеке Граса. Третий – в этнографическом музее (Museon Arlaten) в Арле.

Вернуться

66

Некоторые моменты не соответствуют действительности, и в их числе человеколюбие, любовь к свободе слова, искренняя вера и доброе отношение к бедным.

Вернуться

67

Питон. История города Экс. 1666.

Вернуться

68

Существует более прозаическая версия, согласно которой он был «обращен» неким Бэзилом из Бордо, вступил в орден 4 декабря 1587 года и был похоронен в монастыре в Бригноле, рядом с Тулоном.

Вернуться

69

Его женой была Клэр де Гриньон, внучка Адама де Крапона.

Вернуться

70

Жобер, следующий биограф после Шавиньи (1656), пишет, что Мишель был самым старшим сыном, Сезар вторым, а Андре третьим. В его версии отсутствует Шарль. Работа 1571 года, объяснявшая недавнее землетрясение, была опубликована «Антуаном Креспином Нострадамусом». Некоторые считали его сыном Нострадамуса. Однако ни Мишель, ни Антуан на самом деле не были сыновьями пророка.

Вернуться

71

В 1594 году Ла Круа дю Мен написал, что «Мишель де Нотр-Дам, или Нострадамус-младший, сочинил Альманах в 1568 году, напечатанный в Париже и других городах». Под его именем появился сборник пророчеств, впервые напечатанный в 1571 году, переизданный в 1611 году и связанный с изданием центурий «его отца».

Вернуться

72

Иногда связывают с осадой 1629 года, но поскольку рассказ был напечатан в 1620 году, то речь может идти только об осаде 1574 года.

Вернуться

73

«Всеобщая история» Теодора Агриппа д’Обинье, дедушки маркизы де Ментенон, жены Людовика XIV.

Вернуться

74

Это версия Рейно-Пленса. По другой версии, гвардейца поймали на краже серебра и повесили.

Вернуться

75

Особенно Юджина Ф. Паркера, чья докторская диссертация по Нострадамусу хранится в архиве Гарвардского университета.

Вернуться

76

«Нострадамус» (Париж, 1840). Барест использовал в своей книге издание, напечатанное в типографии Бонома, что делает ее очень ценной.

Вернуться

77

В 1920 году букинист в Лионе сказал Паркеру, что продал в 1909 году экземпляр книги американцу, но затруднился сказать, какой именно.

Вернуться

78

Этого не может быть. С 1552 года вплоть до смерти в 1557 году Бартелеми Бонома, управлявшего типографией в Авиньоне, эта типография была единственной типографией в Авиньоне. Все авиньонские издания 1555 и 1556 годов были напечатаны в типографии Бонома. После смерти Бартелеми в 1557 году типографию купили Пьер Ру и Ян Тремблай, что, возможно, вносит некоторую путаницу. Только в 1559 году Пьер Ру организовал собственную типографию.

Вернуться

79

Такого имени нет среди владельцев типографий в Лионе.

Вернуться

80

Седьмая центурия содержала только 40 катренов и никогда так и не была завершена.

Вернуться

81

Новые только 73, 80, 82 и 83-й катрены. 72-й катрен – 31-й катрен 6-й центурии, 74–79-й катрены – 59–64-й предзнаменования на 1561 год, 81-й катрен – 65-е предзнаменование. Несомненно, есть связь в издании Менье между 6-й центурией, заканчивающейся 71-м катреном, и 7-й центурией, начинающейся с 72-го катрена.

Вернуться

82

Возможно, из издания Реньо 1560 года. Брюне не сообщает, содержала ли 7-я центурия известные катрены или эти двенадцать. Он ничего не говорит о 8-й центурии, так что об этих шести катренах до сих пор ничего не известно.

Вернуться

83

Отсутствуют 3, 4, 8, 20 и 22-й катрены, но номера идут подряд.

Вернуться

84

По оценке Паркера, эти издания вышли в свет после изданий Пьера Риго, но до 1605 года.

Вернуться

85

Состоит из десяти центурий по сто катренов в каждой, но в неполной 7-й центурии максимум 94 катрена.

Вернуться

86

Этого необоснованного мнения придерживается Ле Пеллетье и большинство исследователей Нострадамуса.

Вернуться

87

Барест упоминает недатированный вариант этого издания, но Клинков-стрем, похоже, не обнаружил его.

Вернуться

88

Возможно, они находятся в частных коллекциях.

Вернуться

89

В переписке Никола-Клода Фабри де Переса (Марсель, 1880) содержится письмо Сезара Винсенту Сэву, в котором Сезар называет Винсента племянником. Матерью Винсента была или Анна, или Диана Нострадамус.

Вернуться

90

В 6-м секстине подробно излагается заговор герцога де Бирона в 1602 году.

Вернуться

91

О каком городе он говорит, остается тайной. Это не может быть Марсель. Возможно, он был тесно связан с издателями Лиона и выступал как их представитель в разоблачении выскочек из Труа, которые нарушили монополию Лиона на издание Нострадамуса.

Вернуться

92

Речь идет о сыне Нострадамуса.

Вернуться

93

Речь идет не о четверостишиях под названием «Предзнаменования», а о ежемесячных обзорах в прозе. См. дальше.

Вернуться

94

Оба находятся в Соединенных Штатах. В обоих нет посвящения и прозаических прогнозов, но правильные предзнаменования в правильных местах доказывают, что они подлинные, хотя и зачастую плохо переведены. «Альманах… на 1559 год» находится в Хантингтонской библиотеке. «Альманах… на M.D.LXII» – в Фолджеровской Шекспировской библиотеке, на самом деле на 1555, а не на 1562 год.

Вернуться

95

Совет Трента фактически завершил свою работу в 1563 году.

Вернуться

96

Хотя здесь все названия даны в переводе с английского языка, статьи написаны на французском языке. Названия на языке оригинала перечислены в следующей главе.

Вернуться

97

Бюже нашел рукопись в библиотеке Эксан-Прованса. Бюже является авторитетом во всем, что касается работ Шавиньи.

Вернуться

98

Самый известный случай связан с 18-м катреном 9-й центурии, относящимся к казни Монморанси в 1632 году. Жобер первым объявил, что в тексте указано имя палача. Нет никаких доказательств, что палача звали Клерпэн.

Вернуться

99

Гарансьер воспользовался изменениями в тексте, сделанными Жобером, для соответствия интерпретациям.

Вернуться

100

Первую рукопись показал Бюже граф де Лагой из Экса. В ней краткая биография 1701 года, к которой добавлен материал на 84 страницах. Комментарии к двадцати двум катренам. Однако на полях есть приписка, датированная 1737 годом, и четырнадцать из двадцати двух катренов связаны с событиями, случившимися после смерти Кудуле (он умер в 1722 году). Напрашивается вывод, что рукопись заканчивал его сын.

Вторую рукопись показал Бюже доктор Босси, бывший мэр Салона и правнук Кудуле. Скорее всего, она написана до 1745 года (сын Кудуле умер в 1745 году). Ценность этой рукописи состоит в том, что она является основным источником биографии 1789 года, автор которой неизвестен.

Вернуться

101

Из докторской диссертации Паркера (Гарвардский университет, 1920).

Вернуться

102

Geschichte Der Menschlichen Narrheit («История человеческой глупости»). (Примеч. пер.)

Вернуться