# Хербе Большая Шляпа

Отфрид Пройслер

Сказка про гнома Хербе, который однажды в будний день решил сварить брусничное варенье. Но когда он вышел во двор за дровами, день ему показался слишком чудесным, чтобы тратить его на дела, и он пошел гулять в соседний лес.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Иллюстрации Валентина Родионова

Перевод Эльвиры Ивановой и Леонида Яхнина


Otfried Preußler Hörbe mit dem großen Hut

© 1981 by Thienemann Verlag (Thienemann Verlag GmbH), Stuttgart/Wien


© Иванова Э.И., перевод на русский язык, 2013

© Яхнин Л.Л., перевод на русский язык, 2013

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

## Брусничное варенье подождёт


Жил себе да был в Ближнем лесу гном Хёрбе. Сам маленький, а шляпа большая. Больше его. Так и звали его – Хёрбе Большая Шляпа.

Дом Хёрбе, сложенный из веток и прутьев, стоял в зарослях клюквы у самой тропинки, словно большая шляпа. Мы-то с вами знаем, что это обычный дом гнома. Но кто-нибудь посторонний вполне мог бы принять его за случайную кучу хвороста.

Лето было на исходе. Налились алым соком птичьи ягоды. Надо заметить, что все ягоды, которые любят клевать птицы, можно называть птичьими. За исключением, разве, волчьих. Зимы в Ближнем лесу длинные, холодные и, естественно, совершенно безъягодные. Потому в эти последние солнечные дни гномы делали заготовки на зиму.


Хёрбе тоже времени не терял. Он кое-что насушил, насолил грибов. Кроме того, собрал пучки лечебных трав и кореньев и подвесил их к потолку. А в кладовке у него стояли бутылки с кленовым и берёзовым соком. Ровно две дюжины. Немного меньше было банок ежевичного и малинового сиропа. В сарае у дома лежали семь мешков, битком набитых семенами лесных трав. Каждому известно, что гномы мелют муку из лесных семян. Хёрбе на славу потрудился, и теперь оставалось лишь сварить брусничное варенье. Горшок с брусникой стоял на плите и ждал, когда Хёрбе примется за дело. Хёрбе позавтракал, надел цветастый фартук и пошёл во двор за дровами.

Тут-то его и подстерегал солнечный лучик. Он весело заиграл на каплях росы и в каждой красной клюквине зажёг маленький фонарик.

– Ну и денёк! – обрадовался Хёрбе. – Он, пожалуй, слишком хорош для брусничного варенья.


Только он это произнёс, как раздался беззаботный птичий голосок:

– Верно! Вер-рно! Отличный денёк для прогулки!

– А варенье? – засомневался Хёрбе.

– Подождёт! – весело прокричала птица.

– Варенье-то подождёт. А соседи? Что скажут мои уважаемые соседи? Они скажут, что стыдно бросать работу посреди недели.


Но беспечный птичий голосок не умолкал:

– Забудь про них, Хёрбе! Бери пример с меня!

Ну как можно не согласиться с таким беспечным и весёлым птичьим щебетанием? И Хёрбе тут же согласился.

– Ах, какая умная и весёлая птица! Клянусь моей большой шляпой! – воскликнул он и, вытянув губы наподобие птичьего клюва, тоже защебетал:

Такого дня чудесней
И не было и нет.
Спасибо вам за песню,
Спасибо за совет!
Брусничное варенье,
Конечно, подождёт.
А я до воскресенья
Иду в большой поход.


## В путь

Ближний лес – самое подходящее место для гномов. В то время там было тринадцать гномов. Жили они по двое. Только для Хёрбе пары не нашлось. Вот он и хозяйничал в одиночку. Впрочем, он утверждал, что так даже лучше: живи как хочешь, никто и слова не скажет. И сегодня он один из всех гномов мог, ни у кого не спрашивая разрешения, сказать себе: «Работа подождёт», – и отправиться гулять.

Хёрбе на минуту забежал в дом. Бруснику снёс обратно в кладовку. Натянул лесные сапоги. Вот, пожалуй, и всё… Шляпа? Она всегда на голове. Даже в постели. В шляпе лучше спится и снятся только хорошие сны.

Остаётся проверить, закрыты ли окна, погашен ли огонь в очаге, застелена ли кровать. У гномов, как вы знаете, не принято оставлять комнату неубранной. Огляделся ещё раз Хёрбе, взял палку и хотел было уходить, да вспомнил, что прогулка без привала – не прогулка.

– А сделал привал, так и подкрепиться неплохо, – сказал он сам себе и открыл хлебный ящик.

Взял Хёрбе ковригу чёрного хлеба. У гномов хлеб особый, ароматный и очень вкусный. Он пахнет немного сосновой смолой, чуть-чуть лисичками, самую малость зрелой ежевикой и слабо-слабо вереском. Разломишь хлеб – и вдыхай запахи позднего лета. Хёрбе прикинул на ладони ковригу. «На одного вполне хватит, – подумал он. – Но никогда не знаешь, что приключится с тобой в дороге. Не мешает побольше запастись едой».

В хлебном ящике ещё с прошлого воскресенья завалялся кусок кекса. Конечно, кекс недельной выдержки не самая лучшая еда, но Хёрбе взял его и вместе с ковригой хлеба аккуратно завернул в большой клетчатый платок. Концы платка он завязал крест-накрест и спрятал узелок под шляпу: при ходьбе руки должны быть свободными, чтобы ими размахивать.

– Ну вот. Теперь, кажется, всё… Ах, да! Крошки. Смести их в ладошку. Эту. Эту. И эту… И в рот! Вот теперь действительно всё. В путь!

## Как прекрасен мир!

И Хёрбе во второй раз за это утро открыл дверь и вышел наружу. Он прислушался, что ещё скажет весёлая и беспечная птица. Но её не было. Наверное, у неё нашлись другие, не менее важные дела.

Куда же теперь? Лес большой. А мир ещё просторнее. Так какая разница, куда направиться? Куда-нибудь да придёшь.

Хёрбе раздвинул ветки, сквозь кусты ежевики пробрался на тропинку, пересёк её, миновал папоротниковые заросли и зашагал по мягкой дорожке, вытоптанной в траве гномами. Резные тени от ажурных листьев папоротника вместе с пятнами солнечного света скользили по его шляпе. Над головой сквозь густые кроны мелькали клочки голубого неба. Крупные капли росы скатывались с гладких листьев на шляпу, плечи и руки. Щекотали лицо мягкие метёлочки травы. Ближний лес сверкал утренним золотом и зеленью.

– Клянусь моей большой шляпой, мир прекрасен!

Он не был птицей, и певцом не был наш гном Хёрбе Большая Шляпа. Но как тут не запеть?

Как прекрасен этот мир!
Как чудесно жить на свете!
Мне сквозь листья, словно сыр,
Солнце утреннее светит!

Хёрбе пел, переполненный счастьем. Наверное, он ещё что-нибудь бы спел, но тут его прервал ворчливый голос:

– Что это ты, Хёрбе, раскричался! И что это за чепуху ты там мелешь? Какой глупец наболтал тебе, что мир прекрасен?

Это был Сефф Ворчун. Он брюзжал с утра до вечера. По любому поводу и без повода. На всех своих соседей. Больше всего доставалось портному Лойбнеру, который имел несчастье жить вместе с Ворчуном. Вообще-то, Сефф Ворчун был сапожником. Но в это утро он заготавливал хворост неподалеку от дома Хёрбе. А портняжка Лойбнер должен был этот хворост рубить на мелкие части.