Артур К.
За горизонтом вдали

начало.

-Я больше в жизни своей, слышишь в жизни! Никогда не поеду в этом ужасном поезде, и не смотри на меня так! Сколько говорила тебе, что хочу на самолёте! А ты, как всегда, у нас нет денег, у нас нет денег. Ты мужчина или кто? Хоть раз в жизни поменяй что-нибудь!

–Конечно мужчина, – тяжело вздохнув ответил парень, затем набрал побольше воздуха в лёгкие, – но Наташ, на самолёте цены сама же знаешь какие, а у нас нет таких денег, мы просто не потянем, кое-как в плацкарт нашлись места, я тебя конечно понимаю любимая, но успокойся пожалуйста, тем более, нам все равно не удалось бы улететь.

Передо мной стоял юноша, невысокий кучерявый брюнет, который скорее напоминал школьника, мальчишку, которому от силы дашь лет 17- 19, разговаривая с такой же юной девушкой, молодой человек старался говорить, как можно тише, чтобы не привлекать к себе и к своей эксцентричной особе внимание, но это не помогало, пассажиры смотрели на них, кто-то с неприкрытым любопытством, кто с неприязнью, но большинство людей сразу теряли к ним интерес, занимаясь своими делами, они суетясь распихивали баулы, разбирали матрасы, переодевали малышей, а кто-то вообще принялся поглощать еду.

– Ещё и плацкарт, еще и боковые места! Я что, нищенка ездить в плацкарте? Никак не унималась эта девчонка, от её возмущения лицо этой юной Джульетты на время приобрело багровый оттенок, она ещё, что-то говорила, точнее шипела, как змея на своего попутчика, я все это время старался не обращать внимания на них, достал с верхней полки матрас, развернул на койке, затем аккуратно раскрыл с одного края пакет с постельным бельем и начал заправлять себе спальное место. Подготовив его, я присел и стал ожидать, проводницу для повторной проверки документов, в своем купе я находился пока один, не считая боковых мест, на которые купила эта сладкая парочка. Вопрос оставался, сколько будет длиться мое везение, не люблю, когда в купе много народу, мне и этих попутчиков за 10 минутное знакомство хватило через край.

– Я ни хочу спать на вверху и у тебя внизу, ни хочу! Давай займём вон те нижние места, – девушка показала тоненьким указательным пальцем в мое купе.

– Наташ, ты с ума сошла!? Как мы их займём? Это не наши места, а вот там уже мужчина, её спутник кивнул незаметно головой в мою сторону.

– А ты доплати кому-нибудь; проводнице или с самим этим договорись, мне что, тебя учить? На это у тебя надеюсь мозгов и денег хватит!? Или как обычно? Терроризировала это миниатюрная, казалось миловидная, белокурая девушка, с белой мраморной кожей. Парень молчал. «Она вновь ткнула пальцем, но уже конкретно в меня», -спроси у него, не хочет ли он поменяться?

Мне было жалко его, но меняться я ни в коем случае не собирался и вообще не горел желанием, даже, если бы это была старушка, хотя, совесть меня прогрызла окончательно тогда насквозь, как и сама бабка, если бы я ей не стал уступать.

– Извините мужчина, вы не хотели бы поменяться с моей девушкой местами? Я вам доплачу? – Страдальчески выговорил молодой человек.

Я ничуть не удивился его просьбе, так как прекрасно слышал весь их диалог, но все же

– Что вы сказали?

– Вы не хотели бы поменяться с моей девушкой местами?

– Извините, но не могу, – я стал почему-то оправдываться, – болит спина и нога. Я конечно утрировал, но нога всё-таки ныла, а спина после поездов у меня всегда болит, так что это дело времени.

– А чего тогда ездишь, раз болеешь?!

Крикнула мне с верхней полки эта фарфоровая кукла с ненавистью, смотря, как на идиота, а потом отвернулась и снова стала пилить своего парня.

Я промолчал, иначе, как фарфоровой куклой с её внешностью и пустотой в душе не назовешь. Конфликтов по возможности нужно избегать, а с женщиной, даже, ещё с очень юной спорить бессмысленно, как не крути, ты будешь болваном.

Я стал спешно укладываться, дабы избежать очередной горячей волны со стороны девушки. В вагоне было не так много людей, может человек 15-20. На часах пробила полночь, пора бы машинисту, начинать движение, подумал я про себя, а сейчас ложусь. Полумрак накрыл своей завесой нас, наконец стало тихо, люди начали засыпать. В купе я находился, как и говорил пока один, не считая боковушек, с этими юными влюбленными… Документы проверены, оставалось выпить воды, надеть наушники и спать. Я проснулся от того, что наушники давили на левое ухо, боль была адская, сняв их, я почувствовал мгновенно облегчение, и стал тереть ухо, оооо эта приятная свобода, сам себе судья, палач. Самолично приговорил, а потом сковал бедное ухо наушником. В вагоне стоял полумрак, рассмотрев купе, я заметил, что на соседней нижней полке, спал новый пассажир, кто это был: мужчина или женщина, я определил по розовым кроссовкам мирно разбросанных на полу, рюкзаку со стразами лежавшем на столике и одной её ножке с носком изображённом на нем «человеком пауком» которая торчала из-под одеяла. На боковушке, внизу спала фарфоровая кукла, а вверху расположился её парень.

Вновь крепко уснув, я в друг резко проснулся от какой-то тревоги на душе, оглянувшись по сторонам, ничего необычного не заметил, пассажиров не добавилось, поезд ехал спокойно, в окне в утопающих фонарях станций виднелся туман, все нормально, но не приятный мороз, от которого я внезапно проснулся насторожил меня, он никак не хотел покинуть мое тело и мысли.

Сколько же я проспал? Я потянулся за часами, которые лежали на полке, взглянул на них, стрелки указывали 2:22. Спать-спать и ещё раз спать, я положил часы под подушку, накрылся одеялом и стал ждать, когда успокоюсь и засну. Сон никак не приходил, я слышал стук колёс, как кто-то из пассажиров храпит, и стрелки часов, отбивающих секунду за секундой под подушкой, я стал считать: " раз, два, три, четыре, пять, шесть…"

часы.

У семейства Хейнленс была особая традиция, передавать карманные часы из поколения в поколение. Уже 4 века часы переходят к старшему ребенку в семье, неважно будь это девушка или мужчина.

Эти часы не просто часы, а награду получил первый потомок Реймонд Хейнленс, за проявленный героизм во время Англо-французской войны 1627-1629 годах, от самого короля Карла первого.

Они были поистине великолепны, оправа и механизм выполнен из чистого золота, с ударопрочным стеклом, циферблат вырезан из слоновой кости, внутри крышки была гравировка " за преданность и героизм," держались они на золотой цепочке, заплетённой тройным Шопардом.

Эта драгоценность, находится в руках Дженни последнего потомка рода Хейнленс.

Из всех родных у нее осталась только умирающая мать.

На смертном одре, лёжа в больнице под капельницами и трубками на кровати, она и завещала Дженни эти часы, но взяла перед этим обещания с неё.

– Дженнифер, милая моя, обещай мне, что не при каких обстоятельствах, ты не откроешь коробку с этими часами, – мать что есть из последних сил сжала руку дочери, показав тем самым насколько это важно, кашлянула и продолжила – и тем более не продашь их, как бы тяжело не было, это единственная память о нас и наших предках.

Мать умерла и Джен осталась одна с огромным количеством долгов, оставшиеся от отца, передающихся теперь ей по наследству.

Из большого красивого 2 этажного дома в викторианском стиле, с античной мебелью и большим задним двором, где росла целая роща слив и яблонь, она была вынуждена переехать, в небольшую комнату, в ужасном районе, чтоб хоть как-то расплатиться с кредиторами, и даже той суммы от продажи особняка не хватило; большую часть забрали чёртовы налоги, бесполезное лечение матери и конечно пронырливые посредники, в виде риелтора, адвоката и нотариуса.

Девушка не понимала, как её отец мог залезть в долги, а потом застрелиться и оставить их с мамой одних разбираться со всем этим?

Она перебирала в своей памяти один из разговоров с матерью.

– Мааа, но как? Скажи ты знала, что у отца долги?

–Нет милая, он мне ничего никогда не говорил, сколько бы я не допытывалась его! Я же видела, что он ходил осунувшийся, бледный, похудел, я решила, что он заболел. Но тут эта стройная, статная, красивая женщина средних лет, не выдержала и горько зарыдала, а Дженнифер подбежала к ней обняла и стала вместе с ней плакать.

Не прошло и два года, как мама заболела, оказалась в больнице с тяжким завещанием, и умерла.

После продажи особняка, Джен ещё ни раз ревела, вспоминая свои лучшие счастливые годы, проведенные в нём. Как они гуляли на заднем дворе среди яблоневой аллеи, музицировали вместе с мамой на рояли в большом зале…

На оставшиеся деньги она сняла себе небольшую комнату, в отдалённом полузаброшенном районе Дримхаус, с видом удушающий серых стен таких же домов, покрытыми трещинами, как её жизнь. Бедняжка ели-ели сводила концы с концами, каждый раз намереваясь открыть коробку с часами, а потом продать их и на эти деньги уехать из этого огненного удушающего кольца, который сжимался каждый день все сильнее и сильнее на её тонкой шее. Ей было очень тяжело, девушка работала на износ, не жалея себя, забывая про свою прошлую, далекую, беззаботную жизнь, работая по 13-14 часов в день, а иной раз и в выходные: в Уайт- Холле на пол ставки секретарем у противного толстого начальника мистера Бишопа, который отпускал сальные шуточки, каждый раз при виде её и в газете Мидлтайм стенографисткой. Ей казалось еще чуть-чуть, и она сорвется, пошлет всех далеко подальше, продаст эти проклятые часы, эти мысли практически никогда не покидали ее, посещая бедняжку особенно в тяжкие минуты, но данное матери обещание сдерживали Дженнифер не рушимым заветом. Девушка ненавидела свою судьбу, своих родителей, своих потомков. Денег ни на что не хватало, все, что зарабатывала уходило на погашение процентов от оставшегося долга. Она питалась впроголодь, чаще всего даже, не поужинав, ложась спать абсолютно голодной, что уж говорить, если обычное яйцо для нее стало деликатесом. Одному Богу известно, как Джен смогла вынести это тяжкое бремя свалившиеся на её хрупкие плечи, давящие тоннами океана. Из-за всего этого она очень сильно замкнулась, считая себя никчемной неудачницей, у нее не было друзей, а кто был раньше, остались там, в прошлом, вместе с особняком. Для всех коллег она была серой мышью или изгоем, её пытались позвать на день рождения или просто на девичьи посиделки, но из-за нехватки времени, денег и вечного недосыпа, бедняжка лишь мотала головой, извинялась и говорила, что очень сожалеет, но не может. Были еще пару попыток вызволить её из этой серой скорлупы, но все было тщетно, так Дженнифер практически перестали замечать.

Время, друг и враг…оно всегда идёт, но лишь с разницей, для кого-то пролетает незаметно, словно загоревшая спичка быстро прогорает, а для кого-то медленно тянется и никак не может перейти на другую цифру.

На работе у Дженнифер время, как раз катастрофически двигалось медленно, работа была нудная, скучная и очень монотонная, переписать, написать, переписать, написать изо дня в день, чтоб не замечать, как мир в эти секунды останавливается, она мечтала;

как живёт, возле крутого утёса в деревянном пусть, даже небольшом домике, но чтоб возле него был обязательно небольшой дворик с яблонями или хоть с самыми простыми цветочками, а внутри камин. Предоставляя это, девушка видела себя, как вечером подходит к этому утёсу, смотрит вниз, как волны врезаются об него, а затем садится возле одинокого скрюченного дерева от ветра, которое растет совершенно одно на этом холме и любуется беспечным алым закатом, озаряющий все вокруг своим последним вздохом, делая все прекрасней вокруг.

Так почти ежедневно проходили в грёзах её дни.

Несмотря на все невзгоды, Джен нашла время для поздней вечерней лекции по журналистике, поступая на работу стенографисткой девушка думала, что приблизилась на один шаг к своей цели, она хотела стать редактором, но про трудившись здесь 3 месяца поняла, что застряла на этой должности надолго, так как у Мегеры, так звали сотрудники свою начальницу, главного редактора, у неё были свои люди везде, а переходить в другую газету она не представляла себе возможным, из-за низкого оклада и полного дня.

Не став отца и матери, на её хрупкие плечи взвалилось вся чернота людской нищенской жизни, девушка, чтоб хоть как-то утешить себя, завела дневник и описывала все чувства, которые ей обуревают, по сути дневник и стал ее единственным верным другом, с которым она практически не расставалась.

Однажды Джен забыла его на рабочем столе в газете Мидлтайм, на 2 работе, где она трудилась стенографисткой, а на утро её вызвала та самая злая Мегера- химера, которая вечно была всеми недовольна.

– Я нашла твой дневник, строгим голосом сказала она бедняжке – да я читала его, ты сама виновата, что разбрасываешь свои вещи, возьми свой дневник, – она показала кривым пальцем, с чёрным маникюром на край стола, где лежала толстая записная книжка в коричневой обложке – завтра я жду от тебя 20000 тысяч знаков на тему «работа или свобода» Нечего на меня так смотреть, ты же хотела стать редактором, а чтоб им стать сначала нужно быть журналистом.

Дженнифер охватили разнообразные чувства, сначала она испытала испуг, затем ненависть, после удивления и наконец счастье, а потом её охватил ужас, что если она не справится и ее уволят? Тогда она обречена.

– Да, я могу быть не только мегерой-химерой, как вы все меня называете, не перебивай, – Джен хотела возразить ей, но женщина продолжила – придерживающиеся пуританских взглядов, но и справедливым руководителем. До завтра, жду от тебя статью.

Дженнифер неслась домой, как полоумная её чёрные полу сапоги на каблуке отстукивали по мостовой, в руке безвольно болталась открытая сумочка, не застегнутый плащ развевался на ветру, а на щеках выступил румянец, она ничего не видела кроме слов " работа или свобода"

Так она случайно сбила какого-то парня, на автомате извинившись девушка побежала дальше, погруженная в свои мысли.

Утром Дженнифер не позавтракав, накинула на себя плащ, шляпку, взяла сумку и быстро засеменила ногами, боясь опоздать на работу в Уайт -Холл. Она всю ночь не спала, возле её стола собралась разбросанная и скомканная бумага, а ближе к утру статья была готова. Девушка надеялась, что ее начальнице – химере понравится она.

Подходя к большому многоэтажному зданию, где находился офис мистера Бишопа в Уайт- Холле, на первом этаже, на проходной Дженнифер, внезапно резко остановилась и обнаружила, что потеряла пропуск. Охранник стоял недовольный перед входом, начала образовываться очередь, все смотрели на неё с ненавистью, а она только рассеяно рыскала по карманам в надежде, что в одном из них случайно обнаружит этот злополучный документ.

– Мисс, если у вас нет пропуска, то отойдите пожалуйста в сторону не задерживайте очередь, – пробасил со строгой деловитостью охранник.

– Да-да конечно, он был где-то здесь, – с надеждой всё искала Джен свою пропажу в сумке – Его нет, нигде! – обречённо, произнесла девушка.

Она собиралась уже идти домой, думая на обратном пути найти пропуск или же в своей комнате, как к ней навстречу подбежал молодой человек с обворожительной улыбкой и яркими сверкающими зеленоватыми глазами

– Дженнифер, это вы вчера уронили, когда на меня наткнулись, я посчитал своим долгом вернуть его вам, во что бы это мне ни стало! – С уверенностью произнёс молодой человек.

Джен была смущена, потеряла дар речи и кое-как выдавив из себя произнесла лишь:

«Спасибо,» – она развернулась и направилась обратно ко входу в здание, где уже почти разбрелась вся толпа, как этот парень в сердцах снова окликнул её.

– Мисс, вы бы не хотели выпить со мной чашечку кофе? Или просто прогуляться?

Она замерла, думая оглянуться или нет? Вдруг это ни ей предложили, а кому-то ещё, но поблизости не было ни одной девушки, Дженнифер обернулась из-под её шляпки клош, завивался золотистый локон, щёки покрылись румянцем, а большие карие глаза испугано смотрели в его сторону.

– Я не знаю, честно не знаю, – растерянно ответила девушка.

– Я же не прошу вас о поцелуе, – все также широко улыбался парень.

Она уже сильно опаздывала

–Да, давайте, только у меня совершенно нет времени, – говоря при этом чистую правду.

– А вы скажите, до которого часы вы работаете? И я встречу вас? – Не отступал он.

–Понимаете, я после этой работы иду на другую.

– Вот как, – опешил слегка парень, – ничего страшного, давайте я вас встречу после той работы, вы же не на секретной службе состоите? – Вновь улыбнулся брюнет.

– Нет, – едва улыбнулась уголками рта Джен ему в ответ- я сама просто не знаю, иногда мне приходится задерживаться до позднего вечера. – Она посмотрела на него снизу-вверх.

Молодой человек был высоким, широкоплечим мужчиной, девушка была высотой ему по грудь. Дженнифер почувствовала себя неловко рядом с ним.

–Я работаю стенографисткой в газете Мидлтайм, – зачем я ему сказала, где работаю, подумала Дженнифер про себя, а потом опустив голову и уставившись в его коричневые лаковые туфли добавила, – но честно не знаю до которого часа.

– Я буду вас ждать, даже если на это уйдет весь день, и вся ночь. – Со всей серьезностью ответил он ей.

Девушка вновь едва улыбнулась.

– Не стоит, я могу проработать до полуночи, а теперь извините, я должна идти. – Она развернулась и пошла к проходной.

–До встречи Дженнифер, я вас буду ждать там, если на это потребуется вся моя никчёмная жизнь. – Прокричал напоследок брюнет, с обворожительной улыбкой и яркими сверкающими зелёными глазами.

– Нашли место, – пробурчал кто-то из служивших в этом здании.

Джен, шла в смятение, статья, пропуск, встреча…какая же дура, а вдруг он какой-то проходимец и того хуже маньяк и почему он собирается прождать меня весь день и всю ночь, он что не работает? Ну точно проходимец, но нет он точно не маньяк, человек с такими честными зелёными глазами не может быть им. Она шла и все размышляла. Наконец разум вернул её в реальный мир, дверь лифта открылась, и она пошла вдоль длинного коридора в офис мистера Бишопа. Работа в Уайт- Холле, тянулась долго, Дженнифер была вся, как на иголках, пару раз перепутала документы, когда несла их на подпись к своему мерзкому начальнику и чуть вместо чая не налила ему кофе.

Наконец рабочий день здесь подошёл к концу, она снова надела шапочку, накинула плащ, посмотрела в зеркало и побежала в Мидлтайм.

Девушка бежала и все переживала, что мегера-химера просто решила поиздеваться или посмеяться над ней.

Дженнифер постучалась к начальнице из-за двери послышалось сухое:" входи"

Она сделала глубокий вздох, положила свою бледную кисть на ручку и не спеша открыла дверь.

–А это ты? Показывай, что у тебя там, – властно сказала женщина бальзаковского возраста в чёрном костюме. Девушка нервно стала открывать сумочку, чуть не сломав на ней замок, а потом извлекла оттуда небольшую папку и протянула главному редактору.

Начальница пробежалась быстро.

– Первую строку переделать, напиши не "ищущий взгляд, теряющийся в людях," а " блуждающий взгляд медленно тонул в толпе других миллионов глаз…" После этого отдашь Генри, пусть дальше редактирует, ну и все милочка 7 страница твоя отнюдь, давно хотела убрать эту Хезер, слишком много о себе возомнила, – а затем она повысила свой голос, отчего у Дженнифер поползли мурашки по коже, -имей ввиду, что я и тебя так же могу быстро заменить! Ах да, продолжила химера – совсем забыла отныне ты здесь в штате журналистов, – начальница написала, что-то на листке, а потом протянула его девушке. – передай этот листок в бухгалтерию, там тебе повысят оклад и выпишут сразу премию и не вздумай опаздывать, работать придется очень много! А теперь, все вопросы к Генри, он тебя будет курировать.

Девушка взяла папку, листок и вышла.

К вечеру её статью пустили в оборот, Дженнифер перевели из стенографисток в журналистку и повысили оклад, почти в 2.5 раза.

Уже 2 день чувства переполняли девушку, сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Вообще после всего этого случая, начальница стала как-то к ней относится добрее, а может Джен это казалось…

Выходя из газеты почти за полночь, девушка сияла, как ангел сошедший с небес, не хватало разве только крыльев и нимба над головой.

– Мисс, а я вас все тут дожидаюсь, – протараторил сквозь стучащие зубы замёрзший парень.

Она совсем забыла, о своём утреннем приключении и его слова, словно холодная вода окатили её с головы до ног.

– Ой, извините, – только это она и смогла произнести.

– Вы не переживайте, извините, я такой болван, вдруг у такой очаровательной девушки, как вы уже кто-то есть, если это так, то ещё раз прошу прощения, и я немедленно ретируюсь, а если вы свободна, то сжальтесь над усталым продрогшим изваянием, дожидавшимся вас 9 часов. – Молодой человек переступал с ноги на ногу, чтоб хоть как-то немного согреться.

– Нет, я свободна, конечно давайте пройдемся, – она была взволнованна, никто кроме её родителей не говорил, что она очаровательна.

Она шла робко, ступая тихо, словно боясь раздавить кого – то…Так они шли в полной тишине около минуты.

– Давайте посидим на стемпл авеню, там есть чудесная кофейня, я бы не прочь подкрепиться? – С надеждой произнес он, а также подумал про себя, хорошо бы ещё посидеть, хоть я спортсмен, но все же не памятник.

Джен снова вернулась в реальный мир.

– Снова извините меня, я совсем не подумала, что вы сильно могли замерзнуть. Да, давайте конечно, можно ещё там немного посидеть, вы, наверное, очень устали? – Она была смущена своей запоздалой сообразительностью.

– Да вы, что? Я устал? Нет конечно! Я могу так и неделю, и месяц стоять, да сколько хотите, лишь увидеть бы ваши печальные карие глаза.

Она вновь смутилась.

– А кем вы работаете в мидлтайм? Погодите не говорите, дайте я угадаю! Так, хм… Очень сложно, позвольте вашу руку.

– Зачем? Испугалась девушка.

– Так мне будет проще, это называется хиромантия, если хотите знать, меня обучали некоторое время этой странной науке.

Она с подозрением посмотрела на него.

– Не бойтесь, я как-то боксировал в Индии, дак там один местный индус в свободное время обучил меня азам.

Дженнифер сдалась и с большой осторожностью протянула ему левую руку.

– Извините, мисс, но гадают по правой.

Она протянула ему другую руку, он аккуратно не спеша дотронулся до её бледной изящной кисти, как внезапно, что-то произошло между ними, касание, искра, это было что-то светлое, теплое, давно забытое, очень родное…

Они оба опустили резко руки, а потом снова посмотрели друг другу в глаза.

Девушка тонула в его нефритовых сверкающих глазах, а он в её в двух жёлтых янтарях.

Они вновь взялись за руки, но теперь не расцеплялись, а просто держались и смотрели друг на друга, время в этот момент померкло не было прошлого, будущего, есть только настоящее здесь и сейчас, для них навсегда, в тот миг были только он и она.

Нарушила это молчание Дженнифер.

– Ты бы и правду смог простоять месяц там?

– Ради тебя да, но у боксеров ноги – это слабое место, – смеясь ответил он.

Так началась новая глава Дженнифер.

На следующий день она отправилась в Уайт-Холл и наконец уволилась оттуда, в конце она очень удивилась, когда мистер Бишоп сказал ей:" что очень жалеет, что не может удержать такого ценного сотрудника!"

Работа в газете, была нелегкой, но интересной Дженнифер нравилось писать, ей даже доверили полосу на 3 странице, так как читателей её колонки становилось все больше и больше. С Филом, так звали того молодого человека она начала встречаться, он пытался каждый раз встречать её с работы, а потом вместе берясь за руки они просто гуляли будь то дождь, то снег, смеялись и радовались, что нашли друг друга, а она старалась быть на всех его боях, хоть ей это не очень и нравилось.

– Фил, я ни хочу, чтоб тебя калечили, – говорила Джен с досадой, на что Фил лишь отмахивался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.