Евгения Никулина
Душа не считается

Моей сестре с прекрасным именем Надежда, светлыми помыслами и доброй душой, красивой женщине, замечательной матери, человеку во многом лучше меня…

Я много раз видела, как человек появляется на свет, и каждый раз не перестаю считать это настоящим чудом. А когда осознаёшь, что сама причастна к этому, ликуешь вместе с новоявленными родителями! И я никогда не понимала, как можно отобрать жизнь… жестоко и беспринципно. Я даже представить себе не могла, что испытывает причастный к такому…

***

Картинки города, мелькающие в окне такси, сменяли одна другую. Я ехала на ужин с моими пациентами – семейной парой, которая на протяжении нескольких лет отчаянно хотела, но не могла завести ребёнка. Точнее, моей пациенткой была супруга, перешедшая ко мне после увольнения из нашей клиники репродуктолога, у которого она стояла на учёте. До нашего медицинского учреждения Екатерина прошла долгий путь наблюдения и лечения у нескольких специалистов даже из других городов, и вот наконец в возрасте тридцати восьми лет долгожданная беременность наступила. Я, конечно, приложила к этому максимум усилий, все свои знания и навыки, и всё же считала, что успеху лечения способствовала также работа моих предшественников, по крайней мере, моего бывшего непосредственного коллеги. Счастливая же беременная женщина считала это исключительно нашей победой – моей и её – и была безмерно благодарна мне. И хотя основной моей должностью в клинике планирования семьи, в которую когда-то пришла Катя в надежде стать матерью, была врач-репродуктолог, пациентка не пожелала вставать на учёт для ведения беременности ни к одному из штатных гинекологов и настояла, чтобы её до самых родов наблюдала я. Она объясняла это тем, что после стольких лет надежды и ожидания не может доверить своего ещё не родившегося ребёнка никому, кроме меня. Наша клиника предоставляла комплексное обслуживание клиентам, тем более такой вид услуг приносил немалый доход в бюджет коммерческой организации, и вот уже на протяжении более тридцати недель мы с моей пациенткой внимательно следили за течением её беременности и планировали роды. Надо отметить, что она была очень дисциплинированной и одной из самых располагающих к себе – настолько она стремилась выносить здорового малыша и сделать свою семью ещё гармоничнее. Вообще, с этой парой у меня сложились «особые» отношения. В работе я не привыкла смешивать профессиональные контакты и личное общение, но вот сейчас даже ехала на ужин с ними и очень не хотела опоздать.

По дороге в ресторан, которая в вечернее время занимала не меньше часа, у меня было время вспомнить, как я с ними познакомилась. Как уже говорила, Екатерина встала ко мне на учёт год назад. Диагноз был неутешительным: их пара была бесплодной несмотря на семнадцать лет брака, и причина заключалась именно в ней. Больше десяти лет Катя с мужем пытались стать родителями как при помощи официальной медицины, так и прибегая к народным средствам, в итоге остановившись на методах, предлагаемых квалифицированными врачами. Однако желаемого успеха старания специалистов и супругов не давали. И вот, почти отчаявшись, когда каждый приём в моём кабинете заканчивался слезами пациентки и мольбой сделать хоть что-то, очередные исследования показали, что появилась надежда, а затем и вполне определяемая беременность. Восторгу Екатерины не было предела! Признаюсь – и моему тоже! Невзирая на нескольких лет медицинской практики, я не перестала принимать близко к сердцу и горести, и неудачи, и радости своих пациентов.

В очередной приём, который я назначила Кате на первую половину дня, она заглянула в кабинет и, застенчиво улыбаясь, попросила разрешения войти. Я всегда была рада её видеть как-то по-особенному – настолько она была милой, добродушной, в общем – замечательной во всех отношениях. Даже внешне она производила самое приятное впечатление: невысокого роста, с миниатюрной фигурой, светлой кожей и русыми волосами до пояса, почти не использующая косметики (при этом всё её лицо излучало воодушевляющий свет). Носила она преимущественно платья и юбки свободного кроя, что придавало всему её облику невероятную женственность и невесомость. Вдобавок ко всему она обладала приятным нежным голосом, звучание которого просто убаюкивало и вызывало желание слушать его снова и снова. Признаюсь: общаясь с Катей, я, несмотря на то, что была немного моложе, по-доброму завидовала ей как женщина и считала себя рядом с ней не такой утончённой, «резковатой» что ли, со своими насыщенно-каштановыми волосами, острыми чертами лица, выдающейся грудью, тонкой талией и приметными бёдрами, что делало мою фигуру похожей на песочные часы. Мой звонкий голос никак нельзя было назвать дивным и успокаивающим: на работе и в повседневной жизни постоянно приходилось следить за собой и понижать его громкость, поскольку даже меня он порой начинал раздражать. Хотя всегда привлекала внимание мужчин своей яркой внешностью, которую умело подчёркивала при помощи гардероба и макияжа, сама я считала, что истинная женская привлекательность присуща таким хрупким и изысканным натурам, как Катя. За время беременности она набрала лишний вес и её лицо приобрело несколько иные черты, но даже это не лишало её природного очарования и изящества.

Я, как обычно, улыбнулась ей и пригласила зайти. Катя вдруг скрылась за дверью, а через несколько секунд завела мужчину в деловом костюме с букетом цветов в руках. Спутник Екатерины быстро осмотрелся по сторонам, потом уставился на гинеколога своей супруги с таким выражением лица, как будто ожидал увидеть тут кого угодно, только не меня. Я после недолгой растерянности даже встала со своего места и стала рассматривать вошедшего посетителя.

Катя широко улыбнулась:

– Инга Леонидовна, извините за такое вторжение, я знаю, на приём можно только пациентам, – она взяла мужчину под руку и подвела ближе к столу, – но это мой муж Кирилл… – она запнулась. Потом продолжила: – Игоревич. Мы у вас вместе ведь не были, это в самом начале нашего… лечения мы ходили к врачам вдвоём. Потом уж я одна… – Она была очень взволнована.

– Здравствуйте, – как-то нерешительно произнёс муж Екатерины и кивнул мне.

– Добрый день! Рада знакомству, – сказав приветствие, я хотела протянуть ему руку, но мысленно остановила себя.

Катя продолжала улыбаться и, очевидно, была рада нашему знакомству.

– Инга Леонидовна, первые месяцы я боялась всего, даже не могла поверить, что у нас получилось. – Она сжала свободную руку супруга своей, потом выдохнула и продолжила: – Но сейчас уже успокоилась. Уверена, что всё будет хорошо! – Екатерина взглянула на мужа, как бы ища у него поддержки и одобрения, и когда он ответил ей улыбкой, перешла к сути их визита: – Мы хотим поблагодарить вас за то, что вам удалось… – Она сбилась и пыталась подобрать слова. – Вы так много сделали для меня, – она снова посмотрела на мужа, – для нас. От вас исходит такая поддержка, вы вселили в меня уверенность и желание идти вперёд, продолжать лечение и вот теперь…

Я дождалась паузы в её речи:

– Катя, вы, как всегда, преувеличиваете. Я врач, это моя работа, я должна быть рядом с пациентом и делать всё от меня зависящее, чтобы лечение дало хорошие результаты. К тому же вас и до меня наблюдали грамотные специалисты. В совокупности все применённые методы принесли свои плоды.

Катя не унималась:

– Нет, нет! Инга Леонидовна, как раз на первом приёме у вас я поняла, что в надёжных руках! – Она подёргала мужа за руку: – Кирилл, ну, подтверди, я ведь тебе сразу тогда сказала: «У нас всё получится!» Вы так профессионально и подробно нарисовали мне схему дальнейшего лечения, что я вам поверила!

– Да. Спасибо вам! – Кирилл неловко протянул мне букет, а я, смутившись, как будто подслушивала чью-то похвалу не в свой адрес, не менее неловко приняла его.

Поискав глазами вазу на подоконнике и не найдя, я положила цветы на тумбочку, которая стояла позади меня, решив поставить их в воду после окончания приёма. Я села в своё рабочее кресло и пригласительным жестом руки указала на стулья напротив и сбоку от меня:

– Спасибо вам, Екатерина и… Кирилл, за такие слова и за цветы. Я, признаюсь, радуюсь каждому успеху в своей работе, и то, что вы совсем скоро станете родителями, для меня личная радость, поверьте! Тем более, Катя, вы меня к себе сразу расположили и для меня каждый ваш приём был своего рода долгожданной встречей, – я улыбнулась, глядя ей прямо в глаза.

– А знаете, почему, как мне кажется, вы такой замечательный репродуктолог и гинеколог? – ответила на мой взгляд Екатерина.

Я вопросительно подняла бровь, не ожидая, что наша беседа пойдёт в таком ракурсе.

Она продолжила:

– Потому что вы сами – мама, и, я уверена, о такой маме можно только мечтать. У вас ведь сын, верно?

– Да, – с умилением улыбнулась я, – двенадцать лет.

– Вы хорошо понимаете, что такое материнство и как это важно для женщины. Поэтому вы стремитесь помочь каждой из тех, кто приходит в ваш кабинет, покинуть его счастливой.

Я не стала комментировать её слова и только продолжала улыбаться, начиная улавливать нежный аромат цветов, лежащих за моей спиной.

Катя нетерпеливо оглянулась на супруга и продолжила:

– Но это ещё не всё. Я, конечно, понимаю, я не в том статусе, чтобы просить вас об этом, к тому же, у вас и без меня хватает работы и пациентов, но… Мы с Кириллом хотим пригласить вас на ужин!

Заметив сосредоточенность на моём лице и стремительную готовность вступить в разговор, она не дала мне сказать:

– Не домой. В ресторан.

– Катя, как вы правильно заметили, работа в клинике отнимает у меня много времени и порой я даже домой попадаю ближе к ночи. Но не это главное. Я стараюсь не переходить с пациентами на тесный контакт и неформальное общение. Считаю, это не лучшим образом сказывается на профессиональных обязанностях врача и его долге перед пациентом. Поймите меня правильно… – видя, что Катя не собирается отступать, я в надежде получить хоть малейшую поддержку посмотрела на её мужа.

Кирилл оставался абсолютно невозмутимым и решил поддержать супругу:

– Я, конечно, не могу настаивать, но не вижу ничего страшного в одном ни к чему не обязывающем ужине с клиентами. Извините, с пациентами. Профессиональная оговорка человека бизнеса. К тому же, если наше общество вам не понравится, вы можете потом даже трубки с нас не брать в нерабочее время, – Кирилл улыбнулся собственно шутке.

– Вы меня не так поняли. Дело не в вас конкретно, – я попыталась сгладить возникшее недоразумение.

Тут Екатерина резко положила руку на мой стол (мне показалось, что она хотела взять меня за руку, но вовремя остановилась) и с теплотой в голосе сказала:

– Не отказывайтесь. Мы вам так признательны. Вы даже не представляете, как много для меня значит знакомство с таким человеком, как вы. Как с врачом в первую очередь, конечно! Это будет просто ужин, просто знак внимания, признательности… Не лишайте меня этого. Для меня это, правда, очень важно.

– Давайте как-нибудь потом вернёмся к обсуждению этого вопроса. Сейчас у меня действительно большая загруженность на работе, к тому же я готовлюсь к очень ответственной конференции, даже дома по вечерам, – я постаралась придать своему голосу максимально миролюбивый тон.

Катя, сжав губы, с благодарностью и пониманием смотрела на меня.

Я взяла в руки индивидуальную карту беременной, а Кирилл встал со стула, поцеловав и наконец отпустив руку жены, и сказал:

– Ну что ж, не буду вам мешать заниматься своей работой, тем более на осмотре я абсолютно не нужен.

Катя кивнула ему головой, а он поспешил к двери со словами:

– Ты тут и без меня справишься. Я подожду тебя в машине.

Взявшись за дверную ручку, муж Екатерины обернулся:

– Ещё раз спасибо вам. И всего доброго, Инга… – он замялся.

– Леонидовна, – подсказала я, кивая ему головой на прощание.

– Инга Леонидовна, – завершил своё прощание будущий папа и вышел.

В ходе планового приёма Екатерины мы больше не обсуждали вопрос с походом в ресторан, однако уходя, она всё же выразила ожидание скорой встречи вне стен клиники. Позже меня ждало ещё несколько пациенток и, закончив с осмотрами и консультациями уже после обеда, я принялась за документацию и отчётность. Когда я открыла дверцу шкафа, чтобы найти нужный журнал, в дверь заглянула медицинская сестра из приёмной:

– Инга Леонидовна, к вам посетитель.

– А разве запись на сегодня ещё есть? – я наклонилась к столу и стала перебирать бумаги в поисках ежедневного списка пациентов.

– Он без записи. По личному, – медсестра повернула голову в коридор, словно пыталась убедиться, что всё правильно поняла.

«Кто бы это мог быть?» – пронеслось у меня в голове. Жестом я дала ей понять, чтобы она пригласила посетителя, хотя и не была настроена на дополнительный приём, когда уже сосредоточилась на другой работе.

Я нашла то, что искала, и, стоя у шкафа с журналом в руке, устремила свой взгляд на дверь. В неё как раз вошёл мужчина, в котором я без труда узнала посещавшего меня сегодня супруга Екатерины Кирилла.

Невозмутимо толкнув стеклянную дверцу шкафа, я поинтересовалась:

– Вы что-то забыли?

Он оглянулся на дверь и, убедившись, что она плотно закрыта, уверенным шагом прошел по кабинету, сел на стул, стоявший у стола прямо напротив моего кресла, деловито закинул ногу на ногу, блеснув начищенным лаком чёрных туфель, и, окинув меня быстрым взглядом, ответил:

– Забыл. Взять у тебя номер телефона перед тем, как пошёл в душ в гостинице.

***

Самое время объяснить, как в моей жизни появился Кирилл. Это случилось примерно за месяц до того дня, когда он случайно возник в моём кабинете. Наше знакомство изначально не предполагало своего продолжения. А случилось всё очень банально и даже примитивно.

За годы проживания вдвоём с сыном Стёпой (Степашей, как я его называю) я привыкла скрашивать свой чисто женский досуг редкими знакомствами с представителями противоположного пола, ещё реже – походами на свидания. Если честно, свиданий за те десять лет, что прошли после нашего с отцом Степана развода, было совсем немного. Серьёзных отношений было ещё меньше, а точнее – они не складывались совсем. Я часто ловила на себе заинтересованные взгляды коллег и случайных знакомых, да просто прохожих, но дальше дело практически не заходило. Возможно, тех, кто всё-таки осмеливался заговорить или пригласить выпить чашечку кофе, останавливало моё семейное положение (а точнее – состав семьи ввиду наличия ребёнка-подростка). Может быть, я не оправдывала чьих-то ожиданий. Спустя несколько лет безрезультатных попыток наладить свою личную жизнь я смирилась с тем, что единственным мужчиной рядом со мной, видимо, останется мой любимый сын. Скажу честно: я не огорчалась по этому поводу, поскольку могла полностью сосредоточиться на его воспитании и развитии, чтобы из него вырос уверенный в себе человек, которого не будут отпугивать самодостаточные эффектные женщины, способные скрасить жизнь любого мужчины. Преодолев стеснительность и зажатость в компании новых людей, я научилась легко заводить знакомства, даже освоила некоторые приёмы флирта и позволяла себе время от времени, отбросив страхи и стереотипы, провести несколько часов с понравившимся мне мужчиной, пусть это и не сулило нам обоим продолжительного романа. Встречи с некоторыми из них повторялись два-три раза, но потом так и оставались просто воспоминаниями в копилке моих похождений. К таким «приключениям» со временем я научилась относиться абсолютно прозаично: во-первых, я была здоровой во всех отношениях представительницей прекрасного пола, нуждающейся в регулярной подпитке своей энергетики и самооценки, а, во-вторых, я как гинеколог лучше, чем кто-либо, понимала необходимость регулярной половой жизни для женского организма.

Иногда мы ходили с подругами, как и я – разведёнными, или же до тридцати с хвостиком так и не познавшими всех прелестей и подводных камней семейной жизни, в ресторанчики, на дискотеки, в ночные клубы, чтобы если не найти достойных поклонников нашего обаяния, то хотя бы выплеснуть всю нерастраченную энергию и накопившуюся эмоциональную напряжённость в танцах и беспрерывной болтовне. Кстати, после развода число моих семейных подруг резко сократилось, зато стремительно возрос показатель одиноких. Наверное, это было естественно, учитывая расхожесть интересов, уклада жизни и смену приоритетов.

В тот субботний вечер я планировала отметить конец рабочей недели в компании бывшей одноклассницы, с которой мы сблизились уже после моего развода, когда случайно столкнулись на линейке детей в школе. Воспользовавшись судьбоносным совпадением, мы решили не давать себе впадать в отчаяние после расставания с супругами и старались регулярно поддерживать друг друга совместными посещениями увеселительных заведений. Но уже в день нашего культурно-развлекательного похода Вера позвонила мне и отменила встречу, так как ей не с кем было оставить ребёнка. Я же решила не отступать от намеченных планов, тем более все приготовления были на завершающей стадии, а наши выходы в свет случались не так уж часто.

Поправив лямки облегающего платья с металлического цвета верхом и чёрным низом, доходящим почти до колен, я лишний раз оценила глубокий вырез и так быстро получившуюся сегодня укладку на косой пробор. Я чуть не подмигнула своему отражению в зеркале женского туалета и вышла в зал ночного клуба, где и предполагала встретить сегодня полночь.

Отсутствие «соратниц» действовало на меня слегка удручающе, и я уже настроилась на то, что проведу вечер в компании не очень разговорчивого бармена и фужера с моим любимым коктейлем. Я сидела на высоком крутящемся барном стуле и легонько постукивала трубочкой по дну, наблюдая, как одинокая оливка отскакивает от неё и совершает «кругосветное путешествие» в пучинах мутно-жёлтой жидкости. Справа от меня почувствовалось какое-то движение, я услышала звук скрежета ножек стула о напольную плитку, однако это не отвлекло меня от столь любопытного занятия.

– Добрый вечер! – над самым моим ухом раздался мужской голос.

Я повернула голову вправо, уже привыкшая к «наступательным операциям», разворачивающимся у барной стойки ближе к ночи, и ответила сидящему рядом мужчине:

– Добрый вечер.

– Скажите, этот коктейль вам нравится? Он вкусный? – изобразил искренний интерес настойчиво напрашивающийся собеседник.

Я вынула трубочку из коктейля, сделала маленький глоток, и, поставив фужер на место, удовлетворила его любопытство:

– Если бы он мне не нравился, я бы его не заказала.

Я взмахнула ресницами и посмотрела прямо в глаза незнакомца.

Он придвинулся чуть ближе:

– А как думаете, его можно выпить несколько фужеров за вечер? Два, три, например?

– Думаю, не только можно, но даже стоит.

Мужчина улыбнулся, жестом подозвал бармена и тот, вооружившись специальной посудой, занялся своим привычным делом.

Я, казалось, уже подрастеряла в этот вечер настрой знакомиться с кем-либо, и всё же, пока бармен выполнял заказ, стала разглядывать своего только что появившегося соседа. Он был высокого роста, почти блондин. С первого взгляда я затруднилась определить его возраст, поскольку лицо – привлекательное, даже очень, с игривыми глазами и мягкими губами – казалось чересчур молодым. Я предположила, что он может быть как старше меня на пару-тройку лет, так и младше. Руки, выглядывающие из рукавов пиджака и светлой рубашки, были ухоженными, пальцы тонкими и красивыми. Дальше я, в то время, как он отвлёкся на вопрос бармена, скользнула вниз по ногам и отметила начищенные туфли из замши, на которых, несмотря на городскую пыль, не было ни соринки. Я быстро подняла глаза и стала изучать его одежду и аксессуары. Вещи, часы и цепочка, видневшаяся в расстёгнутом вороте, были явно дорогими и подобраны со вкусом. Я на всякий случай мысленно причислила мужчину к разряду симпатичных и перспективных в рамках сегодняшнего вечера, но включаться в разговор не спешила.

Бармен с блеском выполнил свою работу и поставил передо нами два фужера, идентичных тому, что я крутила рукой, придерживая за тонкую ножку, только полных и с трубочками. Глазами, полными интереса, я смотрела на посетителя клуба, возраст которого я так и не смогла определить, и ждала, что будет дальше. Скользящим движением пальцев левой руки о гладкую поверхность стойки он пододвинул ко мне один фужер:

– Это вам. Я сначала сомневался, но вы заверили меня, что больше одного фужера не повредят. А это для меня – попробую, что же в нём такого особенного, – второй фужер оказался в руке заказчика, и он медленно пригубил напиток.

Я посмотрела на оба коктейля, которые стояли передо мной, и, подперев голову рукой, упёртой в барную стойку, задала вполне логичный вопрос:

– С чего вы взяли, что это лишь второй фужер за вечер?

Незнакомец сделал ещё глоток и спокойно ответил:

– Я давно за вами наблюдаю, видел, как вы пришли и когда сделали первый заказ.

Он указал глазами на мой недопитый коктейль.

Я усмехнулась, вернула соломинку обратно и, уперев её в оливку, стала катать ту по дну фужера.

– Вы делаете из процесса питья настоящую церемонию, – он с интересом наблюдал за моими движениями.

Потом помедлил и, подхватив оба фужера – свой и мой полный – встал со стула:

– Пойдёмте за столик, а то я уже всю шею свернул, пока пытаюсь произвести на вас впечатление. Вы, наверное, тоже.

Я прищурилась, окинула его насмешливым взглядом и отвела глаза в сторону, изображая, что ищу в толпе экземпляр поинтереснее:

– Вы невероятно самоуверенны.

Он опустил голову в извиняющемся кивке и поспешил реабилитироваться:

– Знаете, я впервые решил скрасить одинокий вечер в подобном заведении. Думал, что могу справиться самостоятельно, но оказалось, совершенно не знаю, как вести себя в таких местах. Отвык, – он развёл руками и рассеянно улыбнулся. – Но уверен: в компании такой красивой и остроумной женщины получится гораздо лучше.

– Так уж и уверены? – я вскинула бровь. А потом парировала: – Мы даже не знакомы.

– Я – Кирилл.

Я выжидающе посмотрела на него и решила проверить, что из всего этого может получиться:

– Инга.

Затем сняла со спинки стула свой тонкий кардиган, сумочку и мы направились вглубь зала в поисках свободных столиков. Пока шли сквозь танцующих людей, он крикнул мне:

– Инга – это настоящее имя?

– В смысле? – я уже была готова силой вытряхнуть глумливый тон из этого нахала, благо достаточно было всего лишь подставить ему подножку.

Но он абсолютно без иронии и тени оскорбления пояснил:

– Я подумал, может, сокращённое от какого-то другого.

– Думаешь, если ты не слышал раньше этого имени, то меня не могут так звать?

– Просто редкое имя, нечасто встречается.

– Считай, что тебе повезло.

Он притормозил, посмотрел мне в лицо, широко улыбнувшись, и мы пошли дальше. А я в своей голове прокручивала мысль о том, как облегчила ему «работу», перейдя на «ты» первой.

За столиком мы ещё выпили; он заказывал мне коктейли, сам же активно на спиртное не налегал. В беседе я старалась мало говорить о себе, придерживаясь правила не раскрывать постороннему человеку личную информацию при первой же встрече. На его вопрос о том, кем работаю, я ответила, что дарю счастье людям и больше на этот счёт не распространялась.

– Не знаю, почему ты так упорно скрываешь свою профессию… Я, например, человек бизнеса, руковожу филиалом крупной международной компании. Если интересно, могу рассказать подробнее.

Но мне было не настолько интересно, и он лишь упомянул, что его фирма занимается какими-то поставками из-за границы.

Мы немного потанцевали. Кирилл несколько раз закружил меня на танцполе под медленную музыку, и когда отзвучала очередная мелодия, а мы еще стояли в центре зала, он сказал:

– Ты очень хорошо двигаешься.

– Ты тоже.

Кирилл приподнял мою руку, зажав в своей ладони, поцеловал кончики пальцев, после чего, не убирая их от своего лица, заглянул мне прямо в глаза:

– Я всё хорошо делаю. Думаю, ты тоже.

После этого наш разговор за столиком свернулся сам собой, Кирилл расплатился по счёту, я захватила свои вещи и мы, не сговариваясь, взялись за руки и вышли из клуба. На улице двое – мужчина и женщина – движимые вполне естественным желанием, взаимной симпатией и жизненным опытом, приняли решение поехать в известную обоим гостиницу.

В номере стоял полумрак, только полоска света из приоткрытой двери ванной комнаты пролегала до самой кровати, на которой лежала я, скомкав в своих объятьях вторую простыню, которая служила одеялом в тёплые ночи. В ванной шумела вода. Кирилл, что-то говорил мне время от времени, но я не слышала и решила переспросить после. Я размышляла над тем, последует ли с его стороны предложение увидеться ещё. Если честно, новый знакомый произвёл на меня в целом положительное впечатление: хорош собой, не глуп, с чувством юмора, по-видимому обеспечен и привык следить за собой. Правда, над манерами его я бы поработала, но это было не критично и не так сильно бросалось в глаза. Сейчас он не уступил даме право первой пойти в душ, но я и сама не торопилась, а хотела ещё немного понежиться в постели. Тем более, Кирилл впечатлил меня как любовник, поэтому я не спешила расставаться с «произведениями» его «искусства», которые ещё хранило моё тело.

И всё же нужно было собираться. Хоть Степаша сегодня ночевал у отца, поскольку был приглашён на день рождения младшего сына моего бывшего мужа и его нынешней жены, в мои планы не входило оставаться на ночь в гостиничном номере на «многоразовых» простынях. Я нехотя поднялась с кровати и стала собирать с пола и стоявшего у стены кресла бельё, кардиган, платье. На кресле лежали и вещи Кирилла. Нагнувшись, чтобы выудить из-под деревянной ножки свои колготки, я ненароком скользнула взглядом по скомканному пиджаку, подкладка которого была достаточно прозрачной и через синюю ткань было видно содержимое его внутреннего нагрудного кармана. То, что я увидела внутри, заставило меня на несколько секунд прервать свои старания: в кармане лежали носовой платок, какая-то карточка, похожая на визитку, и мужское обручальное кольцо.

Я присела на пол, прислонившись к углу кресла, расправила волосы пальцами рук и вспомнила слова Кирилла о том, как неумело он пытался сегодня скоротать одинокий вечер. «Ну вот ты и помогла скоротать вечер скучающему в браке мужчине. Бывает…» Я поднялась на ноги, на ходу зацепила рукой колготки и быстро начала одеваться. Ни о каком походе в душ не могло быть и речи: встречаться с Кириллом после своего открытия и вдаваться в ненужные объяснения мне совсем не хотелось, как и продолжать с ним знакомство. Тем более, он мог быть честным со мной с самого начала и предоставить мне выбирать, где и в каком формате мы продолжим сегодня общение и продолжим ли вообще. Пока натягивала на себя одежду, я задумалась, почему он не оставил кольцо в машине без лишнего риска обнаружить его передо мной или банально потерять, как, вероятно, поступают более осмотрительные женатые «искатели развлечений», но тут же вспомнила: мы уехали из клуба на такси.

Накинув кардиган и натягивая на ногу вторую туфлю, я ещё раз окинула взглядом комнату, постель, поверхности мебели, стараясь заметить, если что-то забыла, но, убедившись, что всё при мне, тихо открыла дверь, также почти бесшумно прикрыла её за собой и, уже шагая по коридору, вызвала такси.

***

Сцена, разыгравшаяся в моём кабинете, была похожа на театральную «немую»: я уставилась на Кирилла, так как до самого его ухода терялась в догадках, узнал ли он меня, стараясь всем видом не показывать этого, и теперь мои сомнения развеялись; Кирилл смотрел на меня с нескрываемым удивлением от неожиданной встречи и с желанием увидеть мою реакцию на неё.

Первой «ожила» я и заняла своё рабочее место, положив перед собой журнал. Я старалась сохранять максимальную невозмутимость:

– Ты собираешься говорить об этом сейчас? Здесь? В моём кабинете?

– Если бы тогда я знал, что вернусь, завёрнутый в полотенце, в пустой номер, то обязательно в клубе узнал бы у тебя номер телефона или хотя бы – где ты работаешь.

Я посмотрела на него с выражением полного самообладания на лице:

– Теперь знаешь. Это что-то меняет?

– Я бы не потратил целый месяц на размышления о том, почему ты тогда так скрылась, чем я тебя не устроил. Или, может, обидел?

Кирилл смотрел на меня и явно ждал объяснений.

– А что бы изменилось, если бы тогда я осталась и попрощалась, как следует? – я сцепила пальцы рук в «замок» и положила их перед собой.

– Да всё, – Кирилл подался в мою сторону, – сейчас всё было бы по-другому.

– А я считаю – нет. Если бы не тогда, то на месяц позже я бы всё равно узнала, что ты женат, и на данный момент ничего бы не изменилось. Всё было бы ровно так же, как сейчас.

– Я что-то тебе сказал тогда? Чем-то обмолвился? – Кирилл терялся в догадках, как ребёнок, хватался за мелочи, пропуская мимо суть.

Я не стала создавать интригу и ответила прямо:

– Когда собиралась, я случайно увидела в твоём пиджаке обручальное кольцо.

Заметив настороженный взгляд Кирилла, я развеяла все сомнения, которые могли прийти в его голову в этот момент:

– Не подумай, это был не обыск. Должна признаться, ты плохо его замаскировал. Очень плохо.

Я разочарованно, не без тени сарказма, покачала головой.

Наконец Кирилл обрёл прежнее красноречие:

–И ты решила вот так просто взять и уйти?

– А что мне следовало сделать? – я старалась говорить как можно тише. – Попросить у тебя семейную фотографию? Или дождаться тебя и вместе посмеяться над нелепостью ситуации?

– Я бы всё тебе объяснил…

– Я надеюсь, ты сейчас не собираешься этим заняться? Кирилл, у меня идёт рабочий день, клиника полна персонала и обычно мужья моих пациенток не засиживаются в моём кабинете. Они вообще сюда редко приходят.

Я выразительно посмотрела на негодующего Кирилла. Он ещё раз оглянулся на дверь и понизил голос:

– Нет, конечно, не здесь. Ты даже не представляешь, как я надеялся увидеть тебя ещё раз. Можем встретиться в другом месте после твоей работы и обсудить всё.

Я решительно придвинула кресло к столу с намерением дать ему понять, что хочу приступить к работе:

– Нет. Нигде мы встречаться не будем и говорить нам не о чем. Всё и так предельно ясно. Будем считать это досадным недоразумением.

– Для меня это не какое-то недоразумение… – начал было Кирилл.

Я прервала его на правах хозяйки кабинета, в котором вёлся разговор:

– Можешь не переживать. Твоя жена ничего не узнает. На ней это никак не отразится: я не стану передавать её другому врачу… Человек она очень хороший, не заслужила всего этого.

– Я и не переживаю по этому поводу… – Кирилл пытался вернуть разговор в прежнее русло.

– Почему-то нисколько не сомневаюсь, – теперь мой взгляд и моя короткая улыбка, которыми я наградила уличённого во лжи человека, были полны нескрываемого сарказма.

– Я имел в виду, что не сомневаюсь в твоей порядочности.

Видя, что Кирилл продолжает стоять на своём и не собирается внимать моим доводам, я решила закончить встречу прямо сейчас, надеясь больше никогда его не увидеть:

– Кирилл, тебе пора.

Рукой я резко указала ему на дверь.

Он медленно поднялся со стула, каждым движением демонстрируя, что это не отступление и мы ещё обязательно вернёмся к неудавшемуся разговору. Подойдя к двери, он взялся за ручку, покрутил её, потом обернулся на меня, окинул задумчивым взглядом и резко вышел, закрыв дверь так стремительно, что в кабинет ворвался мощный поток воздуха и разнёс по комнате аромат подаренных мне цветов.

***

До самого вечера я испытывала волнение по поводу решительного настроя Кирилла. Я даже вздрагивала от каждого телефонного звонка, предполагая, что это может быть он. Для такого человека не составило бы труда и угрызений совести добыть мой номер у собственной жены. Однако в этот день Кирилл себя больше никак не проявил и на следующий я перестала об этом тревожиться. Конечно, я понимала, что наша встреча в клубе и то, что было после, если об этом станет известно, наложат определённую тень на мою репутацию врача. И всё же я не считала себя ответственной за ту ситуацию, а даже наоборот – смогла практически полностью успокоиться и выкинуть из головы неприятные мысли если не навсегда, то хотя бы на время, до очередного приёма Екатерины. Я настроилась на рабочий процесс и пригласила в кабинет первую пациентку.

День пролетел незаметно и я, полная решимости продуктивно поработать дома над программой своего выступления на предстоящей конференции, с папкой бумаг в сумке покидала клинику. Когда добралась домой, уже стемнело. Выйдя из такси, я запахнула лёгкий плащ, поскольку к вечеру налетел прохладный ветер, и направилась к подъезду. У своей двери я долго не могла нащупать ключи (вечная проблема больших женских сумок!), а когда уже была готова вставить нужный в замочную скважину, сзади ко мне подскочил человек; я даже не успела заметить – мужчина или женщина – и в испуге отскочила в самый угол, больно ударившись локтем.

В считаные секунды придя в себя, я увидела, что передо мной стоит Кирилл и широко улыбается, очевидно, удачно произведённому, на его взгляд, эффекту.

– Ты с ума сошёл? – заорала я, даже не думая о том, что могу переполошить жителей всех этажей, и потёрла ноющий от ушиба локоть.

– А где тебя ещё найти? По месту работы ты разговаривать отказываешься, – Кирилл спустился на ступень вниз и облокотился на перила.

Я нервно теребила в руке ключи, хотя с огромной радостью вонзила бы их в какое-нибудь из самых чувствительных мест на его теле.

– Как ты узнал мой адрес?

Кирилл демонстративно закатил глаза, а потом сознался:

– Скажем так: в твоей клинике не самая надёжная система защиты персональных данных сотрудников.

Я пригладила волосы рукой и поправила задравшийся край плаща, а Кирилл смотрел на меня с демоническим восхищением.

– Это, по-твоему, самое удачное место для разговора? – я наконец-то подняла на него глаза.

– Не самый плохой вариант, – он, кажется, не собирался уходить.

– Ты же не рассчитываешь, что я приглашу тебя к себе и усажу ужинать вместе с сыном? – я начинала терять терпение.

Кирилл прикинул что-то в голове и выдал очередное из своих гениальных предложений:

– Назови место, дату и время. Встретимся и поговорим там, где тебе будет удобно.

– А если я вообще не считаю разговор с тобой удобным и необходимым для меня?

– Тогда завтра я буду караулить тебя уже у входа в твою клинику, послезавтра – на парковке.

Он поднялся на мою площадку и встал рядом:

– Ты ведь уже знаешь, какой я изобретательный.

Он пробежался по моему лицу пленительным взглядом.

Я выпрямилась в полный рост и скрестила руки на груди, как будто он мог расценить этот как бойцовскую стойку. Заметив мою решимость, он добавил тише:

– Только бояться меня не надо. Мы просто поговорим и всё.

Я решила отделаться от него раз и навсегда и, не желая побеспокоить Степашу шумом за дверью, отстранила Кирилла от своей двери и вставила ключ в замочную скважину, произнеся коротко:

– Я подумаю и позвоню тебе. Сейчас голова другим занята.

Кирилл молниеносно вытащил из кармана пиджака телефон и оживился:

– Диктуй свой номер, я тебе сейчас наберу и скину, сохранишь мой.

Я медленно повернулась:

– Достаточно будет и твоего. Я запишу.

– Это на всякий случай: вдруг ты на работе замотаешься, забудешь позвонить.

Он смотрел мне прямо в глаза и уверенно сжимал телефон в руке. Я продиктовала цифры и, дождавшись, когда он скроется из виду, спустившись по лестнице, со вздохом вошла в квартиру. Разуваясь, я услышала в сумке мелодию телефона, а когда достала его и увидела на дисплее незнакомый номер, тут же сбросила вызов и раздражённо швырнула его на стоящий рядом пуфик.

***

Я назначила Кириллу встречу не в кафе или каком-нибудь торгово-развлекательном центре, как рассчитывал он, а в городском парке недалеко от моего дома. Говорить за едой на те темы, которые собирался обсуждать он, мне казалось неприемлемым. К тому же, я давно пренебрегала отдыхом на природе и захотела использовать свидание, к которому меня принуждали, себе во благо.

Перед встречей я решила воспользоваться своим служебным положением и заглянула в индивидуальную карту Екатерины. Меня интересовал анамнез моей беременной пациентки, а именно – сведения о супруге. Я быстро пробежала глазами уже знакомые строки и остановилась на пункте, в котором был указан возраст будущего папы. Кириллу, оказывается, сорок пять лет. Я вспомнила свои сомнения при нашем знакомстве: он совершенно не выглядел на свой возраст, казался значительно моложе. Бледная кожа, светлые волосы, белоснежная улыбка, здоровый румянец и плавный изгиб губ придавали всему его образу ореол не проходящей юности. Мужественности в значительной мере добавляла стройная, но не худощавая, крепкая фигура, идеально прямая осанка и сильные руки. Но мне и сейчас было трудно допустить одиннадцатилетнюю разницу в возрасте между нами. Даже Катя выглядела рядом с ним как ровесница. М-да, никакой новой и полезной информации, которую могла бы использовать в разговоре с Кириллом, я из медицинской документации не почерпнула и, бегло просмотрев его анализы, удовлетворённая их результатами закрыла карту.

Кирилл забрал меня на своём автомобиле после работы, но не от клиники, а с парковки торгового центра в двух кварталах от неё. Я сама предложила такой вариант, чтобы не привлекать к нашему знакомству внимания моих коллег и не вызвать в коллективе волну пересудов и вопросов в мой адрес. Дошла я туда пешком и минуты три прогуливалась взад-вперёд недалеко от центрального входа. Кирилл остановил свой чёрный внедорожник почти у моих ног и, опустив стекло передней пассажирской двери, пригласил меня в салон:

– Приветствую вас, Инга Леонидовна! Присаживайтесь и я отвезу вас в назначенное место в комфортной обстановке и приятной компании!

Он широко улыбнулся и надел солнцезащитные очки, повернув голову и устремив взгляд вперёд.

Я, подобрав подол юбки, забралась на сиденье, хотя сделать это без стремянки было довольно непросто. Закрыв дверь, я расправила складки одежды, положила сумку на колени и ответила на его самодовольное приветствие:

– Насчёт комфортной и приятной обстановки я бы поспорила, – нащупав ремень безопасности, я потянула его к замку, расположенному между нами. Потом перевела взгляд на водителя: – Сразу так официально – по имени-отчеству?

– Это для конспирации, – Кирилл перешёл на громкий шёпот, а автомобиль тронулся с места, – тем более, ты первая начала.

Он никак не мог унять свои подтрунивания, которые начал ещё вчера по телефону, по поводу моей осторожности в плане выбора места для встречи.

До парка мы доехали быстро. Кирилл всю дорогу без умолку рассказывал про пробки на дорогах, которые ему сегодня пришлось преодолевать, и пытался втянуть меня в разговор, однако я демонстративно игнорировала его и изнывала от нетерпения оказаться на свежем воздухе под сенью многолетних деревьев. Миновав ворота парка, Кирилл предложил занять свободную скамейку неподалёку, однако я настояла на том, чтобы прогуляться, и мы направились неторопливым шагом в сторону почти безлюдной аллеи. Я наслаждалась каждым вздохом, делая это полной грудью, которую совсем не стягивала свободная блуза. Лёгкое неудобство доставляла только сумка на плече, которую Кирилл изначально предложил оставить в машине, но я всё-таки взяла её с собой: в мои планы не входило ещё и покидать парк в его обществе и терпеть его всю дорогу до дома. Я вообще ожидала, что разговор надолго не затянется и мы уйдём отсюда в разное время (Кирилл, безусловно, раньше) и в разных направлениях.

Я держала руки в широких карманах, утопленных в клинья юбки, и вышагивала по ровной поверхности тротуарной плитки маленькими шагами. Вечерний воздух приятно щекотал мои ноздри, а слабо шевелящиеся волосы – щёки и шею. Кирилл шёл рядом и изредка смотрел себе под ноги, в основном же не отрывал своего взгляда, такого изучающего и довольного, от меня. Я прервала затянувшееся молчание:

– Кирилл, мы не на свидании. Ты, кажется, хотел о чём-то поговорить, так говори! И незачем меня так разглядывать.

Я ожидала, что сейчас он отвесит свою очередную «острую» шутку типа «Пытаюсь найти знакомые места…» – это было вполне в его духе, но он удивил меня:

– С момента нашей первой встречи я не перестаю думать о том, как всё могло бы сложиться, если бы я встретил тебя раньше, допустим, несколько лет назад.

Он задумчиво посмотрел вперёд и продолжил:

– Но эти мысли пришли позже, уже после того, как я чуть не перевернул всю гостиницу, а потом и парковку в поисках тебя. И спустя ещё несколько дней, пока пытался придумать способ, как найти тебя в городе-миллионнике.

Я ухмыльнулась, глядя на носы своих туфель, и даже не пытаясь делать вид, что верю его словам, быстро заговорила:

– Ну, продолжай, продолжай. Я уже настроилась на трогательную мужскую историю об ошибках молодости и нежелательном браке, о навязчивой жене. Только ускорься, пожалуйста, или можешь эту стадию вовсе пропустить.

Кирилл заметно оживился:

– Почему сразу ошибка, брак, жена? Между прочим, была у нас и любовь, и страсть, если хочешь. Ты знаешь, сколько я её добивался? Молодая, неприступная… Да я места себе не находил, пока она не согласилась выйти за меня замуж. Но… – Он замедлил шаг: – С годами всё ушло куда-то, улетучилось. Представляешь? – Он повернул голову в мою сторону: – И любовь, и страсть – всё прошло!

Я продолжала молча слушать.

– У нас уже несколько лет нет ни нежности, ни искр, как в молодости, ни теплоты. Наверное, это и называют привычкой? – Кирилл вопросительно посмотрел на меня.

– Не знаю, – я покачала головой, продолжая умиротворённо улыбаться окружающей атмосфере, – я с таким не сталкивалась.

– А как же сын? Ты разве не была замужем?

– Ну, мы же с мужем не семнадцать лет вместе прожили. Быстро сошлись, ещё быстрее разошлись, нам и привыкнуть-то было некогда.

– Вот видишь. А я знаю, о чём говорю. Я вспоминаю, как начинался наш роман, как мне голову сносило от одной только мысли о ней. Я сразу решил, что женюсь! А сейчас даже поверить не могу, что всё это было на самом деле, что было между нами. Знаешь, мы ведь действительно последнюю половину нашего брака живём каждый своей жизнью: она безумным желанием завести ребёнка, я – работой и осознанием того, что мне уже не двадцать пять и хочется ещё прожить яркую, насыщенную жизнь, и я даже не совсем уверен, готов ли … – тут он замялся, – потратить ближайшие двадцать лет на то, чтобы заниматься опекой ребёнка, его образованием.

– Ты хочешь сказать, что считаешь упущенным для себя момент стать отцом?

Он неуверенно посмотрел на меня, а я продолжила:

– Кирилл, я знаю, сколько тебе лет, и мне вполне понятны твои опасения и сомнения по поводу предстоящего отцовства. Поверь, это нормально и встречается даже в двадцать пять.

– Я не совсем об этом. Понимаешь, Катя – родной для меня человек, замечательная женщина, она идеальная жена, но уже, видимо, не для меня.

Я озадаченно посмотрела на него.

– Понимаю, что ты сейчас думаешь. «Нашёл время! Жена на сносях, а он в кусты!» Но это не так. Я давно остыл к ней как к женщине, даже как к хозяйке своего дома. Несколько лет я приходил туда и только и видел заплаканное лицо и трясущиеся руки с отрицательным тестом на беременность. Каждый раз она воспринимала это как трагедию, как угрозу для нашего семейного счастья. Но угроза уже давно была не в этом. Да я и не упрекал Катю ни в чём и никогда, даже когда, пройдя вместе с ней необходимые и неприятные процедуры, стало ясно, что я ни при чём. Просто потом я понял, что в жизни бывает и другое счастье, другой смысл, что не всё подвластно нашим желаниям и нужно радоваться жизни такой, какая она есть. А потом, к сожалению, я понял ещё, что меня не тянет к ней так, как раньше. И много раз предпринимал попытки поговорить с ней об этом, но тут же видел её отчаявшееся лицо, снова слышал об отсутствии ребёнка, такого желанного, что не решался лишить её хотя бы надежды. Я начал жить, с каждым днём осознавая, что больше так продолжаться не может, что сам оттягиваю неизбежный момент, и в то же время я не осмеливался причинить ей боль.

Чем дольше Кирилл говорил, тем глубже становился его голос, и мне стало казаться, что вот сейчас он абсолютно искренний, настоящий и совсем не похожий на того мужчину, от которого я сбежала из номера гостиницы и которого потом буквально выставила из своего кабинета. За время своей работы я видела и слышала много семейных историй, и сейчас он меня не удивил: между супругами случается всякое и не всегда ребёнок способствует укреплению брачных уз. Но мне отчего-то было горько за Катю, я считала, что она достойна настоящего женского счастья, и было досадно, что оно, похоже, прошло мимо неё. Я решила высказать своё мнение:

– Говоришь, между вами давно всё было утрачено. Но я ведь не волшебник, и в конечном результате Катя забеременела именно с твоей помощью. Значит, что-то вас до сих пор связывает.

Голос Кирилла прозвучал совсем рядом и громко:

– Сейчас ты будешь придираться к словам! Ну мы ведь продолжаем жить вместе, о расставании никто и не заговаривал. Хотя сколько за эти годы истерик было, слёз, всякого…

– Кирилл, я не желаю знать подробностей вашей семейной драмы. Не забывай: я тоже женщина, к тому же совершенно вам посторонняя.

Он протяжно вздохнул:

– Когда она сообщила мне, что беременна, я правда был рад за нас обоих! Эти годы ожидания, годы её переживаний… Только я знал, что это было. Я окружил её заботой, вниманием, изучил вместе с ней все твои рекомендации.

– Кстати, – перебила я, – в клубе ты удивился моему имени и сказал, что оно редко встречается. Неужели ты не знал, как зовут врача, у которого наблюдается твоя жена, и тебя не насторожило такое совпадение?

Кирилл пожал плечами:

– Катя за время лечения и беременности столько информации и имён называла! Она же каждую минуту только об этом и твердила, так что я порой даже не на всё обращал внимание. Наверное, пропустил мимо ушей.

На примере Кирилла я лишний раз убедилась, какими безразличными и невнимательными могут быть мужчины к тем вещам, которые имеют важное значение для женщин, с которыми они живут.

Кирилл резко остановился и повернулся ко мне:

– Инга, я хочу, чтобы ты поняла: да, Катя моя жена, она носит моего ребёнка, которого я хочу не меньше неё, но она уже не та женщина, с которой я готов встречать каждый новый день. Я ещё раньше принял решение разойтись с ней, но никак не мог дождаться подходящего момента.

– Я не догадываюсь, к чему ты всё это говоришь мне? Я-то здесь при чём? Да, развод – дело печальное, но это ваша семья и ваши отношения. Здесь не обо мне речь.

– Как раз о тебе!

Кирилл оглянулся по сторонам и, заметив пустую скамейку, обратился ко мне:

– Давай присядем.

Похоже, эмоциональная речь вывела его из равновесия, и он хотел продолжить в менее динамичной обстановке. Мы присели под раскидистым деревом, я положила локоть на спинку и, отвернувшись от дорожки, стала разглядывать причудливый узор коры на широком стволе. Кирилл сидел прямо, положив правую ладонь на бедро.

– Я представляю, как выглядел в твоих глазах, когда ты покидала гостиницу: мерзавец, «провалившийся» ловелас, который даже «улики» нормально спрятать не в состоянии.

Я мысленно улыбнулась, вспомнив ситуацию с кольцом.

– И уж конечно, ты считала, что в клубах я частый гость и хожу туда только с целью «подцепить» кого-нибудь на ночь, пока наивная жена верит в мои на ходу придуманные сказки.

Он заметил блуждающую улыбку на моём лице и выпалил:

– Сейчас ты скажешь что-нибудь колкое по поводу её беременности и моих мужских потребностей?

Я повернула голову к нему и быстро отвела взгляд в сторону, всем видом давая понять, что не готовилась его стыдить и не требую оправданий. С чего бы?

Он стал говорить быстрее:

– Да, я часто в последние годы стал уходить из дома, пропадать по разным заведениям, когда в компании, когда один. Катя не переживала никогда по этому поводу, потому что у меня рабочий график практически ненормированный, я могу сорваться и ночью.

– Очень удобно, – подметила я.

– Всё-таки не удержалась! – ответил Кирилл на мою ироническую улыбку.

И продолжил:

– Я ходил куда-нибудь просто отвлечься, поговорить. Мог, конечно, на работе пропадать ещё дольше положенного, но, когда цифры в голове уже не укладываются, хочется ни о чём не думать, ни с кем разговаривать не можешь. В тот вечер было так же. Я уехал из дома пропустить пару кружек пива в каком-нибудь баре и думал вернуться как можно позже, чтобы вновь не видеть Катины преданно-счастливые глаза и не глушить чувство… вины и отвращения к себе. А когда заметил тебя, меня просто «накрыло». Я, не отрываясь, следил за тобой и решил: если сейчас не подойду, могу больше тебя никогда не увидеть. Ты была просто шикарна! Потом, когда разговорились у стойки, я уже искал любой повод, чтобы остаться с тобой подольше.

– Кирилл, я правда произвожу впечатление женщины, которая верит всему, что ты сейчас рассказываешь? – я уставилась на него с широко открытыми глазами. – Когда же ты успел снять кольцо?

– Когда решил пойти к бару. Ты выглядела такой неприступной. Я сразу сообразил: если подойду к тебе с кольцом, ты со мной даже разговаривать не станешь. Я ещё не знал, что буду делать дальше, но отпустить тебя никак не мог. Ты оказалась такой умной, строгой, а потом вдруг сама начала флиртовать со мной. Я уже и не помнил, что мне домой надо, «лепил» всё подряд, лишь бы ты не ушла.

– Допустим. Но в гостинице почему тебя так переполошило моё отсутствие? Ты ведь уже не был под воздействием моего очарования и явно в твоём сознании всплыл тот факт, что дома тебя ждёт жена?

– Я ещё по дороге из клуба понял, что ты не просто женщина, которую хочется уложить в постель. Ты та, с кем я мечтал бы встречать рассветы.

Я молча ждала продолжения, а если честно – уже хоть какого-то завершения его излияний.

– Домой я, конечно, вернулся взвинченный, так и не придумав по дороге, как буду тебя искать. Даже разрабатывал план караулить тебя каждую субботу в том клубе, но… Посмотрел на спящую Катю, на внушительную выпуклость из одеяла перед ней и поймал себя на мысли, что сейчас не самое подходящее время впадать в безрассудство, будить её и признаваться, что встретил женщину своей мечты. Утром на работе я пытался найти тебя в соцсетях, но безрезультатно.

– Меня нет ни в одной социальной сети, – осведомительным тоном вставила я.

– Когда я увидел тебя в кабинете на приёме, отреагировал уже не так бурно, как сделал бы на следующий день после твоего побега. К тому же, я не мог не думать о Кате.

– И не придумал ничего лучше, как единогласно с ней начать уговаривать меня на совместный ужин! – я всплеснула руками и, повернувшись, села ровно, облокотившись спиной на скамейку.

– Да я понимаю!.. Я должен быть предельно честным с женой. Но сейчас? Сама подумай: как я ей обо всём скажу? Как могу рисковать её здоровьем в таком положении? Тем более после стольких лет безуспешных попыток? Она только несколько месяцев назад начала улыбаться, может переключаться на другие темы в разговоре, в доме даже светлее стало! Да в её возрасте любой стресс может привести к проблемам с беременностью, ты сама должна понять её, вы ведь ровесницы.

Я склонила голову набок и, посмотрев на него прищуренными глазами, исправила маленькую ошибку в подсчётах:

– Мне тридцать четыре.

Кирилл нервно провёл рукой по волосам и уставился на меня:

– Прежде всего ты женщина!

– Кирилл, если ты сейчас был на самом деле искренним и действительно хотел облегчить душу и совесть передо мной, а скорее, перед собой, то… Я сочувствую вашей непростой ситуации в семье и желаю поскорее во всём разобраться. Может, вам ещё удастся наладить свои отношения. Тем более, с рождением малыша…

Я не успела договорить, так как Кирилл вскочил со скамейки и встал прямо передо мной со словами:

– Ты что, меня сейчас совсем не слушала? Уже ничего не наладится. Я уже не один год даже не предпринимаю никаких попыток к сближению. Между мной и Катей уже ничего нет. Пока я обострять не буду, но после родов честно с ней поговорю. Надеюсь, материнство поможет ей справиться, поможет пережить всё. Но кривить душой ещё и при ребёнке не смогу. Я буду делать всё, что положено отцу, я буду помогать ей, но как супруги мы уже давно перестали понимать друг друга. Да, так случилось, мы отчасти оба в этом виноваты. Но… всё. И я не собираюсь на этом сворачивать свою личную жизнь. Я не старый для новых отношений, тем более, когда сама судьба снова привела меня к тебе!

Я смотрела в его раскрасневшееся лицо и наконец-то уловила смысл нашей встречи, и с этим срочно нужно было что-то делать.

– Стоп! Кирилл, тебя, как ты бы сейчас сам выразился, «понесло»! Какая судьба? В лице твоей беременной жены?

Он стоял неподвижно, только моргнул.

– Два взрослых человека провели вместе ночь, каждый из которых получил то, что хотел, и всё закончилось так, как и должно было закончиться и именно из-за твоего семейного положения.

– Тебе со мной не понравилось? – с удивлением в голосе заглянул мне в глаза мой случайный любовник.

Я тряхнула головой от неожиданности, так как хотела сказать о другом, и попыталась вернуть его в прежнее русло разговора:

– При чём здесь…

– Просто ответь.

Я, скрестив руки на груди, уставилась на него, не находя нужных слов. И по внутренним ощущениям поняла, что начинаю краснеть.

Он понимающе кивнул, а потом сказал, глядя в сторону поверх моей головы:

– И ты ещё будешь утверждать, что это было ничего не значащее знакомство.

Тут он резко повернул голову и снова уставился на меня:

– Хотя, знаешь, я ведь могу говорить только за себя. Может, ты и забыла меня сразу, как только оказалась за дверью нашего номера. Но я не собирался всё так оставлять. Я уверен, что всё равно со временем нашёл бы тебя или мы снова встретились бы. Случайно.

Тут в моей голове пронеслась догадка, которую я поспешила проверить:

– Я правильно тебя поняла? После рождения вашего с Катей ребёнка ты хочешь рассказать ей о нас? Всё рассказать?

Он, очевидно, уловил мои опасения.

– Сначала хотел, – он заметил мой гневный взгляд и остановил меня жестом руки, – но потом решил, что это ни к чему и совершенно не стоит так поступать с вами обеими. Она к тебе прониклась симпатией, и вообще она очень душевный человек, мне бы не хотелось, чтобы она разочаровывалась в людях.

Я вопросительно подняла бровь и сжала зубы.

– Ну хорошо, не так выразился. Не в людях, в жизни. В виновнике всей этой ситуации она ещё успеет разочароваться. А потом, уже после развода, можно будет открыто сказать о наших отношениях: откуда она может узнать, когда именно мы начали общаться.

– Подожди, подожди… – теперь уже руку вперёд выставила я. – О каких отношениях, – я сглотнула, – о наших отношениях ты говоришь?

– А для чего я по-твоему уговаривал тебя встретиться? Нам нужно обсудить, как мы теперь будем…

– Мы… Будем… Кирилл, что ты такое говоришь? Я тебя выслушала, узнала, по-моему, даже больше, чем положено, но на этом давай попрощаемся. Скажем так: я тебя услышала, может быть, не всё поняла и не со всем согласна, но будем считать – инцидент исчерпан. Чего ты ещё от меня ждёшь?

– Тебя, – я услышала его тихий и простой до бреда ответ.

Я решительно встала со скамейки и вытянулась в струну, которая вся состояла из моих нервов и возмущения.

– Я не прошу тебя давать ответ прямо сейчас. Можешь подумать обо всём, – Кирилл, очевидно, решил ненадолго сдать позиции.

– О чём? – я чуть ли не прокричала эту фразу ему в лицо.

– Мы могли бы видеться. Сейчас. Хоть иногда. – Кирилл говорил с остановками, как будто на ходу подбирал слова и выстраивал их в надежде быть убедительным.

Я подошла к нему почти вплотную и, запрокинув голову, стала говорить полушёпотом, резко двигая при этом губами:

– Больше ничего на ум не пришло? Я – лечащий врач твоей жены.

Я вдруг заметила на лице Кирилла, расположенном в паре сантиметров от моего, чёткое отражение того, что он намеревается сейчас сделать, и отступила назад.

Отдышавшись, я продолжила:

– Ты считаешь нормальным предлагать близкие отношения человеку, от которого во многом зависит здоровье твоих жены и будущего ребёнка? Не боишься, что связь с тобой скажется на моём отношении к профессиональному долгу?

– Нисколько, – Кирилл переступил с ноги на ногу, – и за своих жену и ребёнка я совершенно спокоен, раз они под твоим наблюдением.

Я смотрела на него и не могла понять не только его, но и своё собственное отношение к нему. Насколько можно доверять его словам от первого до последнего? Кирилл явно не производил впечатление человека, который к своим сорока пяти годам вёл жизнь скромного, даже страдающего семьянина и не накопил противоречивого жизненного опыта, особенно в общении с противоположным полом. С другой стороны, какое мне было до этого дело? Ведь не мне выпало счастье семнадцать лет сначала купаться в его любви, а потом получать её подобие как благородное одолжение. В мои планы входило завершить наш разговор как можно быстрее и отправиться по своим делам.

– Мне пора. Я и так уделила тебе больше внимания, чем могла себе позволить. Думаю, самым правильным для тебя сейчас будет сосредоточиться на предстоящих родах супруги и помочь ей подготовиться к этому событию. Я со своей стороны и так делаю всё, что от меня требуется, так что…

– Я тебя отвезу, – Кирилл как будто не слушал меня. Наверное, он рассчитывал возобновить разговор в машине и надеялся на успех в связи со сменой обстановки.

– Не стоит. Я ещё немного погуляю, – я выразительно посмотрела на него, – в одиночестве и доберусь домой сама.

Кирилл, очевидно, и сам уже понял, что перестарался сегодня со своей настойчивостью и объёмом информации, которой заполнил моё неподготовленное сознание, поэтому просто спросил:

– Когда мы увидимся?

Я, шумно выдохнув, опустила голову на грудь, нервно сжимая кулаки в карманах.

Кирилл, казалось, старался не замечать моей реакции:

– Серьёзно: я хочу услышать от тебя ответ. Нет, не сейчас, когда обдумаешь всё спокойно.

– Я абсолютно спокойна. Ничего не будет.

Он перестал себя сдерживать:

– Но почему? Инга, что изменилось? Тогда, в гостинице, ты не со мной переспала или я не был тогда женат?

Я не нашлась, что ответить, да уже просто устала искать для него аргументы.

– Там с тобой был я. И сейчас перед тобой стою тоже я. И не собираюсь сдаваться, тем более после всего, что сегодня тебе рассказал. В конце концов, я не заставляю тебя строить далеко идущие планы на будущее, но позволь нам лучше узнать друг друга. Если уж тебе в тот вечер было не так важно, увидимся мы ещё раз или нет, кто я такой, и ты всё равно легла со мной в постель, что тебя сейчас останавливает?

Если бы рядом были прохожие, мне бы пришлось закрыть рот Кирилла ладонью или спешно покинуть своё место, сделав вид, что мы не вместе – так громко он стал говорить, чувствуя, что я настроена уйти.

Я взяла сумку со скамейки.

– Можно, я завтра заберу тебя после работы, – Кирилл понизил голос и в нём появились упрашивающие нотки, – где скажешь? По дороге к тебе домой ты ответишь, что решила. Тебе хватит времени?

Можно было уйти, даже не прощаясь, но взрослые люди не страдают подростковым максимализмом, и я ответила ему, обернувшись через плечо:

– Я напишу тебе завтра, откуда меня забрать.

***

Весь путь домой, да и оказавшись в квартире, я не переставала думать о том, что сказал мне Кирилл, а особенно – о его предложении. Смелом, даже дерзком и неприличном, но тем не менее оно прозвучало, и я была намерена дать на него максимально определённый ответ, чтобы покончить с нашим противостоянием. Домашние хлопоты, вечерние уроки со Степашей и подготовка ко сну немного отвлекли меня от навязчивых мыслей, но в постели они навалились на меня с новой силой, и я стала анализировать то, что произошло в моей жизни за последний месяц.

Перескакивая с мысли на мысль, я испытывала противоречивые чувства по поводу моральной стороны нашего с Кириллом сближения, старалась поставить во главу угла его семейное положение, и совесть уводила меня в сторону единственно правильного решения, несмотря на безнадёжность брака, раздумья о котором не давали мне покоя. Сколько семей во всём мире пребывают в «подвешенном» состоянии, и в некоторых из них каждый из супругов уже давно живёт своей жизнью, о чём оба молчаливо осведомлены и даже смирились с таким положением дел? Как я поняла, в семье моей пациентки и её супруга примерно так всё и обстояло. Хотя я не замечала у Кати ни в словах, ни по внешнему виду и намёка на какие-то проблемы с отцом её будущего ребёнка, стоит учитывать, что она была поглощена проблемой отсутствия у них детей, а сейчас счастливая беременная женщина могла и вовсе не замечать очевидных вещей даже в собственном доме. Если размышлять здраво, то решение Кирилла было не таким уж безрассудным: гораздо справедливее по отношению к жене открыться ей, «разрубить» этот канат равнодушия, недомолвок и натянутости, который их, наверное, больше даже не связывал. К чему обрекать человека, с которым тебя объединяет столько не самых бессмысленно прожитых лет, на вечное ожидание, подозрения, разочарование? К тому же здоровый психологический климат в семье, где предстоит расти малышу, куда важнее, чем разбитые женские чувства и мечты. По Кириллу было видно, как решительно он настроен, так что финал их брака был предсказуем и неизбежен.

Подумав, я нашла предложение Кирилла не таким уж обескураживающим. Я подключила к размышлениям свой здоровый эгоизм: регулярные встречи с ним упорядочат мою личную жизнь и круг общения, избавят от постоянных переживаний по поводу безопасности случайных знакомств. Представляю, как удивятся мои подруги, если для меня наши стандартные походы по клубам станут всего лишь невинными девичниками, но – я была в этом уверена – они за меня только порадуются. Если подумать, такая позиция была не настолько полна эгоистических соображений, насколько не лишённой здравого смысла.

Что же касалось меня… Признаюсь, я не рассматривала Кирилла в качестве своей второй половинки. Уверена, и он преждевременно делал мне громкие признания и заявления. Он не был близок мне по духу, насколько я могла судить по нашему короткому общению, не являлся для меня эталоном человеческой морали, однако назвать его отталкивающим и невыносимым я не могла. Как мужчина он меня вполне устраивал, в его обществе я не чувствовала неуверенности или чего-то подобного, да и воспоминания о времени, проведённом с ним в гостинице, заставляли меня лишний раз убедиться в том, что и последующие наши возможные свидания доставят мне не меньше удовольствия. Конечно, тот факт, что я знаю его жену и даже периодически вижусь с ней, мог привнести в наши редкие встречи долю напряжённости, но я успокоила себя тем, что с родами Екатерина покинет не только стены нашей клиники, но и мою жизнь, а постепенно я смогу стереть все неприятные моменты, связанные с нынешним положением дел, не только из своего сознания, но и из памяти. Насколько долго могут продлиться наши с Кириллом отношения, я не загадывала и была абсолютно готова к тому, что кто-то из нас прервёт их в любой момент.

Переживать о том, как наши встречи будут выглядеть в глазах общественности, было ни к чему: я была уверена, что Кирилл приложит все усилия, чтобы сохранить их в тайне от окружающих. Во-первых, он сам будет выглядеть в неприглядном свете, если кому-то из знакомых станет известна вся эта некрасивая история. Во-вторых, его забота о Кате совсем не выглядела фальшивой.

Повернувшись на бок и укутавшись в лёгкое одеяло, я уже знала, что завтра скажу Кириллу.

Разговор состоялся в его машине, пока он вёз меня домой, и прошёл, к моему облегчению, без лишнего напряжения. Ещё утром я позвонила ему и попросила забрать меня на прежнем месте у торгового центра. Мы ехали не очень быстро, а наша беседа в этот раз приняла несколько деловой тон.

Кирилл, видя с моей стороны располагающий к общению настрой, поинтересовался, как прошёл мой день, и, услышав немногословный бессодержательный ответ, вернулся к тому, на чём закончилась наша вчерашняя встреча:

– Я не буду слишком настойчивым, если спрошу, что ты решила? Ты уже подумала?

– Я бы не стала отнимать время ни у тебя, ни у себя, если бы ещё не была готова с ответом.

Кирилл повернул в мою сторону голову и посмотрел взглядом, полным надежд.

– Давай я сразу обозначу, так сказать, границы дозволенного. Я не хочу, чтобы ты обольщался по поводу нас, даже если мы продолжим общаться.

– Общаться? – Кирилл был несказанно разочарован, что отразилось в его интонации.

– Ты не всегда умеешь скрывать при женщинах своё истинно мужское начало, да? Надо будет учесть.

Он ухмыльнулся и крутнул руль влево, а я продолжила:

– Так вот, я не хочу, чтобы ты рассматривал нас как пару, не рассчитывай с моей стороны на романтическую привязанность. И уж тем более не рассматривай меня как объект своего нового увлечения после развода. То есть: какое бы решение ты не принял в отношении Кати, я не хочу, чтобы это было как-то связано со мной. Наши встречи не должны повлиять на тебя ни коим образом. Это будет только ваше решение… или твоё. – Я посмотрела на Кирилла, чтобы по его реакции понять, правильно ли я расценила его намерения в отношении их с Екатериной брака, но он даже не переменился в лице, а лишь продолжал внимательно слушать и следить за дорогой. – Пусть наш роман… Его и романом-то я бы не называла… В общем, мы будем видеться, но не строить отношения. Если тебе так понятно. Мы взрослые люди, у нас есть свои потребности, – я заметила, какой тяжёлый взгляд он бросил в мою сторону, и поспешила внести ясность в свои слова, – я сейчас не только про секс. И про чисто общение тоже. Но не более того. Если тебя так устраивает, скажи.

Он немного помолчал, уставившись перед собой, потом, глядя то на меня, то вперёд, заговорил:

– Мне всё ясно. Ты решила свести наши встречи к приятному времяпрепровождению, взаимовыгодному, но без обязательств и далеко идущих намерений.

– Вот про обязательства я ничего не говорила. Если мы вступаем в близкие отношения, то никаких других партнёров лично я не потерплю! – я даже повысила голос, возмущённая тем, что он, похоже, привык думать только в одном направлении и истолковывать чужие слова по-своему.

– Я не это имел в виду. Без обязательств как в паре. То есть у нас не будет ни романтики, ни цветов и шампанского, ни нежных прогулок под луной?

Он бросил на меня вопрошающий взгляд.

– Не совсем так. Но в целом, да. Прогулки под луной точно исключаются.

– А знаешь, – вдруг выпалил Кирилл, когда мы остановились на очередном светофоре, – я согласен. Может, со временем ты изменишь свой настрой. Ты же меня совсем не знаешь. – И, встретившись со взглядом готовой спорить женщины, добавил: – Но принуждать я тебя ни к чему не буду.

Я провела ладонями по коленям, словно подводя черту под первой частью нашего разговора, и перешла к следующей:

– И ещё: об этом никто не должен знать. Надеюсь, ты понимаешь. Ни на моей работе, ни в твоём окружении, ни тем более Катя. Поэтому никакого появления в общественных местах вместе, никаких пустых перезвонов в течение дня.

– Об этом могла и не просить, – спокойно отреагировал на мою просьбу Кирилл.

Через минуту, в течение которой мы оба молча «переваривали» то, о чём договорились, он спросил с лёгкой улыбкой на лице:

– Скажи честно: почему ты всё-таки решилась? Что тебя заставило передумать?

– Жалость, – саркастически протянула я и улыбнулась прямо ему в лицо. Окинув его оценивающим взглядом, добавила уже совершенно добродушно: – И потом: человек ты хороший.

– Спасибо, что не сказала: «Подходящий», – Кирилл отвернул от меня голову, но по его расплывшейся улыбке я поняла, что он доволен моим ответом.

Подъезжая к моему дому, Кирилл как опытный бизнесмен решил обговорить детали нашей «сделки»:

– Где будем встречаться? Где тебя устроит?

Я посмотрела в окно:

– Не вижу смысла каждый раз бронировать номера или искать съёмные квартиры. У меня свободной жилплощади, кроме этой, – я кивнула в сторону своего подъезда, – нет, у тебя, наверное, тоже.

Кирилл отрицательно покачал головой.

– Будем видеться у меня. Считаю это нормальным. Если ты не против.

Кирилл развёл руками:

– Я – нет! Даже не ожидал, что пустишь меня на свою территорию.

– Ты и так уже на моей территории, – вздохнула я. – Тем более мне так будет спокойнее. Да и тебя в моём районе никто не знает. Надеюсь.

– И я надеюсь, – растягивая каждый слог, проговорил Кирилл, осматривая мой двор и высотки в нём.

Я продолжала:

– Степашу иногда забирают мои родители, бывший муж или бабушка и дедушка с его стороны.

– Степаша – это сын? – Кирилл повернулся ко мне в пол-оборота и смотрел с интересом.

– Да.

– Опять редкое имя?

– Не такое уж, – пожала плечами я в ответ. – Вот в эти дни вечерами можем встречаться.

Кирилл продолжал заинтересованно смотреть на меня, потом резко потянулся ко мне и быстро, но глубоко поцеловал в губы и, вернувшись на место, возбуждённо спросил:

– Когда увидимся?

Я рассмеялась его напористости и своей уступчивости, которую начала стремительно осознавать только что, и сказала уже серьёзным тоном:

– Кирилл, мне не нужна беспорядочная беготня по свиданиям, я не хочу постоянно перестраивать свои планы. Давай по выходным. Думаю, одного раза в неделю будет достаточно. – И тут же выпалила: – Можно и реже, раз в две недели.

Кирилл смотрел на меня как на поучающую учительницу.

Я бросила на него особенно выразительный взгляд:

– Не забывай, я должна подстраиваться под сына.

Кирилл усмехнулся:

– Как по медицинской инструкции. Честное слово, я себя сейчас чувствую, как у тебя в кабинете на приёме. В клубе ты была сговорчивее. – Тут он стал медленно наклонять голову к моему плечу и вкрадчиво шептать: – Но ведь даже в процессе лечения допускаются некоторые корректировки, компромиссы между лечащим врачом и пациентом, или, как говорят у нас в торговле, можно оформить протокол разногласий…

Я отстранилась от него и взялась за ручку двери:

– Созвонимся, но, наверное, уже на следующей неделе.

Кирилл громко выдохнул, присвистнув, и откинул голову на подголовник.

– У меня в понедельник конференция, как раз на выходных буду свою работу «подчищать» и готовиться.

Я уже хотела открыть дверь, когда Кирилл изобразил на лице разочарованную гримасу:

– Поцелуи между нами тоже исключаются?

– Кирилл, – закатила я глаза к потолку, – мы тут у всего двора на виду!

Потом, оценив застывшее выражение лица Кирилла, похожего в этот момент на обиженно-требовательного ребёнка, я окинула беглым взглядом двор, утопающий в сумерках, и быстро коснулась своими губами его рта. Опередив ответный порыв, я быстро открыла дверь, и, скользнув вниз по подножке, оказалась на твёрдой асфальтированной поверхности. К подъезду я направилась своей привычной походкой, провожаемая пристальным взглядом и игривой улыбкой «партнёра».

***

Прошло чуть больше месяца. За это время Кирилл побывал у меня в гостях трижды и каждый раз сокрушался, что встречи не случаются чаще. Я игнорировала его неуступчивость и назначала дни и время, когда Степаши не было дома с вечера до следующего утра или все выходные. Кирилл оказался галантным кавалером и, несмотря на характер нашей связи, который я обозначила в самом начале, старался сделать каждый свой визит эффектным и неповторимым. Первый раз он пришёл с шампанским и цветами. Во второй вручил мне сладкий букет ручной работы из клубники в шоколаде и классическую коробку конфет со словами: «Не знал, что тебе больше понравится». Тогда я попросила его больше не приносить таких «приметных» презентов, чтобы мне не пришлось в очередной раз придумывать для сына легенды о том, что в гости заходила подруга или подарили на работе. Степаша уже не маленький мальчик и, хоть не задавал мне неловких вопросов, был очень сообразительным. Я же вовсе не хотела, чтобы он знал подробности моей личной жизни и начал догадываться о появлении в ней мужчины. Кирилл, однако, не отличался понятливостью и в третий раз пришёл с прозрачной пластиковой коробочкой в руках, среднего размера, внутри которой на дне, служившем подставкой, крепилась сувенирная модель корабля, выполненная довольно реалистично. На мой вопросительный взгляд он пояснил:

– Это не тебе, а твоему сыну. Я о таком в школе мог только мечтать!

Сухо поблагодарив, я приняла подарок, но сразу оговорилась, что выдам его за свой собственный и ещё раз настойчиво попросила больше не приносить в мой дом ничего, что могло привлечь внимание. Кирилл не особо расстроился и только в недоумении пожал плечами.

Ещё Кирилл очень любил поговорить. Нет, не в постели, конечно, но после его пробирало на беседы разного характера: то он заводил душевные разговоры о любви и смысле нашего существования, о предназначении мужчины и женщины на земле, то принимался болтать о событиях, произошедших в те дни, пока мы не виделись, часто приставал с расспросами о том, как протекает моя жизнь. Я же, наоборот, старалась избегать затянутости встреч, не устраивала по их поводу торжественных ужинов и стремилась тактично, но побыстрее проводить его домой.

Не могу сказать, что я совсем не готовилась к нашим рандеву. Как хозяйственная и дорожащая своей репутацией женщина я наводила порядок во всей квартире, несмотря на то, что Кирилл не устраивал обход всех комнат. Сама я собиралась не менее тщательно и уделяла внимание каждой детали – от маникюра до красивого белья. Старалась я не только для мужчины, которому предстояло всем этим насладиться, но и для себя, ведь как любой женщине, мне хотелось выглядеть и ощущать себя неотразимой.

Периодически я видела Катю в клинике, но в те моменты, пока длился приём, я старалась максимально сосредоточиться на работе и отгоняла от себя тревожащие мысли. Я была немногословной, заведомо напуская на себя озабоченный вид, чтобы создалось впечатление, что я очень сильно загружена делами. Здесь мне не приходилось кривить душой: за моей дверью всегда присутствовала очередь из пациентов, и часто звонил служебный телефон. Тем более беременность Екатерины протекала вполне благополучно и в скором времени она должна была стать мамой, а я отправила бы её карту в архив и распрощалась с чередой «неудобных» встреч и необходимостью избегать прямого контакта глазами.

Таким образом я практически успокоила своё внутреннее волнение и научилась быстрее справляться с эмоциональной тяжестью, остававшейся после наших с Катей встреч. Практически со дня на день я была готова получить сообщение о том, что изнывающая от ожидания роженица отправилась в роддом, и мысленно пожелать ей всего самого доброго, а затем, как я обычно делала, написать уже счастливой мамочке слова поздравления. Но в ходе очередного приёма Катя вдруг завела старую тему, подойдя к ней очень аккуратно:

– Инга Леонидовна, можно поинтересоваться?

Я подняла на неё глаза, оторвавшись от записи, которую вносила в карту.

– Конференция, к которой вы готовились, уже прошла?

Меня приятно удивил такой интерес, проявленный к моей профессиональной деятельности, и я охотно поделилась результатом:

– Да, довольно успешно. Было много достойных внимания лекторов, выступлений. И мою работу присутствующие коллеги достаточно высоко оценили.

– Я и не сомневалась. Поздравляю вас! – Катя искренне улыбнулась мне.

– Спасибо! – улыбнулась в ответ я и продолжила заполнять пустые графы необходимыми сведениями.

Катя с внезапно возникшей смелостью и одновременно надеждой в голосе продолжила:

– Вы извините за настойчивость, но я спрошу. Мне ведь до родов осталось совсем чуть-чуть, боюсь потом просто не получится.

Я отложила ручку в сторону и вновь посмотрела на Катю, которая заговорила уже увереннее:

– Теперь мы сможем сходить все вместе в ресторан? Вы, я и Кирилл? – Решив, наверное, что я могла запамятовать имя её супруга, она добавила: – Мой муж.

Я, признаться, считала, что Катя уже забыла про своё приглашение, ведь прошло столько времени, а она не напоминала о нём. Но, видимо, я недооценила настойчивость и доброжелательность этой женщины.

– Катя, я даже не думала об этом. Если честно, я полагала, что вы сейчас сосредоточились на подготовке к родам. Вам, наверное, самой не до этого. Мы можем не ходить, я не обижусь, не переживайте.

– Ну что вы? – Катя чуть не подпрыгнула на стуле. – Я просто не решалась вас постоянно донимать этим. Я очень хочу с вами встретиться. И мой муж. Поверьте, он будет очень рад.

«Я так не думаю», – пронеслось у меня в голове, и я отвела глаза в сторону. Не представляю, как можно сидеть с ними обоими за одним столом, если только при упоминании о Кирилле я не могла смотреть ей в глаза.

Поскольку приём подошёл к концу, а Катя, очевидно, боялась получить от меня очередную отговорку, она заторопилась уйти, держа в руке лист с записью на следующий приём. Уже в дверях она безапелляционно заявила:

– Инга Леонидовна, вы сегодня подумайте, когда вам будет удобно, а завтра я позвоню и мы договоримся.

Потом она добавила, уже смущаясь:

– Может, всё-таки получится на этой неделе, а то сами ведь знаете…

Она застенчиво улыбнулась и показала глазами на свой живот.

Не дождавшись моего ответа, Катя открыла дверь и со словами: «Всего доброго!» вышла из кабинета.

Я закончила череду приёмов и, сидя в рабочем кресле, уставилась в окно, нервно покручивая пальцами шариковую ручку. Мне не давала покоя перспектива оказаться лицом к лицу с Кириллом в обществе его жены. Весомых причин отказать ей, которые я могла бы озвучить и тем самым, безусловно, обидеть человека, относившегося ко мне с такой доброжелательностью и даже почтением, у меня не было. И всё-таки я решила: в любом случае нужно что-то придумать. Я взяла со стола свой телефон и направилась в сад, который окружал здание клиники. Там обычно было немноголюдно, и мне никто не помешал бы спокойно поговорить. Оказавшись в дальнем его углу, под ветвями какого-то, напоминающего экзотическое, дерева, я набрала номер Кирилла. Через пару гудков он снял трубку:

– Привет! Начало недели. Не ожидал. Ты решила сдвинуть график и осчастливить меня внеплановым приглашением в гости?

– Перестань, Кирилл. Мне сейчас не так весело, как тебе. Я на пару минут.

– Слушаю, – немного скучающим голосом ответил он, явно приготовившийся к чему-то не очень для себя интересному и приятному.

– У меня сегодня была Катя.

– Я знаю.

– Молодец. Радует, что ты становишься таким внимательным, – я начинала нервничать. – Она настаивает на ужине в ресторане.

На том конце была тишина, и я решила проверить, слушает ли меня мой собеседник:

– Помнишь, когда вы были у меня, приглашали сходить куда-нибудь вместе?

– Инга, конечно, помню. Беременность жены никак не сказывается на моей памяти.

– Ну и отлично, – протараторила я с раздражением, поскольку меня уже начинало выводить из себя такое спокойствие, если не сказать – безразличие Кирилла. – Поговори с ней. Придумай что-нибудь. Меня она опять не захотела слушать. Скажи, что это ни к чему. Ну, убеди, что это не совсем тактично что ли: я врач, она пациент…

– Да о чём ты? Она и слушать не хочет! Она уже не первую неделю только об этом ужине и твердит. Я отговаривал, как мог, только всё бесполезно. Я ей даже сказал, чтобы вы вдвоём сходили, а я бы её отвёз и забрал. Но она вообще вспылила, упрекнула, что так будет выглядеть, как будто мне на прибавление в семье вообще наплевать, беспокоится, что ты о нас подумаешь.

Я перебила:

– Но ты же её хорошо знаешь! Ну придумай что-нибудь! Ты вообще представляешь себе, что это будет?!

– Представляю не хуже тебя, – вздохнул в трубку Кирилл, – но ещё раз тебе говорю: она и слушать не захочет. Она и так переживает, что сегодня- завтра родит и вообще ничего не получится.

Он молчал, пока я судорожно соображала, чем ещё на него «надавить», а потом резюмировал:

– Не придавай этому такого значения. Сходим, посидим с часок. Она сама дольше не выдержит: у неё в последнее время ноги часто отекают, спина побаливает. Поговорите о пелёнках, распашонках… Я вообще в разговор встревать не буду. Съедим салаты и разъедемся по домам. Потом, сама понимаешь, ей уже не до общения с тобой будет, да и вряд ли после одного совместного выхода в свет вы вдруг станете подругами.

– Ты издеваешься? – я неожиданно для самой себя повысила голос и испуганно огляделась по сторонам.

– Нет, – уже серьёзно ответил Кирилл. – Вы на какое-то число договорились?

– Я должна подумать и позвонить ей.

После короткой паузы я решила, что пора сворачивать разговор:

– Ладно. Чтоб не оттягивать, давай я ей завтра позвоню и скажу, что смогу послезавтра.

– Ну вот и хорошо. А там, может, Кате в роддом приспичит, так что тебе и переживать не о чем будет, – Кирилл заметно повеселел.

– Как ты так можешь? – я не сдержала своего возмущения.

– Я и не так могу. Тебе ли не знать? – он вплёл в голос интригующие нотки, намекающие на интимный характер высказывания.

Иронии и скользким шуткам его не было предела, и я поспешила проститься:

– Увидимся. Пока.

Я сбросила вызов.

За эти два дня ничего экстраординарного не произошло, благо и беременность моей пациентки шла по плану. Так что наш ужин должен был состояться, и я уже ехала в ресторан, который мне накануне обозначила Екатерина.

Когда я оказалась перед входом в торгово-развлекательный центр, на втором этаже которого и должна была состояться наша встреча, Кирилл с Катей уже ждали меня на улице. По лицу Екатерины я поняла, что поездка и относительно поздний выход из дома дались ей нелегко, но она всё равно держалась бодро и пребывала в приподнятом настроении. На ней как всегда было очень женственное платье, только в этот вечер наряднее, чем те, что я привыкла на ней видеть, а на ногах кожаные туфли без каблука. Я в очередной раз подметила, какая же она хорошенькая! Затем обратила внимание на её причёску: волосы были собраны вверх и уложены так аккуратно, что пряди и локоны казались объёмными, но не громоздились на голове, а располагались очень компактно и симметрично. Для меня было несколько непривычным видеть свою пациентку в таком образе, ведь обычно она приходила ко мне с распущенными волосами или собранными в хвост. Нельзя было не заметить, что Катя, старавшаяся не пользоваться косметикой во время беременности, в чём сама мне призналась, сегодня слегка подкрасила ресницы, а на её губах играл светом бледно-розовый блеск для губ. Разглядывая Катю, пока подходила ближе к супругам, я решила, что правильно сделал, когда всё же согласилась с ними увидеться – в том, что этот вечер много значит для неё, не оставалось никаких сомнений.

Кирилл выглядел неизменно безупречно: светло-серая рубашка, тёмно-серые брюки с идеально отглаженными стрелками и до ослепительного блеска начищенные лаковые туфли, сочетающиеся с таким же чёрным ремнём.

Поприветствовав друг друга и вежливо поинтересовавшись, кто из нас как добрался, мы поднялись на нужный этаж. Оказалось, что Катю в лифте начинало мутить, и мы шли по лестнице. Кирилл очень бережно поддерживал её за руку и спину, терпеливо останавливался, давая ей время передохнуть. Я в это время старалась отвлечённо рассматривать обстановку вокруг и сообщила, что ещё ни разу не была в этом ресторане. Кирилл в ответ стал нахваливать кухню и рассказал, что многие деловые встречи с его участием проходят именно здесь.

В течение вечера, который продлился чуть больше часа, Катя, как и предполагал Кирилл, делилась со мной ходом обустройства детской, с удовольствием хвалилась, какие эксклюзивные игрушки, бельё и комплект для выписки из роддома ей удалось купить. Кирилл почти не участвовал в разговоре: он поминутно заглядывал в телефон, писал какие-то сообщения, а пару раз отлучился поговорить. В эти моменты Катя смотрела на него с лёгким укором, но вслух замечаний не делала. Я же за весь разговор отделалась несколькими фразами, увлечённо орудуя в своей тарелке столовыми приборами. Во-первых, еда действительно была очень вкусной, а я – голодной. Во-вторых, мне было искренне интересно слушать Катю, которая рассказывала так вдохновенно, что даже я зарядилась её энергией от подготовки к новой жизни, точнее к двум, одна из которых должна была вот-вот появиться на свет, а другая – начаться в её доме. Время от времени Катя опять принималась меня благодарить за то, что я сделала для их семьи, а также за то, что приняла приглашение. Я уже не перебивала её (это было бесполезно) и просто молча принимала похвалу и слова признательности в свой адрес.

За компанию с супругами, которые пригласили меня на ужин, я не стала пить алкоголь, а заказала себе чай и пока пробовала его на вкус маленькими глотками, продолжала слушать полную надежд и радостных предвкушений женщину. А на душе у меня становилось грустно… Я анализировала каждое её слово и пыталась понять, предчувствует ли она отнюдь не радостные изменения, которые грядут в её семье, и просто старается прятать свои опасения за счастливыми эмоциями, или же она на самом деле полна веры в безоблачное будущее своего брака и ожидания того, как статус родителей придаст им с мужем новых сил, подарит долгожданную гармонию их отношениям и сделает их семью по-настоящему полной и нерушимой.

Ненадолго я перевела взгляд на Кирилла. Мне хотелось понять, чего он ждёт от рождения своего ребёнка: новых горизонтов семейной жизни, стимула к налаживанию отношений с женой или же окончательного освобождения от двоякой ситуации, которая тяготит его уже не один год. Но по выражению его лица и сосредоточенному взгляду, который был устремлен в экран телефона, я не смогла ничего прочитать. Мне даже показалось, что он совсем не слушает жену или же не вникает в её слова.

С каждой минутой мне всё острее становилось не по себе. Вечер в компании людей, с одним из которых я (в паре с другим) так или иначе была неискренна, хоть и придумала этому тысячу оправданий, тяготил меня. Не допив чай, я отставила чашку в сторону и обратилась к Кате и Кириллу:

– Мне было очень приятно провести этот вечер с вами. Ещё раз хочу сказать, что я очень рада за вас! Катя, думаю, мы ещё увидимся на приёме.

– Да, хотя бы раз, – Катя рассмеялась, трогательно погладив себя по животу.

– Спасибо за ужин, за приятное общение! Но мне уже пора, – я демонстративно посмотрела на свои наручные часы.

Тут Кирилл, до чьего слуха наконец-то долетели отголоски разговора, убрал телефон в карман и изобразил на лице заинтересованность.

Катя же выглядела разочарованной:

– Как? Уже?

– К сожалению, время летит очень быстро, – я пыталась показать, что только обстоятельства – предстоящий рабочий день – заставляют меня прервать наш приятный ужин.

– Мы тоже пойдём? – Кирилл посмотрел на жену.

– Ой, я думала, мы ещё посидим… – Катя улыбнулась мужу, а потом стала смотреть по сторонам, пробегая взглядом по столикам, занятым другими посетителями, по снующим по залу официантам. – Тут такая музыка хорошая. И у меня что-то разыгрался аппетит.

– Что ж, вы оставайтесь, тем более такая обстановка приятная, – я встала и потянула ручку сумки, висевшей на спинке стула. Потом слегка наклонилась в сторону Кати и добавила: – Только не переутомляйтесь.

– Я бы хотела, чтобы вы тоже ещё побыли. Но раз пора уже… Я понимаю, – Катя продолжала улыбаться такой лучезарной улыбкой, что я не могла не улыбнуться ей в ответ.

Тут Кирилл проявил учтивость:

– Как вы доберётесь?

Я повесила сумку на плечо и ответила:

– Вызову такси. Я живу совсем рядом, минут десять на машине.

Объяснять не было нужды, Кирилл и без того был в курсе, куда мне предстоит ехать, но я хотела придать нашей с ним беседе максимально беззаботный тон.

Катя вдруг оживилась и легонько схватила Кирилла за руку:

– Мы же на машине, Инга Леонидовна, не нужно такси. Кирилл отвезёт вас, куда скажете.

Я чуть не замахала на неё протестующе руками, но постаралась отказаться как можно спокойнее:

– Зачем такие беспокойства? Я доберусь очень быстро. Не переживайте. Наслаждайтесь вечером и до встречи!

Катя не унималась:

– Никакого беспокойства! Кирилл тоже быстро вас довезёт и вернётся.

Кирилл посмотрел на неё озабоченно:

– А ты как тут одна?

– Инга Леонидовна ведь сказала – десять минут. Ты максимум через полчаса вернёшься, а я пока себе что-нибудь закажу. И тебе, если хочешь.

Меня тут вовсе никто не слушал (или не слышал?), и, увидев, как Кирилл поднимается со своего места, я решилась на ещё одну попытку:

– Это совсем не обязательно.

Кирилл ответил сначала жене:

– Я ничего не буду.

Затем обратился ко мне:

– Инга Леонидовна, не волнуйтесь, вы нас не беспокоите. Мне даже будет приятно… – он замялся и явно подбирал слова, – довезти в целости и сохранности врача своей супруги до дома.

Катя закатила глаза: видимо, она, как и я, не упускала из виду пробелов в красноречии и остроумии своего мужа.

Мы ещё раз попрощались. Уже уходя вслед за мной, Кирилл обернулся и сказал Кате:

– Если что – звони.

Катя, улыбаясь, кивнула ему.

Добрались мы даже за меньшее время, чем рассчитывала я. Кирилл ехал быстро, чего раньше я за ним не замечала. Я списала это на беспокойство за жену, оставленную в ресторане, и даже искренне порадовалась тому, что он проявлял такую заботу о ней. Почти всю дорогу мы молчали, перебросившись парой фраз о том, что неловкая ситуация, которую нам обоим хотелось бы вовсе избежать, уже позади. Кирилл выглядел задумчивым, а, может, просто сосредоточился на движении, ведь было уже темно. Я же разглядывала вечерний город и потихоньку расслаблялась, избавляясь от томительных переживаний двух предыдущих дней. Уверенно проехав по двору, Кирилл остановил автомобиль недалеко от подъезда, с торца продуктового магазина. Он заглушил двигатель и, повернувшись ко мне, стал разглядывать так, как будто видит впервые. Потом остановил взгляд на моих губах и проговорил:

– Разрешишь?

Я приготовилась урезонить его и выйти, но он сам прервал моё молчание:

– Ты даже не представляешь, чего мне стоило сдерживаться в ресторане!

Я снисходительно подалась в его сторону, чуть наклонила голову, а он впился в мои губы. Оторвавшись от него, так как поняла, что он может не отпускать мои губы вечность, я хотела сказать Кириллу, чтобы он стёр следы моей яркой помады, но, увидев его лицо, вспомнила, что распрощалась с ней ещё во время ужина. Я уже собралась напомнить ему, что в ресторане ждёт Катя, но в этом не было необходимости: сразу после поцелуя он повернул ключ зажигания и машина была готова отправиться в обратный путь. Оказавшись на улице, я вдохнула свежий воздух и под звуки трения крутящихся шин о дорожное покрытие проводила взглядом сворачивающий за угол дома автомобиль Кирилла.

***

На следующее утро я чуть не опоздала на работу из-за жутко плотного движения транспорта. В свою приёмную я вбежала буквально за пару минут до начала рабочего дня и увидела двух ожидающих пациенток. Поздоровавшись с ними кивком головы, я быстрыми шагами вошла в кабинет, на ходу сняла ветровку и повесила её в шкаф. Тут позади меня открылась дверь и вошла медсестра, аккуратно прикрыв её. Я, снимая с вешалки халат, оглянулась:

– Что, Марина?

– Инга Леонидовна, вам тут звонили с утра… Потом продиктовали информацию… Сказали вам передать, – говорила она сбивчиво и неуверенно протянула мне листок бумаги.

Я накинула халат не застёгивая, взяла записку из её рук и стала быстро читать. На листке было написано слово «следователь», фамилия и номер мобильного телефона.

– Что это? – я была в полном непонимании.

Марина принялась объяснять:

– Вы же знаете, я к семи приезжаю. Мужчина звонил с самого раннего утра, представился следователем, только я имя и отчество не запомнила. Уточнил название и адрес клиники, работаете ли вы здесь и попросил вас к телефону. Я ответила, что вы будете позже. Он сказал, что вам нужно к нему подъехать…

– Куда – к нему? – я ничего не понимала и только продолжала исследовать глазами текст на бумаге.

– Он не назвал. Сказал, что ещё перезвонит, а лучше, говорит, передайте мои контакты, чтобы Инга Леонидовна сама перезвонила. И сказал ещё, что это срочно. Что лучше, если вы ему сами наберёте.

Марина виновато прятала руки за спину.

Я перевела взгляд с записки на медсестру:

– Что это значит – лучше, чтобы сама перезвонила? И зачем?

Видя в ответ только немигающий растерянный взгляд Марины, я взяла в руки телефон, отошла к столу и обернулась к ней:

– Скажи очереди, пусть подождут несколько минут, а потом я приглашу первого по записи.

Марина вышла, а я стала набирать номер, нажимая цифры, выведенные на бумаге крупным почерком. Я размышляла, что могло понадобиться от меня правоохранительным органам. В моей практике раньше встречалось такое, что в клинику приходили официальные запросы из суда, например, и я предоставляла по ним информацию, но чтобы вот так, по телефону, да ещё и требовалось куда-то ехать…

– Да, слушаю, – мужской голос в трубке прервал череду моих мыслей.

Я даже вздрогнула:

– Здравствуйте. Мне нужен следователь… – Я пыталась разобрать буквы из записки: – Извините, сейчас…

– Антон Иванович. Я вас слушаю.

Я представилась, назвав клинику и должность в которой работаю, и, сделав паузу, добавила:

– Мне передали, что вы звонили утром.

– Да. Вы можете сегодня подъехать ко мне в отдел? Я задам ряд вопросов в рамках уголовного дела.

– У меня сегодня приём до двух. Нельзя в другой день или во второй половине дня? – я пыталась собраться с мыслями. И вдруг до меня дошёл смысл всей его фразы: – Подождите. Какого уголовного дела?

– Извините, Инга Леонидовна, я не могу сейчас говорить. Жду вас сегодня до двенадцати. Сейчас пришлю сообщение, куда подъехать и в какой кабинет. Если отказываетесь, могу официально повестку по месту работы прислать. Или сам вас там навещу.

Я начала соображать, как поступить, а в трубку машинально ответила:

– Нет, не надо. Я подъеду.

И через секунду выпалила:

– Пришлите адрес.

В трубке раздавался непрерывный шум то ли машин, то ли какого-то работающего механизма, и я услышала короткий ответ:

– Да. До встречи.

Абонент отключился.

Я вышла в коридор, объявила начало приёма и, пропустив девушку в кабинет, подошла к Марине:

– Сколько сегодня записей?

Марина стала просматривать электронный журнал в компьютере:

– Эти двое, потом, начиная с десяти, ещё… – Марина прокручивала пальцем колесо мыши.

– Всех, кто после десяти, обзвони и перенеси на после обеда или на другие дни.

Марина уставилась на меня широко раскрытыми глазами:

– А куда ж я их…

– Приму сегодня после двух. Продлим приём до восемнадцати. – Я беспокойно постучала носком правой туфли о блестящую поверхность напольной плитки: – А что делать?

В кармане халата пропищал мой телефон. Я достала его: на экране светился значок входящего сообщения, открыв которое, я увидела, что оно пришло с незнакомого номера и в нём были написаны адрес и номер кабинета.

Я резко развернулась и скрылась за дверью, где меня ожидала пациентка.

Через два часа я стояла под дверью кабинета, номер которого был указан в сообщении. Я приехала так быстро, как только смогла. К контактам с официальными государственными органами я всегда относилась без радостного энтузиазма, но ответственно и старалась исполнять их предписания. Сейчас я испытывала внутреннее беспокойство, поскольку не знала, зачем могла понадобиться в рамках какого-то уголовного дела. Но как законопослушный гражданин я решила прояснить ситуацию, не откладывая на потом, тем более как врач, работа которого связана с людьми, их жизнью и здоровьем, я действительно могла представлять интерес для специалистов, работающих в подобных учреждениях.

Я несмело постучала в массивную старую деревянную дверь. Не услышав ответа, я постучала громче и настойчивее. Из кабинета послышался мужской голос, но короткого ответа я не разобрала. Решив, что мне разрешили войти, я с силой толкнула дверь и оказалась в абсолютно квадратной, несоразмерно маленькой по сравнению с габаритами двери комнате. Вдоль стен стояли глухие деревянные шкафы, в углу у окна и в углу слева от меня – два одинаковых стола. За одним из них, тем, что располагался у окна, на офисном стуле сидел мужчина в синей форменной рубашке, рукава которой были немного помяты, и что-то писал. Перед ним стоял раскрытый ноутбук, слева от него – стопка картонных скоросшивателей, по столу в беспорядке лежали канцелярские принадлежности. У окна на тумбе стоял принтер, на подоконнике – телефон. Между столами я заметила массивный сейф, и, завершая визуальное обследование помещения, справа от двери насчитала три деревянных стула. Ещё по одному стояли вплотную к каждому из столов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.