# Камень

Станислав Николаевич Минин

Он мечтал стать военным, как и все в роду князей Пожарских, но судьба распорядилась по-другому, наделив его уникальными возможностями в защите и не оставив способностей для нападения. Что он выберет – спокойную жизнь и учёбу в Университете, или службу в Отдельном корпусе жандармов?

## Глава 1

– Что предлагаешь делать? – спросил высокопоставленный чиновник у своего приближенного.

– Оставить все как есть, мой господин, и постепенно подталкивать к нужным решениям. Молодой человек поступил в МИУ, сейчас нам его будет контролировать гораздо проще, – ровным голосом ответил внешне ничем не примечательный человек.

– Хорошо, я согласен. Доклад каждую неделю. – Хозяин кабинета давал понять, что аудиенция закончена.

Помощник понял все правильно, молча поклонился и покинул роскошный кабинет.


***


Фу-ух, ну наконец-то, начинается новый этап моей жизни, и не абы где, а в столице Российской империи – городе Москве!

Мне всегда нравился этот город своей суетой, живостью, шумностью, чем отличался от сонного Смоленска, недалеко от которого, в фамильном поместье князей Пожарских, я прожил все семнадцать лет своей жизни. В Москве приходилось бывать три раза в год: летом – на днях рождения моих деда и бабки, князя и княгини Пожарских и зимой – на Новый год, в их родовом особняке в Пречистенском переулке.

– Барин, ты чего замешкался-то, садись давай, поехали уже… – Дядька Прохор, мой наставник и воспитатель, самый близкий мне человек, высунулся из окна «Нивы».

Я еще раз окинул взглядом огромное здание МИУ – Московского императорского университета на Воробьевых горах, самого престижного вуза страны, одного из лучших университетов мира – и направился к машине.

– Ты чего, насмотришься еще за пять лет, надоесть успеет… – ворчал Прохор, выруливая со стоянки университета.

Было ему пятьдесят два года, выглядел он максимум на сорок, глядя на его сухощавую фигуру и простоватое лицо, никто бы не подумал, что за плечами Прохора участие в одной большой войне России с Китаем и масса мелких родовых войн на территории России в дружине князя Пожарского. Да и его боевой ранг – воевода – на лбу написан не был.

Когда мы подъехали к особняку Пожарских, я в который раз буквально заставил себя не поморщиться. И было из-за чего. В этом доме меня не любили, считали виновником смерти моей матери, княжны Елизаветы Михайловны Пожарской, которая умерла от осложнений после родов. Не надо много ума понять, что родила она меня. Так что маму свою я никогда не видел, бывал лишь на ее могиле, в фамильном склепе Пожарских на Новодевичьем кладбище Москвы. Замужем мама не была, забеременев неизвестно от кого в свои восемнадцать лет, и была сослана семьей в смоленское поместье на четвертом месяце беременности, чтобы избежать позора. В этом поместье через пять месяцев я и родился. Крестили меня Алексеем – так хотела меня назвать мама. В силу того, что я фактически являлся по законам Империи незаконнорожденным ребенком, моему деду, князю Пожарскому, любившему меня, в отличие от всех остальных (включая даже мою родную бабку Ксению Викторовну, умершую в прошлом году), стоило немало усилий получить именной указ императора Николая III о наследовании мной фамилии Пожарский и титула князь. После этого указа я унаследовал и имущество своей матери, которое род был обязан выделить после ее смерти при наличии наследника. Моим опекуном до достижения совершеннолетия – восемнадцати лет – тем же императорским указом был назначен мой дед.

Моя мама была младшим ребенком в основной ветви рода Пожарских, всеобщей любимицей. И поэтому ее смерть после родов расстроила весь род Пожарских, а причиной смерти почему-то назначили меня. Не добавил любви моим родичам и тот факт, что мне было не суждено пойти по традиционной для мужской части рода Пожарских стезе – военной. Я был бесталанным. В буквальном смысле этого слова. В то время как мои сверстники в возрасте семи-восьми лет под присмотром старших вовсю пытались освоить одну из стихий – огонь, воздух, воду или землю, – я мог оперировать всеми четырьмя стихиями одновременно, но только рядом с собой. Поначалу я стал даже знаменитостью – как же, будущий «четверик», владеющий всеми стихиями, – ко мне даже в роду стали относиться лучше, но через некоторое время стало понятно, что развитие мое застопорилось и толку от моих умений никакого. Наставники пытались разбудить во мне скрытый потенциал путем проведения тренировок, максимально приближенных к боевым, но это дало неожиданный результат – я научился контролировать защитные свойства своей ауры – ментального доспеха – до такой степени, что она стала практически непроницаема для чужого воздействия. Поначалу контроля хватало буквально на несколько минут, но постепенно это время увеличилось. Благодаря постоянным тренировкам с Прохором и его вредности я добился того, что этот ментальный доспех был у меня постоянно активирован на подсознательном уровне, иначе я мог получить нехилый такой ожог пониже спины от «огненного хлыста» с комментарием моего воспитателя:

– Опять булки расслабил, Лешка! Помни, твоя защита – твое единственное оружие.

По рассказам Прохора выходило, что ментальные доспехи умели носить очень многие, но, как правило, не очень продолжительное время, слишком быстро тратились силы на его поддержание. Именно этим объяснил мне мой наставник тот факт, что наш учитель по военной подготовке в лицее всегда ходил с пистолетом в кобуре по армейской привычке. Этим же объяснялись и мои постоянные победы в учебных поединках со своими сверстниками и ребятами постарше. А началось все с того, что в третьем классе, когда начались эти самые поединки, состоялся мой первый бой. Против меня выставили мальчишку из параллельного класса, адепта воздуха. Он, как и я, ужасно мандражировал и после отмашки судьи устроил вокруг меня некое подобие слабенького шторма. Я же врубил ментальный доспех на полную и стал пережидать. Через какое-то время ветер начал стихать, пыль осела, и я увидел на другом конце полигона, метрах в пятидесяти, моего визави. Именно на такое расстояние нас поставили судьи в целях безопасности, да еще и делориевые браслеты надели, чтобы «загасить» силу. Что делать дальше, я не знал и начал в растерянности озираться, пока не услышал крик Прохора:

– Подойди к нему!

Деревянной походкой я направился на противоположный конец полигона к моему противнику, который ожидал всякого, но не такого. Из последних сил он попытался сбить меня с ног резким порывом ветра, но на меня это не действовало. Подойдя к нему практически вплотную, я просто толкнул растерявшегося пацана в грудь. Он упал пятой точкой на песчаное покрытие полигона и заревел. Понятно, что мне присудили победу, но выводы, сделанные нашим учителем по военной подготовке и моим наставником Прохором, были диаметрально противоположными.

– Молодец, поздравляю с первой победой! – потрепал меня по голове Прохор. А позже, уже в имении, спросил меня: – Алексей, что вам в лицее говорят про оптимальное расстояние боевого контакта?

– Оптимальное расстояние боевого контакта на нашем ранге должно составлять не менее двадцати метров до противника! – отчеканил я заученное.

– Все правильно. А почему? – снова потрепал он меня по голове.

– Это позволяет максимально эффективно воздействовать на противника, самому оставаясь вне зоны действия своей поражающей стихии, что позволяет экономить силы для защиты. Кроме того, при действиях в команде расстояние должно увеличиваться до пятидесяти метров, что позволяет нескольким стихиям одновременно воздействовать на противника.

– Все правильно. Конечно, с ростом вашей силы будет увеличиваться и расстояние, но всему свое время… Хочу тебе сказать, что эти учебники написаны кровью. – Прохор нахмурился. – Но к тебе эти правила никак не относятся.

– Почему, дядя Прохор?

– Вот скажи мне, малой, на каком расстоянии ты можешь «эффективно воздействовать на своего противника»? – процитировал он мои же слова. – Один метр.

– Значит…

– Я понял, дядя Прохор, для меня единственный способ победить – это приблизиться к противнику на один метр.

– Верно. Но и в учебниках написано все правильно, однако там для обычных людей, а ты у меня особенный! – он опять потрепал меня по голове.

– А чем я особенный? – Ребенку всегда приятно знать, что он чем-то отличается от других.

– Тем, что у тебя очень, очень сильный ментальный доспех, и он со временем станет еще сильнее. Значит, то, что написано в учебниках, не совсем тебе подходит. А теперь послушай историю.

Я с готовностью присел рядом.

– Во время войны с Китаем был я свидетелем того, как работают жандармы. Ты знаешь, кто такие жандармы?

– Да, мы проходили в лицее. Они стоят на страже государственности.

– Вот-вот, – кивнул Прохор. – Есть у них специальное подразделение, все их называют волкодавами, которое специализируется на задержании особо опасных преступников и предателей России. А набирают туда людей со схожими с тобой способностями в защите и еще очень долго-долго тренируют. Методики тренировок строго засекречены. Их главная задача – взять преступника живым. Видел я как-то, как они работают, это действительно впечатляет, а брали они не абы кого, а Абсолюта! Мне казалось, что этим двум волкодавам пришел конец, после того моря огня, который на них обрушил этот монстр, но ничего, с трудом, но спеленали гаврика, хотя на ногах еле стояли. Так вот, как мне кажется, даже сейчас твоя защита ничем не отличается от защиты этих волкодавов, а держать ты ее можешь гораздо дольше. А когда сегодня ты стоял посреди шторма, а потом не знал, что делать, я и вспомнил, как действовали те два жандарма, которые, наплевав на все учебники, воспользовались собственной тактикой и, не применяя свои стихии и экономя силы, приблизились к Абсолюту, после чего его и спеленали. Запомни, Алексей, залог твоей победы в поединке – непосредственный контакт с противником, от чего предостерегают все учебники.

– Я понял, дядя Прохор! – Сегодняшний учебный поединок предстал передо мной в новом свете.

– О нашем разговоре никому ни слова, все рекомендации учителей выполняй беспрекословно, но в учебных поединках используй сегодняшнюю тактику.

– Хорошо, дядя Прохор.

И действительно, на следующий день на уроке военной подготовки учитель похвалил всех, кто победил в учебных поединках, отметил он и меня, но совсем не так, как остальных:

– Пожарский, ты, конечно, выиграл поединок, но что ты с такой тактикой на поле боя будешь делать? Только мешаться! Больше работай над развитием стихий! – вынес свой вердикт учитель.

Всю дорогу из лицея в имение я еле сдерживал слезы.

– Не расстраивайся, Алексей, то ли еще будет, главное – результат! – утешал меня Прохор.

Вскоре состоялся мой первый учебный поединок с девочкой, адептом воды. На этот раз, после отмашки судьи, я сразу же, несмотря на ливень, ледяные шарики и снег, направился прямиком к моей противнице. Подойдя к ней на расстояние метра, я замешкался – девочка же, да еще и симпатичная. Она же сомневаться не стала и ударила меня ногой между ног. Вернее, попыталась ударить. Ментальный доспех у меня работал на полную катушку, и нога девочки врезалась буквально в бетонную стену. Она дико заорала и упала на покрытие полигона, схватившись за правую стопу. От неожиданности я замер и не знал, что делать. Началась суета. На полигон выбежали два санитара с носилками, судья и какая-то женщина. Вся эта компания вскоре завозились рядом с девочкой, не обращая на меня внимания. Вдруг женщина, как я понял, мама девочки, повернулась ко мне и крикнула:

– Это тебе за Лидочку!

В сторону моей правой ноги полетела острая сосулька, разбившаяся в мелкую ледяную пыль о мой ментальный доспех, не причинив мне никакого вреда. Женщина в недоумении уставилась на облачко осколков. Из ступора ее вывел наш учитель по военной подготовке, что-то резко ей сказавший, после чего она опустила голову и проследовала за санитарами, которые уносили Лидочку.

– Пожарский, ты в порядке? – поинтересовался подошедший судья.

– Да, – односложно ответил я, приходя в себя.

– Вот и хорошо. Ты прям камень какой-то, все от тебя отскакивает! Вон, твой наставник идет.

Вечером этого же дня к нам в усадьбу пожаловали супруги Веснецовы с извинениями за, как они выразились, этот печальный инцидент.

– С Пожарскими боятся поссориться, но раскаянья в них я так и не почувствовал, – сказал мне Прохор, когда родители Лидочки удалились. – Эта тварь тебе могла ногу отрезать, а тебе хоть бы хны. Ну-ка, ударь меня! Изо всех сил!

Мой наставник встал передо мной, расставил ноги и указал пальцем себе в живот. Я сосредоточился и ударил…

Прохора согнуло пополам.

– А ведь я в ментальном доспехе был… – прохрипел он спустя пару минут.

После этого и начались мои усиленные тренировки под руководством моего наставника с упором на мои особенности. «Засадить» мне «плетью» пониже спины он мог и ночью, во время сна, но к окончанию лицея добился того, что без ментального доспеха я чувствовал себя буквально голым. Кроме того, Прохор заставлял меня управлять ментальным доспехом так, чтобы в обычных бытовых условиях его наличие не так бросалось в глаза – обычное рукопожатие, поездки на машине, передвижение в маленькой комнате со столами и стульями, на которых стояла хрупкая домашняя утварь. Не забыл Прохор и про навыки борьбы и кулачного боя – три раза в неделю к нам в имение из Смоленска приезжал Федор Кузьмич, старый знакомый Прохора, который занимался со мной «казацким спасом». Кроме того, к шестнадцати годам я вполне освоил «темп» – состояние боевого транса, которое позволяло быстрее двигаться, чувствовать противника и окружающую обстановку. Усилилась на «темпе» и «чуйка» – чувство опасности… Постепенно и другие мои одноклассники стали применять в учебных боях «темп», но были они не так быстры, как я, да и долго в этом состоянии, в отличие от меня, пребывать не могли: слишком быстро тратились силы.

С легкой руки учителя по военной подготовке ко мне приклеилось прозвище Камень, которое я продолжал оправдывать, участвуя, как и все мои одноклассники, в учебных поединках. Я даже приобрел некоторую известность необычной тактикой ведения боев и тем, что ни разу так и не проиграл. Прозвище Камень за мою «толстокожесть» прилипло ко мне намертво. Несмотря на достигнутые очевидные успехи в боях, мое владение стихиями оставалось на зачаточном уровне, что, в свою очередь, не давало мне возможность сдать на ранг, даже на «новика»…

Рангов было всего четыре – новик, витязь, воевода и абсолют. Все остальное население Российской империи владело своими ментальными доспехами и стихиями на минимальном уровне, практически не применимом в боевых условиях. Необходимым условием поступления в военное училище были аттестации на ранг витязя, а для особо одаренных молодых людей, достигших этого ранга в тринадцать-четырнадцать лет, были суворовские и нахимовские училища, практически гарантировавшие поступление своих выпускников в высшие военные заведения. Были уникумы и среди девочек, традиционно владевших стихиями и ментальными доспехами не в такой степени, как мальчики. Им предлагали, с согласия родственников, поступление в военные училища на отдельную кафедру. Надо отметить, что взвод охраны императрицы и ее дочерей состоял именно из таких валькирий. Род князей Пожарских очень гордился тем, что все отпрыски мужского пола, начиная с конца XIX века, закончили Московское суворовское училище, затем Московское Высшее командное училище при Генеральном штабе военного министерства Российской империи и продолжили военную карьеру в гвардии. Вот и сейчас оба моих родных дяди «тянули лямку»: один, Григорий, в Измайловском полку, второй, Константин, в Преображенском. На мне, убогом, сия славная традиция рода Пожарских прискорбным образом прервалась, что, как вы понимаете, опять не добавило мне любви со стороны родственников.

При этих аттестациях на ранг основной упор делался на владении стихиями, которых было четыре – земля, воздух, огонь и вода. Учитывая мою бесталанность в применении стихий и всю ту красоту, которую ждала приемная комиссия, ходить на эти аттестации мне было бесполезно.

Кроме того, основная часть учащихся лицея составляли отпрыски дворянских семей – опоры трона. Слухи о моем рождении, как ни старались мои родичи, все же просочились в общество. С одной стороны, мне сочувствовали, как же, сирота, с другой стороны, воспринимали как ублюдка, прижитого родом Пожарских неизвестно от кого. Говоря прямо, на мой княжеский титул большинство дворянских отпрысков и членов их семей клали большой и толстый… канделябр. От откровенного хамства меня спасала лишь фамилия Пожарский, ведь с моим родом никто из тех, кто был в здравом уме и твердой памяти, связываться не хотел, особенно помня памятник гражданину Минину и князю Пожарскому, установленному на Красной площади в 1818 году, и моя «толстокожесть» – я не упускал возможности дать в рыло любому, кто усомнится в моем происхождении, интеллектуальных и боевых навыках. Настоящим другом среди этого пафосного дерьма я могу назвать только одного моего одноклассника – Сашу Петрова, сына мелкопоместных дворян, который носил кличку Пушкин среди лицеистов за склонность к сочинению виршей, легкую кудрявость и неугомонный характер. Мне, далекому от высокой поэзии человеку, рифмующему «погоди» с «не спеши», «уйди» с «приди» и пишущему «я люблю, а ты мне заявляешь – не люблю», его стихи казались верхом изящной словесности. Саша для меня являлся проводником из мира суровой реальности в мир грез и сказок, где добро было с кулаками и побеждало хитрое изворотливое зло, где витязи влюблялись в дев раз и на всю жизнь, а те, что характерно, отвечали им взаимностью, где можно было получить полцарства и принцессу в придачу… В том, что касается боевки, Саша был полный ноль и собирался поступать в Императорский художественный институт имени В. И. Сурикова, тем более что рисовал он просто замечательно.

Я все-таки не удержался и поморщился, когда мы проехали во двор особняка, направляясь к гостевому флигелю, где мое сиятельство изволило проживать во время вступительных экзаменов. Оставаться здесь жить я не собирался, хотя дед мне и предлагал, но косые взгляды остальных домочадцев и их подчеркнутое вежливо-холодное поведение меня несколько напрягало. Когда мы с дедом разговаривали на эту тему, я ему так прямо и сказал:

– Деда, ты же сам все понимаешь, так будет лучше для всех.

Он только вздохнул и покивал головой.

Поднявшись на второй этаж, я с разбегу кинулся в объятия большого кожаного кресла, стоящего на этом месте сколько я себя помню. В кармане пиликнул телефон, извещая меня о пришедшем сообщении. «Сашка Петров, наверное, пишет, он тоже сегодня в свою художку поехал…» – подумал я, но ошибся. Разблокировав телефон, я обнаружил уведомление от Имперского банка о зачислении на мой счет двух тысяч рублей от неизвестного лица с комментарием «На сентябрь». Общий баланс счета, после поступления этих денег, составил двадцать две тысячи рублей.

«Может, это дед развлекается? Но это же он позавчера вызвал в особняк клерка Имперского банка, который оформил мне именной счет, помог установить мобильное приложение и вручил золотую карту банка, после чего дед перевел мне двадцать тысяч рублей…» – первое, что подумал я.

Это было необходимо выяснить, ведь две тысячи рублей – значительная сумма даже по меркам Москвы: к примеру, апартаменты, которые я присмотрел недалеко от университета, стоили четыреста рублей. Надо срочно выяснить все у деда, тем более он в это время обычно гуляет в саду. Я поднялся с кресла и направился на выход из флигеля. Как я и предполагал, на одной из дорожек сада увидел главу рода – князя Пожарского, уже старого, но еще крепкого высокого старика, в котором до сих пор была видна военная выправка. Услышав мои шаги, дед остановился и стал ждать, пока я не подойду.

– Ну что, внучок, как съездил? – спросил он меня с улыбкой.

– Хорошо, деда, расписание узнал. Первого сентября начинается учеба, – ответил я.

– Квартиру себе нашел?

Улыбка медленно исчезла с его лица. Дед затронул вопрос, который был для него неприятен.

– Сегодня вечером поеду смотреть.

– Может, передумаешь? – спросил он с надеждой в голосе.

– Деда, не начинай, мы же уже все обсудили, – сказал я твердо.

– Хорошо, хорошо! Но обещай, что будешь навещать старика! – Он снова улыбался.

– Обещаю, деда! – успокоил я его. – Кстати, это ты мне две тысячи перевел на счет с комментарием «На сентябрь»?

– Нет, не я. – Его лицо неуловимо изменилось, хотя он и пытался не показать никакой реакции. – А с чьего счета деньги пришли? – спросил дед нарочито ровным голосом.

– С анонимного.

– Понятно… – протянул он и замолчал.

– Дед, ничего мне не хочешь рассказать? – Я внимательно посмотрел на него, чувствуя, что он чего-то недоговаривает.

– С чего ты решил, что я к этим деньгам имею какое-то отношение? – уже строгим голосом спросил меня он.

– Мало ли, счет-то только позавчера открыли, кроме тебя о нем никто не знает… – резонно заметил я.

– Я никому ничего не говорил про твой счет, поверь мне! – заверил меня дед. – Сходи в банк, может, они тебе назовут отправителя, в конце концов это может оказаться простой технической ошибкой, и деньги предназначались не тебе!

– Хорошо, схожу в банк, – согласился я с доводами деда.

– Потом мне все расскажешь, а то еще окажется, что это чья-то дурная шутка, – буквально прошипел дед окончание фразы.

Он из доброго старика мгновенно превратился в князя Пожарского, главу одного из самых сильных и влиятельных родов Российской империи. Таким его домашние видели крайне редко.

– Деда, я все выясню и расскажу! – Даже у меня отбило все желание подозревать его хоть в чем-то.

***

Когда любимый внук удалился по аллее на достаточно большое расстояние, старый князь позволил себе немного расслабиться и задуматься о прошедшем разговоре. Ему показалось, нет, он был уверен, что Алексей не поверил ему до конца

Эти две тысячи рублей, поступившие на счет, были знаком не только для внука, но и для него, князя Пожарского, только вот что это все значит и к чему приведет, было совершенно не понятно.

И князь в который раз погрузился в воспоминания девятнадцатилетней давности…

***

– Прохор, собирайся, поехали.

Я спустился со второго этажа флигеля в кухню на первом, где, как и предполагал, расположился мой воспитатель.

– Сейчас, барин, чай допью и поедем. Тебе и самому перекусить не помешало бы, – сказал он мне, пережевывая ватрушку.

Да уж, Прохор в своем стиле – война войной, а обед по расписанию. Глядя, как он тянется к очередной ватрушке с творогом, я почувствовал в животе легкое бурчание, ведь сегодня, кроме завтрака, ничего не ел. Перекус продлился недолго, и через полчаса я, предварительно созвонившись с клерком, заходил в отделение Имперского банка, расположенного не так далеко от дома князей Пожарских. Прохор остался ждать меня в «Ниве». К моему разочарованию, Дементий Петрович – так звали клерка – не смог мне помочь, даже после того, как пошел на явный должностной проступок из уважения к моей фамилии: попытался через свой терминал отследить отправителя денег, что ему не удалось. Из его намеков я понял, что к этим деньгам могут быть причастны спецслужбы.

Разговор с Дементием Петровичем оставил у меня больше вопросов, чем ответов, и, выходя из его кабинета, я несколько растерялся от того, что меня ударили прикладом автомата Калашникова по лицу. Вернее, попытались ударить. Стоящий напротив меня мужик в маске с удивлением смотрел на свое оружие, шипя от боли в отбитых пальцах. Тренировки в школе и особенно с Прохором и Федором Кузьмичом заставили тело работать без команды сознания. Я отмахнулся от человека в маске. Мужик был явно тренирован и попытался поставить блок автоматом, но это ему не сильно помогло – автомат погнулся, а его владелец от удара впечатался в стену, от которой отлетела штукатурка, после чего медленно стек по стене на пол.

– Третий, ты чего там так долго возишься? – с этими словами из-за угла вышел брат-близнец Третьего.

Увидев меня и распластавшегося у стены своего подельника, он без раздумий, навскидку, начал в меня стрелять из «стечкина».

«Твою же мать! Ну почему я такой бесталанный? Почему мне все надо делать при непосредственном контакте?» – срываясь с места на «темпе», думал я, не обращая на выстрелы никакого внимания.

Надо отдать должное моему визави, видя, что пули не причиняют мне никакого вреда, он, выпустив в меня всю обойму, бросил «стечкин» на пол и, быстро пятясь в зал банка, выдернул из-за спины АКСУ и уже был готов в меня стрелять, но не успел – в этот момент я его и достал в «четверть силы». У этого налетчика прямо за спиной ничего не было, а посему его стремительное движение в противоположную от меня стену было более продолжительным, чем у «Третьего» – на своем пути он собрал пару стоек, кадку с цветком и затих, перед этим пробив гипсокартоновую перегородку.

– Стой на месте, иначе всех взорву!

Только сейчас я рассмотрел, что творилось в зале банка – посетители лежали на полу лицом вниз с руками, сцепленными в замок на затылке, банковские работники попрятались за стойками, а у открытой двери кассы, метрах в десяти справа от меня, стоял еще один нападавший, одетый точно так же, как и его товарищи – во все темное и в маске. Рядом с ним на полу лежали две больших сумки, в которые женщина-кассир складывала пачки денег в банковской упаковке.

После его слов люди, лежащие на полу, завизжали и, не обращая внимания ни на что, повскакивали и бросились на выход, толкая и мешаясь друг другу. Кассирша отпихнула сумки с деньгами подальше и захлопнула бронированную дверь в кассу. Через двадцать секунд помещение было пустым, за исключением человека в форме охраны, валяющегося в углу зала. Оставались еще сотрудники банка за стойками, которые могли пострадать от взрыва гранаты – тоненькие перегородки вряд ли бы защитили их от осколков.

Секунд десять мы молча смотрели друг на друга. Я начал было прикидывать, как «на темпе» его «взять», но бандит заявил, словно прочитав мои мысли:

– А если не успеешь?

Я действительно мог не успеть…

– Можешь уходить, я не стану преследовать.

Последний нападавший как будто только и ждал моего разрешения. Он, не отрывая от меня взгляда, присел, продолжая держать гранату правой рукой, а левой начал нащупывать ручки одной из сумок с деньгами. Когда ему это удалось, он попытался нащупать пальцами ручки и второй.

– Не борзей! Только одну. Подельникам своим хоть что-то оставь! – я криво улыбнулся.

Он замер, бросив попытки прихватить и вторую сумку, медленно распрямился и боком, не отрывая от меня взгляда, начал двигаться на выход. Когда за ним закрылась дверь, я крикнул:

– Кто-нибудь полицию вызвал?

Мне ответила тишина.

– Грабитель ушел, можете подниматься! – снова крикнул я и повторил свой вопрос: – Кто-нибудь полицию вызвал?

– Я кнопку тревожной сигнализации в самом начале нажал, – сказал высунувшийся из-за одной из стоек толстяк.

Наш разговор был прерван звуком открывающихся дверей. Толстяк нырнул обратно за стойку, а я приготовился к отражению новой атаки.

– Барин, подмогни чутка, руки заняты! – Прохор затаскивал в банк тело в маске. – Там еще один лежит, за водилу у них был, падла!..

Когда я подбежал к Прохору, то заметил, что одной рукой он тащит внутрь обмякшее тело налетчика, а во второй сжимает гранату.

– Прохор, брось!

– Лешка, это не огрызок яблока, дурья твоя башка, это граната боевая, нам-то с тобой ни хрена не будет, а людей осколками посечет… – нравоучительно заявил он мне.

– Да не гранату, а этого! – указал я ему на тело.

– А-а… Этого! – хмыкнул он. – Так сразу бы и сказал! А то – «брось»!.. Учись ставить задачи подчиненным конкретно, в жизни пригодится!

И он отпустил человека в маске. Тот глухо ударился головой о мраморный пол.

– Он хоть живой? – поинтересовался я, зная неугомонный характер своего наставника.

– Живой, что ему сделается-то… Поломанный только трошки…

Я пригляделся и обратил внимание на правую руку налетчика, которая лежала на полу несколько в неправильной форме.

– На улице водила лежит, тащи его тоже сюда, барин, а то народ на улице уже собирается… – усмехнулся Прохор.

И действительно, выйдя на улицу, я увидел Четвертого или какого-то там по счету, распластавшегося на тротуаре. Схватив его за шкирку, я потащил его внутрь банка. Издалека послышались звуки полицейских сирен.

– Барин, а ты не видел, куда этот навуходоносор чеку кинул? – спросил меня Прохор, когда я затащил водилу внутрь банка. – А то что-то пальцы неметь начали! – громко заявил он и подмигнул мне.

Из-за стоек раздался дружный «Ой!» и головы попрятались.

– У вон той кассы с бронированной дверью поищи, там должна быть… – с улыбкой указал я направление.

Все правильно делал Прохор, видевший на улице, как ломанулись посетители из банка, а если еще и сотрудники побегут…

– Нашел! Сейчас вставлять буду! – также громко поставил он всех в известность.

А я пошел собирать своих «крестников». Первым я притащил Третьего, это который пытался меня прикладом ударить, а вторым – того, что из «стечкина» в меня палил. С ним я провозился дольше всего – пришлось отверстие в гипсокартоновой стене делать больше, неудобно к нему было подобраться… На удивление, бил-то я хоть и далеко не в полную силу, но обычному человеку умереть от внутренних повреждений хватило бы за глаза, оба были живы, только без сознания, оказывается в бронежилетах были, хорошо к налету подготовились.

– Ты их рядом брось, я пригляжу, ежели чего! – плотоядно разглядывая неудачливых налетчиков, бросил мне Прохор. – Вот бы сейчас кол сюда, запели бы у меня голубчики, как на исповеди! Кто такие, кто навел, кто в банке в доле, где оружие взяли…

Он начал задумчиво разглядывать разломанную мной стену из гипсокартона, из которой торчали гнутые металлические профили. Но от «этих» мыслей его отвлек приближающийся вой полицейских сирен, который наконец стих, и я направился на выход.

– Ты это, барин, когда выходить будешь, руки подними, типа сдаешься, а если они шмалять начнут, ты их до смерти не убивай, они это не со зла, а по недоумию… Полиция же… – грустным голосом напутствовал меня Прохор. – Иди, а я тут пока с гранаткой закончу…

Когда я вышел на крыльцо, как и советовал мой наставник, с поднятыми руками, вся узкая улица была перекрыта полицейскими «ладами» с включенными «люстрами».

– Медленно опуститься на колени и завести руки за голову! – заорали в мегафон.

«Еще чего, князья Пожарские на коленях только в храме стоят!» – вскинулся я.

– Я князь Пожарский! Преступники задержаны и находятся внутри! – крикнул я.

Среди полицейских началось движение. Под прикрытием щитов ко мне потянулась, как я понял, группа захвата.

– Барин, дай-ка я тебя ощупаю, – обратился ко мне старший группы, глядя на меня настороженными серыми глазами сквозь стекло тактического шлема.

– Попробуй, – ухмыльнулся я.

Он протянул ко мне руку в перчатке, но его пальцы остановились сантиметрах в десяти от моей груди.

– Барин, не балуй, убери доспех! – напрягся он.

Вслед за ним напряглись и другие члены группы.

– Даже не проси, не приучен! Я сам карманы выверну! – успокоил я его.

Показав, что я «чист» (хотя что там было показывать – рубашка навыпуск и светлые летние брюки, в которых, кроме телефона, удостоверения личности и банковской карты ничего не было), я сказал:

– Нападавших было четверо, двоих взял я, двоих мой воспитатель, входим аккуратно, а то он воевода.

Старшой проникся сказанным и ответил нарочито громко, чтобы слышала вся группа:

– Я понял, ваше сиятельство! – кивнул он и обратился к своим подчиненным: – Орлы, злодеи повязаны, их в помещении охраняет воевода, соблюдаем максимальную вежливость. И давайте на этот раз без всякой хрени! Тебя, Распопов, это особенно касается! – После этих слов командира один из группы попытался спрятаться за спины товарищей.

– Следуйте за мной, – сказал я и, не делая резких движений, открыл дверь в банк.

Внутри ничего не изменилось, за исключением того, что Прохор, сидя на одном из налетчиков, развлекался тем, что водил непонятно откуда взявшимся десантным ножом возле глаз другого очнувшегося налетчика:

– А давай мы тебе один глазик выколем, зачем тебе два? Я ж не зверь какой, ты сам выбирай, какой у тебя лишний, правый или левый?

У меня сложилось впечатление, что просочившиеся за мной члены группы захвата с умилением смотрели на открывшиеся действо и не спешили его прерывать.

– Правый ему, дядька, выкалывай, суке, они правым целятся! – крикнул один из бойцов группы захвата.

– Распопов, тварь такая, на реабилитацию у меня пойдешь! – среагировал старшой, после чего обратился к Прохору: – Китай?

Прохор только кивнул.

– Правильного ты князя воспитал! – уважительно сказал старшой. – Так, с лирикой и пытками заканчиваем, вступает в силу уголовно-процессуальный кодекс. Этих, – он указал своим бойцам на налетчиков, – в делориевые наручники, показать медикам и охранять. Сейчас начальство пожалует. Распопов, за тобой очередной косяк, так что беги докладывай об успешно проведенной операции по обезвреживанию бандитов!

– Есть, господин прапорщик! – Распопов ломанулся на улицу.

– Послушай, ты не против, если мы тебя сейчас на допросах этих злодеев используем? – обратился прапорщик к Прохору.

– Ножиком ногти почистить я всегда готов, – ухмыльнулся Прохор, – Если его сиятельство против не будет! – посмотрел он на меня.

– Его сиятельство не против. Но сдается мне, что я пострашнее твоего ножика буду, – заявил я присутствующим.

– Это как? – спросил ротмистр.

– Покушение на основы… – ответил я, вспомнив уроки обществознания в лицее, на которых нам буквально вдалбливали права и обязанности дворянства.

При этих словах все разом замолкли, даже сотрудники банка, повысовывавшиеся из-за стоек.

– Да уж… – только крякнул прапорщик, осознав невеселые перспективы для налетчиков. Имперский банк хоть и акционерное общество, но пятьдесят один процент принадлежит императорской семье, плюс покушение на члена верховной аристократии, князя, автоматически подразумевало рассмотрение дела сразу в Верховном суде, без права апелляции…

Наши размышления о судьбах налетчиков прервало появление полицейского руководства и полицейских следователей, которые быстро распределив нас между собой, приступили к допросу. В какой-то момент мне даже показалось, что налетчики были невинными агнцами на заклание, а я – злобный монстр, покалечивший и очернивший их в глазах общественности. Конец этим инсинуациям положило появление «лазоревых мундиров» – сотрудников Отдельного корпуса жандармов, которые потребовали дело себе по подведомственности. Полиция с делом расставалась неохотно – факт преступления налицо, потерпевшие присутствуют, преступники задержаны, оформляй все правильно и передавай дело в суд, «палка» срублена, есть о чем доложить вышестоящему руководству! Все межведомственные трения закончились, когда появился высокий здоровенный мужик под пятьдесят, одетый в гражданский деловой костюм.

– Я полковник, граф Орлов, Отдельный корпус жандармов, освободите помещение! – начал он рычать на полицейских. – Все материалы по делу передадите моим сотрудникам.

– Иван Васильевич! – возопил Прохор.

– Прохор! – не остался в долгу граф Орлов.

– Отец родной, не погуби, не оставь чад своих в беде! – начал причитать Прохор, кланяясь графу, как китайский болванчик. – Ибо на тебя уповаем, надеемся и радуемся появлению твоему, о справедливости твоей внемлем!

Мы со свитой графа опешили…

– Прошка, сукин ты сын, как всегда в своем репертуаре, дай-ка я тебя обниму! – протянул полковник руки к моему наставнику.

Они обнялись.

– Прохор, рассказывай! – вновь посуровел полковник.

Краткий рассказ моего воспитателя поведал о злоключениях младшей ветви князей Пожарских и их воспитателей.

– Узнаю тебя, Прохор! – Граф Орлов приобнял моего воспитателя. – Конечностей не так много сломал, а какую достойную смену воспитал! – заявил он, глядя на меня.

Повторный допрос сотрудниками Корпуса продлился недолго: они просто уточнили некоторые детали, после чего нас с Прохором отпустили, предупредив, что в ближайшее время могут с нами связаться, если возникнут какие-либо вопросы.

## Глава 2

С этими грабителями и дальнейшими допросами, которые проводили полицейские и жандармы, я пропустил просмотр апартаментов. От риелтора на телефоне значилось шесть пропущенных звонков. Перезвонил.

– Ваше сиятельство, у меня нет возможности ждать, может, завтра утром посмотрите апартаменты? – услышал я в трубке голос риелтора.

– Вы извините меня, обстоятельства так сложились, я даже позвонить вам не мог! – ответил я, вспоминая наставление Прохора: «Спесь свою аристократическую на приемах великосветских показывать будешь, а с простыми смертными веди себя уважительно!» – Во сколько мне завтра приехать?

– Если вам так будет угодно, ваше сиятельство, то к десяти.

– Договорились.

Поздно вечером пришел дед, которому мы с Прохором, вернувшись из банка, рассказали о произошедшем.

– Да, Лешка, не посрамил честь Пожарских, не посрамил… – Он положил на стол бумаги и указал на них пальцем. – Это копии протоколов допроса, мне недавно принесли. А теперь расскажи мне, как все было на самом деле. – Дед поудобнее устроился в соседнем кресле и всем своим видом показал, что пока не получит ответы на все свои вопросы, гостевой флигель не покинет.

Мне скрывать было нечего, и я начал рассказывать во всех подробностях. Минут через пять неслышно появился Прохор, замер на пороге и изобразил немой вопрос. После разрешающего жеста деда он тихонько устроился в углу на стуле.

Когда я закончил, дед прокомментировал:

– Сходится с отчетом. Теперь твоя очередь, – обратился он к Прохору.

Единственное новое, что я узнал из рассказа Прохора, было то, что, когда из банка донеслись звуки выстрелов, он заметил, что из машины, припаркованной около входа, выскочил мужик во всем темном и в маске и заметался около дверей.

– За молодого барина я не переживал, он может за себя постоять, – Прохор, не скрывая гордости, посмотрел в мою сторону, – вот я и решил, как там в этих бумажках сказано, обезвредить преступника. Он, сука такая, палить в меня начал, когда я из «Нивы» вылез, но ему это не помогло. – Я заметил, как поморщился дед, услышав «сука такая», но ничего не сказал, а Прохор продолжил: – Потом людишки из сберкассы ломанулись, на упырей ничуть не похожие, а за ними следом и эта обезьяна с гранатой. Ваше сиятельство, вы меня знаете, каюсь, не утерпел, ручонку сучонку в нескольких местах сломал, бомбочку забрал и к барину молодому в сберкассу упыренка потащил… – Прохор сделал вид, что ему стыдно за содеянное, но я, да и сам глава рода, чувствовали, что раскаянье насквозь фальшивое.

К Прохору в Роду отношение было двоякое: с одной стороны, он был простолюдин, с другой – воспитатель старшего внука главы рода. Когда встречались подколки или неуважительное отношение к нему лично, он терпел, но когда дело касалось меня, Прохор менялся на глазах. В таких случаях справедливость пытались искать только у главы рода, ведь других авторитетов для Прохора не существовало, да и то чувствовалось, что князя Пожарского и моего воспитателя объединяло что-то, что не могли объяснить даже самые близкие люди. В общем, чувствовал себя Прохор в роду Пожарских довольно-таки вольготно.

Вот и сейчас он рассказывал старому князю свою версию событий с уважением, нежели с подобострастием.

– Ну а дальше барин все правильно описал, мне добавить нечего… – закончил он.

Глава рода кивнул головой и откинулся в задумчивости на спинку кресла. Мы сидели в молчании несколько минут.

– Выходит так, что покушения на члена рода Пожарских не усматривается? – нарушил тишину дед и, к моему удивлению, посмотрел не на меня, а на Прохора.

– Если я ничего не упускаю, то не усматривается, ваше сиятельство, – ответил тот, напрягшись.

Вся напускная бесшабашность мгновенно слетела с Прохора. Передо мной сидел подобравшийся зверь, готовый к прыжку. Таким я видел его нечасто, только на тренировках в лесу, да и то не всегда.

– Осмелюсь спросить, ваше сиятельство, есть основания полагать?.. – спросил он.

– Алексей, ты рассказывал Прохору, зачем ты поехал в банк? – проигнорировал дед вопрос моего воспитателя.

– Нет, сказал, что со счетом какая-то неразбериха…

– Расскажи нам еще раз, заодно и про то, что ты узнал в банке.

Во время моего рассказа я заметил, что лицо Прохора слегка расслабилось. Когда же закончил, дед сказал:

– Ничего нового я не услышал, придется выяснять происхождение денег по своим каналам. Алексей, отдыхай, а я пойду в дом. Прохор, проводи меня.

Когда они ушли, я кинулся к окну. Дед с Прохором медленно шли по дорожке и о чем-то разговаривали, причем мой воспитатель успокаивал что-то выговаривающего ему главу рода.

«Что за тайны мадридского двора?» – подумал я и решил все выяснить поподробнее у Прохора, когда он вернется.

Но выяснить мне ничего не удалось…

– Ты чего, Лешка, какие тайны? Побойся Бога! Это деду твоему везде заговоры мерещатся, и ты туда же! – отбрехался от меня вернувшийся Прохор, после моей попытки что-нибудь узнать. – Князь за тебя беспокоится, вот и накручивает меня, чтоб, значит, лучше приглядывал.

И опять, как после той беседы с дедом в саду, у меня осталось чувство недосказанности…

***

Апартаменты были шикарными и стоили своих четырехсот рублей в месяц. Огромная гостиная с камином, совмещенная с кухней, большая прихожая со шкафом-купе, две спальни, кабинет и два санузла – один гостевой, а второй, с джакузи и душевой кабиной, хозяйский. Мебель, очень неплохого качества, прилагалась. Окончательно меня добил вид из окон гостиной и кабинета на небольшой парк, расположенный через тихую улочку от дома, тем более что сама квартира располагалась на четвертом этаже шестиэтажного дома. Кроме того, за этой квартирой были закреплены два места в подземном гараже, спуститься в который можно было на лифте. Не забыла риелтор рассказать и про ресторан «Русская изба», расположенный на первом этаже: для жителей дома там существовал целый ряд скидок и преференций, позволяющих питаться ресторанной едой чуть ли не дешевле, если готовить самим.

Если меня больше интересовали интерьер и вид из окон, то Прохора – бытовые мелочи. Он быстро пробежался по квартире, проверил батареи, всю сантехнику, свет, особого внимания удостоилась вся кухонная техника, особенно варочная поверхность и духовка. Оставшись довольным результатами инспекции, он важно кивнул:

– Пойдет.

Подписав стандартный договор аренды апартаментов на год, я тут же перечислил на указанный риелтором счет две тысячи четыреста рублей – плату за полгода, после чего мне были вручены ключи от квартиры с пожеланиями всех благ.

– Ну что, Прохор, начнем обживаться? – спросил я своего воспитателя.

– А что тут обживаться-то, вещи из гостевого флигеля перевезти и все… Продуктов еще надо купить и постельное белье, остальное вроде все есть. – Он посмотрел на меня. – Я тогда поехал до особняка Пожарских, а ты можешь здесь остаться, там мне слуги помогут собраться, да и продуктов дадут.

– Договорились.

Когда я уже закрывал за Прохором дверь, раздался звук открывающихся дверей лифта, и появилась девушка в спортивном костюме белого цвета и белых же кроссовках.

– Привет! Вы мои новые соседи? – подойдя к нам, спросила она красивым низким голосом.

У нее не только голос был красивый. Она была само совершенство! Девушка была выше среднего роста, с отличной фигурой. Ее русые волосы были стянуты в «хвост», она смотрела на меня большими глазами зеленого цвета с длинными пушистыми ресницами, темные брови были вразлет. У красавицы был тонкий прямой нос и полные губы. С восторгом ее разглядывая, я рисковал показаться невежливым, но, судя по реакции девушки, она к такому привыкла. Чем больше я на нее смотрел, тем больше мне ее лицо казалось знакомым. Из ступора меня вывело покашливание Прохора.

– Простите меня великодушно, сударыня, ваша красота совсем сбила меня с толку! – сказал я, вспомнив уроки этикета и элементарную вежливость. – Позвольте представиться – Алексей, а это мой воспитатель Прохор. – Тот ухмыльнулся. – И да, с сегодняшнего дня, судя по всему, мы ваши соседи!

– Вижу, Алексей, уроки этикета вы не пропускали! – мелодично рассмеялась девушка. – Мы с вами тезки, меня зовут Алексия.

– Очень приятно, Алексия…

Я замолчал от удивления. Теперь я ее узнал. Это была Алексия. Нет, это была Алексия! Звезда российской, и не только, эстрады. Именно она, еще учась в консерватории, возродила такой, казалось бы, забытый жанр, как романс. Конечно, все романсы в ее исполнении были в современной обработке, но в такой, которая не только их не портила, но и добавляла новое звучание.

– Вижу, тезка, что узнали. – Она с улыбкой рассматривала сменяющиеся на моем лице эмоции. – Да, это я.

– Вдвойне приятно будет жить по соседству с вами, Алексия! – это было единственное, что я смог придумать.

– На новоселье пригласите? – продолжала улыбаться девушка.

– Всенепременно! – кивнул я и повернулся к своему воспитателю. – Прохор, когда отмечать будем?

– Да хоть сегодня, Алексей Александрович! – браво заявил он. – Отмечать мы завсегда готовы!

Я вопросительно посмотрел на девушку.

– Простите, уважаемые соседи, но я сегодня не могу, завтра рано утром клип доснимаем, сами понимаете, надо быть в форме… – развела она руками. – Вот если завтра?.. – Девушка посмотрела на меня вопросительно.

– Алексия, позвольте пригласить вас завтра вечером на новоселье! – Я уже начал немного осваиваться в ее присутствии.

– Обязательно буду, Алексей Александрович! – Она изобразила намек на книксен, в спортивном костюме смотревшийся очень забавно. – Позвольте вас покинуть. – Девушка еще раз ослепительно улыбнулась и отправилась к двери своей квартиры, открыла ее и, помахав на прощание, исчезла внутри.

– Лешка, подбери челюсть, вывихнешь! – ухмыльнулся Прохор.

– Да ну тебя! – махнул я на него рукой.

– А девка огонь! А как поет… – закатил он глаза.

– Это да, а теперь она наша соседка! – сказал я мечтательно.

– Ага, а если она по ночам у себя в квартире поет? Всякие там фа диез с си бемоль? Или еще хуже – всякую творческую шушеру к себе водит? Покоя в доме не будет! – умел Прохор спустить с небес на землю.

– Я готов терпеть что угодно! Одно только то, что она будет жить рядом, дорогого стоит! – не сдавался я. – Не поспишь пару ночей, сам побежишь с ней отношения выяснять! – ухмыльнулся он. – Все, я поехал, не скучай! А лучше сходи в ресторан, перекуси, меня долго не будет, а в доме из еды ничего нет.

Когда Прохор ушел, я заскочил в квартиру за карточкой и телефоном, закрыл дверь и спустился в ресторан. Риелтор не обманула, интерьер был стилизован под старину – самовары, пучки трав, подвешенные на грубых нитках, туески, горшки разных размеров, прихваты, чучела медведей и кабанов, нарочито грубо сколоченные столы и стулья, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся прочными и очень удобными. Заняв один из столов, я дождался официанта, одетого в вышитую косоворотку, штаны и короткие сапоги.

– Молодой господин изволит откушать?

Я кивнул.

– Позвольте предложить вам меню. – Он протянул мне папку и отошел ко мне за спину.

Я даже глазом не повел. Сказались уроки этикета и закалка праздников в особняке Пожарских, где в присутствии и под пристальным наблюдением всей главной ветви рода, приходилось демонстрировать безупречное знание этого самого этикета «смоленским ублюдком».

– Мне ушицы и карпа под сметанным соусом, любезный. – Я решил устроить себе рыбный день. – И стакан клюквенного морса.

Официант удалился, а я продолжил рассматривать интерьер ресторана, который мне нравился все больше и больше. Чувствовалось, что человек, занимавшийся всем этим убранством, вложил душу – все предметы русской старины, казалось, стоят на своих местах, только что расставленные рачительной хозяйкой, а хозяин вот-вот вернется с охоты с очередным трофеем. Если по замыслу оформителя в этом ресторане создавалась домашняя атмосфера, то это ему удалось в полной мере.

Чуть не забыл, надо пригласить на новоселье Сашку Петрова, моего друга из смоленского лицея.

– Сашка, привет! – дождался я его «Слушаю». – У меня завтра новоселье, жду тебя вечером! – взял я «быка за рога».

– Алексей, прежде всего, здравствуй, очень рад тебя слышать и обязательно буду, диктуй адрес! – рассудительность Сашки никак не вязалась с его стихами и картинами.

Продиктовав адрес, я поинтересовался его делами.

– Завтра приеду и все расскажу. Договорились? – Друг был в своем репертуаре.

– Договорились, – ответил я с улыбкой и положил трубку.

Обед был очень неплох. Конечно, до домашней ухи, вернее, ухи, которую мы с Прохором варили на костре, в прокопченном котелке на рыбалке, из только что пойманной рыбы, она не тянула, но… Карп тоже удался.

После того как отобедал, я решил пройтись по окрестностям. Первым делом направился в виденный мной из окон парк. Надо отдать должное московскому генерал-губернатору, великому князю Владимиру Николаевичу, родному брату императора: он заботился о вверенной ему Москве – в центральных районах столицы было запрещено строительство высотных зданий больше шести этажей, ветхое и старое жилье сносилось, на их месте строили здания в едином архитектурном стиле, дороги по мере возможности расширяли, не забывали и о парках и зонах отдыха. Вот и этот небольшой парк был ухожен – тополя подстрижены, дорожки подметены, лавочки расставлены. Работал даже маленький фонтан, вокруг которого носились малыши под присмотром мам. Судя по моим прикидкам, именно через этот парк мне будет удобнее всего добираться пешком до университета, шпиль главного здания которого виднелся из окна моей гостиной. Погуляв по парку, я вернулся к теперь уже своему дому и решил обойти его с другой стороны. Теперь я окунулся в атмосферу старой Москвы – несмотря на нарядный вид и отреставрированные фасады, попадались двухэтажные дома с цокольным этажом и окнами ниже уровня тротуара. Потратив на исследование окрестностей два с половиной часа, я вернулся в свою квартиру, законно предположив, что за годы учебы еще исхожу этот район вдоль и поперек.

Прохор вернулся ближе к вечеру, и не один, а с двумя слугами из особняка Пожарских, которые помогли занести в квартиру наши с ним нехитрые пожитки.

– Позвони деду и пригласи его на завтрашнее новоселье, очень уж он интересовался, как мы здесь устроились, – сказал мне Прохор, копаясь в пакетах с вещами.

И действительно, почему я забыл про деда? Звонок откладывать не стал.

– Деда, добрый вечер!

– Добрый вечер, внучек!

– Деда, мы завтра решили новоселье устроить, я тебя приглашаю! Заодно и квартиру посмотришь! – заявил я бодро.

– Хорошо, Алексей, заскочу на часок, – в голосе старика чувствовалась скрытая радость.

– Буду ждать, деда!

Я положил трубку. Из шкафа-купе выглянул Прохор.

– Будет?

– Обещал заехать на часок, – кивнул я.

– Это хорошо. Ты в ресторан сходил?

– Да. Довольно-таки приличным оказался, – сказал я.

– Я продуктов привез, конечно, но завтра у нас будут гости. Сейчас вещи разложим, и я до ресторана схожу, поговорю насчет завтрашнего ужина, заодно и сегодня на ужин что-нибудь закажу, а завтра обед сам приготовлю, нечего продуктам пропадать, – сказал он и, прихватив очередной пакет, исчез в недрах шкафа.

***

Первым, кто ко мне приехал, был Сашка Петров.

– Да, кучеряво живешь, твое сиятельство! – заявил он мне после экскурсии по квартире.

– А самое главное, посмотри в окно. – Я подвел его к окну гостиной. – Видишь шпиль университета? Он кивнул.

– Идти всего пятнадцать минут, – гордо заявил я.

– Классно! – улыбнулся Сашка. – Мне родители тоже недалеко от художки квартиру сняли в приличном доходном доме. Всего две комнаты, одну из которых я уже потихоньку в студию превращаю. Давай на следующей неделе и мое новоселье отметим? – подмигнул он.

– Давай! – с радостью согласился я.

Проболтали мы с ним еще около часа, пока время не подошло к половине седьмого вечера и в дверь не позвонили. Открывший Прохор пропустил в квартиру двух официантов с тележками, на которых они привезли закуски и фрукты. Расставив все красиво на столе в гостиной, они откланялись.

В семь в дверь позвонили вновь, и я как хозяин пошел открывать, предполагая, что это Алексия, дед обещал быть чуть позже.

– Поздравляю с новосельем, тезка!

Это действительно была она. Сегодня девушка была одета в простое платье голубого цвета, сидевшее на ней просто великолепно, и туфли на высоком каблуке. Невольно залюбовавшись, я пропустил момент, когда она протянула мне какой-то сверток с бантом.

– Спасибо, Алексия, пожалуйста, проходите! – я пропустил ее мимо себя и закрыл дверь.

Войдя в гостиную, я стал свидетелем забавной картины – Сашка, в немом изумлении глядел на красавицу, которая повернулась ко мне и спросила с усмешкой:

– Какой, право, у вас друг, Алексей, немногословный!

«Наверное, я вчера так же выглядел», – подумал я. Надо было срочно спасать Сашку.

– Алексия, позвольте вам представить Александра Петрова, моего друга!

Друг что-то пытался промычать.

– Александр, позволь тебе представить Алексию, она живет в соседней квартире, и благосклонно согласилась поприсутствовать на моем новоселье! – улыбался я.

– Очень приятно познакомится, Алексия! – наконец вспомнил о вежливости покрасневший Сашка. – Не будет ли наглостью с моей стороны поинтересоваться у вас, не вы ли поете те замечательные романсы?..

– Я, Александр, уж так получилось… – продолжала улыбаться девушка.

Чтобы разрядить обстановку, я зашуршал оберткой, разворачивая подарок Алексии, привлекая тем самым и ее внимание, и внимание моего друга. В коробке лежала серебряная подкова.

– Над дверью надо повесить, тезка, будет отпугивать всякую нечисть и привлекать удачу! – пояснила мне девушка то, что я, выросший на Смоленщине, знал и так.

– Спасибо, тезка! – благодарно кивнул я. – Ой, про свой подарок-то я и забыл! – заявил Сашка и бросился в прихожую.

Вернулся он с прямоугольным свертком, который разворачивал на ходу.

– Вот, помнишь, я тебе обещал, дарю! – Сашка протянул мне картину, на которой была изображена моя смоленская усадьба.

У меня защемило в груди – мой друг сумел настолько хорошо передать в этой картине образ усадьбы, что даже моих скромных познаний в изобразительном искусстве хватило, чтобы понять, что из Сашки получится настоящий художник!

– Какая красота! – воскликнула Алексия. – Александр, это вы нарисовали? – Ее глаза горели.

– Я, – опять покраснел мой друг.

– У вас несомненный талант! Давно картины не производили на меня такого впечатления! А что это за дом? – поинтересовалась девушка.

– Это усадьба Алексея на Смоленщине, – уже смелее ответил Сашка. – Алексия, а можно я вас нарисую? – спросил он неожиданно.

– Можно! – засмеялась она. – Только мы с вами совсем забыли про повод, по которому здесь собрались!

– Алексия, Александр, прошу, вино, закуски, за стол садиться пока не предлагаю, скоро ожидается мой дед…

Разлив по бокалам вино, мы с соседкой продолжили мило общаться, Сашка же выпал из нашей беседы и при этом тихонько рассматривал Алексию. Я знал этот его взгляд, видел неоднократно раньше и, наклонившись поближе к девушке, тихо предупредил:

– Не обращайте внимания, он уже рисует ваш портрет.

– Я так и поняла, – улыбнулась она.

Александр вдруг встал и направился в прихожую, вернувшись оттуда с мольбертом, который он постоянно таскал с собой. Устроившись в уголке дивана, мой друг, схватив карандаш, начал рисовать.

– Это для него нормально, – прокомментировал я.

– Сама такая, когда хороший музыкальный материал попадается, – кивнула Алексия.

В обществе девушки время текло незаметно, пока нашу беседу не прервал звонок в дверь.

– Дед, наверное, приехал. Пойду открою.

И действительно, открыв дверь, я увидел перед собой князя Пожарского, одетого в строгий деловой костюм серого цвета в крупную полоску, белоснежную рубашку и галстук.

– Ну что, внук, показывай свое жилище! – вместо приветствия сказал, улыбаясь, он.

Я посторонился, пропустил деда, закрыл дверь и последовал за ним в гостиную. При появлении деда все находящиеся в гостиной встали, даже Сашка отложил мольберт.

– Позвольте представить вам моего деда, Михаила Николаевича!

Когда все познакомились, дед в моем сопровождении обошел квартиру.

– Скромненько, но для студента пойдет… – вынес он свой вердикт. – Пока не сели за стол, пойдем покажу подарок на новоселье. Прохор, веди!

Мы все вместе спустились на лифте в подземный гараж, где Прохор подвел нас к местам, закрепленным за нашей квартирой. Рядом с «Нивой» моего воспитателя стояла черная «Волга» последней модели с гербами рода князей Пожарских на обоих передних дверях.

– Это Москва, Алексей, и ты должен иметь автомобиль, соответствующий твоему статусу, – серьезно сказал дед и протянул мне ключи.

Машина была просто высший класс! Трехлитровый турбированный мотор, шестиступенчатая коробка-автомат, салон из кожи бежевого цвета со вставками натурального дерева. Это был очень дорогой подарок на новоселье, впрочем, я сразу заподозрил, что эту машину получил бы и так – как правильно выразился дед, статусу надо соответствовать, – но все равно было чертовски приятно! Пока мы с Сашкой лазили по всей машине и громко обменивались впечатлениями, дед и Прохор с улыбками за нами наблюдали, а до Алексии, судя по всему, только сейчас начало доходить, кто у нее теперь числится в соседях.

– Ладно, еще наиграетесь, а то красавица уже заскучала… – непререкаемым тоном сказал дед.

Поднявшись обратно в квартиру, мы наконец расселись за столом и приступили к трапезе. В отличие от нас, то есть меня, Александра и Алексии, пивших слабенькое вино, дед с Прохором употребляли водку. Поинтересовался старый князь и тем, чем занимается моя соседка, на что получил лаконичный ответ – музыкой, который его вполне удовлетворил. Сашка усидел за столом всего минут пятнадцать, после чего опять устроился на диване с мольбертом и вернулся только тогда, когда официант из ресторана доставил горячее.

– Александр, не покажешь нам, чем ты занимался весь вечер? – спросил слегка захмелевший дед.

– Конечно, Михаил Николаевич.

Деваться моему другу было некуда, и он, краснея, развернул мольберт рисунком к нам.

Старый князь аж крякнул и посмотрел на слегка зарумянившуюся Алексию, а мы с Прохором с улыбками переглянулись, готовые к тому впечатлению, которое производит на непосвященных творчество моего друга. С простого карандашного наброска на нас смотрела Алексия, причем Александр сумел передать именно то впечатление, которое она производила при личном общении.

– Да, Александр, сумел ты меня удивить на старости лет! Так образ передать! – одобрительно покивал мой дед и еще раз глянул на Алексию. – Окажи честь князю Пожарскому, нарисуй мой портрет! – сказал он серьезно.

Сашка совсем потерялся. На выручку к нему пришла Алексия.

– Михаил Николаевич, Александр сначала мне обещал портрет нарисовать! – заявила она твердо, но стушевалась под тяжелым взглядом посмотревшего на нее деда.

– А я его не тороплю, готов и подождать. Особенно когда рисуют такую красоту! – Его взгляд потеплел.

– Я нарисую, Михаил Николаевич, обязательно, но я действительно Алексии обещал, – вышел наконец из ступора мой друг.

– Вот и договорились! – продолжал улыбаться дед. – Предлагаю тост – за таланты, которыми богата земля Русская!

Тост был поддержан всеми присутствующими.

Вскоре дед засобирался домой, и я пошел его провожать до его «Чайки».

– Друг у тебя настоящий талант, там говорить не стал, но за свой портрет я ему хорошо заплачу, не сомневайся, я помню твои рассказы, что он из бедной семьи, – говорил мне дед, стоя у открытой двери отечественного лимузина. – А с Алексией этой будь поаккуратней, Лешка, обратил я внимание, как она на тебя смотрит… Непростая девка, ой непростая! – и добавил: – Ну, у тебя своя голова на плечах есть!

Вернувшись в квартиру, я застал Прохора и Сашку с одной стороны дивана, а Алексию с непонятно откуда взявшейся гитарой в руках – с другой.

– До своей квартиры сходила, – показала она глазами на гитару, перебирая струны. – Вы не против, ваше сиятельство?

– Мое сиятельство не против, – с улыбкой и в таком же тоне ответил я.

Девушка спела несколько романсов, два из которых – «Бессонница» и «Воспоминание», по ее словам, широкая публика еще не слышала. Голос певицы звучал настолько проникновенно, передавая все оттенки эмоций, что хотелось то радоваться, то сопереживать, то плакать. Когда Алексия отложила гитару в сторону, в гостиной еще долго стояла тишина.

– Нет слов… – произнес Прохор, глаза у которого подозрительно блестели.

– Спасибо! – смущенно улыбнулась девушка и повернулась в мою сторону. – Алексей Александрович, благодарю за приглашение, я замечательно провела время! Прошу меня простить, но завтра мне очень рано вставать.

Она поднялась с дивана, подхватив гитару. Мы все поднялись вслед за ней.

– Это вам спасибо, Алексия, что украсили своим присутствием наше новоселье! – на правах хозяина ответил я за всех.

Сашка схватил свой рисунок и протянул девушке.

– Это только набросок. Могу ли я написать ваш портрет, Алексия?

Она с улыбкой взяла набросок, внимательно на него посмотрела и задумчиво сказала:

– Мне казалось, что я ясно дала понять в разговоре с князем Пожарским, что очень этого хочу. Возьмите мой телефон. – Она протянула ему визитку. – Давайте, Александр, созвонимся завтра во второй половине дня и все обсудим?

Когда я это услышал, то почувствовал легкий укол ревности. Виду, конечно, не подал, но было несколько неприятно – Сашка знает ее чуть больше трех часов, а уже стал обладателем номера телефона, заполучить который мечтает добрая половина империи.

Когда Алексия ушла, мы с Сашкой и Прохором посидели еще около часа, вспоминая времена, проведенные на Смоленщине, после чего я вызвал своему другу такси и отправил его домой.

***

– Слушаю, – ответил я на разбудивший меня звонок телефона в восемь часов утра следующего дня.

– Алексей Александрович? – поинтересовался смутно знакомый голос.

– Да. С кем имею честь?

– Полковник Орлов, Отдельный корпус жандармов. Простите, что беспокою так рано, но не могли бы вы подъехать к нам на базу в Ясенево для проведения следственного эксперимента? – спросил он.

– Если это необходимо, Иван Васильевич, – вспомнил я, как зовут графа, – обязательно буду.

– Отлично. Адрес сейчас скину на телефон. И еще, Алексей Александрович, Прохора с собой взять не забудьте.

– Хорошо, Иван Васильевич. Собираемся и выезжаем.

Сборы были недолгими, и вот мы с Прохором на его «Ниве» мчимся по утренней Москве в сторону Ясенево. Со слов моего воспитателя, куда ехать он знал. Дорога заняла чуть больше часа, а затем мы свернули на ничем не примечательную дорогу, ведущую в лес, и метров через триста оказались у больших зеленых ворот. При нашем появлении открылась небольшая калитка и из нее вышел человек в обычном армейском камуфляже без знаков различия, с автоматом наперевес. Сделав нам знак не вылезать из машины, он подошел к водительскому окну.

– Слушаю.

– Мы к полковнику графу Орлову, по вызову, – сказал Прохор.

– Документы?

Вахтер был немногословен. Мы с Прохором отдали ему пластиковые удостоверения личности. Сверив наши лица, охранник вернул удостоверения, шепнул в рацию, висящую у него на плече:

– Открывай! – и обратился к нам: – По аллее прямо, никуда не сворачивая, там вас будут ждать.

Ворота распахнулись, и мы заехали на территорию базы Отдельного корпуса жандармов. Как нам и говорил охранник, мы поехали прямо, пока не уперлись в автостоянку перед большим пятиэтажным зданием, на которой нас ждал граф Орлов, одетый в цивильное, и два незнакомых мне человека, оба в камуфляже.

– Доброе утро, Алексей Александрович! – протянул мне руку полковник, когда я вылез из машины.

– Доброе утро, Иван Васильевич! – Я пожал ее.

– Позвольте вам представить, ротмистр Смолов Виктор Борисович и штабс-ротмистр Пасек Василь Григорьевич.

Сопровождающие графа офицеры обозначили легкий кивок. Точно такая же процедура последовала и с Прохором, после чего Орлов сделал приглашающий жест следовать за ним, и мы направились по одной из боковых дорожек в сторону леса.

– Князь, я немного слукавил, когда сказал вам про необходимость проведения следственного эксперимента. – Граф виновато улыбнулся, хотя раскаянья я не чувствовал. – В деле и так очень хорошая доказательственная база. Мы проанализировали ваши показания, показания вашего воспитателя, тщательно просмотрели записи камер видеонаблюдения… – Он остро на меня глянул. – Если вы не против, князь, мы с моими сотрудниками хотели бы кое-что проверить.

– Что конкретно, Иван Васильевич? – слегка напрягся я.

– Вашу уникальную способность держать ментальный доспех, – ответил он.

– Как вы узнали? – Мне стало очень неприятно от того, что кто-то, пусть и государева спецслужба, лезет в мои личные дела.

– На записях видеонаблюдения видно, что с первым преступником вы столкнулись случайно, и он попытался оглушить вас прикладом автомата, однако вы даже не отшатнулись, да и сам этот удар не причинил вам никакого вреда, – начал перечислять Орлов. – Следующее – невероятная сила вашего удара, которая, если бы на преступниках не было бронежилетов и они в момент опасности не потратили бы все оставшиеся силы на активацию своего ментального доспеха, привела бы к летальному исходу… – Он опять остро на меня глянул, продолжая размеренно шагать в глубь леса. – А ведь эти грабители – бывшие военные, и служили они совсем не в стройбате, а у вас только начальная военная подготовка, пусть даже и не одного проигранного учебного боя… – Он замолчал на несколько секунд. – Скажите, князь, а вы сможете свалить своим ударом вот эту сосну? – Граф остановился перед действительно здоровенным деревом.

Да, одно дело повалить эту сосну своей стихией, а другое – своим ментальным доспехом. Знал бы ты, Иван Васильевич, сколько я у себя в имении именно таким способом деревьев повалил, погибающих, правда… Да и во время тренировок с Прохором сколько бревен было в щепу разбито… Мой воспитатель уделял этому моменту особое внимание. «Лешка, учись дозировать силу, а то пришибешь кого ненароком!» – неустанно повторял он мне. В том, что смогу свалить эту сосну, я не сомневался, но тот же Прохор всегда меня учил скрывать свои способности, даже во время учебных боев советовал делать вид, что побеждаю из последних сил, чему я неукоснительно и следовал. Кстати, а что скажет Прохор? Я повернулся к моему воспитателю, сделав вид, что растерялся от такого предложения графа. Прохор, стоявший неподалеку и слышавший весь наш разговор, встретил мой взгляд усмешкой и слегка кивнул, как бы говоря: «Колись, чего уж там…»

– Смогу, Иван Васильевич, – сказал я.

Граф аж крякнул, а офицеры переглянулись между собой.

– Да, Алексей Александрович, вы полны сюрпризов… – Полковник разглядывал меня так, как будто видел в первый раз. – Надеюсь, вы не откажетесь от учебного боя с Василем Григорьевичем? – Он махнул рукой в сторону Пасека.

Я опять посмотрел на Прохора, и он снова кивнул.

– Почту за честь!

– Отлично! – улыбнулся граф. – Тогда не будем откладывать.

И он пошел по дорожке дальше в лес. Нам ничего другого не оставалось, как последовать за ним. Через несколько минут дорожка, после крутого поворота, вывела нас на огромную поляну, судя по всему, местный полигон, на котором присутствовало мишенное поле, полоса препятствий и спортивный городок. Особое место занимал непосредственно полигон для учебных боев – большая квадратная площадка со сторонами примерно триста на триста метров. Именно к ней и направлялся полковник.

– Ну что, Алексей Александрович, время на подготовку требуется? – спросил Орлов, в то время как Пасек отошел к противоположному краю полигона метрах в ста пятидесяти от нас.

– Нет, Иван Васильевич. Я готов, – ответил я и, сорвавшись с места, на «темпе» побежал к своему противнику.

Надо отдать должное Пасеку, среагировал он мгновенно – тугой «кулак ветра», наполненный землей, камнями и песком, устремился мне навстречу. С подобными техниками я встречался в школе, но были они исполнены, конечно же, не с таким уровнем мастерства и силой. «Кулак» замедлил мое продвижение к противнику, но ненамного. Я почувствовал, что Пасек сместился чуть назад и влево, но не стал менять траекторию своего движения: пусть думает, что я не вижу его из-за пыли. Следующее, чем меня «угостил» противник, были три смерча, которые налетели с разных сторон и попытались объединиться в один со мной внутри. Я же, не обращая на них внимания, продолжал двигаться к Пасеку, уже отчетливо чувствуя, что он рядом. Когда же я увидел сквозь пыль очертания его фигуры, чуйка буквально завопила об опасности: в меня полетели «воздушные серпы», но не обычные, которые пускают по прямой траектории, а те, которые одновременно сходятся в одной заданной точке, создавая в месте столкновения кумулятивный эффект – образуется очень мощный маленький смерч, который буквально просверливает насквозь и доспех духа, и тело владельца этого самого духа… Ощущения, скажем прямо, были не из приятных, в районе живота кололо – техника-то из арсенала воеводы, но и она задержала меня на пару ударов сердца. И вот я приближаюсь к Пасеку, который просто стоит и не думает от меня бегать, как делали мои более умные одноклассники. Удар в грудь, в те же отработанные четверть силы, натыкается на ментальный доспех штабс-ротмистра, который от удара содрогается всем телом, делает шаг назад, но возвращается и бьет в ответ. Я не уворачиваюсь, хотя и мог бы. Чувствительно, намного сильнее, чем самый сильный удар Прохора, но не более того. Интересно, насколько хватит Пасека? Еще на один удар? На два? А если в половину силы ударить? Убью, наверно… Рисковать не будем. Я делаю на темпе скользящий шаг правой ногой за правую ногу штабс-ротмистра, одновременно «облизываю» своей правой рукой его правую руку, обхватываю его шею с левой стороны, и начинаю душить. Штабс-ротмистра хватило на минуту, после чего я почувствовал, что его ментальный доспех исчез, а Пасек похлопал меня по ноге.

Только я расслабился и отпустил шею капитана, как опять заверещала чуйка. Обернувшись, я заметил, что в нашу сторону несется «огненная плеть».

«Они совсем там идиоты? А если у Пасека совсем сил на ментальный доспех не осталось?» – промелькнуло у меня в голове.

Тело уже само знало, что делать, и, вскочив, я буквально бросился на кончик «плети», нацеленный на Пасека, хотя спокойно мог бы увернуться. В этот раз шутки кончились. Если Пасек вел бой по нарастающей, проверяя меня, от простой техники до убойной техники уровня воеводы, то этот огневик мелочиться не стал, а сразу показал свой потенциал – кончик «огненной плети» «заплясал» по моему доспеху, доставляя очень неприятные ощущения жжения, ничуть не собираясь терять своей мощности. Когда я рванул в сторону очередного воеводы, «плеть» внезапно дернулась и начала обвивать меня вокруг тела, затрудняя движения и слегка обжигая. С таким я сталкивался впервые, даже Прохор про такое не рассказывал. Идея пришла внезапно – я ухватил обеими руками извивающуюся «плеть», намотал ее на кисти, не обращая внимания на жжение, и дернул ее на себя. Полыхнув напоследок синими огоньками, «плеть» рассыпалась. Не теряя времени, я на темпе рванул к моему новому противнику, который попытался меня остановить целой стеной из огненных смерчей, через которую я прошел, как горячий нож сквозь масло – на тренировках с Прохором он мне демонстрировал и не такое. Наконец, метрах в десяти я разглядел своего противника – Смолова Виктора Борисовича, который так же, как и Пасек, и не подумал от меня убегать на дистанцию эффективного поражения. В руках Смолова возникло по «огненному мечу» – оружие ближнего боя и последнего шанса у огневиков уровня воеводы. Точно такими же иногда пользовался Прохор, у которого эти мечи были около полутора метров, а у Смолова – метр или даже чуть меньше. Тактика тоже была отработана – я на темпе приблизился к капитану, увернулся от «мечей» и подсек ему ноги, уходя за спину, одновременно проводя удушающий прием. Ротмистра хватило минуты на полторы.

В стороне послышались хлопки ладоней. Вставая с земли и помогая подняться Смолову, я заметил приближающихся к нам графа Орлова и Прохора.

– Браво, князь, браво! – сказал полковник, улыбаясь. – Лучших моих сотрудников на лопатки уложили! – глянул он на смутившегося Смолова и подходящего к нам Пасека.

– Князь, а не хотите у нас поработать? – Граф продолжал улыбаться, глядя мне в глаза.

Я растерялся. На службу в Отдельный корпус жандармов, как правило, брали из армии и по отдельному приглашению. Конечно, в военных училищах был отдельный факультет, готовящий кадры для Корпуса, но допускали к поступлению туда курсантов после двух курсов обучения, да и то не всех. И тут такое предложение…

– Я не знаю, что вам ответить, Иван Васильевич… Это так неожиданно… Тем более у меня на следующей неделе учеба в университете начнется, – ответил я.

– А у вас в университете, князь, в любом случае выделен отдельный день на военную подготовку, вот и будете у нас эту подготовку проходить. – Он подошел ко мне и взял под локоток, вернее, попытался, наткнувшись на доспех духа. – Простите, Алексей Александрович, вы вообще его не снимаете? – Полковник посмотрел на меня с удивлением.

– Привычка… – улыбнулся я.

– Ну ладно… Князь, не спешите давать ответ, подумайте, посоветуйтесь с вашим дедом… Телефон мой у вас есть, позвоните, мы с вами встретимся и все еще раз обсудим. Договорились? – Он протянул мне руку.

– Договорились, Иван Васильевич, – пожал я ее.

Когда мы с Прохором уже выехали за ворота базы корпуса, я спросил у него:

– Что думаешь?

– Думаю, что надо соглашаться, Алексей, – ответил он серьезно.

– Почему?

– Родине своей послужишь, а штаны в конторе протирать и без тебя желающие найдутся. – Он глянул на меня и добавил: – С дедом обязательно поговори, он плохого не посоветует.

***

– Ну что, господа офицеры, прошу высказываться. – Граф Орлов выключил видеозапись боя своих сотрудников с молодым князем Пожарским.

– Уникальный пацан, Иван Васильевич! – воскликнул первым штабс-ротмистр Пасек, как младший по званию и должности. – Мне кажется… нет, я уверен, что мы бы и с Виктором Борисовичем вдвоем с ним не справились! Настоящий «Камень»!

Полковник перевел взгляд на Смолова.

– Согласен с Василем Григорьевичем, даже вдвоем и на пределе своих возможностей, шанс одержать победу над князем Пожарским у нас крайне невелик, – покивал головой майор. – Вы обратили внимание, Иван Васильевич, как он не задумываясь прикрыл собой Василя Григорьевича, когда я «плетью» ударил?

– Все я видел. Молодец, грамотно провокацию устроил, в самый подходящий момент! – похвалил ротмистра полковник. – Итак, ваше мнение?

Смолов переглянулся с Пасеком и сказал:

– Считаем, что князь Пожарский подходит для нашего подразделения.

Граф Орлов задумался на пару мгновений, а потом неожиданно поинтересовался у подчиненных:

– Как думаете, а подходит ли ваше подразделение для князя?

Смолов и Пасек не нашлись что ответить.

Когда подчиненные покинули кабинет, полковник пробормотал:

– Надо бы срочно с генералом Пожарским увидеться… – И потянулся к трубке телефона.

***

– А хорош, хорош, ничего не скажешь! – сказал высокопоставленный чиновник своему помощнику, просмотрев видеозапись из Ясенево. – Что Орлов?

– Сватает молодого человека себе на службу, к «волкодавам», – ответил непримечательный человек.

– Все получилось даже лучше и быстрее, чем мы планировали? – с улыбкой спросил высокопоставленный чиновник своего помощника. Тот кивнул. – Отлично, согласие получено?

– Нет. Сказал, что будет думать, с дедом посоветуется.

Хозяин кабинета ненадолго задумался.

– Ты вот что, срочно свяжи меня с Пожарским, а то не дай бог внука отговаривать начнет!

Помощник молча поклонился и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.

## Глава 3

Пока ехали до дома, я думал над предложением графа Орлова и над словами Прохора. Действительно, для дворянина не было большей чести, чем служить своему отечеству. Но служить-то можно по-разному – и в армии, и на флоте, и в Отдельном корпусе жандармов, и на государственной гражданской службе. Можно даже закончить университет и заняться управлением собственным наследством, полученным от покойной матери: ты занимаешься делом, развиваешь промышленность в империи, сельское хозяйство, да даже пусть это будет искусство… Хотя кого я обманываю! Все мои активы плотно вплетены в родовые дела Пожарских, ими занимаются опытные управляющие, лезть туда и что-то менять – только портить. Даже если я после учебы никуда не пойду работать, а займусь «прожиганием жизни», единственный, кто будет иметь право мне хоть что-то сказать, это глава рода. Однако в дворянской среде такой образ жизни все равно считался моветоном.

Смущал меня еще и тот факт, что я давно смирился с «бесталанностью» к военной службе и даже не мог сдать на ранг! А тут внезапно сразу получаю предложение служить даже не в армии, а в корпусе, попасть в который мечтают все мальчишки моего возраста, да и не только мальчишки.

Прохор тоже темнит, понятно, что с графом Орловым его что-то связывает, хотя раньше он о нем никогда не упоминал. Да и вообще, кроме того рассказа про «волкодавов», о корпусе он ни разу не сказал…

Университет. А смогу ли я совмещать учебу и службу в корпусе? В приоритете у меня все равно будет учеба. Даже если я соглашусь на предложение графа Орлова, вопрос совмещения надо будет обговаривать отдельно.

Но последнее слово, какое бы решение я ни принял, все равно оставалось за старым князем Пожарским, главой рода и моим опекуном. Он, генерал-полковник в отставке, герой войны с Китаем, как всякий кадровый военный, наверняка имел свое мнение об Отдельном корпусе жандармов. Надо отметить, что оба моих дядьки, Григорий и Константин, служившие в гвардейских полках, не раз при мне нелестно отзывались об офицерах корпуса в беседах с дедом, на что тот только хмыкал, но не поправлял. Вот и может получиться такая ситуация, что извечное противостояние армейских офицеров и лазоревых мундиров выльется в дедовский крик:

– Что? Князь Пожарский – и жандарм? Не бывать такому!

Хватит себя накручивать! Надо успокоиться, время покажет. А пока…

– Прохор, ты мне ничего рассказать не хочешь? – Я в упор посмотрел на своего воспитателя.

– Ты о чем, Лешка? – Он даже не повернулся ко мне, продолжая управлять своей «Нивой», но лицо его скривилось от досады.

Всем своим видом Прохор показывал, что он понял, о чем я хочу его спросить, но вот отвечать желания у него нет.

– Я про графа Орлова и ваше с ним знакомство, про которое ты мне никогда не рассказывал, – настаивал я.

Прохор вздохнул.

– Я подписку давал… Подробностей рассказывать не могу, но была на войне одна ситуация, сначала я графу жизнь спас, а потом он мне… Полковник нормальный мужик, с ним можно дело иметь, – заверил он меня.

Желание Прохора сделать из меня воина было фанатичным, а сейчас такой шанс – воспитанника, в которого он вложил так много, наконец оценили и предлагают ему пойти служить не абы куда, а в корпус. Значит, все его старания были не напрасны, в этом есть и его заслуга.

В общем и целом понятно, что ничего не понятно. Но первое, что надо сделать – это договориться с дедом о встрече.

***

Князь Пожарский стоял на крыльце дома и ждал своего старого приятеля графа Орлова, догадываясь, по какому поводу тот к нему напросился в гости, хотя по телефону тот и словом не намекнул, что разговор пойдет про внука. Тема беседы прояснилась даже не после звонка этого самого внука, тоже желавшего с ним пообщаться, а чуть позже, когда позвонил третий человек и высказал свои пожелания. Так что к беседе с полковником князь был готов.

– Добрый день, Михаил Николаевич! – поприветствовал хозяина подошедший граф Орлов.

– Добрый день, Иван Васильевич! – с улыбкой ответил князь. – Прошу!

Хозяин с гостем прошли в дом и расположились на креслах за столиком в кабинете. Попив чая, принесенного слугой, и обсудив последние светские новости, граф наконец решил перейти к делу, ради которого приехал.

– Михаил Николаевич, просматривая записи того досадного инцидента в банке, мои сотрудники, а потом и я обратили внимание на уникальные способности вашего внука по владению ментальным доспехом. Не скрою, мы связались с его учителем из лицея по военной подготовке, который подтвердил наши выводы. – Полковник сделал паузу и отпил душистого чая с мятой. – Кроме того, этот самый учитель сказал, что Алексей Александрович не проиграл ни одного учебного боя, но при этом на ранг не сдавал, очень посредственно владея стихиями. Назвал учитель и школьное прозвище вашего внука – Камень. – Граф остро глянул на князя, который сидел с невозмутимым видом. – Сегодня утром я пригласил Алексея Александровича к нам на базу в Ясенево, где спровоцировал его согласие на проведение учебного боя с моими сотрудниками, которых он, говоря прямо, уложил на лопатки. – К удивлению графа, князь и на эти его слова никак не прореагировал, оставаясь таким же невозмутимым. – У меня с собой видеозапись этого боя.

Только после этого князь Пожарский пошевелился в кресле.

– Вот как? – поинтересовался он. – Ну что ж, давайте взглянем, Иван Васильевич…

После просмотра записи в кабинете на пару минут воцарилась тишина.

– Ваня, что ты от меня хочешь? – наконец спросил Пожарский.

– Я хочу, Михаил Николаевич, чтобы твой внук пошел к нам служить! Ему я это уже предложил сегодня утром.

– И что он? – поднял вопросительно бровь князь.

– Обещал подумать, с тобой посоветоваться… – ответил граф. – Он с тобой разговаривал?

– Нет, вечером хотел заехать… – Пожарский отпил остывший чай, недовольно поморщился и спросил: – И где ты его хочешь использовать, Ваня?

– У «волкодавов»…

– Понятно, где ж еще… – протянул князь и резко поинтересовался: – А ничего, что ему еще и восемнадцати нет? И у него учеба скоро начинается?

– Так пока его натаскаем, научим в команде работать… Сколько времени-то пройдет… Да и Прохор ему поможет, вон какого пацана вырастил! – нисколько не смутился граф. – А с учебой совместим как-нибудь…

– Совместят они… А про Прохора вообще ничего слышать не хочу, спит и видит, как бы из Лешки вояку сделать, а он только и умеет, что хорошо защищаться! – начал остывать Пожарский. – Хорошо, Ваня, будь по-твоему, если внук сам захочет в корпус пойти служить, возражать не буду.

– Спасибо, Михаил Николаевич! – Граф облегченно улыбнулся.

– Когда к старику не по служебным делам в гости приедешь, посидим, выпьем, старые времена вспомним? – улыбнулся князь в ответ.

– Да надо бы, вот с делами разгребусь…

***

Слуга, ждавший у ворот, отвел меня с Прохором к деду в сад.

– Добрый вечер, деда, – поприветствовал я старика.

– Добрый, добрый, внучок! С чем пожаловал? – улыбался он.

Прохор подходить не стал, а маячил неподалеку.

Пока мы прогуливались по аллеям сада, я в подробностях рассказал главе рода о произошедшем в Ясенево. Дед, к моему удивлению, слушал молча и уточняющих вопросов не задавал.

– Что думаешь, деда, соглашаться мне или нет? – закончил я свой рассказ.

– Мне в первую очередь интересно, что ты сам по этому поводу думаешь? – остановился он и посмотрел на меня в упор.

– Деда, ты же знаешь, что еще в детстве все вокруг, и учителя, и родня, поставили на моей боевке крест, хоть я и владею всеми стихиями. Единственное, что у меня хорошо получается, это держать ментальный доспех. Да, я не проиграл ни одного учебного боя, даже сегодня победил двух воевод, правда по отдельности… Но я уже давно настроил себя на то, что военным, как все Пожарские, мне не стать, а тут предложение графа Орлова о службе, и не просто в армии, а в корпусе, которое прозвучало для меня как гром среди ясного неба. – Я сделал паузу. – Деда, я склоняюсь к тому, чтобы принять это предложение, – сказал я то, что решил для себя еще там, в Ясенево, хотя и понял это только сейчас.

К моему удивлению, дед на мои слова никак не прореагировал, продолжая задумчиво меня разглядывать.

– Дед, ты чего, скажи хоть что-нибудь! – попытался я вывести его из этого состояния.

– А учиться ты как собираешься? – задал он неожиданный вопрос.

– Граф Орлов обещал, что служба в корпусе не помешает учебе, – не растерялся я.

– Хорошо, Алексей, возражать я не собираюсь, тем более считаю твое решение правильным. Вот и еще один из рода Пожарских пошел служить, не в армию, конечно, но хоть в корпус… – Дед вздохнул. – Был у меня сегодня твой граф Орлов, просил тебя не отговаривать, видеозапись боя с его орлами показывал…

Я удивленно посмотрел на старого князя.

– А ты их неплохо уложил, порадовал старика. Кхе-хе-хе… – засмеялся он, а я засмущался. – До восемнадцати лет, – продолжил дед уже серьезно, – присягу ты не примешь, опекуном у тебя я, забросишь учебу – никакого корпуса тебе не видать! И твой граф Орлов ни в одном месте мне не указ! Надеюсь, я понятно выразился, Алексей Александрович?

От этого ледяного тона я аж вытянулся, как на уроках военной подготовки.

– Понятно, деда.

– Вот и молодец, а теперь пошли на кухню, не ужинал ведь небось? И Прохора своего бери, а то бродит там в кустах, как тень отца Гамлета.

***

На следующий день мы с Прохором собирались обновить мой гардероб перед началом занятий в университете, для чего решили поездить по магазинам. Весь вчерашний вечер и сегодняшнее утро мой воспитатель ходил радостный и от удовольствия потирал руки, узнав о моем согласии служить в корпусе и решении главы рода мне в этом не препятствовать. Именно Прохор настоял, чтобы перед поездкой я позвонил графу Орлову и сообщил о своем решении.

– Доброе утро, Иван Васильевич! – сказал я после того как услышал в трубке лаконичное: «Слушаю!» – Это Пожарский вас беспокоит. Я согласен на ваше предложение.

– Очень рад это слышать, Алексей Александрович! Нам надо с вами встретиться и поговорить более предметно. Вас не затруднит подъехать к нам туда же, в Ясенево, завтра, часикам к десяти? – спросил полковник.

– К десяти буду, Иван Васильевич, – заверил я.

Когда мы с Прохором уже вышли из квартиры, двери лифта открылись и на площадку вышла Алексия в своем белом спортивном костюме.

– Привет, соседи! Как дела? – ослепительно улыбаясь, поинтересовалась она.

– Доброе утро, Алексия! – после того как я ее увидел, утро действительно стало добрым. – Все хорошо! Как у вас?

– С пробежки иду, все замечательно! – лучилась удовольствием она.

– Алексия, а можно у вас прояснить один вопрос? – вспомнил я о наших с Прохором сегодняшних планах.

– Для вас все что угодно, ваше сиятельство! – шутовски раскланялась девушка, подмигнув Прохору, который только хмыкнул.

– Мы собрались по магазинам, купить одежду, а толком в Москве ничего не знаем. Прохору в этих вопросах доверия нет, как и Паутине, в которой одна реклама. Может, подскажете что-нибудь? – посмотрел я на нее с надеждой.

Девушка задумалась, достала телефон и что-то в нем посмотрела, после чего заявила:

– Возвращайтесь в квартиру и ждите, пока я за вами не зайду. Поедем вместе, а то такого напокупаете, что в гости стыдно будет к вам прийти! Я приведу себя в порядок и за вами!

Она прошла мимо нас, покачивая бедрами, открыла дверь в свою квартиру и исчезла внутри.

– Я же говорил, девка – огонь! Хапнем мы еще с ней! – грустно смотрел на соседскую дверь Прохор.

Делать было нечего, и мы вернулись обратно в свою квартиру. Ожидание продлилось около часа, пока в дверь не позвонили.

– Ну что, мальчики, готовы? – заявила Алексия, как будто это она нас ждала.

Одета девушка была в клетчатую рубашку с длинными рукавами, джинсы и кроссовки, дымчатые очки прикрывали ее зеленые глаза. Даже в таком демократичном наряде она выглядела крайне привлекательно.

– Это от назойливых поклонников! – прокомментировала она свой внешний вид.

Ехать решили на «Ниве» – «Волгу», предложенную Прохором, девушка отвергла за излишнюю броскость и пафосность, заверив его, что в следующий раз обязательно… Усевшись на заднее сиденье, она сказала нашему водителю адрес, а мне сообщила:

– Вчера звонил ваш друг Александр, сегодня к пяти он должен подъехать ко мне домой. Надеюсь, к этому времени мы вернемся?

– Будем на это надеяться! – Меня опять кольнула ревность.

Как оказалось, Алексия, пока мы ее ждали, не только приводила себя в порядок перед поездкой, но и успела созвониться со своими знакомыми, торгующими различной одеждой, которые принимали нас как родных. И понеслось… Рубашка такая-то, рубашка сякая-то, футболка с принтом от того-то, от сего-то, брюки строгие, брюки стрейч, зауженные. Пиджаки клубные, в полоску, квадратиком, в мелкий рисунок. Джинсы от того-то, от сего-то. Алексия принимала активное участие в создании моего «образа», каждый раз критически рассматривая получившийся результат. Не забыли мы и про Прохора, обновив гардероб и ему.

Общий чек покупок составил около двух тысяч рублей, учитывая триста рублей, потраченных на Прохора, и это все со скидкой! Да, Москва город дорогой… Алексия тоже себе приобрела два платья, хотя в одном из магазинов успела примерить их целый десяток. Что бы она ни надела, все было ей к лицу, это отмечали и я, и продавщицы, но только по ей одной известной причине выбор пал именно на эти два платья.

Когда мы вышли с покупками из последнего магазина и положили пакеты в и так битком набитый багажник «Нивы», Алексия предложила:

– Алексей, если вам надо костюмы пошить, то у меня есть хороший портной…

– Спасибо, Алексия, но не надо, наш род обслуживает очень хорошее ателье, они и обувь ручной работы делают, – поблагодарил я ее, вспомнив, как ко мне в Смоленск раз в три месяца приезжал Иосиф Карлович и подгонял под растущего меня форму лицея, а для выпускного вечера еще и сшил два строгих костюма.

Тем не менее был уже четвертый час дня, а мы не обедали. Выдумывать ничего не стали и решили перекусить в «Русской избе» – ресторане на первом этаже нашего дома. От моего заявления, что я угощаю за потраченное на нас с Прохором время, Алексия только отмахнулась:

– Вы не представляете себе, Алексей, как я люблю ходить по магазинам! А еще больше я люблю ходить по магазинам и выбирать для кого-то! Со мной уже подружки отказываются торговые центры посещать, говорят, что и так все платяные и обувные шкафы полны! – Она мелодично рассмеялась.

– Я учту это, Алексия, когда в следующий раз позову вас за покупками! – засмеялся я.

Пообедав, мы разошлись по своим квартирам. Около пяти позвонил Сашка.

– Леха, привет, я сейчас к Алексии поднимаюсь, мы с ней договаривались. Ты вечером дома? – спросил он.

– Дома.

– Зайду, – поставил он меня в известность.

Появился Сашка у меня около девяти вечера.

– Раздеваться не буду, пошли погуляем, пока погода нормальная? – с порога заявил он. – А то к городу все никак привыкнуть не могу, стены давят…

Я был полностью с ним согласен – после имения, с его просторами и чистым воздухом, стены действительно давили, постоянно было легкое желание куда-то выйти, надышаться, почувствовать простор…

– Пошли!

Гуляли мы недолго, около часа, а повел я Александра в парк напротив моего дома, в котором, несмотря на довольно-таки позднее время, прогуливались парочки, на скамейках сидели компании молодых людей. Фонтан уже не работал, но грамотно расставленные фонари горели, создавая уютную атмосферу.

– Слушай, Леха, Алексия – это что-то! – взахлеб делился Сашка. – Мне делать ничего не надо, рука сама пишет! Такого у меня еще никогда не было!

– Ты влюбился, что ли? – Опять эта моя проклятая ревность!

– Да какое там! Влюбился, придумаешь тоже! – отмахнулся друг. – Она для меня как муза, как образ, как воплощение всего того прекрасного, что есть в женщинах! Да и не буду перебегать дорогу лучшему другу, я же вижу, как ты на нее смотришь! – усмехнулся он. – Да и она… – Он многозначительно замолчал.

– Что она? – плюнул я на все условности и не стал отрицать очевидный факт того, что девушка мне очень нравилась.

– Мне кажется, что ты ей тоже нравишься, весь вечер мне сегодня рассказывала, как одежду тебе подбирала! – засмеялся он. – Абы кому так, – он выделил это слово, – не помогают! Тем более ты аристократ, князь, из старой знаменитой фамилии, недурен собой, богат, наконец! А кто она? – Он усмехнулся. – Простолюдинка! Да, звезда, знаменитость, да, зарабатывает сейчас много денег, по ее меркам, конечно… А перестанут ее слушать, и кому она будет нужна? – хмыкнул он.

– Саша, откуда столько цинизма в твои годы? – Я был несколько обескуражен его словами.

– Лешка, это ты князь Пожарский, а я Петров! – серьезно сказал он. – У меня все попроще, и фамилия, и история этой фамилии, и круг общения, и даже будущее! Меня родители с детства приучали смотреть на жизнь приземленней и надеяться только на себя! – Он вздохнул. – Лешка, ты только не обижайся, но это так и есть!

– Да чего уж там, Саня, какие обиды? – ответил я, а про себя подумал: «Все правильно он говорит, и в отношении себя, и в отношении меня, и насчет Алексии он скорее всего прав… Но комплексовать по всем этим поводам точно не стоит!»

И вспомнил обидное «Ублюдок!», которое не раз слышал в начальных классах лицея, и слова Прохора, успокаивающего меня дома: «Лешка, дурачок, не обращай на них внимания, это они от зависти, что Пожарский ты, а не они!»

После высказывания Сашки наше общение перестало клеиться, несмотря на мои попытки развеселить друга. Я знал, что он рано или поздно отойдет, предыдущий опыт указывал именно на это, но сейчас Александр замкнулся в себе и молча шагал со мной рядом.

– Леш, ты прости меня, наговорил тут. Поеду я домой, совсем темно становится… – наконец произнес он и вызвал такси.

***

Как и в прошлый раз, на воротах базы Отдельного корпуса нас встретил охранник, проверивший документы и уточнивший цель визита. На стоянке ждал молодой человек, одетый в простой камуфляж без знаков различия. Поздоровавшись, он сказал:

– Господа, прошу следовать за мной, Иван Васильевич вас ожидает, – и направился ко входу в здание.

Пройдя пост охраны, мы поднялись на пятый этаж. Молодой человек оказался секретарем графа Орлова, он проводил нас с Прохором до кабинета полковника, открыл дверь, пропуская вовнутрь, после чего неслышно удалился.

Кабинет у полковника был большой, основное пространство в котором занимал стол для совещаний мест на сорок. Одну из стен занимал шкаф, частично заставленный книгами, частично фотографиями. У дальней от входа стены стоял здоровенный рабочий стол хозяина кабинета с кучей телефонных аппаратов и приставным столиком. Наличествовали и обязательные в подобных учреждениях флаг России и портрет императора. Пока мы с Прохором шли мимо стола для совещаний, граф успел выйти к нам навстречу из-за своего стола.

– Приветствую, Алексей Александрович! Прохор! – поздоровался он с нами. – Очень рад, князь, что вы согласились у нас служить! Надеюсь, что на этой службе вы достигнете больших успехов, тем более что все задатки для этого у вас есть! – сказал он торжественным тоном.

– Благодарю за теплые слова, Иван Васильевич! И я надеюсь, что оправдаю ваши ожидания! – ответил я.

– Вот и отлично! Присаживайтесь! – махнул он рукой в сторону приставного столика.

Расположившись за своим столом, полковник как-то вдруг посерьезнел и сказал:

– А теперь нам надо покончить с формальностями.

Он открыл папку и протянул нам с Прохором по листу бумаги.

– Прохор, тебе ведь объяснять не надо?

Тот мельком просмотрел бумагу, кивнул, подписал ее и вернул полковнику.

– Что касается вас, Алексей Александрович, пока будете числиться курсантом одного из военных училищ, и выслуга пойдет, и стипендию получать будете. Ознакомьтесь.

Я углубился в чтение заявления о приеме меня в качестве курсанта в Московское Высшее командное училище при Генеральном штабе военного министерства Российской империи, причем дата заявления стояла июньская – как раз тогда начинались экзамены.

«Да, и училище военное подобрали самое престижное в России! – подумал я про себя. – Именно то, что закончили прадед, дед и оба моих дядьки».

Подписав заявление, я протянул его обратно графу, который положил его к подписанной бумаге Прохора и захлопнул папку.

– Режим, Алексей Александрович, ничего не поделаешь… – прокомментировал граф. – И еще. Повторяю еще раз, детство кончилось, началась взрослая жизнь, никому ничего про вашу службу в корпусе рассказывать не надо ни при каких обстоятельствах! Вам понятно, князь?

Я вскинулся.

– Только вот не надо на меня так зыркать, Алексей Александрович! – Полковник враз растерял всю свою доброжелательность. – Здесь не институт благородных девиц, а Отдельный корпус жандармов, хочу заметить! Извольте следовать не нами установленным правилам, иначе наше сотрудничество будет очень коротким!

– Я все понял, Иван Васильевич! – кивнул я, понимая справедливость его нотаций.

И действительно, со своим уставом в чужой монастырь…

– Вот и замечательно! – Он опять превратился в «хорошего знакомого». – Давайте пройдемся. – И полковник встал из-за стола.

Мы вышли из здания и не спеша направились по уже знакомой дорожке в сторону полигона.

– Прежде всего, Алексей Александрович, хотелось бы прояснить вопрос с вашей учебой, – обратился ко мне граф. – То, что день, отведенный в университете для военной подготовки, вы будете проводить у нас, даже не обсуждается. Помимо этого, два раза в неделю, после занятий, вы будете должны приезжать сюда к нам, часа на три-четыре. Эти дни мы с вами установим в зависимости от вашего расписания. Дальше о том, чем вам, князь, в итоге придется заниматься. – Граф остановился и серьезно на меня посмотрел. – Все предельно просто: чистый захват преступников, которые будут нужны живыми, как вы это сделали в банке. Нюансы поймете в ходе тренировок. Вопросы?

– Пока нет вопросов, Иван Васильевич. – На первый взгляд, мне все было понятно.

– Хорошо, тогда пройдемте на полигон, там сейчас как раз «волкодавы», получите представление о методике тренировок, в которых предстоит поучаствовать и вам, – сказал полковник и направился быстрым шагом дальше по дорожке.

То, что происходило на полигоне, завораживало буйством стихий! С одной стороны стояло около десяти человек в камуфляже и тактических шлемах, работающих в тандеме. Это были и огневики, и воздушники, и земляне с водниками. Было очевидно, что работать в команде им приходится не впервые – огонь поддерживался ветром, создавая совершенно дикие переплетения и сочетания, земля перемешивалась с водой, обретая пластичность и дополнительный вес. С другой стороны, через все это жуткое месиво из сил к нападавшим «на темпе» двигались человек пятнадцать, одетых точно так же, но стихий своих не применявших.

– Обратите внимание, Алексей Александрович, у них стоит точно такая же задача, как и у вас в прошлый раз: «взять» своих оппонентов, – прокомментировал увиденное полковник. – Это очень трудно – не воспользоваться своей силой в подобной ситуации, а направить ее на поддержание ментального доспеха. Не у каждого это получается, да и доспех должен быть очень сильным от рождения.

В этот момент первые бойцы «группы захвата» наконец достигли своих «целей», двигаясь так, чтобы разбить «тандемы» объединившихся стихий. Завязалась рукопашная схватка, не продлившаяся долго – ментальный доспех, ослабленный применением стихий, не мог долго сопротивляться ударам бойцов, экономивших свои силы. Через пару минут все было кончено, и десять человек валялись на земле в делориевых наручниках.

– Вот вам, князь, наглядный пример работы «волкодавов». – Полковник с гордостью смотрел на происходящее на полигоне. – Полиция и армия в подобной ситуации поступает проще – сила на силу, стихия на стихию, а у нас другая задача, нам преступник нужен живым, чтобы выявить все его цели, связи и сообщников, чтобы он неотвратимо предстал перед правосудием, – назидательно произнес он. – Я думаю, вы достаточно увидели, Алексей Александрович, чтобы сделать для себя определенные выводы о специфике вашей дальнейшей службы.

– Да, Иван Васильевич, вполне, – кивнул я.

– Тогда пойдемте обратно, не будем отвлекать людей от тренировочного процесса. – И полковник направился обратно по дорожке в лес.

Когда мы пришли на парковку, он, прощаясь, сказал:

– Алексей Александрович, спокойно начинайте учебу, а я с вами попозже свяжусь.

Выехав за ворота, я поделился с Прохором своими впечатлениями:

– Ты видел, как они работали? Десять воевод, да еще с разными стихиями! А тандемы они какие создавали! Я такое только в учебных фильмах в лицее видел! А эти, которые типа «группа захвата»? Такого даже в обычных фильмах не показывают, там все стихия на стихию, как и говорил граф Орлов! – захлебывался я от эмоций.

– Я и не такое видел, Лешка, всякого насмотрелся! – хмыкнул мой воспитатель. – Помнишь, я тебе в детстве про тех двух «волкодавов» рассказывал, которые «абсолюта» брали? – Я кивнул. – Там зрелище было еще более впечатляющим! Не переживай, они тебя научат тому, чего я не знаю из их специфики, ты, быть может, в свою очередь подскажешь им то, что не знают они. Двоих-то из них ты недавно уложил! – Он засмеялся, и я вместе с ним, после чего Прохор добавил уже серьезным тоном: – Про свою службу в корпусе, как и сказал полковник, никому, даже дружку своему, Сашке Петрову. – Я кивнул. – Деду не забудь отчитаться, волнуется он…

– Хорошо, Прохор, сейчас позвоню и договорюсь о встрече.

### ***

– Ну что, Прохор, рассказывай.

Старый князь Пожарский сидел за рабочим столом в кабинете и смотрел на воспитателя внука, сидящего в кресле напротив.

– Загорелся он, Михаил Николаевич, особенно после того, как граф Орлов ему тренировку «волкодавов» показал.

– Конечно, после такого представления у любого пацана крыша поедет! – усмехнулся князь. – Что думаешь, он там справится?

– Мне кажется, Михаил Николаевич, что равных там ему нет уже сейчас, недаром же я его тренировал с учетом полученных инструкций, – ответил Прохор.

– Да, мне тоже тут позвонили… – Князь остро глянул на невозмутимо смотрящего на него воспитателя внука, который никак не прореагировал на эти слова. – Просили не отговаривать…

Повисла неопределенная пауза.

– Не переживайте, Михаил Николаевич! – произнес наконец Прохор. – У Алексея огромный потенциал, о котором он даже не догадывается, я же прослежу, чтобы с ним было все в порядке.

– Смотри, Прохор, смотри… – задумчиво сказал на это князь. – Кстати, – вскинулся вдруг он, – ты девку эту, Алексию, «пробил»?

– Да, Михаил Николаевич, все нормально с ней. Как мне кажется, они с молодым князем испытывают друг к другу сильную симпатию, чувства девушки мне кажутся искренними, – усмехнулся Прохор.

– А не будет ли у нас проблем потом, если внучок влюбится?.. – остался серьезным старый князь.

– По вашей рекомендации, Михаил Николаевич, Алексею были «подставлены» за последние полтора года три девушки, первая из дворни в имении, другие две из Смоленска. Соответствующий опыт вашим внуком получен, надеюсь, что эта «прививка» избавит его от необдуманных поступков в будущем, – отчитался Прохор.

– Дай-то Бог… – проворчал князь. – Ты уж приглядывай там за ним…

– Приглядываю, ваша светлость.

***

– Он дал свое согласие графу Орлову, – доложил помощник высокопоставленному лицу.

– Отлично. Как все остальное? – поинтересовался хозяин кабинета.

– Идет по плану, но вы же знаете, процесс довольно-таки длительный, и с этим ничего нельзя поделать, только время…

– Да понимаю я все! – отмахнулся чиновник. – Как думаешь, служба в корпусе этому процессу не помешает?

– Когда это вообще служба кому-то мешала? – позволил себе усмехнуться помощник. – Извините! Думаю, что просто займет больше времени, и все.

– Согласен с тобой, – ухмыльнулся хозяин кабинета. – Держи в курсе.

Помощник кивнул и покинул кабинет.

## Глава 4

Вечером я сидел дома один и шарился в Паутине, Прохор где-то ездил по каким-то своим делам. Звонок в дверь отвлек меня от просмотра смешного видео про двух котов, пытающихся на протяжении длительного времени попасть без билетов в один из японских музеев. Открыв дверь, я слегка удивился – если Сашку Петрова я ждал, он прислал сообщение, что зайдет, то вот присутствие Алексии за его спиной было для меня приятной неожиданностью.

– Добрый вечер! Проходите. – Я посторонился, пропуская гостей, и закрыл за ними дверь. – Чай будете?

Они кивнули. Пока я ставил чайник, мои гости устроились на диване.

– Алексей, мы зачем пришли… – начал Сашка. – Помнишь, я говорил, что тоже хочу новоселье устроить?

– Да, помню.

– У меня в Москве кроме тебя и Прохора никого нет, про совсем дальних родственников можно забыть, да вот еще с Алексией познакомился. – Он посмотрел на девушку. – Мне хотелось бы вас пригласить на это самое новоселье и согласовать день, чтобы всем было удобно.

– Александр, давай исходить прежде всего из того, когда удобно тебе? – ответил я ему, а Алексия просто кивнула.

– Хорошо. Тогда может быть послезавтра вечером, тридцатого августа? – спросил Александр.

– Мне подходит, – сказала девушка.

– Мне тоже, – кивнул я.

– Отлично! – улыбнулся мой друг. – Послезавтра вечером жду вас.

Попив чаю и немного с нами поболтав, девушка поднялась с дивана.

– Тогда я пошла, не буду вам мешать! Александр, на новоселье обязательно буду!

Когда я закрыл за Алексией дверь, Сашка спросил:

– Леха, а можно с рестораном внизу договориться на доставку еды? Мне их блюда у тебя в прошлый раз понравились.

– Так пошли прямо сейчас и договоримся, заодно и перекусим.

В ресторане я переговорил с администратором по поводу доставки выбранных Александром блюд, мой друг расплатился, и мы спокойно приступили к ужину. Поев, я подождал, когда за Сашкой приедет такси, и направился домой.

Когда я поднялся на свой этаж, в дверях квартиры торчала записка: «Алексей! Заходила, но Вас не застала. Хотела обсудить общий подарок для Александра. А.»

Что-то в этом было! Не просто обменялись номерами телефонов, позвонили или написали сообщение, а вот так, как раньше, когда писали друг другу письма, когда слуги приносили почту на специальном подносе и ее вскрывали ножом для бумаг…

Медлить не стал, подошел к двери в квартиру Алексии и нажал звонок.

– Алексей! Вижу, что записку вы прочитали, – открыв дверь и выйдя на площадку, сказала девушка. – Что думаете?

– Если честно, Алексия, я совсем не против, но ума не приложу, что Александру дарить… – развел я руками.

– Вы знаете, мне и так перед Александром неудобно за то, что он меня рисует, да еще и на новоселье пригласил… Есть у меня одна идея: знакомый художественный салон держит, попрошу его завтра что-нибудь подобрать. Вы не против?

– Конечно, не против! – обрадовался я – одной заботой меньше.

***

На следующий день мы с Прохором поехали в особняк Пожарских, куда должен был приехать Иосиф Карлович, портной рода. В наш последний разговор с дедом, он, помимо разговоров о службе в корпусе, затронул тему моего внешнего вида:

– Вот молодежь пошла, ходите, как босяки, непонятно в чем, лишь бы модно было! А мода эта ваша – тьфу!.. Лешка, ты же понимаешь, что скоро у тебя начинается учеба, а в университете ты в числе прочего познакомишься и с представителями знатных семейств, которые будут тебя приглашать в гости. Если это будет неофициальное мероприятие, бог с ним, все уже привыкли, а если какой званый ужин?

– Деда, я это все прекрасно понимаю и знаю, мы с тобой не раз на эту тему разговаривали, – вздохнул я. – Что мне еще надо сделать?

– Приехать сюда и встретиться с Иосифом Карловичем, он пошьет тебе костюмы на все случаи жизни. Тех, которые у тебя есть сейчас, явно недостаточно.

Вся процедура уточнения моих мерок Иосифом Карловичем и выбор мной тканей для костюмов заняла около часа, после чего мы попрощались и отправились с Прохором домой.

Не успели мы с ним снять обувь, как в дверь позвонили. «Кого нелегкая принесла?» – подумал я и пошел открывать. На пороге стояла Алексия, которая буквально ворвалась в квартиру.

– Где вы ходите, я уже третий раз прихожу! – заявила она нам с упреком.

Мне, если честно, было наплевать, что она там говорит, – я разглядывал саму девушку. Одета она была, видимо, в домашнее – футболка с принтом Аленки с одноименной шоколадки и короткие шортики, не скрывающие длинных точеных ног. Не портили образ даже домашние тапки в виде собачек. Бюстгальтера на девушке не было, и высокая грудь слегка колыхалась при порывистых движениях Алексии.

– Хватит меня разглядывать, я не за этим пришла! – нахмурилась девушка, произведя обратный эффект – у меня аж скулы свело от желания.

– А зачем? – с трудом спросил я, пытаясь поднять свой взгляд выше, к ее зеленым глазам.

Она плюхнулась на диван, от чего у нее опять заколыхалась грудь, закинула одну роскошную ногу на другую и заявила:

– У меня кризис, я не знаю, что мне делать! – ударила она себя кулачком по коленке. – Я все перепробовала, и так, и эдак, мне все не нравится, как я ни стараюсь… – На глазах у девушки появились слезы. – Мне необходимо ваше мнение! – она смотрела на нас с Прохором.

– Мнение насчет чего? – я ничего не понимал.

– Насчет моего нового романса, конечно же! – укоризненно посмотрела на меня соседка.

– Послушайте, Алексия, я разбираюсь в музыке, стихах, живописи, в творчестве, короче, на уровне «нравится – не нравится». Неужели вы думаете, что я способен вам помочь с романсом? – попытался я отказаться и посмотрел на Прохора, ища поддержки у него.

Тот только поднял руки в защитном жесте – типа, знать ничего не знаю и слышать не хочу! А я продолжил:

– Ведь есть же профессионалы, эксперты, которые вам точно скажут, что надо делать?

– Если бы я прислушивалась к мнению, как вы выразились, профессионалов и экспертов, вы бы меня не знали, и я бы рядом с вами не жила, а преподавала бы в одной из музыкальных школ и подрабатывала бы певичкой на свадьбах, юбилеях и других торжествах. – Девушка грустно улыбнулась. – Я всегда пела для слушателя, так, чтобы нравилось ему, а не каким-то там судьям и экспертам! Так ответьте мне взаимностью, скажите, чего не хватает! – Она буквально умоляла своими зелеными глазами.

Как же она была хороша в этот момент! Но я сделал над собой огромное усилие и вернулся из мира грез, где разыгравшееся воображение рисовало картины очень похабного содержания со мной и Алексией в главных ролях. Сексуальное желание слегка ушло на второй план, уступив желанию помочь девушке, попавшей в затруднительную ситуацию.

– Что от нас требуется? – спросил я ее как можно серьезней.

– Послушать мои записи, я сейчас принесу… – она вскочила с дивана и унеслась в свою квартиру.

– Слюни подбери, Лешка, – ухмыльнулся Прохор. – У человека творческий кризис, понимаешь, а ты на сиськи заглядываешься!

– А на что мне смотреть? – улыбнулся я. – Когда мне этими сиськами чуть ли не в лицо тычут?

– Тоже верно! Тогда хоть за задницу ее хватани! Для приличия! – Он засмеялся. – Можешь, конечно, и по морде получить, а можешь и не получить!

Ответить я ничего не успел: вернулась Алексия, сменившая свой легкомысленный наряд на спортивный костюм черного цвета. Тапки были те же.

– Алексия, в шортах и футболке вы мне нравились больше! – не удержался я.

– Ага, я заметила! – Она кокетливо улыбнулась. – Но мне кажется, мои шорты и особенно футболка вас очень сильно отвлекали. Не так ли, ваше сиятельство?

– Что было, то было, отрицать не буду!

Я с вызовом посмотрел на нее, на что девушка хмыкнула и сказала:

– Поверьте, Алексей, вы мне тоже очень нравитесь, но пришла я пока за другим… – И она протянула мне плеер с подключенными наушниками, которые я и надел на себя.

Это «пока» прозвучало очень многообещающе…

Девушка нажала какую-то кнопку, и я начал слушать романс на цыганские мотивы. Да, скажем прямо, получилось не очень, но комментировать я никак не стал, несмотря на вопросительный взгляд соседки, а передал наушники Прохору.

– Алексия, а о чем вы думали, когда пели этот романс? – спросил после прослушивания мой воспитатель.

– Прохор, что, все настолько плохо? – заломила руки Алексия, слегка побледнев лицом.

– Если я не ошибаюсь, это цыганский романс? – осведомился он.

– Да, – кивнула она.

– А как называется?

– «Ехали цыгане».

– Не то… – поморщился он. – У меня есть знакомые цыгане, они держат небольшой ресторан, в котором по вечерам играет живая музыка. Могу позвонить…

Алексия ненадолго задумалась.

– Это было бы просто замечательно! А на сегодняшний вечер можете договориться?

– Могу, – кивнул Прохор.

– Так, скоро приедет Александр, освободимся мы с ним ближе к восьми… – вслух начала рассуждать она. – Надеюсь, вы составите мне компанию? – Девушка умоляюще смотрела на нас с Прохором.

Мы переглянулись.

– Если Алексей не против… – протянул мой воспитатель.

– Не против, – кивнул я.

– Спасибо! Вы настоящие друзья! – Алексия смотрела благодарно. – Тогда мы с Александром зайдем к вам около восьми. – Как мне одеться?

– Не сильно броско, заведение далеко не пафосное, скорее для своих…

– Я поняла.

После того как я закрыл за девушкой дверь, Прохор назидательным тоном заявил:

– Предупреждал я тебя, что натерпимся мы с ней…

– Зато весело! – не согласился я с ним.

– Главное, был бы толк от этого веселья… – подмигнул он мне.

– Это да…

– Ладно, пойду знакомым звонить.

Переговоры с рестораном прошли удачно, столик был забронирован, музыканты сегодня играли. Около восьми, как и договаривались, к нам зашли Алексия и Сашка.

– Александр согласился поехать с нами, – сообщила девушка, одетая довольно-таки скромно – в серый брючный костюм и туфли на высоком каблуке.

– Отлично! – кивнул Прохор. – Молодежь, нас ждут, столик заказан, такси внизу, за рулем я сегодня не поеду.

Ресторан не отличался от других подобных, скажем прямо. Но была в нем изюминка – на стенах повсюду висели картины с лошадьми, а на потолке освещение было организовано в форме огромной подковы. Официанты передвигались между столов в красных рубахах, а официантки в цветастых платьях в пол. Как оказалось, для Прохора был забронирован стол недалеко от маленькой сцены, на которой что-то негромко играли музыканты, до которого пришлось идти через весь немаленький зал. Хорошо, что Алексия перед входом в ресторан достала из сумки и надела очки с простыми стеклами, чтобы ее никто не узнал, а то посидеть спокойно нам точно бы не удалось…

Расположившись за столом, мы начали смотреть меню. Подошедший через некоторое время официант поинтересовался:

– Господа сделали свой выбор?

– Нам водки графин и картошку с селедкой на закуску. На всех, – проинформировал его Прохор.

– Но я не буду водку под селедку! – попыталась возразить Алексия.

– Вы, девушка, хотели атмосферу почувствовать, вот и не кочевряжьтесь, водка под селедку необходимая составляющая этой самой атмосферы! – ухмыльнулся он и жестом отослал улыбающегося официанта.

– А без этого точно никак? – совсем сникла девушка.

– Точно! Искусство требует жертв! – пафосно заявил Прохор и подмигнул нам с Сашкой, чтобы Алексия не видела.

– Ну, если только ради искусства… – обреченно вздохнула она.

И действительно, когда принесли наш заказ, Алексия не стала отказываться от нехитрого меню, наравне со всеми залихватски опрокинула в себя стопарь с водкой и подцепила на вилку кусок селедки с колечком маринованного лука. Со стороны кухни к Прохору подошел крайне колоритный цыган с огромной серьгой в правом ухе, с которым они обнялись, причем довольно искренне, поговорили пару минут, поглядывая на меня и Алексию, после чего цыган мне поклонился и исчез.

– Прохор, что это было?

– Это было хозяин ресторана, Виктор, мой старый знакомый. Он пообещал, что, в случае чего, к Алексии никого не подпустят, Витя головой ручается…

– Прохор, ну здесь-то что может случиться? – спросила девушка. – Тем более с такими кавалерами?

– Я так, на всякий случай… – отмахнулся он.

Вскоре на сцене начали выступать музыканты, мы все с интересом наблюдать за представлением. В репертуаре артистов были и романсы Алексии, они и близко не дотягивали по исполнению до уровня девушки, но тем не менее вызывали аплодисменты в зале. Наблюдая краем глаза за Алексией, я видел, как она внимательно следит за происходящим на сцене, характерно поворачивает голову, прислушиваясь, иногда морщится…

– Ну, что, Алексия, как вам? – поинтересовался Прохор в перерыве между песнями, разливая водку.

– А вы знаете, что-то в этом есть… – задумчиво ответила она. – Особенно под водку и селедку…

– Это да, – протянул Прохор, – Тогда за искусство!

Мы выпили, после чего я подозвал официанта, сунул ему рубль и попросил узнать у музыкантов, знают ли они «Ехали цыгане».

– Как не знают, знают, конечно, просто они этот романс исполняют к концу вечера…

– Любезный, а можно сделать так, чтоб они его сейчас исполнили? – Я сунул ему еще десять рублей.

– Сей момент, передам…

Когда заиграли первые аккорды, Алексия напряглась, обратилась в слух и не шевелилась до самого конца романса. Когда в зале ресторана зазвучали аплодисменты, девушка заявила нам:

– Я все поняла! Вы были правы, когда привезли меня сюда! – Было видно даже через стекла очков, как загорелись ее глаза.

Алексия взяла свою рюмку и протянула Прохору, который наполнил ее водкой из уже второго графина. Выпив водку, девушка сняла очки, положила их на стол, встала из-за стола и устремилась на маленькую сцену ресторана. Сначала музыканты Алексию не узнали, приняв ее за очередную подвыпившую дамочку, желавшую заказать песню, но потом, судя по всему, она представилась, чем привела ресторанных лабухов в восторг, несмотря на отчаянные попытки девушки их успокоить. В конце концов на сцене установилось некое подобие порядка, музыканты заняли свои места и зазвучали первые аккорды главного хита Алексии – «Очи черные». Сильный низкий красивый голос девушки буквально завораживал, проникая, казалось, в самую душу, держал в напряжении. Я не мог оторвать глаз от сцены, да и не только я один – Сашка и Прохор тоже не мигая смотрели на девушку. К концу песни к сцене начали подтягиваться и другие посетители ресторана, видимо, узнавшие девушку, да и обслуживающий персонал не остался в стороне. Многие снимали все происходящее на телефон. Все присутствующие, как и наш столик, начали аплодировать Алексии, когда она закончила петь. Поклонившись, Алексия поблагодарила музыкантов и сказала им, что будет исполнять следующим. Этот импровизированный концерт продлился больше часа, девушка периодически спускалась со сцены за наш стол выпить водки. Спев все свои основные хиты, чем привела присутствующих в экстаз, она заявила:

– Дорогие мои, сегодня я первый раз на публике буду исполнять романс «Ехали цыгане», не судите строго!

Как же это исполнение отличалось от того, что мы с Прохором слышали сегодня днем. Романс как обрел второе дыхание, новую жизнь, заиграл яркими красками. И как же он отличался в лучшую сторону от того романса, который исполняли ресторанные музыканты! Публика оценила: крики «браво» не стихали около минуты, а потом были дружные «бис», к которым присоединились и мы, встав со своих мест. Не знаю, как такое возможно, но Алексия умудрилась на бис спеть еще лучше. Несмолкающие аплодисменты были прерваны самой девушкой, поблагодарившей зрителей и особенно музыкантов, после чего она спустилась со сцены, но тут же попала в объятия желающих получить автограф и сделать с ней «себяшку» на телефон.

– Алексия! Это действительно было что-то! – сказал я ей, когда девушка наконец избавилась от поклонников и уселась за стол рядом со мной.

– Полностью согласен с Алексеем! – присоединился Прохор, а Сашка закивал.

– Спасибо! – улыбалась все еще румяная после выступления девушка. – Вы мне лучше про «Ехали цыгане» скажите! – она переводила взгляд с меня на Прохора и обратно.

– Сказать правду? – прищурился я.

– Да, конечно… – напряглась Алексия.

– Небо и земля по сравнению с тем, что я слышал сегодня днем! Лучше, как мне кажется, спеть уже нельзя! – улыбался я.

Она облегченно выдохнула.

– Мне самой так показалось…

– За это надо точно выпить! – не растерялся Прохор. – Только перед этим на «стену славы» надо сфоткаться… Или вы думаете, пришли, выпили, послушали, впитали атмосферу и спели? А людей отблагодарить не надо? – Он указал ей на мнущегося неподалеку Виктора с фотоаппаратом.

Пришлось девушке снова вставать и позировать уже для директора ресторана.

Домой мы добрались ближе к полуночи.

– Алексей! Прохор! Еще раз огромное спасибо вам за прекрасный вечер, и за то, что не бросили девушку в беде! – улыбалась Алексия. – Я бы даже вас поцеловала, но сами понимаете, водка с селедкой…

– Ничего страшного, Алексия, меня это не смущает! – Я сделал вид, что хочу к ней приблизится.

– Зато это смущает меня! – Она, продолжая улыбаться, выставила руки в защитном жесте. – До завтра! – Девушка открыла дверь в свою квартиру и исчезла внутри.

***

На следующий день Алексия заявилась к нам домой в девять часов утра.

– Вы видели? – Она протянула планшет.

Ролик назывался «По ресторанам…», просмотров было больше двухсот тысяч. Мы переместились на диван и включили запись. Звук, конечно, был не очень, да и изображение дергалось, но все равно Алексия на сцене смотрелась просто замечательно, а ее голос, даже в таком качестве, будоражил.

– У меня телефон с восьми разрывается, звонят друзья и предъявляют претензии, что я их не позвала! А мой продюсер знаете, что мне сказал? – Она смотрела на нас торжествующе. – «Лесенька! Лучшей рекламы для предстоящего гастрольного тура и придумать невозможно!» Вы комментарии почитайте!

Да, народ был в восторге! Практически все обратили внимание на не слишком большой профессионализм ресторанных лабухов, но к исполнению девушки претензий практически не было. Обратили внимание и на «Ехали цыгане», интересуясь, где можно скачать новую песню. Особое место занимал вопрос, как часто Алексия собирается проводить подобные выступления и собирается ли вообще…

– Мальчики, я вас так люблю! – Девушка обняла меня, сидевшего рядом, прижавшись ко мне своей немаленькой грудью, отчего у меня в зобу дыханье сперло, а потом еще и поцеловала, в щеку, правда… – Кто ж знал-то, что водка и селедка к такому результату приведут…

– Заметьте, Алексия, что это я предложил поехать в этот ресторан, а обнимают и целуют только Лешку… – Прохор сделал вид, что обиделся.

Девушка разомкнула, к моему сожалению, свои затянувшиеся объятия, повернулась к Прохору и поцеловала его.

– Ценю, Прохор, очень ценю! – Она улыбалась. – Я побежала, у меня еще дела. Алексей, не волнуйтесь, за подарком Александру в художественный салон заскочу.

Вечером к Александру мы поехали на Прохоре, который довез нас с Алексией, но подниматься отказался, заявив с ухмылкой, что пусть молодежь развлекается, а он уже стар для таких посиделок.

– Как работает такси, вы знаете, до дома доберетесь! – он махнул нам рукой и выехал со стоянки.

С нашим общим подарком девушка угадала – серебряная кистемойка привела Сашку в неописуемый восторг. Он просто махнул нам рукой, типа располагайтесь, а сам убежал в ванную проводить натурные испытания. Мы с Алексией стесняться не стали, и, пока мой друг был занят, обошли его квартиру. Конечно, до моей она не дотягивала, но для одного Александра была вполне приемлемым вариантом, две большие комнаты – спальня и гостиная, маленькая кухня и ванная с туалетом. Ощущалось, что мой друг не успел здесь даже толком обжиться – около стен спальни лежали пакеты непонятно с чем, в углу, судя по очертаниям, стояли рядком завернутые в бумагу картины, про кисти и краски я даже упоминать не буду.

Вернулся Сашка из ванной с виноватым видом.

– Вы уж простите меня, не удержался…

Без присмотра старших, я имею в виду Прохора, вечер получился легче, что ли. Как оказалось, Сашка про ролик «По ресторанам…» ничего не знал, пришлось смотреть еще и с ним.

– Главное, что нас там только со спины видно! – сказал он после просмотра и поздравлений в адрес девушки за удачный перформанс. – Иначе уже бы маменька в Москву примчалась, с криками: «Я так и знала, что тебя столица испортит, по ресторанам уже шляешься с дружком своим, Пожарским, уже, небось, и с девками непотребными путаешься!» Мы посмеялись, после чего я спросил:

– С маменькой все понятно, а папенька?

– Ты, сынок, поаккуратней там… – Сашка удачно скопировал интонации своего отца. – По таким поводам в светскую хронику попадать не стоит…

– И все? – хохоча уточнил я.

– Сынок, тебе денег-то хватает? – продолжил он изображать отца. – Ты говори, не стесняйся, я, бывало, по молодости-то ух!.. Пока мамку твою не встретил…

Да, то, что показывал Сашка, вполне укладывалось в образ его отца.

После двух бутылок легкого красного вина от Алексии поступило предложение:

– Господа аристократы, простите бедной простолюдинке ее безмерную наглость, но может быть, перейдем на «ты», а то как на приеме сидим, ей-богу!

Мы с Сашкой переглянулись, и он затянул противным гнусавым голосом свою старую шутку:

– Да как посмела ты о таком даже подумать, к их сиятельству на «ты» обращаться?

Девушка переменилась в лице, а мы засмеялись.

– Алексия! Давай на «ты», – поспешил я ее успокоить. – Это наша старая шутка, еще с лицея.

И я рассказал уже улыбавшейся Алексии забавную историю. Как-то приехали мы с Прохором в имение к Петровым, когда нам с Сашкой было лет по тринадцать. После обеда друг повел меня на школьную площадку, где деревенские пацаны в это время играли в футбол. Если Сашку они все хорошо знали, то ко мне отнеслись настороженно – абы с кем Петров прийти не мог. Представлен я был Алексеем, без фамилии и титула, после чего от моего друга последовала просьба взять нас поиграть. Старший из пацанов, высокий рыжий парнишка, осторожно мне сказал:

– Барин, если ты браслеты с собой не взял, то как и Сашку поставим на ворота.

– Ставьте на ворота! – кивнул я.

Я даже и не подумал возражать – без делориевых браслетов, гасящих силу ментального доспеха, которые не сильно-то у меня ее и гасили, выходить на поле с моей стороны, так же как и с Сашкиной, было по крайней мере безответственно. И деревенские пацаны это прекрасно понимали. Даже мой друг, слабенький в боевке, спокойно мог забить мяч в чужие ворота из любой точки поля, активировав лишь на пару мгновений ментальный доспех, и даже если бы вратарь попытался остановить такой мяч, то в лучшем случае полетел бы в сетку вместе с круглым, а про худший вариант и говорить не стоит… Мало того, Сашка мог просто кинуть этот мяч в ворота из-за боковой… А борьба за мяч? Без покалеченных точно бы не обошлось! Конечно, практически все ребята на этом поле обладали ментальным доспехом, но был он очень слабеньким, и в расчет его можно было не брать.

Именно поэтому у нас в лицее в футбол играли редко и только в делориевых браслетах, а на уроках военной подготовки практиковали регби со здоровенным пятикилограммовым мячом из плотной резины и при включенных ментальных доспехах.

Наша игра долго не продлилась: к футбольному полю подошел мужчина в спортивном костюме и дунул в свисток, останавливая игру, после чего направился к Сашке. Они о чем-то поговорили, и пошли ко мне.

– Алексей Анатольевич, учитель физкультуры, – представил нас друг другу Сашка, – князь Алексей Александрович Пожарский, мой друг.

Мы пожали руки.

– Очень рад видеть вас, ваше сиятельство, на территории нашей школы! – улыбался учитель.

В этот момент в меня прилетел мяч, который я на автомате и поймал – деревенские пацаны времени даром не теряли и играли в «квадрат», пока мы знакомились с Алексеем Анатольевичем.

– Алексей, мяч кинь! – крикнул мне Рыжий.

Учитель переменился в лице и обернулся к источнику звука.

– Да как посмел ты о таком даже подумать, к их сиятельству на «ты» обращаться? – заорал деревенским Алексей Анатольевич. – Клюкин, опять ты? Сгною!

На рыжего Клюкина было больно смотреть, он сразу как будто стал меньше ростом, сгорбился и постарался слиться с окружающим пейзажем. Но я уже не раз попадал в подобные ситуации, и Прохор объяснял, что надо делать.

– Клюкин, подойди сюда! – крикнул я, добавив в голос дворянской спеси, от которой учитель непроизвольно вытянулся.

Бедный Клюкин приближался к нам, аки агнец на закланье.

– Клюкин, ты помнишь, что когда я напросился с вами поиграть, то просил меня звать Алексей и обращаться на «ты»? – Тот отчаянно закивал, хватаясь за соломинку, которую я ему протягивал. – Вы имеете что-то против моих желаний, Алексей Анатольевич? – поинтересовался я уже у учителя.

Тот побледнел и покрылся потом.

– Никак нет, ваше сиятельство!

– Не кажется ли вам, Александр Владимирович, – посмотрел я на улыбающегося Сашку, – что перерыв в игре несколько затянулся?

– Кажется, Алексей Александрович! – И он перевел взгляд на учителя.

Тот молча поклонился и исчез с поля.

– Витька, – укоризненно смотрел мой друг на Клюкина, – сколько раз было говорено – думай, прежде чем говорить!

– Виноват, Сашка, больше не повторится… – Рыжий опустил голову.

– И вообще, Клюкин, как посмел ты о таком даже подумать, к их сиятельству на «ты» обращаться? – передразнивая учителя, заверещал Петров.

Смеялся уже не только Клюкин вместе со мной, но и вся футбольная площадка.

Вот и сейчас мы втроем, вместе с Сашкой и Алексией, посмеялись над шуткой моего друга. Вся эта ситуация как-то разрядила атмосферу новоселья моего друга, создав в этих, казалось бы, чужих стенах иллюзию пусть временного, но дома. В конце концов мы дошли до того, что Алексия заявила:

– Мальчики, зовите меня Леся!

– А меня Саша!

– А меня Леша!

За это было опять выпито.

– Леша! А тебе не кажется, что в моей жизни тебя слишком много? – спросила вдруг заметно пьяненькая Леся.

– В каком смысле? – не понял я.

– Ты селишься в соседней квартире, я прихожу к тебе на новоселье, выбираю тебе одежду, мы ходим по ресторанам, где я пью водку и закусываю ее селедкой, твой лучший друг пишет мой портрет, и сейчас мы у него на новоселье? – Она смотрела на меня серьезно, насколько это было возможно в ее «состоянии».

– Леся, я прошу прощения, но не совсем понимаю…

– Все ты понимаешь, твое сиятельство! – перебила меня девушка. – Саша, наливай!

Мой друг ухмыльнулся и разлил по бокалам вино.

– Если вы прямо сейчас вызовете такси, я не обижусь… – кинул он в пространство.

Алексия не растерялась, достала телефон и начала в нем что-то нажимать.

– Такси будет через пятнадцать минут, – сообщила она.

– За вас! – продолжая ухмыляться, сказал тост Саня и поднял бокал.

Не оставалось ничего другого, как последовать его примеру и выпить. Да, девушка решила взять инициативу в свои руки. А что, я совсем не против!

– Вам вина с собой дать? – вкрадчиво поинтересовался мой друг.

– У меня есть, дня три уже Алексея Александровича дожидается! – заявила Леся.

Пропиликавшее сообщение на телефоне девушки известило о подъехавшем наконец такси.

– Саша, была рада побывать на твоем новоселье! – Леся поцеловала Сашку в щеку. – Созвонимся!

– Конечно, Леся! – улыбался он. – Леха! – Мы обнялись. – Не подведи Смоленщину! – прошептал он мне на ухо.

– Пока! – ткнул я его в бок, от чего его согнуло.

– Лешка, пьянь, силу контролируй! – прошипел друг.

Открыв заднюю дверь «Лады», я пропустил внутрь машины Лесю, а сам, по привычке, хотел было усесться вперед, но был остановлен требовательным:

– Сиятельство, ты куда?

Пришлось залазить на заднее сиденье, где я сразу же попал в цепкие объятия Леси. Таксист профессионально не обращал внимания на возню позади себя, пока мы не доехали до нашего дома.

– Господа хорошие, мы на месте! – сообщил он громко.

– Спасибо! – ответил я и по привычке еще со Смоленска полез за деньгами.

– Лешенька, у меня с карты списалось, так что выходи, за все заплачено! – промурлыкали мне на ухо.

Когда мы добрались до Лесиной квартиры, мне показалось, что она слегка протрезвела. Не могу сказать, что я, в свою очередь, был трезв как стекло, но на людей, обладавших сильным ментальным доспехом, алкоголь, наркотики и прочая хрень, изменяющая сознание, действовала не так сильно, как на прочих, а выпили мы прилично…

– Леся, ты уверена в том, что ты делаешь? – Во мне говорили остатки воспитания.

– Уверена, – практически трезво ответила она. – А ты обидеть меня хочешь?

– Нет.

– Тогда быстро в душ!

Два раза мне повторять было не надо, и я, разобравшись, где у девушки ванная, зашел туда. Раздевшись, залез в душевую кабину, включил комфортную для себя воду и начал разглядывать шампуни, стоящие на полочке – все были «бабские»! «Календула», «Ромашка», «Экстракт лопуха» и «Ландыш серебристый»! Глаза реально разбегались! Пока не собрались в кучу от того, что в ванную зашла Леся в домашнем халате, раздвинула створки душевой кабины, оглядела меня с ног до головы, особенно уделив внимание моему «малышу».

– А еще говорят, что у нас дворянство вырождается… – сказала она, скинула на пол ванной халат и шагнула ко мне в душевую кабинку. – Вы не против, ваше сиятельство? – спросила она светским тоном.

– Если вы настаиваете… – прохрипел я.

Откровенно говоря, помыться получилось с большим трудом, но с очень большим удовольствием – Леся взяла мочалку, налила на нее один из шампуней и начала меня мыть. Вставая на колени под падающие струи душа и намыливая мои самые интимные места, она смотрелась очень пикантно! Надо ли говорить, что от близости такого желанного тела мой «малыш» просто стоял колом… Девушка не обделила вниманием и его, аккуратно намылив и подставив под душ. Когда же я, получив от Леси мочалку, начал ее намыливать, то получил по рукам за попытку потискать такие соблазнительные формы:

– Леша, ты хочешь, чтобы я потом полночи волосы сушила? – остудила девушка мой пыл. – Давай-ка лучше в спальню иди, скоро буду.

Свет был включен, и я без труда, захватив свою одежду из ванной, нашел спальню и развалился на кровати в ожидании чаровницы, которая не заставила себя ждать, появившись буквально через пять минут.

– Ну что, сиятельство, добился своего? – именно с таких слов началось путешествие Леси по моему телу.

Я просто лежал и впитывал все те ощущения, которые могут дать язык и зубки девушки в такой ситуации. Когда же дело наконец дошло до «малыша», я просто боялся пошевелиться…

Через некоторое время, Леся, облизнув губы, пристроилась рядом со мной.

– Князь, по моим ощущениям, вы готовы к дальнейшим подвигам ради красивой девушки, так неосторожно доверившейся вам? – Ее рука лежала на «малыше».

– Готов! – прорычал я и начал «совершать подвиги». Через полчаса вся мокрая Леся прошептала мне:

– Леш, сходи до гостиной, там вино в холодильнике, бокалы не забудь…

Открыв бутылку красного сухого, я вернулся в спальню. Разлив по бокалам вино, я протянул один из них Лесе, со своим залез на кровать и пристроился рядом. Разговаривать не хотелось, все, что хотели, мы сказали друг другу за прошедший час. Тишину нарушил звук сообщения на моем телефоне. Потянувшись через Лесю к своей одежде, валяющейся рядом с кроватью, я опять ощутил желание. Сообщение было от Прохора: «Ты где?» Ситуация была крайне пикантная, я рассмеялся и показал сообщение девушке. Прочитав его, она рассмеялась вслед за мной, забрала телефон и начала печатать ответ. От моих вялых попыток вырвать телефон она уворачивалась и вернула его только тогда, когда я услышал звук отправленного сообщения. Ответ гласил: «Он в соседней квартире, скоро не ждите! А.»

– Значит, скоро не ждать? – пробормотал я, хватая губами Лесю за коричневый сосок на левой груди и шаря рукой внизу ее живота, от чего девушка выгнулась дугой и застонала. – Хорошо, ты сама так захотела…

Спать мы легли только под утро, выпив еще одну бутылку вина.

Проснулся я уже днем от запаха свежесваренного кофе.

– Вставай, герой-любовник! – Рядом, на кровати, сидела Леся в кружевной ночнушке, на тумбочке дымилась маленькая чашка с кофе. – Уже полдень.

Я уселся рядом, взял чашку и начал пить обжигающий напиток маленькими глотками. Леся смотрела на меня с улыбкой.

– Спасибо! – Я наконец поставил пустую чашку назад на тумбочку и потянулся к девушке.

– Молодой человек! Быстро в душ и назад! – прошептала она мне на ухо. – Я сегодня совершенно свободна, так что у нас весь день впереди.

Остановились мы только к трем часам.

– Леся, ты есть хочешь?

– Да, но у меня ничего нет, холодильник пустой…

– Тогда собираемся и идем ко мне, я в ресторане закажу.

– Понятно, не хочешь бедную девушку скомпрометировать? – Она улыбалась, а я кивнул. – Какой молодец, настоящий мужчина!

Прохора дома не оказалось. Заказ нам принесли минут через сорок. Когда мы уже заканчивали обедать, входная дверь открылась и появился мой воспитатель.

– Проголодались, голубки? – ухмыльнулся он.

– Есть такое дело… – кивнул я.

– Я надеюсь, Алексей, что ты не забыл про начало учебы? – продолжал ухмыляться Прохор.

– Если честно, то забыл… – Я посмотрел на ничуть не смущенную девушку.

– Так вот, хочу напомнить, что она начинается завтра. Так что планы свои на сегодня, голубки, стройте исходя из этого обстоятельства. Договорились?

Мы с Алексией дружно кивнули и засмеялись.

Когда мы вечером прощались с Лесей в дверях ее квартиры, она неожиданно с улыбкой поинтересовалась:

– Может все-таки телефонами обменяемся? Записки – это, конечно, романтично, но…

– Диктуй номер, я тебя наберу, – не удержался от улыбки и я.

***

– Молодой человек развлекается перед началом учебы, мой господин! – докладывал помощник. – Все в рамках приличий.

– Учеба начнется, да и в корпусе его займут, но почему-то мне кажется, нет, я уверен, что развлечений у него будет гораздо больше, – усмехнулся хозяин кабинета.

## Глава 5

Первого сентября я проснулся рано. Судя по звукам работающего телевизора, доносившимся из гостиной, Прохор уже не спал. Закончив с водными процедурами, я позавтракал приготовленными моим воспитателем яичницей с колбасой, собрался в университет и вышел с запасом по времени. Ночью прошел дождь, на улице было свежо и очень легко дышалось. В парке, через который лежал мой путь, гуляло много людей с собаками, по специальным дорожкам бегали последователи здорового образа жизни. Дорога до университета постепенно поднималась в горку и заняла у меня двадцать минут, на месте я был в восемь тридцать утра. Таким ответственным оказался не только я, но и большое количество студентов, которые тянулись кто по одному, кто целыми группами к главному входу в университет. Задерживаться на крыльце я не стал, а сразу же направился к доске юридического факультета, чтобы еще раз уточнить расписание. Ничего не изменилось, и сегодня у нас первой лекцией стояла приветственная речь декана в римской аудитории на четвертом этаже. За время вступительных экзаменов я так толком и не успел ни с кем познакомиться, так что, когда я занимал место в аудитории, пришлось лишь несколько раз приветственно кивнуть головой, увидев знакомые лица. Студенты-первокурсники постепенно занимали места, кто поодиночке, так же, как и я, кто компаниями. Сословных признаков, бросающихся в глаза, я не наблюдал – одеты все были более или менее прилично, особой роскоши заметно не было, да и предупреждали будущих студентов еще в школах и лицеях о демократизме в высших учебных заведениях и отсутствии всех и всяческих сословных предрассудков. Так что я теперь студент Пожарский, любой ко мне мог обратиться на «ты», об обращении по титулу можно вообще забыть, что меня полностью устраивало. Такая же демократия распространялась и на всю территорию университета – никаких машин, мотоциклов, кортежей с охраной и всего такого прочего, исключение составляли велосипеды, скейтборды и самокаты. Для машин существовали специальные стоянки, расположенные по всему периметру огромной территории университета.

Разглядывая постепенно заполнявшуюся аудиторию, я не мог не отметить, что большинство студентов юридического факультета составляют девушки, что не могло меня не радовать! Среди них было достаточно много дворянок, которых я определял наметанным после лицея и разных мероприятий глазом – манеры, особая посадка головы и уверенный взгляд, отсутствие торопливости и резкости в движениях, когда обратного не требовала ситуация, негромкий тон голоса и легкая полуулыбка. Я и сам наверняка был опознан другими студентами именно по этим признакам, которые нам прививали с детства в лицеях и школах, дома, на днях рождения, приемах и раутах, несмотря на всю нашу детскую непосредственность. Да и череду благородных предков из генома не выкинешь… Кроме того, как бы это выразиться, в людях сразу чувствовалась порода… Да и внешними данными представителей аристократии природа не обделила. Про молодых людей ничего говорить не буду, не мне судить, но некоторые девушки производили просто убойное впечатление, особенно в этом плане выделялись две красавицы в сопровождении молодого человека, расположившиеся недалеко от меня. Одна – высокая брюнетка с длинными волосами, собранными в простой «хвост», тонкими чертами лица и карими пронзительными глазами, вторая – не уступающая брюнетке в росте блондинка с большими голубыми глазами и волосами, заплетенными в хитрую косу. Ее близкое родство с сопровождавшим их молодым человеком не вызывало никаких сомнений. Были и еще очень красивые девушки, но эта парочка выделялась даже на их фоне.

Получение мной эстетического наслаждения от этого своеобразного «цветника» прервал звонок, известивший нас о начале лекции. Закатившийся в аудиторию смешной невысокий колобок оказался нашими деканом, Дорофеевым Василием Ивановичем, который, поприветствовав нас, на протяжении полутора часов очень интересно, образно и с юмором рассказывал присутствующим, как он выразился, «студиозусам» о важности и необходимости юридической науки в современном обществе, о том, какие перспективы открываются перед нами после окончания университета, о внутреннем распорядке, правилах и нормах поведения студентов. Познакомил нас Василий Иванович и со своими заместителями, подошедшими к концу его выступления, пожелал нам успехов в учебе, выслушал от «студиозусов» нестройное обещание оправдать его самые смелые надежды, на чем его лекция и закончилась. По расписанию дальше у нас была лекция по теории права, которую я тоже с удовольствием послушал. Больше в первый учебный день у нас ничего не было, и в двенадцать пятнадцать мы были свободны. Обсуждать прошедший день и делиться впечатлениями мне было пока не с кем, и я просто отправился домой.

– Ну, как первый учебный день? – спросил у меня Прохор, заканчивая приготовление обеда.

– Да нормально, я же тебе говорил, что сегодня фактически ознакомительный день, декан нам лекцию прочитал, представил своих заместителей, а потом теория права была. Вот, собственно, и все, – рассказал я ему, прожевывая кусок огурца.

Во время обеда получил сообщение от Сашки, который обещал зайти вечером после того, как освободится от написания портрета Алексии. Чуть позже получил сообщение и от девушки, с обещанием заглянуть через час. Дед же, проигнорировав всякие там сообщения, просто позвонил и поставил меня в известность о том, что желает со мной поужинать, тем более что будет в моем районе вечером.

Появившаяся, как и обещала, через час Леся поцеловала меня и предупредила, что заскочила буквально на минутку, вручила мне комплект записных книжек для лекций в роскошном кожаном переплете, пожелала успехов в учебе и унеслась дальше по своим каким-то делам, не забыв предупредить о том, что ждет меня вечером.

– Алексей, у меня складывается такое впечатление, – ухмыльнулся Прохор, присутствовавший при нашем разговоре с девушкой, – что скоро или она к нам переедет, или мы к ней…

– Да нет, не будет такого! – улыбался я. – Зато посмотри, как удобно, Леся рядом, буквально в шаговой доступности, никуда бегать не надо! Красота!

– Ага, красота… – хмыкнул он. – Вам все это быстро надоест, поверь моему опыту, и, скорее всего, она предложит хоть иногда куда-нибудь ходить. И придется тебе ее выгуливать, если хочешь получить доступ к телу. Есть еще и обратная сторона. – Он посмотрел на меня лукаво.

– Какая еще обратная сторона? – не понял я.

– А как ты собираешься сюда других баб приводить, постоянно рискуя нарваться на Лесю? – Он опять усмехнулся. – Она же уже сейчас сюда ходит как к себе домой. Попробуй ее не пусти, сразу начнутся упреки… подозрения…

– Прохор, какие бабы? Меня все устраивает! – попробовал возмутиться я.

– Это сейчас тебя все устраивает, а жизнь в столице она, знаешь ли, накладывает свой отпечаток… – многозначительно повертел он рукой, изобразив непонятно что.

– Будут другие бабы – буду решать, а сейчас об этом даже думать не хочу! – отмахнулся я.

– Ну-ну… – протянул Прохор.

В седьмом часу вечера приехал дед, заранее предупредив меня, что заходить в квартиру не будет, а пойдет в ресторан внизу. Расположившись за одним из столиков, мы с дедом обратили внимание на нездоровую суету в «Русской избе». Видимо, когда мы вошли, администратор узнал князя Пожарского, да еще и припаркованная «Чайка» с гербами этому сильно поспособствовала, недаром метрдотель на входе чуть лоб себе не расшиб, когда кланялся. Помимо трех официантов, неотлучно находившихся подле нас, администратор позвал шеф-повара, который, после милостивого кивка моего деда, приблизился с поклоном к нашему столику и самостоятельно принял заказ, указав на те блюда, которые, по его скромному мнению, удовлетворят тонкий вкус таких гостей.

Когда шеф-повар удалился на кухню с заказом, дед протянул мне коробку. Открыв ее, я достал кожаный портфель с вытисненным гербом князей Пожарских. В лицее у меня была подобная вещица, и тоже с гербом, только в форме рюкзака, сейчас же передо мной лежала действительно солидная вещь, удобная и практичная, идеально проходившая для студенческой жизни.

– Деда, спасибо огромное! – поблагодарил я его.

– Не за что. Иосиф Карлович расстарался. Ты лучше расскажи, как прошел твой первый день.

Рассказ не отличался практически ничем от того, что я рассказал Прохору. Когда я замолчал, глава рода поинтересовался:

– С кем-нибудь познакомился?

– Деда, да когда бы я успел? Первый же день, все впереди!

– Ладно, ладно, это я по-стариковски брюзжу, сам понимаешь, о тебе забочусь…

Я понимал…

В этот момент принесли наш ужин. Действительно, кухня «Русской избы» вполне удовлетворила вкус моего деда, который подозвал властным движением руки к себе шеф-повара, стоящего все это время неподалеку, и поблагодарил его за ужин, чем привел повелителя кастрюль и поварешек в плохо скрываемый восторг.

Когда я провожал деда до машины, он поинтересовался:

– Как у тебя с корпусом?

– Орлов обещал сам позвонить.

– Хорошо, держи меня в курсе. – На что я только кивнул.

Сашка, по традиции, заявился ко мне в девятом часу вечера, как раз после того, как я вернулся со встречи с дедом.

– Рассказывай! – выпалил мой друг.

– Что тебе рассказывать? – попросил я его уточнить.

– Для начала, как прошел твой первый день в университете? – хитро посмотрел он на меня.

Я рассказал.

– А теперь расскажи, что у вас Алексией? – также хитро продолжил допрос он.

– Александр!.. Где ваше воспитание? – я сделал вид, что возмущен этим вопросом.

– Ладно, ладно, молчу! Попробовать стоило! – поднял он руки в защитном жесте. – Леся, кстати, очень эмоционально намекнула мне на те чувства, которые вызывает в ней ее сосед! – Сашка ухмыльнулся. – Сегодня ее было писать само удовольствие – эта блуждающая улыбка, томность во взгляде, расслабленность в теле… Думаю, что это твоя заслуга, мой друг!

– Вообще не понимаю, о чем вы говорите, молодой человек! – лицемерно улыбнулся я. – Лучше ты мне расскажи, как прошел твой первый учебный день.

Сашка понял, что из меня больше ничего не вытянуть, и спокойно начал рассказ. С его слов выходило, что его первый день практически ничем не отличался, моего, и в большей степени носил характер информационного. Им прочитали лекцию о славном прошлом и настоящем Суриковской академии, ознакомили с правилами поведения, представили декана и преподавателей, после чего провели краткую экскурсию по корпусам. В манере своего деда я поинтересовался у своего друга о заведенных знакомствах. К моему удивлению, Сашка умудрился познакомиться с несколькими студентами, как с молодыми людьми, так и с девушками. Он это всего объяснил тем, что они общались на вступительных испытаниях, которые отличались от моих экзаменов в университет. Похвастался он и тем, что его начали приглашать в различные компании, чтобы отметить начало учебы. Согласия он никому пока не дал, сославшись на занятость в своих собственных проектах, но обещал подумать.

– Саш, я надеюсь, что ты никому не расскажешь, кого ты сейчас рисуешь? – обеспокоенно спросил я, услышав слово «проекты».

– Леш, я все прекрасно понимаю, мы уже об этом разговаривали с Лесей. Вот закончу ее портрет, там видно будет. Она мне сама сказала, что будет не против, если я его где-нибудь выставлю…

– Саш, это, в конце концов, ваши дела. Так что договаривайтесь между собой сами, я сюда лезть больше не буду.

Мы с Сашкой посидели у меня в гостиной еще час, обмениваясь впечатлениями о первом дне учебы. Не забыл я похвастаться и тем, что у меня на курсе очень много красивых девушек, на что мой друг пожаловался, что девушек красивых у них в академии очень мало, зато они не будущие юристы, не так скучны и все сплошь творческие личности, у которых много чему можно научиться. Пришлось с ним соглашаться, лицемерно указывая на более тонкую организацию восприятия творческих личностей, к коим, под одобрительное кивание, я отнес и Сашку, ни капли при этом не покривив душой.

Уехал он от меня в десятом часу вечера, после чего я направился в соседнюю квартиру, в которой меня, судя по сообщениям на телефоне, уже заждались…

– Лесь, может, ты мне свой портрет покажешь? – спросил я у девушки.

– Леша, твой друг просил никому ничего не показывать, давай будем уважать его просьбу! – Смотрела она на меня серьезно.

– Хорошо. Ты вообще уже ужинала?

Девушка отрицательно помотала головой.

– Тогда пошли ко мне, закажем что-нибудь, ты мне голодная нужна совсем в другом смысле!

– Хорошо, мой господин! Не смею вам перечить!

Заказывать ничего не пришлось, ворчащий Прохор заявил нам с порога, что готовить, а потом выбрасывать он уже устал, и подвел Лесю к холодильнику, продемонстрировав ей салат, суп и гречу со свининой. Дегустация оказалась успешной, Леся по достоинству оценила кулинарные способности моего воспитателя, после чего утащила меня к себе, чему я особо не сопротивлялся.

На следующий день в университете у нас было уже четыре пары лекций. Мое внимание к двум красавицам, блондинке и брюнетке, не осталось незамеченным еще вчера, и я ловил на лекциях и переменах ответные заинтересованные взгляды, которыми все и ограничивалось. На третий день учебы, во время большой перемены, в столовой университета, девушки со своим молодым человеком демонстративно заняли соседний со мной стол, делая вид, что не обращают на меня никакого внимания. Я решил поддержать игру, съел свой обед, глядя совершенно в другую сторону, после чего спокойно направился в сторону лекционной аудитории. Мое поведение привело к тому, что девушки на протяжении оставшихся лекций и перемен демонстративно не обращали на меня никакого внимания, старательно игнорируя тот сектор, где сидел я. Когда закончились лекции и я направился на выход, у меня в кармане завибрировал телефон.