Джанис Мейнард
Затмение страсти
Роман

Janice Maynard

His Heir, her Secret

* * *

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. Α.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав.

Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя.

Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

His Heir, her Secret

© 2018 by Janice Maynard

«Затмение страсти»

© «Центрполиграф», 2022

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2022

Глава 1

С утра ничто не предвещало беды. Казалось, это будет еще один серый февральский день в маленьком городке в Северной Каролине. Так было ровно до тех пор, пока во время обеда шум с улицы не заставил Кейт Эверетт выглянуть в окно.

Маленькая квартирка Кейт располагалась на втором этаже, над ее книжным магазином «Потрепанные страницы». Из окна открывался прекрасный вид на улицу и, в частности, на здание напротив, где располагался офис фирмы «Виллы Стюартов». Фирма принадлежала ее подруге Изабель, обаятельной женщине в годах, взявшей молодую Кейт под свое крыло. Звук остановившейся рядом машины заставил Кейт отодвинуть занавеску и посмотреть вниз.

В этот момент ее сердце, кажется, пропустило пару ударов.

Шотландец вернулся.

Броуди Стюарт – мужчина, которого она не видела четыре месяца и совершенно не рассчитывала увидеть вновь. И вот он снова появился в Кэндлвике во всей своей красе: почти два метра ростом, широкие плечи, рельефные мышцы и бархатный голос с хрипотцой – непревзойденный покоритель женских сердец и завоеватель их постелей.

К такому повороту событий она не была готова.

По правде сказать, утро все равно не задалось. Кейт проснулась на рассвете совершенно разбитая, и серое ледяное февральское утро прекрасно отражало ее настроение. Она заваривала чай в надежде взбодриться, когда услышала шум автомобильного двигателя и низкие мужские голоса.

Теперь она знала: шотландец вернулся. Новость застала ее врасплох, а чай остался сиротливо остывать на столе.

Тогда, четыре месяца назад, Кейт даже подумать не могла, что встреча с этим парнем перевернет ее жизнь с ног на голову. Во всяком случае, когда Изабель решила познакомить ее со своим внуком, Кейт приняла Броуди за инфантильного стеснительного юношу, не способного пригласить девушку на свидание, и совершенно не ощутила угрозы. Как же она ошибалась! Броуди Стюарт мог заполучить любую женщину, лишь взглянув на нее своими синими глазами с длинными ресницами. Кейт помнила очаровательные морщинки, которые появлялись в уголках этих глаз, когда Броуди улыбался. А Броуди улыбался часто…

Кейт была в смятении. Ее ноги дрожали, а в животе порхал целый рой бабочек. Ей нужно было сесть, выпить чаю. Но она не могла оторваться от окна. У дома напротив Изабель – миниатюрная седовласая дама – раздавала указания двум очень похожим мужчинам. Один из них был Броуди (ну что за нелегкая его снова принесла!), а второй, очевидно, его младший брат, Дункан. Когда чемоданы были выгружены из багажника арендованной машины, пришло время семейных объятий.

На февральском ветру танцевали снежинки, но все трое, казалось, не замечали холода. Причиной тому, возможно, была шотландская кровь, текущая в их жилах. Их предки были с Шотландского нагорья, где зимние ветры прочесывают вересковые пустоши, а родословные уходят корнями в далекое прошлое воюющих кланов.

Кейт отпустила занавеску. Шпионить – это, конечно, увлекательно, особенно если шпионишь за Броуди Стюартом. Но ей следует взять себя в руки и вернуться к работе, ведь обеденный перерыв подошел к концу.

Город Кэндлвик затерялся в горах Голубого хребта, в часе езды от Эшвилла. Казалось, время здесь замерло и отстало от всего остального мира на несколько десятилетий. В этом городе каждому было известно, как идут дела у ближних и дальних соседей, преступления были редкостью, и все эти прелести тихой провинции компенсировали жителям отсутствие модных ресторанов и современных кинотеатров. Именно сюда и занесла Кейт нелегкая судьба пять лет назад. Книжный магазин «Потрепанные страницы» с рядами антикварных книжных полок и неровными деревянными полами стал для нее истинным утешением и поводом для гордости. Со дня весеннего солнцестояния и почти до Дня благодарения туристы приезжали и уезжали, принося в городок деньги и жизнь.

Молодая, стройная, с длинными светлыми волосами цвета весеннего солнца, Кейт была достаточно замкнута и не искала общения ни с местными жителями, ни с приезжими. Единственной подругой в новом для нее городе стала Изабель Стюарт – женщина, чей возраст перешагнул за девять десятков. Рост ее вряд ли достигал полутора метров, а волосы поседели добела, но это не мешало Изабель держаться с достоинством амазонки. Родом она была из Инвернесса – небольшого портового городка на севере Шотландии. Много лет назад она познакомилась с харизматичным американцем Джеффри, приехавшим в Шотландию учиться в университете.

Роман развивался бурно и стремительно, и вот уже замужней женщиной Изабель последовала с ним в Соединенные Штаты, в городок Кэндлвик. В чужой стране она начала свою жизнь с единственной просьбы – сохранить свою девичью фамилию. Молодой муж не только согласился, но и сам взял ее фамилию, чтобы продолжить род Стюартов. Молодая семья открыла бизнес по строительству коттеджей в горах. За годы брака им удалось сколотить состояние и обзавестись сыном. Молодой человек почувствовал притяжение своих шотландских корней и после окончания колледжа перебрался на историческую родину и поселился в Хайленде. Там и появились на свет оба его сына, внуки Изабель и Джеффри.

Время шло, бизнес процветал, но годы брали свое. Полгода назад Джеффри не стало, Иззи осталась одна в чужой когда-то стране. Броуди уже второй раз за эти полгода навещал бабушку, теперь в компании брата.

После обеденного перерыва Кейт забралась вглубь магазина, подальше от входной двери и окон, выходящих на дорогу, и принялась протирать пыль с книг, посвященных истории края. Спокойное медитативное занятие позволяло не только не смотреть на здание напротив, где трое шотландцев радовались воссоединению семьи, но и привести в порядок мысли.

Она почти успокоилась, когда звон дверного колокольчика вернул ее в реальность. На пороге стояла Изабель Стюарт. Сердце Кейт лихорадочно забилось, но она постаралась говорить спокойно.

– О, мисс Иззи! Чем могу помочь?

Изабель улыбнулась:

– Я хочу, чтобы ты пришла сегодня на ужин, Кейт. Броуди вернулся. На этот раз он приехал вместе с Дунканом.

– Ты, должно быть, очень рада, – сказала Кейт, пытаясь придумать благовидный предлог и отказаться от визита. Она не готова была ужинать в компании шотландца, даже ради подруги. Однако ей было известно, что Изабель отказов не принимала.

– Ты очень нужна мне сегодня, – тихо, но с настойчивостью в голосе произнесла она.

Неловкое молчание повисло в воздухе. Кейт облокотилась на тяжелую дубовую стойку и внимательно посмотрела на свою гостью.

Изабель смахнула слезы. Даже сейчас, после пяти лет знакомства, Кейт не могла с уверенностью сказать, были ли слезы искренними, или же это было ловкой манипуляцией.

– Что случилось, мисс Иззи?

С дрожью в голосе Изабель начала свой рассказ:

– Понимаешь, в моей квартирке нет места для двух таких крупных мужчин, как мои внуки, поэтому я попросила ребят расположиться в Большом доме.

Большой дом был невероятно красивым строением на вершине горы над Кэндлвиком. Этот дом был семейным гнездом Стюартов, но после смерти мужа Изабель не могла заставить себя провести там ночь.

Так же как и Кейт, и многие другие владельцы предприятий в Кэндлвике, Иззи теперь жила в комнате на втором этаже над своим офисом.

– Поселить их там – хорошая идея, – сказала Кейт, предчувствуя подвох, – но какое это имеет отношение ко мне?

– Мальчики решили сделать подарок мне на день рождения, наняли шеф-повара на вечер, чтобы он организовал в Большом доме праздничный ужин. А я… Я не смогла сказать им, что не хочу идти туда.

– О, мисс Иззи, я и забыла, что праздник уже сегодня! Прими мои самые горячие поздравления! Но почему же ты не хочешь сегодня идти в Большой дом? Броуди уже был здесь после похорон, неужели вы с ним не ходили туда?

– В прошлый раз Броуди приезжал один, и мы поместились в моей квартире. Он спал на диване, ему одному там было достаточно места. Но когда он предлагал мне посетить дом, я находила кучу дел и причин, чтобы остаться у себя. Я не смогла пересилить себя, он ходил один.

– Мисс Иззи, – Кейт старательно подыскивала слова, – я думаю, твои внуки понимают, что творится у тебя на душе. Но прошло уже шесть месяцев… Чем дольше ты избегаешь визитов в тот дом, тем тяжелее будет вернуться туда потом. Думаю, праздничный ужин в родных стенах они придумали специально, чтобы ты наконец-то переступила порог своего дома и перестала его избегать. Прошло уже очень много времени…

– А я совсем не чувствую прошедших месяцев, – ответила Изабель, – мне кажется, что все было лишь вчера. В каждой комнате я чувствую присутствие моего Джеффри. Мне так тяжело. Пожалуйста, пойдем со мной! Ты моя подруга, и мне очень нужна твоя поддержка.

Изабель смотрела на нее с такой искренней мольбой, что Кейт увидела в ее глазах всю глубину страданий этой женщины, потерявшей любовь всей жизни, и поняла, что не сможет отказать. Однако в таком случае ей не избежать встречи с Броуди.

Кейт предприняла последнюю попытку отказаться от званого ужина:

– Изабель, все же сегодня – ваш семейный праздник, не покажется ли странным, если я приду?

– Вовсе нет, – возразила Изабель, – во-первых, ты моя подруга, а во-вторых, это идея Броуди.

Спустя пять часов Кейт переминалась у порога «Виллы Стюартов» в безуспешной попытке согреться. На обочине, прогреваясь, устало фырчал двигатель ее старенького седана. Пальцы Кейт уже начали неметь от холода, когда из дверей вышла Изабель. Для человека, который в ближайший час должен был столкнуться с болезненными воспоминаниями, Изабель выглядела достаточно бодрой.

– Кейт, ты как раз вовремя! – обрадовалась пожилая женщина. – Пунктуальность – похвальное качество, да и в целом – ты прелесть! Тому, с кем ты свяжешь судьбу, несказанно повезет!

Кейт помогла подруге сесть в машину. На Иззи были довольно старомодное, но весьма добротное кашемировое пальто, бежевый берет и ее любимый шотландский шарф в клетку.

– Почему ты не в платье? – поинтересовалась Иззи.

Кейт выехала с парковки и на всю мощность включила автомобильную печку.

– Сегодня ночью обещают минус двадцать. На мне – мои лучшие брюки.

– Ну надо же! А как же посверкать ножками перед горячими мужчинами? Эх, поймешь в моем возрасте, что упустила.

Кейт промолчала, не желая спорить с пожилой женщиной, чьи взгляды на отношения мужчины и женщины накрепко застряли в середине прошлого века.

Дорога в гору была легкой и, к сожалению Кейт, заняла совсем немного времени. Как же она хотела оттянуть этот момент! Но Большой дом Стюартов уже возвышался над ними великолепной громадой. Выветренный горный камень, грубо отесанные деревянные балки, медные водосточные желоба, гигантские окна с витражами.

Эта великолепная архитектурная жемчужина когда-то украшала обложки известных американских и европейских журналов.

Кейт обратилась к своей спутнице, которая как зачарованная смотрела на дом, в котором провела большую часть жизни.

– Ты уверена, что с тобой все будет в порядке? – спросила она, коснувшись руки Изабель.

Та лишь усмехнулась:

– Знаешь, пережить всех своих друзей и сверстников – это довольно забавный опыт…

– Мисс Иззи! – Кейт никак не могла привыкнуть, что ее пожилая подруга ни во что не ставит общественные устои.

– Не будь ханжой. Какой смысл стареть, если ты не можешь говорить то, что тебе заблагорассудится?

Кейт улыбнулась.

– Итак, вернемся к моему вопросу. С тобой все будет в порядке?

Иззи смотрела через лобовое стекло машины на громадину дома, нависающего над ними. По ее морщинистым щекам текли слезы.

– Он построил этот дом для меня в знак благодарности. Ты знала об этом?

– Нет, ты никогда не говорила… Благодарность – за что?

– За отказ от Шотландии. За то, что я переехала в Америку, бросив свою привычную жизнь, родные места, семью. Глупец… – Слезы сдавили горло Изабель. – А сейчас я отдала бы все, что у меня есть, за один день с ним…

От этих слов у Кейт сдавило горло и перехватило дыхание. Пожалуй, причина была не только в сочувствии к Изабель и не в драматизме этого момента. Кейт охватили неведомые до этого момента чувства. Изабель отдала всю себя своему возлюбленному. У самой Кейт в жизни не было ничего подобного. Она не представляла себе, как это – любить мужчину настолько сильно, чтобы изменить свою жизнь ради него. Ей не довелось испытать такой сильной любви, какую посчастливилось испытать ее пожилой спутнице. Зато совсем недавно она совершила самую роковую ошибку в своей жизни. И вот теперь она стоит на пороге дома, в котором находится Броуди. Что она скажет ему?

Кейт заглушила машину, но не спешила отстегнуть ремень безопасности и продолжала сидеть, вцепившись двумя руками в руль.

Иззи выдохнула:

– Пора покончить с этим. – Голос ее дрожал. – Я не буду плакать, не переживай. Слишком много слез я уже пролила. К тому же я не хочу расстраивать моих мальчиков. Не хватало еще, чтобы они начали винить себя в моих слезах. Пойдем, Кейт, моя девочка.

Две женщины побрели к дому по мощенной камнем дорожке, подгоняемые ледяным ветром. Едва они поднялись по ступеням крыльца, как перед ними распахнулись двойные дубовые двери, и массивная люстра выплеснула яркий свет за порог дома. Миниатюрная шотландка тут же была заключена в восторженные объятия своих брутальных внуков. Тем временем Кейт могла рассмотреть мужчин в мельчайших деталях. Хотя во внешности братьев имелось определенное сходство, Иззи не раз говорила Кейт, что Броуди больше похож на мать – ирландку по происхождению, в то время как Дункан пошел в деда-американца. Теперь, когда Кейт наконец встретила Дункана, она не могла не согласиться с этим заключением – младший брат Броуди был едва ли не точной копией Джеффри Стюарта в молодости. Она задавалась вопросом: больно ли Иззи смотреть на Дункана и видеть копию своего юного мужа?

Кейт попятилась, все еще не понимая, зачем она пришла, но Иззи схватила ее за руку и потянула в дом.

– Кейт, моя дорогая, познакомься с Дунканом.

Дункан Стюарт поцеловал ее руку:

– Очарован, мисс Эверетт.

Броуди фыркнул:

– Прекрати, Дункан.

Дункан поднял руки, всем своим видом изображая святую невинность:

– Что я сделал-то?

– Сходи-ка проверь, как обстановка на кухне. Может, шеф-повару требуется твоя помощь.

Дункан усмехнулся и повел бабушку вглубь дома, оставив Кейт наедине с Броуди.

Мужчина, который до сих пор избегал смотреть на нее, криво усмехнулся:

– Сюрприз, Кейти. Я вернулся.

Кейт скривилась, словно от зубной боли.

Броуди не был идиотом – он всегда мог понять, рада ему женщина или нет. Конечно, нескрываемое недовольство, отразившееся на лице Кейт, ущемило его гордость, но он приложил все усилия, чтобы сохранить улыбку.

– Спасибо, что составила компанию моей бабушке. Я знаю, как она боялась приходить в этот дом.

Кейт неспешно сняла пальто и протянула ему.

– Так зачем надо было заставлять ее приходить сюда?

Броуди пожал плечами и повесил пальто Кейт в шкаф.

– Иногда приходится принимать неприятные решения. Моя бабушка спала в комнате размером с чулан и довольствовалась лишь самым необходимым. Дедушки больше нет. Но дом все еще здесь. Пора уже посмотреть правде в глаза и перестать убегать от реальности.

Кейт закатила глаза:

– С чего ты взял, что можешь решать за других, как им следует поступать?

Броуди посмотрел на нее, склонив голову, хотя единственным его желанием было поцеловать эту женщину. В последний раз, когда они виделись, одежды на них не было. Они лежали голыми, счастливыми и очень уставшими в постели Кейт.

– Я тебя чем-то обидел? Мне нужно было уехать, и ты это знаешь.

Пять месяцев назад, спустя четыре недели после похорон деда, Броуди вернулся в Кэндлвик, чтобы поддержать бабушку и разобраться с делами семейного бизнеса. При дедушке «Виллы Стюартов» были процветающей компанией с безупречной репутацией. Но Джеффри Стюарта уже не было, а его сын – отец Броуди и Дункана – совершенно не хотел возвращаться в Америку. Поэтому Броуди предстояло решить два вопроса: что делать с бизнесом и с пожилой бабушкой.

Тогда, через месяц после похорон деда, Броуди провел четыре недели в Кэндлвике, посвятив немалую часть времени Кейт Эверетт – своей внезапной и яркой страсти. Днем Броуди был заботливым внуком, а по ночам – пылким любовником. Его невообразимо тянуло к Кейт. В этом маленьком городе за девушкой закрепилась репутация милой скромницы, впрочем, наедине с Броуди ей удавалось преодолевать природную сдержанность…

Броуди тоже не был новичком в любовных делах. Он прекрасно понимал биохимию сексуального влечения, да и за плечами у него был некоторый опыт серьезных отношений. Но когда его бабушка познакомила его со своей соседкой, Броуди смутился, как подросток. В Кейт причудливо сочетались два образа: синего чулка и роковой женщины. Свои длинные светло-русые волосы Кейт постоянно собирала в тугой узел, но, когда она распускала их, они сияли, словно весеннее солнце…

От одного воспоминания о ее волосах, шелковым водопадом спадающих на грудь, Броуди ощутил непреодолимое желание прикоснуться к ней.

Кейт была высокой, без малого сто восемьдесят сантиметров, и Броуди знал каждый изгиб ее обольстительного тела. Впрочем, о том, что оно обольстительное, знал лишь он – ее соблазнительные формы были скрыты от взглядов окружающих свободными кардиганами и джемперами ниже колена. Для Броуди оставалось загадкой, почему столь шикарная женщина с таким упорством прячет свою красоту.

– Так чем же я тебя обидел?

– Просто сегодня был долгий день. Но я рада тебя видеть, Броуди, – с печальной улыбкой ответила Кейт, глядя на мужчину, с которым когда-то была близка.

– «Рада видеть»? – Броуди поморщился от столь формальной фразы.

– Я не давала тебе никаких надежд.

– На что?

– Сам знаешь. Я не намерена продолжать все с того места, где мы остановились, как будто просто поставили отношения на паузу.

– Может, мне и не нужны были эти надежды? – намеренно поддел ее Броуди. Ее колкие обидные фразы он воспринимал как вызов. Он никогда не встречал женщин со столь непростым нравом.

Кейт вздохнула и направилась в гостиную – она не раз бывала в Большом доме Джеффри и Изабель и прекрасно ориентировалась в нем. Броуди пошел следом. Они нашли Дункана и Изабель в столовой. Шеф-повар уже накрыл шикарный стол, сервировав его фамильной посудой Стюартов. Фарфор, серебро и хрусталь старинных европейских марок были истинным украшением стола. Изабель встала за спинкой кресла, которое когда-то принадлежало ее мужу.

– Мальчики, пусть один из вас займет это кресло. – Голос Изабель дрожал.

Броуди и Дункан переглянулись. Кейт поморщилась.

Спустя несколько секунд напряженного молчания Броуди ответил:

– Я не могу, бабушка, и Дункан тоже.

– Так зачем вы притащили сюда меня?! – Глаза старушки наполнились слезами. – Вы не можете сесть в опустевшее кресло деда, но требуете от меня, чтобы я жила в опустевшем доме?!

Глава 2

– Что, если кресло мистера Джеффри сегодня займу я, мисс Иззи? – неожиданно предложила Кейт, сделав шаг вперед. – Это будет для меня большой честью. А вы могли бы сесть рядом со мной.

Броуди беззвучно поблагодарил Кейт через голову бабушки.

Бесспорно, Кейт оказалась как нельзя кстати на этом семейном празднике: она не только заняла пустующее кресло хозяина дома, но и поддержала непринужденную беседу о книгах, политике и международных отношениях. Дункан, к огорчению Броуди, оказывал Кейт слишком много внимания. Возможно, Броуди следовало предупредить брата, что они с Кейт когда-то были близки. Да, эти отношения в прошлом, но, возможно, у них еще есть будущее?..

От этой мысли Броуди поперхнулся едой и покраснел.

Изабель посмотрела на него:

– Ты в порядке, мальчик мой? Надеюсь, ты не подавился рыбной косточкой?

– Я в порядке, – поморщился Броуди.

Кейт посмотрела на него своими кошачьими зелеными глазами, от взгляда которых ему всегда было не по себе. Он не любил, когда ему заглядывают в душу. Временами Броуди казалось, что Кейт может без труда читать его мысли. Чтобы отвлечь внимание от себя, Броуди легонько пнул брата под столом.

– У Дункана есть несколько хороших идей о компании, бабушка.

Изабель оживилась:

– Я слушаю.

Дункан посмотрел на брата с яростью, которая обещала возмездие.

Он прочистил горло:

– Бабушка, я думаю, стоит продать твою фирму «Виллы Стюартов» и твою недвижимость здесь. Американская экономика восстановилась, сейчас оптимальное время для продажи. Не пора ли вернуться на родину? В твоем возрасте не следует жить одной. Представь, как обрадуется папа твоему возвращению в Шотландию?!

В комнате повисла гробовая тишина. Всех присутствующих за столом сковала неловкость.

Кейт откашлялась и встала.

– Это ваши семейные дела. Я, пожалуй, пойду в библиотеку.

Прежде чем Броуди успел возразить, Изабель вскинула подбородок и посмотрела на них с высокомерием королевы.

– Ты не уйдешь, Кейт. Я попросила тебя пойти со мной на этот ужин, потому что считаю тебя одним из самых близких друзей. Похоже, в этом семейном споре мне может понадобиться твоя поддержка. Не сомневаюсь, дорогая, – ты на моей стороне.

Броуди нахмурился.

– Бабушка, мы же не на войне, какие тут могут быть стороны? Мы с Дунканом любим тебя и хотим сделать как лучше для всех присутствующих.

Изабель фыркнула:

– Когда я умру, ты сможешь делать со своим наследством все, что захочешь. Но в данный момент эта компания, которую мы с Джеффри строили годами, не щадя себя, – все, что у меня осталось от него. Честно говоря, я рада, что вы заставили меня вернуться в дом. Я и не понимала, как сильно мне этого не хватало.

– Мы могли бы сохранить дом, – сказал Броуди.

Он подставил под первый удар брата, но теперь пришло время ему взять на себя часть ответственности. Изабель пристально посмотрела на него.

– Какую часть слова «нет» ты не понял? Я стара. Ты что, не понимаешь? Я здесь долго не пробуду. Кроме того, мои менеджеры неплохо ведут дела после смерти Джеффри.

Кейт бросила на Броуди сочувственный взгляд и встала на его сторону.

– Но, мисс Иззи, Герман готовится переехать в Калифорнию, а Кевин один не справится – ты сама мне об этом недавно сказала.

Но Изабель это замечание, казалось, лишь воодушевило.

– Тогда пусть один из этих двоих переедет ко мне. Конечно, если такая просьба пожилой женщины к внукам не слишком обременительна.

За столом снова воцарилась тишина, тяжелая от бремени семейных ожиданий.

Кейт снова пришла на подмогу:

– А как же лодочный бизнес Броуди в Скае, мисс Иззи? Неужели ты просишь его отказаться от дела всей его жизни? А Дункан – его самый надежный партнер в этом деле, верно? – Она вопросительно посмотрела на младшего из братьев.

– Да, верно. У Броуди контрольный пакет акций, а я веду все финансовые дела.

Иззи не растерялась:

– Так почему же вам не продать свой бизнес? Вы можете переехать сюда оба. В любом случае «Виллы Стюартов» достаточно скоро будут вашими. Вашему отцу мой бизнес не нужен.

Сын Изабель, отец Броуди и Дункана, был всемирно известным художником, его картины выставлялись во всех крупных галереях Британских островов. Он был невероятно успешным и богатым, не только его дети, но и внуки и правнуки могли бы не работать ни дня, однако тот настоял, чтобы его мальчики получили хорошее образование и нашли свой собственный жизненный путь. Броуди ценил вклад отца в открытие лодочного бизнеса, но этот долг отцу уже давно вернул.

Броуди провел рукой по волосам. Он и не думал, что бабушка даст им столь решительный отпор!

– Думаю, стоит отложить этот разговор до утра, – предложил Броуди. – Нам с Дунканом следует лечь пораньше, чтобы выспаться после перелета. Поэтому предлагаю вернуться к ужину.

Они с Дунканом приехали в Северную Каролину только для того, чтобы уладить дела «Вилл Стюартов» и отвезти бабушку в Шотландию. Теперь Броуди понимал, что шансы, что все пройдет так, как они задумали, невелики, да и те таяли с каждой минутой. Но теперь было время кофе с десертом, и принятие непростых решений можно было отложить до завтра. Броуди впервые за вечер смог изучить Кейт. Он надеялся, что образ этой женщины в его воспоминаниях четырехмесячной давности был идеализирован. Конечно, ее кожа не была такой мягкой, как в воспоминаниях, а голос не таким хриплым и чувственным… Но когда она заливисто рассмеялась над шуткой Дункана, у Броуди больно резануло в груди. Нет, все же она идеальна.

К тому же он не мог обойтись легкомысленно с девушкой, которую так высоко ценила Изабель. Что-то поменялось за эти четыре месяца. Похоже, Кейт действительно не была готова возобновить отношения. Ее взгляд раз за разом ускользал от него. Даже если бы Броуди всерьез захотел снова оказаться с ней в одной постели, шансов у него, похоже, мало.

К девяти часам Изабель утомилась, Кейт сразу это заметила.

– Думаю, нам пора по домам, мисс Иззи. Ты готова вернуться в город?

– Да, пожалуй. Но перед этим я хочу прогуляться по дому, раз уж парни вынудили меня наведаться сюда. Дункан, ты пойдешь со мной. Броуди, развлеки пока Кейт.

Когда Изабель вышла из гостиной в сопровождении младшего внука, Броуди усмехнулся:

– Бабушка держит нас на коротком поводке.

Кейт кивнула:

– Не завидую тебе и Дункану. Изабель не переубедить. Смирись.

– Это невозможно.

Кейт взяла чашку и, не глядя на Броуди, спросила:

– А вы не думали в самом деле переехать сюда на несколько лет ради нее?

Броуди почувствовал какой-то подвох в вопросе, но так и не понял, в чем он заключался.

– Моя жизнь в Шотландии, – ответил он. – Я потратил семь лет на создание своего лодочного бизнеса. Вода – моя стихия. Здесь, в горах, нет того, что мне нужно.

– Понимаю.

Он обошел стол, разделяющий их, и коснулся ее волос.

– Я спрошу еще раз, Кейт. Я сделал что-то, что тебя расстроило?

Может, он и не очень хорошо понимал женскую манеру играть чувствами мужчины, но он мог бы поклясться, что Кейт была не из тех женщин, кто доводит мужчин до исступления.

– Конечно нет, – сказала она, но, судя по тону, это было не так.

Броуди нежно взял ее за запястье и повернул лицом к себе.

– Я скучал по тебе, Кейт.

Тоска обрушилась на него всем своим грузом. Его руки дрожали от желания притянуть ее к себе и поцеловать.

Кейт смотрела на него широко раскрытыми глазами, но ее взгляд был для него загадкой.

– Я тоже скучала по тебе, – прошептала она.

А потом это случилось. Может быть, он первым сделал движение навстречу, а может, она, но его губы внезапно коснулись ее губ, и Кейт ответила на поцелуй. Вкус ее поцелуя был чист, как осеннее небо, и сладок, как поздние яблоки.

Сердце бешено колотилось. Броуди почувствовал дикий прилив возбуждения. В этот момент он совершенно отчетливо понял, что причина, по которой он вернулся в Северную Каролину, заключалась в желании видеть ее, быть с ней.

– Кейт…

В этот момент послышались шаги в коридоре – шеф-повар пришел, чтобы убрать со стола. Кейт отпрянула. На ее лице отразились ужас и негодование, но Броуди знал, что она тоже хотела этого. Им всегда было хорошо вместе. Сказочно. Феерично.

Кейт провела тыльной стороной ладони по губам и прошептала:

– У тебя блеск для губ на подбородке.

Броуди взял салфетку, вытер лицо и посмотрел на розовый след от ее помады. Прежде чем он успел что-либо сказать, в комнату вошли Дункан и Изабель.

Судя по всему, Изабель плакала – ее глаза покраснели. Тем не менее она выглядела спокойной и умиротворенной. Броуди вопросительно посмотрел на брата. Тот поморщился, но кивнул – очевидно, все было нормально.

– Поедем? – спросила Кейт.

Изабель прошла за ней в прихожую. Пока Дункан помогал женщинам одеться, Броуди задумался.

– Я отвезу вас до дома, – сказал он. – Уже темно и поздно.

– В этом нет необходимости. Я вполне способна спуститься с этой горы. В отличие от тебя мне здесь нравится.

Броуди поморщился. Очевидно, что-то происходило с Кейт. Он понизил голос и сказал так, чтобы слышала только она:

– Сможешь проводить бабушку в ее квартиру и проследить, что с ней все в порядке?

– Конечно. – Кейт отстранилась от него и надела перчатки. – Я уже давно присматриваю за мисс Иззи. Вы приехали на похороны и снова уехали. А для меня она как родная. Уж я-то ее не подведу.

– Это подразумевает, что я подведу?

Кейт пожала плечами и убрала волосы из-под воротника.

– Ну, если ты принимаешь это на свой счет, то, похоже, так и есть.

В разговор вмешался Дункан:

– Может, вы уже перестанете пререкаться и отвезете бабушку домой?

Но Изабель улыбнулась:

– В моем возрасте уже некуда торопиться, да и поспать я успею. А вот смотреть, как Броуди ухаживает за Кейт, это очень забавно.

– Никакого ухаживания, – возразила Кейт, но ее щеки покраснели. – Просто небольшие разногласия. Культурные различия и все такое…

Теперь вспыхнул Броуди:

– Я шотландец, а не инопланетянин.

Кейт усмехнулась:

– На самом деле нет большой разницы. Мы с Изабель – это Северная Каролина, а вы – просто двое приезжих.

С этим едким замечанием Кейт вышла на улицу вслед за Изабель и захлопнула дверь.

Дункан присвистнул:

– Что ты сделал, чтобы так ее разозлить? Мы пробыли здесь меньше суток.

– Не понимаю, о чем ты.

– Может, я и младше тебя, но в девушках разбираюсь неплохо. И что касается тебя и милашки Кейт… между вами такая страсть, что невозможно не заметить.

– Не называй ее милашкой, – огрызнулся Броуди. – Не называй ее никак.

– Хм, ты, конечно, чемпион по скоростному флирту, бро, но даже ты не настолько хорош. Что-то случилось в твой прошлый приезд сюда?

– Не твое дело.

– Ты завладел этой шикарной женщиной, а потом улетел домой? Это нечутко и бессердечно. Теперь я понимаю, почему она готова испепелить тебя взглядом.

– Все было не так. Нас познакомила бабушка. И… И мы стали очень близки.

– На протяжении четырех недель?

– Только в последние две. Это был незапланированный, если не сказать – необдуманный шаг. Может, поговорим о чем-то другом?

– Ладно. Что будем делать с бабушкой?

Эта тема была немногим лучше.

– Мы должны убедить ее продать бизнес. Слишком рискованно оставлять ее одну в таком возрасте.

– Но у нее есть Кейт.

– Кейт – не член семьи.

– Думаю, бабушке нет до этого дела. Эта женщина пересекла океан с мужчиной, которого едва знала, и начала совершенно новую жизнь. Она сильная. Потеря дедушки стала для нее огромным ударом, но она держится и все еще борется. Что, если мы заставим ее вернуться домой в Шотландию, и это станет для нее последним ударом? Она здесь с юных лет. Кэндлвик, бизнес и этот дом – все, что она знает.

– А как же ее сын, наш папа?

– Папа – чудак. Они с бабушкой любят друг друга, но такая любовь крепче на расстоянии. Это не причина для ее похищения. Бабуля слишком независимая особа, я не хочу сломить ее дух.

– Думаешь, я хочу?! – От разочарования Броуди перешел на крик. – Прости, – пробормотал он.

Дункан запер входную дверь и выключил свет.

– Мы оба устали. Давай на этом закончим. Может, завтра решение найдется само собой.

– Я в этом сомневаюсь.

Броуди уснул мгновенно, но проснулся четыре часа спустя и спросонья долго не мог понять, где находится и что было накануне. Через несколько секунд туман развеялся. Скорее всего, сказалась смена часовых поясов: в Шотландии утро было в разгаре, и в погожий день в это время он был бы на воде.

Броуди закрыл лицо ладонями и приказал себе не паниковать. Никто не сможет заставить его переехать в Америку, это просто нереально. Но в его сознание тут же ворвался образ Кейт Эверест, как всегда без предупреждения, и тут же завладел его мыслями.

Даже когда их разделял океан, Кейт все эти месяцы неотступно следовала за ним. Было что-то неуловимо прекрасное и притягательное в ее нежной улыбке и хриплом смехе, и в том, как ее волосы теплым шелком рассыпались по его груди, когда они оставались наедине.

В постели Кейт была не слишком раскрепощенной. По правде говоря, в первые три их ночные встречи она просила не включать свет. Броуди эта застенчивость казалась очаровательной и милой. Для него было личным триумфом, когда она наконец-то позволила раздеть себя при свете дня и довести до высшей степени наслаждения. От воспоминания о том, как Кейт в экстазе выкрикивала его имя, Броуди бросило в жар, на лбу выступил пот, как от лихорадки.

Броуди отмахнулся от этих мыслей и переключился на более насущную проблему. Он многим был обязан бабушке. Она помогла ему пережить очень болезненный период жизни, когда развелись его родители.

Ему было пятнадцать. Когда пришел конец браку его родителей, жизнь стала невыносимой. Изабель настояла на переезде внуков в Северную Каролину, чтобы им было легче пережить развод родителей. Эти горы исцелили его.

Учитывая обстоятельства прошлого, у Броуди был очень серьезный долг, который нужно было выплатить. При мысли об этом сердце болезненно сжалось. Остаться в Кэндлвике означало бы иметь дело с Кейт и его запутанными чувствами к ней. Гораздо легче было жить на другом континенте.

Сон не шел, тяжелые мысли не давали покоя. Броуди встал с постели, принял душ и быстро оделся.

Когда он съехал с горы по извилистой дороге, Кэндлвик еще спал. Главная улица была пустынна. Он припарковал машину и набрал небольшую горсть мелкого гравия с ухоженной клумбы на обочине. Чувствуя себя идиотом, он выбрал подходящий камешек и прицелился в окно спальни Кейт.

Глава 3

Кейт застонала и натянула одеяло до ушей. Эта мерзкая белка снова скребется на чердаке. После ужина Кейт проследила, чтобы ее подруга благополучно добралась до постели и легла спать. Вернувшись к себе, она долго бесцельно бродила по книжному магазину. Когда она наконец поднялась наверх, то долго не могла уснуть. Встреча с Броуди выбила ее из колеи и лишила душевного спокойствия. И вот, стоило ей заснуть, раздался звон.

– Дзынь! Дзынь!

Характерный звенящий звук раздался дважды. А потом еще раз. Наконец пелена сна спала, и она поняла, что происходит. Броуди Стюарт. Она готова была поспорить на свой экземпляр первого издания «Унесенных ветром» с автографом, что это он.

В тот момент, когда она появилась в окне, град гравия прекратился.

Мужчина внизу жестами пытался донести до нее какую-то мысль. Он что, сошел с ума? До рассвета оставалось еще несколько часов. Нахмурившись – и желая, чтобы на ней было что-нибудь, более соблазнительное, чем фланель, – Кейт приподняла тяжелую деревянную створку, высунулась и уставилась на него.

– Чего ты хочешь, Броуди?

В комнату ворвался ледяной воздух, Кейт поежилась от холода.

– Нужно поговорить.

Неужели это завуалированный способ сказать, что он рассчитывает забраться в ее постель? Да, очень вероятно.

– Сейчас середина ночи.

– Я не мог уснуть. Пожалуйста, Кейт. Это важно.

Это были единственные слова, которые могли заставить ее в такой час открыть дверь этому мужчине. Им на самом деле очень нужно было поговорить. Причем как можно скорее. Тайна, которую носила Кейт, сильно тяготила ее, и времени на этот разговор становилось все меньше.

– Я спущусь через минуту.

Несмотря на то что фланель была самым несексуальным ее нарядом, она не хотела встречать Броуди в ночной рубашке. Схватив джинсы и свитер, она быстро оделась и сунула ноги в тапочки. Волосы были в беспорядке, но ей было все равно. Если бы она изначально не пыталась показаться Броуди Стюарту привлекательной, то не была бы сейчас в таком дурацком положении.

Она не стала включать свет, когда спускалась по лестнице. Вдруг кто-то из ее соседей не спит? Вовсе не обязательно посвящать окружающих в то, что у нее на пороге ночной гость. Сплетни были основой жизни Кэндлвика, а ситуация Кейт и так уже переступала границы, одобряемые обществом.

Кейт пригласила Броуди в свой офис и разожгла камин.

– Располагайся, Броуди, и расскажи, что у тебя такого важного, что не могло подождать до утра.

Она позволит ему высказаться, а потом найдет в себе мужество раскрыть ему секрет, который скрывает от всех, включая его. Броуди сел, но его поза была очень напряженной. Кейт нарочно не включила лампу. Свет от камина успокаивал. Он придавал ощущение мира и спокойствия ситуации, в которой не было ни того ни другого.

– Я должен перед тобой извиниться, – хрипло сказал он, – за то, что собираюсь сказать.

Ее желудок сжался. Броуди продолжил:

– Четыре месяца назад у нас с тобой было что-то чертовски восхитительное. Я бы солгал, если бы сказал, что не хочу прямо сейчас утащить тебя наверх и заниматься с тобой любовью три дня подряд.

Слова Броуди заставили ее сердце сжаться от тоски.

– Я чувствую, что грядет но. – Кейт старалась говорить непринужденно. Это отняло у нее все силы, сердце сковало льдом, еще немного – и оно разобьется вдребезги.

– Но я не могу развлекаться с тобой и при этом ухаживать за бабушкой Изабель. Я должен выполнить свой долг.

– Как это благородно, – передразнила его Кейт. Горло перехватило от слез, которые она изо всех сил старалась не выпустить наружу.

На скулах Броуди заходили желваки.

– Я не планировал возвращаться. Мой отец поддерживал связь с бабушкой с момента моего отъезда до прошлой недели. Каждый раз, когда он разговаривал с ней, она говорила ему, что все в порядке. Мы предполагали, что она уже выставила бизнес и дом на продажу. Ждали, что она вернется в Шотландию, как только сделки будут завершены.

– Прости меня за то, что я констатирую очевидное, но я не думаю, что кто-либо из вас знает ее достаточно хорошо. Понадобилась бы динамитная шашка, чтобы вышвырнуть ее из этого города. Если Изабель хочет остаться, она останется.

– Ты права, Кейт. Я успел в этом убедиться. Как ты думаешь, могла бы ты поговорить с ней? В качестве одолжения мне?

– Я могла бы, но не буду. Это не мое дело. Она моя подруга. Мой долг состоит в том, чтобы поддерживать ее.

– Но ты же должна понимать, что ей лучше уехать?

– Почему никто из вас не может остаться здесь? – Кейт боролась за свое будущее.

Счастье Изабель было важно, но на карту было поставлено нечто большее.

Броуди яростно покачал головой:

– Это не имеет смысла. Бабушка прожила полную и замечательную жизнь. Времена меняются, и теперь ее время в Кэндлвике истекло.

– Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты высокомерный, слепой, глупый шотландский осел?!

– Не сдерживайся, Кейт.

Она вскочила.

– Я и не собираюсь! – Слова, которые ей были нужны, никак не могли сорваться с ее губ. «Я беременна, Броуди. Твоим ребенком!» Она уже собиралась – со дня на день – отправить письмо в Шотландию. Письмо краткое – только известить и снять с него всякую ответственность. Это казалось разумным планом, пока Броуди не заявился в Кэндлвик собственной персоной.

Ее цикл никогда не был регулярным, поэтому прошло двенадцать недель, прежде чем она обратилась к врачу. Тогда и подтвердилось, что ее усталость и тошнота вовсе не были временным недомоганием. Мысль о том, что у нее будет ребенок, не вызвала у нее отторжения. Она всегда любила детей. Она быстро привыкла к мысли о том, что станет матерью. Кейт знала, что сделает все возможное, чтобы окружить своего ребенка теплом и заботой, которых она никогда не знала. Ее мать и отец сделали для нее все возможное, но их поведение было продиктовано долгом, а не искренней любовью к ребенку.

Временами ее охватывал страх. Что, если Броуди попытается забрать у нее ребенка, чтобы тот жил в Шотландии? Не поэтому ли она так мучилась над составлением письма? Она будет драться с Броуди, если понадобится. Этот ребенок принадлежит ей.

На этот раз Броуди не задержится надолго. Скорее всего, он пробует здесь значительно меньше, чем те четыре недели осенью. Очевидно, у него не осталось к ней чувств. Разве что вожделение, которое любой мужчина испытывает к женщине, с которой когда-то переспал. Иначе он не стал бы так упорно отказываться от возобновления их романа.

Если бы Кейт избегала встречи с ним в этот его приезд и не вмешивалась в их семейные дела, то Броуди уехал бы, так и не узнав о ребенке. Но Кейт знала, что это – плохой вариант. Броуди заслуживает того, чтобы знать о своем ребенке. Да и Изабель не станет скрывать от него правды. В конце концов, мисс Иззи не глупа и не наивна, она знает, сколько времени Кейт с ее внуком проводили осенью. Как только у Кейт округлится живот, Изабель поймет, что на свет готов появиться еще один Стюарт.

От напряжения у Кейт разболелась голова. И все же она не могла заставить себя произнести эти слова. Что бы он сказал? Как бы он отреагировал? Она чувствовала себя уязвимой и беспомощной, и от этого злилась еще больше.

Сексуальная жизнь Кейт встала на паузу, когда она переехала в Кэндлвик. Из-за этого она не принимала противозачаточные таблетки, когда встретила рокового шотландца. Броуди же за время их встреч использовал, казалось, нескончаемый запас презервативов. Но был единственный раз посреди ночи – пронзительное, похожее на сон, соитие, серия мгновений, таких же естественных, как дыхание. Они слились с приглушенными вздохами и прерывистыми стонами в те мистические часы, когда мир спал. Кейт понимала, что Броуди мог об этом случае даже не вспомнить – так много раз они занимались любовью. В конце концов, память мужчин несколько иная… Кейт же помнила каждую их встречу в мельчайших подробностях.

Кейт была уверена, что за те две недели полюбить друг друга они не успели. Стоит ли бороться за свое счастье? Пожалуй, да. Ведь, если Броуди останется здесь, Изабель будет счастлива.

Кейт долго расхаживала по комнате и наконец сказала:

– Улетайте домой, Броуди. Ты и Дункан, вы оба. Дай Изабель шанс вернуться в Большой дом. Теперь, когда она снова побывала там, на горе, я думаю, она перестанет жить над магазином.

– А потом?

Кейт пожала плечами:

– А что потом? Ты живешь своей жизнью в Шотландии. Она живет здесь, в Кэндлвике. Я позвоню тебе, когда придет время.

– Когда она умрет?

– Если ты хочешь говорить так прямо – да.

Броуди медленно встал. Он был высоким, и, когда приблизился к Кейт, казалось, заслонил собой всю комнату. Несмотря на то что этот разговор охладил его сексуальный пыл и он не намеревался проводить остаток ночи в постели Кейт, он положил руки ей на плечи и помассировал их.

Кейт не отстранилась. Она не могла решить, пытался он утешить ее или просто подсознательно хотел прикоснуться к ней.

Броуди прижался лбом к ее лбу.

– Ты пытаешься заставить меня уступить, Кейти. Девочка моя, это не сработает. Я приехал сюда, чтобы позаботиться о делах бабушки, я сделаю это.

– Это твой выбор.

– Это единственно возможный вариант. Единственный путь, который имеет смысл.

Его теплое дыхание касалось ее лица. Аромат его кожи наполнил ее легкие и, когда она резко вдохнула, запечатлелся в каждой клеточке ее тела. Броуди был не из тех мужчин, которых легко забыть. Она прижалась к нему, виня в своей слабости поздний час и разбитое настроение.

– Я не стану помогать тебе манипулировать ею, Броуди. Не стану.

Его грудь поднялась и опустилась в таком глубоком вздохе, что Кейт ощутила, как ему тяжело. Ей стало грустно.

– Я тебя понимаю. По крайней мере, пообещай мне, что ты не будешь намеренно препятствовать нашему плану. Мы с Дунканом любим бабушку. Мы позаботимся о ней, Кейт.

Она кивнула, ее глаза увлажнились. Были ли причиной гормоны, заставляющие ее плакать, или виной было осознание того, что произошло что-то чудесное? Они с Броуди создали ребенка. Люди делали это каждый день на всех континентах. Но это не уменьшало благоговения, которое она испытывала.

Когда ее соски под свитером коснулись груди Броуди, а ее едва заметный беременный животик прижался к нему, она почувствовала невероятный прилив надежды, граничащей с отчаянием. То, что она хотела от него, было сказкой. Ведь только в сказках бывает счастливый конец. Она заставила себя отступить.

– Я хочу спать, – сказала она. – Пожалуйста, уходи.

Броуди обхватил ее лицо своими большими мозолистыми руками. Годы работы с веревками и парусами закалили его тело. Даже без состояния Изабель собственная флотилия Броуди сделала его богатым человеком – Изабель достаточно часто хвасталась этим перед Кейт. Так что наследством еще не рожденный ребенок был бы обеспечен.

Броуди содрогнулся, его возбуждение сложно было не заметить.

– Если бы это было возможно, то моей женой была бы ты, Кейт. Но я никогда не был большим поклонником семейной жизни и домашнего очага.

– Спасибо за честность, – прошептала она.

Броуди поцеловал ее. Это был длинный, чувственный поцелуй. Прощальный поцелуй, горько-сладкий, до боли лишенный надежды. Кейт обвила руками шею Броуди и прильнула к нему. Если это было все, что у нее когда-либо будет от него, то пусть в памяти останутся сладкие моменты, которые поддержат ее в трудные минуты. Она сможет быть матерью-одиночкой. И не будет принадлежать ни одному мужчине. Многие женщины живут так.

Вдруг вся их решимость почти исчезла. Кейт почувствовала, как возбудился Броуди. Его руки беспокойно прошлись по ее спине и опустились на ягодицы, притягивая ее ближе. Желание сделало его слабым, а Кейт – сильной. Но она всегда была из тех девушек, которые играют по правилам. Только дважды в своей жизни она нарушала их, и оба раза заплатила высокую цену. Она собрала остатки решимости и выскользнула из его ищущих рук.

– Иди, – сказала она. – Иди, Броуди.

И он ушел.

Глава 4

Броуди провел следующую неделю, доводя себя до состояния изнеможения, такого глубокого, что каждую ночь падал в постель и мгновенно выключался. Изабель не появлялась в Большом доме шесть месяцев. За это время здесь накопилась гора дел и проблем, которые надо было решать. Братья решили сделать большую часть работ сами, не нанимая работников.

Внуки чувствовали себя виноватыми, что не приехали раньше, и это чувство вины лишь усиливало их желание уехать домой вместе с бабушкой. Они искренне верили, что в Шотландии ей будет лучше.

На восьмой день двое внуков помогли Изабель упаковать вещи в квартире над офисом. Дункан подхватил стопку коробок и понес к машине, а Броуди сел рядом с бабушкой и взял ее руки в свои.

– Ты знаешь, что это временно, бабушка… Несколько ночей, чтобы ты попрощалась с домом. Сегодня утром я связался с риелтором по поводу подготовки объявления.

Изабель Стюарт поджала губы, в ее темных глазах вспыхнуло раздражение.

– Я очень люблю тебя, Броуди, но ты упрямый осел, точно такой же, как твой отец и твой дед. Я – не слабая, не дряхлая и прекрасно себя чувствую. Я стара, но мой возраст не дает тебе права узурпировать мое право принимать решения.

Броуди стиснул зубы.

– У нас с Дунканом дома остались дела, которые мы отложили. Мы сделали это с радостью, потому что ты очень важна для нас.

Ее свирепое выражение лица смягчилось.

– Я ценю вашу заботу. Я искренне верю тебе, мой мальчик. Но ты совершаешь ошибку и ведешь себя несправедливо. Я возвращаюсь в свой прекрасный дом – благодаря вам, мальчики, – но я не вернусь в Шотландию. Мой дорогой Джеффри похоронен в Кэндлвике. Все, что мы построили вместе, находится здесь, в горах. Я не могу оставить его здесь. И не собираюсь этого делать.

– Тебе опасно жить одной, – сказал Броуди, с печалью осознавая, что проигрывает битву. Изабель было бы гораздо безопаснее остаться здесь, в городе, где люди могли бы присматривать за ней. Теперь они с Дунканом убедили ее сделать именно то, чего они хотели избежать, – перебраться в дом, где она будет жить в одиночестве.

– Жизнь – опасное занятие, – согласилась пожилая женщина, выражение ее лица было безмятежным. – Я делаю свой собственный выбор. Ты можешь вернуться домой без сожалений.

Броуди опустился на колени рядом с ней и заглянул в глаза.

– Пожалуйста, бабушка. Ради меня. Приезжай в Шотландию.

Она медленно покачала головой:

– Нет. Я слишком долго не была в Шотландии, Кэндлвик – мой дом. Мы с твоим дедушкой вместе построили здесь то, что стало достоянием семьи. Мы прожили здесь счастливую жизнь. Здесь живут все мои воспоминания о муже. Они – все, что у меня осталось от него. Но я могла бы рассмотреть небольшой компромисс.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.