Дэни Коллинз
Роковая встреча на Манхэттене
Роман

Dani Collins

Manhattan's most Scandalous Reunion

* * *

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. Α.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав.

Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя.

Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Manhattan's most Scandalous Reunion

© 2021 by Dani Collins

«Роковая встреча на Манхэттене»

© «Центрполиграф», 2022

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2022

Глава 1

День в конце месяца у Нины Менендес не задался. Ее донимал надоедливый мужчина с камерой, которую он тыкал ей в лицо, заявляя, что она та, кем не является.

– Ориэль! Привет, Ориэль!

Сердце Нины дрогнуло, и она свернула в сторону, чтобы скорее уйти от отеля на Манхэттене, где она проходила собеседование у известной британской кинозвезды для ток-шоу. Нина больше не хотела заниматься дизайном одежды. Она вообще больше не знала, чего желает. В ее жизни все было не так. С таким же успехом она могла бы пойти в сад и лопать там гусениц.

Но сада у нее нет.

– Ориэль! Почему вы здесь? Где ваш муж? – Фотограф прыгал рядом с ней, маниакально направляя камеру ей в лицо.

Папарацци все время слонялись у входа в такие роскошные отели, устраивая засаду знаменитостям, которые там останавливались. Нина хотела заниматься инди-проектом, который кинозвезда организовала за свои деньги в Лондоне. Бюджет проекта был небольшим, и она попала на собеседование только благодаря стараниям своей подруги. Но на собеседовании Нина наговорила какой-то ерунды и теперь ругала себя за саботаж.

– Вы снова работаете?

Фотограф преследовал ее, и некоторые его коллеги тоже. Они кусались, как гиены, задавая дразнящие вопросы, пытаясь привлечь ее внимание.

– Почему вы не в Индии?

– Это правда, что вы беременны?

– Слушайте. – Ей пришлось остановиться на углу, чтобы пропустить машину. – Я знаю, кто такая Ориэль Кювье, но никогда с ней не встречалась. Просто я немного похожа на нее. – Нина была очень похожа на нее, но изо всех сил старалась не думать об этом. Ее часто принимали за Ориэль.

– Кто вы тогда? – спросил репортер, идя за ней в следующий квартал.

– Никто. Идите и сравните наши фотографии.

Нина сравнивала свои фото и снимки Ориэль после того, как сослуживица заметила, как она похожа на французскую модель. Давным-давно Нина впервые приехала в Нью-Йорк с горящими глазами и мечтами. Фотография Ориэль Кювье на подиуме разошлась по модным кругам из-за профессионально сшитого и очень дорогого платья, которое она показывала.

Их сходство нервировало Нину, но вскоре ее поглотили другие события.

Теперь, зализав раны в Альбукерке в течение трех месяцев, она приехала в Нью-Йорк ради глупого собеседования и выбрала самый неподходящий момент.

Звезда Ориэль уже взошла, но Нина лелеяла смутные надежды пересечься с ней. Однако Ориэль ускользнула из города и оказалась в Индии, где сразу же стала доминировать в международных новостях.

Ориэль Кювье была ранее никому не известной дочерью болливудской королевы экрана, и фотографы сходили с ума в попытке сфотографировать ее.

– У нее другие волосы, – заметила Нина, главным образом, чтобы репортер заткнулся. Благодаря любви сестры к различным оттенкам у Нины были почти черные волосы с розовато-красными прядками. Прядки скрывались в пучке. Она старалась выглядеть профессионально на собеседовании.

Наверное, ей не надо беспокоиться о том, что о ней подумают другие, и стать самой собой. Но кем она была? Не обращая внимания на охватившее ее волнение, она продолжала говорить:

– У нее и губы, и зубы другие. – Состоятельные родители модели оплатили брекеты для ребенка. У Нины был слегка неправильный прикус. Остается надеяться, репортеры не заглядывали ей в рот, потому что форма пухлых губ девушки идеально все скрывала. – И она выше меня ростом.

– Кто вы тогда? Поговорите с нами. Вы ее родственница?

– Почему вы меня достаете? – Она зашагала быстрее, раздраженная и встревоженная. Двадцатипятилетняя женщина, окруженная шестью мужчинами. Суетливые люди, мимо которых они проходили, отводили взгляды, давая понять, что не хотят вмешиваться.

– Расскажите нам, почему вы не в Индии, Ориэль! – Репортер схватил ее за руку.

Нина брала уроки самообороны, поэтому тут же развернулась и врезала репортеру ладонью в нос. Удар отразился от ее запястья до самого плеча. Она почувствовала резкий прилив адреналина и отскочила назад. Сумка слетела с ее плеча и закачалась на руке, ударившись о колено.

Мужчина выругался и нагнулся, кровь из его носа окрасила тротуар яркими пятнами. Остальные мужчины тут же разбежались, ухмыляясь и наводя объективы камер то на раненого мужчину, который выпрямлялся со взглядом мстителя, то на Нину, которая глядела на него с ужасом.

Ох, папарацци были повсюду. Она окружена.

Ей на глаза попался серебристо-голубой навес, и она машинально пошла в этом направлении. При обычных обстоятельствах она осталась бы на этой стороне улицы, но сейчас бросилась прямо к входу, не сообразив, что перебегает дорогу.

Автомобиль резко затормозил и остановился в нескольких дюймах от нее. Водитель посигналил Нине, когда за ней погналась толпа репортеров. Она проскользнула мимо испуганного швейцара и побежала прямо к стойке охраны, где сегодня дежурил Амир.

– Простите, можно мне постоять здесь несколько минут? Они не оставят меня в покое.

Она дрожала, задыхалась и едва могла говорить. Оглянувшись, она увидела швейцара, который приказывал репортерам отойти от входа.

Амир хмуро посмотрел на нее, потом на беспорядки снаружи. Один из папарацци уклонился от швейцара и прижал объектив камеры к окну, фотографируя.

Амир взял телефон и набрал номер.

– Это Амир, сэр. Мисс Менендес в вестибюле.

– Что? – прошептала она. – Я пришла сюда не для того, чтобы увидеться с ним. – Она затаила дыхание в тревожном предвкушении.

– Да, я понимаю, сэр. Но она, кажется, расстроена.

Ее сердце замерло. Как унизительно. Соблазнив и уведя за собой, Рив бросил ее, когда она спросила, не хочет ли он встретиться с ее отцом. Через три месяца он даже не захотел ее видеть.

Она закрыла лицо руками, повернувшись спиной к окну, чтобы у нее появилось подобие уединения. Она пыталась придумать, куда ей пойти или кому позвонить. Несколько друзей, которых завела в Нью-Йорке, отошли от нее, когда ее уволили, и она переехала к Риву. А подруга, которая устроила ей сегодняшнее собеседование, жила в Лондоне. Тот, кто одолжил ей свою квартиру-студию, путешествовал по Австралии.

Нина не знала, что делать. Ее расстроило не только то, что репортеры преследовали ее. В ушах звенело от учащенного сердцебиения. Ее жизнь трещала по швам, но на этот раз она не может добраться до дома. Хотя где ее дом? Кто она?

– Мисс, – громко произнес Амир, и она резко подняла голову. Судя по его хмурому взгляду, он несколько раз звал ее, чтобы она обратила на него внимание. Она увидела, что он открыл двери частного лифта. – Мистер Уэстон примет вас. Хотите, я пойду с вами? Вы неважно выглядите.

Нина уставилась в лифт, страстно желая увидеть Рива, хотя знала: он просто притворяется, что спасает ее. В глубине души он больше похож на дракона, который заманит ее в логово и съест.

Тем не менее она слышала, как швейцар спорит с мужчинами снаружи. Ей придется покинуть вестибюль, чтобы они разошлись. Нина вошла в лифт, и ей показалось, что она перенеслась во времени на миллион лет назад, хотя на самом деле прошло всего три месяца. Тогда она чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Проживая в пентхаусе с видом на Центральный парк, она верила, что влюблена и мчится к вечной и радостной жизни. Вместо того чтобы работать на кого-то другого, она начала создавать собственную коллекцию. Она рассчитывала, что к концу лета у нее будет достаточно одежды для собственного показа на Неделе моды. Это должна была быть скорее выставка в галерее, которая привлекла бы внимание к ее моделям и, возможно, обеспечила бы заказы из бутиков. Она металась среди собственных творений, каждое из которых было дополнено сумочками, туфлями и браслетами, за которые заплатил Рив.

Нина оставила дизайн одежды, уйдя от Рива. Сегодня на ней было простое макси-платье, которое она сшила из тканей, оставшихся со времен учебы в колледже. Ее пучок на макушке растрепался, а выпавшие из него локоны прилипли к лицу и плечам.

Нина надеялась, что такой образ покажет, что она небрежно элегантна и открыта для сотрудничества. К сожалению, в ее портфолио было указано, что она не работала с прошлого года и никогда не занималась дизайном одежды.

Нина не привыкла себя жалеть, но сейчас даже собственное отражение в зеркале не казалось ей своим. Уголки ее губ были опущены от неудач, а глаза стали пустыми от недель бессонных ночей. Макияж, который она сделала сегодня утром, был слишком ярким для ее золотистой кожи.

Лифт остановился, и двери открылись, напугав ее.

На секунду она забыла, что заставило ее броситься в дом Рива. О, как бы ей хотелось почувствовать его сильные объятия, позволить ему зацеловать ее и уложить в постель до того, как они обменяются хотя бы тремя словами. Внешний мир пропадал для них, когда они уступали страсти.

Но все это в прошлом. И как бы ей ни хотелось спрятаться от реальности, она понимала, что в конце концов ей придется столкнуться с Ривом.

Она неуверенно вошла в фойе с мраморным полом с золотыми прожилками и круглым столом с цветочной композицией, которую меняли каждые три дня.

– Нина? – Он резко появился из коридора в спальню.

От одного его голоса в ее жилах забурлила кровь. На нем были отглаженные темно-серые брюки, он был босым. Он надевал сине-белую полосатую рубашку, закрывая загорелую мускулистую грудь и плоский живот. Его темные волосы были влажными и взъерошенными.

Несмотря на замешательство, шок и страх, она удивилась тому, как он по-мужски красив. Неконтролируемое влечение, которое она испытала при первом взгляде на него, проснулось снова. Она так соскучилась по его темно-каштановым волосам, суровым голубым глазам, квадратному подбородку и несгибаемой самоуверенности.

Было так приятно опять увидеть его. Она вовремя сдержалась, чтобы не улыбнуться.

– Ты не один? – Она знала, как он выглядит, вылезая из постели после занятий любовью.

У нее подкосились колени, ей стало тошно от отчаяния, и она села на мягкую скамейку у лифта и наклонилась вперед, стараясь не потерять сознание.

Похоже, у нее психический срыв. Умом она понимала, что выживет, но такое противостояние стало последней каплей. Она уничтожена и не может смотреть ему в лицо. Ей надо уходить, но ноги не слушаются ее.

– Я один, – резко сказал Рив. – Я принимал душ после тренировки, когда позвонил Амир. Но я уже ухожу.

Это прозвучало как предупреждение, чтобы Нина не устраивалась поудобнее в его доме.

Она подняла голову и, несмотря на неприступную стену, которая, как ей казалось, стояла между ними, посмотрела ему в глаза.

– Зачем ты пришла? – Он внимательно осмотрел ее, начиная с растрепанных волос и заканчивая сандалиями с открытым носком, и сдвинул брови. – Ты беременна?

– Что? – Нина выпрямилась так быстро, что больно ударилась головой о стену. – Нет. Только этого мне сейчас не хватало. Почему ты решил, что я беременна? – На ней было просторное платье, потому что стоял самый жаркий июнь за всю историю наблюдений, но она не прибавила в весе. Она обладала повышенным метаболизмом, и ей всю жизнь твердили, что она могла бы стать моделью или баскетболисткой.

– Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь в обморок. Ты заболела? – Рив мгновенно отстранился от нее, как было всегда, и она не поняла, о чем он думает.

– У меня все нормально, – солгала она.

– Тогда почему ты здесь? Ты пришла за вещами? – Он принялся застегивать манжеты. – Я звонил, чтобы спросить, что мне делать с твоей одеждой.

Но Нина не ответила на его звонок. Она боялась, что если начнет с ним разговаривать, то снова попадет под его чары.

– Это была ошибка. – Она резко встала, и кровь отхлынула у нее от головы. Она уперлась рукой в стену, покачиваясь.

Рив быстро шагнул вперед, чтобы поймать ее.

Она отстранилась, сбрасывая с себя его руки. Она не сомневалась, что расплачется, если он прикоснется к ней. В спешке задела ногой скамейку, чьи ножки заскрипели по мрамору.

Перед Ривом была привычная ему, эмоциональная Нина, но ее паника потрясла его. В его глазах вспыхнуло возмущение и изумление, а потом обида.

Он быстро моргнул и сделал несколько шагов назад, подняв руки.

– Ты здесь в полной безопасности, Нина. – Теперь его голос стал серьезным, обнадеживающим и достаточно безобидным.

Она была на грани истерики. Ей понадобились все силы, чтобы не разрыдаться.

– Мне просто нужно собраться с мыслями, – тихо сказала она, чувствуя себя глупой, неряшливой и ужасно неловкой.

Не поэтому ли он не захотел будущего с ней? Вся семья Нины считала ее неорганизованной, крайне чувствительной и слегка забывчивой.

Это было правдой. Она следовала велению сердца и видела только то, что хотела видеть. Поэтому не сразу поняла, что на самом деле не близка ни с одним из своих родственников. А потом, не подумав, она стала любовницей богатого мужчины.

– Хочешь отдохнуть? – Он махнул рукой в сторону гостиной.

Она вошла в знакомое пространство его пентхауса со сводчатым потолком и окнами во всю стену с выходом на террасу. Забравшись на свой любимый угловой диван напротив камина, она вытащила из-за спины подушку и обняла ее.

– Ты чего-нибудь выпьешь: кофе, чай, какой-нибудь другой напиток? – Он держался от нее на расстоянии, из-за чего она снова почувствовала, что разыгрывает мелодраму.

Ей не терпелось сказать, что она ведет себя так из-за него. Когда он рядом, все ее реакции обостряются. Кажется, солнце светит ярче, еда становится вкуснее, а оргазмы сказочнее.

– Нет, – пробормотала девушка, прикусив губу, чтобы отвлечься от того, как сильно она соскучилась по нему.

Сестра Нины заявила, что нормально любить того, кто не отвечает тебе взаимностью. Любовь никогда не проходит зря.

Сестре легко так говорить, потому что она замужем за своим школьным возлюбленным и до сих пор сильно любит его.

– Мне вызвать полицию?

Спокойный тон Рива нервировал ее. Он был напористым человеком, который всегда знает, чего хочет. Когда у него появлялось мнение, он его озвучивал. Считая, что следует предпринять определенные действия, он их предпринимал.

Если он будет обращаться с ней так, будто она сделана из сахарной пудры, Нина совсем раскиснет.

– На меня не нападали, – тихо сказала она.

– На твоей сумке кровь. И на руке. – Он заговорил взволнованнее, его плечи напряглись.

Нина увидела, что он стиснул зубы и кипит от ярости. Она посмотрела на пол, куда уронила сумку. На одной из порванных лямок виднелась красная полоса. На основании ее ладони тоже была кровь.

Замечательно. Теперь ей нужно собраться с силами, чтобы пойти в дамскую комнату.

– Не надо было так к тебе врываться. – Она провела большим пальцем по пятну крови. – Я была на собеседовании в нескольких кварталах отсюда. Папарацци обрушились на меня, когда я выходила из отеля. Один схватил меня, и я врезала ему по носу.

– Это из-за наших с тобой отношений? – Рив тут же нахмурился. Он ненавидел сенсационную огласку.

Он поднял трубку, не дожидаясь, пока Нина объяснится, и заговорил, как она предположила, с Амиром.

– Узнай имена мужчин снаружи. Сообщи, что им предъявят обвинения в нападении.

– Нападение на меня? – Она усмехнулась. – Я ударила его.

– Ладно. – Рив подошел к раковине и намочил тряпку. – На твоем месте любой захотел бы ему врезать.

– Мне стыдно, что я так поступила.

Он принес ей тряпку.

– Мы все имеем право защищаться. Думаю, те занятия, на которые тебя таскала сестра, окупились.

Он помнит, как Нина говорила ему об уроках самообороны? Она упомянула об этом, когда он впервые предложил отвезти ее домой, чтобы ей не пришлось ехать на метро. Только после курса самообороны сестра разрешила Нине уехать в Нью-Йорк одной.

– Спасибо. – Нина взяла тряпку и начисто вытерла руки. – Но причина не в тебе.

Странно, но ее жизнь вращалась вокруг Рива с тех пор, как она встретила его в канун Нового года. Она была на вечеринке как помощница своего бывшего работодателя Келли Бекс – одного из лучших дизайнеров Нью-Йорка. Келли хотела привлечь внимание Рива к себе, хотя Нина этого не осознавала.

– Будьте с ним поласковей, – сказала Келли.

Нина решила представиться, сказав что-то, что его рассмешило. Она не понимала, что он стал миллиардером, начав с продажи подержанных автомобильных запчастей. Они проболтали полчаса, и вместо того, чтобы пойти домой с Келли, Рив взял телефонный номер Нины, а следующим вечером пригласил ее на ужин. Нина сообщила об этом Келли, невинно хлопая глазами, как ягненок, и спрашивая, что передать Риву от Келли.

Пока Рив соблазнял Нину, Келли готовила план мести. И через несколько дней Нина стояла на улице и держала картонную коробку со своими вещами. До нее дошло, что ее уволили в отместку за многообещающий роман с Ривом. Ее соседка по комнате в то время тоже работала у Келли, поэтому Нина лишилась и жилья тоже.

Рив оказался намного сообразительнее. Он сразу понял, как развиваются события, но не испытал особых угрызений совести. Поскольку у Нины не было ни работы, ни дома, он взял ее к себе и предложил возместить ущерб, поддержав ее карьерные устремления. Она позволила ему вести себя как супергерою, потому что думала, что он верит в ее работу и хочет, чтобы она добилась успеха.

Но он просто хотел, чтобы она спала с ним. И только.

Даже после того, как Нина поняла это и попыталась жить своей жизнью, он влиял на нее. Рив оставил ее такой опустошенной, что она отказалась от своих мечтаний и поспешила обратно в Альбукерке, где изо всех сил старалась найти работу. Живя с отцом, она подметала полы в салоне красоты своей сестры. Когда она ходила на собеседования, ей отказывали, потому что у нее постоянно было сердитое выражение лица.

Как ни странно, история с Ориэль Кювье не была связана с Ривом, по крайней мере до тех пор, пока Нина не вбежала к нему домой.

Рив взял тряпку и швырнул ее через всю комнату. Тряпка приземлилась в раковину с глухим стуком.

– Тогда почему они преследуют тебя? – Он сел в кресло напротив нее. – Это из-за другого мужчины, с которым ты встречаешься?

В ответ она могла бы расхохотаться. Неужели Рив думает, что она хочет смотреть на других мужчин после него? Почему он такого низкого мнения о ней? Отчего он не хочет хоть немного полюбить ее?

Нина шутливо ответила:

– Да. Дюк Родс. – Ориэль Кювье была на премьере в Каннах вместе с этим актером шесть недель назад. Именно это заставило Нину пойти по такому тернистому пути самопознания. – Ты не видел наших фотографий?

– Он снимался в боевике «Неистовый и яростный»? – Рив поморщился. – Он слишком стар для тебя.

– Я иронизирую, – раздраженно сказала она. – Ты действительно их не видел?

– Ты заблокировала меня в соцсетях, Нина, – произнес он притворно-милым тоном. – Как я увижу фотографии, которые ты выкладываешь?

– Это не мои фотографии. Они есть на развлекательных сайтах.

– Я не смотрю этот мусор. – Его лицо ожесточилось от искреннего гнева. – Но если они преследуют тебя из-за него, какого черта ты привела этих стервятников ко мне?

Глава 2

– Я не знала! Я была через улицу от твоего дома, когда они окружили меня. Я запаниковала и побежала сюда. – Нина обняла подушку, которую все еще держала. – Я не думала, что Амир позвонит тебе. – Ее подбородок дрожал. – Я просто хотела перевести дух.

Рив родился скептиком. Жизнь, которую он вел, отточила его цинизм до бритвенной остроты. В первый раз, когда Нина заговорила с ним, он сразу все понял. Она выслуживалась перед своим работодателем – женщиной-акулой по имени Келли Бекс, поэтому подошла к нему.

Он считал Нину безжалостным пиратом – она не лишена совести, но готова ухватиться за возможность разбогатеть. Он уважал ее стремления. Кроме того, она была чертовски хороша собой: завораживающие шелковистые, блестящие волосы, выразительные брови и нежный овал лица. Она оказалась любопытной и интересной и смешила его, поэтому он уступил ей. Почему бы нет? Он развлекался так же усердно, как и работал.

Он думал, что начинает роман с партнером-единомышленником, но их отношения сложились не так, как он ожидал. Нина обладала артистическим темпераментом. От природы она была страстной, чувствительной и экспансивной. Она разрушила все его предположения и возбудила его. В спальне между ними постоянно летели искры.

Вожделение, которое она пробудила в нем, стало ее пропуском в его пентхаус. Он знал, что ведет себя по-дурацки, следуя эмоциям. Он сидел на совещаниях по маркетингу, где обсуждали принципы продажи роскошных автомобилей, и думал о Нине.

Когда она сбежала из-за того, что он отказался ужинать с ее отцом, он счел это истерикой, с помощью которой Нина пыталась его усмирить. Он надеялся на ее возвращение, но она не вернулась.

Просмотрев ее страницы в социальных сетях, он убедился, что она жива и проводит время с отцом. А через три дня увидел запись «хорошо быть дома». Телефон, который Рив ей купил, она оставила у него. И вскоре он обнаружил, что она заблокировала его в социальных сетях и убрала из своей жизни.

После такого резкого прекращения связи он решил, что в самом деле обидел Нину. Он не был самым нравственным человеком, но не вредил людям. Он не привык использовать их и избавляться от них.

Рив чувствовал отсутствие Нины острее, чем ожидал. У него до сих пор скручивает живот от воспоминаний о том, каким одиноким он себя ощущал.

Потом он вспомнил, что она оставила у него свою драгоценную швейную машинку. Получается, вся эта шарада была просто насмешкой. Нина хотела, чтобы он погнался за ней, но он этого не сделал. Он сидел и выжидал, зная, что она появится, когда будет готова. И вот она здесь.

Она выбрала странный способ сохранить лицо, рассказывая ему о преследовании папарацци. Это определенно не кратчайший путь к его благосклонности, но Рив знал, насколько кошмарными бывают репортеры, а Нина казалась искренне расстроенной. Она выглядела затравленной и напряженной. Ее скулы заострились, словно она похудела на несколько фунтов. От природы она была стройной и высокой, но никогда не была хрупкой.

Его сердце сжалось, когда он понял, что она еще ни разу не улыбнулась. На самом деле Нина напоминала сбежавшего от погони кролика.

– Ты уверена, что они не причинили тебе вреда? – резко и взволнованно спросил он.

Он по-прежнему возмущался после того, как заметил кровь на ее руке. На несколько секунд он пришел в ярость. Представив, что кто-то причинил Нине боль, Рив захотел убить этого человека.

Это чувство отрезвило его и напомнило о том, сколько неразберихи привнесла Нина в его жизнь.

– У меня все нормально. – Она потерла ладонь большим пальцем. – Потом будет синяк. – Она в отчаянии вздохнула. – Я просто устала.

Рив ей верил. Его беспокоило то, как она смотрит на камин невидящим взглядом и надувает губы. Ему не нравилось видеть ее растоптанной и грустной. Он изо всех сил старался смягчить свое отношение к ней, пока она медленно моргала, потом вздыхала и поджимала губы. Наконец, Нина отложила подушку в сторону.

– Ты прав. Не надо было приходить к тебе.

Он насторожился. Почему она предпочла бы не прийти к нему?

Нина обладала странной властью над ним. Она говорила и совершала поступки, которые задевали его за живое. Он не желал поддаваться эмоциям.

Стиснув зубы, он встал. Нина поднялась с дивана и надела лямку сумки на плечо.

Рив посмотрел в сторону.

– Я выведу тебя через подземную парковку и высажу, где ты скажешь.

– У метро. Спасибо.

– Я отвезу тебя домой, – настаивал он. – Твои вещи на складе внизу. Их погрузка займет всего минуту.

– Нет. – Она одарила его взглядом, обвиняющим в преступлениях на почве ненависти. – Почему они все еще у тебя? Продай, отдай или выбрось их. Они мне не нужны. – Она ушла в дамскую комнату и хлопнула дверью.

Рассердившись, он захотел постучать в дверь и потребовать у Нины объясниться. Но нет. Он не позволит ей снова манипулировать собой.

Он прошел в коридор, чтобы до конца одеться, решив покончить с их общением раз и навсегда. И наплевать, что у него тяжело на душе.

– Тебе нужно еще несколько минут? – сухо спросил Рив, когда она присоединилась к нему в лифте. Он надел галстук и пиджак и выглядел фантастически.

Нина чувствовала себя ужасно. Она устала плакать и страдать.

– Нет. – Она ощутила его взгляд на своем лице, который словно обжигал ее.

Его машина стояла у лифта. Он открыл Нине заднюю дверцу, она скользнула внутрь и опустила голову, хотя окна автомобиля были тонированными. Он сел рядом с ней и одарил ее недовольным взглядом, а затем огляделся, будто проверяя, нет ли рядом репортеров.

– Где ты живешь? – спросил он.

– Нижний Ист-Сайд.

– Где?

– В студии у друга. Его аренда истекает в конце месяца, и он в Австралии. Он сказал, что я могу у него пожить. Цена меня устроила. – Она говорила безразлично, будто не боялась возвращаться туда. – Высадите меня у любой станции метро по пути, – сказала она водителю и прибавила для Рива: – Я не хочу отвлекать тебя от дел.

– Я еду на благотворительную вечеринку, – сказал он.

– О, ну, ты же знаешь, я не хочу тебе помешать раздавать свои деньги мошенникам-политикам. Просто отвези меня домой, – шутливо сказала она.

– Жаль разочаровывать, но я уже заплатил за билеты. Нижний Ист-Сайд, – сказал Рив водителю и поднял экран, отгораживаясь от него.

– Я выйду у метро.

Он набрал номер и поднес телефон к уху. Она посмотрела в окно. Слово «билеты» во множественном числе расстроило ее. Ей стало еще хуже, когда она услышала в телефоне женский голос.

– Я задержусь, – сказал Рив. – Встретимся на вечеринке.

Нина услышала, как женщина пообещала что-то «передать папе» и попрощалась с Ривом.

– Встречаясь с дочерью политика, ты не сможешь оставаться в тени, – лаконично заметила она, когда он закончил разговор.

– Это коктейль на лужайке. Я не устанавливаю правила, а использую их в своих интересах.

– Похоже, ты играешь с ней. – Она говорила из собственного опыта.

– Она позвонила мне и сказала, что, если я куплю билеты по очень завышенной цене, она кое с кем познакомит меня на вечеринке. – Он положил телефон во внутренний карман пиджака. – Так работает система. И именно так я использую лучшие методы. Недавно мне удалось добиться ужесточения правил выбросов в атмосферу, поэтому теперь воздух станет чище.

– Не притворяйся, что заботишься о планете. Ты просто расчищаешь поле для своих водородных топливных систем.

– Качество воздуха по-прежнему важнее всего.

Нина не упрекала его за погоню за политическим влиянием. Она ревновала.

Они проехали несколько кварталов в молчании. Пригородное движение было плотным.

– Почему ты оказалась в центре внимания? – спросил он с нотками скептицизма в голосе. – Ты так и не сказала.

Нина вытащила телефон и показала ему фотографию Ориэль из Канн. Рив мельком взглянул на фото и с отвращением скривил губы.

– Значит, ты с ним встречаешься.

– Прочти заголовок.

Он взял ее телефон и нахмурился.

– Ориэль Кювье? – Он посмотрел на Нину, потом на фотографию. – Это же ты.

– Не-а. – Она потянулась к телефону. – Она французская модель, работала на подиуме и в рекламе нижнего белья и купальников. Недавно она стала рекламным лицом ведущей компании по производству солнцезащитных очков. Когда я впервые приехала в Нью-Йорк, мне показали ее фотографию и сказали, что мы похожи. Я не думала об этом. Мы все похожи на кого-то, верно?

– Твой отец служил в ВВС?

– Забавно, что ты упомянул об этом, но не пачкай имя человека, с которым ты отказался встречаться. Тем более что он белокожий. Каковы шансы, что у него будут две смуглые дочери?

– А ты как думаешь?

Она посмотрела на телефон, не желая переходить к другому фото, потому что это заставило ее всерьез усомниться в своем здравомыслии. В конце концов она показала Риву снимок, сделанный индийской прессой. На нем были мать и дочь, которым было за двадцать.

– Вот почему сейчас Ориэль Кювье в центре внимания, – сказала Нина. – Ее удочерила пара французов, она выросла во Франции, но недавно узнала, что ее родная мать – Лакшми Далал, звезда Болливуда, умершая около двадцати лет назад.

Рив прокрутил страницу, чтобы прочесть статью внизу.

Нина порылась в сумке в поисках ключей от дома, не желая смотреть на Рива. Он не ругался и вообще никак не реагировал. Когда она осмелилась посмотреть на него, то заметила, что он наблюдает за ней.

– Тебя удочерили?

– Нет, – пискнула она, у нее сдавило горло. Она зажмурилась, чтобы не расплакаться.

– Так это простое совпадение? – усмехнулся он. – Причуда генетики?

– Наверное. – Она выхватила свой телефон внезапно и почти грубо и бросила его в сумку. – Теперь все эти репортеры-идиоты думают, что я – это она. Мне придется вернуться в Альбукерке, чтобы они оставили меня в покое, но я не могу. – Она наклонилась, чтобы постучать по стеклу, а затем нажала кнопку и опустила экран. – Поверните направо на светофоре, пожалуйста. И высадите меня, где сможете.

– Я не оставлю тебя здесь.

Рив сердито смотрел, как они въехали на улицу, полную грязных навесов над ломбардами. На тротуаре лежали бездомные. Женщина в короткой юбке шагала рядом с их замедляющей темп машиной и многозначительно наклонялась, пытаясь привлечь внимание Рива.

– Все будет хорошо. Я живу в середине следующего квартала, – сказала она водителю, указывая на здание очень сомнительного вида, половина окон которого была заколочена досками.

Рив выругался и коротко приказал водителю:

– Высади нас здесь и объезжай квартал. – Он повернулся к Нине и прибавил: – Я провожу тебя.

– Зачем?

Проигнорировав ее вопрос, он вышел из машины следом за ней и взял ее за локоть, когда они переходили улицу и дальше шли оставшийся квартал. Он настороженно посмотрел в обе стороны и незаметно встал между ней и мужчиной, блокирующим вход в здание.

– Подайте на пропитание, – сказал мужчина.

Рив вручил ему несколько долларов и крепче сжал локоть Нины, когда они прошли в темный вестибюль.

– Какого черта ты здесь живешь? – Он пришел в ярость.

– Потому что это бесплатно. – Она попыталась открыть ключом дверь, но та оказалась взломана после того, как Нина ушла сегодня утром.

– Нина, мне казалось, ты умнее.

– Все не так уж плохо, – солгала она, втайне радуясь тому, что он проводил ее до двери. Она отперла дверь в студию, и они вошли в тусклую, убогую комнату с облупившейся краской на стенах и старой мебелью. – Видишь?

– Почему окно заколочено?

– Моего друга ограбили несколько недель назад, но сейчас здесь безопасно. Никто не влезет.

– Как выбираться через окно в случае пожара? – мрачно спросил он. – Собирай свои вещи. Ты здесь не останешься.

– Всего на пару ночей.

– Тут куча мусора. – Он указал на подобие мешка. – Ты забыла, что объедки привлекают крыс?

– На самом деле в мешке мой чемодан. Я засунула его туда, чтобы по нему не ползали тараканы.

Рив бросил на нее самый снисходительный взгляд, на который был способен.

– Значит, вещи ты уже собрала, – произнес он с тихой яростью. – Хорошо.

– Я не буду жить с тобой, – упрямилась она.

– И тут ты не останешься. Скажи, в какой отель ты хочешь поехать.

– Было очень приятно снова повидаться с тобой, Рив. Я не понимаю, почему послала тебя к черту и ушла от тебя.

– Что еще скажешь?

– У меня нет денег на отель! И не смей говорить, что заплатишь за него. Я уже должна тебе тысячи, и меня тошнит от этого каждый день. Так что нет, Рив. Нет.

– О чем ты говоришь? – резко спросил он. – Я никак не ожидал… – Его телефон запищал. – Наверное, водитель сообщает, что с машины снимают колеса. – Он взглянул на экран телефона, и в его взгляде мелькнуло обвинение.

Нина попятилась.

– Что случилось?

– Сообщение от моего PR-агента, – процедил он сквозь зубы. – Он спрашивает, не хочу ли я сделать заявление о моих отношениях с Ориэль Кювье, поскольку ее видели входящей в мой дом. По-моему, мы вляпались. Поэтому, Нина, ты пойдешь со мной. Ты расскажешь, что происходит, и мы найдем способ спасти мое имя от скандала.

Глава 3

Рив не стал развязывать мешок для мусора. Он разорвал его и вытащил оттуда дешевый красный чемодан Нины. Он дышал через рот, чтобы затхлый запах этого места не провоцировал у него худшие воспоминания.

Нина сжала кулаки и упрямо поджала губы.

– Я не шучу, Нина. Однажды меня использовали ради рекламы. Один раз. Больше этого не будет. Поэтому ты идешь со мной, и мы положим этому конец.

Она вошла в ванную и вышла оттуда с желтой косметичкой в одной руке, влажным бюстгальтером и трусиками в другой. Она запихнула все это в свою сумку и взяла с журнального столика любовный роман, а также вытащила из розетки зарядное устройство. Потом надела розовую джинсовую куртку поверх платья.

Через несколько минут они уже были в машине. Рив написал своему PR-агенту, что вскоре определится с заявлением.

Затем он отправил сообщение знакомой, сказав ей, что не придет на вечеринку. Нина оказалась права: дочь политика просто помогала ему. Он не планировал ничего, кроме выпивки, но написал, что его люди позвонят ее людям. Так он намекнул ей, что не заинтересован в более интимной связи.

– Зачем вовлекать меня? – Он выключил телефон. – Если ты хочешь получить пользу от своего двойника, это твое право. Не надо было втягивать меня в это дело.

Нина ссутулилась, обхватив себя руками, воинственно подняв подбородок.

– Я рассказала тебе, что произошло. Если ты не хочешь мне верить, не верь.

– Ты вернулась в мою жизнь в тот день, когда репортеры начали преследовать тебя. Это простое совпадение? Ты хочешь, чтобы я поверил?

Нина раздраженно вздохнула, сжимая пальцами рукав джинсовой куртки.

– Ладно, я специально шла мимо твоего дома. Я не собиралась заходить. Я даже не знала, дома ли ты.

– Тогда зачем вообще приходить?

– Мне требовалось укрытие, Рив. Я должна была получить работу, которую хотела. Я собиралась мысленно попрощаться с тобой и улететь в Лондон.

– И у тебя получилось? – шутливо спросил он, почувствовав тяжесть в животе от мысли, что ее план реализуется. Это не должно было беспокоить его, но беспокоило. – Я не подозревал, что ты затаила такую обиду. Это была месть за то, что мы расстались?

– Что? Нет. – Она выпрямилась и уставилась на него. – Мне жаль, что твоя бывшая подружка без твоего разрешения сняла секс-видео с тобой и выложила его в Сеть. Я этого не делала. – Она откинулась на сиденье. – Поэтому перестань обвинять меня в этом.

– Я тебя не обвиняю, – прорычал он, уязвленный тем, что она вообще подняла этот вопрос. Он до сих пор помнил тот инцидент, хотя его адвокат позаботился о том, чтобы видео удалили из Интернета.

Рив сжал в кулак пальцы, лежащие на колене, ненавидя это видео за само существование и еще больше себя за то, что был таким доверчивым и считал себя влюбленным.

– Ты мне не доверяешь, Рив. Ты никогда мне не доверял.

– Я никому не доверяю, – ответил он. – Ты ничем не отличаешься от остальных людей.

– О, я отлично это понимаю, – сказала она со смехом, похожим на прерывистый хрип. – Она сломала тебя. Ты боишься рассказать о себе хоть что-нибудь, что можно использовать против тебя. Но дело в том, что страдают все, а ты ничем не отличаешься от остальных людей.

Он резко вдохнул. Он терпеть этого не мог в Нине. Она умела так перевернуть ситуацию, что он начинал анализировать свое поведение. Он не сломан. И он не психопат. Он законопослушный гражданин, который оказался достаточно тактичен и приютил старую любовь в своем доме. Он способен на элементарное человеческое сострадание.

– Я иду на просчитанный риск. – Все его состояние было построено на осторожных авантюрах. Он делал ровно столько ставок, сколько, по его расчетам, должно было окупиться. – Расскажи мне, в чем твоя игра, и я решу, хочу ли я играть.

– Я даже играть не умею, – сердито сказала Нина. – Ты считаешь меня слишком умной, если думаешь, что я разработала против тебя сложный план. Я не могу выиграть в карты у своей племянницы. Я одна такая тупица в семье. И все из-за того, что я медленно замечаю очевидное. – Она отвернулась лицом к окну и подняла руку к щеке. Он решил, что она вытирает глаза.

Его сердце сжалось.

В машине потемнело, когда они въехали на подземную стоянку под его домом. Водитель открыл дверцу Нине, потом пошел к багажнику, чтобы взять ее чемодан. Нина сидела неподвижно, когда Рив подошел и посмотрел на нее.

– Ты и дальше будешь упрямиться?

– Нет. Но я поднимусь к тебе только потому, что слишком устала, чтобы придумывать что-то еще. Я не спала с тех пор, как приехала сюда в воскресенье.

– Почему нет?

– Ты видел квартиру. Я не могла спать от страха.

Выругавшись, Рив протянул руку и помог ей выбраться из машины.

Нина слегка покачнулась, и он точно понял, как она взвинчена. Ему хотелось обнять ее. Он тут же одернул себя. С каких пор он стал мистером Любовью? Прикосновения во время секса прекрасны, но в обычное время никаких объятий и ласк.

Убедившись, что Нина твердо стоит на ногах, он повернулся и ввел код на панели лифта. Водитель поставил ее чемодан в лифт и спросил, должен ли сделать еще чего-нибудь.

– Мы поужинаем у Антонио, – решил Рив.

– Я приготовлю ужин, – глухо сказала Нина.

– Ты же сказала, что устала.

– Пожалуйста, дай мне возможность расплатиться с тобой, хотя бы готовкой, – резко произнесла она.

– Хорошо, – пробормотал он и отпустил водителя.

Они поднимались на лифте в тягостном молчании.

Рив не осознавал, как часто Нина готовила, пока она не ушла от него, а ему пришлось снова покупать еду навынос. Нина отлично готовила, и, похоже, ей нравилось это делать, но он всегда думал, что так она пытается увлечь его домашним хозяйством. Теперь он задавался вопросом, старалась ли она тогда внести свой вклад в их совместное проживание.

– Ты же знаешь, я не жду от тебя оплаты…

– Не начинай, Рив. – Двери открылись в фойе его пентхауса, и она вытолкнула свой чемодан из лифта. – Иначе я сожгу твой ужин, а может быть, и все здание дотла.

* * *

Нина порылась в кухонных шкафах, проверяя, хватит ли ей риса, гороха и ингредиентов для блинчиков с начинкой. Она устала, но готовка ее успокаивала.

Рив появился, когда она замешивала тесто. Он переоделся в шорты-бермуды и рубашку поло и выглядел небрежно, но был напряжен. Он принес бутылку красного вина, откупорил ее, наполнил два бокала и поставил один рядом с ней.

– Спасибо. – Она убрала тесто в холодильник и вымыла руки, а потом отпила вина. И тут же почувствовала приятный букет из смородины, черной вишни и перца. Она соскучилась по дорогому вину.

Рив сел на табурет за столом, как он часто делал прежде, когда она готовила. Позанимавшись любовью, они, расслабленные и довольные, потягивали вино, подшучивая друг над другом и споря из-за повседневной чепухи.

Сегодня вечером от Рива исходила враждебность. У Нины сложилось ощущение, что все сказанное ею будет взвешено, измерено и проверено на обман.

Она занялась рисом.

– Я говорила, что родилась в Люксембурге?

– Это далеко от Альбукерке. – Он опустил ресницы, скрывая взгляд. – Но близко к Германии. Там есть авиабаза?

Смешно, но Рив соображал намного быстрее Нины.

Она кивнула.

– Папа там служил, а м-мама…

– Нина? – Он поставил бокал, говоря самым тихим и осторожным тоном, который она когда-либо слышала от него. – Если не хочешь, не рассказывай.

– Нет, все в порядке. – Ей не хотелось предполагать, что он о ней подумает. – На самом деле ты единственный человек, которому я могу рассказать. Наверное, ты лучший собеседник, потому что не поддаешься эмоциям. Ты такой циничный и прямолинейный, что сразу порекомендуешь мне сходить к психоаналитику.

Он моргнул.

– Продолжай.

– Мне всегда рассказывали одну и ту же историю. – Она начала резать перец. – Наша мать чувствовала себя запертой в крошечной квартирке, которая была у них недалеко от базы. Она решила свозить моего брата и сестру на фабрику часов с кукушкой, но они заблудились. Она случайно заехала в Люксембург и остановилась в кафе, чтобы спросить дорогу. У нее случился приступ из-за аневризмы.

Рив тихо выругался.

– Да. – Она поджала губы. – Люди в кафе не знали, что произошло, но она была на большом сроке беременности. До родов оставалась пара недель. Неподалеку была частная клиника, где европейская элита лечилась и делала пластические операции. Ее срочно отправили туда. У моей сестры осталось яркое воспоминание: она сидит в кафе, держа брата за руку, они оба в ужасе и смятении. Официант принес им сыр, крекеры и горячий шоколад и спросил, откуда они. Я думаю, он пытался узнать, как связаться с отцом, потому что тот появился немного позже. Он отвез их в клинику, где они узнали о том, что мамы больше нет. Все плакали, пока медсестра не вынесла меня и не положила в руки папе. Потом все успокоились и стали улыбаться. – Нина отпила вина, переполняясь эмоциями, ее глаза щипало от слез. – Я всегда чувствовала, что в тот момент меня любили.

На щеке Рива дрогнул мускул, и он уставился на свой бокал. Он никогда не рассказывал Нине о своем детстве. Он скрытничал и ни разу не отзывался с любовью о брате или сестре, об отце или матери. Он никогда не говорил о любви.

– Твой отец не взял образцы крови? – Рив был практичным человеком. Он ни за что не поверил бы, что ребенок, которого положили ему в руки, его собственный.

– Папа был растерян. Мы отправились домой, и Абуэла переехала к нам. Папа часто отсутствовал, пока не вышел в отставку, но, когда я пошла в школу, он постоянно был дома. Я окончила школу, накопила денег на колледж, получила диплом, а потом приехала работать сюда. – Она пожала плечами. – Все было вполне нормально.

– Пока ты не узнала, что есть модель, которая выглядит точно так же, как ты.

– Да, но потом я встретилась с тобой и больше ни о чем не думала. – Она равнодушно улыбнулась и отвернулась к плите.

– Ты считаешь, тебя отдали не в ту семью? – тихо спросил он.

– Нет, – сказала она без колебаний. – Меня воспитывали самые любящие люди в мире. Мне очень повезло, что они у меня есть. – Ее глаза наполнились слезами, она потерла их тыльной стороной запястья.

– Ты, наверное, не понимаешь, о чем я говорю.

– Я понимаю. – Она принесла тесто из холодильника и посыпала стол мукой. – Люди спрашивали, не удочерили ли меня. Меня это расстраивало, но Абуэла сказала, что я похожа на ее сестру. Она объяснила мне, что именно поэтому мне было трудно учиться. Дислексия была у моих предков.

– Я не знал этого о тебе.

– Это не имеет значения.

Но это было важно, потому что влияло на ее самооценку. Однако Нина придумала собственную стратегию, чтобы получить образование. Она гордилась дипломом в области изящных искусств по специальности дизайнера моды.

Однако она всю жизнь задавалась вопросом, почему ее брату и сестре чтение и математика даются намного легче, чем ей. А теперь она чувствовала себя полной идиоткой, не замечая, что отличалась от них гораздо больше.

– У меня не было причин сомневаться в кровном родстве с моим братом и сестрой, пока я не предложила сестре родить ей ребенка.

Он взял бутылку, чтобы наполнить свой бокал.

– Как это понимать?

– Ну, выносить ребенка как суррогатная мать. – Она взяла стакан с широким горлышком, чтобы вырезать круги из теста.

– Зачем ты это сделала? – В его глазах читалось удивление и недоверие.

– Она моя сестра. Они с мужем годами лечились от бесплодия. Это одна из причин, почему я поехала домой. Папа сказал мне за ужином, что у Анжелы снова случился выкидыш, и она убита горем.

– Ты не рассказывала мне этого о ней.

– Потому что это не твое дело. Я говорю тебе только сейчас, потому что это важно. – Она слепила несколько конвертиков из теста и положила их на сковороду. – Время от времени они заговаривали об услугах суррогатной матери, но не могли на это решиться не только из-за стоимости. Я уже предлагала им свои услуги, когда училась в колледже. Анжела сказала, что это помешает моему образованию. На этот раз она была так убита горем, что я отчаянно пыталась ей помочь. И я хотела сделать что-то, чтобы почувствовать, что моя жизнь имеет смысл и цель.

– Нина, – с предостережением произнес он. Такой человек, как он, знал, что существует огромная разница между преследованием цели и ее достижением.

Она скомкала обрезки теста и снова раскатала его, сильно наклоняя голову.

– Суррогатное материнство – непростое занятие. Большинство агентств не нанимают женщин, которые не рожали. Кто-то делает это в частном порядке, хотя мой врач не очень-то поощрял нас к этому, но решил, по крайней мере, проверить меня.

– Анализы крови? – с пониманием спросил Рив.

– Да. Он образумил меня результатами и сказал, что у братьев и сестер нередко бывают разные группы крови, в зависимости от того, как объединяются родительские хромосомы. Но у меня был особый случай, и он предложил мне поговорить с моим отцом.

– А ты?

– Я не разговаривала с ним. Я сказала Анжеле, что у меня анемия, и это было правдой. Я по-прежнему принимаю добавки с железом. – Она сделала глоток вина и перевернула блинчики с мясом на сковороде. – Потом я прошла тест на родословную. Я хотела доказать, что доктор ошибся.

– Но?

Она судорожно вздохнула.

– Мой брат сделал такой тест несколько лет назад, когда его жена не знала, что еще подарить ему на Рождество. Мои и его результаты должны были оказаться примерно одинаковыми, верно? Если мы оба произошли от матери-пуэрториканки и белого американца. В отчете Марко говорится, что у него в роду были испанцы и африканцы, которые являются коренными жителями Карибского побережья. Плюс английские и немецкие корни по отцовской линии.

– А у тебя?

Ей стало не по себе.

– Немного от англичан. Но в основном выходцы из Южной Азии и Скандинавии.

– Скандинавия? – Рив фыркнул и всмотрелся в ее лицо, словно ища следы нордической крови.

Нина пожала плечами и допила вино, а потом подтолкнула бокал к бутылке.

Он налил ей вина.

– Ты звонила в клинику, в которой родилась?

– Здание неоднократно переходило из рук в руки. Теперь там спа-курорт.

Она проверила рис и выключила его, затем взяла две тарелки. Оставив свежую порцию эмпанадильи жариться на сковороде, она села на стул рядом с Ривом.

– Связь с Ориэль не входила в мои планы, когда я получила свои результаты. Я имею в виду, в журналах в салоне моей сестры были ее фотографии с Дюком Родсом.

Рив посмотрел на тарелку, которую она поставила перед ним.

– Вкусно пахнет, – тихо сказал он, выглядя почти застенчивым. Он отправил в рот горсть риса и вздохнул, потому что рис был горячим. – Отлично. Спасибо. Рассказывай дальше.

Рив ел так, будто его не кормили неделю.

Она тщательно подбирала слова.

– Я не думала, приходится ли она мне сестрой. Потом выяснилось, что она – дочь Лакшми. Затем я прочла, что она родилась в Люксембурге за день до меня. Я родилась в четырнадцать минут первого ночи.

Он резко взглянул на нее, прожевал и сглотнул.

– Ты выходила с ней на связь?

– Тебе следовало сказать, что я свихнулась, Рив! – Она заставила себя поесть. – Ты должен был сказать: прибереги свое воображение для швейной мастерской. Я не знаю, есть ли очевидное объяснение тому, что происходит.

– Она твоя сестра-близнец.

Глава 4

Опустошив тарелку в рекордно короткие сроки, Рив встал, чтобы взять добавки, хотя уже был сыт. Он перевернул эмпанадильи на сковороде, а потом облокотился на стол и стал поедать рис, ожидая, пока они подрумянятся.

Он никогда не понимал людей, тоскующих по определенным продуктам. Быть сытым лучше, чем голодать, поэтому он съедал то, что ему подавали. Но, услышав знакомые ароматы и шипение на сковороде, он почувствовал, как его покинуло непонятное напряжение. У него потекли слюнки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.