Джэки Эшенден
Поклянись быть моей
Роман

Jackie Ashenden

The World's Most Notorious Greek

* * *

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. Α.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав.

Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя.

Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

The World's Most Notorious Greek

© 2021 by Jackie Ashenden

«Поклянись быть моей»

© «Центрполиграф», 2022

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2022

Глава 1

Уиллоу Холл никогда прежде не видела голого мужчины. Во всяком случае, вживую, не на экране компьютера, когда попадала не на тот сайт, занимаясь поисками в Интернете. И сейчас этот мужчина с гордо поднятой головой выходил из озера, причем с таким видом, будто ему плевать, есть ли кто-то поблизости.

Конечно, если учесть тот факт, что озеро находится на землях поместья Торнхейвен и, следовательно, является частной собственностью, мужчина едва ли ожидал, что на территорию кто-то забредет и будет наблюдать за ним из-за кустов. Уиллоу же нарушила его уединение, но у нее были оправдания: она жила по соседству и всегда ходила через эти земли, а в детстве играла в этом лесу, поэтому считала эти земли отчасти своими. И естественно, она не ожидала, что кто-то будет плавать в озере, когда она отправилась за ежевикой, и тем более голым.

Надо идти к смотрителю, подумала Уиллоу, и сообщить ему, что в озере купается чужак. И вообще, нечего стоять тут и таращиться на незнакомца, как какая-нибудь извращенка.

Только она никак не могла сдвинуться с места.

Ее ноги словно приросли к земле. Она не могла оторвать взгляд от обнаженного тела, по которому стекала вода, когда мужчина выходил из озера, от его освещенной утренним летним солнцем золотистой кожи, от перекатывающихся мышц. Незнакомец был высокий, широкоплечий, с узкими бедрами и длинными мускулистыми ногами. Грудь и живот выглядели так, будто были высечены из мрамора как образец идеальной мужской фигуры.

Выйдя из воды, незнакомец поднял руки и откинул со лба черные блестящие волосы, и при этом у него под кожей заиграли бицепсы.

О господи…

У Уиллоу пересохло во рту, по телу разлился странный жар, и у нее почему-то запылали щеки. Она чувствовала, что все это неправильно. Что она поступает нехорошо. И все же ноги отказывались подчиняться ей, и она вдруг поймала себя на том, что судорожно сжимает ручку корзинки, полной ежевики, а руки так и чешутся от желания прикоснуться к незнакомцу и убедиться, что он настоящий и что на свете действительно существует такая красота.

Уиллоу все стояла, не шевелясь и затаив дыхание, а солнце продолжало ласково изливать свой свет на незнакомца, который склонился над кучкой одежды на гальке. Взяв темно-синюю футболку, он выпрямился и принялся вытираться. От этого зрелища у Уиллоу учащенно забилось сердце.

Ее взгляд непроизвольно стал опускаться вниз – на плоский живот, на мускулистые бедра, на самую мужскую часть его тела…

Ее щеки горели так, будто их ошпарили.

Ей не следует смотреть на это!

Ей следует вернуться домой – ведь отец в их домике остался один, а его нельзя надолго оставлять одного. Девять лет назад у него случился удар, и теперь он не может обходиться без нее. Из-за чего он очень сильно переживает.

Так что хватит таращиться!

Тем временем незнакомец вытирал свой потрясающей красоты торс. Он наклонил голову, и Уиллоу обнаружила, что профиль у него так же совершенен, как и его тело. За такой красоты скулы можно было отдать жизнь. Его красиво очерченные чувственные губы слегка изогнулись, словно ему пришла весть о чем-то порочном и при этом восхитительном…

И Уиллоу, не сумевшей совладать со своим любопытством, очень сильно захотелось узнать, о чем именно.

«Когда же ты сдвинешься с места?!»

Да, ей так и надо поступить. И она так и сделает. Вот прямо сейчас.

– А вот отсюда видно будет лучше, – как ни в чем не бывало сказал мужчина, кивая на берег рядом с собой.

Уиллоу замерла как громом пораженная. Его низкий и глубокий голос напоминал бархат, в аристократическом говоре присутствовал легкий акцент, говоривший о том, что он много времени провел за пределами Англии. Все это затронуло какие-то струны внутри Уиллоу, подняло на поверхность нечто, о существовании чего в себе она и не подозревала.

Уиллоу продолжала стоять неподвижно, игнорируя собственные эмоции. Неужели незнакомец обратился к ней? Но ведь ее скрывают кусты, так что вряд ли он заметил ее. Он же даже не смотрел в ее сторону. Наверное, он заговорил с кем-то еще. С тем, кто ей не виден. Или он говорит по телефону. Нет, вот это глупость. Ведь он только что вышел из воды, и телефона – с учетом его обнаженного состояния – у него с собой не было.

– А все дело в ваших волосах, – продолжал незнакомец, снова неторопливо наклоняясь над одеждой и подбирая простые черные шорты. – Если вам интересно, что вас выдало. Они очень яркие. Вам бы прикрыть их шарфом или шляпой, когда в следующий раз будете прятаться в кустах и подглядывать за кем-то.

О, проклятье! А ведь он обращается к ней!

На Уиллоу накатило дикое смущение – ей никогда в жизни не было так стыдно. Она вспомнила, как отец стыдил ее в детстве, в ушах зазвучал его холодный, тихий голос – таким голосом он разговаривал с ней только тогда, когда она совершала нечто плохое:

«Ты совершила ужасную вещь. Ты вторглась в личное пространство этого человека».

Уиллоу захлестнул гнев на саму себя, но она подавила его, напомнив себе, что самое опасное в этой ситуации – ее эмоции и она должна держать их в узде. Сейчас она должна признаться незнакомцу в своей неучтивости, извиниться перед ним и пообещать, что такое больше не повторится.

Уиллоу набрала в грудь побольше воздуха и вышла из-за кустов.

Незнакомец выпрямился. Он все еще был обнажен, в одной руке он держал футболку, в другой – нижнее белье. Казалось, он совсем не смущен. Уиллоу еще раз убедилась в том, что видит перед собой красивейшее творение Создателя.

У незнакомца были глубоко посаженные темно-голубые глаза, и, когда Уиллоу встретилась с ним взглядом, она ощутила буквально физический удар, как от электрического тока. У нее помутилось в голове, а из легких в одно мгновение исчез весь воздух.

Незнакомец улыбнулся, и она позабыла обо всем на свете, даже о том, кто она такая. Потому что эта улыбка была лукавой, и дружелюбной, и чувственной, и от нее на девушку накатила жаркая волна.

«Он опасен».

Эта мысль появилась из ниоткуда и показалась на первый взгляд неразумной. Ведь в этом мужчине нет ничего угрожающего, он просто стоит и улыбается ей.

– Вы и дальше будете разглядывать меня? – не без удивления спросил он. – Или мне можно одеться?

– Прошу прощения, – хрипло произнесла Уиллоу. – Я услышала плеск и решила выяснить, что тут происходит. – Наконец она задала главный вопрос: – Вам известно, что это частная собственность?

В глазах незнакомца заиграли веселые искорки.

– Да, конечно. А ради чего еще нарушать границы чужих владений?

Значит… он проник сюда намеренно? Глупость какая-то. Зачем ему нарушать закон? Он не боится, что она заявит на него? Судя по виду, нет.

Уиллоу расправила плечи, мысленно отметив, что незнакомец значительно выше ее ростом. Это только усилило ее возмущение. Возмущало ее и то, что он так и не сделал попытки прикрыться.

– В общем, – холодно сказала она, – я предлагаю вам одеться и покинуть чужую территорию. Смотритель не любит нарушителей и наверняка вызовет полицию.

– Ясно, – сухо произнес незнакомец. – Вы, вероятно, хозяйка?

– Нет, я соседка. Но у меня есть разрешение.

Что было правдой. Ее отец и прежний владелец Торнхейвена – недавно почивший герцог Одли – много лет дружили и договорились, что Уиллоу может гулять по территории. Отец с легким сердце отпускал ее в поместье, чтобы она не мешала ему.

– Понятно. – Мужчина вскинул голову. – Так вы закончили свой осмотр?

Уиллоу опять покраснела, но велела себе сохранять хладнокровие: если уж он такой спокойный, то и у нее получится.

– Да, закончила. – Она окинула его неодобрительным взглядом. – Хотя смотреть-то особо не на что.

Она ожидала, что он разозлится, но он вместо этого расхохотался. Ей показалось, что она в жизни не слышала, чтобы люди так радостно и искренне смеялись.

– Осмелюсь с вами не согласиться, – сказал он, – и румянец на ваших щечках только подтверждает мою правоту.

«О, да он очень опасен».

Однако Уиллоу отказалась прислушиваться к своей интуиции, потому что та всегда ошибалась.

– Румянец на моих щеках никак не связан с тем, что мне по пути встретился голый незнакомец, – сказала она. – Кстати, вы можете надеть шорты.

Он изогнул темную бровь.

– А вы можете отвернуться.

– Немного поздновато, вам не кажется?

– И в самом деле. – Лукавый блеск в его глазах сменился чем-то иным, более напряженным. – В таком случае я не буду торопиться, если вы не возражаете. – Он не отводил взгляда от ее лица, и Уиллоу чувствовала себя так, будто он сканирует ее всю. – А вы возвращайтесь к ежевике. Хотя можете остаться здесь и наблюдать, как я буду одеваться.

Уиллоу открыла было рот, собираясь заявить, что не останется здесь, но мужчина уже повернулся к ней спиной и стал неспешно одеваться. Его движения были наполнены атлетической грацией, и Уиллоу, завороженно наблюдая за ним, совсем позабыла о ежевике. Стряхнув с себя чары, она объявила – себе и ему:

– Ну, я пошла.

Он не ответил и продолжал невозмутимо завязывать шнурки на кроссовках.

Уиллоу же не двинулась с места. Ее тело словно обрело собственный разум и хотело оставаться подле незнакомца. Ей была непонятна такая реакция. В школе она влюблялась в своих одноклассников, но с тех пор у нее не было времени на привязанности подобного рода, потому что все ее внимание было сосредоточено на уходе за отцом и добывании денег для оплаты расходов. Все это было важнее, чем страдания по какому-нибудь мужчине, и сейчас она не могла уяснить, почему конкретно этот представитель мужского пола вызвал в ней такую бурю эмоций.

Тем временем незнакомец выпрямился и, так и не надев футболку, повернулся к Уиллоу. И в это мгновение она осознала, что опасность, исходившая от него, только усилилась, однако вместо страха ощутила нечто, очень похожее на возбуждение.

«Ты же знаешь, что это плохо. Уходи».

И тут вдруг воздух между ними сгустился самым странным образом, стал горячим и наэлектризованным, как перед летней грозой.

Уиллоу знала: надо уходить, убраться подальше от него самого и его влияния на нее. Понимала, что ей надо бежать от того неземного восторга, что поднимался у нее в груди, от потрясающего ощущения в животе, будто там порхают бабочки. Она чувствовала, что все это плохо кончится для нее, но все равно не могла сдвинуться с места.

Незнакомец двинулся в ее сторону, как огромная пантера, нацелившаяся на жертву. Он шел уверенным шагом, и Уиллоу все отчетливее видела, как поблескивают невысохшие капли воды на его коже. Она даже стала ощущать исходивший от него запах – озерной воды и чего-то более теплого, острого и очень мужественного.

Он был таким высоким, что ей пришлось откинуть голову, чтобы заглянуть ему в лицо.

– Вы только посмотрите, – ласково произнес он, – у вас в волосах листья. – Уиллоу не нашла в себе сил помешать ему, когда он поднял руку и выпутал листок из ее волос. – А знаете, вы похожи на Диану-охотницу. – Он бросил на землю еще один листок. – Диана, на кого ты охотишься? На меня, да? Тогда прекращай свою охоту. Ты меня поймала. – Без каких-либо колебаний он сгреб в кулак ее волосы и закинул ее голову.

Сердце Уиллоу билось так громко, что она больше ничего не слышала. И не видела ничего, кроме его темно-голубых глаз. Ни один мужчина никогда не прикасался к ней вот так. Не подходил так близко, что она могла чувствовать жар его тела. В ней поднялось желание, жаркое, запретное и отчаянное, только она плохо представляла, что это за желание.

А вот незнакомец, кажется, знал.

– Пора брать свой трофей, охотница моя, – сказал он, наклонился и приник к губам Уиллоу.

Ахилл Темплтон, седьмой герцог Одли, известный в светских хрониках как просто Темпл, привык целовать незнакомых женщин и всегда получал от этого удовольствие. Женщины вообще были для него удовольствием, и он старался, чтобы и они воспринимали его так же. Однако он обычно обращал свое внимание на светских львиц и тусовщиц, женщин опытных, точно знавших, кто он такой и что их ждет в отношениях с ним.

А вот незнакомок, разгуливающих по его поместью с листьями в волосах и подглядывающих за ним, у него еще не было. По сути, он и сам не знал, что заставило его поцеловать эту девушку. Если бы она застала его на пробежке, он списал бы свое желание на высокий уровень адреналина. Но сегодня, когда он выходил из воды, никакого всплеска адреналина у него не было. Как раз напротив, он был холоден как лед. И такая холодность была его обычным состоянием, он всегда умел держать себя в руках.

В Торнхейвен он приехал сегодня утром и, обнаружив в старом доме множество призраков, решил избавиться от них с помощью физической нагрузки. Однако пробежка и купание в ледяном озере не прогнали сидевший глубоко внутри его страх – страх, овладевший им с той минуты, когда он переступил порог особняка.

И только эта незнакомка подарила ему то успокоение, которого он так жаждал.

Он заметил ее сразу, как только вышел из воды, и посмеялся над ее жалкими попытками спрятаться. Разве можно спрятать в зелени такие яркие золотистые волосы!

А вот когда она вышла из своего укрытия, его веселости поубавилось. Высокая, статная, загорелая, с выразительным лицом. Она выглядела девчонкой-сорванцом, но при этом в ее облике присутствовала истинно женская чувственность. Она показалась ему златовласой богиней и смотрела на него так, будто никогда в жизни ничего подобного не видела, как будто изнемогала от мучившей ее жажды, а он был для нее глотком холодной воды…

Женщины никогда не смотрели на него как на чудо, и это потрясло его до глубины души.

И прогнало страх.

Он всего лишь хотел снять листья с ее волос. Во всяком случае, так он себе говорил, когда шел к ней. Он не собирался запускать руку ей в волосы, не собирался целовать ее. Но почему-то сделал это. Наверное, потому, что она стояла перед ним не шевелясь, и смотрела на него, и в ее глазах стоял вопрос, хотя она, вероятно, и сама не подозревала, что задает его.

И он дал ей ответ. Без колебаний.

Сначала ее губы были напряжены. Потом по ее телу прошла волна трепета, как будто у нее внутри шла битва, и одна часть ее капитулировала. И тогда ее губы расслабились и приоткрылись ему навстречу. Корзинка с ягодами выпала из ее рук.

А он, ощутив на ее губах вкус ежевики и еще чего-то сладкого, как мед, дал волю своему желанию, которое заставило его излить поднявшийся в нем жар в этом поцелуе. Она тихо застонала, и он ощутил легкое, неуверенное прикосновение ее пальцев к груди. Однако эта неуверенность длилась недолго. В следующее мгновение незнакомка уперлась в его грудь ладонью. Отталкивая.

Ему не хотелось отпускать ее, так как он знал, что сразу вернется страх, однако он никогда никому не навязывался. Вот и на этот раз он выпустил волосы незнакомки и отстранился.

– Я… – заговорила она глухим, дрожащим голосом, – я… не знаю… я… – Она замолчала, пристально глядя на него.

Неожиданно она подхватила корзинку и побежала по тропинке, вьющейся вокруг озера.

Ахиллу очень хотелось побежать за ней, поймать ее и повалить на мягкую лесную землю, отвлечься от всего на свете, овладев телом этой прекрасной незнакомки. Однако он умел держать себя в руках, да и не привык гоняться за женщинами. Они всегда по собственной воле приходили к нему, так что и сейчас пусть все идет своим чередом.

Он несколько раз глубоко вздохнул, дожидаясь, когда уляжется возбуждение. И с чего это вдруг ему вздумалось целовать ее? Наверное, на него подействовало возвращение в фамильное поместье.

Нет, такое больше не повторится. Он этого не допустит.

Да, он прославился своей любвеобильностью, однако он всегда умел контролировать свои аппетиты и не позволял, чтобы они управляли им. Именно он ставил женщин на колени, а не наоборот.

Вернув себе обычную невозмутимость, Ахилл затрусил к дому.

Может, он позвонит какой-нибудь из своих любовниц и пригласит ее провести с ним выходные на свежем воздухе Йоркшира. Ведь он как-никак очень хороший любовник.

Ахилл был почти у дома, когда зазвонил его мобильник. Он не любил разговаривать по телефону во время пробежки, но интуиция, остро предчувствовавшая разные проблемы и всегда помогавшая ему в бизнесе, подсказала, что ответить надо, поэтому он остановился, достал телефон и посмотрел на экран.

Звонила Джейн, его квалифицированный и знающий личный помощник. И это означало, что без его участия в решении вопросов не обойтись.

Ахилл нажал кнопку приема.

– В чем дело?

– Есть проблема с завещанием, – ответила Джейн, сразу переходя к сути, – именно это Ахиллу в ней и нравилось.

Ха, подумал он, а разве могло быть иначе? Когда это отец оставлял ему что-либо, кроме проблем?

Он устремил взгляд на лес, окружавший дом.

– Объясни.

– Мне только что перезвонили адвокаты. Твое право собственности на дом под вопросом. В завещании есть определенные… дополнительные распоряжения, которые упустили из виду.

Неудивительно. Даже в своей смерти Эндрю Темплтон прилагает все силы, чтобы помучить его.

– Какие? – спросил Ахилл, хотя в глубине души догадывался, на что будут направлены эти дополнительные условия.

– Ты должен быть женат, – ответила Джейн.

В ее голосе Ахилл услышал сомнения, как будто было еще что-то.

– И? – напряженно произнес он.

Джейн проговорила очень тихо:

– И еще иметь сына.

Глава 2

Неделю спустя Уиллоу убиралась в кабинете отца. Окно выходило на крохотный розовый сад, за которым девушка стала ухаживать сама после того, как с отцом случился удар. Она мало что знала о розах, поэтому сад утратил свое былое великолепие, однако денег на садовника у нее не было.

Уиллоу любила бывать в кабинете отца и просматривать его книги. Не медицинские, а по ботанике, которые он собирал исключительно из интереса к этому предмету. Она с удовольствием читала о растениях, да и вообще обо всем, что имело отношение к природе. Когда-то она мечтала поступить в университет и получить ученую степень по биологии и естественным наукам, однако болезнь отца помешала ее планам. Отец нуждался в постоянном уходе, его можно было оставлять одного лишь ненадолго, только на то время, пока она находилась на работе. Конечно, можно было бы учиться дистанционно, однако для этого требовалась немалая сумма.

Уиллоу не жаловалась на то, что оказалась в такой ситуации, считая, что она в долгу перед отцом. Ведь он воспитывал ее после смерти матери, а для него, успешного хирурга, это было нелегко. Няни не справлялись с ней – она была трудным ребенком, – поэтому отцу пришлось заниматься дочерью самостоятельно, что нанесло ощутимый удар по его карьере. Не его вина, что у них нет денег и дом разваливается. Не его вина, что он ограничен в своих передвижениях.

И не его вина, что она, по сути, разрушила его жизнь.

Уиллоу знала это. Как и то, что перед ней стоит задача исправить все.

Глядя на тряпку для пыли, девушка размышляла над финансовыми вопросами. Дополнительные смены, что она берет в кафе, конечно, помогут, но это не выход из сложной ситуации. Надо бы придумать что-нибудь еще.

У нее в джинсах завибрировал телефон. Она достала его и посмотрела на экран. Пришла эсэмэска от отца:

«Спустись в гостиную».

После удара, не имея возможности свободно передвигаться по дому, он стал писать ей сообщения, когда ему было что-то нужно. Эта система отлично работала, правда, когда Уиллоу не была занята, а отцу ее присутствие требовалось не срочно. К счастью, такое бывало редко.

Кларенс Холл, как обычно, сидел в старом кресле возле камина. После инсульта его красивое лицо слегка перекосило на одну сторону. Всегда сосредоточенный и не склонный к веселью, сегодня он был особенно серьезен.

– Сядь, Уиллоу, – строго сказал он.

Девушка убедилась, что на столике рядом с креслом есть все, что может понадобиться отцу, и села.

– В чем дело, папа?

– У меня новость. – Он подтянул повыше клетчатый плед, укрывавший ноги. Судя по всему, отец был чем-то взбудоражен. – Она касается того, о чем я тебе не рассказывал, хотя и должен был бы.

Уиллоу похолодела, но никак не проявила своего беспокойства. Отец ненавидел бурные эмоции, и девушка давно привыкла скрывать свои чувства. Она слишком хорошо знала, как они могут разыграться, если не держать их в узде.

– Звучит угрожающе. – Она заставила себя сосредоточиться, потому что отец очень раздражался, когда ему казалось, что она невнимательна.

Он одобрительно кивнул.

– Итак, ты ведь помнишь Одли, да? Который умер пару месяцев назад?

Под Одли подразумевался герцог Одли, который владел Торнхейвеном и с которым когда-то дружил отец. Сколько Уиллоу себя помнила, герцог жил отшельником.

Имя старого герцога неожиданно вызвало в памяти девушки событие недельной давности, и у нее перехватило дыхание. Щеки опять запылали, и, чтобы отец не заметил этого, она наклонила голову и притворилась, будто рассматривает нитку, торчащую из обивки дивана.

Та встреча с красивым незнакомцем оставила глубокий след в ее душе. Она так и не сообщила о чужаке смотрителю, испугавшись, что тот станет расспрашивать ее и тем самым поставит в неловкое положение.

– Да, я помню Одли, – сказала Уиллоу, прогоняя прочь воспоминание. – Но я, кажется, с ним не встречалась?

– Да, ты была слишком мала. Но мы с герцогом часто общались. Он стал жить отшельником лет десять назад, и после этого мы с ним редко виделись.

– Значит, поэтому-то я и не встречалась с ним. А в чем дело?

– Однажды ночью мы с ним заключили… джентльменское соглашение. Это было давно, и я забыл о нем. Особенно после того, как он разорвал все контакты. Однако… – Казалось, отец в чем-то сомневается, что, кстати, было нехарактерно для него. – Вчера я получил письмо из конторы герцога, напоминающее мне об этом соглашении. Там содержалась просьба выполнить все условия.

Уиллоу нахмурилась, не понимая, к чему клонит отец.

– Что за соглашение? Только не говори, что оно касается денег, потому что…

– Там речь не о деньгах, – перебил ее отец.

Беспокойство, завладевшее ею в начале разговора, только усилилось.

– Тогда о чем?

Отец принялся теребить край пледа, что также являлось верным признаком волнения.

Уиллоу сглотнула. Может, все из-за того поцелуя? Но кто мог ему сказать? У озера никого не было, это точно. Да и какое отношение тот поцелуй имеет к герцогу Одли?

– Мы с Одли вместе учились в университете, – сказал отец. – Еще до того, как я женился. Он тогда приехал из Греции с молодой женой, и она была беременна. Они знали, что будет мальчик. Мы отпраздновали его грядущее отцовство, и он предложил, чтобы наши дети поженились, если у меня когда-нибудь родится девочка. Я… к тому моменту выпил больше двух пинт и немного опьянел. Я заявил, что это отличная идея, и мы скрепили нашу договоренность рукопожатием. Больше он об этом не упоминал. Да и я тоже.

Уиллоу ошеломленно хлопала глазами. Она не могла представить своего отца пьющим и тем более опьяневшим. Обычно он всячески осуждал любую невоздержанность.

– Понятно, – медленно произнесла она. – А при чем тут я?

– При том, что герцог Одли, нынешний герцог Одли, попросил меня выполнить условия соглашения.

Уиллоу удивилась еще сильнее. Давнее соглашение о помолвке детей двух друзей? Нелепая идея, совершенно абсурдная, это наверняка шутка.

– Папа, а ты уверен, что это не жульничество?

– Все законно, а жульничество я умею распознавать. – Его губы сложились в тонкую линию. – Герцог желает увидеться с тобой завтра вечером в Торнхейвене, чтобы сделать тебе предложение.

У Уиллоу отвисла челюсть. Девушка не знала, то ли ей смеяться над дикостью ситуации, то ли возмущаться. Однако она ограничилась сдержанной улыбкой, так как в последнее время старалась не проявлять бурные эмоции.

– Я высоко ценю приглашение, но мне кажется, что он вряд ли рассчитывает на то, что я приму его.

Кларенс строго посмотрел на нее.

– Он предложил определенную… финансовую компенсацию.

А-а. Неудивительно, что отец отнесся к письму так серьезно.

Неожиданно у Уиллоу вспотели ладони, а сердце учащенно забилось.

– Что за финансовая компенсация? – спросила она, радуясь тому, что голос прозвучал ровно.

– Не знаю, – ответил отец. – Письмо краткое. Полагаю, все остальное он расскажет тебе, когда вы увидитесь.

Уиллоу напряглась.

– Что значит «когда»? Я не собираюсь в Торнхейвен…

– Уиллоу, – перебил ее отец, – я хочу, чтобы ты его выслушала. Мы не можем и дальше жить вот так.

– Но я же взяла дополнительные смены…

– Ты отлично знаешь, что нам это не поможет. – Лицо отца стало жестким – так бывало всегда, когда он считал, что она проявляет непослушание. – Дом требует больших вложений, иначе нам придется продать его. Да и мне нужно лечение. Я уже подобрал пару вариантов, которые здорово облегчили бы мне жизнь, но они слишком дороги. И я устал ждать. Все это, Уиллоу, может стать для нас решением.

Это было правдой. «Финансовая компенсация», которую предлагает герцог, действительно могла бы стать решением множества их проблем.

Для этого ей всего лишь надо выйти замуж за абсолютно незнакомого человека.

«Ты сама хотела все исправить. Ведь именно ты – причина всех этих трудностей как-никак».

И это тоже было правдой. Отец мог бы стать всемирно известным хирургом, если бы мать не захотела родить ребенка и не уговорила бы на это отца – сам он не приветствовал эту идею. И если бы мать не погибла в автомобильной аварии полгода спустя, оставив горюющего мужа одного воспитывать ребенка, которого он с самого начала не хотел. Причем сверхэмоционального, упрямого и строптивого ребенка. Чье поведение стало постоянным источником стресса и спровоцировало инсульт.

Уиллоу сглотнула чувство вины и загнала его подальше внутрь к нежелательным эмоциям, которые все еще клокотали в ней, несмотря на долгие годы игнорирования. Когда-то она думала, что они исчезнут сами собой или хотя бы потеряют свою остроту, однако этот день так и не наступил.

Когда она была маленькой, неодобрение отца и его холодная отстраненность действовали на нее угнетающе, и она сбегала от этого в лес Торнхейвена, где можно было кричать, вопить и петь наедине с собой и быть уверенной, что никто не услышит, не начнет ругать ее за шум или не обзовет ее «проклятой помехой».

Однако в последнее время она редко бывала в лесу, потому что научилась владеть собой.

– В таком случае, – бесстрастно произнесла она, – я с ним увижусь.

Отец снова внимательно оглядел ее, словно услышал протестные нотки в ее голосе, хотя их там не было и в помине.

– Уиллоу, ты не обязана выходить за него. Никто не будет заставлять тебя. Сейчас не дремучее Средневековье. Сейчас главное – получить информацию, чтобы потом на ее основе принять правильное решение.

Уиллоу не представляла, каким образом он догадался о ее сопротивлении. Возможно, это было не сопротивление, а просто удивление, вызванное противоестественной природой его требований.

Однако, размышляла она, отец прав. Ей надо собрать информацию, прежде чем принимать решение, поэтому с ее стороны будет правильным принять приглашение герцога. Ведь она даже не знает, какое предложение он намерен сделать. Зачем ему ненастоящий брак? Может, из-за каких-то проблем с законом? Ну а ей-то что до этого? Некоторые браки бывают успешными, но для этого от супругов требуется определенная эмоциональная вовлеченность, а у нее нет желания выпускать наружу свои эмоции. Ей придется сообщить герцогу об этом, когда они встретятся. Она не будет вводить его в заблуждение.

– Ты прав, – так же холодно сказала она. – Можешь передать герцогу, что я с радостью принимаю его приглашение.

Отец явно был доволен, и это принесло Уиллоу некоторое удовлетворение. Она решила не забивать себе голову встречей с герцогом и забыла об этом, но лишь до следующего дня, когда перебирала свои наряды и прикидывала, что надеть. Она никогда никуда не выходила, поэтому у нее не было красивых нарядов, если не считать летнего хлопчатобумажного белого платья. Оно нравилось ей, однако она знала – во всяком случае, это знала упрямая часть ее, – что в нем она будет чувствовать себя так, словно пытается понравиться герцогу. Та же самая упрямая часть отказывалась искать в Интернете информацию о герцоге Одли, хотя понимала: там наверняка есть что-то – пусть даже фотографии, – что подсказало бы ей, чего от него ожидать.

Уиллоу осознавала, что уступать своей упрямой части – неправильно, так как в прошлом она стала причиной ее проблем. И все же она оправдывала себя тем, что на встречу с герцогом ей надо прийти непредвзятой. К тому же она скоро и так многое о нем узнает, да и вообще, вся эта нелепая ситуация может оказаться шуткой, которую отец просто не так понял. И перед ней не встанет необходимость выходить за незнакомого человека, пусть то будет герцог или кто-то еще.

В конечном итоге Уиллоу даже не стала стараться. Она надела джинсы и удобную белую рубашку и даже не стала делать макияж. Убедившись, что у отца есть все, что нужно, и что телефон лежит рядом с ним, она вышла из дома, пересекла лужайку и по тропинке пошла к Торнхейвену.

Стояла прекрасная погода, летние сумерки уже накрывали пустоши, лежащие за лесом, и подсвечивали серый камень георгианского особняка, чьи суровые стены и жесткие линии смягчали плети плюща.

Уиллоу никогда не нравился этот дом, но он всегда вызывал у нее любопытство. В детстве она много фантазировала, придумывая истории, в которых герцог превращался в жестокого и опасного принца, а жившая по соседству девушка спасала его, а потом оказывалась наделенной магическими способностями принцессой.

Поднявшись на крыльцо, она нажала современную кнопку звонка.

Дверь тут же открыл чем-то смахивающий на труп мужчина. Он поздоровался с ней и пригласил следовать за ним, а потом, не дожидаясь от нее ответа, пошел прочь. Уиллоу ничего не оставалось, как подчиниться.

У нее не было времени оглядеться, хотя она успела заметить, что в доме высокие потолки и красивая лепнина и что на стенах висят картины в золоченых рамах.

Мужчина – он наверняка выполнял обязанности дворецкого – открыл какую-то дверь и пропустил девушку в уютную гостиную с огромным камином, перед которым были расставлены диваны и кресла. Книжные шкафы вдоль стен были забиты книгами самых разных форматов, столики и консоли были завалены бумагами. И над всем этим витал слабый запах плесени и пыли – запах старого, заброшенного дома, в котором очень долго никто не жил.

– Герцог спустится к вам с минуты на минуту, – сказал мужчина, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Уиллоу огляделась. Краем глаза она заметила у камина маленькую картину маслом, очень похожую на творение Дега. Она уже двинулась к ней, желая проверить свое предположение, когда услышала, что дверь открылась и опять закрылась.

– Привет, Диана, – раздался позади нее низкий, красивый и такой знакомый мужской голос.

Уиллоу Холл, дочь Кларенса Холла, давнего друга отца, стояла возле камина спиной к нему и выглядела почти так же, как тогда, неделю назад, у озера.

Хотя на этот раз у нее в волосах не было листьев.

После того как Джейн сообщила о неприятном условии в завещании, Ахилл целых два дня напряженно консультировался со своим юристами, обсуждая каждую букву документа, и искал выходы. Но выхода не было. Отец не оставил ему шанса. По закону он мог вступить во владение Торнхейвеном только после женитьбы и рождения сына.

Что ж, он сам виноват, что не предугадал такой поворот событий. Просто он считал, что отец давно забыл о его существовании, как он сам забыл об отцовском. Теперь ясно, что с его стороны было глупо так думать.

Последние пятнадцать лет своей жизни он потратил на то, чтобы убедить весь мир в том, что Ахилл Темплтон – это самостоятельная личность, которая не имеет отношения к длинной череде предков. Что всем, чего он добился, он обязан только самому себе.

Он из ничего создал фирму, занимавшуюся рискованными венчурными проектами на миллиарды долларов, и сделал это благодаря своим мозгам и деловым качествам. Он много работал, много рисковал, играя по-крупному, и если его жизнь была наполнена излишествами, то все эти излишества он честно заслужил. Да, за долгие годы фамилия Темплтон стала синонимом распутного образа жизни, и что из этого? Ему на это плевать. И отцу наверняка тоже, потому что того никогда не интересовало, чем занимается сын.

Сейчас же выясняется, что отцу было не плевать. Перед смертью он вдруг вспомнил, что у него есть сын и что этому сыну предстоит унаследовать титул. Движимый злобой, Эндрю Темплтон сделал так, чтобы как можно больше осложнить Ахиллу вступление в наследство.

И все потому, что, на взгляд отца, наследство принадлежит вовсе не Ахиллу.

А его брату. Который умер много лет назад.

Возможно, старик ожидал, что Ахилл откажется от наследства. Ведь ему не нужны ни деньги, ни титул, ни этот мрачный особняк. Он купил себе недвижимость в Греции, на родине матери, и, строя свой бизнес, много путешествовал по миру. У него не осталось связей с родиной отца, почтения перед титулом он не испытывает, не считает нужным остепениться и продолжить род. В общем, отец наверняка рассуждал в таком ключе и надеялся из могилы посмеяться над ним.

Однако едва Ахилл услышал об условии, в нем что-то вдруг переключилось. Нет, он не доставит отцу удовольствия посмеяться из своей могилы! Дом и титул принадлежат ему по праву, и он получит и то, и другое, и если отец думал, что женитьба и отцовство помешают ему, то старый подонок сильно ошибался!

Кроме этого условия, юристы нашли в бумагах отца и еще кое-что. Это было соглашение, написанное на очень старом листе бумаги и подписанное обеими сторонами. Там говорилось, что седьмой герцог Одли в возрасте одного года и двух месяцев обручается с будущей дочерью доктора Кларенса Холла. Судя по дате на документе, было ясно, что тогда под седьмым герцогом Одли подразумевался старший брат Ахилла, Улисс, скончавшийся от менингита в пятнадцать лет. Сейчас седьмым герцогом Одли был он, и это означало, что он может жениться на невесте брата. Отец перевернулся бы в гробу, если бы узнал, что младший сын намерен занять место драгоценного Улисса, но Ахиллу было на это плевать.

Поэтому он поручил своей команде юристов изучить соглашение и собрать информацию о Кларенсе Холле. У него действительно имелась дочь. Только родилась она через много лет после смерти Улисса и через десять лет после его, Ахилла, рождения. Наверняка отец забыл о соглашении и не аннулировал его.

Как выяснили юристы, в настоящий момент девушка была не замужем и жила со своим отцом. Что было очень хорошо. А когда юристы вручили ему фотографию девушки, его будто пронзило молнией.

Потому что на снимке была та самая охотница, которую он целовал у озера неделю назад.

И у него в голове тут же выкристаллизовался план. Эта красавица станет его женой, и они вместе родят красивейшего ребенка на земле. Он получит наследство, в котором ему отказывал отец, и она поддержит его во всех его начинаниях.

Старый герцог рассчитывал оставить его ни с чем, а вместо этого сделал ему великолепный подарок.

И он с радостью принимает его.

Ахилл тщательно проанализировал информацию, собранную юристами, и досконально изучил жизнь Уиллоу Холл. Она работала в кафе в деревне и заботилась о своем отце, у которого несколько лет назад случился инсульт. Ее финансы находились в ужасном состоянии, так как платили ей мало, а работу получше из-за состояния здоровья отца она найти не могла.

В общем, ситуация была бедственная, и Ахилл, сумевший построить бизнес-империю благодаря тому, что хватался за любой шанс, решил и на этот раз поступить так же. Если понадобится, он воспользуется деньгами как рычагом, чтобы вынудить ее выполнить условия соглашения, а денег у него в избытке. Секс тоже может стать таким же рычагом – ведь тогда, у озера, было совершенно очевидно, что она хочет его.

Ахилл молчал, а Уиллоу не шевелилась, стоя к нему спиной. Она напоминала оленя, почуявшего запах хищника. Раньше он думал, что она соберет информацию о нем, прежде чем идти сюда, но сейчас стало ясно, что она поняла, кто он такой, только когда услышала его голос.

Ахилл смотрел на ее изящную фигуру, и в нем разгоралось желание. Он знал, что совладает с ним, так как это всего лишь физическое влечение, потребность получить удовольствие, не больше, без каких-либо эмоций, которых он боялся как чумы. Сейчас главное то, что она станет для него великолепной женой, во всяком случае, на какое-то время. И идеальной матерью для их ребенка.

– Только ведь тебя зовут не Диана, ведь так? – нарушил он молчание. – Ты Уиллоу. Уиллоу Холл.

Девушка резко повернулась.

– Ты, – выдохнула она.

Ахилл наклонил голову.

– Да. Я. Тот голый мужчина, которого ты неделю назад целовала у озера.

– Ты… ты герцог?

– Ахилл Темплтон, седьмой герцог Одли. Друзья зовут меня Темпл.

– Так вот почему ты купался в озере, – сказала она. – Ты не нарушал границы чужих владений.

– Да, – ответил он. – Я вышел на пробежку и решил охладиться в озере. В моем озере.

Она продолжала смотреть на него широко открытыми глазами. Она уже оправилась от шока, и теперь в ее взгляде горел гневный огонь. Преодолев разделявшее их расстояние, она остановилась в нескольких дюймах от него.

Теперь ее лицо выражало неприкрытую ярость. Это была богиня, которую обманули и которая горела желанием наказать несчастного, осмелившегося на такое. И она была прекрасна.

Мало кто из окружающих решался противостоять ему. Обычно он прикрывал свою безжалостность холодной веселостью, которая успокаивала людей, что было очень полезно, когда дело касалось бизнеса и удовольствия. Но эта веселость была преходящей. И когда люди обнаруживали это, они уже были приручены.

Уиллоу же совсем не приручилась. Она даже не боялась его. Она смотрела на него так, будто готова была в любой момент ударить его, и Ахиллу очень хотелось подбить ее на это. Его бы позабавила драка с женщиной. Гнев – мощное топливо для подпитки наслаждения.

– Как ты посмел? – гневно произнесла Уиллоу. – Как ты посмел промолчать? Ты обязан был сказать мне, кто ты такой. И как ты посмел после этого позвать меня сюда?

– Я предположил, – холодно перебил ее Ахилл, – что ты уже все выяснила через Интернет. Разве не так поступают умные люди?

Он понимал, что этими словами он подливает масла в огонь, но ему не терпелось увидеть огонь в ее глазах. И она вспыхнула, как факел.

Он поймал то мгновение, когда ее рука поднялась для удара, и схватил ее за запястье прежде, чем она влепила ему пощечину.

«Вот дурак! Что ты делаешь? Зачем провоцируешь ее?»

Может, он и дурак. Но зато он ощущает под пальцами ее теплую кожу, и она смотрит ему прямо в глаза.

Неожиданно Ахилл осознал, что впервые в жизни чувствует себя по-настоящему живым. До этого старый дом, который он люто ненавидел, заставлял его ощущать себя привидением, запертым в этих стенах. И ему захотелось взять огонь, горевший в Уиллоу, и раздуть его еще сильнее. Превратить его в лесной пожар, который поглотил бы их обоих.

«Осторожнее! Она поставит тебя на колени».

Нет, не поставит. Ни у кого не хватало власти поставить его на колени, и он не допустит, чтобы такую власть получила женщина, пусть и красивая. И ему придется это доказать. И ей, и себе самому.

Ахилл крепче сжал руку Уиллоу, другой рукой обхватил ее за затылок, а потом притянул к себе и поцеловал.

Она не отстранилась, не стала вырываться. Она лишь издала тихий стон, и по ее телу прошла волна трепета. Ее рот приоткрылся навстречу его губам. На вкус она оказалась сладкой, как мед с привкусом полевых цветов, и Ахилл, не отдавая себе отчета в своих действиях, просунул язык ей в рот. Где-то внутри его поднялось потрясение – он ведет себя не так, как намеревался! Он собирался представить ей свое предложение и изложить условия. Подробно описать ее бедственное финансовое положение, угостить чем-нибудь прохладительным, а затем, если обстановка будет к этому располагать, сдобрить все сексуальными стимулами. Не соблазнять ее, нет, а просто напомнить ей о том, что было у озера. Чтобы подстегнуть ее желание.

Однако он совсем не собирался целовать ее.

«Как же, нет у нее власти над тобой! Да ты прямо сейчас набросишься на нее!»

Эта мысль шокировала Ахилла. Нелепость какая-то. У него все под контролем!

Загнав вглубь желание, он оторвался от Уиллоу, но запястье ее не выпустил и руку с затылка не убрал. Тем самым он хотел убедиться в том, что власть принадлежит ему.

– Не советую близко подходить ко мне, – хрипло произнес Ахилл, несмотря на все старания придать голосу суровости. – Если не хочешь, чтобы я овладел тобою на полу.

Уиллоу заморгала, словно приходя в себя. Она вырвала руку, отошла к камину и замерла, стоя к нему спиной.

Тишина, пронизанная напряжением, словно сгустилась.

– Я прошу прощения, – нарушила молчание Уиллоу. – Не надо было…

Она извиняется? Ахилл такого не ожидал. Как интересно!

– Не надо было извиняться? Но это же я поцеловал тебя. И я об этом, кстати, ничуть не жалею.

– Я не о поцелуе. Я… хотела ударить тебя.

А-а.

– Да, знаю.

Уиллоу резко повернулась, и Ахилл увидел на ее лице искреннее сожаление.

– Я забылась.

Что-то шевельнулось в душе Ахилла. Ему не нравилось вызывать у женщины сожаление, особенно у той женщины, к которой его влекло. Хотя чувства других людей его мало заботили, он все же был не из тех, кто получает удовольствие от чужих страданий.

– Ну, я этому в какой-то мере поспособствовал, – сказал он.

– Ты прав. – Уиллоу вздернула подбородок. – Я должна была поискать в Сети. Я должна была подготовиться.

Все шло не так, как Ахилл задумывал. Ему бы радоваться ее извинению и признанию его правоты, но почему-то… это не принесло ему удовлетворения.

– А почему ты не поискала в Сети?

– Потому что… не хотела. – Сожаление исчезло вместе с гневом, и теперь Уиллоу олицетворяла холодное достоинство. – Я пришла сюда только из-за письма, что ты написал моему отцу. Отец решил, что я должна выслушать тебя. – Она прищурилась. – А я считаю, что ты должен знать: у меня нет намерений выйти за тебя.

Ахилл улыбнулся. Она еще не знает, что одна из его отличительных черт – всегда добиваться своего.

– Что ж, – спокойно произнес он, – посмотрим, удастся ли мне заставить тебя передумать.

Глава 3

Уиллоу знала: он не заставит ее передумать.

Ничто – ни его действия, ни слова – не заставят ее передумать.

Как же глупо она себя повела! Она должна была уйти, едва услышала его голос. А она не ушла. Вместо этого она повернулась к нему, к красавцу из озера. И точно так же, как неделю назад, не смогла оттолкнуть его.

На этот раз он был одет, но это ни в коей мере не умалило его физической привлекательности. На нем была голубая сорочка, которая подсвечивала цвет его глаз и зрительно расширяла плечи, а также черные костюмные брюки, которые подчеркивали тонкую талию и мускулистые бедра.

И под его взглядом ее тут же охватило желание, оно волной прокатилось по ее телу. И заставило понять, что ей не забыть о той встрече у озера, сколько бы она себя ни уговаривала. Воспоминание о поцелуе прочно засело в ее памяти. И побуждало ее хотеть большего.

Когда Ахилл назвал ее Дианой, Уиллоу догадалась, что он еще до ее прихода знал, кто она такая. И в то же мгновение ее охватил праведный гнев, вызванный отчасти удивлением, отчасти стыдом за собственную реакцию на него. Она набросилась на него, а он повел себя точно так же, как отец: спокойно заявил, что умные люди ищут информацию. Едва он произнес это, Уиллоу поняла, что больше не может сдерживать свои эмоции, и непроизвольно подняла руку, готовясь влепить ему пощечину. Он же остановил ее, просто удержав за запястье, а потом стал целовать, и ее гнев исчез так же внезапно, как появился.

Она позволила себе отдаться этому поцелую, раствориться в нем. По какой-то причине Ахилл не пробуждал в ней чувства опасности. К сожалению, эти сладкие мгновения быстро закончились, и ее гнев вернулся, едва Ахилл разомкнул свои объятия. Она вырвала у него руку и отошла как можно дальше, к камину. Он оказался прав: приближаться к нему опасно.

«Ты не можешь выйти за него».

Нет, это абсолютно невозможно. И главным образом потому, что в его присутствии она теряет контроль над собой. Такое нельзя допускать. Иначе она превратится в сердитую и упрямую бунтарку, какой была до инсульта у отца. В ту, которая отравляла жизнь всем вокруг. И причиняла боль тем, кто ее любит.

Уиллоу задрожала, когда в сердце шевельнулся осколок прежнего чувства вины. Но она не обратила на это внимания. Она прогнала прочь все эти ужасные эмоции. Потому что не могла снова утратить контроль над собой.

Герцог стоял в центре комнаты, его руки были в карманах, голову он склонил набок. Поза была расслабленной, однако сам он выглядел отнюдь не расслабленным. Он выглядел тем, кто никогда не слышал слова «нет».

Но «нет», как это ни печально, было единственным, что Уиллоу могла сказать ему в ответ.

– Я не передумаю. – Она сцепила руки. – Я не выйду за тебя.

– Но ты же еще не выслушала мое предложение, – сказал Ахилл. – Ведь ты для этого здесь, верно?

– А зачем мне его выслушивать? Ответ и так будет «нет».

– Но ты хотя бы сможешь сказать отцу, что выслушала меня.

В этом он был прав.

Уиллоу сглотнула, подавляя неожиданный приступ паники.

– Справедливо. – Она приложила все силы к тому, чтобы голос прозвучал ровно. – Что ж, послушаем.

Ахилл молчал, не спуская с нее глаз, и Уиллоу ощутила, как воздух между ними снова наэлектризовался. Почему каждый раз, возмущенно спросила себя девушка, когда она смотрит на него, у нее в голове роятся совершенно идиотские вопросы: а какой он на вкус? Горячи ли его губы? Каково это – утолить с ним свое желание?

Ахилл улыбнулся, словно прочитал ее мысли.

– Сначала, думаю, будет правильно выпить чего-нибудь прохладительного.

Уиллоу собралась заявить, что не станет ничего пить, но Ахилл уже двинулся к двери, открыл ее, вышел на несколько секунд, и она услышала, как он тихо с кем-то разговаривает. Потом он вернулся и плотно закрыл за собой дверь.

– Я хотела сказать, что мне ничего не надо, – сказала она.

– Ты считаешь, что напитки для тебя. – Ахилл подошел к ней поближе, двигаясь с грацией пантеры. – А ты не допускаешь, что это надо мне? Может, мне надо подкрепиться, чтобы расхрабриться и попросить тебя стать моей женой.

Уж чего-чего, подумала Уиллоу, а храбрости ему не занимать.

Оттого что Ахилл остановился слишком близко от нее, у Уиллоу непроизвольно сжались кулаки, а сердце затрепыхалось, как птичка в клетке. Ее охватил страх. Перед ним и перед тем, что он предлагал ей.

«Прекрати. Ты опять позволяешь эмоциям думать за тебя».

Она стиснула зубы и отогнала страх. Она будет спокойна и хладнокровна. Она не будет разочаровывать отца. Она все сделает ради него.

– Ваша светлость… – начала она, радуясь тому, что голос не выдал ее.

– Ой, только без этого. «Ваша светлость», – отмахнулся Ахилл. – Отец любил все эти формальности, а я нет. – Он улыбнулся и, по мнению Уиллоу, стал похож на порочного и голодного волка. – Ты, наверное, это уже заметила.

В расстегнутом вороте рубашки Уиллоу видела его загорелую кожу, и вдруг ей стало интересно, а что он сделает, если она его поцелует.

– Мне безразлично, как к тебе обращались, – сказала она. – Я бы предпочла вообще к тебе не обращаться. Поэтому говори, что хотел сказать, и я пойду домой.

Ахилл довольно долго смотрел на нее и при этом напоминал хищника, который прикидывает, нападать или нет на жертву. От этого взгляда у Уиллоу участился пульс, а внутри поднялось странное и пугающее предвкушение.

Герцога отвлек стук в дверь, и он поспешил открыть ее. Появился слуга. В одной руке он нес поднос, в другой – бутылку. Он поставил все это на журнальный столик у дивана и удалился. На подносе Уиллоу увидела блюда с сырами и крекерами, два высоких бокала и чашку с горячим чаем.

Ахилл взял с подноса чашку.

– Конечно, есть шампанское, но я подумал, что ты предпочтешь что-нибудь более успокаивающее. – Он поставил чашку на маленький столик возле кресла, стоявшего у камина. – Прошу, присаживайся.

Уиллоу не хотела садиться. И пить чай тоже не хотела. Она мечтала поскорее уйти отсюда и оказаться в безопасных стенах своего дома или где угодно, главное, подальше от герцога. Но тогда ей пришлось бы признать, что он сильно влияет на нее, а этого она допустить не могла.

Она докажет ему, что она сильнее, чем он думает!

Поэтому Уиллоу подошла к креслу и села. Правда, чашку не взяла.

– Итак, – сказал Ахилл, усаживаясь в соседнее кресло, – мое предложение. Торнхейвен, как тебе известно, мое родовое поместье, а так как я единственный ребенок, оно автоматически должно было отойти мне после смерти отца. Однако в его завещании обнаружилась пара условий, и выяснилось, что вступить в наследство я смогу только после того, как выполню их. Первое состоит в том, что я должен жениться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.