Джулия Джеймс
Навсегда в его сердце
Роман

Julia James

The Greek's Penniless Cinderella

* * *

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. Α.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав.

Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя.

Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

The Greek's Penniless Cinderella

©2020 by Julia James

«Навсегда в его сердце»

© «Центрполиграф», 2022

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2022

Пролог

Ксандрос Лакарис резко обернулся, густые брови сошлись над темными глазами.

– И что вы мне предлагаете? Хватать ее и силой тащить к алтарю?

Человек, к которому он обратился, Ставрос Кустакис, откинулся на спинку стула, бесстрастно глядя на гостя. У него были необычные для грека серо-зеленые глаза, и, в отличие от Ксандроса, с его долгой и прославленной семейной историей, он мало знал о своих предках.

– Я – никто, – признался Ставрос со свойственным ему цинизмом. Ксандрос уже привык к манерам человека, с дочерью которого был помолвлен. – Но я богат. Тогда как вы, мистер Лакарис, рискуете потерять свой шанс стать богаче.

– Но… – запротестовал Ксандрос, и его тут же перебили:

– Нет, Ксандрос, слишком поздно! – Серо-зеленые глаза Ставроса ожесточились. – Ариадна бросила мне вызов, она мне больше не дочь!

Ксандрос знал, что этот человек безжалостен, но от того, как легко Ставрос отрекся от единственной дочери, ему стало не по себе. Впрочем, сам он, узнав о бегстве невесты, испытал облегчение.

Он не спешил отказываться от беззаботного холостяцкого образа жизни и ни к чему не обязывающих интрижек. Благодаря привлекательной внешности, богатству и высокому положению в афинском обществе Ксандрос без труда очаровывал женщин и заводил краткосрочные романы. Ему было чуть за тридцать, и он хотел пожить еще несколько лет, не связывая себя узами брака.

Это желание боролось с двойной ответственностью, тяжело давившей на его плечи: не только продолжать древнюю семейную линию Лакарисов, которая тянулась из древности от императорской знати Византии, но и постоянно пополнять старые деньги новыми, иначе они рискуют исчезнуть.

Это внушали Ксандросу с раннего детства. Его дед имел фатальную склонность к щедрым тратам и необдуманным инвестициям, и по его вине семья опасно приближалась к полному разорению.

Финансовые заботы давили на Ксандроса даже в годы детства, когда отец страдал от неоплаченных кредитов и надвигающегося банкротства, а мать боялась, что им придется продать прекрасный семейный дом в респектабельном пригороде Афин.

Его отец всеми силами стремился восстановить состояние Лакарисов и исправить ошибки своего отца. Он преуспел в намеченном, когда его сын стал совершеннолетним. Ксандрос вырос с мыслью, что обязан сделать все, чтобы богатство семьи больше никогда не подвергалось опасности, а только увеличивалось.

Идеальная возможность увеличить состояние и укрепить позиции семейного дела Лакарисов представилась в перспективе взаимовыгодного слияния с империей Ставроса. Интересы Лакарисов и Кустакисов во многом совпадали, и объединение двух бизнес-империй могло бы стать чрезвычайно успешным проектом.

Отец Ксандроса перед своей безвременной кончиной стремился добиться успеха не только ради увеличения благосостояния. Он всеми силами старался укрепить как финансовые, так и личные связи с Кустакисом. Дочь Ставроса, Ариадна, несмотря на невысокое происхождение своего отца, могла бы стать идеальной женой для Ксандроса.

Он понимал это. Ариадна была слишком молода для него, ей было всего двадцать с небольшим, но по остальным параметрам она идеально подходила на роль его жены. Яркая брюнетка, интеллигентная, образованная, она вращалась в тех же кругах, что и он, к тому же они прекрасно ладили. С точки зрения его родителей, у Ариадны было еще преимущество: ее покойная мать происходила из очень хорошей семьи и была лучшей подругой матери Ксандроса.

Более того, сам Ставрос Кустакис был очень заинтересован в том, чтобы породниться с аристократическим семейством. Ему хотелось стать тестем Лакариса и заиметь внука Лакариса, ведь сам он был никем.

Несмотря на всеобщий энтузиазм, Ксандросу было нелегко принять это решение, но в конце концов он пошел на это.

Он думал, что и Ариадна стремилась сбежать от своего всесильного отца так же сильно, как и выйти замуж. Они, конечно, не были влюблены, но вполне нравились друг другу, и Ксандрос решил приложить все силы, чтобы стать хорошим мужем и любящим отцом своих детей. Разве этого недостаточно?

Вот только сообщение, которое он получил сегодня днем и которое заставило его явиться сюда, в роскошный особняк Ставроса в престижном пригороде Афин, опровергло его размышления.

«Ксандрос, я не могу выйти за тебя замуж. Я уезжаю из Афин. Прости. Ариадна».

Слова Ариадны до сих пор звучали в голове, приводя в смятение. Однако ощущение облегчения было сильнее. Теперь, когда Ариадна вышла из кадра, он был волен сделать то, чего и хотел с самого начала, – слияние с компанией Кустакиса без брака.

Это он и сказал Ставросу.

– Даже если брак не будет заключен, мы не должны отказываться от сделки. Я с самого начала утверждал, что женитьба на вашей дочери не является непременным условием для слияния компаний.

Ксандрос не сводил глаз со Ставроса, сидевшего за массивным позолоченным столом, сознавая, что хочет как можно скорее покинуть этот угнетающе роскошный особняк. Сам он предпочитал минимализм своей городской квартиры или изысканную простоту своей виллы в традиционном греческом стиле на Каллистрисе.

Одно это название могло поднять Ксандросу настроение. Его собственный остров, его убежище. Место, куда он сбегал из Афин, если позволяли работа и погода – до Каллистриса можно было добраться только на вертолете. Он купил остров, достигнув совершеннолетия, зная, что это место станет для него надежным убежищем в любой жизненной ситуации.

Он улетит туда сегодня же вечером, на выходные, прочь от бессердечного, беспощадного человека, на дочери которого не хотел жениться, а теперь и не должен был, потому что она, похоже, тоже не стремилась замуж. А Ставрос Кустакис пусть забудет о своих амбициях стать тестем Лакариса. Не срослось.

Но сначала он хотел получить окончательный ответ: состоится ли слияние компаний, к которому он, в отличие от брака, стремился.

Ксандрос смотрел на Ставроса, ожидая вердикта. Он не любил, когда его разыгрывают, а в компании Кустакиса важно было вовремя отбить подачу.

– Вам придется дать мне ответ: да или нет. – Ксандрос взглянул на часы. – Сегодня вечером я вылетаю на Каллистрис.

Он хотел успеть к часу, когда солнце опускается в залив, а луна встает над мысом…

Его мысли вернулись с острова туда, где он был, и взгляд остановился на Ставросе. Что-то изменилось, в серо-зеленых глазах несостоявшегося тестя появился ехидный блеск.

– Жаль. Впрочем, если уж ты так стремишься к слиянию… – Ставрос улыбнулся, однако улыбка была недоброй. – … Ты не откажешься слетать в Лондон…

Ксандрос застыл, словно в ожидании приговора.

– …для того, чтобы забрать… – улыбка Ставроса стала откровенно циничной и провокационной, – мою другую дочь.

Глава 1

Розали, вздохнув, плеснула щедрую порцию чистящего средства на отвратительно грязный линолеум перед столь же грязной, заросшей жиром плитой. Да и вся кухня выглядела не лучше. Съемщик оказался свиньей. Все помещение было однородно покрыто грязью, а убирать это свинство придется ей…

Она снова вздохнула. Делать нечего – ей надо платить за квартиру, да еще чем-то питаться.

В ней вспыхнуло знакомое чувство: «Настанет время, когда мне не придется убирать грязь за другими людьми! Когда-нибудь у меня будет гардероб не из благотворительного магазина и мне не придется на завтрак, обед и ужин есть тосты с консервированными бобами! Когда-нибудь я перестану быть бедной!..»

Розали выросла в бедности. Мать-одиночка растила ее без поддержки семьи, на пособие. Мама постоянно болела, и Розали с раннего детства ухаживала за ней. Они жили в обшарпанной муниципальной квартирке в лондонском Ист-Энде, и ей, девушке в цвете лет, было не до личной жизни…

Об отце Розали почти ничего не знала.

Мать, горько вздыхая, изредка вспоминала о своем единственном коротком романе:

– Я знала его совсем недолго! Он был иностранцем, работал здесь, в Лондоне, на стройке. Когда я поняла, что беременна, он уже уехал из страны. Я написала в его строительную компанию, но ответа не получила…

Так что отца в ее жизни никогда не было, а после смерти матери – она умерла от хронической болезни легких, прошлой сырой и холодной зимой, – Розали осталась совсем одна…

Лицо девушки омрачилось – со смертью матери она лишилась муниципальной квартиры и пособий по инвалидности и уходу за больным, на которые они жили…

Розали вздохнула. Теперь она обрела свободу и могла рассчитывать только на себя. Как бы ни горевала по матери, она знала, что наконец-то, в двадцать шесть лет, может начать жить собственной жизнью. Выучиться, получить квалификацию и вырваться из мрачных неприглядных улиц ее района.

Розали вздохнула еще раз, вытирая грязный пол, чувствуя, как начинает болеть поясница. Она занималась уборкой с восьми утра, а теперь уже четыре.

Еще час работы на кухне, и можно запереть дверь, сдать в агентство ключ, а затем вернуться в свою убогую квартирку и приступить к занятиям.

Она записалась на онлайн-курсы по бухучету, надеясь, что, получив квалификацию, сможет выбраться из нищеты. Чтобы заплатить за курсы, приходилось весь день заниматься изнуряющей уборкой.

Розали выключила льющуюся воду и прислушалась: ей показалось, что в дверь позвонили. Она уже решила, что ослышалась, однако в дверь позвонили снова.

Настороженно, потому что дом расположен не в самом благоприятном месте, она пошла открывать дверь.

Вид на невзрачную улицу был почти полностью перекрыт высокой мужской фигурой.

Розали с замирающим от страха сердцем разглядывала незнакомца: дорогой костюм, темные волосы, красивое лицо и невероятные глаза…

Кто это, черт возьми?!.

Она тяжело сглотнула, беспомощно глядя на него.

– Я ищу Розали Джонс, – сказал мужчина низким голосом с заметным акцентом, который она затруднилась определить.

– Кому я понадобилась?

Розали охватило странное предчувствие; дело было не в том, что он иностранец, в Лондоне этим никого не удивишь, – таким холеным красавцам не место в их захудалом районе. Этот импозантный мужчина производил впечатление пришельца из другого мира. Дорогой костюм, золотая булавка на шелковом галстуке – все это не из этой части Лондона. И самое удивительное и необъяснимое – этот человек спрашивал о ней.

– Мне нужно с ней поговорить, она здесь?

Розали крепче вцепилась в дверь и представилась:

– Я – Розали Джонс.

– Вы – Розали Джонс?! – В его голосе звучало недоверие. – Это невозможно.

Розали напряглась: на его лице отразилось больше чем недоверие, – нечто, заставившее ее остро осознать, как она выглядит. Увидеть себя его глазами – настороженную, в рабочей одежде, после дня уборки в свинарнике.

Незваный гость внезапно шагнул внутрь и закрыл входную дверь. Его лицо помрачнело. Он будто собирался с духом, чтобы заговорить с ней.

– Вы точно Розали Джонс?

Она уставилась на него:

– Да в чем дело-то?!

Мужчина казался очень высоким в маленьком плохо освещенном коридоре, его черные слегка вьющиеся волосы были безукоризненно подстрижены, туфли ручной работы до блеска начищены. Его глаза – удивительные, темные, с длинными ресницами, – блуждали по ней, будто он находил ее утверждение возмутительным.

– Розали Джонс – это я! – снова сказала она и наконец задала встречный вопрос: – А кто вы и что вам от меня нужно?

– Меня зовут Александрос Лакарис, и я здесь по просьбе вашего отца.

Ксандрос увидел, как лицо девушки побледнело от изумления. Он тоже был в растрепанных чувствах с тех пор, как Ставрос подбросил ему эту задачу.

В его памяти запечатлелся их последний разговор:

– Ваша другая дочь?

– Да. У меня есть еще одна дочь, – усмехнулся Ставрос, – она живет в Лондоне. Поезжай туда и привези ее. – В его глазах снова появился дьявольский блеск: – Если, конечно, ты все еще рассчитываешь на слияние…

– Расскажите подробнее, Ставрос, пожалуйста.

Ксандроса обуревали эмоции, однако ему удалось сохранить внешнее спокойствие. Он решил, что разберется с чувствами позже, сейчас ему просто нужна информация.

Ставрос рассказывал о дочери в раздражающе бесстрастной манере:

– Ее зовут Розали Джонс. Она живет с матерью или жила до недавнего времени. Я знал ее мать, дай-ка подумать… около двадцати пяти лет назад, когда работал в Великобритании. Роман был мимолетный, мы разбежались, однако я всегда знал, что там у меня есть дочь. Пора ей приехать в Афины, чтобы заменить мою заблудшую – теперь уже бывшую – дочь Ариадну. – Он усмехнулся: – Я с нетерпением жду ее приезда.

Вот и все, что Ксандрос узнал от этого человека. Его охватили ярость и раздражение – Ставрос Кустакис все еще рассчитывает стать тестем Лакариса! Ну уж нет…

Ксандрос сильно разозлился. Однако съездить в Лондон все же придется… Он встретится с этой неизвестной дочерью лицом к лицу и разуверит ее в ожиданиях, которые отец вбил ей в голову.

Одно дело – женитьба на Ариадне, с которой они знакомы много лет, но брак с ее английской единокровной сестрой был бы абсурдом. Меньше всего ему хотелось, чтобы эта девушка появилась в Афинах и стала ему досаждать.

Одно только воспоминание о поручении забрать «другую дочь» раздражало, но теперь появилась еще одна причина для злости. Стоя на пороге нищенской квартиры, Ксандрос никак не мог поверить, что не ошибся адресом.

Эта женщина не может быть той, которую он должен забрать и отвезти в Афины, это просто невозможно! Кем бы ни была вторая дочь Ставроса, перед ним не она!

Какой бы короткой ни была связь Ставроса с матерью девушки, его ребенок был бы обеспеченным. Ставрос Кустакис – один из богатейших людей Греции! Его дочь должна быть лондонским эквивалентом Ариадны, живущей в месте, подходящем для такого богатого отца!

Челси, Ноттинг-Хилл, Хэмпстед… Но нет! Адрес, который дал ему Ставрос, изумил его. Что могла делать дочь Кустакиса в этой захудалой части Лондона?! Заниматься перепродажей недвижимости? Скупать заброшенные участки для расчистки территории под новую застройку?

Правда оказалась невероятной.

Ксандрос с изумлением разглядывал девушку, отмечая каждую ужасную деталь ее образа: грязную футболку, мешковатые, покрытые мокрыми пятнами хлопчатобумажные брюки, руки в желтых резиновых перчатках, сжимающие швабру и ведро, воняющее дезинфицирующим средством. Ее волосы были собраны на макушке в пучок, уже растрепавшийся. А что касается ее лица…

Первое впечатление – довольно отталкивающее – на него произвела ее одежда. Теперь его оценивающий взгляд сосредоточился на внешности девушки. Лицо бледное, изможденное, на щеке полоска грязи, но…

Тонкие черты лица, нежный рот, под прекрасными глазами тени от усталости, но их цвет…

Глаза девушки перед ним были серо-зеленого цвета.

Ксандрос был ошеломлен. Эта ужасно одетая женщина в резиновых перчатках, со шваброй и ведром просто не может быть дочерью Ставроса, однако ее невероятные глаза говорили об обратном.

Она действительно его дочь. Шок пронзил Ксандроса, и он увидел отражение своих эмоций на ее лице.

– Мой отец? – выдохнула девушка.

Швабра с грохотом выпала из рук, перед глазами поплыло, мир стал расплывчатым…

Этот человек сказал нечто невозможное. Потому что у нее нет отца. Никогда не было.

Никогда…

Он что-то говорил на иностранном языке. Она не понимала… Мир все еще расплывался перед глазами, а она, кажется, падала…

Затем он железной хваткой схватил ее за руку, втолкнул в кухню, усадил на стул у шаткого стола. Ощущение падения наконец прекратилось, мир стал четче, и Розали поймала себя на том, что часто моргает.

Теперь мужчина возвышался над ней, и она смотрела на него, пытаясь сфокусировать взгляд.

– Твой отец – Ставрос Кустакис, – сказал он.

Розали попыталась произнести имя, прозвучавшее на иностранном языке, но у нее ничего не вышло.

Мужчина нахмурился, и Розали невольно залюбовалась незнакомцем – у него были невероятно красивые карие глаза. И пусть в этой ситуации это было неуместно, она не могла не отметить, что он очень привлекательный мужчина.

– Ставрос Кустакис.

Розали услышала, как он повторил это имя с акцентом, который сочетался с произнесенным именем, сочетался с аурой иностранности вокруг него.

Она снова моргнула, глядя на него:

– У меня есть отец?

Вопрос прозвучал глупо – ей только что назвали его имя. Розали заметила, что это странно подействовало на мужчину. Он удивился еще больше, сведя брови и нахмурив высокий лоб.

– Ты не знала? Ты не знала, что Ставрос Кустакис – твой отец? – В голосе мужчины звучало недоверие.

– Нет, – ответила она.

Судя по всему, мужчина не верил ни одному ее слову. Не верил, что она та, за кого себя выдает. И не верил, что она не знает, что этот… как там его… ее отец.

Это слово зазвенело у нее в голове. Слово, которое она никогда не употребляла, которое не имело к ней отношения.

Он просто не существовал, если не считать те жалкие короткие недели романа ее бедной матери, прежде чем он ушел навсегда.

Но вот теперь оказалось, что он существует.

– Как отец меня нашел?

Вопрос внезапно вырвался, и она жадно уставилась на человека, который сообщил ей удивительную, невероятную новость. Понятно, теперь жизнь изменилась навсегда.

«Мой отец знает обо мне! Он послал человека, чтобы найти меня!»

Эмоции всколыхнулись в ней, отвлекая от того факта, что смотрящие сверху вниз темные глаза несколько затуманились.

– Об этом ты спросишь его сама, – последовал отрывистый ответ.

Розали с нетерпением перешла к следующему вопросу:

– А где он сейчас?

– Он живет в Афинах.

– В Афинах? – Глаза Розали распахнулись.

Ее отец грек?

В голове прозвучал голос матери:

«Он был иностранцем, так романтично! Работал в Лондоне…»

– Да, – резко ответил мужчина, он словно отгораживался от нее. – Другие вопросы могут подождать. Собирай вещи, мы уходим.

Розали уставилась на него:

– Что вы имеете в виду?

– Я везу тебя в Афины, – сказал он, – к твоему отцу.

* * *

Плотно сжатые губы, сердитый взгляд…

Ксандрос искоса смотрел на свою спутницу. У нее все еще было такое выражение лица, будто она не понимает, что происходит.

«Теперь нас двое», – мрачно подумал Ксандрос.

Он приехал в Лондон только для того, чтобы предостеречь английскую дочь Ставроса от отцовских интриг. Но теперь его гнев на Ставроса нашел новую причину. Черт, он всегда знал, что этот человек безжалостен, – его отречение от Ариадны было доказательством этого, – но то, что он сделал с этой несчастной другой своей дочерью, было непростительно. Держать ее в крайней нищете, в неведении об отце…

Эмоции бурлили в нем, глаза блестели темно и сердито. Ставрос хотел, чтобы его английскую дочь доставили к нему? Пожалуйста! Не оставлять же ее в этой трущобе.

Девушка пошла с ним достаточно охотно. Почему нет? Она только что узнала, что у нее есть отец, конечно, она захочет встречи с ним! Здесь, в Лондоне, ей явно нечего делать, кроме как зарабатывать на жизнь уборкой.

Ксандрос дождался, пока мисс Джонс оставит ведро и швабру, сбросит резиновые перчатки, наденет дешевую поношенную куртку, возьмет потертую сумку и уйдет вместе с ним. Она кинула ключ от дома в почтовый ящик и села в машину Ксандроса.

Она больше не задавала вопросов, и Ксандрос был рад этому. Ответить на них было бы трудно, особенно на вопрос, как отец нашел ее.

Его скулы снова напряглись. Пусть Ставрос сам скажет ей это в лицо.

Существовали вопросы практического плана: как доставить ее в Афины. Есть ли у нее паспорт? Оказалось, что да, и вскоре машина остановилась на другой захудалой улице. Ксандрос нахмурился еще сильнее. Краска на многоквартирном доме облупилась, перила террасы сломаны, на ступеньках валялись пустые бутылки и мусор, а на окне висели провисшие занавески.

Свалка.

Мисс Джонс не заставила себя долго ждать, появилась через десять минут с потрепанным чемоданом и забралась в машину.

Ксандрос скользнул по ней взглядом. Она выглядела немного лучше, переодевшись в дешевые выцветшие джинсы и толстовку, ее волосы были аккуратно убраны, а запах трудового пота забивался дезодорантом. Однако кожа ее все еще была бледной, лицо – усталым и осунувшимся. Только сияющие серо-зеленые глаза придавали ей красоту.

Ксандрос отвел взгляд и достал телефон. Да какое ему дело до того, как выглядит английская дочь Кустакиса? Его импульсивное решение отвезти Розали в Афины было продиктовано исключительно гневом на Ставроса из-за того, что тот бросил дочь на произвол судьбы.

Может, Ставросу станет стыдно за то, как живет его дочь! Или она может нанять адвоката, чтобы подать иск, и даже продать свою историю в таблоиды. Как один из богатейших людей Греции оставил свою плоть и кровь в нищете…

Единственное, чему не дано осуществиться, так это безумной идее Ставроса о том, что пропавшую Ариадну можно заменить этой несчастной, совершенно чужой ему девицей!

Ксандрос поджал губы.

Если это означает отказ от надежд на слияние бизнеса, к черту бизнес. Он не станет жениться на Розали Джонс ради слияния.

Откуда вообще такие мысли…

Глава 2

Розали сидела, вцепившись в потертую сумку, и смотрела в тонированное окно. Она никогда не ездила в машине с тонированными стеклами, никогда не ездила в машине с шофером. И она никогда не сидела рядом с таким мужчиной, как этот.

Розали отодвинулась от него как можно дальше. Теперь он проверял сообщения на своем дорогом телефоне и не обращал на нее никакого внимания. Ей было все равно, она и не хотела его внимания.

Александрос Лакарис, так, он сказал, его зовут. Но кто он такой, не имело значения. Хотя он был самым привлекательным мужчиной, которого она когда-либо видела.

Розали покраснела, вспомнив, как выглядела в момент их знакомства. Эти невероятные темные глаза с длинными ресницами смотрели на нее с таким презрением…

Впрочем, почему ее должно волновать, что он о ней думает?

Важно было только то, что он ей сказал. Розали снова захлестнуло волнение: «Мой отец существует! Он настоящий! Он узнал обо мне, нашел меня! Он хочет встретиться со мной! Мой отец!»

Мысли неслись у нее в голове непрерывным потоком, все было как в тумане.

Машина остановилась у дома. Розали взлетела по ступенькам, дрожащими руками отперла замок. В каком-то трансе она бросилась в свою комнату, схватила всю одежду, которую смогла, и запихнула ее в чемодан. Она порылась в ящике с бумагами в поисках паспорта, приобретенного с надеждой на путешествия, но ни разу не использованного, затем поспешно разделась, умылась холодной водой в крошечной раковине. Волосы были грязными, и ей был нужен душ, но все, что она смогла сделать, – это облить себя дезодорантом, причесаться и переодеться.

Она явно не произвела впечатления на блистательного Лакариса, подумала Розали, скривив рот.

Она видела этот презрительный блеск в его глазах, когда забиралась обратно в машину, ставя свой потрепанный чемодан в ноги.

Да и какая разница, что он о ней думает? Ничто не имело значения, кроме того, что совсем скоро она увидится с отцом!

Сердце сжалось в груди.

О, мама! Если бы ты только могла дожить до этого дня, увидеть человека, в которого влюбилась! Как это было бы чудесно!

Машина остановилась у отеля, и она нахмурилась. Они ехали по Пикадилли, приближаясь к «Гайд-парк-корнер», тогда как она полагала, что они направляются в Хитроу.

Александрос Лакарис убрал телефон.

– Что происходит? – спросила она. – Разве мы не едем в аэропорт?

– Вылет завтра, я прилетел в Лондон только сегодня утром. Переночуешь в отеле.

– Я не могу позволить себе снять здесь номер! – в ужасе воскликнула Розали.

– Но твой отец может, – сообщил Лакарис.

Розали увидела, как его губы напряглись в уже знакомой манере. И он снова окинул ее пренебрежительным взглядом.

Неужели эта женщина все та же Розали Джонс, дочь Ставроса?

Ксандрос был потрясен, но теперь по совершенно иной причине. От прежней замарашки не осталось и следа! Мисс Джонс была сногсшибательна. Потрясающа. Невероятна.

Его глаза прошлись по ней, изучая каждую деталь нового облика. Она была восхитительна в новом наряде, с идеально накрашенным лицом, безупречно уложенными блестящими волосами, в облегающем платье и в изящных туфлях на шпильках на длинных стройных ногах. Новый образ Розали стал для него ошеломляющим откровением.

Ксандрос ощутил, как в нем пробуждается первобытный инстинкт, сильный и явный, как сексуальное возбуждение. Нечто подобное он испытал накануне вечером, когда случайно увидел ее выходящей из душа в махровом халате. Ему пришлось тут же удалиться в свою спальню, чтобы не поставить ни себя, ни ее в неловкое положение.

И вот это волнительное чувство захватило его снова. Но на этот раз Ксандросу не хотелось прятаться. Хотелось наблюдать за тем, как эта восхитительно красивая женщина приближается к нему. Он видел, как другие мужчины в холле отеля провожают ее заинтересованными взглядами, и это наполняло его удовлетворением, ведь она направлялась именно к нему…

Это было приятно, независимо от причины.

Розали остановилась перед ним.

– Ну что, поехали? – быстро спросила она.

Ксандрос вздрогнул, понимая, что пора перестать так откровенно на нее таращиться.

– В аэропорт! – подсказала Розали, посмотрев в сторону стойки администратора. – Я выписалась перед ланчем, – продолжала она, – и сдала свой старый чемодан в камеру хранения. Мне нужно купить новый, и не один.

Розали неторопливым шагом направилась к стойке администратора, и Ксандрос, не в силах отвести взгляда, уставился на ее… вид сзади.

Он держал ее в поле зрения, пока они выходили из отеля и садились в ожидавшую их машину. Заняв место рядом, он заглянул ей в лицо.

– Значит, пробежалась по магазинам? – сухо поинтересовался он.

Было бы разумно, сказал он себе, оставаться сдержанным в этом вопросе.

Розали повернулась к нему, и Ксандрос ощутил запах дорогих духов.

– О, это было потрясающе!

Ее лицо озарила улыбка, у Ксандроса перехватило дыхание.

– Личный консультант помогла мне с гардеробом – она точно знала, что мне подойдет, и сэкономила мне кучу времени! – Розали была в восторге.

Он позволил себе сделать ей комплимент:

– Ты выглядишь очень хорошо.

Ксандрос испытал удовольствие оттого, что благодаря ему у Розали появилась возможность побаловать себя. Ведь она так долго была этого лишена…

– Я хочу выглядеть для отца как можно лучше, – сказала Розали в ответ на комплимент. На мгновение на ее лице промелькнула тревога. – Я хочу, чтобы он гордился мной. Радовался, что узнал о моем существовании после стольких лет неведения. Жаль, мама не дожила до этого дня, она была бы счастлива!

Услышав ее слова, Ксандрос с трудом сохранил нейтральное выражение лица. Было горько осознавать, как она ошибается в отношении жестокого, бессердечного мужчины, приходящегося ей отцом. Из того, что успел от нее услышать, он знал, что жизнь Розали была трудна, а порой и вовсе невыносима.

– Бедная мама! – продолжала она с грустью в голосе. – Она знала моего отца так недолго, а потом он исчез. Она не смогла найти его, и он все эти годы не знал обо мне.

У Розали задрожали губы, и она крепче сжала в руках новую элегантную сумочку.

– Теперь, когда я знаю, что отец богат, я не могу понять, почему он не нашел нас раньше… У мамы всегда было плохое здоровье, она не могла работать, и мы вместе выживали на пособие, – я ведь должна была заботиться о ней. В моем детстве, да и в юности, было мало радости. Это была борьба, а не жизнь…

Она замолчала, взглянув на него, затем продолжила:

– Именно поэтому я не смогла получить образование в колледже и найти нормальную работу. Вот почему я вынуждена заниматься тем, чем занимаюсь. Я снимаю дешевое жилье, чтобы оплачивать онлайн-курсы… – Ее лицо просветлело. – Но теперь все изменится к лучшему, все будет замечательно!

Она посмотрела на Ксандроса, ожидая подтверждения ее надежд. Усилием воли он заставил себя остаться бесстрастным, хотя рассказ Розали произвел на него сильное впечатление.

«Я должен рассказать ей о Ставросе! Должен сказать, чтобы она не возлагала на эту встречу слишком больших надежд!»

Но он не мог заставить себя разрушить ее ожидания.

И вообще – ее будущее не его забота! Об этом не стоит забывать. А потому ему стоит придержать свою неожиданную реакцию на нее. Он не должен позволить себе увлечься ею. Это недопустимо.

Он просто отвезет ее к Ставросу.

Да и потом, каким бы сокрушительным разочарованием ни обернулась встреча с папочкой, иметь даже такого отца – лучше жизни, которую она вела до сих пор, ведь так?

Она же наверняка что-нибудь от него получит? Даже если понадобятся адвокаты и журналисты, чтобы вытрясти из него причитающееся!

Розали задала вопрос, на который он не хотел отвечать.

– Так как же он узнал обо мне?

Лицо Ксандроса помрачнело еще больше.

– Я уже сказал вчера, что ты должна обсудить это с ним.

К его облегчению, Розали кивнула и перешла к другому вопросу:

– Что еще вы можете о нем рассказать? Вы сказали, что он богат и успешен, но в чем?

– В основном строительство, – ответил Ксандрос, радуясь перемене темы. – Но с некоторых пор он расширил сферу своих интересов – страхование, финансы… Он очень дальновидный бизнесмен.

– Я рада за него, – сказала Розали и опустила глаза, ее наманикюренные пальцы играли с ремешком кожаной сумки. – А как насчет его личной жизни? Я же не единственный у него ребенок?

Она подняла глаза на Ксандроса… Серо-зеленые глаза Ставроса.

– Мой отец женат? – спросила она, заметно нервничая.

Ксандрос покачал головой:

– Он овдовел. Его жена умерла несколько лет назад. У них есть дочь. На несколько лет младше тебя, ее зовут Ариадна.

Розали просияла.

– О, это прекрасно! У меня есть сестра?! Это так чудесно звучит! Я с ней встречусь?

Ксандрос снова покачал головой:

– Сейчас она за границей.

– О, какая жалость! Надеюсь, она ничего не имеет против сестры…

Ксандрос напрягся: кто знает, что подумает Ариадна об этой взявшейся из ниоткуда дочери своего отца?

– Вы ее знаете? Мою сестру?

На этот бесхитростный вопрос нельзя было ответить односложно, а посвящать Розали в тонкости его отношений с Ариадной Ксандрос не собирался, поэтому только кивнул и с облегчением услышал телефонный звонок.

Пробормотав извинения, ответил, благодарный за отсрочку.

Он продолжал молчать, пока они не прибыли в Хитроу. Вдаваться в мрачные подробности махинаций Ставроса Кустакиса он не был готов.

Он снова искоса взглянул на дочь, которую Ставрос призвал на место дочери, от которой отрекся.

Розали справится с ситуацией, когда обо всем узнает, ей придется это сделать!

А дальнейшее – не его проблема и не его дело. В одном он был непреклонен: он не согласится с нелепым планом Ставроса и не женится на его дочери только для того, чтобы добиться слияния.

Какой бы потрясающе красивой она ни оказалась…

Розали устала. Хотя это было фантастическое чувство – наслаждаться своим первым полетом на самолете в первом классе, где подавали шампанское и изысканный ужин. Она с комфортом устроилась в просторном кожаном кресле и листала глянцевые журналы.

Полет был долгим, они приземлились, когда стемнело.

Она не могла дождаться, когда встретится с отцом! Ставрос Кустакис жил, по словам Лакариса, в одном из самых престижных пригородов Афин. Как бы Розали ни радовалась предстоящей встрече, она едва не теряла сознание от волнения и усталости.

– Мы почти на месте, – сообщил Ксандрос.

Розали отвернулась от окна машины. Было странно думать, что она находится в чужой стране.

«Но она же не чужая! Это земля моего отца, и я гречанка так же, как и британка!» – убеждала она себя. Однако дорожные знаки, надписи на греческом, движение машин по непривычной стороне – все казалось ей незнакомым и непонятным.

Машина съехала с оживленного шоссе на более тихие улицы, обсаженные деревьями. С обеих сторон за высокими оградами прятались особняки. Машина свернула на хорошо освещенную улицу и остановилась перед стальными воротами. Водитель что-то сказал вышедшему навстречу охраннику, и ворота распахнулись.

Розали нервно вцепилась в свою сумочку.

Машина медленно двинулась вперед по шуршащему гравию и остановилась у входа в особняк с белым фасадом и широкими ступенями, ведущими к огромным двойным дверям. Водитель уже вышел из машины и открывал ей дверь.

Розали повернулась к мужчине, который привез ее сюда, вырвал из мрачной бесперспективной унылой жизни в Ист-Энде и доставил к дому ее отца.

– Спасибо, что привез меня.

Она постаралась сказать это бодро, хотя на самом деле нервничала. Но не подавала виду.

Точно так же она не подала виду, когда выходила из ресторана в отеле и поймала на себе его взгляд. Александрос Лакарис наконец-то увидел ее! Она перестала быть невидимкой! Это был незабываемый момент, она наслаждалась им. Но сейчас казалось, что это было очень давно.

Впрочем, какая разница, невидима она для него или нет? И что он так хорош собой? Она здесь из-за отца.

Розали вышла из машины и посмотрела на впечатляющий фасад дома.

«Дом моего отца».

Она прислушалась к своим чувствам в надежде испытать радость, но нервное оцепенение, охватившее ее после приземления, не отпускало. Она слышала, как водитель вынимает чемоданы с ее новой дорогой одеждой.

Открылась входная дверь. Неужели это отец вышел поприветствовать ее? Отец, которого она никогда не знала, и он не знал о ней…

Но это был слуга или, судя по белому форменному кителю, управляющий. Он впустил ее в дом, бормоча что-то на греческом. Розали обернулась и помахала на прощание человеку, который привез ее сюда, – Александросу Лакарису.

Он помахал в ответ? Из-за тонированных стекол не было видно. А потом машина тронулась с места и исчезла за воротами.

Розали почувствовала себя очень одинокой.

Она развернулась и вошла в дом отца.

Ксандрос откинулся на спинку кресла. На мгновение ему пришлось подавить желание выйти из машины и войти в дом вместе с ней. Не позволить этой несчастной девушке встретиться со Ставросом Кустакисом в одиночку.

Он перевел дыхание. Это – не его забота, не его обязанность. Розали ненадолго вошла в его жизнь и снова покинула ее. Ему следует оставить все как есть и вернуться к своей жизни.

Ксандрос велел себе перестать думать о ней. После отказа Ариадны он получил свободу и должен ценить это. Он никогда не желал связывать себя какими-либо узами… Тем более теперь.

Когда машина въехала в центр Афин, Ксандрос позволил себе погрузиться в приятное предвкушение и выбрать, как и, главное, с кем он отпразднует свою внезапную свободу.

Он мысленно перебирал разных знакомых женщин, каждая из которых была красавицей, и, как он знал по опыту, не откажет разделить с ним его радость.

Ксандрос нахмурился, его пальцы начали нервно постукивать по подлокотнику. Была одна проблема: ни одна из пришедших на ум красавиц сейчас не привлекала его. Мысли снова заполонил образ той, кого он желал.

Стройная фигура, тонкая талия, длинные ноги, шелковистые светлые волосы… Серо-зеленые глаза…

Усилием воли он запретил себе думать о ней: нет, этого не случится. Определенно нет.

Глава 3

Розали огляделась. Это была спальня. Ее проводил туда слуга в сопровождении двух горничных, которые начали распаковывать ее чемоданы. Она остановила их. Ей это было некомфортно.

Розали повернулась к слуге.

– Когда я увижу отца? – Она надеялась, что тот понимает английский.

Он ответил с сильным акцентом, и его слова огорчили и встревожили Розали:

– Кириоса Кустакиса сегодня вечером нет дома, – сообщил он высокомерно, – вы увидите его утром.

Она открыла рот, чтобы что-то уточнить, но тут вошли другие служанки с подносом и кофе. Слуга поклонился и вышел вслед за девушками.

Розали уставилась на закрытую дверь. На нее накатила усталость, разболелась голова.

«Может быть, – подумала она, – лучше отложить такую важную первую встречу с отцом на утро, когда я буду посвежее?..»

Но тоска, завладевшая ею с момента приземления, не утихла даже после того, как она приняла душ в роскошной ванной комнате с золотыми кранами и узорчатым мрамором на стенах.

Выйдя из ванной, завернувшись в банное полотенце, она увидела, что в спальне ее окружает еще большая роскошь. Повсюду была позолота: на резном изголовье кровати, плафонах ламп на прикроватных тумбочках. Шторы были затканы золотыми нитями, а массивная люстра ослепительно сияла золотом и хрусталем.

Розали наморщилась и прикрыла глаза ладонью от невыносимого сияния.

Гнетущий эффект.

Вздохнув, она села и принялась ковырять еду, на опять же позолоченном блюде. Подняв серебряный колпак, она увидела курицу, утонувшую в жирном соусе, жареный картофель и бобы. Вернула купол на место и ограничилась булочкой и каким-то странным на вкус маслом. Кофе тоже удивил: полный гущи, но без молока.

Тоска по дому захлестнула ее. На ум пришло не последнее съемное жилище, где жила до вчерашнего дня, а муниципальная квартира, где она выросла, где они были только вдвоем с мамой. Одни вдвоем против всего мира в этой квартирке. Она была маленькой и скромно обставленной, оплачивать счета и покупать еду для них было нелегким испытанием. Но это был ее дом.

А теперь это мой дом. Дом моего отца. Мой дом.

Это слово удивляло. Дом? Этот огромный, чрезмерно богатый, полный прислуги дворец? Розали тяжело вздохнула, не понимая, что так угнетает ее. Разве приехать сюда, к отцу, не было лучшим, что с ней случалось?

Забравшись в огромную слишком мягкую постель со скользкими атласными простынями, она заставила себя представить их завтрашнюю встречу.

«Отец подхватит меня на руки! Крепко обнимет! Слезы в его и моих глазах – как это чудесно!»

Засыпая, Розали хотела увидеть отца, волшебную встречу, ожидающую ее. Но сон пришел не об отце, а о человеке, которого он послал за ней. Человеке, который для нее ничего не значил. Он был просто красивым незнакомцем, привезшим ее, а затем снова уехавшим в ночь, выполнив свою работу. Передав ее, как посылку.

Ничего, о чем стоило бы мечтать.

– Кириос Кустакис готов принять вас.

Слуга стоял у открытой двери спальни Розали. Она взглянула в окно и зажмурилась. Яркий утренний свет падал на ухоженный сад с фонтанами, посыпанными гравием дорожками и искусно подстриженными кустарниками в виде геометрических фигур. Выглядело впечатляюще.

Но она здесь не для того, чтобы рассматривать сады. Сейчас она встретится с человеком, благодаря которому появилась на свет!

Эмоции переполняли, но Розали старалась держать их в себе.

Сердце бешено колотилось, пока она шла за слугой по бесконечной анфиладе комнат и спускалась по мраморной лестнице. Розали оделась с особой тщательностью, не желая давать отцу повода для неодобрения. Ее элегантное желтое платье было длиной до колена, с короткими рукавами и круглым вырезом, туфли – на невысоком каблуке, волосы собраны в аккуратный пучок, макияж минимален.

Розали вслед за слугой пересекла просторный холл. Слуга деликатно постучал в двойные двери, и девушка услышала, как кто-то резко выкрикнул по-гречески какое-то слово, вероятно, «войдите».

Слуга открыл дверь, и Розали вошла. Ее сердце колотилось, как отбойный молоток.

Мужчина, который, вероятнее всего, был ее отцом, сидел за массивным письменным столом, комната была уставлена книжными шкафами от пола до потолка, на полу лежал дорогой ковер. Все здесь было дорогим и респектабельным. Но ее глаза были устремлены только на отца.

Розали подошла к столу, ожидая, что он встанет и обнимет, порадуется, что обрел дочь.

Но мужчина за столом этого не сделал – просто откинулся на спинку кресла, рассматривая ее.

– Итак, – объявил «кириос Кустакис», – ты здесь. – Его взгляд был похож на буравчик. Неожиданно он сделал жест рукой: – Повернись.

Розали округлила глаза. Почему этот господин так странно ведет себя?

– Я сказал, повернись!

Голос отца с сильным акцентом стал резким, будто ему не понравилось, что она не подчинилась приказу молниеносно.

Розали нахмурилась:

– Зачем?

В его глазах вспыхнуло недовольство.

– Потому что я велю тебе это сделать!

– Вы мне велите? – В ее голосе звучало удивление.

Глаза кириоса Кустакиса снова вспыхнули. Серо-зеленые, как у нее, успела отметить Розали.

Он снова заговорил:

– Если ты хочешь получить то, что я могу тебе дать, будешь делать то, что я скажу! И по твоему дорогому наряду я вижу, что ты действительно хочешь новых возможностей. Так что в твоих интересах делать то, что я велю! – Он откинулся на спинку кресла и сцепил на животе пальцы. – Теперь понимаешь ситуацию?

Розали покачала головой. Нет, она не понимала ситуацию, совершенно не понимала. Это был ее отец, и он разговаривал с ней так, будто она была его служанкой, а не найденной дочерью!

Острая боль пронзила ее сердце. Но она понимала, что отчасти отец прав: она пошла и накупила дизайнерской одежды, как только поняла, что может это сделать.

– Я… мне очень жаль… – проговорила Розали срывающимся от волнения и обиды голосом. – Я купила новую одежду, чтобы выглядеть хорошо для нашего знакомства. Не для того, чтобы быстрее потратить ваши деньги…

Выражение лица отца изменилось.

– Послушай, если хочешь доставить мне удовольствие, просто делай то, что я скажу. Повернись!

Розали с трудом преодолела оцепенение и сделала то, что он велел. Когда она покрутилась вокруг оси, отец кивнул, выражение его лица стало менее резким.

– Так-то лучше.

Его глаза оценивающе остановились на ее лице, руки все еще были сцеплены.

– У тебя мои глаза, а остальное ты взяла от матери. Я почти ничего о ней не помню.

– Она помнила тебя! – воскликнула Розали. – Мама рассказала мне все, что могла.

В глазах отца появился циничный огонек.

– Да и знать особо нечего.

Розали нахмурилась. Она ощущала боль внутри, потому что это было неправильно, не так, как должно было быть…

– Но как вы узнали обо мне? Мама сказала, что пыталась связаться с вами, написав в строительную компанию, но вы, наверное, уже уехали из страны. Она так и не получила ответа. Ее письмо, наверное, не дошло до вас…

– Конечно, дошло!

У Розали вырвался вздох, и она уставилась на сидящего напротив мужчину.

На его лице появилось нетерпеливое выражение.

– Я всегда знал о твоем существовании.

Розали изумленно смотрела на него. На сердце словно лег огромный камень.

– Вы всегда это знали? И не связались с ней?

– А почему я должен был?

– Почему? Да потому, что я ваша дочь!

Он усмехнулся, и Розали была потрясена, увидев это, была потрясена всем происходящим…

– А мне что за дело? Какой у меня мог быть интерес к твоей глупой мамаше или к тебе? – Его лицо напряглось, на нем появилось выражение гневного неудовольствия. – До сих пор от тебя не было никакой пользы. Поэтому я и послал за тобой.

Эмоции бушевали в душе Розали, сильные, злые, болезненные.

– Вы знали обо мне – и не сделали ничего? Ничем не помогли, зная, как больна моя мать?

Серо-зеленые глаза, так ужасно похожие на ее собственные, снова вспыхнули.

– Она была дурой, я же сказал! Беспомощной и слабоумной! Государство о вас заботилось, она получила квартиру, пособие на ребенка… Зачем мне было тратить на вас деньги?

Резкие слова о матери ударили ее словно пощечина. Протест поднялся в ней, она обвела рукой роскошную комнату его особняка.

– Вы богач! А мы были так ужасно бедны! Мама не могла работать, а я не могла получить достойное образование, потому что за ней нужен был уход…

Ставрос с силой ударил по поверхности стола:

– Молчи и не лей слезы! Мои деньги принадлежат мне, и я делаю с ними то, что захочу! – Его лицо окаменело. – Если хочешь получить хоть цент, измени свое отношение, моя девочка!

У Розали перехватило дыхание. Она не его девочка! И никогда ею не была! Этот человек знал о ней, но ему было все равно…

Жгучая и едкая, как кислота, обида наполнила сердце. Мысли проносились в мозгу, цепляли шипами, причиняли боль.

Сквозь туман слез, застилающий глаза, она увидела, что отец встал и обошел стол. На мгновение она испытала последнюю вспышку надежды, ей показалось, что отец все-таки заключит ее в любящие объятия после всех этих лет разлуки.

Но он просто взял ее за локоть и подвел к паре кресел у кофейного столика.

– Садись, – велел он и тяжело опустился в кресло.

Ноги Розали внезапно ослабли, она послушно села рядом.

Отец кивнул.

– Теперь, когда в голове у тебя поубавилось сентиментального мусора, выслушай меня. – Тяжелый взгляд Ставроса остановился на ней. – Не думай, что выйдешь отсюда ни с чем, – заверил отец, теперь в его голосе не было резкости. – Это действительно твой счастливый день! Можешь покупать одежду, на которую ты так жадно набросилась! Можешь жить в праздной роскоши! Покупай и бери все, что захочешь!

Розали хотела возразить, но Ставрос опередил ее:

– Скажи мне, – выражение его глаз изменилось, – что ты думаешь о нашем красавце Александросе, а?

Розали моргнула: почему этот отец – не отец произносит имя человека, которого послал за ней?

– Да, наш красивый и ох какой знатный Александрос Лакарис так хотел найти тебя и привезти в Афины! – Сквозь веселье в его голосе слышалась жестокая усмешка. – Он так стремится получить все, что хочет! Ответь честно, Ксандрос был разочарован, увидев тебя? Дочь Ставроса Кустакиса зарабатывает на жизнь уборкой! Ха! Как это его взбесило, должно быть! – Он вцепился в подлокотники кресла. – Так это он привел тебя в порядок и приодел перед тем, как доставил ко мне?

Розали сидела в полном оцепенении, не в силах произнести ни слова.

– Для него это не должно иметь значения! Это просто бонус, что ты оказалась красоткой, если, конечно, на тебя потратить деньги! Как ни крути, ты родилась под счастливой звездой: тебе понравится и новый образ жизни, и Александрос Лакарис! Все женщины Афин будут завидовать тебе! – Глаза его самодовольно сверкнули. – И я получу то, чего хочу: благородного Лакариса в зятья!

Розали совсем перестала что-либо понимать.

– В зятья?

Ее папаша вскинул руки в нетерпеливом жесте:

– Конечно, он станет моим зятем! Иначе зачем я велел привезти тебя сюда? Чтобы ты вышла замуж за Александроса Лакариса, разумеется!

Розали слышала слова, но не понимала их. Мысли путались.

– Вы сошли с ума…

Лицо Ставроса исказилось от гнева.

– Не испытывай мое терпение! Лакарис хочет объединить наши компании, это отличная финансовая перспектива для нас обоих, но я пойду ему навстречу только за определенную цену: он возьмет тебя в жены! Ты видела этого парня? Просто мечта!

– Вы сошли с ума, – повторила Розали и нашла в себе силы подняться. Ей хотелось сбежать из этого кошмара.

Резкий и противный голос отца разрезал воздух:

– Уйдешь сейчас – уйдешь совсем! Вернешься в лондонские трущобы! Назад в сточную канаву! Ты ничего не получишь от меня!

Она обернулась, ее лицо было каменным.

– Пошел к черту!

Розали вышла из комнаты, и грохот захлопнувшейся двери ознаменовал крушение всех ее надежд.

Ксандрос сидел за столом, не в силах сосредоточиться на делах. В его голове, тревожа совесть, крутилась мысль о том, как он уехал прошлой ночью, бросив дочь Ставроса перед неизвестностью. Она же вошла туда с мечтами о сказочном воссоединении с отцом, который обнимет ее с любовью и примет в свою жизнь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.