# Другая

Ка Ли

Я прожила долгую жизнь. Достаточно долгую, чтобы познать старость. Мне довелось узнать, что такое одиночество, и испытать все его тяготы. Я познала боль и унижение, но всё это лишь привело к тому, что я стала той, кем сейчас являюсь. И, что самое главное, я поняла, что смерть – это не всегда конец.

Человеческая жизнь, какой бы длинной она ни казалась, на самом деле ничтожно мала. Ирма Мироновна в свои 89 лет понимала это лучше всех. Вот уже год как она схоронила мужа, с которым прожила почти семьдесят лет. Всю жизнь она любила его и была верна. Она считала себя счастливым человеком, и чтобы не лишиться своего счастья и не прогневать богов, всегда была добра к людям, никогда не делала зла, не лгала и не сквернословила. Но вот уже год Ирма Мироновна не хотела жить. Может, все было бы иначе, если боги дали бы ей ребенка. Возможно, она не была бы так несчастна и одинока сейчас.

Ирме Мироновне казалось, что она уже испытывала такое одиночество очень-очень давно. Это чувство было связано с ее первым детским воспоминанием. Ей тогда было два годика, и она плакала. Ирма Мироновна хорошо запомнила теплые руки нянечки и ее добрые успокаивающие слова: «Все будет хорошо, Ирмушка, не плачь». Это был ее первый день в детском доме.

***

– Ирма Мироновна, вы опять засиделись допоздна. Не замерзли? – спросил женщину молодой охранник.

На городском кладбище Николай работал уже полгода и за это время привык видеть скорбящих людей. Чисто по-человечески молодому охраннику, конечно, было их жаль, но он научился не принимать чужую боль близко к сердцу. И все же к старушке, которая приходила на могилу своего мужа каждую неделю, он испытывал жалость.

– Нет, Николушка. Все хорошо. Спасибо.

– Будьте осторожны, – сочувственно сказал охранник.

– Постараюсь. И ты береги себя.

Она вышла из ворот кладбища и неспешно пошла к автобусной остановке. Городское кладбище хоть и городское, но все же далеко от города.

«Я устала, – горько сказала Ирма Мироновна невидимому собеседнику, – устала жить без тебя! Я старая, мое тело и мой разум износились!» Она коснулась на безымянном пальце золотого широкого кольца. За годы, что она его носила, кольцо вросло в палец, и теперь снять его можно было разве что разрезав металл. Но Ирма Мироновна так поступить с ценным для нее артефактом не могла.

***

Резкая боль разлилась по голове. Кто-то ударил женщину так сильно, что она почти потеряла сознание. Она упала на колени, даже не осознавая этого.

«Закричать, нужно закричать!» – в смятении подумала Ирма Мироновна. Она открыла рот, но голоса не было. Даже хрип выдавить из себя она не могла. Горло сжимали невидимые руки страха и непонимания. Разум помутнел. Осознание того, что происходит, было урывочным. Ее кто-то закинул в кузов старой маршрутки. Пол был такой же грязный, как и порванные кресла для пассажиров. Она почувствовала боль в руке. От укола голова закружилась, и тело женщины обмякло. Ирма Мироновна провалилась в темный кошмар.

Очнулась Ирма Мироновна от холода. Реальность была настолько немыслимой, что этот момент казался ей продолжением ее страшного сна. Она не могла понять, зачем кому-то понадобилось похищать старуху? На органы ее тело не годилось, выкуп брать было не с кого. Оставалось лишь одно предположение, она попала в лапы к психопату.

Страшно умирать в муках. Дожить почти до 90 лет и умереть от руки маньяка! Первый раз за всю жизнь Ирма Мироновна пожалела, что у нее крепкое сердце. Да и не только сердце, весь ее организм был хоть и стар, но оставался здоровым, у нее даже зубы были свои. Может, потому, что она никогда не курила? Запах сигарет ее раздражал с самого детства. А может, потому что не злоупотребляла спиртным? Фужер сладкого вина за ужином она могла себе позволить, но не больше. Если она выпивала больше, то у нее могло разыграться воображение, могло привидеться даже то, что с ней никогда не происходило. Поэтому она не любила алкоголь. Но сейчас женщина с удовольствием выпила бы что-нибудь и покрепче. Пусть ее разум затуманится, пусть начнутся видения, лишь бы этот ужас закончился.