# Любовь по завещанию

Дорота Блисс

Кто бы мог подумать, что знакомство с одинокой бабулей так изменит жизнь Маши. Благодаря добродушной старушке с белоснежными буклями у девушки теперь был свой бизнес, небольшая квартирка и полдома, которые бабушка оставила после своей смерти. Только вот от наследства девушка решила отказаться, так как вместе с частью дома бабуля-одуванчик завещала своего внука, который готов был перевернуть жизнь Маши еще раз. Только теперь с ног на голову.

## Глава 1

### Маша

– Маша, ты слышишь меня?! – подруга надрывала связки, пытаясь донести до меня свою мысль. – Слезай с этого чертова чердака и поехали домой.

– Лен, я же предупреждала, что тебе здесь будет скучно, – я спустилась по деревянной лестнице и дважды чихнула. – Блин, пыльно там.

– Будь здорова, – красивые брови подруги сошлись на переносице.

– Спасибо, – я елейно улыбнулась. – Ну не хмурься, Ленка. Это же целое приключение. Смотри, как здесь здорово! Мы с тобой всю жизнь прожили в городе, а здесь простор, воздух, птицы! Конечно, все вокруг кажется немного диковатым, но…

– Диковатым! – взвизгнув, перебила подруга. – Это ужасно! На улице не постоять, мошки, жуки, мухи! В доме сплошная пыль! До самого ближайшего города 50 километров.

– И что? Зато посмотри, как тут красиво. Всюду зелень! – я широко улыбнулась. – Видела, сколько на улице плодовых деревьев? А огород? Шик! Можно посадить все, что захочешь!

– Да что ты понимаешь в том огороде? – возмутилась Ленка. – Ты огурцы с помидорами только в магазине видела. Очень сомневаюсь, что морковь от крапивы отличишь.

– Ну ладно тебе, – я примирительно обняла подругу. – Я во всем разберусь. Главное, что мне здесь очень нравится. Дом – просто сказка.

– Сказка! Ага! А ты помнишь, что на эту сказку претендует еще один владелец? При чем, законный.

– Помню. Ты мне не даешь об этом забыть, – я сморщила нос. – Нотариус сказал, если этот законный владелец сегодня не приедет, то дом полностью будет моим. А судя по тому, что он полгода не отзывается, думаю, я уже полноправная хозяйка.

– Ох, Машка, тебя все время на приключения тянет. Идем! – Ленка взяла меня за руку и привела к большому зеркалу. – Вот, посмотри на себя.

– Подожди, – я достала с заднего кармана полотенце и быстренько протерла запылившуюся поверхность.

– А-чхи! – возмутился Ленкин организм.

– Будь здорова, дорогая, – я улыбнулась. – Так что смотреть-то?

– На себя смотри, – подруга поджала губы. – Ты же картинка. Голубые глазки, длинные реснички, полные губки, а волосы…

– Рыжие и кудрявые, – продолжила я.

– И что? – закатила глаза подруга. – Стройная, хрупкая. Все что нужно выпуклое, где нужно – впуклое. Ну красотка же! К тому же за три сотни километров у тебя квартира, два салона красоты. А парень! Ты помнишь какой у тебя бойфренд? Ты сама себе завидовать должна. Вот где сказка! А не пыльный дом с участком в какой-то Тьмутаракани за тридевять земель от цивилизации.

– Ну, во-первых, внешность как внешность. Хотя фигурка моя мне нравится. Но разве это главное? – я снова чихнула. – Мои салоны прекрасно работают и без меня. Ты сама это знаешь. Зам у меня отличный, про персонал вообще молчу.

– Это да, – задумчиво улыбнулась Ленка, видимо, вспоминая, что весь мой персонал – это молодые парни.

– Квартиру я, наверное, сдам. Пока не думала. А вот что до Руслана, то, знаешь ли, моему бойфренду не помешает побыть одному и подумать над своим поведением.

– Ну что ты заладила? Ну ошибся человек. Он все тебе объяснил.

– Как можно объяснить то, что забыл день рождение своей девушки? Лен, мы же не год вместе, – я отмахнулась. – Ладно, если бы действительно забыл, как говорят, закрутился на работе. Так он же в это время был в другой стране.

– Ну конечно в другой, он ездил по поручению отца, там же контракт горел.

– Какой контракт!? – я начала закипать. – После того, как он разбил автомобиль, отец ему перекрыл доступ ко всему, и даже к контрактам.

– В смысле? – подруга широко распахнула свои карие глаза, густо опушенные искусственными ресничками.

– В прямом, Лен, – я вздохнула и с усердием стала вытирать пыль на комоде у зеркала. – Руслан привык, что ему все легко достается.

– Ну зачем ты так. Он тоже пашет.

– Серьезно? Это его отец пашет, имея сеть отелей здесь и за рубежом. А Руслан, только и делал, что документы из одних рук и в другие передавал, да под чутким руководством папы листал бумаги компании.

– А как же его рассказы…

– О, ты как маленькая, – я закатила глаза. – Хотя что ты, я сама слепо верила этому человеку столько времени, пока две недели назад не позвонил его папенька.

– Да, папа у него классный. И если бы не обстоятельство, что он женат…

– Лен, – прервала я ее мечты.

– Ладно, прости. И что отец.

– В первый раз за то время, что мы знакомы, сходу начал на меня орать в трубку, – вспомнила тот момент и вздрогнула. – Кричал, что я бестолковая! Сначала Руслану поцарапала машину, потом крыло помяла, а теперь полмашины раскурочила.

– Не поняла, – глаза подруги все расширялись и я даже побоялась, что они выпадут из глазниц.

– Я сразу тоже не поняла, а потом как поняла, – я нахмурилась. – Руслан каждый раз, когда что-то случалось с машиной, говорил ему, что за рулем сидела я. И когда он сильно разбил свою тачку, помнишь, въехал задницей в Порше сына администрации города, то тоже сказал, что это я.

– Ах ты ж пельмень контуженный! – выдала Ленка свое коронное ругательство. – Вот же козёл!

– Это еще мягко сказано, – я хмыкнула. – Павлу Алексеевичу я все объяснила. Он, сначала, конечно, кричал знатно, но мужик он умный и все же решил меня выслушать. После этого урезал Руслану финансовую поддержку, забрал машину и сказал, что пока за ум не возьмется, чтоб к нему не приходил. Вот.

– Да, Маш, это, конечно, всё не очень.

– Но?

– Но это не повод оставаться в этой дыре, – она свела брови. – В конце концов ты меня одну оставляешь.

– Так оставайся со мной, – я улыбнулась.

– И чем я буду заниматься?

– А чем ты собиралась заниматься все лето?

– Валяться на пляже, – мечтательно протянула подруга. – Массаж, вино, горячие испанские парни.

– Ты в своем репертуаре, – я расхохоталась. – Думаешь, здесь парней нет? Пусть не испанские, но, думаю, не менее горячие. Кстати, когда подъезжали, я видела озерцо за деревней. Вот и пляж.

– Ну нет, фуууу, – она наморщила свой курносый нос. – Парни, еще может быть. А вот лягушатник точно фу.

– Эх, Ленка!

– Что, Ленка! Я что, виновата, что папенька меня с детства по морям возил? Не привыкла я.

– А я не знаю, к чему я привыкла. В детдоме я была всегда в общей куче. Когда выросла и пошла учиться, тоже некогда было к чему-то привыкать. Потом моя операция, бабуля в одной палате со мной. А дальше пять лет непрерывной работы, – я задумалась. – Теперь у меня и квартира, и машина, и свое любимое дело. Только вот бабули уже нет. Наверное, только к ней я и привыкла за эти годы.

– Бабуля бабулей, но без твоих мозгов ничего бы не получилось.

– Я знаю. Но я ей очень благодарна. Очень-очень.

– Но это тоже не повод здесь оставаться.

– Так я и не говорю, что здесь останусь. Я приехала побыть одна, подумать.

– Так подумай со мной у моря.

– Нет, Лен, мне тишина нужна. А с тобой у моря этого точно не светит, – я улыбнулась, глядя на подругу. – И здесь мне действительно хорошо. В конце концов, иногда надо сменить обстановку, при чем за пределами зоны комфорта. И сейчас этот дом в маленькой деревеньке именно то, что мне нужно.

– Для чего-нужно-то? – Ленка нахмурилась.

– Чтобы подумать.

Еще час подруга ходила за мной хвостиком, уговаривала, хныкала, злилась, давила на жалость, а после прыгнула в свою дорогущую сверкающую машинку и укатила. А я весь оставшийся день посвятила уборке в доме. Я бывала здесь не очень часто. Гостить не получалось, приезжала в основном для того, чтобы отвезти бабулю в больницу. Поэтому сейчас, переходя из комнаты в комнату, изучала дом и вспоминала бабушку. Здесь все вокруг было пропитано ее теплом. Милые статуэтки, красивые картины, вышитые покрывала и очень много книг.

Не считая кухни, комнат было шесть. Две снизу и четыре на втором этаже. Я устроилась в самой маленькой спаленке возле кухни на первом. Нежные обои в мелкий цветочек, небольшая кровать, шкаф для самого необходимого и уютное кресло-качалка у окна. Я знала, что последние годы это была Лизонькина комната. И, находясь здесь, я чувствовала себя как дома.

Через открытое окно в спальню врывался аромат роз. Днем он был неуловимым, но сейчас, поздним вечером, когда дневная жара отступила и ни одна веточка не шевелилась, запах моих любимых цветов проникал прямо под кожу, наполнял легкие, пропитывал волосы и дурманил разум. Взглянув на часы, а они уже давно намекали, что пора спать, я улеглась и, глубоко вдыхая пьянящий аромат тут же отключилась.

## Глава 2

### Максим

Чертов замок! Столько раз говорил бабушке, что его надо сменить. И как теперь открыть? Или ключ не тот!?

Весь день наперекосяк. Сначала задержали рейс, потом оказалось, что на мое место продали два билета. Очень хотелось верить, что на этом приключения закончатся, однако, по прилету выяснилось, что нет моего багажа. Пока искали вещи, ушел последний автобус. Поэтому, когда машина такси заглохла, не доезжая три километра до места назначения, я уже не был удивлен. Еще час пути в кромешной тьме, и я стоял на пороге дома, в котором вырос. Только вот попасть внутрь никак не получалось. Осталось преодолеть последнее испытание. Ну не ломать же дверь, в самом деле. Думая о том, как распластаюсь на своей огромной кровати, я выдохнул, снова вставил ключ и резко провернул. Долгожданный щелчок был прекрасен. Я улыбнулся, открыл дверь и, только ступив на порог, звонко треснулся головой о неизвестное препятствие. Приложился так, что меня откинуло навзничь на мокрую от росы траву. Пока падал, грешным делом даже подумал, что это бабушка на меня злится и поэтому весь день строит козни. Может, уже и не вставать, все равно в дом не войти. Да и звезды сегодня яркие. Красота. Но лоб горел. Я прям чувствовал, как растет шишка и заплывает глаз Странно вообще-то, не помню, чтоб у бабули была низкая дверь. Да и я, вроде, не расту уже, чтоб так не вписаться в проем.

– Вы кто?! И по какому праву вламываетесь ко мне в дом!?

Я вздрогнул от неожиданности. Подняв свой одуревший взгляд от лобового столкновения не понятно с чем, посмотрел на дверной проем. Нет, не вырос я и дверь все того же размера. Передо мной стояло видение, освещенное лишь светом луны. Девушка была хрупкой, пижамка короткой, в руках сковорода. А волосы! При таком свете я не мог понять какого они цвета, но очень хотелось бы, чтоб она была рыженькой. Ее грива, а иначе не назовешь, доходила до талии. Мне тут же захотелось пропустить ее пряди сквозь пальцы.

– Рапунцель, ты ли это? – я ухмыльнулся.

– Он еще и шутит! – она нахмурила идеальные бровки, ну вылитая принцесса из мультика, и снова повторила как для придурка. – Вы кто такой?

– Я пришел спасти тебя от злой ведьмы, – начал я, поднимаясь, но тут же осел. Хорошо же она меня приложила. И сковородка классная. Сам выбирал в подарок бабушке.

– Молодой человек, – вкрадчивый дрожащий голосок был совсем рядом.

Потом шелковые пряди коснулись моей руки, видимо, принцесса присела. А я, рыцарь, блин, неожиданно отключился.

– Я в порядке, – приоткрыл глаза от холодных ладошек на лице и медленно улыбнулся. – Но, признаюсь, не думал, что встреча с бабушкой может быть такой скорой.

– Батюшки! – она прикрыла пухлые губки ручкой. – Вы – Максим? Вы внук Елизаветы Георгиевны?

– Он самый, – я все же сел. – А Вы та самая бабушкина подруга, как я понимаю.

Сидел на мокрой траве и соображал, как бы это встать, дойти хотя бы до дивана и при этом больше не отключиться. Огромные глаза девушки были затоплены тревогой. Такая хрупкая, но постоять за себя сможет главное, чтоб сковородка была под руками.

– Вы простите меня, пожалуйста, – она взяла меня за руку. – Поднимайтесь. Я помогу.

Медленно, с помощью этой длинноволосой малышки я все же принял вертикальное положение, и мы вошли в дом.

– Ваша комната на втором этаже? – голос девушки по-прежнему дрожал. – Я помогу.

– Принцесса, перестань волноваться. Это всего лишь легкое сотрясение. Мне надо полежать. К тому же, я в дороге больше суток. Очень устал, – я постарался сбалансировать свое тело без опоры. – Сегодня мне подойдет любая комната. Не провожай. До завтра.

Неровной походной, словно после крепкого алкоголя, я направился в свою спальню. Когда заболела бабушка, я некоторое время жил у нее. И чтобы постоянно не бегать со второго этажа, решил обосноваться в небольшой комнатушке на первом этаже. Бабушка находилась через стенку, и я всегда был рядом.

## Глава 3

### Маша

О том, чтобы заснуть снова, и речи не было. Получив немалую дозу адреналина, я была бодра и очень напугана. Как мне вообще пришло в голову взять сковородку? Елизавета Георгиевна мне часть дома завещала, а я ее внука по голове со всего маха. Вот же дура! Я ведь его чуть не убила! Надеюсь, с ним в порядке. А если нет? Вдруг ему плохо? Глянула на часы: восемь утра. Не давая себе опомнится, подошла к соседней комнате и толкнула дверь. Мужчина лежал на боку, спиной ко мне. Рубашка-поло плотно обтягивала широкие плечи, обрисовывая контур каждой мышцы. От волнения не могла понять, дышит он или нет. Застыла в нерешительности. Но тут Максим повернулся на спину, огромная шишка на лбу и синяк под глазом делали его похожим на отъявленного злодея, но никак не на рыцаря в сияющих доспехах. Парень шумно вдохнул, выдохнул и его грудная клетка замерла. Мне казалось я бесконечно смотрю на его широкую грудь в надежде увидеть еще вдох. И ничего. В панике подошла и приложила ухо к его груди. Парень вздрогнул и, заключив меня в объятья, подмял под себя. Я оказалась прижата мощным телом к узкой кровати.

– Почему у меня такое впечатление, будто ты пришла меня добить? – его густые брови попытались сойтись на переносице, но ничего не вышло, и он поморщился.

– Простите, пожалуйста, – проблеяла я. – Я думала, Вы не дышите.

– Чтобы меня вырубить окончательно, тебе надо было брать точно что-то тяжелее сковородки.

– Как Вы себя чувствуете? – я высвободила руку и дотронулась до лба парня. – Шишка такая большая и глаз заплыл.

Максим тут же разжал руки, поднялся и вышел. Я вскочила следом. И вправду дура. Чего к нему поперлась! Вот говорила Ленка, поехали домой. Так нет же, подавай смену обстановки. Сменила, блин! Если он на меня заявит, то я точно ее сменю, при чем за пределами всякого комфорта.

В комнате быстро привела себя в порядок. Широкие шорты чуть выше колена и такая же мешковатая майка, а то бегаю перед незнакомым мужчиной чуть ли не голышом. Стыдоба! Кстати, Ленка бы совсем не смутилась. Если б она знала о моем предстоящем соседе, ни за что бы не уехала из Тьмутаракани.

– Максим Евгеньевич, завтракать будете? – выскочила из комнаты и, естественно, налетела на него, едва не сбив с ног.

– Нет, ты определенно решила меня убить, – он на ходу схватил меня за талию. – Пожалуйста, просто Максим или Макс.

– Хорошо.

– Отлично, – парень широко улыбнулся. – Завтракать не буду. Кофе есть?

– Есть! – обрадовалась я. – Все вчера привезла. Я без кофе не могу проснуться. Сейчас сварю.

– Проснуться? – Максим потер шишку. – Принцесса, твой вид говорит о том, что ты совсем не спала.

– Меня зовут Маша, – я потупила взгляд и повернулась к плите. – И да, не спала, потому что переживала всю ночь.

– Машенька, – он улыбнулся. – Что ж не пришла ко мне? Я бы нашел способ тебя успокоить. Враз бы уснула.

– У нас сегодня встреча с нотариусом, – я залилась румянцем и старалась отогнать мысли, которые возникли после его слов. – Через два часа, кстати.

## Глава 4

### Максим

Я видел, как она покраснела. Чудесная малышка. Голубоглазая, стройная, маленькая, аккуратная. А волосы не просто рыжие, огненные! Жаль, что она сейчас их заплела в косу. Сначала я думал, что она совсем юная. Но сейчас, присмотревшись, понял, что она младше меня всего лет на пять. Чего покраснела тогда? Неужели стесняется? Не верю. Эта милашка достаточно хитра, раз умудрилась одурачить мою бабушку, чтоб та переписала на нее часть дома.

– Если к нотариусу через два часа, то нам уже пора выходить. До остановки далековато отсюда. Автобус в город через час. А если на такси, – я вспомнил прошлую ночь. – То пока дождемся, уже и автобус придет. Поэтому все равно надо идти на остановку.

– Не надо. У меня машина на заднем дворе, – она перебросила косу за плечо. – Ты кофе с сахаром пьешь?

– Да, спасибо, – я взглянул на нее с подозрением. – Давно водишь?

– Три года, – она смотрела на меня спокойно. – Боишься со мной ехать?

– Сколько тебе лет? – бестактно ляпнул я.

– У девушек не спрашивают, – она наморщила носик и посмотрела на мой лоб. – Но, учитывая все мои заслуги, отвечу. Мне двадцать семь.

– Да ты отлично сохранилась! – я обалдело рассматривал сидящую передо мной девушку. – Выглядишь студенткой-первокурсницей.

– Ты просто мастер делать комплименты, – она отпила кофе и в упор посмотрела мне в глаза. – Ты женат?

– Нет, – она по-прежнему не отводила взгляд. – А ты замужем?

– Хм, – она прикусила нижнюю пухлую губку. – Все очень запутанно.

– Так я могу распутать, – подмигнул и она снова залилась румянцем.

– Ладно, нам ехать пора, ты готов? – Маша быстро сполоснула чашку и вышла из кухни.

– Да, Машенька! – взрослая смелая девочка, а краснеет как ребенок. – Я всегда готов!

## Глава 5

### Маша

Первый раз вела машину и так нервничала. Невозможно сосредоточиться на дороге, когда тебя постоянно таранят взглядом. Этот парень вообще действовал на меня странным образом. От его низкого голоса по всему телу робкими волнами расплывалась приятная дрожь, а уж если он бросал намеки, то лицо и шея тут же покрывались румянцем, будто я барышня кисейная.

– Елизавета Георгиевна иногда рассказывала о тебе, – решила отвлечь его разговором от созерцания меня в упор. – Показывала твои фото. Она очень гордилась тобой.

– Бабушка всегда говорила, что я красавчик, – он ухмыльнулся. – Убедилась сейчас?

– В чем? – быстро взглянула на его шишку и синяк под глазом и улыбнулась.

– Очень смешно. Вообще-то, это ты меня так разукрасила.

– Вообще-то, надо предупреждать о своем приезде.

– Так откуда я мог знать, что ты будешь в доме, да еще с бабулиной сковородкой в руках, – он опустил голову и хныкнул. – А если я останусь такой на всю жизнь. Кто меня любить будет.

– Да ладно тебе, – я улыбнулась еще шире. – Разве любят за внешность?

– Ну не знаю, мне это всегда помогало.

– В чем, девочек клеить?

– А что такого? Противоположному полу нужны только деньги, а если у их обладателя еще и смазливое лицо, то от женского пола вообще отбоя нет.

– Ну-ну! Все понятно с тобой, – этот парень привлекал и одновременно отталкивал своим поведением. – Ты поэтому до сих пор не женат? Разочаровался в женщинах? Несчастная любовь?

– А зачем себя обременять отношениями, обвешиваться детьми? – парень провел рукой по черной шевелюре. – Я живу в свое удовольствие. Работаю для себя, трачу на себя. И никому ничего не должен.

– Ясно, – снова захотелось ему врезать. – Эгоист, одним словом.

– Пусть эгоист. Зато счастливый.

– А как же бабушка? – украдкой взглянула на собеседника, его взгляд потеплел.

– Бабушка была для меня всем, – Максим судорожно вздохнул. – Я очень сожалею, что не приехал, когда был ей нужен. И не смог, когда ее не стало.

– Она была чудесная, – мне взгрустнулось. – Знаешь, а на ее похороны пришла вся деревня.

– Вполне верю, – парень снова сверлил меня взглядом. – Ты была ее контактным лицом?

– Была, – я заволновалась, так как сразу поняла, о чем он. – Когда она умерла, тебе дозвониться не смогли. Поэтому, уж так случилось, что с морга ее забирала я. И похороны тоже я…

За оставшиеся полчаса поездки он не проронил ни слова, а я думала о том, что действительно лучше море и песок, чем вот это вот все. Поэтому решила, что уеду сразу же, как только выйдем от нотариуса. Я совсем не хотела знать, почему этот эгоистичный парень не явился к бабушке в больницу, когда она так сильно нуждалась в нем. Не хотела понимать и того, что он не приехал на похороны. В самое трудное время его не было рядом, а сейчас явился за наследством. Все ясно с ним.

## Глава 6

### Максим

Мы стояли у нотариальной конторы и таращились друг на друга. Глядя на Машу, я понимал, что не ослышался. Девушка была шокирована не меньше меня.

– Мы разберемся и обязательно найдем выход! – твёрдо заявил я, направляясь к машине. – Но как она могла так поступить со мной?! Просто в голове не укладывается. Она же меня знает, я не пойду на это!

– Максим, – робкий голос Маши заставил обернуться. – Моя машина чуть дальше.

– Что? – я глянул перед собой.

Я был настолько зол, что по ошибке подошел к чужой машине, при чем, открыв дверцу, собирался сесть за руль. Удивленный взгляд миловидной шатенки, которая сидела на месте водителя, остановился на моем разбитом лице. Я пробурчал извинения.

– Ничего-ничего, – прощебетали ярко накрашенные губки дамочки и вежливо разъехались в улыбке. – Я могу подвезти.

– Спасибо, но меня подвезет жена, – я метнул взгляд на Машу, подхватил ее под локоть и потащил к авто.

– Ты мне делаешь больно, – девушка резко выдернула руку и я увидел, как на бледной коже расплываются красные пятна от моей пятерни.

– Прости, – я ужаснулся. – Прости, пожалуйста. Я не знаю, что на меня нашло.

– Садись, – Маша коротко кивнула на свой автомобиль. – Домой? Нам, видимо, надо все обсудить.

– Надо, – я пристегнул ремень. – Но сейчас отвези меня к Лизоньке.

– Прости?

– К бабушке, – я отвернулся, чтобы девушка не видела моих эмоций. – Я всегда ее так называл. С самого детства.

***

Я купил розы. И сегодня они были желтые. Каждый раз, приезжая домой, я привозил ей охапку этих колючек. После моего отъезда несколько из привезенных цветков Лизонька умудрялась прорастить. А когда я появлялся у нее в следующий раз, на подоконнике стоял очередной цветочный горшок. Сейчас же все бабушкины сокровища благоухали в саду.

Положив цветы на могилу, стоял и таращился на фотографию Лизоньки. В первый раз с того момента, когда узнал, что бабушки больше нет, почувствовал себя по-настоящему одиноко. Передо мной была реальность. Грустная, болезненная, непоправимая. Я действительно остался один. Слезы жгли глаза, душу выворачивало наизнанку, а злость волнам подступала к горлу. Хотелось вернуть время вспять. Я так виноват. Может, согласись она переехать ко мне, сейчас была бы жива? Но я перестал настаивать, опустил руки, сдался. Продолжал мотаться к ней каждые полгода. А должен был забрать, или хотя бы приезжать чаще. И теперь ее нет…

– Поехали, – я прыгнул в машину и прикрыл глаза. – Пора во всем разобраться.

***

Уже несколько часов мы пытались договориться, сидя по обе стороны кухонного стола, но раз за разом приходили к одной и той же отправной точке.

– Маш, скажи честно, ты не причастна к затее бабушки? – я начинал злиться.

– Ты издеваешься? Даже если в сотый раз спросишь, ответ будет тем же – нет!

– Значит так, – я хлопнул руками по столу. – Она рассказала тебе, что я при деньгах, показала фотографии, у тебя тут же созрел план и ты решила одурачить старушку. Сказала, что влюбилась в меня и Лизонька повелась! Я прав? Говори! Твоя идея?! Ты задурила старушке голову, и она тебе уступила, да?

– Ну знаешь! – девушка подхватилась и стала перебирать пальцами длинную косу. – У меня снова появилось желание врезать тебе! Или, может, это после вчерашнего тебя переклинило, а?! Если хочешь знать, мне твоё «при деньгах» до фонаря, потому что я сама «при деньгах». Ясно!? А что до фотографий, то ты, конечно, нарцисс! Елизавета Георгиевна показывала мне не тебя, а те фото, которые ты делаешь. Говорила, что ты фотограф. Выставки у тебя. А твою мордаху я увидела впервые вчера ночью. И, если забыл, рассмотрела только после встречи со сковородой. И, поверь мне, выглядишь ты сейчас не очень привлекательно!

Девчонка пронзала меня взглядом. А у нее определенно есть зубки. Она не только хорошо управляется с кухонными предметами, но и палец ей в рот не клади.

– Ладно, – я примирительно поднял руки вверх. – Погорячился. Давай попробуем спокойно.

– Хорошо, – она злилась. Я видел, как быстро пульсирует венка на ее шее, а пышная грудь под широкой майкой вздымается от частого дыхания.

– Может, поедим чего? Я приготовлю, – примирительно улыбнулся и постарался сосредоточиться на ее лице, так как в данный момент я с удовольствием съел бы ее саму.

– Уж не хочешь ли ты меня отравить? – она подозрительно сощурила глаза. – Как-то очень быстро меняется твое настроение.

– Я просто предложил, но если не хочешь…

– Хочу, – снова смутилась. – Только готовим вместе.

– Хорошо, – я улыбнулся и подмигнул, от чего скулы принцессы снова порозовели.

Солнце плавно облизывало ветви деревьев, когда мы вышли на улицу. В саду, среди разнообразия благоухающих роз стоял небольшой кофейный столик и два кресла. Мы с бабулей часто провожали закат за чашечкой ароматного чая.

– Итак, – я пристально посмотрел на собеседницу. – Давай подойдем к ситуации трезво.

– А что тут думать? По-моему, у нас только один выход.

– И какой, позволь спросить? – мы сидели по обе стороны стола и наблюдали, как оранжевый шар, лавируя между яблонь, медленно опускается за горизонт.

– Завтра разъезжаемся по домам, – она устало посмотрела на меня. – Я, в конце концов, вообще посторонний человек. А ты и на похороны бабушки не приехал, о чем можно вести речь? Тебе разве нужен этот дом?

– Ты обо мне ничего не знаешь, – я чувствовал, как злость снова подступает к самому горлу.

– И не хочу. Зачем мне что-то знать? Мы совершенно незнакомые люди. Завтра вернемся к привычной жизни…

– Ты просто возьмешь и забудешь обо всем?

– Почему же? Елизавета Георгиевна будет жить в моей памяти. Эта замечательная женщина в какой-то мере тоже была моей семьей. Если бы не она, я бы не была той, кем являюсь. И мне ее очень не хватает.

Девушка опустила голову, а после и вовсе отвернулась. Через мгновение Маша глубоко вдохнула и мимолетно коснулась пальцами своей щеки. Мне стало стыдно за свою несдержанность. Ведь она была рядом тогда, когда не мог быть я.

– А дом?

– Что, дом? – она отпила чай. – Он красивый и уютный. Знаешь, еще день назад я была вполне счастлива от мысли, что проведу здесь целое лето, а возможно и не только. Но как бы я не любила хозяйку этого дома, я не готова исполнить ее волю.

– Знаешь, в ближайшие лет сто я тоже не собирался себя связывать узами брака. Посвятить жизнь одной женщине и сопливым спиногрызам – это не для меня. Но я слишком дорожу этим домом. В этих стенах находятся все воспоминания о родителях и бабушке, – всматривался в профиль девушки и волновался. – И я понимаю, у тебя своя жизнь и я тебе совсем не нравлюсь, но буду очень благодарен, если ты выйдешь за меня замуж.

– Что? – она оторопело повернулась ко мне. – Нет, ну я точно тебе что-то повредила в голове, когда треснула. Ты в своем уме?

– Рапунцель, – я словил ее свирепый взгляд и улыбнулся. – Прости, но ты очень напоминаешь принцессу из мультфильма. Я же не прошу жить со мной, Маш, только расписаться, как того требует завещание.

– А ты помнишь, что еще завещание требует? – она вскочила и, подбоченясь, процитировала. – «Они обязаны стать мужем и женой и прожить вместе три года». Три, понимаешь?

– Ну да. Но мы можем жить в соседних комнатах или даже на разных этажах.

– Совсем обалдел! А ты на совместную спальню надеялся? Может, еще рассчитывал, что я тебе супружеский долг отдавать буду?! Я знать тебя не знаю и знать не хочу! Пусть простит меня твоя бабушка, но ее внук – редкостный козёл! – девушка развернулась и помчалась в дом.

– Маш, подожди, – я бежал за ней по двору.

– Макс, реально, отвали.

У самого крыльца схватил ее за руку и развернул лицом к себе. От неожиданности девушка ахнула и шлепнулась лбом мне в грудь.

– Прости, но все же это мягче, чем сковородкой, – я держал ее за талию и вдыхал аромат роз. Сейчас пахли не бабушкины кусты, а ее волосы. Мне хотелось распустить ее длиннющую косу и уткнуться носом в копну рыжего шелка. До чего же манила к себе эта огненная малышка. – Ты очень красивая.

– Отпусти, – ее глаза блестели от злости. – Ты думаешь, стоит тебе ласково посмотреть и сказать комплимент, как я тут же упаду у твоих ног? Не выйдет! Не со мной!

В следующее мгновение она изловчилась и, толкнув меня, врезала кулаком в нос. Я не могу сказать, что удар был сильным. По сравнению со сковородкой так, едва коснулась, но тем не менее в глазах потемнело.

– Шишкин корень!!! Ты что творишь!?

– Ничего, – она яростно посмотрела. – Просто еще раз взболтала тебе мозг.

– А ну-ка стой! – девица устремилась в дом, словно фурия. – Мария!

– Отвали! Самец, блин! – она резко остановилась и развернулась. – У меня есть жених – это первое! Сейчас я уезжаю домой – это второе! И третье – ты не достоин этого дома! Сколько бы хорошего бабушка о тебе не говорила, ты предал ее. Ты не приехал в больницу, когда она умирала в свой день рождения, не явился и на похороны. Ты даже не простился с ней, придурок!

– Она из-за меня умерла! И я живу с этим каждый день! – меня разрывало на части. – Ты быстро составила обо мне мнение, да? Думаешь, такая правильная? А сама зачем прилипла к старушке? Говоришь, дом не нужен? Как же!

– Не нужен. Я уже говорила тебе об этом, – Маша посмотрела на меня своими большими голубыми глазами и сбавила обороты. – Что значит умерла из-за тебя?

– Не твое дело, – я плюхнулся на стул и потер руками лицо. – Собралась? Ну так езжай домой к жениху.

– Почему ты винишь себя в ее смерти? – Маша присела и потянула меня за руки.

– Я собирался к ней на день рождения, как делал это каждый год. В аэропорт опаздывал, поэтому решил не дожидаться такси и поехал на своей машине, – я встал и нервно зашагал по кухне. – Слишком большая скорость у автомобиля позади меня… плотный поток машин… избежать столкновения было невозможно… Я даже не помню, как попал в ту аварию. Очнулся в больнице после операции, но к тому моменту бабушке уже успели позвонить, сказали, что я в реанимации в тяжелом состоянии. Я столько раз думал о том, что, не случись бы той аварии, Лизонька до сих пор была бы жива.

Маша сидела не шевелясь, пока я выливал всю накопившуюся боль. Меня словно прорвало и, казалось, если я выговорюсь, мне станет легче.

– Я пролежал в больнице два месяца. Потом еще три восстанавливал ногу.

– Она умерла в свой день рождения, так и не очнувшись.

– Я знаю, – я посмотрел на собеседницу. – Я звонил ей домой, чтобы поздравить, чтобы сказать, что я в порядке, что сильно пострадала только нога. Но трубку взяла ты.

– Я? – она непонимающе на меня посмотрела.

– Да, – я присел рядом на кухонный диванчик. – Ты сообщила, что бабушки нет. Сегодня прощание, а завтра будут похороны.

– Точно, – она медленно кивнула. – Я всем так отвечала. Даже не спрашивала, кто звонит.

– Спасибо тебе, – я взял ее руку в свою. – Ты была с ней, когда я не мог.

## Глава 7

### Маша

Макс держал мою ладошку в своей и молчал. Все эти месяцы он винил себя в смерти родного человека, а я никак не могла понять почему. Мне казалось, что я что-то упускаю, но словить это «что-то» пока не получалось. Знала точно только одно: он действительно был виноват, но лишь в том, что Лизонька была без его поддержки.

– Ты должен был ее забрать к себе.

– Куда? В Нью-Йорк?

– В каком смысле?

– В прямом, блин, – он устало посмотрел на меня. – Я живу там уже много лет. А по работе меня мотает вообще по всему земному шару. Но каждые полгода я приезжал и оставался здесь на неделю. И неужели ты думаешь, я не предлагал ей переехать ко мне?

– Она не согласилась, – я кивнула. – Я тоже предлагала ее забрать к себе. Но она и ко мне не поехала. Даже после выписки из больницы бабуля оставалась у меня всего на несколько дней, а потом просила отвезти ее домой.

– Я настаивал, потом говорил, что найму ей сиделку. Она и от этого отказалась. Говорила, что есть девочка, которая приезжает и присматривает за ней. Это была ты?

– Не знаю, – я улыбнулась определению. – Я не девочка уж точно. Но действительно приезжала. Задержаться надолго не получалось, но я всегда отвозила и привозила ее с больницы.

– Маш, почему ей не сделали операцию на сердце? Она же так часто ложилась в стационар, значит, проблема была, – он запустил руки в свои волосы. – Но кроме капельниц и таблеток…

– Подожди, а при чем тут сердце? – нетерпеливо перебила я.

– В каком смысле? – брови Максима, а точнее одна, в которую не попала сковорода, взлетела вверх.

– В прямом, – я сощурила глаза, заподозрив неладное. – Сердце у нее было хорошее, врачи еще удивлялись, что при таком диагнозе оно отлично справлялось со своей задачей.

– Диагнозе? – Максим развернулся ко мне всем корпусом и задумчиво продолжил. – Однажды, когда я был здесь, она плохо себя чувствовала. Только вернулась из больницы и все время лежала. Я тогда и переехал в смежную с ней комнату, чтобы быть рядом. Еще злился, почему ее выписали в таком состоянии. А она утверждала, что все нормально, что скоро все пройдет.

– Терапию для сердца проводили, конечно, – говорила, но сама не могла поверить, что я, посторонний человек, знала о Лизоньке больше, чем ее родной внук. – Но не сердце было причиной плохого самочувствия Елизаветы Георгиевны.

– А что? – он затаил дыхание.

– Максим, у нее был рак, – я взволнованно следила за ним. – После операции и агрессивного лечения – ремиссия… И вот, через пять лет снова обнаружили. Но уже ничего не помогло. Слишком быстро распространялся.

– Она мне врала, – произнес полушепотом после паузы и в следующее мгновение сорвался на крик. – Она все время мне врала! А куда я смотрел?! Как мог не заметить?

Макс вскочил и заметался по кухне снова. Взъерошив свою густую шевелюру, с разбитым лицом он выглядел пугающе.

– Я не верю! – он подскочил и, схватив меня за плечи, встряхнул. – Ты мне врешь! Я должен был видеть последствия!

– Перестань! Иначе опять врежу! – я нахмурилась. – Ты и видел тогда, когда она из больницы вернулась. Обычно после химии она оставалась несколько дней в больнице, потом несколько дней у меня, пока не окрепнет, а потом я отвозила ее домой. Но так совпало, что должен был приехать ты. Не знаю как, но она уговорила врача отпустить ее, а мне сказала, что ты за ней присмотришь. Да я вообще была уверена, что ты знал о ее болезни.

– Она мне не сказала настоящую причину ее состояния, – он развернулся и стал шарить по шкафчикам. – Мне надо выпить.

– Макс! – он продолжал исследовать кухню. – Максим, ты ничего не найдешь!

– Дай ключи от машины, я быстро смотаюсь в город.

– Нет.

– Тогда я сам! – он прошел мимо меня и схватил ключи на тумбочке в коридоре.

– Прости, – я не дала ему опомниться, подскочила и врезала между ног.

– Машааааа! – завыл Максим, держась за самое ценное. – Если я говорю, что не хочу детей, не принимай все буквально. Пожалуйста.

– Ты порядком меня достал, – я наклонилась и подняла выпавшие ключи. – Но я же заранее извинилась.

– Это не помогло, поверь, – он присел. – И ничуть не смягчило удар.

– Вижу, – я смерила его взглядом. – Я старалась несильно. Но, если так дальше пойдет, ты будешь похож на один сплошной синяк.

– Ёжкин крот! Я рискую своей жизнью рядом с тобой. Знал бы, то вообще бы сюда не поехал.

– Вот, а еще жениться на мне собрался, – я присела на корточки. – Быстро пришёл в себя, принял холодный душ и бегом на кухню.

***

Я не знаю, что мною двигало, ведь этот парень – настоящая заноза. А у меня и без него своих проблем накопилось выше крыши. Однако, вопреки разуму, я хотела ему помочь. Возможно, в память о милой старушке с белоснежными кудряшками, яркой помадой на губах и ясными голубыми глазами.

– Прости меня, – он стоял в дверях и с его волос капала вода.

– У тебя закончились майки? – я мысленно выругалась.

– А тебя смущает мой голый торс? – он похлопал ладонью по своему плоскому животу и подмигнул, вот же гаденыш.

– Садись, – указала кивком на стул и поставила перед ним крепкий кофе. – Пей и слушай.

– Я уже тебя боюсь, – Макс ближе придвинул чашку. – У меня только глаз начал открываться.

– Ну так веди себя хорошо, – я улыбнулась.

– Уж поверь мне, буду стараться, – он отхлебнул кофе и принялся вытирать волосы.

– С Лизонькой я познакомилась, когда сама лежала в больнице, – начала без предисловий и он нахмурился. – Только моя опухоль была доброкачественной, в отличии от той, которую обнаружили у твоей бабушки.

– Прости, а как давно это было?

– Шесть лет назад, – я встала и подошла к окну. – Елизавета Георгиевна пришла в поликлинику с обычной простудой, а вышла оттуда с подозрением на неутешительный диагноз. Дальше все развивалось достаточно быстро: анализы, госпитализация и уже через несколько дней Лизонька лежала на операционном столе.

– Она должна была мне сообщить, – Макс покачал головой.

– Я тоже так думаю, но тогда ее контактным лицом был нотариус, а не ты. Про тебя она рассказывала лишь то, что ты фотограф, что живешь очень далеко и тревожить тебя не имеет смысла, потому что пока приедешь, ее уже выпишут. Верила, что со всем справится сама, – я вздохнула. – В общем, меня вписали, а она продолжала лечение. Через несколько дней я заглянула к ней, а медсестра мне сказала, что она с тобой так и не связалась и кроме дедули-нотариуса ее никто больше не навещал. Тогда я стала приходить чаще.

Химиотерапия делала свое дело. Но кроме положительного результата, были и побочки. Иногда Елизавета Георгиевна не могла встать с постели. Сначала я брала выходные и сидела с ней, а потом и вовсе ушла в отпуск. Только обратно вернуться на работу не получилось. Меня уволили. Бабуля же быстро поняла, что мой отдых уж слишком затянулся и предложила помощь. Уж извини, так как сбережения таяли на глазах, отказываться от предложения я не стала.

– Бабушка всегда была щедра. Не важно, кому и какая нужна была помощь, – Максим тепло улыбнулся. – Её магазинчик процветал и после того, как она перестала им заниматься лично. Деньги не тратила, всегда копеечка к копеечке. А мне постоянно повторяла: смог подняться, не жадничай и нос не задирай, помоги другому.

Макс встал и подошел к окну:

– Шесть лет назад я только встал на ноги в чужой стране, начал хорошо зарабатывать. Как говорят, был нарасхват. Видимо, поэтому она решила оставить меня в неведении. Однако, всегда утверждала по телефону, что все в порядке, – Макс посмотрел на меня. – У нас с ней договоренность была, что общаемся только по видеосвязи, и из-за разных часовых поясов созванивались в одно и то же время. И только один из наших созвонов был необычным. Лизонька сказала, что уронила телефон и разбила камеру.