Алекс Лайт
Любовь напоказ

ALEX LIGHT

THE UPSIDE OF FALLING

Печатается с разрешения автора и и Wattpad Corp.

Иллюстрация на обложке Анастасии Васильевой

Дизайн обложки Ольги Жуковой

Перевод с английского Александры Самариной

Copyright © 2020 by Alex Light

Originally published by Wattpad in 2017.

© Александра Самарина, перевод на русский язык, 2023

© Анастасия Васильева, иллюстрация на обложке, 2023

В оформлении макета использованы материалы по лицензии ©shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Посвящается десятилетней мне, той девочке, что мечтала издать книгу.

Бекка

В моей жизни случались яркие дни, которые я и по прошествии времени помню так отчетливо, словно все было только вчера. Так мне запомнилось летнее утро, когда моя мама наконец научилась печь – кстати, тогда же наша квартира наконец перестала пахнуть как коптильня. Или тот день, когда я, десятилетняя малышка, наконец поняла, как ездить на велосипеде без дополнительных колес. Но бывали и такие дни, которые больше всего на свете хотелось забыть. Например, когда ушел папа. Или когда я впервые завалила контрольную по математике.

Но большую часть моей жизни составляли дни, нисколько не стоящие внимания, сливающиеся в блеклую вереницу. У меня даже появилась привычка: на исходе каждого дня спрашивать себя, стоит ли он того, чтобы его запомнить, или лучше забыть?

По всем признакам сегодняшний обещал оказаться в числе забытых. И это при том, что первый урок еще даже не начался.

Я сидела, прислонившись спиной к последнему дубу, оставшемуся на территории всей старшей школы «Иствуд», а на моих коленях лежала книга. Это было мое излюбленное местечко для чтения на кампусе: находилось оно за футбольным полем, поэтому вдалеке от суеты, но и не то чтобы на отшибе. Оттуда я могла наблюдать утреннюю тренировку ребят из школьной команды, которые бегали по траве без футболок. Одно это красноречиво указывало на то, что осенью в нашей солнечной Джорджии и не пахнет. Хотя, уверена, они и при минусовой температуре бегали бы без футболок. Щеголять кубиками пресса для них куда важнее, чем беречься от обморожения.

Я подняла глаза от книги и украдкой покосилась на команду. Одного быстрого взгляда оказалось достаточно, чтобы заметить группку учеников, выстроившихся по краям поля. Сплошь одни девчонки. Надо отдать им должное: встать ни свет ни заря лишь ради того, чтобы понаблюдать за тренировкой? Вот это самоотверженность. Впрочем, проснуться с утра пораньше, чтобы спокойно почитать – не менее странное решение.

Я думала, что после развода родителей мне разонравятся любовные романы, а вышло наоборот – я стала читать их куда больше. Я проглатывала по две книги в неделю и все не могла насытиться. Если в жизни любви не бывает, думала я, то уж в книгах она существует. Здесь, меж страниц, ей ничего не грозит. Сердечные драмы тут умеренные, у них нет болезненных последствий, они не бьют по тебе снова и снова. Сами посудите: неслучайно ведь все книги заканчиваются сразу же после того, как влюбленные воссоединяются. И впрямь, кому захочется читать дальше и наблюдать, как «долгая и счастливая жизнь» превращается в нескончаемую и несчастную?

Зазвонил звонок, и я подскочила. Книга соскользнула с колен, и я быстро подхватила ее, чтобы трава не запачкала страницы. Убрала свои вещи в рюкзак и безо всякого энтузиазма зашагала к подножью холма, через поле, а потом и по заставленным синими шкафчиками коридорам, полным учеников, торопящихся на первый урок. Честно сказать, картина была забавная. Девятиклассники спешили так, будто на кону стоит их жизнь. А вот ребята из выпускного класса не торопились, лениво облокотившись на шкафчики, словно законы времени к ним вовсе и не применимы. Я протиснулась мимо них, лавируя к кабинету английского. Опаздывать я не любила. Не потому что я такая вся из себя паинька. Просто я терпеть не могла эти сальные взгляды, будто звонок на урок – это заодно и сигнал к действию для любителей попялиться.

– Доброе утро, мисс Коппер, – поздоровалась я с учительницей, дружелюбно помахав рукой. Она что-то проворчала, не сводя глаз с экрана компьютера. Я украдкой улыбнулась. Есть вещи, которые не меняются. В том числе и ее утренняя враждебность, на которую всегда можно рассчитывать.

Я уселась за свою парту – последнюю в ряду, – и снова раскрыла книгу. Герои прильнули друг к дружке в поцелуе. Неужели от любви весь мир вокруг и впрямь замирает? И почему это чувство возрождает к жизни всех женских персонажей? Была ли у героини вообще жизнь до встречи с возлюбленным? Или прежде она была эдаким зомби и жила, точно в коме? Как же любовь смогла ее изменить и, самое главное, почему эта романтическая чушь никак мне не надоест?

Поток мыслей прервали две девчонки, попавшие в поле моего зрения. Одна указала на дверь, а вторая поправила воротничок рубашки и взбила прическу. Это могло означать лишь одно…

В класс вошел Бретт Уэллс – и вся комната точно солнцем озарилась. Он улыбнулся учительнице и неспешной, чарующей походкой направился к своей парте, стоявшей как раз напротив моей. Казалось, время тут же замерло. Мне даже пришлось взглянуть на часы, чтобы удостовериться, что мне это только кажется. На всякий случай.

Нужно отдать этому парню должное. Пожалуй, на моей памяти лишь он сумел стереть грань между вымыслом и реальностью. Золотисто-русые волосы, непринужденная улыбка, совершенство в каждой черте, голубые глаза, в которых невозможно не утонуть. Казалось, будто он сошел прямиком со страниц книги и материализовался прямо передо мной. Неудивительно, что половина школы была от него без ума. Даже преподаватели – и те не в силах были сохранять нейтралитет. Мисс Коппер, кажется, даже залилась краской. Гадость какая.

Таинственности ему прибавлял и тот факт, что о щедрости его родителей в школе слагались легенды. Еще в одиннадцатом классе[1], незадолго до окончания учебного года, поползли слухи о том, что его семья собирается пожертвовать несколько тысяч долларов на капитальный ремонт футбольного поля. Это и впрямь были очень состоятельные люди. Зачем им это понадобилось? Понятия не имею. Но когда несколько недель назад начался новый учебный год, ворота на поле и впрямь сверкали, на траве белела свежая краска, а на трибунах и следа не осталось от ржавчины и разноцветной жвачки. Уэллсы свое обещание выполнили.

Я сидела, уставившись на темно-синюю спортивную куртку с эмблемой нашей школы, висевшую на спинке его стула. Она, точно флаг, возвещала, кто же он такой, ее хозяин – Бретт Уэллс, капитан футбольной команды. Не то чтобы я много о нем знала – слухи, которые шепотом передавали друг другу девчонки в школе, и рассказы о баснословных чеках – не в счет. Но в глубине души мне было любопытно, так ли он хорош, как все говорят. И правда ли, что у него никогда не было отношений. С таким-то личиком? Сомнительно.

– Бекка Харт! – позвала мисс Коппер, вырвав меня из задумчивости. – Потрудитесь-ка ответить на мой вопрос, как только закончите витать в облаках.

Жар залил сначала шею, а потом и щеки. Спустя секунду он добрался уже до ног.

– На какой вопрос? – с трудом выговорила я.

– Я просила дать определение концепции «несчастных влюбленных».

Я пролистала тетрадь и нашла записи со вчерашнего урока.

– «Несчастные влюбленные – это герои, чья любовь обречена, – прочитала я вслух. – Против них разом борется столько сил, будто они рождены под несчастливой звездой[2]».

Мисс Коппер, удовлетворенная моим ответом, записала его на доске. Скрип мела прорезал тишину, воцарившуюся в классе. А когда учительница наконец обернулась, мое сердце уже снова билось в привычном ритме. Пока она не спросила:

– И как вы думаете, оно того стоило? Не напрасно ли Ромео с Джульеттой боролись друг за друга, заранее зная, что их любовь обречена?

В классе я обычно помалкивала. Но если речь заходила о любви в литературе, я, повинуясь гадкой привычке, устраивала циничные мини-проповеди.

Я покачала головой.

– Нет, оно того не стоило. Любовь разрушила их жизни. Какой вообще смысл любить человека, если точно знаешь, что вам не быть вместе? – Я постучала по парте карандашом, не обращая внимания на одноклассников, уставившихся на меня. Выражения, застывшие на их лицах, были прекрасно мне знакомы. Я даже успела к ним привыкнуть. Моя мама и лучшая подружка точно так же вскинули брови, когда впервые это услышали. Вот только мне не нужны были ни их доводы, ни жалость, потому что я все решила. И это не обсуждается! Любовь разрушительна и вредоносна. Только на страницах книг она безопасна, и этого опыта мне вполне достаточно. Взгляните хотя бы на Ромео и Джульетту. Трагична ли их история? Безусловно. Но приходилось ли мне переживать из-за вековой вражды между мной и несуществующим возлюбленным? Точно нет.

Когда Бретт обернулся и взглянул на меня через плечо, сдвинув густые брови, я вперила взгляд в тетрадку. Задняя сторона обложки вся исписана изнутри цифрами, некоторые из них выведены желтым маркером, некоторые – синей ручкой и даже карандашом – словом, всем, что оказывалось под рукой. Здесь я вела отсчет дней до выпускного, когда смогу наконец покинуть школу, полную тысяч незнакомых лиц.

Последний год остался, напомнила я себе, и в этот миг в воздух взметнулась очередная рука.

– Я с этим не согласна, – заявила Дженни Макгенри. Одета она была в черлидерскую форму того же цвета, что и куртка Бретта. – Ради любви стоит рискнуть, даже если в итоге тебе разобьют сердце. – Другие ученики закивали. Мисс Коппер тоже.

– Ромео и Джульетте не просто разбили сердце, – напомнила я. – Они погибли!

– Но друг за друга! – вставил еще кто-то.

– А если бы они и выжили, книжка все равно кончилась бы раньше, чем они отдалились друг от друга. Любовь временна. Это вам не волшебное зелье, исцеляющее все раны. Об этом и писал Шекспир. Его герои и умерли потому, что оказались чересчур наивными, решив, будто их любовь способна положить конец войне!

– Тебе легко говорить, – заметила Дженни.

Класс затих.

– О чем это ты? – спросила я.

– Да все о том же – о любви. Легко высмеивать то, чего никогда не чувствовала.

Ее слова были точно удар под дых. Может, Дженни вовсе и не хотела меня обидеть, но все дело в том, что в девятом классе, когда мы обе были неопытными четырнадцатилетними девчонками и просто плыли себе по течению, мы были лучшими подружками. А потом пролетело лето, начался десятый класс, Дженни сняла брекеты, прибавила несколько дюймов в росте (и других частях тела) и утратила интерес к нашей дружбе. На нее вдруг обрушилась огромная популярность. Она присоединилась к черлидершам и расколотила вдребезги не одно сердечко.

После этого она превратилась в лицемерку, раздающую любовные советы направо и налево, убийственно снисходительную в общении с одиночками вроде меня. Будто бы всего несколько месяцев назад мы с ней не плыли, так сказать, в одной лодке. Будто наличие парня превращало ее в эксперта в делах сердечных. Не смешите.

Сперва ее поведение было еще терпимо, но теперь, по прошествии двух лет, по-настоящему раздражало.

И это еще слабо сказано.

Но как бы там ни было, подробностей о разводе моих родителей Дженни не знала. Знала только, что папа с нами не живет – она заходила ко мне в гости, так что догадаться об этом не составляло труда. Но я никогда не рассказывала ей о случившемся. А она и не спрашивала. И потому ее слова не были продуманным оскорблением, попавшим точно в цель. Чистое совпадение. И все же они меня ранили.

Я снова вскинула руку.

– Необязательно влюбляться самой, чтобы понять, что это за чувство.

– А по-моему, ты не права. – Дженни обернулась и кивнула на книгу на моей парте. – Книжки – это одно, а настоящие чувства – совсем другое. Не надо их путать.

Я тут же накрыла книжку тетрадкой.

Мисс Коппер прочистила горло.

– Довольно, Дженнифер, – сказала она и начала раздавать распечатки, объявив, что остаток урока мы поработаем в тишине. На слове «тишина» она смерила меня таким взглядом, что я невольно вжалась в стул.

До конца урока я вяло отвечала на вопросы самостоятельной, прокручивая в голове слова Дженни. Она была неправа. Я многое знаю о любви. Знаю, что она бывает двух типов: 1) настоящая и 2) выдуманная, как в книжках. Настоящая – это та, что существовала между моими родителями до развода. А выдуманную я предпочитала с тех пор, как папа ушел.

Я покачала головой, представив, как мрачные мысли вылетают через уши, и сосредоточилась на заданиях. До конца урока я только один раз подняла глаза от самостоятельной и поймала на себе взгляд Бретта. Он смотрел так, будто читал мои мысли – или, того хуже, душу. Что-то было в его взгляде такое, что заставило меня с облегчением выдохнуть, когда наконец прозвенел звонок.

Как я уже говорила, этот день обещал оказаться в числе забытых…

Но лишь до поры до времени.

Все случилось, когда я, стоя у своего шкафчика, искала в нем учебник по биологии. Надо мной вдруг нависла тень.

– Уже два года прошло, а ты по-прежнему без ума от этих книжек, – заметила Дженни, выхватив у меня из рук книгу под названием «Если я твоя». Она посмотрела на обложку и фыркнула. – Почему это он полуголый? И как так вышло, что ее сиськи больше головы?

Я вырвала у нее книгу и спрятала под мышку.

– Ты разве не видишь, что эти любовные романчики ничего общего с реальностью не имеют? – спросила она.

Я сделала вид, будто что-то старательно ищу в шкафчике.

– Этим они мне и нравятся.

– Тогда не удивительно, что на уроке ты прямо-таки сочилась пессимизмом. С такими литературными вкусами ты обречена на разочарование!

Только посмотрите, всего несколько бойфрендов в послужном списке, а уже возомнила себя любовным гуру и щедро делится знанием с неопытными смертными вроде меня. Какое благородство.

Интересно, подумала я, как бы она заговорила, если бы знала о разводе. О том, что у меня есть веский повод для пессимизма. Если бы ей было знакомо это чувство – любить того, кто тебя оставил.

– Мне пора на урок, Джен. Нельзя ли отложить этот непрошенный сеанс психотерапии на завтра?

– А тебя родители разве про это все не расспрашивают? – поинтересовалась Дженни, проигнорировав мои слова, и заправила за ухо кудрявую прядь.

Я застыла. Вот оно, то самое слово. Родители. Во множественном числе. Предполагающем, что в моей жизни присутствуют они оба.

– О чем именно?

– Об отношениях. Помню, когда мы учились в девятом классе, твоя мама часто с нами о любви разговаривала. Ты что, забыла? У нее разве что сердечки из глаз не сыпались – и она очень ждала, что мы с тобой втрескаемся в кого-нибудь. Вот бы она меня сейчас увидела.

Бог ты мой,как же меня это бесит. Что плохого в том, чтобы быть одиночкой? Что плохого в том, чтобы ни с кем не ходить за ручку и что там еще делают парочки? Почему девушка в семнадцать лет не может жить сама по себе, никого этим не возмущая? И чтобы никто не ждал от нее, что она вот-вот влюбится!

Сама не знаю, как вышло, что слова, которые я произнесла следом, так легко сорвались с моих губ. Может, все дело в том, что я еще не простила Дженни за то, что она выбрала популярность, а не меня. А может, виноваты ее многолетние шпильки в адрес моего одиночества. Или мне просто хотелось защитить любимые книжки, за которые я хваталась, как за соломинку, – единственное напоминание о том, что любовь все-таки существует.

В чем бы ни крылась причина, в ответ я ляпнула:

– Маме ни к чему меня донимать разговорами об отношениях, потому что у меня они есть.

Я ждала, что сейчас земля уйдет из-под ног, стены и потолок обрушатся, и мы окажемся среди руин, а на моем лбу вспыхнет клеймо «ЛГУНЬЯ». Ждала, что моя бывшая лучшая подруга пристыдит меня за то, что я вру. Но она лишь приоткрыла рот, и тут я поймала себя на мысли о том, как же изменилась пятнадцатилетняя девчонка, которую я знала когда-то.

– И кто же он? – с неподдельным интересом спросила она.

Я судорожно придумывала, что ответить. Имя. Краткую биографию. Хоть что-то. Ладони покрылись потом, а все вымышленные персонажи из прочитанных книг в один миг точно стерлись из памяти.

И когда я готова была уже признать поражение, на моей талии сомкнулись чьи-то руки, а чьи-то пальцы сплелись с моими.

Я подняла голову и встретилась взглядом с Бреттом. Он улыбался.

– Вот ты где! – произнес он, не сводя с меня глаз.

Чувство было такое, словно я только что пробудилась ото сна и пропустила несколько минут собственной жизни.

– Привет, – медленно проговорила я, с удивлением глядя на его руку в моей. Как так вообще вышло?

Бретт так смотрел на меня, точно пытался сказать:«Ну же, Бекка, подыграй мне!»

Дженни переводила взгляд то на него, то на меня. Вид у нее был до крайности смущенный – и я прекрасно ее понимала. Она внимательно посмотрела на ладонь Бретта, лежащую на моей талии, и спросила:

– Вы что, встречаетесь?

Я уже собиралась было сказать – нет, что ты, – это же просто смешно, но тут Бретт произнес – и, надо сказать, удивительно легко:

– Да, уже несколько месяцев. С летних каникул. Так ведь? – он выжидающе взглянул на меня.

К этому моменту я уже мысленно орала на собственный мозг, требуя его отправить ко рту нужные сигналы и заставить меня (пора бы уже)заговорить.

Я робко кивнула.

– Мы не хотели огласки, – продолжил Бретт с такой улыбкой, будто в эти минуты проходил кастинг в голливудский фильм.

Дженни уставилась на него. У меня задрожали руки. Зато Бретт был само спокойствие, точно безмятежное озеро, тогда как внутри меня назревало цунами.

– Что-то не верится, что вы встречаетесь.

Дженни произнесла эти слова с беспощадной уверенностью. И услышать это оказалось обиднее всего. Почему это нельзя допустить, будто мы и впрямь пара? Тут мне вспомнился первый учебный день в десятом классе. Я увидела Дженни в коридоре, у шкафчиков, но когда подошла, предвкушая рассказ о летних каникулах, она окинула меня взглядом, усмехнулась и спросила: «Мы разве знакомы?» – а потом отвернулась к своим новым друзьям. Так вот что такое это ваше социальное неравенство? Бретту точно не могут быть интересны девчонки, которые сидят у деревьев с книжками. Нет. Ему надо найти себе пару среди равных по социальному статусу. Правильно? Ему нужна популярная девчонка. Например, как Дженни.

Бретт невозмутимо пожал плечами, точно такие ситуации происходят с ним изо дня в день. Будто в его плане на день стоял пункт: «В десять сделай вид, что встречаешься с Беккой Харт, а потом иди на второй урок». Не вопрос, сейчас все будет.

– Вы что, сценку для театрального кружка репетируете? – уточнила Дженни.

– Ничего мы не репетируем, – возразила я, крепче сжав его руку: почему бы и нет? Но, кажется, Дженни это только сильнее раззадорило, потому что следом она потребовала:

– А докажите.

И тут Бретт заслонил собой Дженни и прикоснулся к моим щекам.

– Ответь на поцелуй, – шепотом велел он, когда между нами остался какой-то жалкий дюйм.

А потом мое сердце точно рухнуло в бездну. Оно летело, летело, летело, пока не врезалось в самое ядро земли. И тут выяснилось, что книжки –ну надо же! – не то чтобы врут обо всех этих поцелуях-которые-останавливают-время, ведь когда губы Бретта коснулись моих, ровно это я и ощутила.

Бретт

Первой моей мыслью было – да, брат, что-то ты погорячился.

Бекка все не убирала рук с моей шеи и смотрела на меня своими огромными, внимательными глазами. Я увидел веснушки на ее носу и разглядел, что волосы у нее густые и золотистые, точно солнечный свет.

А я ведь не из тех, кто целуется с незнакомками. Да и не только с ними.

Все это время я чувствовал на себе взгляд Дженни, но когда обернулся, ее уже и след простыл.

Я посмотрел на Бекку.

– Так что… – начал я. – Ты в порядке?

Она откашлялась. Ее взгляд блуждал по всему коридору – лишь на меня она посмотреть не решалась.

– Ага, – послышалось в ответ.

Я прислонился к шкафчику, сдерживая смех.

– Знаешь, а поцелуй был не так уж и плох.

Тут она наконец заглянула в мои глаза. Щеки у нее раскраснелись. Румянец в один миг скрыл под собой веснушки. Она подняла с пола рюкзак, зажала книгу под мышкой.

– Мне пора на третий урок, – объявила она.

– А сейчас второй.

– А я как сказала?

И она поспешила прочь по коридору. Еще чуть-чуть – и сорвалась бы на бег.

Как ни крути, а если после первого поцелуя с тобой девушка сбегает – это нехороший знак.

Когда занятия кончились, солнце еще стояло в зените. Мы с Джеффом – моим близким другом по футбольной команде, – встретились у машины и поехали ко мне домой. Родителей не было. Папа взял отгул и поехал с мамой на какое-то мероприятие. Они вечно расхаживали по всяким тусовкам, размахивали там чеками и пытались сколотить себе завидную репутацию в нашем крошечном городке. Именно благодаря отцовским деньгам наша команда была лучшей в штате. Раз в несколько месяцев нам закупали новое снаряжение и исправно следили за состоянием поля.

Папа гордился нашей командой. И еще больше – мной. В старшей школе он и сам играл в футбол. Был капитаном. Его талант обеспечил ему стипендию, покрывшую учебу в Университете штата Огайо, но незадолго до выпуска мама забеременела мной. Папе пришлось забросить футбол, чтобы быть дома с ней и воспитывать меня. Вот почему для нас обоих так важна эта команда. Я воплощал в жизнь мечту, которая так и не сбылась у отца.

Мама обожала все те преимущества, которые подарила ей свадьба. Социальное положение. Деньги. Шмотки, которым завидовали ее подруги, и статус звезды, который обеспечивала ей фамилия. Когда она забеременела в восемнадцать, мои родители и предположить не могли, что однажды разбогатеют. Но после моего рождения папа вернулся в колледж и выучился на финансиста. И теперь занимал должность финансового директора в «Юнайтед Сьютс», гостиничной сети, которая охватывала всю страну. По долгу службы он много путешествует. Маме это не нравится, но она не жалуется. Деньги перевешивают все невзгоды, даже если мы не видим его по несколько недель. Но на мои матчи папа всегда прилетает. Ни одного пока не пропустил.

Мы с Джеффом отрабатывали броски на заднем дворе. «Если хочешь быть лучшим, бездельничать некогда», – часто повторял отец. Эти слова звучали у меня в голове каждый день, словно мантра, напоминая о том, что нельзя его подвести. Их я и повторял, когда Джефф подал мне мяч. Я подпрыгнул за ним, но не поймал.

– Гляди-ка, всего день в отношениях, и уже лажаешь! – недовольно воскликнул Джефф. Быстро же сплетни по школе разносятся.

Я поднял и бросил ему мяч, и тот эффектно завертелся в воздухе.

– Тебе все равно до меня далеко! – парировал я. Мяч ударил Джеффа в грудь, и тот, рухнув спиной на траву, засмеялся. Я подбежал ближе и кинул ему бутылку с водой.

– И когда все началось? – полюбопытствовал Джефф.

– Что?

– Твои… – он сделал неопределенный жест рукой, – … отношения.

– А. В конце лета. – Ответ дался мне легко. Я еще и сам не решил, нужны ли мне сейчас вообще отношения. Все-таки это не моя тема. Как и драмы, которые так обожают старшеклассники.

– И ты не рассказал об этом ни мне, ни команде?

Я пожал плечами.

– Сам знаешь, какие все в школе болтливые. Мне не хотелось, чтобы обо мне судачили направо и налево.

– Но это уже происходит, – заметил Джефф.

– Верно, вот только из-за того, что я вывел команду в финал, – насмешливо заметил я и похлопал его по плечу. – А не потому что я с кем-то встречаюсь.

Сказать по правде, в старшей школе я еще ни с кем не встречался. Конечно, были девчонки, на которых я западал, но ничем серьезным это не заканчивалось. Я был до того сосредоточен на футболе, на том, чтобы не опозорить родителей, что на отношения попросту не хватало времени. В отличие от других ребят из нашей команды, я не искал девчонку на одну ночь. Мне хотелось настоящей любви – такой, какая была у моих родителей, – но я не спешил ее найти.

Калитка открылась, и на задний двор зашли родители. Они держались за руки и одеты были чересчур празднично по сравнению с нами, уже взмокшими от пота. Мамины каблуки все глубже уходили в траву с каждым шагом.

– Папа! – Я схватил мяч и подскочил. – Мы тут устроили маленький перерыв. Хочешь с нами?

Он похлопал меня по плечу. Мама смотрела на нас и улыбалась.

– В следующий раз, – пообещал он.

– Папе надо собираться, Бретт, – пояснила мама. – Он сегодня уезжает в Нью-Йорк.

– Но в пятницу же первая игра сезона! Ты никак не можешь ее пропустить! – воскликнул я. И пускай в тот момент я был похож на капризного пятилетку, папа ведь и впрямь никогда раньше не пропускал игры!

– Мой самолет прилетает в пятницу утром. Как раз успею.

Я улыбнулся и с облегчением выдохнул. Родители ушли в дом, а я проводил их взглядом. Лично меня деньги и статус никогда не волновали. Я любил родителей и нашу семью. Остальное шло бонусом.

Джефф подозрительно на меня покосился.

– Что? – спросил я.

Но он только покачал головой.

– Ничего. Мне пора. Меня мама ждет: она сегодня уходит на смену, надо посидеть с младшими.

Я кивнул и кинул ему ключи от машины.

– Вот, возьми.

– Бретт.

– Возьми, – упрямо повторил я. – А я завтра перед школой заберу.

Он улыбнулся и покрутил ключи на пальце.

– Спасибо, дружище! Увидимся завтра.

Я вернулся домой. Мама была на кухне – нарезала морковь и какую-то зелень. Потом она засыпала ее в блендер, налила в чашку, поставила чашку на стол и легонько подтолкнула ко мне.

– Спасибо, – я выпил все до дна, стараясь не вдыхать запах. – Ты сегодня какая-то другая!

Она взбила волосы.

– Утром покрасилась на тон темнее. Твой папа решил, что этот оттенок мне пойдет.

Я кивнул. Все вопросы мигом отпали.

– Через час мы выезжаем в аэропорт, если захочешь присоединиться.

Раньше хотел… а теперь мне нужно побыть одному и обдумать случившееся в школе. Я покачал головой.

– Скажите, когда будете уходить, чтобы я успел попрощаться с папой.

Мама кивнула, обошла столик и крепко меня обняла. Она была очень миниатюрная – всего футов пять в высоту. Папа всегда говорил про нее: «ну и что, что рост маленький – зато личность масштабная». Но я никогда толком не понимал, что это значит. Разговорчивой мама не была – разве что на людях. Она любила молчать. А ее улыбка, казалось, хранила множество тайн.

– Мам, все хорошо?

– Все прекрасно. Иди делай уроки.

Я поднялся к себе, взял ноутбук и стал искать в Сети страничку Бекки. Много времени на это не понадобилось. Я сразу же постучался к ней в друзья. Кстати, друзей у нее всего сто. Поня-я-ятно. Все интересы были связаны с книгами: в подписках книжные магазины, авторы, фан-аккаунты. На аватарке – сама Бекка улыбается с какой-то темноволосой девушкой на фоне кухни. Они что-то пекут: лица перепачканы мукой и глазурью. Я стал листать дальше.Учится в старшей школе «Иствуд», Крестмонт, Джорджия, США.Продолжил листать. На ее страничке почти что не было постов. А, вот! Четыре месяца назад кто-то попросил у нее номер телефона для группового проекта. Я вбил его в свои контакты и нажал «сохранить», твердя себе, что это ни капельки не странно: мы ведь уже целовались, так?

Я пялился на экран и раздумывал, не позвонить ли ей, как дверь в мою комнату распахнулась и вошел папа.

– Мы уезжаем, – объявил он и подошел к моей кровати. – Ты что, с девочкой разговариваешь?

Я тут же опустил телефон.

– Нет. Никаких девочек.

– Знаешь, – проговорил он, присев на краешек кровати, – а ведь мы с мамой познакомились примерно в твоем возрасте. Все твердили, что мы скоро разбежимся, что не стоит играть свадьбу так рано, но погляди на нас! Мы многого достигли. У нас есть ты, эта прекрасная жизнь и деньги, которые обеспечат тебе достойное будущее.

Я улыбнулся.

– Все так, пап. – Он любил вот так порассуждать о прошлом. Если мои родители чем и гордились кроме меня, так это деньгами. «Жизнью, которую они заслужили», как они часто повторяли.

– В колледже твоим главным приоритетом будет игра в местной команде, Бретт. Сейчас – золотое время для тебя. Это важно понять. Я люблю твою маму, но мы оба сожалеем, что у нас так все вышло со школой и что мы многое упустили.

Эти слова сбивали с толку.

– К чему это ты?

– А к тому, что ты еще успеешь остепениться, когда станешь старше. А сейчас надо гонять мяч, встречаться с девчонками. А ты ни разу даже подружку в дом не привел… – папа выдержал паузу на случай, если я брошусь его поправлять, но я не стал. Верно. Девчонок я домой не водил. Ни разу.

– Скажи, а ты встречаешься с кем-нибудь? – продолжил папа. – Есть кто на примете?

Если ты идеализируешь собственного отца, то как огня боишься его разочаровать. Мой папа привык хвастаться всеми моими успехами – от сданных тестов до заработанных в игре тачдаунов. Мои достижения были его достижениями. Он ждал от меня того, чего сам не смог достичь в школе. И потому ответ «есть» на вопрос о девушке теоретически ложью не был…

Я схватил телефон и снова открыл аватарку Бекки.

– Ее зовут Бекка, – сообщил я, показав папе экран. Он снял очки и сощурился в ярком свете.

– И когда ты нас познакомишь? – он похлопал меня по плечу.

– Когда из поездки вернешься, – ответил я.

Перед уходом папа сказал, что гордится мной – и удалился, утащив за собой чемодан на колесиках. Я упал на кровать и застонал. Всего за каких-то пять минут я умудрился выкопать себе могилу, а все из-за дурацкой истории с подставной девушкой! Теперь остается только одно: подчиниться обстоятельствам.

Я взял телефон и написал Бекке. «Привет, это твой парень. Подвезти тебя завтра в школу?» – спросил я. А потом добавил: «Притворимся, что у нас отношения.» И обычный улыбчивый смайлик. Без подмигиваний. Это будет уже чересчур.

Она мгновенно ответила.

«Бретт?»

«А сколько еще у тебя фейковых парней?» – написал я в ответ и рассмеялся.

Как остроумно.

Я снова спросил, не подвезти ли ее, потом уточнил адрес. Бекка согласилась, скинула адрес и попросила ждать ее на улице у многоэтажки, где она живет. «Увидимся завтра, – напечатал я в ответ, – а заодно обговорим все детали этой… даже не знаю, как назвать».

Через час мама вернулась из аэропорта. Заглянула ко мне, пожелала доброй ночи и ушла к себе. Вскоре послышались голоса из телевизора и шум воды. Странно. Я прислушался, позвал ее несколько раз. Она не ответила. Когда воду выключили, я, немного выждав, пошел проверить, как она там. Мама спала, а на папиной половине кровати белела целая горка бумажных платочков. Когда он уезжал, мама иногда плакала. Наверное, потому что скучала. Наутро ей всегда становилось легче.

Я взял из ванной мусорную корзину, собрал платочки, выключил телевизор и вернулся к себе. Надо было немного поспать. Что-то мне подсказывало, что завтрашний день будет не из легких.

Бекка

Я засиделась допоздна со своим блокнотом. К часу ночи мои глаза уже побаливали, и я то и дело зевала. Мама уснула несколько часов назад. Я слышала ее храп через стенку. Причиной для моей внезапной бессонницы была необходимость поскорее составить список «за» и «против» и решить, стоит ли вообще продолжать эти «фейковые отношения». «Сомневаешься? Распиши все поподробнее!» – вот каким был мой девиз. Во всяком случае, так он звучал в моей голове.

ЗА: Брет – красавчик (очевидно? да. поверхностно? очень), и мама наконец перестанет сетовать на мое одиночество; язвительных комментариев от Дженни станет меньше (лучше сформулирую так, чем признаю, что это план мести), обрету хоть какую-то популярность! (шутка), возможно, наконец побываю на матче?

ПРОТИВ: Бретт – красавчик, и это еще слабо сказано (О чем с ним говорить? Что у нас общего?), мама будет сли-и-и-ишком сильно лезть в наши отношения (примечание: можно держать их в секрете от нее); Дженни меня пугает, популярность обязывает общаться с людьми, я ничего не смыслю в футболе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В отличие от российских школ, в американских, как правило, не 11 классов, а 12. –Прим. пер.

Вернуться

2

В англоязычной литературе таких персонажей часто обозначают как «star-crossed lovers» – в буквальном переводе «любовники, которым не благоволят звезды». –Прим. пер.

Вернуться