Бобриков
Иван Шаповалов

© Иван Шаповалов, 2025

ISBN 978-5-0059-2190-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Бобриков

В другом измерении, на дальней галактике. За дверью слышен звук не закреплённого керамогранита на полу вперемешку с жирной эпической бранью, с изюминкой картавости. Открывается дверь и заходит взбалмошный посетитель.

ЖАБОНЯН: О-о! Ещё один. Строевым шагом по граблям! Милости просим!

БОБРИКОВ: И вам сильно не хворать! Это что же вы меня сходу отговариваете? Тактика у вас, что ли, такая?

ЖАБОНЯН: Хитроумная стратегия! Реверсивная психология называется! Запретный плод, свобода выбора и всё такое.

БОБРИКОВ: С вашего позволения… (Небрежно указывает мозолистой ладонью на элегантный, аристократического стиля стул).

ЖАБОНЯН: Да-да. Присаживайтесь!

Бобриков немного помедлив, с наигранной брезгливостью присаживается. Его лицо приобретает глубокое философское выражение.

ЖАБОНЯН: И уже, согласитесь, не так-то и хочется… Когда разрешают… (Смеётся).

– Да шуткую я… Атмосфэ-эру позитивную пытаюсь создать…

БОБРИКОВ: Спасибо, конечно. Пока к вам поднимешься, сердечный ритм собьётся.

Подавшись чуть вперёд, делая жест с подобием реверанса, выдержав большую МХАТовскую паузу, на долгом выдохе с апломбом встревоженно заключает:

– Экстрасистола!..

ЖАБОНЯН: Боже! Так всё серьёзно?

БОБРИКОВ: Да что же я вас гружу с ходу своими проблемами.

ЖАБОНЯН: Ничего-ничего. Михаил Фёдорович, предвосхищая ваши вопросы, я бы хотела…

БОБРИКОВ: Да что же это такое! Простите, что так резко перебил! Э-э-э… Не всегда вижу окно, чтобы вклиниться в беседу, вот и приходится зверски прорубать… Ну да ладно, я ведь не об этом… Михуил Фидрилович! Я Ми-ху-ил Фи-дри-ло-вич! Да сколько же можно повторять?! Вы у меня два раза по телефону спросили! Вы что, издеваетесь?

ЖАБОНЯН: Ни в коем разе! Это что же такое получается? Я не ослышалась?

БОБРИКОВ: Нет! Нет и ещё раз нет! Не ослышались. Предки – поляки, фины. Ай да помесь «ублюдошная»… (Как, опытный жонглёр-фокусник, делает сложные пассы руками).

Клубок целый. Хрен разберёшь этот винегрет. Любители ставить генетические опыты…

ЖАБОНЯН: О, боже! Это же надо было так библейское имя исковеркать! Прости, господи… Что же вас сюда привело?

БОБРИКОВ: А не боитесь с таким агрессивным подходом покупателя утерять на веки вечные? Я же не продавец, могу и соскочить! Ищи меня, потом свищи! А позднее, будь бы я пакостлив и мстителен: ещё и под одной унылой звездой, отзыв негативный во всех интерактивных картах нашей унитарной локации вполне бы мог оставить!

ЖАБОНЯН: Не пугайте меня так сильно… Вы только что своих родственников ублюдками назвали, а тут сравнение «Михаила» и «Михуила» агрессией называете… Так. Ну а я, в свою очередь, не стану вас уговаривать. Очередь длинная.

БОБРИКОВ: (Издевательски). Какая изящная игра слов! Вот не ожидал! Вы меня ещё поуговаривайте с вами не связываться!

ЖАБОНЯН: Напоминаю и снова говорю медленно: реверсивная…

БОБРИКОВ: Помню-помню. Ещё не успел запамятовать… А-а… Как это… (Звонко щёлкает пальцами и, сильно картавя, довольно произносит).

– Реверсивная психология.

ЖАБОНЯН: Да вы прямо, я смотрю, подкованный!

БОБРИКОВ: Есть немного! А если не сработает вся эта ваша Фаст фуд психология? Чепуха ультрамодная!

ЖАБОНЯН: Да ради бога… Спрос-то есть! Таргетированная реклама сюда клиента трамбует. Вон и без вас оленьими хороводами ходят, в томных очередях робко мнутся, бедолажки! Я в людях и маркетинге разбираюсь досконально. И это главное! Остальное само-собой прирастает. К тому же продажи быстрые, да и сектор бюджетный. Цены настолько демократичные, что в них не зашита даже элементарная вежливость, а уж облизывания и пресмыкания – так и подавно. Так что чего церемониться-то?! Нормальный, хамский оптовый сервис. В смысле, дёшево и сердито. (И добавив артистичности).

– Ваша братка по другому стремается! Не дай бог себя буржуями почувствуете, а это уже предательство.

БОБРИКОВ: Да-а. Я понимаю, вам главное втюхать, а что там дальше – вопрос десятый!

ЖАБОНЯН: А я и не скрываю! Я же вам прямее прямого и говорю! Никакого обмана! Если я вас обманываю и говорю правдиво об этом напрямую? Без доли лукавства. Где же тут обман? Позвольте поинтересоваться?

БОБРИКОВ: Игры разума какие-то. Что же вы меня путаете! Бытовое хамство сожрало все автоматические формулы вежливости! Теперь, чтобы тебе не нахамили, приплачивать надо! Пусть не напрямую, а платёжеспособностью своей. Уму непостижимо! Послушайте, у вас день не задался или это ваше обычное состояние?

ЖАБОНЯН: Ой, и вправду, как-то мы не очень начали. (Заметно смягчается Жабонян).

– Кофейку шарахнем?

БОБРИКОВ: Не против испить!

ЖАБОНЯН: Ну, ладушки! С крендельками?

БОБРИКОВ: Вот так гастропара! Не откажусь!

ЖАБОНЯН: Прекрасно!

БОБРИКОВ: Спасибо!

ЖАБОНЯН: Ой, ну мы с вами разговариваем, как будто костями стучим! В смысле, в домино играем!

БОБРИКОВ: Все же лучше, чем в начале.

ЖАБОНЯН: Ну, вы извините, клиент нынче нервный пошёл. На меня наслоили свои тягостные эмоции… А осадочек свой крендельком заешьте!

БОБРИКОВ: Осадочек выветрился! Забыли!

ЖАБОНЯН: Сейчас до вас такой шумный персонаж был…

БОБРИКОВ: Не тот ли, что на скорой уехал?.. С блаженной миной.

ЖАБОНЯН: Да что вы… Это навряд ли! (Смеётся).

БОБРИКОВ: Вы знаете, хотелось бы как-то по-быстрому обкашлять все стандартные условия, чирикнуть незатейливую подпись, отгрузить рваное бабло и въехать в шикарнейший эконом! Чтобы без всяких бюрократических идиотских несостыковок и проволочек.

ЖАБОНЯН: Не вижу препятствий! Это как раз то самое предложение, от которого нельзя отказаться. Либо подпись в договоре, либо мозги на договоре! (Смеётся).

БОБРИКОВ: (Растеряно не зная, что сказать, пытаясь собраться с мыслями). Я не разделяю вашей иронии. Наверное, это очень забавно, смешно и познавательно, но… Я ведь, честно говоря, не поржать сюда пришёл.

ЖАБОНЯН: Да шучу я! Что же вы серьезный такой? Как мешок картошки! Вроде не министр, а обычный почётный гражданин, труженик и… Ой, а кто это там, за дверью прячется?

БОБРИКОВ: А это сын мой любимый-единственный Лукреций!

ЖАБОНЯН: Ну, иди, Лукреций! Тётя конфетку даст.

БОБРИКОВ: Заходи, раз заглядываешь!

ЛУКРЕЦИЙ: Здравствуйте! (Заходит хромает).

ЖАБОНЯН: Здравствуй, малыш! Ой! У тебя ножка болит?

Лукреций доверчиво кивает головой и, хромая, проходит в офис. Застенчиво садится на кожаный диван.

БОБРИКОВ: Временные трудности!

ЖАБОНЯН: Господи!.. А что же он у вас так легко одет?

БОБРИКОВ: Аномальный ноябрь! Тепло! Да и закалённый он у меня с детства! Чай не барышня кисейная!

Жабонян, ввиду его дефекта речи, так и не поняла: то ли он имел ввиду «аномальный ноябрь», то ли «а  нормальный ноябрь», но переспрашивать не стала.

ЖАБОНЯН: Ну да, декабрь месяц уже к носу прилип! А сейчас не детство?

БОБРИКОВ: Он у меня уже взрослый мужик!

ЖАБОНЯН: В восемь лет?

БОБРИКОВ: Да девять с половиной уже! Говорю же, мужик!

ЖАБОНЯН: Вы бы со своими недовоплощёнными целями, которые переносите на своих детей… В общем… Обратитесь к товарищу-психологу! Он знает, как работать над абсурдными идеями.

БОБРИКОВ: Спасибо за совет! Я сам себе психолог! Разберусь как-нибудь сам, без посторонней помощи. Не советуйте мне, что делать, и я не скажу, куда вам проваливать! Давайте уже вернёмся к нашим делам. Как-то несколько отвлеклись, вам не кажется?!

ЖАБОНЯН: Да ладно уж! Материнский инстинкт с постабортным синдромом…

БОБРИКОВ: Понимаю!

ЖАБОНЯН: Да ничего вы не понимаете! Понимает он!

БОБРИКОВ: Ну, естественно, не рожал! И даже, представьте себе, аборт не делал! Ну, я вас как человек понимаю, простите, не как мамочка-абортница. Да и всё это больше ради приличия говорится, вы же понимаете.

ЖАБОНЯН: Да, конечно. Эмоции, опять эмоции…

(Обращается к Лукрецию). Малыш, попей чай, конфеты покушай.

(Обращается к Бобрикову). Ему ведь можно? Аллергии у него нет?

БОБРИКОВ: Можно! Уплетает дома по трёхлитровой банке облепихового варенья с марципаном, не боясь схлопотать аллергию. Хотя он и не знает, что это такое. А мы, в свою очередь, с моей ненаглядной супругой, как заботливые родители, запаслись супрастином на разный случай.

ЖАБОНЯН: Что же, похвально! Ответственные и заботливые родители – это редкость в наше время. Лукреций! Хочешь, порисуй! Вон какие фломастеры! А мы с папой твоим о делах поговорим.

Лукреций застенчиво кивает головой и улыбается.

БОБРИКОВ: Я человек простой-рабочий, неприхотливый в быту, вынужденный аскет, не продавший себя за мнимые статусы и фальшивые ранги, дешёвые понты и сладкую, циничную, лживую жизнь. Нам что-нибудь тупо попроще! Да, желательно подешевле! Но не совсем чтобы ущербный вариант, а хороший, без излишних выкрутасов! За архитектурный код строго спрашивать не буду! Двушка средней потёртости нас бы вполне устроила. Плоханькая, да своя!

ЖАБОНЯН: Вы, наверное, лофт имеете в виду?

БОБРИКОВ: Да! Как у нас на убогой заводской слесарне. Да сейчас любую обветшалую заброшку лофтом обозвать можно! А вообще у меня есть один очень грубый индикатор. Он же очень хороший лайфхак: если в лифте, извиняюсь за просторечье, не насрато, то дом можно считать образцово-показательным! И снова повторюсь, у меня к этой жизни не высокие требования.

ЖАБОНЯН: Превосходно! Значит, наш эконом вам зайдёт как бизнес-класс! Прекрасная коридорная система, привычная жителям малосемеек, гостинок и дешёвых гостиниц. Спасибо старому наследию! Ветхое помещение в дряхлой промзоне не рухнуло, а значит, отстояло своё право на вторую жизнь. Благодаря кабинетной системе старого административного здания нам удалось чудеснейшим образом реставрировать объект и реинкарнировать нежилое сооружение в жилой фонд. Дёшево и сердито! Всё, как вы любите!

БОБРИКОВ: Всё, как мы любим! Спору нет!

ЖАБОНЯН: Ну вот и ладушки! Значит договоримся!

Бобриков прожил всю свою суровую серую жизнь в послевоенной, еще не «ободранной» сталинской застройке с помпезными колоннами и нелепой причудливой лепниной. В условиях низкой культурной плотности, где основными достопримечательностями являлись разбитый асфальт у «родового гнезда» и мусор вперемешку с валяющимися бичами. И всё это как часть инфраструктуры. Быт определяет сознание, а затем сознание определяет быт. И кого-то эта карусель кружит вечно. А редкие единицы по экстраординарной случайности имеют шанс вырваться из этой пучины хотя бы в какое-то подобие жизненного просвета.

Счастливым собственником антикварного жилья Бобриков стал во времена суровых политических и социальных трансформаций путём повальной полумошеннической приватизации, которая впоследствии сильно расслоила общество. Не то, что бы он был ветераном квартирных войн, скорее наоборот. Родственники не выходили на связь, и он, в свою очередь, вменил самозапрет на общение с ними. Ну, а поскольку остальные наследники внятно не выразили свои права унаследования, видимо, по причине их ранней самостоятельности и отсутствия всякой вязкой заботы к их предкам, уже давно пассивно самоустранились, имея более свежие сталинки, хрущёвки и брежневки. Поэтому он приватизировал старую сталинку и дачу у родника на себя.

Ну а в наши интересные дни видавший виды трухлявый склеп не скромно рушился на глазах. И ведь дом до сих пор не был признан аварийным. Обычное дело! Михуилу не пришлось рассчитывать на мощную всеобъемлющую планетарную поддержку, и поэтому он пошёл по проторенной дорожке: продал себя в ещё большее рабство с последними потрохами первому попавшемуся на глаза кровожадному банку. Теперь он мог рассчитывать на новую халупу.

Жалко было старый отчий дом. Домик был хороший, только древний, а ещё сырой, гнилой, вонючий и заплесневелый. Старая чёрная плесень очень сильно намекала на нежилое помещение. Причудливая лепнина ревностно сохраняла атмосферу типичного старорежимного посёлка, вводя в гипноз и замедляя жизненный ритм. Вычурные архитектурные шедевры полузабытой эпохи доживали свой век в неприглядном состоянии: с вонючими подъездами, осквернёнными окурками, густо замусоренные и обильно заплёванные. Маргинальный культурный код настойчиво указывал на вектор деградации. Но вот что удивительно: в таких убитых грязных подъездах висят картины в пёстрых багетах. Всё по принципу «С накрашенными губами и немытой шеей!».

В том мире, где все против всех и каждый только за себя: напротив горбатого фонаря освещения на заблёванной, сильно скользкой «придворовой арене» ежесуточно происходил жестокий естественный отбор. Бобриков, став невольным свидетелем бытовых тяжких истязаний с последующими убийствами, как-то быстро очерствел и состарился: седина, редкие волосы и морщины давно «сказали прощай» его молодости. Он сильно упрочнился в сознании того, что: «Жизнь отвратна и не стоит даже ломанного гроша!». Ценность человеческой жизни в условиях размытых границ вседозволенности, как ни крути, всегда стремится к нулю. В таких местах: сначала пытаются взаимно растерзать, растоптать, убить и уничтожить, а потом, в случае обоюдной удачи, слегка недобитые туловища братаются, перепачканные грязью и кровью, придушивают друг друга взаимными объятиями, на радостях сильно забухивая столь значимое событие. Затем, уже в объятиях алкогольной комы, греют землю.

В ужасно нестабильной обстановке нельзя планировать и созидать! Но адски плодиться?.. Как бы это было ни парадоксально. Тут уж сам бог велел! В таких местах целые выводки – это норма! Вот обычные крысы, к примеру, усиленно плодятся в сложных условиях, дабы популяция не завершила своё существование. Так распорядился главный небесный архитектор и программист, вбив защитный инстинктивный код в начинку тушке. Ну а здесь, на грешных просторах дальних галактик, видимо, с изменением правил в социальных играх поменялись и бытовые стратегии. Теперь, чтобы не работать, совершенно не притязательному гражданину с довольно-таки скудными способностями, нужно всего лишь неожиданно родить и смело жить-пить на пособие. Ребёнок растёт, родитель, значится. И вроде как будто обязанность «родителей» выполняется. Всё по принципу: «Солдат спит – служба идёт». Зачем изнурительно работать каждый день? Когда можно от одного до, скажем, десяти раз родить. Шикарная бизнес схема, на всю тусклую жизнь!

Михуил выживал в окружении страшного колорита вокруг мрачных убогих жестяных сараев и шифернокирпичных хрущоб, вводящих в состояние изрядно клинической депрессии, провоцирующей на хроническое беспробудно-коматозное пьянство. Но, будучи человеком, сильно стеснённым паршивыми людьми и скверными обстоятельствами, само-собой ко всему прочему, имеющим скудные возможности и жалкие средства к существованию, покорно принимал всё происходящее с ним, как расплату. Расплату за грехи всех ненавистных, хоть и его кровных, предков и, возможно, его собственных грешков в неизвестных ему прошлых жизнях. Как-то же он должен был объяснить своё невезение и несправедливые стартовые условия его жизни.

Повседневные бытовые программы и установки на будущее были надёжно и по злому умыслу зацементированы в голову бездушными пропагандистами и прочими хорошо проплаченными бессовестными медиапророками. Ничтожное существование Михуила медленно протекало в скудном радиусе района рискованных инвестиций, генерирующего бесконечную скуку и безмерную тревогу, где яро презирают омерзительное лизоблюдство и любой, даже малейший намёк на симпатию к власти. В этих местах тракторная подошва – это оружие, и стирается она быстрее о людей, чем о тротуар, которого там нет и никогда не было. Да и нет надежды, что когда-то, через многие лета будет.

Бобриков, глубоко погружённый в атмосферу лёгкого варварства, закис в болоте стабильности и даже не заметил, как оброс густым мхом стереотипов и предрассудков, крепко увязнув в инертной жиже окружающего пространства. Ведь всё, в конечном счёте, сводится к амортизации или списанию: первое сжирается временем, второе ложится на алтарь безумных идей. И будь это вещь или человек – нет совершенно никакой разницы. Всё одно!

Кругом Михалычи с Петровичами, да дед Алтуфий с Поликарпом жадно вдыхают полной грудью ламповую атмосферу, играют в домино на трухлявых пеньках, за стабильность ратуют да о былых временах вздыхают. В обществе насилия и запугивания, связанных рук и кастрированных гарантий продолжают по привычке да по завету возрастных авторитетов, которые уважения и поклонения к себе требуют, подпитывать зыбкую среду, где неотвратимо процветает всё та же хвалённая стагнирующая стабильность. Как сидели в болоте, так и продолжают сидеть! Стабильность! Собачий хвост, мать его итить…

Бобриков продолжал существовать в уже давно протухших постулатах. Большие сроки бездействия уверенно и неотвратимо работали против него, катастрофически замедляя его жизненный ритм. Быть может, он бы и мог размыть и растереть ограничения, но… О, это сложно! Проще разбавить тоску горькой и поставить жизнь на паузу, пока окончательно не протухнет.

Копируя предыдущие годы, ни на сантиметр не прогрессируя, конечно же, он снова стабильно закисал в трясине пыльных констант. В некоторые моменты своей унылой и никчёмной жизни у него время от времени появлялось жгучее стремление бросить всё к чертям собачьим и сменить место дислокации. А «побег из Шоушенка» пока так и не состоялся. Тухлыми мыслями окружения всё время переносился на попозже, и вскоре всё обратно вставало на свои места, и это стремление угасало, как догорающий костер под тропическим ливнем.

Привычные декорации с бурной чехардой криминальных событий держали его в уютной зоне комфорта. Да и когда с ящика гордо вещали о высоких показателях и о том, какие грандиозные планы у великой и родной галактической территории… Гордость за державу и ощущение сопричастности удерживали его в узком радиусе обитания. В довесок к этому история кричит о нашем величии в прошлом, а значит, с нашими-то генами, да с высоким тестостероном… Ух!..

Эмпирические изъяны сильно не соответствовали полированным сказкам с гипноэкранов. Да и вообще… Он снова верил и одобрительно кивал в ящик. В который раз обманывался и опять-таки верил. Ему так было удобно оправдывать свою слабость и никчёмность. А вера – как стена, построенная из кирпичиков страха. За ней не видно правду. Вся псевдоистория с искажёнными историческими фактами вместе с важными фигурами, вписанными в глобальный сценарий – один из мощных инструментов пропаганды. И этим успешно пользуются профессиональные обманщики-пропагандисты.

В ящике, как всегда красиво искажали картину мира, транслируя сказки населению о прошлом, настоящем и будущем, о великом прогрессе, сладком комфорте и родительской заботе галактического совета намекая, что если это ни так для вас, то вы ошиблись в своём выборе, очень зря, не послушав нас. Потому сбоку по жизни, что сами виноваты, лентяи-лоботрясы эдакие. Ай-яй-яй… И вообще, «Лишь бы не было войны!». Этот слоган заменил предыдущий  волшебный «По просьбам трудящихся!». Скудный интерес незаметно перерос в холопскую покорность, на уровень условной рефлексии. Ну как тут поспоришь, обдышавшись терпкой пропагандой?! Но ведь всё тайное уж когда-нибудь да станет явным. Тяжёлая правда обязательно обрушится на сотню миллионов покорных голов…

БОБРИКОВ: Меня дико смущает дрянная локация, нагло обжимающая этот довольно-таки приметный вертикальный барак! Да возблестит и не рухнет сей дивный жилой комплекс! Но местечко, конечно, жутковатое даже для таких, как я. Это я вам со знанием дела говорю! Домик резко выделяется из основного жилого массива в анклаве хмурых хрущёвских трущоб, как белая ворона на помойке. Тут, надо полагать, приходится жертвовать не только чистотой обуви… И что, народ прёт?

ЖАБОНЯН: Ой, да не то слово! Уже до драк с увечьями доходит! Парковки с квартирами поделить не могут. Место хорошее, подающее радужные надежды. Точки притяжения вокруг да около, да хордами, да по касательной. Кругом всё шумит, бурлит и крутится. Кровавое озеро. Деловая активность. Перспективный район! Данная локация привлекает ушлых инвесторов. Слетаются все, как мухи на… Сладкий мёд. Так что с местом вы явно не прогадали. Угадали, так сказать, инвесторскую ставку. Копируйте действия профессионалов, и будет всё в шоколаде!

БОБРИКОВ: Интересно… Девки пляшут… Но мы-то люди коллективные! Куда народ, туда и мы! Лозунги и статистика – наше всё! Фраза: «По просьбам трудящихся» – это наш кодовый замок в черепушку! Казалось бы, такая чушь, а ведь работает! До сих пор под тяжестью этих приторных лозунгов меня трясёт и в жар бросает! Мы родом из постсоветского пространства, Переплавить нас сложно. Ленинский яд у нас в крови. И когда это всё выветрится – неизвестно. Поведенческие шаблоны нации очень инертны… Ну да ладно! Меня конкретно интересуют: квадратные метры и их стоимость, балкон, южная сторона да еврейский этаж. И всего-то! Говорю же: непритязательные требования!

ЖАБОНЯН: Тогда у нас всенепременно есть то, что вам нужно! Южная сторона в каждой квартире, как и балкон. А метры от однушки до четвертушки: это порядка от тридцати до ста. Цены самые низкие! Извините, никак не перестроюсь. Демократичные. А этажи от второго до предпоследнего включительно, в нашей тридцатке все еврейские. Планируется установить фонтан с современным сценарием освещения в центре сквера по дизайнерскому проекту самого!.. Извините… Вот на языке крутится… Этот… Как его?..

БОБРИКОВ: Да бог с ним, с этим вашим «как его»…

ЖАБОНЯН: В общем, дизайнер с мировым именем сюда приложился! Да-да! Я не оговорилась! И вообще… Локальная экспертиза показала высокий бал по всем показателям.

БОБРИКОВ: О как! Интересно! Извините, не успеваю за событиями. И всё же, чего уж воду-то лить?! Я человек дела, мне важна точность формулировок! А лучше её пощупать и проверить. Мечту свою. А доверяться экспертам липовым – последнее дело!

Немного картавя, Бобриков на удивление употреблял слова с большим количеством трудно произносимых его речевым аппаратом букв. А точнее одной заветной буковки, которая придавала его и без того нестандартной речи, «Французско-Еврейский» акцент.

– Первый раз такое слышу. Ну да ладно, всяк кулик своё болото пиарит. У вас больно гладко всё, аж подозрительно! Всё прям-таки так распрекрасно?

ЖАБОНЯН: А иначе и быть не может!

БОБРИКОВ: Ну, на словах то да! А вот на деле?.. А как же вот, к примеру, мусоросжигающий завод в относительной близости? Да, и ещё позвольте добавить… Скажу, как есть: на месте локальной ядерной аварии пятнадцатилетней давности… Что вы на это скажете?

ЖАБОНЯН: А это не страшно! Ветер сдувает. Да и, собственно… Что за навязчивые вопросы? Дотошный прямо до тошноты…

БОБРИКОВ: Имею право, поскольку со своими кровными расстаюсь! Я их не рисую! У меня нет своей собственной плантации с большим количеством рабов. Мне деньги потом и кровью достаются. Они мне с неба не падают! Как некоторым… В наше время, чтобы честному работнику физического труда на хату наскрести, нужно откладывать ещё с «Мезозоя» как минимум. И то инфляция сожрёт деньги. А если точнее: частично обесценит честный труд. Так что это бег на месте. Вот поэтому и не надо мне тут брюзжать! Вы мне, хорошая моя, лучше вот что скажите! А как-же полигон, кладбище и вечное перенаселение?

ЖАБОНЯН: Ой, дружочек мой!.. Так для мегаполиса это вполне себе нормальное и очень даже распространённое, я бы даже сказала, закономерное явление. А судя по плотности населения и тенденции увеличения роста урбанизации, вам всем нравится всё это гораздо больше, чем на свежем воздухе, на огородах, в сараях и гаражах жить за тысячу километров отсюда.

БОБРИКОВ: Ну, предположим, не всем… А как же с адскими светофорными заторами на дорогах быть? Маятниковая миграция со спального в деловой и промзону, затем обратно, как это ни странно, создаёт длинные нудные пробки.

ЖАБОНЯН: Конечно же, не странно! Очень даже естественно! Ну, не без этого. А где же их нет?! Разве что в сельской местности?! Развязку с пешеходными виадуками сделают, трафик и подразгрузится! Да и зачем вам дороги? Когда всё в доме есть. Ни дом, а город целый! Масштабы поражают! Современные технологии просто сводят с ума! На каждом этаже куча умных терминалов. Всё цифровые системы между собой дружат, всё прекрасно работает. Да, узкий общажный коридор… А чего вы хотели?! Эконо-о-ом! Дверь в дверь. Все братья-товарищи – соседи родные. «Коллектив же – наше всё!», как вы говорите. Или как там у вашего брата? «В тесноте, да не в обиде!». Вот как раз-таки тот самый чудный случай. Вместе веселее! Сорок пять подъездов, семнадцать тысяч квартир, дом – человейник. Э-ге-гей! Все люди – братья! Сосед соседу почти родственник. В одном таком доме население маленького городка. И не надо в пробках стоять и стареть. На первом этаже вся бытовая инфраструктура – от прачечной и супермаркета до приватного театра с оптовым ЗАГСом. Макдональдс в ЗАГСе, Старбакс в МФЦ. Сумасшедшая коллаборация! Все мировые бренды на первом этаже – «Коммерция». Американские горки планируем построить под подземной парковкой! Да что там горки – свой собственный «Диснейленд»! А уже под ним крематорий с бомбоубежищем, да даже бункер для VIP-персон. Вход в скоростное метро из умного лифта. Да и вообще, теперь ни в метро, а на лифте ездить будете вверх-вниз, вверх-вниз, туда-сюда, туда-сюда! Это новое вертикальное метро. На этажах электросамокаты будут с ограничением скорости, разумеется. Я вам даже немножечко завидую, если честно. Мне ведь до моего загородного элитного поместья целый вечер на майбахе в пробках стоять. А вам… Красота! Счастливые люди! За вас всё решили-расписали, на века вперёд, всё продумали. Живи себе и радуйся на автопилоте. Ни забот, ни хлопот! Потребляй-прожигай-самореализуйся! Или что там у вас?

БОБРИКОВ: Да до вашего «Потребляй-прожигай-самореализуйся» ещё выживать и выживать. А так скорее «пахай-бухай!».

ЖАБОНЯН: Ну уж извините! Это кому как больше нравится.

БОБРИКОВ: А кто это позаботился-то? Уж не мировая ли Закулиса? Жизнь уже давно перешла в фазу тупого функционирования. Ну чем мы не киборги? Существуем на автопилоте: не размышляем, не смотрим по сторонам, ничто не подвергаем критике. Лишь повторяем привычные действия. Механизмы из мяса. Скоро наши запчасти заменят на сплавы пластика и резины, и мы этого даже не заметим. Извините, из меня иногда философские ворчания вырываются. Не обращайте внимания… Подрывает временами от лицемерия окружающей действительности.

ЖАБОНЯН: Напротив, для меня любые отклонения от нормы – как глоток свежего воздуха.

БОБРИКОВ: Что вы говорите?! Ах да… «Глоток свежего воздуха»… Слыхал краем уха от коллег по цеху, что дом не подключён к центральной канализации. Если это так, то это проблема номер раз! Да, серьезная, надо сказать, проблема! И это факт! Я вам, как специалист в данной области, говорю: немедля с этим надо что-то делать! Слышите?! Внедряться с полным погружением в самую суть проблемы и оперативно решать! Иначе всё – трындец! Фекальный век! Привет, Средневековье! Или что? Старая недвижка в сопли, под ковш, а новое без доков – так же в труху? Эти игры против кого?

ЖАБОНЯН: Ну вот! Уже паясничать начинаете… Давайте обойдёмся без театральных сценок. Или это временное помешательство?

БОБРИКОВ: Эмоции… Я глубоко в душе творческий человек. Люблю в лоскуты раскромсать шаблоны и немножечко эпатировать…

ЖАБОНЯН: Ваша неуместная и к тому же неконтролируемая экспрессия больше на синдром Туретта похоже, что вызывает у меня вполне оправданное чувство опасения.

БОБРИКОВ: Да не бойтесь вы так! Остаточное явление…

ЖАБОНЯН: Оно и видно!

БОБРИКОВ: Да нет, вы не подумайте…

ЖАБОНЯН: Доктор уволился или самовольно сбежали?

БОБРИКОВ: Да нет же! Шутите?! Драмкружок из детства прочно засел. Я в душе актёр! В жизни так сложилось, получил более приземлённую профессию. Даже более чем… А тут ещё и новостей пересмотрел сверху на старые дрожи…

ЖАБОНЯН: Понятненько… Сейчас мы находимся на завершительном этапе подключения. В плане согласования документации… Вы посмотрите на этот качественно прорисованный проект!

БОБРИКОВ: Да что мне ваш проект?.. Ну ладно, хватит кашу по тарелке размазывать. Давайте уже кратко и по существу!

ЖАБОНЯН: Мысли странные, порой протискиваются в черепной сундук и трамбуются в карточную колоду, а потом тусуются там шеми-шафлами…

БОБРИКОВ: Стоп! Хватит меня ручейком своим словесным гипнотизировать!

ЖАБОНЯН: Ну конечно, вы привыкли, что друзья ваши междометиями разговаривают.

БОБРИКОВ: Ну, во-первых: это не так! А во-вторых: так куда гораздо понятнее, нежели ваши иносказания. Что же вы меня заговариваете, прямо в транс вводите! Небось, хотите в гипноз меня погрузить и сделку провернуть?

ЖАБОНЯН: Да я тебя спецом в столбняк ввожу, чтобы ты, Хомяк в ступоре, последние свои кровные отдал!

БОБРИКОВ: Из вас как будто сейчас одержимый персонаж вынырнул. Вынырнул и обратно занырнул! Интересный у вас метод: правда, в лоб, чтоб я потёк! А если на мне не сработает?

ЖАБОНЯН: Ну, не сработает это, сработает другое! Так что вопрос в другом!

БОБРИКОВ: Вы знаете, меня всегда настораживают хорошие условия. Я уже довольно-таки старый тёртый калач и выше крыши насмотрелся на эти схемы. До боли избитый парадокс: сначала гонят толпу, обещая золотые горы, а по факту – на убой! И не важно, что это: кредиты, фондовый рынок, криптовалюта, ваучеры, коммунизм, демократия, квартиры. Да что не перечисли! Всё это мы уже проходили! Под лозунгами светлого будущего толпу всегда гонят на убой! К примеру: скот всегда кормят не чтобы накормить, а чтобы сожрать. А сейчас, конечно, хотелось бы верить, что случай-то уникальный. Неординарный просто! Но не верится. Всё же что-то мне подсказывает, что это те же грабли! Эти Буратинские схемы никогда не сдохнут!

ЖАБОНЯН: Да что вы?! У нас всё для людей! Разве можно такое творить? Это же тяжеленая карма!

БОБРИКОВ: Что-то раньше всех этих мутных деятелей ничего не останавливало! Ни карма, ни закон, ни страх, ни совесть!

ЖАБОНЯН: Ну и где они все?!

БОБРИКОВ: Ну, так и время на месте не стоит! Ладно, всё это демагогия! А нам, хомякам, что остаётся? Правильно! Не попробуешь – не узнаешь! Вот так в капканы и прыгаем! И хочется, и колется! Ну что, сынуля, рискнём? Поверим тёте? Тётя же дядю с маленьким особенным ребёнком не обманет?! Не обманет нас с Лукрецием? Иначе мы с женой и Лукрецием под мостом будем жить! Лучше уж кровожадную ипотеку гасить буду, да коммуналку грабительскую оплачивать. Пока таймер внутри не отработал…  Коммуналка, ипотека – вот и нету человека! Ха-ха! И смех, и грех!

(Глядя на сына). Пускай они хоть поживут…

– Ну так что? Под мостом не окажемся?

ЖАБОНЯН: Ну что вы такое говорите? У меня же ничего святого… То есть, я хотела сказать… Разве можно?.. Да что же я сегодня заговариваюсь всё время?.. Ну, вы поняли!..

БОБРИКОВ: Ох, сомнений ещё больше в мою душу грешную закрадывается! Ваши эти оговорочки…

ЖАБОНЯН: Всё будет хорошо! Не бойтесь!

БОБРИКОВ: Ничего себе гарантия! Вот именно с таких фраз чаще всего самый трэш и начинается! Мне всю жизнь обещали светлое будущее, а я теперь в этом будущем каждый день по пояс в дерьме утечки устраняю. Наверное, мне забыли уточнить: какое оно, это светлое будущее. Теперь вижу сам! Да что там вижу… Ощущаю всеми фибрами души! Честно говоря, не так я себе его представлял! Будущее это счастливое, будь оно неладно! И всё же… Я человек практичный. Мне пощупать-потрогать надо, тактильно просканировать, прозондировать, так сказать. Жирная синица меня всегда привлекала больше этих ваших виртуальных павлинов. (Делает акцент на последних двух словах, эффектно жонглируя пальцами).

– Давайте уже стряхнем всю эту золотую пыль и по факту! Так что свои проекты вы вон зашоренным конторским крысам показывайте! (Указывает на часть фасада офисного здания, красующегося за окном).

ЖАБОНЯН: Напрасно вы так! Интеллигенцию, значит, не любите?

БОБРИКОВ: А за что её любить? Эту вашу интеллигенцию. Сидят цельный день, штаны просиживают и в мониторы тупят! Потребители чужого труда! Ничего же не создают, фраки только себе наглаживают. Вся добавленная стоимость на нас, на людях физического труда. (Зажав как революционер, в руке вязаную шапку, ритмично бьёт себя в грудь).

– А они только планируют и считают! Воду в ступе толочь только и могут! А их зарплата – это отобранная у нас добавленная стоимость! Так же, как и с прибылью, всё отобрано у человека труда!

ЖАБОНЯН: Ну, так считать и планировать тоже кому-то надо. Иначе низкая эффективность, бардак и хаос!

БОБРИКОВ: Надо. Но штат счетоводов и словоблудов с управленцами и завзамами нужно очень сильно подсократить! То-то я смотрю, у нас высокая эффективность, а уж бардак с хаосом днём с огнём не сыщешь… И не надо дефективных менеджеров, которых вы называете «эффективными» ставить на место профессионалов. Иначе административная единица в такое дно скатится, что люди ещё чаще Сталина вспоминать начнут.

ЖАБОНЯН: Вы знаете, я не хотела вам этого говорить, но, боюсь, всё же придётся…

БОБРИКОВ: Интересно. Заинтриговали…

ЖАБОНЯН: Вы заложник своей логической петли. Видите-ли, в чём дело… В липкой повседневности возникает ошибка наблюдения. Да-да, я понимаю, это не для среднего ума, но истощение силы воли большим выбором вариантов пагубно сказывается… О боже… Короче… Вся эта ваша шизофреническая пунктуация… Ещё и склонность к апофении…

БОБРИКОВ: Простите?

ЖАБОНЯН: Ах, да… Ну, это когда… Как бы это вам… В двух словах… М-м… Человек видит взаимосвязь в случайных событиях, а потом так себя накручивает, что сидит и переживает, глядя в стаканчик кофе, узрев там ужасного монстра. Разыгравшееся воображение может и не такое… Так что не делайте поспешных выводов, всё будет хорошо! Да и вообще, если вы упали в лужу, это ведь не значит, что и в другую опять упадёте. Более того, вероятность упасть в другую лужу значительно меньше. А учитывая вашу концентрацию внимания на данном событии, случай ну просто стремится к бесконечности, то есть наоборот, к нулю! Это, если вы не поняли, аналогия к нашей сделке.

БОБРИКОВ: Кстати, ваша оговорка меня настораживает там, где вы бесконечность с нулём перепутали. А вообще, честно говоря, я с трудом вас дослушал. Вы меня так заболтали, что я забыл, что хотел… Что хотел спросить… Не хотел перебивать и забыл… Склероз…

ЖАБОНЯН: Обязательно вспомните. А пока можем оформлять документы.

БОБРИКОВ: Нет-нет, подождите! Мы же не тостер на базаре покупаем. Тут посмотреть, посоветоваться, покумекать надо. Что же вы нахрапом прёте!

ЖАБОНЯН: Ну, посмотрите, какой грамотный!

БОБРИКОВ: А в наше время невольно становишься стихийным юристом!

ЖАБОНЯН: Что же, похвально. Ладно, кумекайте! Только ведь есть желающие, которые кумекать не будут, поскольку уже давно смекнули. И этажами вон… Выкупают! А потом тем, кто кумекал, с наценкой впаривать будут! Вот ведь как бывает! Раз – и долболоб в один ход! И ладно бы многоходовка какая. А то раз и употребили! Обидно даже! Всего лишь припозднился.

БОБРИКОВ:  Нет, это уже куча манипуляций! Торопите, значит! Эго моё пинаете! С мыслей сбиваете?

ЖАБОНЯН: Нет! Проясняю ситуацию.

БОБРИКОВ: Вот и не подгоняйте! Нужно переспать с этой мыслью.

ЖАБОНЯН: Что за староверские обычаи? Вот сам же на сделку намазался, а теперь заднюю врубает!

БОБРИКОВ: Акэ!

ЖАБОНЯН: Да ладно?! Такие, как вы, «окей» обычно говорят. Да какой там… «Лады» или «добро»! Не слишком ли вы молодитесь?

БОБРИКОВ: Да что же вы к каждому слогу придираетесь?! «Такие как вы»… Унизили. Спасибо! Вы как мой старый кот-философ, который думает, что я в слове «мяу» сто пятнадцать фонетических ошибок делаю. Вам сделка нужна или уроки грамматики?

ЖАБОНЯН: Да нет, конечно! Оформляемся?

БОБРИКОВ: Ладно, черти с вами! Додавили вы меня. Оформляем! Ах да! Самое главное забыл. Точнее, вспомнил, что хотел спросить.

ЖАБОНЯН: Ну вот, я же говорила, что вспомните.

БОБРИКОВ: Да! Так вот… Несомненно, человек важней бетона. И посему не могу не поинтересоваться: жильцы оного архитектурного шедевра – приличные люди? Въезжаем-то не в стены, а в коллектив!

ЖАБОНЯН: Ну, конечно же, приличные все рабочие, семейные, ЗОЖники-турникмэны, активисты субботников. Даже в театр «ходют» да без «мату» разговоры разговаривают!

БОБРИКОВ: О как! Какая прелесть! Театралы-соседи, качки культурные… Удивили! Ну, мне мой изрядно помятый имидж выгуливать некуда, да и не на кого… Хотя… Я вот в продмаг, как в театр хожу, всё смотрю больше, культурно развиваюсь. Если нужна эмоция какая, одеваю очки и на цены пристально так смотрю. Не поверите, получаю восхитительное эстетическое переживание…

ЖАБОНЯН: Оценила ваш тонкий юмор. А вы, простите, кто по профессии будете?

БОБРИКОВ: Сантехник я. Король говна и пара!

ЖАБОНЯН: Как величественно и самокритично! (Смеётся).

Извините, не ожидала такой колкой фразы. Вы же прямой, как телеграфный столб!

БОБРИКОВ: Да что уж там, как умеем! Да, я хоть и слесарь, маленький винтик, но огромной, сверх державы. И мне приятно осознавать это. И я горжусь. Горжусь, что сопричастен и вовлечен в механизм великой державы. Маленький человечек. Зато на Титанике! Наше созвездие пусть и не самое яркое, но самое большое на горизонте событий.

ЖАБОНЯН: Ой, блин, жертва пропаганды! Ну что за… Подмена масштабов. Лучше на лодочке, но у руля! Между прочим – Титаник не лучший пример, символ ошибки, если хотите. Там, где роскошь вытеснила безопасность, это ли не абсурд?! А это, надо сказать, базовая потребность! Так что гордится нежизнеспособной картинкой, вы уж простите, глупо, как минимум! Да и, судя по всему, вы сильно стесняйтесь своей профессии, поскольку так иронизируете и оправдываетесь. На вас ещё не напали, а вы уже защищаетесь.

БОБРИКОВ: Что вы говорите?! Не разделяю вашего мнения! Вроде бы логично всё говорите, но как-то душу в клочья рвёте.

ЖАБОНЯН: Всё правильно! Реакция на правду. Да это демоны из вас вылезают! Вам бы скрепы духовные поновее прогрузить!

БОБРИКОВ: Обхохочешься!

ЖАБОНЯН: Я понимаю, вы человек старого покроя, консервативных взглядов и всё такое. Но ведь от закостенелого ретрограда до обыкновенного мракобеса – один шаг!

БОБРИКОВ: Да не гонюсь я за модными поветриями. Осуждаю даже. И лишь поэтому почти мракобес?

ЖАБОНЯН: И не заметите, как скатитесь в средние века. Что же вы тогда с такими понятиями в пещере не живёте, в полном аскетизме и отрицалове? И всё же странная у вас гордость… Ну, знаете, это как гордиться тем, что по тридцать третьей не уволили… Хотя… Не удачное сравнение… Наверное, скорее как старое выдавать за вечное. Хотя нет, что-то не подбирается с ходу сравнение… А насчёт большого механизма…  «Яблочная» корпорации опережает по прибыли тех, у кого вся экономика строится на отсосе углеводорода. Наукоёмкость рулит!

БОБРИКОВ: Очень занимательный экскурс. Только вот хотелось бы напомнить: площадь измеряется квадратными метрами. Ну а если речь о стране, то квадратными километрами. Но, простите, никак не деньгами. Деятели, мерящие свой успех прибылями, держат курс. Стабильно так держат и крутят, крутят гайки новых правил… Сели жопой на трубу и снова крутят вентиль всеобщего народного достояния… Прощают долги всем… Всем чужим, только не своим. Иначе концепция нарушена будет. Концепция гнобления собственных рабов. Страну Чудес дохавали! А дальше что? Пустыню в аренду сдавать будем? Пальмовое масло производить?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.