Синяя лампада
Стихи
Алексей Пронин

© Алексей Пронин, 2022

ISBN 978-5-0059-2154-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В Серафимов день

В Серафимов день всё бело,
Ветер северный и метель,
И натопленное тепло
Ускользало в худую дверь.

И на стёклах не таял лёд.
При молитве струился пар.
Под белёный церковный свод
Серафиму летел тропарь.

На подсвечнике у икон
От огарков курился дым,
На иконке изображён
Добрый батюшка Серафим.

Деревенский нехитрый стиль.
На осыпавшейся доске:
Ряска, крестик, епитрахиль,
Нитка лестовки на руке.

И тревожный, кроткий взгляд,
И внимающий, и усталый,
Уж без малого век назад
Кто-то праведный написал.

Помяни же, Господь, того,
Кто икону сию написал,
Кто вложил в образок любовь,
Помяни, имя знаешь сам.

В Серафимов день бело,
Ветер северный, снегопад,
Избы, дремлющее село,
Церковь, холод, огни лампад.

«Метут метели, Великий пост…»

Метут метели, Великий пост,
Я прозябаю в местах глухих.
Читаю книгу в обложке толстой.
Сопоставляю свои грехи.

Читаю древние словеса
О том, как жил на земле Христос.
Он делал дивные чудеса,
Тяжелый крест на Голгофу нёс.

Ко мне забрел захмелевший друг.
Он мне сказал, что Иса – Пророк,
Он крепко жал мне рукою руку,
Он говорил, что Христос – не Бог.

Он говорил: «Почитай Коран
И мою веру потом прими…».
И наливал алкоголь в стакан,
И сигаретой в лицо дымил.

Он сквернословил и говорил,
Что он запутался, он кричал,
Что в жизни многое натворил,
Что он мой друг и по мне скучал.

Что изменился я, постарел
И стал какой-то совсем другой.
Я улыбаясь в глаза смотрел:
– Что же, стареем, друг дорогой.

– Тебе идет эта борода,
Ты в церковь ходишь еще сейчас?
И как ты молишься? И когда?
Вот я молился на дню пять раз! —

Меня похлопал он по плечу.
– Молитв много, – ответил я. —
Молюсь же Богу когда хочу
О близких людях и о друзьях…

Благовещение

На фреске старинного храма
Виднеется чудный сюжет:
Явился пред Девой Архангел
В одеждах небесного цвета.
Прозрачная ясная фреска
Открыта дождям и ветрам
В распахнутом деревенском
Пустынном, покинутом храме.
За толстыми сильными стенами,
Над крышей церковной худой
Расцвечено небо весеннее
Лазурью и бирюзой.
Одежды Архангела вторят
Весенним небесным цветам,
Порхают чешуйкой лазоревой,
В раскрытую дверь улетают.
Давно живописца безвестного
Талантливой ловкой рукой
Воздушными светлыми фресками
Расписан был храм приходской.
Прошли прихожан поколения
И сонмы молящихся глаз,
А в темное время забвения
Ту фреску известкой замазали.
Но сквозь пелену известковую
Святой проступал силуэт,
И вновь на простенке церковном
Виднелся библейский сюжет.
Черты, невесомые линии,
Изломы на складках одежд.
Марии покров цвета синего,
Весенне-небесного, нежного.
И известью больше не мазали,
Не стало потребности в том,
Но стены покрылись те язвами —
Краснеющим в них кирпичом.
Со свода Архангелы пали,
Рассыпались в белый песок,
А те, что на стенах остались,
Заплакали мутной слезой.
Сквозняк иссушил эти слёзы
И выветрил стен полотно.
Он стер и сюжеты, и позы,
Но, знать, позабыл об одном.
В простенке, где окна на север,
Под клочьями старых белил
Исполнена кротости Дева
И явившийся ей Гавриил.
На фреске, известкой залитой,
Мария шерсть-пряжу сучит,
Играют апрельские блики,
Скользят по одеждам лучи.
И слышится, будто у купола,
Крутясь, веретенце гудит,
Но что это? – ниточка лопнула,
И прочь паутинкой летит.

Благовещенское

Слышно: под сводом церковным
На полукруглом окне
Голубь воркует любовно
О наступившей весне.

О Благовещенье, верно,
В свете апрельской зари,
Непреходящем, нетленном,
Сизый, ещё говорит.

Греется божия птица
На вековых кирпичах,
Радужно шейка искрится
В теплых рассветных лучах.

И с любопытством взирает
Вниз. Его слушаю я.
Может быть, он излагает
Истинный смысл бытия?

Бог с тобой, божия птица,
Радуйся жизни, живи!
Ах, вот бы мне научиться
Этой безгрешной любви…

«День суматошный завершается…»

День суматошный завершается,
На стеклах солнечный налет.
О чем-то чайки сокрушаются,
Кричат, их глушит самолет.

Он тянет шлейф по небу розовый,
И золотится фюзеляж,
И красит стены солнце позднее
Домов больших многоэтажных.

Народ бежит, спешат автобусы.
Проспект, разбитый тротуар,
Ограда, в черной клумбе крокусы,
Часовни купол в жести старой.

Огни свечей в окне часовенном,
Народ, священник, полумрак.
Я на ходу крещусь, и совестно,
Что не зайду туда никак.

Что всё бегу, делами загнанный,
Как все, спешу достичь, успеть,
Лишь сквозь окно свечой оплавленной
Надеясь душу отогреть.

«По городу блуждаю-мыкаюсь…»

По городу блуждаю-мыкаюсь,
Асфальтную глотая сырь,
Левиафанами машины рыкают
И взвизгами нечистых сил.

Моргают светофоры черные
И ловят в зебру бешеный поток,
Опять орут пожарные и скорые
И мчатся мимо стриженых кустов.

Деревья метлами щетинятся
Поверх обрезанных стволов,
В дворах синицы силятся
Остановить народ оглохший.

Здесь церкви в общий ряд поставлены,
И словно храм – совсем не храм,
Стоит, бетонными задавленный
Пятиэтажными домами.

У церкви встретил бабку с вербами:
– Христос-то к Лазарю пришел,
А завтра Воскресенье вербное.
Купи: гляди, какой пушок!

– Спасибо, кабы здесь не мыкался,
По городу бы не блуждал,
Я б дома из окна раскрытого
Бесплатной вербы наломал.

Пасхальное

Нынче встал я на заре пораньше,
Ухватил я ту зарю за краешек,
Да немного зорьку задержал,
И такие ей слова сказал:

– Ты, заря пасхальная, постой,
Пособи мне свидеться с Христом.
Уж я много пО миру блукал,
Со Христом свидания искал.

Я хожу, а люди говорят:
– На земле Христа ты сыщешь вряд ли,
Он давно ушел на небеса
То ли в град небесный, то ли в сад.

– Уж ты, зоренька, постой чуток,
Не спеши собой покрыть восток,
Ты кругОм обходишь белый свет,
Ты Христа встречала или нет?

Отвечала ранняя заря:
– Не задерживай меня ты зря,
Видишь, солнца катится желток —
Это нимб, оставленный Христом.

Берегу его я, стерегу,
Да отдать Христу всё не могу.
А Христос-то нА землю сошел,
Батожок березовый нашел

И уж тысячу иль больше лет
Меж людей всё ходит по земле.
Ты пусти – мне надо поспешать,
А не то Христа мне не нагнать.

– Ну, прощай, – я пальцы разомкнул,
И заря над лесом полыхнула,
А за ней на розовый восток
Поднялся пасхальный нимб Христов.

Я помню этот день…

Я помню этот день:
Пасхальная неделя,
Семь километров в грязь – не лень
Под снегопадом белым.

И стылость. И лицо
От снега раскраснелось.
И ветхое крыльцо,
Ступеньками скрипело.

И теплота, и чай,
Кирпично-глинный запах,
И крошки кулича,
И воск со свечки капал.

И падал за окном,
Пасхальный снег пушистый,
И мы тропарь поём,
И день проходит быстро.

Бегу, крошу на снег
Коричневой скорлупкой,
И так отрадно мне,
И сумрак в роще гулкой.

Но что мне – темный лес!
Апрельские метели!
Пою – Христос воскрес!
И эхо вторит в елях.

«Перелеском, через поле…»

Перелеском, через поле
По траве бредет-идёт
В праздник вешнего Николы
Деревенский крестный ход.

Величание Николе
Тянут бабьи голоса,
Остается на подоле
С тимофеевки роса.

Одуванчик золотится
Вдоль дороги и берез.
Утирают бабы лица,
То ли пот, а то ли слезы.

Голубое небо в сонных
Кудреватых облаках,
– Где там ангельские сонмы?
– Не видать из-под платка.

– Что же, будем мы блаженны,
С поля рая не видать, —
Рассудили этак жены. —
Будем верить, уповать.

Вот опять мимо берез,
Над овражком с рыжей глиной
Тихо шествует Христос
На Распятии старинном.

А за ним на образке
В посеребренном окладе,
В рушнике, расшитом гладью,
Сам Никола на руке.

Эх вы, русские дороги,
Пожалейте бабьи ноги!
Трут мозоли сапоги,
Божья Матерь – помоги!

Сели бабы на пригорке
И поют – Христос Воскресе…
Пахнет травка терпко, горько,
Соловьи свистят по лесу.

– Нам назад идти нельзя, —
Разумеют богомолки. —
Подымаемся с пригорка,
Воздвизайте образа!

Вон и церковь над рекою,
Избы окнами блестят.
– Добрели, подать рукою, —
Бабы крестятся-частят.

Крестят пашни-огороды,
Избы, баньки да хлевы:
– Боже, сельскому народу
Житие благослови!

«На Николу садили картошку…»

На Николу садили картошку,
На Успение будем копать —
Побоялись бы Бога немножко…
А потом-то начнут причитать:

Дескать, что это нынче погода —
То дожди, то ветра, то жара…
Видно портится, что ли, природа…
Или Боженька нас покарал?

Скажут: «Что-то вы плохо молились,
Бог ваш дождичка мало послал».
Я отвечу: «Чему удивились?!
Сколь молились, на стольких и дал».

Плачут: «Господи, чем прогневили?!
Посылаешь напасти за что?!»
(На Николу – картошку садили,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.