Сергей Мартинкевич
Квадратный метр неба

Предисловие

Пишу я это предисловие уже после того, как полностью написал и отредактировал книгу. На это ушло у меня почти что три года, целых три года моей жизни, моей юности. Кто бы мог подумать, что я вообще её напишу. Для многих результат творчества – это просто слово «молодец», но для самого творца – это его детище, которое он растил и подпитывал своими эмоциями, чувствами и временем. Невозможно описать, какого это, когда ты печатаешь последнее слово в романе и понимаешь, что всё, он закончен.

В строках этого произведения я вместил себя и ту жизнь, которая меня окружала. Безусловно, что я её видоизменял и придавал ей иной вид, который сможет воспринять читатель. Мои взгляды, чувства, эмоциональные состояния, – всё это здесь, в книге. При её написании пришлось пережить всё то, что встречалось у меня в жизни, и порой это были не самые приятные вещи, с которыми захочется столкнуться снова.

Поначалу этот роман должен был описывать жизнь известного фотографа, к которому приходит осознание того, что он делает что-то не то в своей жизни, и она ему начинается казаться такой же искусственной, как и эмоции на лицах тех знаменитостей, которых он фотографирует. Но творческий процесс – это не чертежи и не схемы, это водоворот мыслей, которые очень сложно взять под контроль и высвободить в виде букв, слов и предложений.

Не скажу, что я отличился строгой дисциплиной в ходе написания этой книги, но периоды застоя давали о себе знать. Каждая упущенная минута превращалась в тычок пальцем, и эти тычки накапливались, превращаясь в сильный удар, который уносил меня далеко за пределы окружающего меня мира. Он уносил меня в ту реальность, которую я должен был создать сам, – и у меня это, надеюсь, получилось.

Когда-нибудь я снова прочту этот труд, может, через лет десять, а может и завтра. Найду ошибки, недосказанности и сюжетные дыры, или же скажу себе: «Хм, неплохо». Но самое главное для меня, чтобы в этом романе читатель смог найти часть себя, смог вынести что-то новое или воскресить давно забытое старое.

Знаете, я жду от этой книги чего-то другого, того, чего у меня ещё не было в жизни, и я сейчас не о славе, деньгах и успехе. Представьте только, какого это, увидеть свой труд на книжной полке в магазине или же услышать от незнакомого человека слова о нём.

История начинается…

24 августа 2022 года

Становление мыслей

I

В шесть часов утра зазвенел будильник, и Кристина устало потянулась к нему, чтобы выключить. За окном в это время моросил дождь, сбивая с веток деревьев последнюю красно-жёлтую листву. Тоскливый осенний пейзаж за окном призывал к лени. Полежав с минуту на кровати, рассматривая потолок и ища в себе силы к пробуждению, Кристина засунула свою ладонь в волосы Питера и начала гладить его голову.

– Вставай, Питер, понедельник тебя ждёт, – ласково прошептала девушка и поцеловала своего любовника в щёку.

– Это не повод меня будить так рано, – недовольно промямлил Питер и добавил: – Во мне нет энергии, я опустошён, раздавлен, скомкан и не хочу выходить на улицу.

– Не упрямься, сам попросил тебя пораньше разбудить. Ты же хотел принять душ, так что вставай, мне после тебя нужно будет ещё навести красоту на своём личике, – Кристина довольно потянулась, сейчас её настроение никто не смог бы испортить, ведь она проснулась не одна.

– Запомни, никогда не прислушивайся к моим словам, когда я пьян, особенно, когда сильно пьян, – сказал Питер, встал с постели и накинул на себя халат.

– Много я вчера выпил? – поинтересовался он, как только сделал пару шагов, вызвавших у него ощущение иллюзорности реальности.

– Эм… Достаточно много. Ты залез в машину и хотел было поехать к Стивену, чтобы сказать ему о том, что его песни, по твоим словам, сгусток недалёкости ума и самая радикальная оппозиция истинному творчеству! – с пафосом воскликнула Кристина, повторяя вчерашнюю жестикуляцию Питера.

– Видимо, недостаточно пьян, потому что я и трезвый готов это повторить. И самое прискорбное заключается в том, что я его сам создал. – сказал он и начал что-то искать по квартире.

– Что ты ищешь? – поинтересовалась Кристина и начала застилать кровать. – Что-то важное потерял?

– Да, ты не видела мартини? Мне кажется, я его вчера оставил возле кровати.

Немного подумав, Кристина пошла в столовую комнату и из неё крикнула:

– Если это вермут Riserva Runino, то его остатки я вчера отнесла в холодильник после того, как ты уснул. Тебе принести?

– Будь добра, смешай его с тоником, пока я приму душ, иначе этот день я запомню, как один из самых худших в своей жизни. Не забудь добавить туда дольку лимона, – попросил Питер и пошёл в ванную комнату, чтобы хоть как-то стряхнуть с себя остатки вчерашнего бурного вечера.

Питеру уже стукнуло тридцать лет. Он был одним из главных генераторов идей в мире шоу-бизнеса и тех областях, которые так или иначе были с ним связаны. У него был подвешен язык и чрезмерно развито воображение. Как такового постоянного места работы у него не было, так как он был всем нужен и все в нём нуждались, начиная от самих «творцов» и заканчивая акционерами и генеральными директорами компаний. Способность Питера находить выход из самых затруднительных ситуаций сделали его известным в широких кругах этого бизнеса: он мог полностью придумать и спланировать рекламную кампанию для самого примитивного музыкального альбома, романа, гастрольного тура или же другого продукта, благодаря чему его автор становился знаменитостью, а его команда, если таковая имелась, с радостью пересчитывала прибыль. Естественно, существенный процент от продаж поступал и самому Питеру, от чего он жил беззаботно, никогда не считал деньги и сорил ими налево и направо, реализовывая на практике самые сумасшедшие идеи.

Например, однажды он полностью арендовал на неделю небольшой горнолыжный курорт в Швейцарии только лишь для того, чтобы его очередная пассия научилась кататься на лыжах в полной тишине среди умиротворённых пейзажей. Бывали случаи, когда в разгар веселья со своими приятелями Питер снимал пять этажей в гостинице, чтобы всем вместе поиграть в прятки. Во всемирный День веселья он арендовал тридцатиметровую яхту, чтобы прокатиться на ней задним ходом, других целей в данном случае он не преследовал. И подобных выходок за всю его жизнь, начиная с того момента, как он стал весомой фигурой в шоу-бизнесе, не перечесть. Идеи постоянно возникали в его голове, обычно одурманенной в такие моменты, и со всем размахом реализовывались на практике.

Что касается девушек и женщин, то образ богатого, беззаботного и сообразительного парня вызывал у большинства восхищение, а порой и возбуждение с их стороны. Питер был красив по-своему: главное – это слегка усталые и грустные зеленоватые глаза, отчётливый нос, не выделяющийся на общем фоне лица, обычные мужские губы, русый цвет не слишком длинных волос, часто превращающихся в рассеянную причёску. Но девушек в нём привлекала прежде всего не красота, а его речь: умение поддержать беседу, образ изложения своих мыслей, лестный комплимент, не разрушающий сложившуюся обстановку и не прерывающий на корню диалог. Его главным преимуществом (и в то же время недостатком) было слово.

Как и любому человеку, родившемуся не в слишком обеспеченной семье, далось ему всё относительно не сразу, но и ему не пришлось добиваться поставленной цели десятилетиями, ведь как уже было сказано, в тридцать лет он занимал достаточно высокое положение в обществе. Не вникая в подробности детства, которое у Питера прошло насыщенно и ярко, в большей степени интересна его уже осознанная жизнь. Учёба в университете особого труда у юноши не вызывала, тогда он и начал зарабатывать свои первые деньги написанием статей, публикацией стихов и отрывков прозы в местных журналах и газетах. За короткий промежуток времени он повысил свою эрудицию и кругозор до предельного уровня, которые в последствии помогали ему приходить к компромиссам в бескомпромиссных ситуациях, найти выход в безвыходном положении, завоёвывать друзей и убирать маячащих перед ним врагов короткой репликой.

Расцветающая юность Питера была сплошь и рядом усеяна романтикой и безграничными мечтами. Тогда он верил, что этот мир можно изменить в лучшую сторону, привнести что-то новое, способное разбавить сгущающиеся с каждый днём краски действительности. В то время он, как казалось ему, нашёл спутницу, неоднократно тревожившую его сны и мечты. Безупречный внешний вид, способность не делать вид, а действительно думать возбудили в нём пламенный интерес, как итог – женитьба в свой двадцать первый год. Юридически брак не просуществовал и двух лет, а фактически – и года. Виной тому послужила легкомысленность Питера, его неуверенность в себе самом и быстро пришедший успех. Когда он находился на последнем курсе в университете, ему поступило от приятеля предложение – спланировать и реализовать бюджетную PR-компанию небольшого предприятия, связанного с выпуском и реализацией лампочек. Казалось бы, это очередной способ относительно небольшого заработка для студента, но именно этот случай навсегда изменил жизнь Питера. Он с таким профессионализмом и креативом подошёл к делу, что благодаря этому предприятие смогло завоевать выгодные позиции на рынке, в следствие чего привлекло новых партнёров и инвесторов. После этого рекламного манёвра ему предложили работу на постоянной основе, и поначалу он дал согласие, но вовремя смог отказаться, ведь начали поступать предложения от других, более привлекательных и известных кампаний. Спустя три года юноша уже смог возглавить отдел рекламы и связей с общественностью крупного продюсерского центра, работавшим сразу по нескольким направлениям: музыка, кино, литература и прочее, где продвигаемая продукция позиционировалась внутри кампании как очередная «жвачка» для масс, и побеждал тот, кто был способен сделать её как можно вкуснее. После этого не прошло и двух лет, как он стал самостоятельной фигурой, от которого зависели многие люди, вертящиеся в шоу-бизнесе. За это время он успел развестись, променять свою романтику на бесконечно-бесцельные вечеринки, мечты – на крупные суммы в чеке, а своё «Я» спрятать за ширмой всеобщего признания.

Считая себя полноценно свободным человеком, он не мог, скорее даже не хотел осознавать, что это всего лишь псевдосвобода, ничем не подкреплённая, не окрылённая борьбой с неполноценной реальностью, а заглушённая успехом, который рано или поздно пройдёт, и алкогольными напитками в стакане. Очередной способ убежать от себя в поисках самого же себя. За последние пять лет Питер то и дело избивал свои чувства, заполнял дыры в своём сердце криком и кровью пустоты.

Приняв ледяной душ, Питер, дрожа от холода, подошёл к столу и залпом выпил приготовленный ему коктейль, тут же сделал себе второй и мгновенно осушил стакан. Он поспешно высушил голову, так как не мог в таком состоянии слушать издаваемый феном звук. Понимая, что нужно перекусить, он открыл холодильник в поисках еды, но он был почти что пуст: не первой свежести нарезанные апельсины, оливки и пустые бутылки из-под алкогольных напитков.

– Ладно, нужно прощаться, – сказал он Кристине. – Хочу ещё перекусить чего-нибудь, спрошу внизу.

После этих слов Питер быстро надел джинсы, накинул тёмно-синюю футболку и серый плащ, засунул ноги в кеды и направился к выходу, но Кристина его остановила своим вопросом:

– Постой… Ты не соврал вчера, что хочешь на мне жениться? Или это было очередное утешение, чтобы я на мгновение забыла, что мною пользуются? – с грустью в глазах и дрожью в голосе спросила девушка, надеясь на положительный ответ.

– Конечно нет, ты ведь должна меня уже всё-таки знать. Но сейчас не время это обсуждать, мне пора. – он в спешке поцеловал Кристину и был рад спуститься.

«Чёрт возьми, снова в неадекватном состоянии наговорил ей какой-то ерунды, сколько можно наступать на одни и те же грабли? – сам у себя спрашивал Питер, спускаясь в лифте. – Да и неужели она действительно в это верит? Верит в то, что её муж просто так простит ей такой проступок и это никаким образом не повлияет на мою карьеру. К тому же, если даже теоретически рассматривать такой исход событий, то она не слишком умна и красива, чтобы игра стоила свеч: ни поговорить, ни полюбоваться. Нужно заканчивать эту непонятную историю, пока она не вылилась во что-то более серьёзное. Ну и отвратительный ты человек, Питер. Но, с другой стороны, мы притягиваем к себе в жизни то, что заслужили, и глупо винить в своих неудачах окружающих, словно они определяют нашу жизнь. Ладно, выкидываем это из головы».

Внизу, в ресторане отеля, он встретился с знакомым молодым официантом, парнишкой лет двадцати, всегда выглядящим опрятно и ухоженно, за что Питер с удовольствием оставлял ему солидные чаевые, а тот взамен безукоризненно его обслуживал.

– Привет, Руди, мне чего-нибудь лёгкого перекусить, да и как можно быстрее, а то самочувствие совсем неважное после вчерашнего вечера. – в спешке проговорил Питер, усевшись за столик в верхней одежде

– Доброе утро. Что Вам угодно будет: лосось с картофельными крокетами, яйца пашот под соусом… – с неизменяемой вежливостью начал официант.

– На твоё усмотрение, друг, пойми, нет времени выбирать, спешу. – перебил его Питер, тем самым огорчив Руди.

Интерьер ресторана был выполнен с уклоном на восточный стиль: вход и выход, обитые деревом, стены были покрыты бежевой матовой плиткой с едва заметными швами, деревья сакуры, размещенные по периметру заведения, столики, разделенные между собой натянутыми канатами. Всё в совокупности создавало ощущение комфорта и уюта, но Питер ко всему окружающему не питал никакого интереса, потому что в этом отеле он был постоянным посетителем и появлялся в нём больше, нежели в своей квартире, находящейся в центре города и намного богаче оформленной, чем самый элитный номер в этом отеле.

Пока ему готовили завтрак, он успел заказать такси. Через пять минут Руди принёс яичницу с беконом и апельсиновым соком. Питер быстро всё съел, поблагодарил официанта и повара не только словом, но и купюрой.

– А как же сок? – поинтересовался официант, подумав, что посетитель не заметил напиток.

– Можешь выпить сам, уверен, он очень вкусный, – отозвался Питер, вышел на улицу и сел в такси.

II

Кристина, оставшись в номере одна, закурила сигарету и безразличным взглядом уставилась за окно. Она любила палящее солнце и жару, а когда этого не доставало, то предпочитала большую часть свободного времени, которого у неё было предостаточно, проводить в обогреваемых помещениях, неважно каких, но главное, чтобы как можно безболезненней ощущать отсутствие тепла и солнца.

Дождь перестал моросить, небо стало ясно-серым, и ветер успокоился. Деревья без листвы одичали, и только в некоторых местах сохранилась красноватая листва, напоминающая кровоточащие раны и без того уходящей в спячку жизни. Осень на удивление удалась относительно тёплой, не было этой извечной грязи и слякоти, пресекающих на корню всю романтику осенней поры, столетиями создаваемой и превозносимой писателями, поэтами, художниками и музыкантами.

Вид из номера был впечатляющим, и не удивительно, ведь он располагался в самом благоприятном месте – посередине девятого этажа заднего фасада отеля. Взгляд постояльцев сразу же приковывал своей красотой хорошо спроектированный парк. Из-за того, что листвы на деревьях почти что не осталось, виднелись сразу четыре пруда, окружающие небольшую, но со вкусом оформленную центральную точку парка. Людей в этом месте почти что не было, лишь изредка могла появится пожилая пара, решившая прогуляться в ненавистное для всех работающих утро понедельника.

Кристина задумалась о том, что может произойти в ближайшем будущем. Она была довольно наивна, местами глупость девушки не могла ничем прикрыться, из-за чего её мысли, к счастью или сожалению, далеко зайти не могли: Питер, Рождество и Новый Год, – на этом, пожалуй, она и остановилась.

Неожиданно зазвонил сотовый телефон, и она сразу же подняла трубку, сделав вид, будто не заметила, кто звонил:

– Алло, слушаю, – с максимальной отстранённостью произнесла Кристина.

– Привет, Кристи. Ты сейчас у Маргариты? Как вчера отдохнули, не перебрала? – в перерывах между тяжёлыми вдохами и вздохами интересовался Генри, муж Кристины, старше её на тридцать два года, абсолютно не смыслящих ни в какой области, кроме шоу-бизнеса. Но благодаря этому качеству он был достаточно богат и уверен в себе.

– Привет, Генри. Всё прошло замечательно. Сейчас поедем по магазинам с Маргаритой. А у тебя как дела? Ты уже на работе? – с неохотой спросила Кристина. В последнее время она не могла переносить своего мужа и вечно искала повод, чтобы подолгу с ним не видеться. «Этот жирный, вечно воняющий и неинтересный недоносок», – такими словами она характеризовала своего супруга».

– Отлично. Я на работу прихожу всегда вовремя, милая, ты ведь знаешь это, – констатировал Генри и спросил: – Вы случайно вчера Питера не видели? Может, он появлялся в клубе или так где-нибудь, куда вы заглядывали.

– Нет, такого не припомню, а что такое? – взволновалась девушка.

– Как обычно, этот мерзавец вечно опаздывает, и не знаешь, чего от него можно ожидать, появится он сегодня или нет, а терпение у меня-то не резиновое, – Кристина понимала, что по отношению к Питеру у него отношение не просто резиновое, а бесконечно тянущееся. Сам Генри был главным акционером и генеральным директором самого крупного продюсерского центра страны, подарившем обществу более десятка кумиров, одним из главных создателей и популяризаторов которых был Питер.

– Но ты же говорил, что он рано или поздно, но всё равно приходит, – не понимая излишней деловитости мужа, сказала Кристина.

– Это верно, но так или иначе, это не повод не беспокоится… Ладно, беги по своим делам. Ты ведь помнишь, что после работы я за тобой заеду и мы вместе поужинаем? Кстати, сегодня в твоём любимом ресторане подают отличный бифштекс, – довольно похлопывая по животу, оповестил супругу Генри.

– Ага, хорошо, до вечера, – попрощалась Кристина и мгновенно положила трубку.

«Как же ты мне осточертел, мерзкий и противный толстяк, вечно думающий о богатстве и похоти», – подумала Кристина и в глубине души сожалела, что сделала свой выбор в сторону этого, как ей сейчас казалось, подонка.

Кристина была не особо красива собой, в ней отчётливо выделялись лишь пару вещей: рыжие, слегка кучерявые волосы и бледноватый оттенок белоснежной кожи, благодаря чему она выделялась на фоне остальных девушек. Лицо её было относительно посредственным: небольшие голубоватые глаза, ничем не примечательный нос и тонкие, вечно сухие губы. Лоб её был узок, с небольшим изгибом по середине, щёки, казалось, были просто натянутой кожей, а подбородок напоминал усечённый треугольник. Фигура Кристины была слажена и не хорошо, и не плохо – не золотая, а скорее бронзовая середина.

Печально известная женская интуиция у неё абсолютно развита не была, кругозор был невелик, мыслила она архетипами, её запросто могла переубедить рекламная вывеска, непроверенная новость или советы первых попавшихся людей. Внутри девушка была маленьким ребёнком, искренним и преданным, что, возможно, и привлекало в ней мужчин. Рядом с ней они чувствовали себя благородными рыцарями, защитниками чего-то девственного и неприступного. Питер же в ней ничего не видел: ни девушку, ни друга. Он также никогда не говорил с ней о накопившихся проблемах внутри, потому что понимал – это бесполезно и бессмысленно – она была для него предметом удовлетворения физиологической нужды, способом борьбы с одиночеством и беспощадными мыслями, пересекающими все допустимые границы.

Жизнь Кристины кардинально поменялась в её двадцать один год. До этого момента она работала обычной официанткой в одном из элитных ресторанов города, в котором обычно появлялись влиятельные люди из разных сфер. Съёмная однокомнатная квартира, парень, работавший на местном заводе подсобным рабочим, дешёвые развлечения в виде посещения кинотеатров, незамысловатых спектаклей и спонтанных вечеринок раз и навсегда покинули девушку в вечер пятницы, когда она обслуживала известного миллионера – Генри Канрона, который в последствии и стал её мужем. Лесть с его стороны, аромат денег, беззаботной и, как казалось, полной жизни возбудили в девушке искусственное влечение к этому человеку. Всего спустя месяц после их знакомства, она вышла за него замуж и успела полностью поменять свой круг общения. Теперь домохозяек, молодых алкоголиков и отчаявшихся людей заменили известные личности, уверенные в завтрашнем дне и не знающие финансовых проблем. Дешёвые кафе, помещения старых кинотеатров и тесные квартиры сменили роскошные банкеты с живой музыкой и экзотическими блюдами, элитные курорты и всё остальное, что держится в современном мире на денежной опоре. Прошлая жизнь канула в небытие, и перед девушкой распахнулся иной, заманчивый и огромный мир.

Ощущение счастья растворилось спустя два месяца после брака. Вечные притязания со стороны мужа и зависимость от него постепенно окунули мечты в быт, не такой отягощающий, в котором она находилась до этого, но всё равно препятствующий истинно свободному дыханию.

Тем не менее, Генри её действительно любил, пытался баловать дорогими подарками, приятными неожиданностями и прочим, что не находило отклика со стороны избранницы. Ей же, наоборот, хотелось поменьше видеть своего мужа, хотелось не слышать его голоса и не ощущать своим телом его мерзкие прикасания. За небольшое время существования этого брака, она научилась мастерски входить в новые, ранее не изведанные социальные роли. Делала она это автоматически, не отдавая себе отчёта и не ища в этом выгоды для своих будущих поступков.

Знакомство Кристины с Питером произошло на одной из вечеринок, организованной в честь юбилея одной из известных местных киностудий. Про неё писали чуть ли не все СМИ, ведь на ней присутствовало более трёхсот человек, и каждый второй был весомым человеком не только в этой стране, но и во всём мире в целом. На этих китах, а большинство из не уступали весом этим млекопитающим, держался не только весь шоу-бизнес, но и часть других сфер.

Около барной стойки, находившейся рядом с огромном по своим размерам бассейном, болтала кучка молодых людей, состоявшая приблизительно из пятнадцати человек, большинство из которых были девушки. Главным оратором выступал Питер, рассказывающий очередную забавную историю из своей жизни. Кристина подключилась к беседе, внимательно слушая, как ей изначально показалось, очередного самовлюблённого и ничем не интересного сынка какого-нибудь влиятельного толстяка, присутствующего на вечеринке. Питер удерживал внимание публики ещё минут десять, после чего пару раз отшутился и направился к барной стойке.

Кристине захотелось тоже чего-нибудь выпить, и она попросила бармена сделать вермут со льдом.

– Отличный выбор для начала вечера, – отозвался Питер о заказанном напитке.

– Надеюсь, что он скоро закончится… – с грустью и нежеланием что-то делать опустила Кристина.

Наступила тридцатисекундная пауза, она уже собиралась уходить, как вдруг Питер, выпив залпом коктейль Negroni, предложил:

– Можем уехать отсюда, всё равно тут все скучные и зажравшиеся. Посмотри на них, сплошное посмешище. Забавно, что новые лица, которые здесь присутствуют, затягивают повыше рукава, чтобы показать, насколько дорогие у них часы. Если бы хотя бы двадцать процентов задумывалось над тем, что стрелки на часах приближают их к смерти, они бы иначе посмотрели на этот мир, а так им кажется, что за деньги можно купить и бессмертие. Верно?

Кристина посмотрела на него удивлённым взглядом, считая его за сумасшедшего и слишком самоуверенного мерзавца.

– Кстати, меня Питер зовут, а Вас? – он любезно протянул руку девушке. В этом миг она увидела в нём что-то непонятное, таинственное и еле-еле заметное, возбудившее интерес.

– Кристина, приятно познакомиться, – она вытянулась, словно её к доске вызвал учитель.

Это была первая ночь, когда после замужества она не засыпала рядом со своим мужем в одной постели.

III

Главный офис Питера (а у него в связи с работой в различных организация их было несколько), находящийся в здании компании «Product 360», сложно было назвать таким: здесь не присутствовало ничего из атрибутов типичного рабочего кабинета. Скорее всего, «офис» напоминал помещение ушедшего в запой художника: кругом разбросанные плакаты, рисунки, схемы, гора вещей в правом углу, где возможно найти самые немыслимые вещи, обычная лампочка вместо люстры, свисающая на проводе, уютный стол у окна с расположившимися на нём необходимыми инструментами для работы, пару стульев и простой коробчатый шкаф с внушительным перечнем литературы: от классики до автобиографии никому не нужных музыкантов. Изначально, как только Питер устроился на работу, он делил помещение с ещё двумя сотрудниками, но со временем ему выделили отдельный кабинет, который он мог обустраивать так, как ему вздумается, руководство в этом плане давало ему полную свободу, главное, чтобы был виден результат труда.

К Питеру зашёл Марк, один из его помощников, над которым остальные работники по непонятным причинам подшучивали больше, чем над другими.

– Послушай, но он же действительно из себя ничего не представляет, ты слушал его песни, Пит? – негодующе произнёс Марк, после чего спросил: – Ты действительно считаешь, что он достоин быть услышанным?

Отхлебнув давно остывший кофе, Питер ответил:

– Да какая разница, достоин он быть услышанным или нет? Нам с тобой деньги платят не за то, чтобы мы оценивали музыкантов, писателей, художников, а за то, чтобы сделать их известными, и ты это должен понимать. Тем более, мой друг, у каждого из нас вкус субъективен, – спокойно и без лишних эмоций произнёс Питер.

Наступила минута молчания. Марк, двадцати пятилетний юноша, был чрезмерно замкнут, стеснителен, из-за чего имел узкий и проверенный круг общения. Он никогда не был замечен в подозрительных делах и мероприятиях. Большинство сотрудников вообще не понимали, как он проводит своё свободное время, чем занимается помимо работы и как развлекается. Люди пытались с ним выйти на контакт, пригласить вместе попить кофе или выбраться куда-нибудь вечером, но он очень редко соглашался и в основном любезно отказывал. Но с Питером у него были отличные отношения, их нельзя было назвать друзьями, скорее товарищами. И Питер действительно видел в Марке интеллект, его предрасположенность к анализу окружающей обстановки и считал его одним из основных своих помощников.

– Марк, ты неплохо, даже отлично выполняешь свою работу, давай опустим этот вопрос о целесообразности наших действий, – нарушил молчание Питер. – Может, кофе хочешь?

– Нет, спасибо. Так что мне лучше делать, начнём с социальных сетей? – поинтересовался Марк.

– Гхм… – задумался Питер и после нескольких секунд раздумий сказал: – Давай сначала снимем вирусный видеоролик. Зайдёшь к Хэнку, оповестишь, что я дал ему задание, а ты проконтролируешь этот процесс, а потом всё по стандартной схеме, разработанной нами. Продвижение этого исполнителя не должно отнять у нас много времени и сил.

– Окей, я понял, а что насчёт этого дизайнера, о котором вчера весь день говорили ребята? – Поинтересовался Марк, замечая второй день, как девушка не знает, куда себя день.

– С этим пока что повременим, не к спеху, нужно будет более подробно изучить её работы и наработки, а то ты знаешь, как Генри принимает новых сотрудников… – начал было Питер, после чего перевёл тему: – А, кстати, как эта новенькая, сойдёт? Или очередная личность с восхитительным досье?

Марк зашагал со стороны в сторону, пытаясь вспомнить её работы, после чего остановился и, уставившись в окно, промямлил себе что-то под нос. Питер переспросил его, и тогда он уже уверенно ответил:

– Вроде неплохо, но в любом случае выводы делать ещё рано.

– Ладно, беги тогда работать, – после этих слов Марк пошёл к двери и уже собирался выйти, как услышал слова Питера: – Не раскисай, удачи.

– Спасибо, ты также, а то лицо уставшее какое-то. – поблагодарил его Марк и вышел из кабинета.

Питер задумался о словах Марка про исполнителя и решил послушать его треки, а также почитать его стихи. Он включил песни музыканта, которого в будущем предстояло сделать известным, после чего открыл окно и подкурил сигарету. Звуки проходили мимо ушей Питера, его мысли занимало что-то непонятное, на подсознательном уровне он чего-то ожидал в скором будущем, его не покидало ощущение, что в непосредственной близости что-то накапливается и должно высвободиться взрывом. Пытаясь отогнать от себя эти мысли и действительно сосредоточиться на музыке, Питер сильно затянулся, чуть ли не до кашля, и выдохнул скопившийся в лёгких дым, который медленно затуманивал пространство рабочего кабинета, едкой вуалью покрывая находившееся в нём предметы. Он достал уже четвёртую сигарету, музыка пошла по второму кругу, а Питер толком не послушал ни одной из проигрываемых песен, только местами цеплялся за некоторые фразы. Он выключил проигрыватель, сам себе сказал, что вроде бы неплохо, но в глубине души понимал, что Марк безусловно был прав во всём, что касается этого исполнителя, да и не только его одного.

Ему стало тоскливо и до безумства одиноко, с Кристиной он уже не виделся около недели, потому что сам не хотел этого, отказывая ей каждый раз, ссылаясь на множество скопившейся работы. Питер около девушки чувствовал себя ещё более потерянным, ведь она не способна была даже на самый элементарный диалог, заходящий за грани их взаимоотношений.

За окном уже начинало вечереть. В эту пору года всегда замечаешь, какими быстрыми темпами тьма поглощает свет, беря его в заложники на ближайшие двенадцать часов. В окне Питеру виднелись многоэтажные дома, свет из их окон, который невольно пришёл на помощь иссякающему дневному свету. Он начал считать, в скольких окнах нет огней, и, досчитав до сто одного, решил прекратить это занятие, точнее его прекратила мысль, пришедшая в голову Питера. Он достал телефон и позвонил.

– Чем занимаешься сегодня вечером? Уверен, что отдых тебе бы не помешал, – немного таинственным и заманчивым голосом произнёс Питер.

Из телефонной трубки послышались непонятные звуки, после чего раздался бас:

– Питер, тебе нечем заняться что ли? Безусловно, мне отдых не помешает, но как ты этому можешь поспособствовать? Желаешь взять мою работу себе на плечи? Если да, то я буду чрезмерно тебе благодарен! – усмехался говорящий.

«Твою мать, Генри, какого чёрта я его набрал? Неужели не мог повнимательнее посмотреть, кому звоню. Так можно и прогореть», – подумал Питер, после чего переориентировался и сказал:

– Генри, мне нужно будет на три дня отлучиться, вся необходимая работа выполнена, остались кое-какие незначительные дела, но я могу положиться на своих помощников. Идёт? – спросил Питер, уверенный в том, что ему не откажут.

– И как ты вечно всё успеваешь. Опять предстоит грандиозная вечеринка? Пригласишь и меня, может?

– С удовольствием бы пригласил, но ничего организовывать я не собираюсь, чисто личные дела, нужно будет улететь из страны, – бесстрастно бросил Питер.

– Ладно, поезжай, но только на три дня, а то сам знаешь, скоро рождественские праздники, и нам придётся постараться. Ведь это время очень прибыльное и благополучное! – усмехнулся Генри, потирая свои ладоши, которые в скором будущем будут считать большую прибыль.

– Понял. Удачи. – быстро попрощался Питер, слегка обрадовавшись, что во второй раз ему не придётся звонить и уточнять насчёт трёхдневного отдыха.

Глядя на дисплей телефона, он задумался, а стоит ли вообще ей звонить? По его телу прошла волна сомнений, но не загребла его желание с собой. Питер, в конце концов, набрал тот номер, который планировал изначально.

– Алло, я Вас слушаю, – послушался нежный женский голос.

– Привет, это я. Ассоль. Понимаю, что давно тебе не звонил, но у меня есть предложение для тебя: не желаешь поехать со мной на три дня в Венецию? – уже без прежней таинственности произнёс Питер, перейдя прямо к делу.

– Привет-привет, а на что ты рассчитываешь? Меня запах денег не возбуждает, твоя непредсказуемость – тоже, – непринуждённо отвечала девушка, будто знала его уже не первый год.

– Не в этом дело. Отдохнуть немного не хочешь? Прогулки по воде, здоровая пища в кафе и ресторанах, – и всё в этом духе, как ты любишь, – сказал Питер, как будто бы оправдываясь.

– Значит, тебя что-то беспокоит, – утвердила Ассоль, и после недолгого разговора убедилась в своих предположениях и согласилась.

– Отправлю за тобой такси приблизительно через два часа, после чего оно подвезёт к аэропорту, где и увидимся. До скорой встречи, – попрощался Питер с надеждой, что это небольшое путешествие прибавит ему сил и уверенности.

IV

– После перелётов всегда тоскливо, – сказал Питер, когда их самолёт сел в аэропорте Марко Поло, – летаем не мы сами, а это искусственно созданная птица с металлическими крыльями.

– Ты хочешь намекнуть, что самолёт убивает романтику? А ты смотрел в иллюминатор, что может быть романтичнее неба, которое находится под тобой? – спросила Ассоль, желавшая поскорее выйти на свежий воздух.

– Так вот именно, что оно под, а не над нами.

Девушка решила ничего не отвечать, так как ещё до конца не сумела раскрыть намерений Питера. Последний раз они виделись несколько месяцев назад, и эта встреча была не из желанных: Питер, полностью не контролирующий свою речь и тело из-за алкоголя в крови, ворвался к ней в квартиру. Уже наутро он осознал свою ошибку, но даже не пытался попросить прощения, зная, что это не только не поможет ситуации, но и усугубит её, – по итогу он положился на время.

Такси уже ждало туристов на парковке. Быстро закинув свои вещи в автомобиль, они направились в город. Ассоль ощущала непонятное чувство, совмещающее в себе заманчивую загадочность и отталкивающую неопределённость. Она единственный раз в жизни была в городе романтики и удивительной архитектуры, и то в студенческие годы, когда сердце жило эмоциями. Сейчас, по мере приближения к Венеции, ей казалось, что часть прошлого вселяется в неё, скидываются оковы городской суеты и невзрачности, за которыми виден чувственный и сентиментальный человек, а не каменная статуя среди миллионов таких же статуй.

– Где тебе комфортнее будет, в отеле или квартире? – Поинтересовался Питер. – Учти, заселяемся вместе.

Девушка посмотрела на него вопросительно-недовольным взглядом, понимая, к чему он клонит, но не желала этого принимать.

– Да брось ты, в любом случае спать будем порознь, – успокоил Ассоль Питер, увидев, как она нахмурила брови.

Девушка подумала о плюсах и минусах того и другого, решив, что даже небольшая, но уютная квартирка, гораздо привлекательнее люксового номера гостиницы.

– Если ты не против и у тебя есть подходящий вариант, то давай снимем квартиру с балконом или террасой, – предложила Ассоль и добавила: – Только по возможности не слишком близко к центру и достопримечательностям, чтобы отгородиться от людского шума.

Питер достал телефон и сразу же позвонил своему приятелю, проживающему в Венеции, с просьбой, чтобы тот позаботился о съёме жилья. В этом городе Питер бывал не раз, ему был по душе его плавающий ритм со своими особенностями, находящими своё отражение в способе передвижения, архитектуре, городских торжествах. Посещал он Венецию в основном в конце осени и начале зимы, когда погода считалась не самой отличной для отдыха, благодаря чему поток туристов был минимальным и можно было спокойно наслаждаться венецианскими видами. Он любил этот город, но никогда бы не остался здесь жить постоянно, для него он был относительно невелик, с малым количеством имеющихся возможностей и перспективных знакомств, тем не менее Питер находил в Венеции отдушину.

– Когда я здесь была в прошлый, мне казалось, что даже солнечные лучи находятся в тесноте, – неожиданно подметила девушка.

– У тебя есть ещё один знакомый Питер? – с наигранным возмущением спросил он.

Ассоль сочла это слишком забавным, и, немного толкнув Питера своим плечом, добродушно съязвила:

– Не один, а целых два, и они явно будут посимпатичней и посостоятельней тебя, – после чего невзначай потеребила волосы Питера, тот, в свою очередь, импульсивно взял девушку за руку. После нескольких секунд оцепенения оба почувствовали себя неловко и не сказали и слова друг другу до конца маршрута.

Отношения между Питером и Ассоль носили весьма неоднозначный характер: с одной стороны, они абсолютно не понимали друг друга и не стремились этого сделать, с другой, это же абсолютное непонимание являлось намного большим, нежели обыденное человеческое взаимопонимание. Между ними никогда не возникало каких-либо интимных моментов на что-либо претендующих, максимум они ограничивались дружескими объятиями. Несмотря на это, их судьбы и желания связывала невидимая прочная нить, гораздо крепче тех тонких, которые возникают при мимолётных телесно-близких контактах между людьми.

История их знакомства, как и дальнейшего общения, наполнена драматизмом. Познакомились они в разгар студенческой жизни. Питер, как нам известно, беспрецедентно для университета проявил себя в прозе и поэзии. Он стал одной из главных творческих фигур в студенческом литературном объединении, там он и встретился с Ассоль, которая была старше его на курс и руководила всей литературной жизнью не только университета, но и города. Они мгновенно сошлись во взглядах на искусство как на высоко-смысловую самостоятельность, размер и глубина которой не встречаются ни в какой другой сфере человеческой деятельности. Разговоры о высоком, скрытом смысле, художественных приёмах занимали большую часть их диалогов. Нередко они группой подавали свои критические заметки и статьи в специализированную периодическую печать, веря, что, в конце концов, каждый человек откроет для себя настоящее искусство взамен массовой культуре и сможет привнести в этот мир что-то новое, изменив его к лучшему. Беспечная юность, сосредоточенная на идеализме, юность, проникнутая мечтами о недосягаемом совершенстве, юность, пропитанная самыми светлыми надеждами, юность, не терпящая критики в свою сторону.

Так продолжалось несколько лет, по истечению которых Питер кардинально всё поменял, как своё отношение к массовой культуре, так и отношение ко всем участникам литературного объединения. Былые ценности и установки, поначалу кажущиеся основополагающими, ударились о действительно и разлетелись на осколки в разные стороны. Питера перестали, казалось ему, волновать былые проблемы, он хотел достичь чего-то весомого в своей жизни, чего-то большего, чем эти высоконравственные крики в пустоту. Он чувствовал, что энергия его переполняет, но не может найти свой выход из-за всякого рода ограничений, будь то его безызвестность или нестабильное финансовое положение, на которое нельзя положиться в суматохе дней. Долгими вечерами он размышлял о том, что же не так делает, и пытался найти выход. «Да кому вообще нужны эти стихи, эта писанина, наглухо пропитанная идеями о «высоком» и не находящая связи с реальностью, – думал он, – это никого не интересует, всё общество стремится к более приземлённому, и действительно ли необходимо это менять? Действительно ли так всё плохо?». Поначалу он не находил ответа на эти вопросы, а после того, как ему подвернулась высокооплачиваемая работа, в которой он смог проявить себя, Питер и вовсе решил прекратить поиски, и получилось у него это достаточно хорошо. Не сказать, что он работал не покладая рук, но и глупо было бы отрицать, что справлялся он с возложенными на него задачами чересчур хорошо.

Тем не менее Ассоль продолжала придерживаться тех взглядов, безусловно, немного видоизменённых, но сохраняющих свою основу. Она не раз высказывала Питеру своё недовольство, неоднократно писала критические отзывы о тех артистах или писателях, продвижением которых занимался лично Питер, но это не находило поддержки у широких масс. Её здравые и обоснованные доводы о чьём-то творчестве терялись в многоуровневом информационном потоке, который частично был подвластен самому Питеру. Это девушка была единственным человеком из университета, с которым он не оборвал свою связь, кроме того, она была той, с кем он мог говорить максимально искренне на волнующие его темы, не пряча под гримасой настоящие эмоции и переживания. Она была для него тем большим куском себя прошлого, от которого он почти избавился, но не до конца. В ней он видел себя тем, кем мог бы стать.

– Мы на месте, – сказал водитель такси. – Рядом вокзал Санта-Лючия. Могу помочь отнести ваши вещи до водного такси, если необходимо.

– Спасибо, – ответил Пит и расплатился с водителем, – будет очень любезно с вашей стороны.

Как только Ассоль села в гондолу, Питер сразу прочёл по её лицу, что она восхищена этим пропитанным осенью городом, хоть они и находились ещё далеко от тех мест, поражающих даже самых безэмоциональных людей.

– Это прекрасно… – полушёпотом произнесла девушка, боясь своим голосом нарушить городскую симфонию.

– Надеюсь, лучшее тебя ждёт ещё впереди. – Сказав это, Пит словил на себе безмерно радостный взгляд голубых глаз Ассоль, и, улыбаясь, обратился к гондольеру: – San Marco, Calle Vallaresso 2332.

Извилистые каналы, окружённые гениальной архитектурой, очаровательные узкие улочки, неповторимая игра солнца на воде, – всё, что находилось в этом городе было пропитано сказочной атмосферой. Внимание Ассоль цеплялось за каждую арку, мостик, за каждую мимопроходящую гондолу. Верно подметил Гоголь, сказав, что архитектура – тоже летопись мира: она говорит тогда, когда уже молчат и песни, и предания.

В одно мгновение на Ассоль обрушилась студенческая романтика, нежное и трепетное отношение к каждой секунде. И если изначально в ней боролись два желания – ехать или нет, то сейчас второй вариант казался абсурдно-смешным и непонятным.

Питер же находился в подвешенном состоянии, вызванным меланхолией. И её истинная причина была укрыта от него затуманенными мыслями, и он чувствовал, как они постепенно поглощала его сознание. Необъяснимая пелена восхищения городом, которая окутывает каждого приезжего, была неспособна окутать пустоту, вращающуюся около Питера. Он украдкой смотрел на Ассоль, ощущал её детскую радость и краешком своего сознания понимал, что спасение где-то рядом…

Квартира находилось на третьем этаже старинного дома, в котором несколько веков назад жили преуспевающие купцы. Длинный коридор, ретро-мебель по всей квартире, не считая некоторых современных элементов, без которых в нынешнее время не обойтись. Двухкомнатная квартира имела каменные полы, но самой главной её особенностью был вид из окна гостиной – базилика Сан-Марко во всей своей византийской красе и его стометровая кампанила; главная городская площадь Венеции, впитавшая мощь истории; небезызвестный дворец дожей – главенствующее здание итальянской готики. Картину завершал безмятежный венецианский залив с плывущими по нём многочисленными судами,

Ассоль, полностью поглощённая заоконной красотой, чуть ли не испугалась, когда к ней сзади подошёл Питер и предложил шампанское. Глядя, как он медленно наполняет бокалы пузырчатой золотой жидкостью, девушка ощутила прилив всевозможных положительных эмоций, которые с каждой секундой усиливались, умножались и переплетались друг с другом, образуя сгусток кристально чистой энергии.

– Пит… – начала она. – Знаешь…

– Знаю, – перебил он её и протянул бокал, – давай за это и выпьем.

V

Следующий день для Питера и Ассоль оказался сплошной прогулкой по городу. Они посетили множество музеев и дворцов, свидетельствующих о духе величия Венеции. Ка-Реццонико, Ка-Пезаро, библиотека Марчиана, Ка-д’Оро… Каждое из строений не только шедевром мировой культуры, но и хранило в себе особенные и уникальные произведения искусства. Завершающая ознакомительная поездка на гондоле по Гранд-каналу (главной артерии города) была пропитана сладкой грустью: никто друг другу ничего не мог сказать, хотя и хотел. Путь был наполнен венецианскими лодками, словно плавунцами, скользящими по реке, вдоль которого простирались исключительные образцы архитектуры, захватывающие дыхания у любого проезжающего, даже если он проживал в этом городе на воде постоянно. Ассоль будто не хватало воздуха, так жадно она поглощала всё новоувиденное, детское восхищение царило в её глазах. Питер же по большей части наблюдал за девушкой, её эмоции передавались ему, он магическим образом смог увидеть в настоящий момент времени мир глазами Ассоль, прекрасный, очаровательный мир.

После насыщенного дня Питер пригласил Ассоль подкрепиться в маленьком, но уютном ресторанчике, находившимся на окраине города. Он часто захаживал сюда, когда приезжал отдыхать в Венецию, и его знал весь персонал, ведь чаевые, которые он им оставлял, иногда в несколько раз превышали стоимость заказа (Питер взял себе за правило оставлять чаевые любезным и приятным людям, даже если его заказ состоял из питьевой воды). Кроме того, особенностью этого заведения был небольшой внутренний сад, состоящий в основном из декоративных яблонь, карликовых хвойных пород и цветов, что по-большому счёту является редкостью для этого города. Сам ресторан был оформлен достаточно посредственно: восемь изношенных деревянных столиков на всё заведение (три из которых находились на улице), на стенах внутри заведения висели репродукции картин Клода Моне, Огюста Ренуара, Эдгара Дега, Поль Гогена, Федерико Дзандоменеги и других не менее известных импрессионистов, остальные же декоративные элементы у гостей не вызывали абсолютно никакого интереса. Но сама заурядность оформления создавала тоскливую и в то же время приятную атмосферу, которая притягивала немногочисленный, но преданный круг посетителей.

Они сели за стол, расположенный на улице под навесом, хотя погода оставляла желать лучшего: моросил дождь и местами задувал не столь холодный, сколько противный ветер. Спустя десять секунд к столику успел подойти лично хозяин заведения: элегантный мужчина в возрасте, с особой важностью каждый раз заявлябщий, что он – гондольер. Ассоль не сразу восприняла его всерьёз и во время уточнения заказа всегда хихикала, словно в неё вселилась десятилетняя девочка.

– А ты заметила, что ты сегодня полностью находишься во власти радости, впрочем, как и вчера, – глядя на её улыбку, сказал Питер, стоило только хозяину скрыться из виду.

– А это разве грех? Ты просто завидуешь, друг мой, – от этих слов Питеру стало не по себе, он достаточно редко слышал слово «друг», особенно из уст девушек. – Думаешь, по тебе не видно, что тебя что-то терзает, да и вообще, ты бы меня позвал посреди недели в Венецию просто так, чтобы отдохнуть! Нет, тебе явно что-то беспокоит, я же не первый год тебя знаю и могу по одному дыханию определить твоё внутреннее состояние.

Питер прислонил ладони, дыхнул на них и потёр друг об друга, после чего положил руки на стол.

– Такое чувство, что у меня из рук что-то высыпается, и я не знаю, что это, но внутренний голос мне подсказывает, что это что-то ценное… – начал было он, но его мгновенно перебили.

– Это ты сам, ты со своим образом жизни теряешь себя по частицам, и сейчас ты это начал замечать лишь потому, что эти потерянные крупицы – существенная часть того Питера, которого я знаю и которым дорожу. Но ты ведь сейчас начнёшь оправдываться, что это не так, что я многого в жизни не понимаю! Да, возможно я многого не понимаю или не знаю – и я это не отрицаю, но я знаю того человека, который сидит передо мной! – Над девушкой взяли вверх иные эмоции, радость в одночасье превратилась в серьёзность. – Ты живёшь, не зная за что ухватиться. Ты говоришь про свободу, но какая же это свобода!? Скованная цепями?

– Успокойся, поговорим об этом позже, давай спокойно поедим, всё-таки мы не в уединённом месте, – Питер попытался перевести тему, но этими словами только подбросил дров в костёр.

– Убежать от себя, но куда ты убежишь!? Поменяешь одно место на другое, словно это способно взбодрить тебя и придать сил? Смена обстановки действительно помогает, но не тогда, когда ты не знаешь, зачем ты это делаешь! Я верю в тебя, даже сейчас верю, понимаешь ты это!? Верю после всего, что видела! – чуть ли не кричала Ассоль, в повседневной жизни контролирующая каждую свою эмоцию.

После этих слов он ухватил её за руку, немного сжал, но не от злости, а от непонятного ему чувства боязни что-то потерять.

– Спасибо тебе… Ты веришь в меня больше, нежели я сам… – Питер, о чём-то задумавшись, посмотрел в сторону, и снова захотел что-то сказать, но увидел сквозь стекло, как официант с подносом направляется в их сторону.

К столу были поданы две порции молече с томатной пастой, тирамису и два бокала сухого белого вина prosecco. Питер подождал, пока Ассоль немного успокоится и перестанет жадно глотать воздух, после чего пожелал ей приятного аппетита, и они приступили к еде.

– Очень даже вкусно, – проворчала девушка. По её взгляду было заметно, что она снова взяла себя в руки, подчинив разумом сердце.

– Здесь отлично готовят молече, или как его ещё называют моэче. Нам повезло, что его тут ещё подают, хотя уже поздняя осень. В следующий раз это можно будет попробовать только весной.

– Это ещё почему? – послышались нотки искренней заинтересованности в голосе Ассоль.

– Дело в том, что главный ингредиент этого блюда – небольшой краб, а добывают его во время периода линьки ракообразных. Этих крабов, которые ещё не нарастили панцирь, обжаривают. Как итог – получается нежнейшее мясо, которое тебе и понравилось, – девушка слушала чуть ли не с открытым ртом. – Тебе стоит знать, что в Венеции очень много различных кухонь, так что, если тебе захочется чего-то особенного, ты только скажи. Когда я был здесь первые разы, то названий большинства блюд я в жизни своей до этого не слышал. Некоторые могут показаться странными и отталкивающими на вид, но их вкус заставит тебя подумать об обратном. Италия – это не стереотипы, связанные с пиццей и макаронными изделиями, здесь кухня каждого региона обладает своими нюансами.

– Очень заманчиво, но всё-таки я действительно хочу попробовать что-нибудь из макаронных изделий, – лицо её пропиталось прежней радостью, – ведь я и так их редко ем.

– Завтра или сегодня ночью попробуем блюдо под названием спагетти-аль-неро, тебе оно покажется очень необычным – макароны будут чёрными. –последнее слово Питер произнёс чуть ли не шёпотом.

– Чёрными? – удивлённо переспросила девушка.

– Да, внешний вид этого блюда редко у кого вызывает аппетит. Такой цвет спагетти придают чернила каракатицы, а ещё, чтобы дополнить необычный вкус, повар тушит морепродукты в луково-томатном соусе на медленном огне.

– Звучит по крайней мере вкусно, это обязательно нужно увидеть и попробовать.

– Ты не сожалеешь, что поехала со мной? – Резко сменил тему Питер, и Ассоль, сделав вид, что не услышала вопроса, задумчивым взглядом уставилась в отдалённую точку, подперев голову руками.

Питер смотрел на лицо девушки, отражающее пастельные оттенки наступающего вечера, и наслаждался им. Ему казалось, что из него тянется невидимая рука к её голубым глазам, в которых происходила смена пор года, – до того они слились с самой природой. Это голубизна молчала, но в этом молчании и заключалась непостижимая красота. Самый тихий океан – самый необъятный. «Грустно, что мне она кажется чем-то недостижимым и спасительным, последней неясной надеждой, – говорил он сам себе, – а возможно это просто…». Питер постарался отогнать пришедшие в голову мысли, но только стоило ветру слегка потревожить каштановые волосы Ассоль, как он тут же понял, насколько глупой была эта затея. Все линии мироздания переплетались, объединялись и утончались, чтобы подчеркнуть её небольшой нос, после чего, движимые неведомой, но чудодейственной силой, они начинали рисовать губы. Он не мог поверить своим глазам, ведь перед ним постепенно возникали контуры её лица, будто их вживую рисовал профессиональный художник. Вот творец плавно переходил к бровям, и своей кистью придавал им заманчивую густоту, спустя секунду он уже с осторожностью наносил краску на её открытый лоб, худощавые щеки и алмазный подбородок. Звуки природы, девственные и ни разу не слышимые человеком, нашли своё отражение в девушке. Стоило Питеру только моргнуть, как перед ним образовалась самодостаточная живая картина, а он сидел обескураженный и не мог понять, почему он не замечал этого раньше.

– Ассоль, ты красива, – прервал молчание Питер, – до этого момента я не замечал или всего-навсего не хотел замечать… А сейчас, ты как… Несуществующая звезда, вдохновляющая самых обречённых романтиков.

– Что случилось? – Недоумевающе спросила девушка. Она ощущала себя так, будто на неё вылили ведро ледяной воды.

Питер, решив, что не может найти в себе смелости, чтобы снова повторить ранее сказанные слова, решил просто промолчать, но тишина была недолгой. Он понял одно: сейчас Ассоль явилась перед ним совершенно иной и навсегда изменилось в его глазах.

– Поехали в квартиру, – предложил он, – там поговорим, выпьем чего-нибудь.

Девушка неожиданно для самого Питера взяла его за руку и серьёзно произнесла:

– Поехали, – в её голосе не было привычной нам серьёзности, скорее это была решимость, но отнюдь небезосновательная. Она прекрасно понимала, что движет Питером, и не нашла в этом какой-то пошлости и разврата. Ассоль почувствовала то, чего желала сама, но не могла сделать первый шаг из-за внутренних опасений, сейчас же их развеял ветер будущности, ветер перемен.

Питера окутали давно забытые эмоции, оставленные где-то позади, в том периоде жизни, когда наивность являлась главным оружием, а окружающий мир, казалось, возможно изменить одним усилием мысли. Лёгкие прикосновения романтики зажгли в нём интерес к жизни, а одурманивающий туман исказил её несовершенство. «Давно я такого не испытывал, – говорил он сам себе, – вроде бы кардинально ничего не поменялось, а ощущение, будто изменилась вся жизнь». Ассоль в это время находилась в сладкой задумчивости, в гармонии с этим городом, с этой страной, с этим миром. Она положила свою голову на плечо Питера. Сердце начало биться сильнее, но учащённый пульс, напротив, дарил девушке долгожданный покой, который сейчас ничто и никто не мог нарушить.

– Питер… почему так происходит? – спросила Ассоль, ища, словно ребёнок, объяснение природному явлению у взрослого.

– Не знаю даже. Может, жизнь – это своего гондола. Ты можешь плыть по течению, и тебя могут окружать прекрасные виды, но их одних недостаточно. Чтобы ощутить самость, необходимо иногда просить у гондольера остановки, чтобы запечатлеть момент. Возможно, мы это начинаем понимать тогда, когда всё самое важное уже далеко позади нас, – Питер наклонил голову в сторону Ассоль и, прижавшись к ней, взял её за руку.

Когда они прибыли к пункту назначения, гондольер три раза сказал им, что они на месте, но в конечном счёте остался неуслышанным. Пассажиры его лодки находились по ту сторону реальности: в мире грёз, мечт и сбывшихся надежд, атмосфера, а не инфраструктура Венеции, поглотила их мысли. Мужчина, думая, что его специально не замечают, прикрикнул:

– Дамы и господа, мы на месте! – Только после того, как он повысил тон, Питер и Ассоль вернулись в действительность, заулыбались, извинились и направились в квартиру. Никто из них не посмел сказать и слова, думая, что тем самым нарушит эту загадочную обстановку.

Поднявшись в квартиру, Питер включил свет, но не успел он загореться, как сразу погас. «Опять что ли где-то наводнение? – подумал он на секунду, после чего помог девушке снять с себя верхнюю одежду и поспешил на кухню, – сейчас жизнь не могла терпеть рациональных расстановок. Холодильник был пуст, не считая нескольких бутылок отличного вина. Он, не раздумывая, захватил с собой красное Брунелло ди Монтальчино, два бокала и направился в гостиную, где его ожидала Ассоль.

Это прекрасное, задумчивое создание сидело в кресле. Небольшое шёлковое платье сливалось с безупречной фигурой Ассоль, отражая последние солнечные лучи, падающие на него из окна. Казалось, что она покрыта небольшими искрами, изо всех сил стремящимися вырваться наружу. Каштановые волосы падали на плечи, извиваясь в танце под аккомпанемент лёгкого ветра. Сверкающая голубизна глаз заслоняла находившееся позади Адриатическое море. «Жар-птица в человеческом обличии, – увидев её, восхитился Питер, – настолько она опьяняет, что в вине уже нет необходимости».

Он наполнил бокалы вино, предварительно поставив их на подоконник, считая это наилучшим вариантом: неповторимый вид из окна мог только дополнить этот таинственно-романтический вечер.

– Ассоль, подойди сюда, – позвал девушку к себе Питер и, выдержав паузу, произнёс: – Давай выпьем за сегодняшний удивительный осенний вечер, наполненный ароматами весны.

– Давай, – она сделал глоток вина и посчитала его удивительно вкусным, что только повысило и без этого хорошее настроение. – Спасибо тебе, мне кажется, сегодняшний день действительно особенный. – И она захлопала ресницами, глядя Питеру в глаза.

Последующая сцена происходила без слов, только с их учащённым сердцебиением и дыханием: девушка слегка прикоснулась к руке Питера, и тот, не думая, сразу же её крепко заключил в свои объятия, совместив это с самым нежным в своей жизни поцелуем. Руки обоих, движимые чем-то большим, чем обыкновенной страстью, плавно скользили по телам друг друга. То они утопали в омуте эмоций и чувств, то резко останавливались, будто хотели запечатлеть этот момент в своей памяти. Напряжение нарастало с каждым вдохом, они жадно поглощали друг друга и не собирались на этом останавливаться. Всё то, что годами маскировалось и таилось в их сердцах, в настоящий момент высвободилось наружу бурным потоком света, вызывающим зависть у солнца.

Прикосновение за прикосновением, поцелуй за поцелуем, вдох за выдохом накаляли атмосферу. Девушка приподняла свою ногу, и Питер, подняв её, сжал в области колена и повлёк Ассоль за собой. Багрово-жёлтые лучи заката падали на два обнажённых тела, вырисовывая их контуры. Порыв ветра ворвался в квартиру через открытое окно и смешался с тяжёлым дыханием влюблённых.

– Ассоль… – на ухо девушке прошептал Питер, отчего её тело покрылось мурашками.

– Питер. – Ответила она, дав ему понять, что этот вечер – начало без конца. Ситуация почти что достигла своего апогея, как по квартире разнёсся писк, оповещающий о возвращении электроэнергии. Включился стационарный телефон, который загрузил голосовое сообщение, адресованное ранее, но не успевшее воспроизвестись из-за отсутствия электричества:

– Привет! Это Кристина, – доносился из динамика телефона женский голос, – Питер, любимый, почему ты улетел в Венецию и ничего мне не сказал? Чем ты там занимаешься? Знаешь, как сложно было найти этот номер? Перезвони мне, как услышишь это сообщение. Возвращайся скорее, я соскучилась.

– Нет-нет-нет! – закричал Пит, ударяя кулаками по матрасу кровати. Его настроение мгновенно, стоило ему услышать первое слово голосового сообщения, изменилось. В одночасье испарилась та таинственность и непредсказуемость вечера, уступив место жестокой действительности. Тяжело дыша, он осознавал, что всё потерял, всё, что вот-вот должно было произойти, оборвалось словно натянутая с двух концов нить. И этот едва слышный треск начал усиливаться в геометрической прогрессии, разрушая с трудом наконец-то сложившуюся внутреннюю гармонию. «Почему именно в этот момент? – задавал он сам себе вопрос. – Обратно уже ничего не вернуть, это крах всех надежд и мечт, которые я в себе вынашивал». Сидя в холодном поту, Питер не знал, что делать, понимая, что сейчас ни одно слово или действие ему уже не смогут помочь. Апатичный ход его мыслей прервала Ассоль:

– Ты… Зачем, Питер? Зачем стоило всё это делать? Чувствую себя сейчас полнейшей шлюхой, которая ухватилась за кусок надежды. И знаешь, я ведь повелась на твои уловки, на твою улыбку и твой взгляд, в котором была уверена. А что сейчас, скажи мне, что сейчас произошло? Как мне дальше действовать после этого? Как же это больно, подай мне одеяло и убирайся отсюда, пожалуйста, – голос девушки был пропитан болью и потерянностью, она укрылась одеялом. – Я же поверила тебе и в тебя, а в итоге оказалось, что я очередная девица из очереди, стоящей за столь респектабельным парнем. Да что же ты молча сидишь и смотришь в пустоту, уйди, пожалуйста, дай мне привести себя в порядок. – Слёзы обжигали ей щёки, сердцем она не хотела верить в происходящее, но разум по щелчку настроился радикально. «Зачем ему нужно было так всё закручивать? Венеция, рестораны, прогулки, – прижала ладони к лицу Ассоль, – Неужели он настолько прогнил и пропитался своими «победами», что уже других ни во что не ставит?». Ей хотелось убежать, без разницы куда, просто нестись на встречу ветру, отгоняя от себя цунами мыслей. Попытавшись встать, она словила себя на том, что из-за дрожи не может контролировать своё тело. «Несуществующая звезда, вдохновляющая самых обречённых романтиков, – как смешно это теперь звучит, и как же больно от этого смеха».

– Не хочу оправдываться, – начал Питер, стараясь хотя бы немного разъяснить ситуацию, – Понимаю, что в твоих глазах всё это выглядит омерзительно, но суть… – Объяснения резко перебила девушка:

– Прошу тебя, уйди. Это лучшее, что ты сейчас сможешь сделать, – она подняла голову, сопровождая Питера взглядом, наполненным ненавистью и отчаянием.

После этого вечера ни Ассоль, ни Питер ни сказали друг другу и единого слова. Обратно улетали они на следующий день. Питер ещё по пути в аэропорт желал объясниться, но не сделал этого то ли из-за того, что рядом постоянно находились посторонние, то ли из-за уверенности в том, что Ассоль сейчас адекватно его не воспримет. «Да и воспримет ли он меня в будущем? – задавался вопросом Питер, – это же было крайне унизительно для неё. Ассоль… Не могу тебя я отпустить…».

VI

Прошла неделя с момента возвращения Питера домой. Живописные каналы и архитектурное разнообразие исторических сооружений сменили небоскрёбы, безрадостные лица прохожих, вечно спешащих «по делам», тысячи машин и бесчисленное множество светофоров и фонарей, наполняющих город искусственным светом.

Единственное, что хоть как-то разбавляло эту суетливую атмосферу, так это то, что кафе, магазины и их витрины были уже во всю украшены рождественской и новогодней атрибутикой: световые гирлянды, мишура, светящиеся ёлки и венки, стеклянные шары, ленты и банты, концептуальные вывески оповещали о том, что большие праздники приближаются. «Деньги, деньги и ещё раз деньги, – поговаривал про себя Питер, когда вышел из бара покурить. – Для простых людей это та долгожданная праздничная атмосфера, а для тех, кто знаком с этим из-за кулис, – это очередная возможность ухватить как можно больше цифр. Противно.».

– Смотрите, снег пошёл! – радостно закричала женщина, похлопав в ладоши. – Как же это красиво. – И она неуклюже выбежала из-под террасы, чтобы своими же руками прикоснуться к зимней лёгкости. Но ей не дали этого сделать: несколько человек выбежали из заведения и утащили перебравшую знакомую во внутрь.

Крупными хлопьями снег плавно опускался на землю. Спустя полчаса деревья, машины, дороги были укутаны в белоснежное покрывало. Погода была слишком хорошей для начала декабря: стоял небольшой мороз, ветра почти что не было, только иногда он ощущался лёгкими прикосновениями. Питера первый снег в этом году слегка вдохновил, и он больше не желал сидеть в одиночестве у барной стойки, ища спасение от стука секундной стрелки. «Хотелось бы позвонить ей, объяснить всё нормально, – думал он, – но она ведь не захочет меня слышать…». Он предпринимал попытки связаться с Ассоль, но все они были безуспешными.

Понимая, что другого выхода не остаётся, Питер достал телефон и позвонил Кристине, но в ответ лишь услышал: «Абонент, которому вы звоните, временно недоступен, пожалуйста, оставьте голосовое сообщение». «Удивительно, скольких я знаю людей, а в такие моменты и некому позвонить, чтобы просто поговорить, отвести душу, – с грустью подметил Питер. – Может, набрать Марку? – И он позвонил ему, надеясь, что в очередной раз не столкнётся с тишиной».

– Привет, Марк, чем сейчас занимаешься, не занят?

– Привет, ничем, спать собирался, – поздоровался парень, явно не ожидавший звонка. – А что такое, что-то срочное по работе?

– Этот звонок с работой вообще не связан. Понимаю, что поздний час уже, но не желаешь поговорить где-нибудь в кафе, баре или ресторане? Завтра ведь выходной.

– Поговорить? – Марк был слегка удивлён, но не решился отказать. – Можно, конечно, а ты сейчас где-находишься? Куда мне подъехать?

– Я сейчас в баре «Диагональ», но, если хочешь, можем запросто сменить место, – предложил Питер из-за незнания того, где предпочитает проводить свободное время коллега.

– Не стоит, в этом нет необходимости. Приблизительно через сорок минут буду, общественный транспорт в такое время реже ходит.

– Да брось ты, скинь мне свой адрес, отправлю за тобой такси, до встречи.

Питер достал сигарету, подкурил её и продолжил дальше любоваться на падающий снег. А ведь он толком и не знал Марка, видел его только в рабочее время. «Скромный, ненавязчивый, продуктивный, – перечислял он его личные качества. – И чем он интересуется, да и вообще, где живёт и чем в свободное время занимается?». После недолгих размышлений он направился к барной стойке, выпил пару рюмок серебряной текилы со льдом и заранее заказал несколько видов шотов для себя и приятеля.

В это же время Марк уже направлялся в такси к бару. Чувствовал он себя слегка дискомфортно, ведь никогда прежде не говорил и не виделся с Питером за пределами офисов, звукозаписывающих студий или других рабочих помещений. «Странно всё это, – думал он, – а, возможно, я просто преувеличиваю». В целом, Марк был достаточно замкнутым человеком и редко с кем-либо из окружающих делился своими проблемами. Но вместе с тем он был достаточно рассудителен и умён, что находило отклик со стороны его коллег и руководства. Друзей как таковых у Марка не было, но и врагов тоже. Затворнического образа жизни он не вёл, выходные часто проводил в театрах, посещал выставки художников и другие схожие мероприятия. Бывали случаи, что он иногда допоздна засиживался в барах, если внутреннее напряжение начинало сказываться на его деятельности и образе мыслей. Питера он знал не только по работе, но и по рассказам и сплетням от других людей. Несмотря на однотипность услышанных историй о парне-весельчаке, у которого всё сходило с рук, прежде всего он видел в нём человека, которому сложно найти себя в этой жизни, даже если у него и имелось благополучное финансовое положение и всеобщее признание. Так, отчасти он идентифицировал себя с ним и в то же время понимал, где и в чём они различаются.

«Аккуратно зачёсанные назад кучерявые волосы, ясный взгляд голубых глаз, смуглая кожа, немного длинноватое лицо и худощавое телосложение», – так бы Марка описал человек, который в первый раз его увидел. Одевался он по правилам приличия, правда костюмы, которые он носил, выглядели на нём так, словно вышли из моды десять лет назад, но это лишь положительно сказывалось на общественности, рисуя перед ней образ странноватого молодого человека.

Такси подъехало к бару. Питер, в ожидании наблюдающий за падающими хлопьями снега, заметив такси, поспешил встретить приятеля:

– Здравствуй, – протягивая руку, поприветствовал коллегу Питер. – Как добрался?

– Привет, неплохо, – ответил рукопожатием Марк. – А ты чего решил в бар сходить, есть повод какой? Или просто так?

– Сегодня будем поглощать алкоголь в честь иссякнувшего настроения, несбывшихся мечт и утраченных надежд, – поглощённая доза алкоголя давала о себе знать. – Будешь курить? – Питер протянул пачку сигарет.

– Пока что не хочу, может, позже, – отказался парень, – да и настроения как такового нет.

– Тогда не будем мёрзнуть, пошли за столик, там уже всё готово.

Они направились в бар, снаружи отделанный прямоугольниками тёмно-коричневой и бежевой плитки, размещённой под углом в сорок пять градусов, что создавало иллюзию движения и подчёркивало концептуальность заведения. Внутри помещение целиком было деревянным, и несмотря на небольшую площадь, каждый посетитель чувствовал себя уютно. Отражали название бара и различные дизайнерские решения: диагональные полки для напитков с горизонтальными вставками; криво висящие, на первый взгляд, изображения геометрических фигур; небольшие окна, также размещённые под углом.

– А здесь неплохо, никогда до этого тут не бывал, – отозвался о баре Марк, когда они уже сидели за столом, находящимся в стороне от людских глаз.

– Хорошее заведение, особенно в будние дни, когда людей не особо много и нет излишнего шума. Буду надеяться, что сегодня народу не прибавиться.

К столику подошла молодая официантка и принесла горячительные напитки:

– Желаете дополнить свой заказ? – поинтересовалась она, после чего Питер вопросительно посмотрел на Марка:

– Да, – ответил тот и взял меню, – Нам, пожалуйста, четыре порции королевских креветок в кляре.

– Ещё что-нибудь? – Не успокаивалась девушка, желая вывести на контакт молодых людей.

– Из еды и напитков, пожалуй, всё, – уловил настроение официантки Питер, – но вы можете в любой момент составить компанию одиноким мужчинам, не знающим, как им дальше дышать на этой бренной земле. – Помпезно произнесённые слова вызвали удивление у Марка, такого от своего знакомого он явно не ожидал.

– В рабочее время не положено, – в сотый раз произнесла отточенную фразу девушка, которая за всё время работы в баре слышала это предложение чуть ли не от каждого посетителя мужского пола. – Спасибо. – Было видно, что на самом деле в этот раз она действительно не прочь посидеть с молодыми людьми, но этого не позволяет устав заведения, хоть и в помещении находилось небольшое количество людей, а официантов и официанток в сумме насчитывалось четверо. Кроме этого, девушка уже не раз видела Питера, знала, насколько он обходителен и какие чаевые он оставляет как официантам, так и бармену в независимости от их пола. Едва уловимая грусть проскользнула по её лицу, и девушка направилась на кухню.

– Подождите, – окликнул её Питер, – как Вас зовут? Просто из-за освещения не могу разобрать буквы на бейдже.

– Лили, – с надеждой на что-то произнесла девушка, и это не осталось незамеченным для него.

– Рад знакомству, я – Питер, – он привстал и деликатно протянул ей руку, после чего продолжил: – А это мой друг Марк. Сегодня ещё увидимся. – Самоуверенной улыбнулся он.

За пять минут после ухода девушки приятели не сказали друг другу и слова, – каждый из них был погружён в свои мысли. Питер думал о чём-то далёком для себя, что приносило ему внутреннюю боль и в худшую сторону искажало мысли. «Странно, – рассуждал он про себя, – что свои переживания, догадки, эмоциональные и чувственные взрывы я пытаюсь заглушить случайными связами, постоянно цепляюсь за них в надежде на позитивный исход. Видимо, мне нравится ходить по граблям».

Пускай Марк и не знал Питера как друга, но он заметил это странное поведение, отличное от всех его предыдущих состояний. «Здесь, без сомнения, – считал он, – работают защитные механизмы психики. Я как будто стал свидетелем какого-то преступления, но в силу обстоятельств не могу дать показаний». Тусклый свет, падающий на их столик, только дополнял парившую в воздухе атмосферу отчаяния и неопределённости, делая его тяжелее.

– Интересный набор, – Марк указал на шоты, пытаясь разрядить обстановку.

Питер резко подорвался, как будто его кто-то ударил электрошокером:

– А… Да, это Б-52 с кофейным ликёром, Хиросима с самбукой и абсентом, и вроде бы горящий феррари с ромом. Достаточной крепкие и в то же время приятные шоты, – объяснил он. – Выпьем?

– Давай. За настоящее искусство, каким бы оно ни было, – подняв рюмку, произнёс тост Марк, своим высказыванием намекнув на рабочие моменты, и чокнулся.

Постепенно алкогольный набор приятелей заканчивался. В баре уже совсем не осталось посетителей, лишь иногда заходили люди, суетились около барной стойки, что-то заказывали, опустошали рюмки и стаканы и покидали заведение. Марк уже чувствовал себя немного охмелевшим, в то время как на Питере, казалось, дополнительный алкоголь никак не сказывался Их диалог метался со стороны в сторону со скоростью пули: только начав разговаривать о современном шоу-бизнесе, они уже через минуту спорили об эффективности позитивизма, брались говорить про любовь – и закончили смертью личности в нынешнее время. Тем не менее внутренний стержень их настроений и речей был ясен – это творчество, искусство и их современное положение.

Питер твердил, что категория «искусство» себя уже изжила, а «талант» затмили деньги, связи и возможности современного информационного пространства.

– Жизнь стала проще, друг мой, в искусстве большинство людей не найдут смысла, человек жаждет максимального простого и несложного, а что может дать ему искусство? Многословные и нагромождённые смыслы, догадки, то есть я хочу сказать тебе, что искусство только усложнят жизнь, делает её некомфортной, – доносил свою мысль Пит.

– Действительно, творить и воспринимать искусство тяжело, но оно же и делает нашу жизнь более разнообразной. Тебе не кажется, что внутренний мир человека оскудел? Посмотри на современное общество, Питер, что ты в нём видишь? Мы каждый день что-то теряем, каждую секунду слово «человек» всё больше и больше походит на набор букв, а не смысл, в них заложенный, – защищал свою точку зрения Марк. – Искусство помогает понять окружающий мир, да, возможно через призму субъективизма, но это не мешает ему достигать цели, заключающейся в совершенствовании этого мира. Не стоит ожидать от него прямо эффекта, который можно измерить в цифрах.

– Разве станет он, – Питер указал на человека, стоящего у барной стойки, – более счастливым, если проникнется искусством?

– Не с той стороны подходишь, – иронично заулыбался Марк, – ты меня прекрасно понимаешь, но как будто не хочешь с этим соглашаться, пытаясь своими словами оправдать нашу работу.

Питер, на зная, что ответить, выпил последний шот и направил свой усталый взгляд сквозь время и пространство. Мысли пожирали его, внутри него боролись два начала. Хотя победа заранее была на стороне искусства, он почему-то не хотел осознавать этого и отстаивал противоположную позицию. Ему было больно то ли от того, что он работал убийцей искусства, то ли от того, что не до конца верил в него. Вдобавок ко всему его духовное равновесие нарушала Венеция, точнее, произошедшее там.

Пока Питер находился в прострации, Марк уже успел позвать Лили и заказать бутылку белого рома.

– Желаете ли вы ещё чего-нибудь или на этом всё? – уточнила девушка, и своим вопросом оживила Питера.

– Да, присаживайтесь, пожалуйста, с нами, нам необходимо обсудить серьёзную тему.

Несмотря на то, что Марк уже был достаточно пьян, он всё равно искренне удивился тому, как его приятель иногда мог себя повести.

– Извините, но я до этого говорила, что нет такой возможности, – уже с нескрываемой досадой ответила на предложение девушка.

Недолго думая, Питер достал телефон, набрал чей-то номер, объяснил собеседнику ситуацию, и уже через пять минут официантка превратилась в обычную посетительницу бара, которая смеялась, кокетничала и наслаждалась этим спокойным вечером.

– А теперь вернёмся к главному, – Сказал Питер, когда в бутылке осталось меньше половины содержимого. – Искусство в современном мире живо? И если, как утверждает Марк, да, то в чём его смысл?

От данного вопроса Лили растерялась и не понимала, как себя вести, она подумала, что её пытаются разыграть. «А если нет, то в чём подвох? – спрашивала сама у себя. – Ведь только недавно мы говорили об окружающих нас вещах, людях».

– Говори, что думаешь, это не какая-либо насмешка или способ поставить тебя в неудобное положение, – Питер ещё был в состоянии прочесть мысли девушки по глазам.

Но внятного ответа не последовало, лишь какие-то общие выражения про важность искусства и его необходимость, – сугубо рядовое мнение. Через пару минут это тема уже была переведена на другую, более приземлённую и поверхностную. Марк после выпитого рома молчаливо сидел, лишь изредка вставляя какие-то фразы и слова в разговор. Девушка постепенно подсаживалась всё ближе и ближе к Питеру, а тот всё дальше и дальше улетал в свои мысли.

Через час приехало такси. Девушка напрашивалась в гости к Питеру, но тот интеллигентно ей отказал. Лили подвезли первой, далее машина направилась к дому Марка, и он, когда выходил из автомобиля, расплывчато произнёс:

– Спокойной ночи, Питер. Надеюсь, теперь ты стал хоть на миллиметр более близок к моей точки зрения, до скорой встречи.

– Доброй ночи, спасибо, что составил компанию.

«Возможно и стал, но только сегодня…», – мысленно заключил Питер. Такси не сразу поехало в гостиницу: перед этим оно забрало Кристину, которая сказала своему мужу, что ей необходимо утешить свою подругу после расставания со своим ухажёром. «Так и живу… – Подумав про Ассоль, сказал он сам себе. – Существую».

VII

Шли двадцатые числа декабря, по улицам бродила новогодняя атмосфера, лежавший снег отражал городские огни, делая светлее декабрьские ночи. Люди суетливо туда-сюда слонялись, покоряли супермаркеты, кафе, бары и рестораны. Рабочая обстановка у Питера накалялась, ведь именно в это время можно с наименьшими затратами получить большее. Новогодние хиты, книги, картины и прочие товары индустрии развлечений были высоки в цене – они искусственно украшали серую жизнь людей, внушая им то, что вот-вот, да и произойдёт что-то волшебное, а человек с удовольствием верил в это. Торговать надеждой – прибыльное дело, на неё всегда имеется спрос.

– Отлично работаешь, Питер. Наша операционная прибыль выросла на тридцать шесть процентов по сравнению с прошлым годом! – с криком залетел в кабинет Генри, чуть ли не задыхаясь от счастья. – Такими темпами мы поглотим «First Media Group» – это только дело времени!

«Боже, зачем так врываться, да ещё и орать!», – подумал Питер, ему болела голова и сейчас он никого не хотел видеть, особенно этого пропитанного потом гиганта.

– Генри, знай, что я там иногда тоже подрабатываю, и если ты будешь каждый раз заваливаться ко мне с криком, то я приложу все усилия для того, чтобы произошло в точности наоборот, – язвил Питер, жаждущий покоя. Он прекрасно понимал, что сказанному им никогда не бывать, так как всех профессионалов Генри постепенно перетягивал к себе в компанию.

– Не злись, не злись, ты же знаешь, что от этого ты, мой мальчик, сам всегда в плюсе, – он подошёл и похлопал Питера по плечу, после чего немного подумал и продолжил: – Я-то чего зашёл к тебе. Помнишь этого хип-хоп исполнителя, сына местного владельца сети ресторанов, у него ещё такой непонятный псевдоним, то ли «Terry», то ли «Terroy», он предлагает неплохую сумму за свою раскрутку, но помимо этого, ещё и процент от продаж альбома, если мы успеем это реализовать в преддверие Нового года. Что скажешь по этому поводу?

– Да, Terry, нужно будет хоть краем уха послушать, что он из себя представляет, а там уже решим, что с ним делать. Но в целом, думаю, что уложимся вовремя, – ответил Питер и уже начал в своей голове перебирать различные идеи.

– Естественно, что у него уже есть слушатели, но ему хочется именно славы и успеха, чтобы его лицо стало узнаваемым и прибыльным, – добавил Генри.

– Такого лица, как у тебя, у него, к сожалению, не будет, – снова сострил Питер. – В таком случае, нам будет ещё проще работать. Свои деньги мы получим.

Генри, услышав пару утвердительных последних слов, расплылся в довольной улыбке и зашагал медленной и деловой походкой к выходу из кабинета:

– Если что-то понадобиться – дай знать – организуем, – он в очередной раз намекнул, что он – не последний человек в этой компании.

«Прощай, надеюсь, увидимся в следующем году», – мысленно проводил Питер своего незваного гостя. Образ Генри отталкивал от него людей, но его деньги и власть, наоборот, притягивали. Недавно ему стукнуло пятьдесят шесть лет. Казалось, что за время своей жизни он ни разу не поменял своих два почти что одинаковых костюма, чередовавшихся на нём каждую неделю. Их можно было отличить только по цветовой гамме: первый сочетал в себе выцветший от времени бордовый цвет с коричневым, второй – блекло-синий с жёлтым, который изначально был оранжевым. Узор в клетку и их фасон абсолютно был схож. Внешность Генри оставляла желать лучшего. Пусть у него и было много финансов, но он никогда не пытался направить их на то, чтобы опрятно выглядеть, предпочитая этому жирную и плотную пищу, премиальные автомобили и особняки, перерастающие во дворцы. Вечно зализанные (возможно, даже в прямом смысле этого слова), еле виднеющиеся волосы вызывали смех у остальных, которым приходилось прилагать большие усилия, чтобы он не вырвался наружу. Также окружающим в глаза бросались, помимо причёски, повисшие от возраста, как у бульдога, щёки и крупный нос, напоминавший свеклу не первой свежести. Остальные части лица были слишком малы либо неприметны: водянистые, не несущие в себе смысла глаза непонятного цвета и тонкие губы у большого рта. Его рост превышал сто девяносто сантиметров и, не исключено, что в ширину Генри был не меньше.

Секрет его финансового благополучия был достаточно прост. Ещё в юности ему, как единственному наследнику, перешёл от матери контрольный пакет акций нескольких компаний, чья область деятельности была связана с шоу-бизнесом и лёгкой промышленностью. Впоследствии Генри продаст акции всех компаний, относящихся к текстильной промышленности и всё своё внимание будет акцентировать только на шоу-бизнесе, видя в нём золотую жилу. Не глядя на то, что он был крайне недалёк, он всё же не был настолько глуп, чтобы не понимать следующего: «Профессиональная команда – залог успеха». Поэтому он и делегировал все свои полномочия остальным, а сам только и делал то, что контролировал их действия. Если прибыль шла вверх, он не вмешивался в рабочий процесс, но стоило ей упасть – он мгновенно появлялся и, не зная, как это исправить, пытался унизить человека, считая это правильным. Камнем преткновения являлся Питер: Генри не знал, как взять эту свободолюбивую птицу в ежовые рукавицы, а спустя некоторое время и вовсе забросил эту затею, поняв, что на нём держится наиболее крупный процент прибыли. Его, конечно же, раздражали постоянные опоздания, непредсказуемые выходки и харизма Питера, но всё же раздражение сменялось удовлетворением, когда его собственный карман начинал толстеть от находящихся в нём крупнокалиберных купюр.

Питер закурил сигарету, попросил секретаря, чтобы ему заварили крепкий кофе, и принялся прослушивать песни, из которых состоял альбом исполнителя «Terry». Он вслушивался в каждое слово, в интонацию, в способ подачи, в музыку и уже на пятнадцатой минуте понял, что предстоит не самая тяжёлая работа. Но от осознания этого факта ему стало ещё больше не по себе.

«До чего же отвратительно, – поймал себя на мысли Питер. – Ассоль бы на этом артисте, если его можно так назвать, давно бы поставила крест». После этих слов он удивился самому себе, давно такие мысли не проникали в его голову. До этого ему говорили, что необходимо сделать, и он без угрызений совести принимался за работу, всегда уверенный в идеальном результате. Сейчас же он ощущал, что постепенно на что-то натыкается, что в конце концов замедляет его работу. «Нет-нет-нет, – успокаивал он сам себя, – это всего лишь эмоциональный сбой, связанный с ней… И это не должно отражаться на моей профессиональной деятельности». Питер сделал звук громче, чтобы сосредоточиться на музыке, а не на своих мыслях, достал и подкурил ещё одну сигарету. Но только каждый последующих вдох едкого дыма не разгружал сознание, а усугублял сложившуюся обстановку. Мысли, то и дело, генерировались с невообразимой скоростью, развивались и дополняли друг друга, образовывали тяжёлый груз, давящий на и без того уже хрупкий эмоциональный каркас Питера.

Не в силах усидеть на месте, он начал ходить кругом по кабинету, выкуривая одну сигарету за другой и пытаясь зацепиться хотя бы за что-нибудь позитивное. Ему казалось, что ещё немного, и он сойдёт с ума, оставит всё своё прошлое и настоящее взамен на непонятное будущее.

В дверь постучали, но он этого не услышал из-за громко играющей музыки. Постепенно сила стука возрастала и, наконец, Питер услышал, что кто-то хочет войти в кабинет. «Герни? Да нет, он бы просто вломился, плюя на личное пространство человека», – подумал он.

– Да, входите, – сделав музыку тише, прикрикнул Питер.

В кабинет зашёл Марк. За несколько недель они достаточно сблизились друг с другом, ни единожды посещали бары, рестораны, кафе. После того случая в баре было понятно, что в них есть что-то общее, не просто какие-то черты характера или внешности, а в них жила конкретная идея, ощущалась внутренняя противоречивость действительности с их реальным духовным положением.

– Уже ознакомился с «творчеством» без пяти минут современного кумира? – с издёвкой поинтересовался Марк, успев до этого прослушать альбом исполнителя «Terry» вдоль и поперёк.

Питер бросил презрительный, но в тоже время дружеский взгляд на вошедшего гостя:

– Да, и нам предстоит сделать его таковым, как бы ты этого не хотел, – парировал иронию приятеля Питер, – денег платят достаточно много, это один из самых крупных заказов уходящего года, так что хочешь ты того или нет, но этот исполнитель… – После услышанных слов Марк усмехнулся, не в силах больше сдерживать смех.

– В общем, наша задача заключается в том, чтобы этот год остался за этим человеком. Через неделю о нём должен знать каждый подросток, а его физиономия должна стать символом этого года, – серьёзно продолжил Питер, – за вырученные средства ты сможешь позволить себя приобрести премиальный автомобиль или же часть квартиры в самом элитном районе этого города. Пускай хоть это послужит для тебя мотивацией. – Он снова увеличил громкость акустической системы.

– Покурим? – предложил Марк, усевшись на подоконник. За окном многоэтажные дома превратились в пятидесятиметровые сугробы, светящиеся изнутри. Снег не прекращал идти уже три недели, укутывая собой всё, что находилось на поверхности Земли. Не глядя на то, что он принёс с собой много работы и хлопот, люди радовались ему: до этого момента много лет не было такого продолжительного снегопада, лишь изредка шёл пушистый и лёгкий снег, который быстро таял и этим самым испарял в людях загадочное новогоднее настроение и предвкушение настоящего праздника.

Кабинет поглотил табачный дым, переплетаясь с мыслями здесь находившихся. Каждый из них думал об одном и том же. Спустя пару минут они уже докуривали по второй сигарете, молчали и смотрели в окно, пытаясь найти в белоснежном мире ответы на тревожащие их вопросы.

– Удачная погода, – глядя на падающий снег, сказал Питер, и Марк его понял. Расположение духа людей играло им на руку: они не так критично мыслили, были готовы к чему-то новому, порог вхождения во что-то был минимальным, следовательно, новый продукт можно было спокойно выводить на рынок.

– Питер, вот на эту композицию сделаем упор, верно? – Поинтересовался Марк, когда заиграла одна из песен с альбома. – Относительно умеренный, свободный от смысла куплет и заедающийся в сознании припев. Будем снимать клип, как думаешь? Времени осталась катастрофически мало.

На несколько секунд Питер задумался, оценивая песню, её потенциал и возможность возглавить топ-чарты всевозможных радиостанций, телеканалов и музыкальных платформ.

– Да, ты прав, так и поступим. Только кое-где следует изменить звучание, точнее, его улучшить, но в этом ничего страшного нет, соберёшь по-быстрому команду, зайдёшь к Биллу, он уже будет знать, что необходимо сделать, я ему предварительно наберу, только не подпускай к работе Макса, этот клиент не его уровня, будем честны перед собой, – положив руку на грудь, давал поручения Питер, – начёт клипа план действий таков: сценарий я напишу сам, возьму, возможно, в помощницы эту новенькую, как её, Морин? Мориа?

– Морин. Ты и так уже несколько раз обращался к ней, как к Мориа, но она не и не пыталась даже возрожать.

– Не суть, Морин, так Морин, – пытаясь не сбиться с мысли продолжал Питер. – Возьму её, вроде неплохо справляется, только чрезмерно застенчива и стеснительна. День-два и сценарий будет готов. Реклама и пиар будут полностью лежать на мне. Ты же опять-таки соберёшь команду для съёмок клипа, бери только проверенных, если будут ссылаться на то, что у них есть уже работа, можешь сразу звонить не мне, а Генри, и у них, возможно, уже никогда не будет работы. – Усмехаясь, закончил он, после чего достал из портсигара две сигареты, одну из которых протянул своему приятелю.

Наступила пауза, каждый прокручивал в своей голове то, что необходимо сделать и как это лучше сделать. На кону стояли действительно большие цифры и, если их команда добьётся успеха, они в дальнейшем только приумножаться.

– Питер, мы в любом случае выполним свою работу добросовестно, – нарушил молчание Марк. – А как ты действительно относишься к этому исполнителю? Тривиальное для приземлённых, мм?..

«Именно так. Песни, лишённые всякого внутреннего стержня, сдерживающие развитие человеческого вкуса и мысли», – сам себе признался Питер.

– Ответ ты и сам знаешь, нам просто нужно сделать эту работу. Ты не меньше меня всё понимаешь, давай сейчас не будем вникать в подробности и критически анализировать этот музыкальный альбом. Сделали и забыли, хорошо? – Он подошёл к колонкам и выключил музыку, настолько ему показалась она раздражающей.

В это время Марк подошёл к валяющимся в углу кабинета листам и полотнам. Переворачивая их, он понял, что перед ним результаты творчества. Из нескольких десятков работ только пару были закончены. Абстрактные сюжеты, резкие линии и холодные цвета, – сразу можно было понять, что писал их не самый позитивный и счастливый человек.

– Давно они уже тут покоятся, почему ты забросил это дело? Неплохо даже получалось, мне и намного похуже приходилось видеть работы, впрочем, как и тебе. Те работы сейчас стоят как целое состояние… Спасибо нам, – с особой интонацией произнёс последние слова Марк.

– Уже как несколько месяцев не пишу, точнее, с моими навыками более подходящие слова будут «не рисую», – едва уловимая тоска и грусть виделась в глазах Питера, – времени катастрофически не хватает. Кстати, спасибо, что напомнил, нужно позвать клининг-менеджера, пускай наведёт порядок в кабинете, а то скопилось множество ненужных вещей, которые только препятствуют работе.

Он подошёл к своим работам, разбросанным на полу, и начал небрежно ногой сдвигать их в более плотную кучу, но некоторые листы начали скатываться обратно, тогда он начал их бить ногой. Под силой ударов несколько набросков порвались, ещё их большее количество испачкалось. Питер впал в эмоциональную истерику, и накопившаяся в нём ненависть и злость выходили наружу. Марк попытался его остановить, говоря, что это скоро уберут и ему незачем тратить на это свои силы, но от этого Питер только большей злобой наделял в свои удары.

В дверь постучали, и это привело Питера в порядок:

– Открыто, входите.

В кабинете появилась Кристина. Сегодня она выглядела необычайно красиво: выпрямленные волосы, достаточно лёгкий макияж, который с положительной стороны подчёркивал черты её лица. На ней было облегающее чёрное платье, низ которого едва закрывал ягодицы, тонкие ноги девушки покрывали узорчатые тёмно-серые чулки, а завершали картину небольшие, без декоративных излишеств, туфли.

– Привет всем. Питер, я принесла тебе приглашение на рождественский вечер, который устраивает Генри в своём новом особняке, – она достала из клатча небольшой конверт и протянула его своему любовнику, попутно говоря глазами: «Я соскучилась», – на, держи, будем рады тебя видеть. – Питер принял конверт и положил его во внутренний карман пиджака.

– Спасибо, возможно, и появлюсь, – с недовольством бросил он, отчего былой блеск исчез в глазах у Кристины. – Интересно, а почему сегодня мне Генри ничего об этом не сказал? Мог бы уже и сам принести, или он думает, что это будет выглядеть как унижение передо мной?

– Не знаю, что он там думает. Извините, что потревожила вас, до свидания, – оборвала девушка и мгновенно скрылась за дверями.

– Слишком ты нервный, тебе стоит побыть с самим собой. Я тоже тогда пойду, работы много, нам же из этого «Terry» необходимо сделать первое лицо в шоу-бизнесе хотя бы на пару месяцев, – сказал Марк и добавил: – В общем, звони чуть что.

Питер остался один, снова закурил сигарету и направил свой взор на улицу. За окном уже стемнело, тысячи искусственных огней переняли эстафету у звёзд, в одно касание сделав романтику приземлённой. Вместо дыма Питер выдыхал тоску и отчаяние, постепенно наполняющие помещение упаднической атмосферой. Понимая, что ему нечего уже терять, он достал телефон и в надежде на благоприятный исход событий набрал до боли знакомый номер:

– Ассоль, я знаю, что мой голос тебе противен и ты меня вообще не хочешь слышать и слушать, но позволь хотя бы увидеться с тобой и объясниться. Если услышишь фальшь или лишние слова, я больше тебя никогда не потревожу, – чуть ли не скороговоркой произнёс он.

– Знаешь, мне тяжело было ответить на твой звонок, честно. Но если бы мне на тебя было всё равно, то я бы в любом случае не подняла… – сдерживая слёзы, ответила девушка. – Завтра в восемь вечера приезжай ко мне, у меня нет никаких дел. Только, пожалуйста, давай без плутовства. И так доверилась тебе, а в конечном счёте осталась с дырой внутри.

– До встречи, – без лишних слов попрощался Питер, не веря в происходящее.

VIII

Весь следующий день Питер находился в одурманенном настроении: ему казалось, что он смог вернуть в свою жизнь ту часть себя, которую потерял безвозвратно. Но тем не менее порученную ему работу он старался выполнить идеально, чтобы не приходилось что-либо исправлять, дополнять и переделывать. Он прекрасно осознавал, насколько короткий срок давался на продакшн и сколько работы предстояло сделать. Так, всего лишь за один день он смог полностью прописать, утвердить и начать реализовывать на практике рекламную кампанию, разработать сценарий клипа, найти режиссёра, оператора-постановщика, художника и прочий персонал, а также договорится о начале съёмок в этот же день. Безусловно, у рядового менеджера на это потребовалось бы огромное количество времени, но не стоит забывать, где работал Питер. Для продвижения нового артиста, такого как «Terry», не требовалось изобретать колесо дважды – все схемы уже были налажены.

Вся эта работа выполнялась лишь под его надзором и руководством, в одиночку он бы даже теоретически не смог всё это реализовать. Переговоры, круглые столы, встречи с людьми, от которых зависела успешность нового артиста, – всё это наполнило его сегодняшний день. Безусловно, у него была профессиональная команда, состоящая из нескольких десятков человек, а каждые недочёты, которые в любом случае возникали и будут возникать на пути к достижению поставленной цели, уверенно закрывали финансовые заплатки. Десять дней – слишком короткий и смехотворных срок для любого бизнеса, но недостаток времени в прямом смысле компенсировали вложенные деньги.

Рабочий день подходил к концу. Все, что планировал Питер сделать – сделал, и даже большее. С прошлого вечера его не покидала мысль, что в скором он должен был встретится с Ассоль, но это не только не помешало его работе, а даже сделало её более продуктивной. И как только эти рабочие моменты в один миг покинули его сознание, перед ним образовался мысленный ледник. Он не знал, как его расплавить или расколоть, настолько сильно волнение связало все элементы души.

Хотя Питера и можно было назвать слегка инфантильным, теперешние его эмоции трудно было связать с этим, так как они были достаточно зрелыми, взвешенными и конкретными. Чувства к Ассоль протягивались сквозь года, накапливались и совершенствовались, проходили сквозь негативные преграды, что только закаляло их. Определяющим было то, что он с полной серьёзностью подходил к данному вопросу, рассматривал различные варианты развития событий и с учётом этого вырабатывал стратегию своего поведения. Глупо было бы утверждать, что это была его очередная «забава», достигнув которую, он бы удовлетворил самолюбие. Если это было бы так, то он никогда бы не подумал об Ассоль в рабочее время (только если после завершения трудового дня, когда свободное время необходимо было бы чем-то заполнить, чтобы дать отпор пустоте). Чего действительно он не понимал, так это того, что происходило с его душевным состоянием: он ощущал, как в нём формируется сильное чувство, намного отличное от симпатии и влюблённости.

Позвонила Кристина. «Только не это… Почему именно в такие моменты она даёт о себе знать», – подумал он, но всё-таки заставил себя поднять трубку, чтобы сегодняшним вечером она опять ему не принесла неприятностей.

– Привет, милый! – Вне себя от радости чуть ли не кричала Кристина. – Где ты всё пропадаешь, ты что, не понимаешь, как сильно я по тебе соскучилась? Как же мы с тобой давно не проводили вместе время. А вчера, когда я принесла тебе приглашение, ты вообще разговаривал со мной так, будто я постое место для тебя.

Питер пропустил эти слова мимо ушей, пытаясь за эти секунды придумать, что сказать, как ловко пустить пыль в глаза, чтобы избежать излишних ссор и обид. С одной стороны, может показаться, что он сам не хотел отпускать Кристину, сказать ей твёрдое «Нет» и сосредоточиться на более серьёзных вещах. Как девушка, она не несла для него какой-либо смысловой нагрузки, не вызывала высоких эмоций и в целом была достаточно посредственным собеседником, от общения с которым он мог вынести не больше, а скорее даже и меньше, чем от обычного прохожего, спросив у него, где находится то или иное здания на незнакомой до этого улице. С другой стороны, стоило ли ему это делать? Он не раз задавался этим вопросом. Конечно, есть множество других девушек, с которыми он без проблем смог завести знакомства, но так или иначе для этого требовалось приложить усилия, пусть и незначительные. А с Кристиной уже сформировалась зона комфорта, и стоило Питеру лишь позвонить ей, она тут же придумала, что сказать своему мужу, лишь бы лишнюю минуту побыть со своим любовником. Она искренне верила, что в скором будущем он будет с ней, а опротивевший ей Генри останется позади как нелепая ошибка на жизненном пути. Естественно, она даже и не задумывалась, каким образом это может произойти, как это отразиться на карьере Питера, и что вообще будет дальше. Ей просто хотелось, как хочется ребёнку, получить желаемую новую игрушку. Несмотря на то, в каких условиях она жила до брака с Генри и в каких находилась сейчас, жизнь её ничему не научила и, казалось, не придала и капли опыта.

Теперь же в голове у Питера образовывалась новая картина, посвящённая взаимоотношениям с женщинами. Начали чётко проявляться контуры новой фигуры, затмевающей мимолётные и бессмысленные связи. Это была Ассоль. Но что за ней таится? «Почему меня так сильно тянет к ней? Потому что она действительно несёт в себе смысл, который до этого я не видел ни в одной из женщин, встречающихся на моём пути?» – спрашивал он сам себя каждый раз, когда думал о ней, а это было очень часто. Питер чувствовал, что она может принести ему то, что он давно искал, не только любовь во всех её проявлениях, – к этому он изменил своё отношение за время своей жизни, возможно из-за того, что чересчур часто растрачивал себя в других. Спасение… Но от чего? Эгоистично, но кто из нас не эгоист? Да и понятие это достаточно растяжимое, ведь по сути все наши рабочие, приятельские, дружеские и любовные отношения держаться на этой основе.

Ассоль также тянуло к нему, она ощущала в нём силу, намного большую, чем ту, которой он сейчас обладал. Она верила в него, пускай эта вера и подрывалась поступками и словами Питера, но через какое-то время восстанавливалась, – настолько она была сильной. Следует отметить, что мужским вниманием она никогда обделена не была. За свою жизнь у неё были серьёзные отношения, и дело доходило почти до брака, как по непонятным ей причинам всё тухло и угасало, как плодовое дерево, которое выросло и безрезультативно цвело. С того момента, как Ассоль познакомилась с Питером, они успели сблизиться до такой степени, что прислушивались друг к другу, даже к самым незначительным словам. Редко люди могут действительно слышать, а не слушать один одного.

– Алло, Питер, ты меня слышишь? – оборвала задумчивость Питера Кристина.

Сделав вдох, Питер поздоровался, уверенный в том, что сможет заговорить девушку:

– Привет, давно не слышал твой голос, – начал он с неприкрытой наигранностью, зная, что она всё равно этого не заметит. – Как твои дела?

– Как ты думаешь? Не очень-то и хорошо, я скучаю… – с лаской в голосе пожаловалась девушка.

– Я знаю, Кристина, и я… И я тоже, – через силу процедил Питер и начал ловить взглядом снежинки за окном, кружащиеся в грустном танце. Вечер обещал быть загадочным и тёплым, тёплым не на термометре, а по своей атмосфере, будто новогодняя ночь, таящая в себе придуманные людьми чудеса.

– Когда мы уже наконец-то встретимся? Я могу сегодня к тебе приехать, и мы вместе проведём ночь. Скажу Генри, что еду к подруге, – предложила девушка и с недовольством отметила: – А то ещё чуть-чуть – и я сойду с ума, если снова усну рядом с этим… – Закончила она объяснение, не найдя подходящего слова.

– Понимаешь, что тот самый этот взвесил на меня огромное количество работы. Скоро ведь новогодние праздники, и нам поступает немыслимое количество предложений, из которых выбирают наиболее серьёзные, а самые отборные из них напрямую переходят ко мне, – вкратце описывал ситуацию Питер, пытаясь выставить Генри виноватым, что только усиливало негативное отношение девушки к последнему. – Так что сегодня, возможно, я и вовсе буду ночевать на работе либо в соседнем отеле, в который вернусь достаточно поздно… – С притворными нотками отчаяния произнёс Питер.

Реакция Кристины не заставила долго ждать:

– Опять этот Генри, мною ненавидимый толстый эгоист всё портит! – В её голосе отчётливо слышалась злость, агрессия и негодование. – Когда же мы с тобой увидимся, любимый, когда? – В растерянности спрашивала девушка.

«Разве я лучше? – задался вопросом Питер, зная на него ответ. – Он хотя бы тебя действительно любит, не высаживает перед тобой иллюзорные поля из семян благополучия».

– Не стоит волноваться, Кристина, это лишь временные трудности, в скором ситуация изменится, стоит лишь немного подождать. В недалёком будущем масштабные праздники – Рождество и Новый год, не забывай об этом. – Он подарил ей ложную надежду, выигрывая для себя время. Сложно, конечно, назвать это выигрышем, скорее просто отсрочка, но он в данный момент был убеждён в обратном, ведь его мысли находились совсем в ином русле.

– Ох… Питер, мне так сладко об этом думать, быстрее бы эти дни настали. Рождественский вечер… Мы ведь спокойной можем улизнуть с этого мероприятия, столько людей на нём будет находится, что нашей пропажи даже не заметят. – Рисовала себе безоблачное будущее девушка.

– Не стоит загадывать, но в целом должно быть всё хорошо, – Убедительно произнёс Питер. – Кристин, много дел, нужно бежать, чтобы всё вовремя успеть. До скорой встречи.

– Целую тебя. Жду не дождусь, когда смогу обнять тебя. Пиши мне почаще, если нет возможности говорить, – с грустью в голосе, но с внутренней радостью от состоявшегося разговора попрощалась девушка.

Оставалось ещё немного времени до встречи с Ассоль, Питер заранее заказал такси и повис на нитях мыслей в ожидании. Он думал, что сказать ей, как объяснить всю ситуацию, но в голове не возникало ничего дельного. «А нужно ли об этом думать? Возможно, она даже и не захочет прикасаться к этой теме, будет всячески избегать её. Но зачем же я тогда туда еду? Возможно, она захочет просто посмотреть мне в глаза, чтобы удостовериться в моей низости, увидеть перед собой конченого человека, чтобы раз и навсегда отпустить его…» – путался в собственных мыслях Питер.

В конечном счёте он достал и подкурил сигарету, окинул взглядом свой кабинет, пропитанный духом экзистенциального кризиса, что и находило своё отражение в обстановке. Обычному человеку здесь было бы некомфортно и неуютно, но мало бы кто смог догадаться, что этот, с первого взгляда, хаос был кому-то подконтролен. «Нужно обновить обстановку, сделать кабинет более приличным и презентабельным, – строил планы Питер. – Завтра же займусь этим, возможно, это даже поспособствует порядку в голове». На телефон пришло уведомление о том, что такси подъехало и ожидает клиента. Он потушил сигарету, не успев выкурить и половину, накинул на себя серое элегантное плотное пальто, подчёркивающее его фигуру и придающее ему солидный вид, выключил свет и спустился вниз.

Ассоль… Сколько смысла в этом имени, сколько эмоций и чувств. Шесть букв, каждая из которых способна покрыть кожу мурашками. Казалось, вечер предопределён: он и она, разговор, глаза и неопределённость исхода. Но сев в машину, он и не мог предположить, что встретит человека, который так или иначе повлияет на его будущее, окажется одним из тех, кто вместе с ним попытается бросить вызов не только своей судьбе, но и обществу в целом.

Питер поздоровался, назвал адрес и присел на заднее сидение, уставившись в окно. Толстый слой снега покрывал те места, где рабочие коммунальных служб не успели ещё убрать, рабочие и так из-за длительного снегопада проклинали погоду. Сотни, тысячи огней освещали центральные улицы города. И пусть на улице было достаточно холодно, а порой бушевала метель, – эти природные явления были не в силах остановить людей. Каждый спешил по своим делам, диктуемых предстоящими праздниками. Торговые центры, рестораны, кафе, магазины были заполнены посетителями, от которых не было отбоя. В этом году зима действительно было прибыльной порой года. Она не была скудна на снег, соответственно, и на иллюзию чудес и праздничной атмосферы. Романтики могли найти в ней очарование и насыщенность жизни, в то время как дельцы были рады каждой снежинке, которую можно было обменять на купюру.

Водитель такси сосредоточенно вглядывался в салонное зеркало заднего вида, профиль пассажира напоминал ему давнишнего знакомого, правда, он не мог вспомнить, кого. «Возможно, я ошибаюсь», – подумал таксист. Такое часто случалось у автомобилистов, которые работают в таксопарке не первый год, ежедневно доставляя сотни людей по своим делам. Иногда в их память врезались различные образы, которые переплетались с их внерабочим окружением. Водитель уже хотел было отступиться, но внутреннее чутьё ему подсказывало, что это не обычным пассажир, и он только с большей силой начал перелистывать в своей памяти страницы со старыми знакомыми, пока его вдруг не осенило:

– Питер, это ты? – Вопрос, словно пощёчина, мгновенно вывел из задумчивости того, к кому обращались. Питер даже засомневался, действительно ли это спрашивал водитель, но увидев его голову, слегка повёрнутую в сторону, понял, что ему не показалось.

– Да… Это я, – ответил он с задержкой в несколько секунд.

Обескураженный вид пассажира позабавил водителя:

– Не узнал ведь, да? – риторически растянул он. – Это я, Фрэнк. Университет, 10 лет назад, студенческое литературное объединение. Заурядный музыкант и поэт. – Последние слова были произнесены с искуственным приуменьшением своей роли, хотя если бы мерилом служил успех и общественное признание, то так оно и было.

Питер сразу же его вспомнил, как только он назвал своё имя. Не сказать, что в свои университетские годы он хорошо с ним ладил, но и плохо к нему явно не относился. Это был достаточно романтичный и мечтательный человек, но он был лишён той самой харизмы и способности рисковать, которыми обладал Питер. Данное обстоятельство не сказывалось на творчестве Фрэнка негативно: у него были стоящие стихи, несколько глубокомысленных поэм и отличные музыкальные зарисовки, но он не мог разобраться, что с ними делать и как правильно себя преподнести, оттого большинство произведений были написаны «в стол» и лишь только некоторые из них опубликовали в малозначимых для широкой общественности журналах и газетах.

Его внешность была незаурядной, он был хорош собой. По плечи русые волосы, отличающиеся необычной густотой, как и его изогнутые брови, подчёркивали глубину серых глаз. Массивность носа говорила о том, что этому человеку не свойственно подолгу думать о рутине. Из сомкнутых тёмно-вишнёвых губ редко могла вырваться нелепая шутка или глупая идея. Фрэнк имел крепкое телосложение с широкими плечами и узкими бёдрами, его рост был выше среднего, но за такой атлетической и грозной фигурой скрывалась чрезмерно чувственная и ранимая душа, полная надежд и мечт, душа, которая даже в самых критических моментах жизни целиком не ступала на землю, а находилась в постоянном полёте незабываемой юности.

В разговоре Фрэнк поведал Питеру как протекала его жизнь после университета. Здесь было место и счастливой женитьбе, и неудачам, возникающим на его творческом пути. От также рассказал почему стал водителем такси, а не пошёл работать по своей специальности (им ещё не овладел, да и вряд ли овладеет, материализм, то ли из-за слабости духа, то ли наоборот, из-за его силы). Постепенно и сам Питер включался в диалог, начинал шутил и рассказывать про свою жизнь и карьеру, на что Фрэнк иногда отвечал «Это благодаря тебе теперь он у каждого в плейлисте, не взирая на свою посредственность?» или «Удивительный ты человек, Питер, не хочу осуждать людей, у каждого из нас свой путь в жизни, но из такого заурядного писателя сделать звезду современной литературы – это много стоит». В этих словах Питер чувствовал правду, которая боролась с настолько прорастающими вглубь искусственными убеждениями об обратном, что он невольно себе повторял: «Это шоу-бизнес, здесь по-другому никак, будь я дальше приверженцем так называемого настоящего искусства, то, скорее всего, был бы коллегой Фрэнка».

Такси подъехало к указанному адресу, и знакомые попрощались друг с другом. Питер уже хотел было молча уйти, как вдруг его посетила мысль, что нужно записать контакты Фрэнка. Интуиция подсказывала ему, что в его жизни что-то намечается, и помощь давнишнего приятеля ему не помешает.

Когда Питер вышел из машины и увидел дом, в котором жила Ассоль, его сердце начало при каждом сокращении отдавать вибрацией по всему телу, заменяя мысли болезненными многоточиями.

IX

Квартира Ассоль находилась в одном из спальных районов города, где всегда царил умеренный ритм жизни, её неполнота и посредственность, которые за несколько лет, а то и месяцев, могли поглотить слабых духом людей в свои объятия, сделать из них своеобразных роботов, не бракованных винтиков системы, строго соблюдающих существующие правила как в области права, так и в области морали. И это нормально, возможно, даже хорошо для существующего общества, на этих основах оно держится, функционирует, но не развивается. Мелочность этих людей заключается в том, что они начинают неимоверно гордиться, вздыматься и бахвалиться, если по чистой случайности кто-то из них вдруг нарушит сложившееся правила, невольно пойдёт на риск. Их недальнозоркость не позволяет им видеть этот мир в полном объёме, даже за рамками собственной персоны. Грубо говоря, скопление таких людей можно сравнить с жидкостью в ведре в безветренную погоду. Всколыхнуть их может только брошенный в это ведро камень или колебания из вне. Сами они не способны осознавать себя как силу, хотя она в них есть, её с самого начала существования человеческого общества использовали в своих целях эгоистически настроенные, но интеллектуально одарённые люди. Физически развитым не под силу контролировать такое большое скопление людей, хотя и они способны под натиском страха временно брать под свою власть небольшие группы людей для удовлетворения собственных потребностей.

Шоу-бизнес в современном мире – это своеобразный краситель, который добавляют в это ведро с водой, чтобы она приобрела определённый цвет: искуственно внушённая радость, грусть, счастье, печаль, протест и прочее, что сейчас находится на повестке дня. Никто из вышестоящих воротил не задаётся целью как-то изменить существующий уклад, научить человека разбираться в собственных эмоциях, желаниях и чувствах. И их можно понять: важнее собственное благосостояние и место под солнечным небом без туч, нежели прилагать усилия, которые могут и не оправдать себя, чтобы сделать окружающих морально взрослее. Единичны случаи, когда знаковая фигура не только в этой области деятельности, но и в какой-либо другой пытается пошатнуть сложившиеся устои, ещё реже нам виден результат этих действий, так как остальные не желают мирится с инакомыслием, которое в перспективе может нагнать облаков на небо и заслонить ими тёплые солнечные лучи.

Нужно сказать, что Питер не бывал в квартире у девушки в достаточно адекватном состоянии: всегда его мысли частично были на поводу у алкоголя, а иной раз и телодвижения. Из-за этих неприятных моментов Ассоль ссорилась с Питером, но не на длительные промежутки времени, она пыталась ему объяснить, что не против общения с ним, даже желает этого, только не в те часы, когда его глаза сверкают от выпитого спиртного. Не стоит думать, что девушка была ярым противником алкоголя, она могла выпить, хоть это и случалось нечасто.

Каждый, кто хоть иногда может или мог выпить, должен понимать, что когда ты трезвый, то тебе достаточно сложно понимать и воспринимать охмелевшего человека, особенно если он достаточно пьян. Другое же дело, если вы начали употреблять алкогольные напитки вместе и продолжаете это делать некоторое время. Тогда вы способны на диалог без помех, так как откланяетесь от трезвого сознания совместно на одно и то же или почти одинаковое расстояние. По этой причине Ассоль и не могла вести беседу с Питером, когда тот наведывался охмелевшим. Иной раз, видя его совсем не в дееспособном состоянии, она принимала его у себя в квартире, боясь, чтобы тот не натворил чего-нибудь безрассудного с плачевными последствиями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.