# Прекрасная пленница

Николь Лок

Сэр Ричард Хау сделал свою дочь Крессиду – отменным воином, по прозвищу Лучник. По приказу отца Крессида убивает его врагов точным выстрелом из лука. Ее следующим заданием стало убийство рыцаря Элдрика из Хоксмура, которого она не может сразить, потому что с детства влюблена в него. Она совершает промах, но под ее стрелу попадает друг Элдрика, двух других его товарищей убивает отец Крессиды. Элдрик клянется поймать Лучника и отомстить за друзей. Ему удалось схватить своего врага. Но его ожидало потрясение: его враг не Лучник, а Лучница – прекрасная смелая девушка, которая к тому же напоминает ему ту, что однажды покорила его сердце…

Captured by Her Enemy Knight

Copyright © 2020 by Nicole Lock

«Прекрасная пленница»

© «Центрполиграф», 2022

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2022

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2022

## Глава 1

Весна 1297 года, Англия

Все обещания были лживыми, Крессида Хау это точно знала, что значительно помогало ей в большинстве случаев. Однако сегодня был, видимо, несчастливый день, сегодня она готова была призвать на помощь и силы небесные, и силы зла – все, что угодно, лишь бы удача была на ее стороне. В глубине души она понимала, что надеется зря, и не потому, что давно перестала молиться, а потому, что шесть месяцев назад помешала убийству. Она сохранила жизнь человеку, которого ей приказал уничтожить жестокий убийца. Ей всегда удавалось выполнить все, как надо, но не на этот раз. Нет, нельзя сказать, что она ошиблась, – такого с ней не случалось. Она просто не подчинилась приказу. И теперь разъяренный мужчина ищет ее, чтобы наказать.

Уйти от него не удастся, ведь он работает на Ворстоунов – самую могущественную из семей, из-за чего у этого человека, помимо жестокости и безграничной ненависти к людям, были еще и средства, и огромные возможности. К тому же он – ее отец и единственный близкий родственник.

Крессида шла вперед, пробираясь сквозь толпу людей, осторожно ступая по шатким доскам и низко опустив голову. Она следила, чтобы капюшон не открывал лицо, – ей ни в коем случае нельзя быть узнанной.

Дело совсем не в том, что она женщина. Любой, осмелившийся приблизиться к ней с непристойными намерениями, сразу об этом пожалеет. Сейчас ей надо быть осторожной и внимательной, ее не должен увидеть никто из тех, кто знает в лицо. И, самое главное, избежать встречи с отцом.

Хорошо, что у нее есть лук – его любимое оружие, сделанное им самим. Сэр Ричард Хау, англичанин. Она провела годы, обучаясь владению оружием, многими видами, кроме меча. Этот кусок железа ей не нужен, когда есть лук и стрелы. Особенно хороши те, что она смастерила лично в долгие часы одиночества и размышлений. Отец скрывал ее от людей, и она провела в уединении много лет, весь период взросления, пока не превратилась из ребенка в женщину. За это время она видела лишь нескольких знакомых отца, строго им отобранных.

В жизни Крессиды все было только так, как желал отец. Он растил ее с целью сделать оружием в своих руках – ловким, умелым, подчиняющимся безоговорочно, она не имела права задумываться над тем, допустимы ли с этической точки зрения его приказы. Она всегда склонялась перед его волей.

Она выпустила стрелу, не попавшую в цель, тем самым сохранив жизнь намеченной жертве. Ее поведение стало неожиданностью как для отца, так и для нее самой. Она содрогнулась, увидев выражение лица Ричарда. Проявление жалости в ее случае было худшим поступком, чем изгнание Богом ангелов с небес. Теперь и она изгнана, отец отказался от нее, как от дочери, оставаясь лишь командиром, дающим поручения. Он был для нее всем, жизнью и смертью, единственным человеком, который помогал избежать поражения и выстоять в любой ситуации. Теперь же их встречи прекратились, а общение ограничивалось перепиской. Так он давал ей задания. Это продолжалось уже несколько месяцев. Потеряв доверие, она боялась лишиться всего, что у нее осталось, поэтому выполняла все требования.

Кроме последнего. Приказ пришел вскоре после того, как распространились слухи, будто отец похитил ребенка, чтобы вырастить его и воспитать по своему усмотрению. Крессида была уверена, что это ложь, но все же решила узнать правду и проследить за отцом. Путь ее лежал к причалу. Она намеревалась встретиться с отцом, посмотреть ему в глаза и убедить принять ее обратно.

Сначала надо было подыскать убежище, где можно скрываться в течение дня и наблюдать. Оно должно быть таким, чтобы окрестности были у нее как на ладони, она же сама оставалась невидимой. К счастью, место было знакомым, и она представляла, откуда удобно следить за кораблями и людьми. Это была последняя из рощ, оставшихся у небольшого порта. Она бродила здесь вот уже три дня.

Крессида спряталась за дерево, чтобы проверить, не следят ли за ней, и несколько минут стояла, слушая удары сердца, затем ловко забралась на одну из веток и огляделась. Здесь можно переждать, не опасаясь быть замеченной. Ее почти скрывала густая листва, ветка росла достаточно низко, чтобы спрыгнуть без опасений получить травму, и отсюда видно людей, поднимающихся на борт торгового корабля, уходящего во Францию. Дувр входил в группу городов Пяти портов и был обязан предоставить корабль королю в любое время, когда тому потребуется.

Оказавшись в городе, Крессида первое время с интересом разглядывала лица людей, но вскоре это занятие ей наскучило и одолела усталость. Ее утомили задания и разъезды, необходимость постоянно прятаться, надоели драки и нападения. Отец решил наказать ее и отомстить за непослушание. Он подослал наемных убийц, которых она милостиво оставила в живых. Отец хотел лишить ее жизни, она знала точно, один из парней ей признался. И об этом говорили другие воины.

Крессида села на ветку, прислонилась к стволу и закрыла глаза. Как же она устала. Из порта не выходил ни один корабль, можно спокойно подождать. С годами она научилась использовать каждую минуту свободного времени для отдыха. Скоро ей опять предстоит драться. Она уверена, что убийцы будут появляться снова и снова.

Что же до смерти, ее Крессида не боялась, ведь она не жила с самого рождения. Беспокоила лишь утрата любви и доверия отца. Их необходимо вернуть. Возможно, он отбыл во Францию раньше, еще до того, как она пришла сюда. Впрочем, едва ли, она моложе и более ловкая наездница. К тому же его сопровождает многочисленная охрана. Нужно просто подождать.

Крессида открыла глаза и вновь опустила тяжелые веки. Корабли оставались на местах, среди людей на пристани не видно отца со свитой, значит, можно отдохнуть. Всего несколько минут…

* * *

Лодыжку сжала крепкая мозолистая рука. Неужели она заснула?

Крессида оттолкнула ее ногой и потянулась за оружием. На ветке висел лук, под плащом спрятаны ножи, но до них не успеть добраться.

Перед ней стоял сильный мужчина, настоящий воин, и он казался ей смутно знакомым.

– Не думал, что ты совершишь ошибку, и я схвачу тебя.

Каштанового цвета волосы и синие глаза, сверкающие торжеством победы. Волевой подбородок покрыт темной щетиной. Он был высок и широкоплеч, руки огромные и мускулистые. Элдрик из Хоксмура был великаном среди людей. Ему не надо было подходить ближе, Крессида узнала бы его издалека.

– Ты? – прохрипела она.

– Я. – Губы его изогнулись в ухмылке.

Крессида выбросила руки вверх, ухватилась за ветку и ударила мужчину ногами в голову. Он ослабил хватку, дав ей возможность вскарабкаться на ветку выше. Элдрик быстро пришел в себя и схватил жертву за другую ногу. Крессида попыталась оттолкнуть его, но добилась лишь того, что рухнула вниз. Он вовремя отреагировал и оказался прямо перед ней. Удар локтем в шею, и он сместился в сторону, но и она сама потеряла равновесие. Потянувшись за луком, она упала на землю. На мгновение показалось, что она не может дышать. Сгруппировавшись, она через голову перекатилась дальше от него. Пальцы мужчины скользнули по ее плащу, но не успели ухватить – Крессида встала на ноги. Он сделал выпад, но ей удалось увернуться и схватить его за запястье и локтем дважды ударить под ребра. С удовольствием заметив, как он ловит ртом воздух, она бросилась прочь, надеясь скорее смешаться с толпой.

Развевающийся плащ сослужил ей плохую службу. Элдрику удалось поймать его в воздухе и потянуть на себя. Она упала на спину и увидела нависший кулак. Перекатившись в сторону, избежала удара. Кулак врезался в землю, она даже увидела пару царапин на коже. Другая рука потянулась к капюшону, он сорвал его и прорычал:

– Женщина.

Большие голубые глаза, чуть приоткрытый рот. Никто до сего времени не видел ее такой. Убийца не может быть слабым и уязвимым, как она сейчас.

– Мощи Христовы, – пробормотал мужчина и отстранился.

Крессида воспользовалась замешательством, ударила его в нос и замахнулась вновь, но он поймал ее кулак и заставил опустить руку, а следом закинул и зажал над головой и вторую. Из носа воина текла кровь, растрепавшиеся волосы прилипли к вспотевшему лицу. Попасть в руки Элдрика из Хоксмура было самым настоящим провалом, только этот рыцарь и мог ее поймать.


Пульсация в висках, боль в горле и под ребрами подтверждала, что все происходящее ему не снится. Женщина перед Элдриком не сводила с него голубых глаз, такого светлого оттенка он никогда не видел. Лицо с правильными чертами обрамляли золотистые кудри, буйство которых плохо сдерживали многочисленные косы. Кожа ее, удивительно, не была бледной, что говорило о долгом времени, проведенном на солнце, хотя весна только начиналась. Высокие скулы, пухлые губы нежно-розового цвета.

А дальше…. Фигура женщины, над которой он навис, удерживая руки над головой, была поистине великолепной. Небольшого роста, тонкокостная и словно воздушная, она таила в себе огромную силу. Соблазнительный изгиб талии, красивая грудь, округлые бедра – и все это обтянуто кожаной одеждой воина. Он заметил несколько пришитых ремней, удерживающих нож и кинжал, рукоятки которых врезались в ногу. Нож, спрятанный в сапоге, теперь валялся в грязи неподалеку. Лук упал вместе с ней с дерева, и стрелы разлетелись в разные стороны.

Женщина-воин. Это не укладывалось у Элдрика в голове, он не мог вообразить, что такое возможно. Несколько месяцев он искал Лучника – своего заклятого врага, убийцу друзей. Он видел его всего несколько раз, прячущимся в листве деревьев. Но ему не приходило в голову, что это может быть женщина. Элдрик тряхнул головой.

Лучник – Лучница – не собиралась сдаваться, она извивалась, пытаясь вырваться, и смотрела на него так, будто была ошеломлена тем, что ее поймали. Не меньше, чем он своим открытием.

В голове Элдрика зашумело, замелькали слова, будто повторяемые кем-то в голове снова и снова: «Лучница. Женщина. Его товарищей убила женщина. Красивая женщина».

На несколько мгновений Элдрик даже ослабил хватку, и она чуть не вырвалась. Он навалился на нее всем телом и замер, удивившись неожиданной покорности. Сделав над собой усилие, он отогнал неуместные фантазии.

Много лет он сражался за интересы короля Эдуарда, был посвящен в рыцари, затем стал шпионом. Во время кампании короля против Шотландии встал на сторону своего господина, потому что считал его дело правым. В одном бою стрела задела его правую руку и попала в прикрывавшего спину друга. Следом еще одна убила Майкла. Элдрик тогда долго оглядывался, пытаясь понять, кто же стреляет из лука, ведь у всех воинов в руках мечи, но так и не разглядел. Ему пришлось дать приказ к отступлению.

В следующем бою все повторилось. Стрела задела правую руку. На этот раз Элдрик сумел заметить фигуру на дереве. Меч в руках умелого воина несет смерть каждому, кто осмелится приблизиться. Но вот опять стрела, и Филипп, идущий за ним, падает и корчится от боли. Элдрик склонился над умирающим другом в отчаянии, что должен оставить его, чтобы поймать убийцу. Пылая гневом, он бросился искать Лучника, но тот исчез.

С того дня Элдрик был не простым рыцарем короля Эдуарда, у него была благородная цель – он поклялся поймать Лучника и уничтожить убийцу друзей. И вот Лучник стал его добычей, его пленником.

Справедливость восторжествует, когда король сгноит ее в Тауэре, хотя он предпочел бы сам отомстить и казнить ее.

– Ты делаешь мне больно, – возмутилась женщина.

Глаза ее стали еще больше, рот соблазнительно приоткрылся. Она должна просить о милости, а он откажет. Она не заслужила снисхождения.

– Что? И это говоришь ты?

– Я не могу дышать. – Она нахмурилась, и между бровей появилась морщинка.

Лучница… Женщина. Он воин и рыцарь, его обязанность защищать. Элдрик приподнялся и отпустил ее руки. Боже, что же он делает? Что?

Ее кулак врезался в нос Элдрика с такой силой, что перед глазами вспыхнули звезды, а потом стало темно. Чувствуя, что женщина выскользнула из-под него, он сделал над собой усилие, открыл глаза и схватил ее за ногу. Едва дотянувшись до оружия, она рухнула на землю и осталась лежать неподвижно. Элдрик подполз ближе, перевернул ее и положил руку на грудь. Сердце билось, но женщина была без сознания.

В голове опять закружились звуки, в его мир проник шум толпы, людской гомон. Элдрик поднялся, взяв женщину на руки, и прижал к груди. В следующую секунду в душе появилось чувство уверенности в том, что он поступает правильно, ему радостно оттого, что она рядом. И Элдрик решительно сделал шаг вперед.

## Глава 2

Лучница очнулась, когда он заканчивал привязывать ее вторую руку к кровати. Она дернулась, чтобы освободиться, но было поздно. Ноги тоже были крепко связаны, во рту плотный кляп, нечего и пытаться крикнуть. От ощущения беспомощности в глазах девушки вспыхнула ненависть. Ее непокорность заставила рыцаря содрогнуться и одновременно вздохнуть с облегчением оттого, что он успел лишить ее возможности сопротивляться. Женщина, вероятно, была еще полна сил и намеревалась вступить с ним в борьбу.

Элдрик с детства был крепким и рослым. Родители часто шутили, что его оставил на пороге их дома могучий дуб. Будучи крупнее остальных детей, он старался не забывать о своей силе и том вреде, который может ненароком причинить. Если его приятели перепрыгивали ручей с разбега, то он просто перешагивал. Он не мог позволить себе раскачиваться над водой, держась за прикрепленную к ветке дерева веревку, потом прыгать в воду и веселиться, как остальные. Она рвалась под его весом, более того, ветка тоже ломалась. Как и все остальные, когда он пытался забраться на дерево.

Только в бою Элдрик мог дать волю своей силе, только на полях сражений ему не надо было постоянно себя сдерживать. Сложнее всего приходилось в помещении. Низкие потолки и дверные проемы, узкие коридоры – все доставляло неудобства. Кладовки он ненавидел. За обедом приходилось сидеть в конце стола, занимая место троих.

Только в битве он обретал свободу и… в своем воображении. Многие месяцы он рисовал себе картины победы и уничтожения Лучника. Враг невелик ростом и слаб по сравнению с ним, но ведь и все остальные были такими. Он дал себе слово не использовать всю силу еще до того, как понял, что Лучник – женщина. Потом он сорвал капюшон и… увидел потрясшую его красоту.

Удивительная женщина. Достойный противник. Его разбитый и отекший нос был тому свидетелем. Когда она вырвалась, выскользнула из-под него, он хотел лишь не дать ей сбежать, и в мыслях не имел ничего иного. Подойдя ближе к потерявшей сознание девушке, он некстати вспомнил о прошлом, видения возникли в его памяти и будто насмехались над ним.

Лучница даже не пришла в себя, когда он нес ее по улице. Он время от времени поглядывал на нее, отмечая, как прерывисто дыхание, как дрожат ее ресницы. Это волновало, мешало сосредоточиться и думать о главном. О том, что перед ним человек, убивший его лучших друзей и, несомненно, еще немало англичан. Элдрика злило, что враг его – красивая девушка и что он не может оставаться равнодушным к ее красоте.

– Даже не пытайся вытолкнуть кляп языком, – грозно произнес он, глядя на пленницу исподлобья. – Лишь усилишь жажду, а я не собираюсь давать тебе воды.

Она бросила на него ненавидящий взгляд.

– Так-то лучше, – усмехнулся Элдрик.

Лучница принялась дрыгать ногами и сбросила на пол покрывало.

– Знай, из комнаты тебе не выйти, даже если каким-то чудом сможешь ослабить веревки. Ты останешься здесь так долго, как я пожелаю.

Они могут укрыться только здесь.

Много раз за последние месяцы Лучница была совсем близко, но схватить ее не удавалось – противник ускользал в последнюю минуту. Сегодня, направляясь в рощу, он думал только о том, что когда-то ему должно повезти. Он больше не станет выжидать удобного момента и колебаться. И у него получилось. Подойдя сзади, он схватил врага за ногу.

Будь Лучница мужчиной, он непременно выиграл битву и приволок бы его к причалу. Попавшимся на пути стражникам он объяснил бы, что идет купить телегу или веревки. Потом он связал бы заклятого врага и отправил в Лондон, к месту казни. Элдрика не беспокоило, в каких условиях тот будет находиться, он думал лишь о том, что, наконец, выполнил клятву.

Лучник оказался женщиной, упавшей без сознания из-за того, что он не смог сдержать силу. Пробраться в порт с ней не удалось бы, поэтому он решил принести ее сюда, где их никто не найдет.

Он дрался с женщиной! Невозможно поверить. Не будь она такой ловкой, убить ее он смог бы одним ударом. Внезапно мысль привела рыцаря в ужас.

На улице за ним бежали дети, их болтовня действовала на нервы, он даже хотел рявкнуть на них, но сдержался, ведь подобные действия недопустимы для рыцаря и агента короля. Пусть лучше дети считают его чудовищем. Он ведь не сможет объяснить, что воплощение зла не он, а эта хрупкая девушка. Тогда она выглядела скорее жертвой. Красивая внешность могла сбить с толку любого и, конечно, не оставила его равнодушным, а мастерство воина стало неожиданностью.

Элдрик поморщился, вспомнив, что натворила Лучница. Он не должен ее упустить, она понесет наказание. А пока ему предстояло найти место, где спрятаться.

Он принял решение и зашел в первый попавшийся трактир, где оплатил лучшую комнату на первом этаже. Она была довольно большой, чтобы можно было развернуться, и не заставленной мебелью, что тоже было преимуществом. Единственная кровать была крепкой и легко выдержит его вес.

Ни в одном из всех рассматриваемых им ранее вариантов Лучник не оказывался девушкой, которую он вынужден будет привязать к кровати. Слова, удары, раны и сломанные кости – все так и осталось в его фантазиях. Как ужасно поймать противника и не иметь возможности дать волю гневу. В мире Элдрика было только добро и зло, хорошее и плохое, правильное и ложное – нет середины, нет полутонов. Совершивший зло должен быть наказан. В связи с тем, что ему предстояло наказать женщину, возникало немало вопросов. «Господи, помоги мне!»

Стараясь не рассматривать ее фигуру, Элдрик потянулся и выдернул кляп.

– Теперь говори.


Крессида провела кончиком языка по пересохшим губам. Элдрик. Ее Элдрик. Так близко она видела его лишь однажды, на Рождество в Суоффхэме. Она наблюдала за ним издали, но он неожиданно пригласил ее на танец. Тогда, отправляясь развлечься и желая оставаться неузнанной, она покрасила волосы в темный цвет и надела маску, но сердце ее бешено колотилось, в точности как сейчас.

– Говорить? Зачем? Ты схватил меня, связал. – Она придала лицу возмущенное выражение. – Я непорочная девица, прошу, не причиняй мне вред. Моя семья даст тебе столько серебра, сколько захочешь.

– Даже не пытайся, – прорычал Элдрик.

– О чем ты? – Она старалась выглядеть растерянной и наивной, хотя никогда такой не была. – Я ничего не сделала. Я…

– Ничего? – Он вскочил и навис над ней, с трудом сдерживая гнев. Глаза его горели ненавистью. Женщина опустила голову и прижала к подтянутым коленям, защищаясь от удара в живот. Элдрик глухо застонал и отступил. Она забыла, что разбила ему нос и глаз? Нанесла удар по шее локтем так, что остался большой синяк, а завтра все его лицо будет фиолетово-красным. Удары ее были жестоки, но их мало для победы. – Не пытайся, я говорю.

На этот раз удивление ее было искренним. Крессида не понимала, что он имеет в виду.

– Думаешь, я буду тебя бить? – Брови его поползли вверх.

Она не думала, действовала инстинктивно – многолетняя привычка. Вне поля боя Элдрик, видимо, аккуратно обращался со своим телом, берег его. Она наблюдала за ним и видела рядом с женщинами – пока хватало сил наблюдать. Он был сдержан, руки распускал редко. Дамы, похоже, казались ему странными существами и мало для него значили. Крессида перевела дыхание, ощутив знакомое жжение обиды в груди.

– Откуда мне знать, что у тебя на уме? – Она постаралась вложить в слова больше презрения, и ненавидела себя за это. Ненавидела за боль прошлых обид, которую не должна была испытывать. – Я впервые тебя вижу!

– Спасибо за ложь. Это еще раз напомнило мне, кто ты такая. – Он выхватил кинжал из-за пояса и приставил к ее горлу. – Даже не дрогнула? – с издевкой в голосе спросил он. – Напрасно думаешь, что я ничего тебе не сделаю. Последние несколько месяцев я мечтал прикончить тебя.

– Ты не сможешь ударить женщину. – Она знала это точно, потому что следила за его жизнью несколько лет.

– Ты же сказала, что впервые меня видишь.

Когда же она оставит эти хитрости?

Лезвие холодило кожу, но только и всего.

– Рыцарь не сможет обидеть даму.

Элдрик убрал нож, но глаза его по-прежнему сверкали.

– Рыцари уже не так благородны, как раньше. Это качество лишнее на поле битвы. И нам обоим хорошо известно, то ты не просто дама.

Элдрик тщательно скрывал, что всегда старался чтить рыцарский кодекс чести, даже исполняя гнусные поручения Эдварда. Но эта женщина не заслужила благородного отношения.

Крессида до сих пор ощущала боль в голове, появившуюся после того, как ударила противника в нос, и в ноге, которой отбивалась. Потом она упала и потеряла сознание, прежде несколько раз с трудом вздохнув, борясь с невыносимым давлением в груди. Обычные женщины лишаются чувств по причине слишком туго затянутого корсета, а не из-за падения с дерева в попытке скрыться бегством. Они не знают, что такое боль от удара, не говоря о том, каких сил требует драка с великаном-воином. Она, конечно, не из их числа. Лишь однажды она отправилась на праздник, где танцевала с мужчиной, больше из любопытства и желания понять, наделена ли качествами обычной женщины.

– Я не простолюдинка. – Крессида вскинула голову. Она росла такой, как хотел отец, делала все, что он желал. – Если хочешь получить много монет…

– Монет? Ты отлично знаешь, мне нужна твоя жизнь.

Она знала, но у нее были совсем другие планы.

– Прошу, выслушай меня. – Страдания на лице были совсем не поддельными. – Я дам тебе много монет. У меня есть семья. Если отпустишь меня, я принесу сколько скажешь.

– Ты начинаешь опасную игру, женщина. Напрасно ведешь себя так, будто мне неизвестно, кто ты и чем занималась. Ты моя добыча, теперь твоя жизнь в моих руках.

Жизнь и раньше ей не принадлежала. Отец растил ее один. Десять лет скрывал девочку от людей, она жила в аббатствах, но в тот день все изменилось для них обоих. Отец стал брать ее с собой в поездки, причем ей запрещалось снимать капюшон, скрывавший лицо почти полностью. Он учил ее следить за людьми, наблюдать, а иногда и воровать. Крессиде не доводилось встретиться с врагом, но она часто бывала в лагере англичан. Там она впервые увидела Элдрика. Ее поразила вовсе не мощь его фигуры, к тому времени она повидала многих мужчин, и среди них тоже попадались богатыри. Внимание привлекло то, что он насвистывал мелодию. Она никогда не слышала музыку, не бывала на фестивалях и праздниках. В аббатствах день за днем проходили в уединении, монахини даже редко разговаривали друг с другом, в том числе и с ней.

Сначала Крессиду шокировала лагерная суета и шум, но со временем она привыкла. Элдрик был для нее особенным человеком, мелодии, которые он насвистывал, казались ей сказочно красивыми. Она стала тайно наблюдать за ним, и это скоро вошло у нее в привычку. Благодаря высокому росту его было видно издалека, да и слышно, ведь он много смеялся и шутил. Занимался то одним, то другим у шатра, у палаток, почти постоянно насвистывая. Вероятно, уверенный в своей силе, он чувствовал себя свободно в этом мире. А она подумала, будь у нее привычка насвистывать, отец вырвал бы ей язык.

Именно благодаря отличительным чертам Крессида смогла отыскать его спустя годы, ее подтолкнул к этому уже не детский восторг, а влечение молодой женщины. Потом она получила от отца очередное задание – найти и уничтожить шпиона Эдварда, которым и был Элдрик.

– Что ты собираешься со мной сделать? Вернее, с той, за которую меня принимаешь? – Крессида заговорила тише, видя, как перекашивается от злобы его лицо.

– А как ты думаешь? Я искал тебя много месяцев, как в таком случае поступают с врагом? Ты отправишься в Тауэр, а потом на плаху. – Он улыбнулся лишь одними губами. – Вижу, до тебя, наконец, дошло.

– Не знаю, за кого ты меня принимаешь. Сначала напал на меня, связал и хотел изнасиловать, теперь говоришь, что хочешь лишить меня жизни. Полагаю, ты ошибся, сэр.

Стук в дверь заставил подпрыгнуть от неожиданности их обоих. Крессида подтянула руки к себе, и спинка кровати заскрипела.

– Сиди тихо и не двигайся, – предупредил Элдрик. – Это, видимо, принесли то, что я просил.

Воспитанная в строгих воинских правилах, Лучница определенно так и должна поступить, но простая женщина воспользовалась бы случаем, чтобы позвать на помощь, поэтому Крессида сделала вид, что собирается кричать.

– Думаешь, это поможет? – Элдрик угадал ее мысли.

Он прав. Человек за дверью может и не поверить в ее невиновность. Однако сейчас ей больше пользы принесут действия согласно избранной роли испуганной женщины.

– Отпусти меня! – выкрикнула Крессида.

– Даже не надейся, – с усмешкой ответил Элдрик, открыл дверь и вышел.

Вскоре он вернулся с лоханкой воды и полотенцами. Оставил все на тумбочке и снова вышел, затем пришел с большим подносом, полным еды, который поставил на стол. Она была тренирована и умела несколько дней терпеть голод, но от появившихся в воздухе ароматов вкусных блюд и эля ее рот мгновенно наполнился слюной. Элдрик посмотрел на поднос, перевел взгляд на пленницу и ухмыльнулся.

– Не думал, что тебя так легко сломать.

– Тебе уже это удалось. Разве рыцарю дозволительно связывать женщину?

– Да, если он знает, чего от нее ожидать. Пол в этом случае не имеет значения. – Он окинул взглядом ее тело, задержавшись в некоторых местах. Глаза его стали темными и бездонными, Крессида даже поежилась от ужаса и пожалела, что сбросила покрывало – слабая защита, но она не позволила бы так пристально ее разглядывать. Сейчас она чувствовала себя слабой и беззащитной.

В первую очередь Элдрика интересовали не ее прелести, а крепость веревок, удерживающих руки и ноги пленницы. И все же он не смог не отметить для себя необыкновенный цвет ее глаз и волос, проникшие в комнату солнечные лучи осветили лицо и россыпь веснушек на носу и несколько едва заметных шрамов. Он залюбовался своей пленницей, невольно сравнивая ее с другими женщинами.

Под его взглядом Крессида напряглась и немного изогнулась, пытаясь принять более привлекательную позу. Интересно, видит ли он в ней женщину, или она остается для него убийцей товарищей по оружию. Самым разумным сейчас будет не отступать от роли, а потом попытаться сбежать.

– Ты ошибаешься, если думаешь, что тебе нужна я. А ведь человек, которого ты разыскивал, на свободе и может принести немало вреда людям.

– Конечно, тебе остается только лгать мне и дальше, ведь оружия у тебя нет. Что ж, повесели меня, расскажи еще что-нибудь, времени у нас много. – Он улыбнулся, будто ее речь его действительно забавляла, лишь щека едва заметно дернулась, давая понять, что каждое слово его по-настоящему ранит. Он кивком указал на поднос с едой. – Я могу насытиться, а ты будешь голодать. Я могу сходить в уборную, а ты будешь испражняться под себя. Ты не сломлена, нет, это не моя цель, но поверь, я доставлю тебя туда, где тебе следует находиться.

Словно в доказательство собственных слов, он скинул куртку и бросил на стул, но та приземлилась на пол. Смочив водой полотенце, принялся тщательно обтирать лицо и руки, со стороны могло показаться, что он поглощен лишь этим процессом. В комнате повисла напряженная тишина, было лишь слышно, как льется в лоханку вода с отжимаемого могучими руками полотенца.

Крессида привыкла к отцу, его интригам и заданиям. К тому, что он не замечал ее до тех пор, пока возраст не стал подходящим для обучения воинскому делу. Он был жестким во всем как в словах, так и в поступках.

Элдрик совсем не похож на отца, но в ее жизни есть только один мужчина, с которым можно было его сравнить. С другими она не общалась, лишь наблюдала издалека и не представляла, чего от них ожидать.

Смог бы Элдрик перерезать ей горло тем ножом, которым угрожал? Или зажать нос и рот мокрым полотенцем и держать, пока она не задохнется?

Внезапно он обернулся через плечо и посмотрел прямо ей в глаза. Крессида не отвела взгляд, она смотрела так, будто мужчина ей безразличен, однако приложила немало усилий, чтобы не дать сердцу забиться быстрее и выровнять дыхание. Решив, что этого мало, она придала лицу скучающее выражение, ощущая, как по телу распространяется жар, вероятно вызванный приближением Элдрика на опасное расстояние. С этим ей не удалось справиться. Она так давно была влюблена в него, что теперь, когда он оказался рядом, совладать с собой не находила сил.

Фыркнув в ответ на ее взгляд, он снял рубаху и бросил на тот же стул. Она так же сползла на пол. В полнейшей тишине он окунул полотенце в воду, отжал и приложил к лицу.

За многие годы наблюдений за ним Крессида изучила все его привычки, характерные жесты и движения, но никогда не видела так близко. Даже в одежде он производил впечатление человека мускулистого, но ее воображение не могло нарисовать истинную картину. Широкие плечи все в бугорках мышц, позвоночник как граница, разделяющая спину на две части, сужающиеся к талии тугие ягодицы, обтянутые бриджами. Крессида с трудом сглотнула и перевела дыхание. Как она могла осмелиться драться с ним и надеяться, что сможет сбежать? Перед ней великолепный представитель рода мужчин, воплощение силы и выносливости.

Будь он для нее лишь противником, она не смогла бы его остановить, длинные руки позволяли дотянуться быстрее, чем она успела бы среагировать и выхватить кинжал. Не говоря уже о силе в ближнем бою. Нет, одолеть его можно только стрелой из лука.

Эта мысль совсем ее не радовала. Значит, есть способ его убить, а раз так, им может воспользоваться кто угодно.

Услышав бормотание, Крессида подняла глаза. Элдрик, ругаясь, ощупывал нос. Он опух еще сильнее, хотя едва ли был сломан.

– Твой нос сломан? – спросила девушка, пусть он ее враг, но она не желает ему зла.

Элдрик шевельнул губами и бросил полотенце в лоханку.

– Ты была бы рада добавить себе еще один трофей?

Трофеи для хвастунов. Они также могут быть лестным напоминанием любителям хранить их в доме и погружаться в сентиментальные воспоминания о днях минувших. У нее нет ни друзей, среди которых хочется выделиться, ни дома, где все это хранить. А даже если бы и был дом… Все лишнее для дела, даже простое кольцо, было для нее под запретом. Она сомневалась, что жизнь ее будет настолько долгой, что останется время предаваться воспоминаниям. И такой, что о ней впоследствии можно будет вспоминать с благодарностью.

Нет, разговоры о трофеях для нее бессмысленны, а вот резкость в голосе Элдрика важна. Она знала, отчего он зол на нее настолько, что желает ей смерти. Все осознала в тот момент, когда друг его упал, пронзенный ее стрелой. Она тогда не хотела убивать, но все же выстрелила. Приказ был убить Элдрика, и она, конечно, не смогла. Отец ничего не знал о ее увлечении любителем музыки и веселья. Крессида решила выстрелить так, чтобы стрела лишь царапнула руку, это не вызвало бы гнев отца – она сказала бы, что цель находилась слишком далеко. Однако Элдрик увернулся, и это погубило его друга.

Крессида старалась не думать о том, что было позже в тот же день, сконцентрировалась на боли, чтобы отвлечься от неприятных мыслей. Это оказалось так же непросто, как перечеркнуть прошлое. Она выпустила стрелу с идеальной точностью, но не могла учесть внезапные перемещения солдат. Она видела, как рухнул на землю англичанин, как Элдрик упал перед ним на колени и принялся оглядываться, пытаясь угадать, кто выпустил стрелу. Казалось, она разбирала по губам каждое слово данных им клятв и поняла, что погибший был не просто товарищем по оружию, а настоящим другом. Впрочем, Крессида не слишком расстроилась, убийства и смерть были постоянными ее спутниками, она почти не обращала на них внимания.

С той поры Элдрик искал ее, желая отомстить, уничтожить убийцу. У него было на то право, но осознание, как сильно он ее ненавидит, причиняло ей боль.

Он смотрел на нее вопросительно, все еще ожидая ответа. Затем он внимательно посмотрел ей в глаза, разочарованно нахмурился, отвернулся и приложил к лицу полотенце. Едва ли вода достаточно холодная, чтобы снять отек.

– Тебе нужна перечная мята, – прошептала она с трудом, отчаяние сдавило ей горло. Она опять причинила ему боль.

Элдрик с силой бросил полотенце в лоханку, подняв фонтан брызг.

– Решила меня отравить? Это же не твой метод.

Да, она воин, обладающий многими навыками, несущими смерть людям, в том числе неплохо разбирается в ядах. И он прав, она редко прибегала к этому способу, предпочитала использовать стрелы и останавливала на них свой выбор все чаще. В этом случае не было необходимости приближаться к врагу. Порой Крессиде казалось, что она начинает испытывать жалость к жертвам, и это новое чувство пугало ее.

– Не понимаю, о чем ты? – пробормотала она. – Я лекарь и разбираюсь в растениях и ядах, но… я не отравитель, это мне противно. Просто предлагаю то, что может помочь.

– Решила повеселить меня новыми выдумками? Не вышло, придумай что-то еще.

Крессида молчала, понимая, что вопрос не требует ответа. Этого человека будет трудно убедить в ее появлении у причалов без какой-либо цели. Гордость не позволяла ей притвориться продажной женщиной, готовой задрать юбку за пару монет или еду. Но ей вполне подходила роль путешественницы, отдыхавшей в роще в ожидании отхода корабля.

Останавливала лишь уверенность в том, что Элдрик не поверит в эту ложь, а разозлиться может еще больше. Она достаточно хорошо его знала, чтобы сделать такой вывод. А он, похоже, не понял, что перед ним та девушка, с которой она когда-то танцевал на празднике. Они держались за руки, а ее платье касалось его колен. Он не мог знать, что она работает на отца. Ее хорошо прятали от всех, кто не должен был видеть убийцу.

Придется до конца придерживаться своей линии и отказываться от обвинений. Она не продержится долго, но есть небольшой шанс, что все же удастся зародить в душе Элдрика сомнение в ее причастности к убийствам, в том, что он поймал нужного человека, надо просто быть убедительной. В противном случае…

В противном случае придется надеяться лишь на те навыки, которым ее обучил отец, хотя ей никогда не выиграть схватку с Элдриком, не стоит и надеяться. Итак, остается выбирать между правдой и ложью. Для Элдрика безопаснее, если она предпочтет лгать.

– Мята – не яд, – спокойно продолжала Крессида. – Ее надо растолочь, чтобы выделилось масло, оно хорошо охлаждает.

Элдрик провел мокрым полотенцем по плечам, рукам и торсу, будто был в комнате один, а ее, Крессиды, не существовало вовсе. Она неотрывно следила, как ткань скользит по его коже, как бы стирая грязь дорог, по которым он шел, разыскивая убийцу своих друзей.

Как же она не заметила, что он следил за ней? Потеряла бдительность, погруженная в думы об отце? Непростительная ошибка. Подобного с ней раньше не случалось.

Смочив полотенце, Элдрик принялся сильнее тереть кожу. Крессида постаралась представить, что он чувствует, ведь вода остыла за время их словесной перепалки. Лучше бы он повернулся, и она смогла бы оценить последствия нанесенного ею удара, поможет ли ему перечная мята, или нужно наложить повязку. Если кто-то захочет напасть на них, связанная женщина и раненый мужчина не смогут дать надлежащий отпор. Девушка убеждала себя, что беспокоится о здоровье Элдрика лишь по этой причине, а вовсе не из сочувствия.

Она увлеклась, представляя, как наносила бы масло мяты сама, прикасаясь к его коже, и отметила, что испытывает незнакомое, волнующее чувство, которое ей не сразу получилось унять.

– Я была лекарем в деревне, потом решила плыть во Францию…

Элдрик с такой силой швырнул полотенце, что деревянная лоханка подпрыгнула. Он прошел к столу, где стоял поднос с едой, взяв кувшин, не потрудился перелить эль в кубок, а принялся пить прямо из него, держа за изогнутую ручку.

Крессида разглядывала профиль Элдрика, отмечала, как он делает один глоток за другим. Наконец, он с шумом поставил кувшин, который тоже перевернулся и упал на бок – пустой. Элдрик будто не заметил этого и не поднял его. Крессида недовольно оглядела комнату: полотенца со следами грязи и крови, брызги воды на полу, разбросанная одежда. Взгляд ее вернулся к Элдрику.

– Я могу сделать для тебя снадобье. – Она помолчала и сглотнула слюну. – Нос не заживет сразу, но будет значительно легче. Тебе, должно быть, очень больно.

Он повел плечами, но не ответил. Ноздри раздувались от тяжелого дыхания. Потянувшись, он одним рывком поднял свою сумку, вынул чистую рубаху и натянул через голову.

– Может, лучше даже окопник, – продолжала рассуждать Крессида, словно они вели диалог. – Он поможет убрать с лица эту боевую раскраску, хотя, подозреваю, красота тебя мало волнует. Его надо использовать осторожно, но он поможет.

Элдрик встал, толкнул стул ближе к кровати, развернул спинкой к ней, оседлал и сразу оказался очень близко. В нос Крессиде ударил запах эля и соленой морской воды, которой он мылся. А также запах тела, напомнивший аромат покрытой инеем ели.

Сложив руки на спинке стула, он по-детски положил на них голову и расслабился. Теперь он выглядел как совершенно обычный мужчина. И смотрел как мужчина. А сел он так не для того, чтобы показаться дружелюбно настроенным, а чтобы прикрыться спинкой стула, как щитом, будто ждал нападения. Но ведь она связана, значит, он хочет ограничить свои действия. Тихий внутренний голос высказал надежду, что он беспокоится о безопасности своей пленницы, что, вероятно, фантазия, но приятная, ведь никто раньше не пытался ее защитить.

И все же, ради блага их обоих, она должна его спровоцировать и бежать.

– Не знаю, что тебе от меня нужно и за кого ты меня принял, но я полагаю, мы не с того начали знакомство. Пойми, я просто путница, как и ты.

Элдрик приподнял голову, его синие глаза стали темными, зрачки расширились, пальцы сжали деревяшку так сильно, что побелели костяшки.

– Я еду к родным во Францию. – Ради необходимости выглядеть искренней, Крессида и сама почти в это поверила. – Я не хотела драться с тобой, просто ты застал меня врасплох. Я вынуждена была защищаться. Ты схватил меня, я и…

– Тебе не надоело? – Его низкий голос разносился по всей комнате. Слова звучали скорее как приказ, а не вопрос.

– Мне надоело.

– Не знаю, что ты…

Элдрик зарычал, будто потревоженный зверь, вскочил – тяжелый дубовый стул повалился на бок и ударился о кровать. Резная спинка не задела ее ногу, но матрас просел под весом рыцаря.

Мужчину, что навис над ней, стоит бояться. Его большие руки сжимались в кулаки, грудь вздымалась. Казалось, он отчаянно пытался совладать с гневом, что совсем не получалось. Крессида испугалась, что сейчас он возьмет стул и ударит ее со всего размаха, например, по голове. Замерев, она смотрела на него широко открытыми глазами, ожидая, что будет.

– Это ложь! Отвратительная ложь. Я знаю правду, но, даже если бы не знал, все равно понял бы, что ты меня обманываешь. Ты в моей власти, я могу не давать тебе пищу, и ты умрешь, могу резать твою тонкую кожу лезвием, пока не истечешь кровью, или придушить тебя подушкой. Ты сама это знаешь, но все еще морочишь мне голову. – Он отвел взгляд, но через минуту опять смотрел ей в глаза. – Ты напрасно тратишь силы и время. Свое, не мое. Я свободен, если ты не заметила, а ты нет. Как долго ты думаешь оставаться в живых и лежать, привязанной, на этой кровати? День? Два? Пару недель?

Элдрик опрометью бросился прочь из комнаты, дверь громко хлопнула, лязгнул замок, и стало тихо.

## Глава 3

Он ушел. Решился все же оставить ее одну.

Сердце стукнуло раз, второй, из коридора не доносилось ни звука, и Крессида решила больше не ждать, а попытаться ослабить веревки. Пальцы левой руки были достаточно длинными, чтобы дотянуться до запястья, и сильными, чтобы веревка поддалась. Она до сих пор ощущала витавшие в воздухе искры гнева Элдрика, слышала отголоски брошенных им слов. Вне всякого сомнения, он желал ей смерти и явно не собирался отказываться от задуманного.

Ее лживое объяснение привело Элдрика в ярость. Крессида его понимала, окажись она на месте этого рыцаря, не давала бы пленнику еды – самый простой и действенный способ. К счастью, отец еще очень давно научил ее, как выживать без воды и еды. Однако она не сможет продержаться долго, если не освободится до критического дня, неминуемо погибнет.

Этого она не допустит, и не потому, что инстинкт самосохранения в ней очень силен. Отец сделал ее оружием в своих руках, а оружие не испытывает чувств, ему все равно, живо оно или мертво. Отец давно уничтожил в ней все слабости. Причина не в том, что уязвлена ее гордость из-за вынужденного зависимого положения. Оружие не может рассуждать о добре и зле, оно выполняет приказ. Совокупность всех черт обеспечивала отцу преданность дочери. Скорее всего, люди попусту болтают о том, что он взял на воспитание девочку. Многие годы отец действовал в соответствии со своей единственной целью – получить то, чем мечтала владеть семья Ворстоун – сокровище королей, драгоценный камень, которому приписывали те же свойства, что и мечу Эскалибур, принадлежавшему королю Артуру. Разница лишь в том, что Эскалибур – выдумка, камень же существует на самом деле.

Поскольку Англия воевала сейчас с Шотландией, сокровище очень помогло бы. Обладание им давало огромную власть, и Ворстоуны готовы были заполучить драгоценный камень любой ценой.

Отец потерял след камня шесть месяцев назад, последний раз он видел драгоценность в тот день, когда Крессида не позволила ему убить Мейрид из клана Бьюкенен. В последнее мгновение ей стало жаль несчастную женщину, и она выпустила стрелу в плечо отца намеченной жертвы. Мейрид удалось бежать, а Крессида навлекла на себя гнев родителя. Он злился, игнорировал ее, но не отдалял от себя. Она получала задания и продолжала тренироваться с лучшими воинами, которых он присылал. Ей необходимо бежать, нельзя умереть с мыслью о том, что отцу она больше не нужна.

Крессида изогнулась всем телом, пока кровать не заскрипела, затем полностью расслабилась. Оценив результат, она поняла, что ноги связаны крепко, а правая рука закреплена так же, как раньше. Пальцами можно дотянуться до левой руки, но угол не тот, сделать ничего не получится. Жаль, что дубовый стул у кровати ничем ей не поможет.

Крессида опять выгнулась и упала на кровать, ожидая услышать удар стула об пол, но он был слишком тяжелым, его так просто не столкнуть.

Она раздраженно дернулась и заерзала на кровати, кстати, одной из самых удобных из всех в ее жизни. Разумеется, в аббатствах надеяться на удобства не приходилось, матрасы был плохо набиты, их не покрывали плотными льняными простынями, чтобы не ощущалась солома. Мебели в этой комнате немного, но она добротная. Все портили лишь разбросанные Элдриком вещи: кувшин, стул, лоханка. Интересно, он всегда такой неаккуратный? Она что-то упустила, наблюдая за ним, или причина в его нервозном состоянии?

Той ночью в Суоффхэме она положила стрелу на его подушку и заметила, что кровать не застелена, одеяло валяется на полу. Неряшливость Элдрика она сочла серьезным недостатком. Для Крессиды существует ключевое правило – не оставлять следов там, где побывала, поэтому она никогда не забывала убедиться в том, что предметы, к которым она прикасалась, оставались лежать ровно так, как прежде. Если матрас был достаточно мягким, чтобы сохранить очертания тела, она спала на полу. Элдрик оставил после себя немало следов своего пребывания, хотя пробыл в комнате совсем недолго. Уничтожить большинство из них непросто, например, брызги воды, попавшие на камень.

Несколько мгновений Крессида мысленно вела разговор с Элдриком, предлагала воспользоваться ее советами, чтобы научиться скрываться, это непременно поможет, если его кто-то будет преследовать. Интересно, как бы он отреагировал на ее рекомендации? Скорее всего, плохо.

Человек, имеющий привычку постоянно насвистывать, определенно не заботится о сокрытии своих следов. Крессида не представляла, что могла бы вести себя так беспечно. Это и понятно: в ней было воспитано сознание того, что она воин, для нее было бы странно привлекать внимание противника, вместо того чтобы как можно лучше спрятаться. В этом между Элдриком и Крессидой была большая разница.

К сожалению, размышления об их различиях и его особенностях не могли занять ее на все то время, которое предстоит провести в одиночестве. Крессида глубоко вздохнула и выдохнула, готовясь долго ждать. Сначала она пересчитала предметы в комнате, потом отбивала ритм пальцами ног. Ей ни в коем случае нельзя сейчас заснуть – это неминуемая гибель. Отказать себе в отдыхе было трудно. Несколько недель она спала лишь урывками, а на дереве – всего несколько минут, истощенное тело не сможет действовать слаженно.

Она не сомневалась, что рано или поздно Элдрик вернется. Он ведь не притронулся к еде. Проголодается и непременно вернется.


Элдрик стоял у кровати и разглядывал стройную фигуру Лучницы. С последней вспышки гнева прошло уже несколько часов. Впрочем, он никогда не отличался хорошим самообладанием. На поле боя его всегда выручала недюжинная сила. За время поиска убийцы друзей ярость в душе рыцаря немного поутихла.

Впрочем, приступы гнева никогда не случались с ним без повода. Вот и сейчас его охватил гнев не без причины: эта женщина вздумала ему лгать. Он не первый раз сталкивался с ложью пойманных им людей и знал, как действовать. Но в этом случае был совершенно бессилен, ведь угрозы ее не остановят, эта женщина – стойкий и хорошо обученный воин.

Его раздражал бдительный взгляд, всегда сосредоточенный на нем, но к цвету глаз он постепенно стал привыкать. Женщина смотрела так, будто чего-то ждала или что-то знала о нем.

Он ушел со спокойным сердцем, уверенный, что ей ни за что не развязать веревки, как бы она ни старалась. Но все же решил подстраховаться и заплатил двум мальчишкам, поручив не спускать глаз с комнаты. Сам же отправился к причалу.

Держа на руках умирающего друга, он поклялся отомстить за него, а потом повторил клятву в церкви перед лицом Бога. И еще раз, когда принял охотничий рог из рук Эдуарда, короля Англии. Люди уверены, что клятву нельзя нарушить и забыть, как святого или умершего. Та встреча с Эдуардом была одной из самых важных в жизни Элдрика. Он согласился найти Лучника и доставить королю. Элдрик понимал, что заключил сделку с дьяволом, но был готов заплатить любую цену.

Ему повезло, что их с королем желания совпали, им обоим нужна голова Лучника. Элдрик был заинтересован в службе Эдуарду, ведь она давала возможность прикрываться именем короля, решая собственные проблемы.

В прошлое Рождество Эдуард велел ему отправиться в Суоффхэм и найти предателя, передававшего письма шотландцам. Им оказался Хью из Шобери, его друг детства, с которым они вместе проходили обучение при дворе.

При встрече выяснилось, что у Хью была причина так поступать: он защищал Роберта из Дента, Черного Роберта. Он был объявлен мертвым, а на самом деле скрывался от короля. Жил с женой-шотландкой Гайрой и приемными детьми. Ему отправили весть об опасности, чтобы он мог защитить Гайру из клана Колкахун.

Роберт… Он тоже был другом детства, ему тоже была нужна помощь – весь клан искал их пропавшую дочь.

Элдрик, не раздумывая, поклялся в верности друзьям. Тогда он понял, что преданность может выглядеть по-разному, с какой стороны посмотреть. Он готов был солгать королю Эдуарду, чтобы не предавать друзей. Роберт инсценировал свою смерть, а потом и Хью с любимой женщиной. Элдрик сообщил королю, что предатели мертвы, ему не о чем беспокоиться. Больше он никогда не видел друзей, связываться с ними было рискованно. Преданность…

Элдрик понимал, что ему необходимо пересмотреть жизненные принципы, заново определить границы добра и зла, правильного и ошибочного. Дважды солгав королю, он связал себя невидимыми нитями с сувереном.

Он обещал принести голову Лучника, принял в дар рог, монеты и бумагу, которая предоставляла ему почти неограниченные возможности. Перед самым Рождеством в прошлом году он был уверен, что заставит Лучника заплатить за содеянное. Он сделает это не только из желания отомстить за друзей, но и для защиты других людей, которые скрываются и опасаются за свою жизнь.

Король Эдуард никогда не должен узнать о неверности рыцаря, один открывшийся факт повлечет другой, и перед ним раскроется вся картина. Хью, Роберт и их семьи должны оставаться в безопасности.

Элдрик не мог даже предположить, что Лучник окажется женщиной. Доставить его в лондонский Тауэр будет непросто, как и оставаться верным королю и данному слову. Необходимо прежде принять решение, как действовать, сохранить в тайне обнаружение Лучника или сообщить об этом? Прошлой зимой ему следовало хорошо подумать. Прогуливаясь вдоль причала, Элдрик принялся анализировать разговор с королем, теперь он виделся ему в другом свете. Тогда он был сосредоточен на том, что сказать, как себя вести, потому воспринимал поверхностно сказанное королем. Эдуард заявил, что знает о поисках Лучника, которыми занят Элдрик, о его стремлении отомстить за друзей. Выходит, он шпионил за собственным шпионом. В этом случае королю может быть известно, что Лучник – женщина, и, вероятно, известны ее задания и цель.

Факт, что его враг – женщина, все менял. Разумеется, не потому, что дама не способна на убийство. На примере собственной матери он знал, какой силой могут обладать женщины. К тому же Лучница отлично обучена, он в этом убедился лично. Элдрика озадачила просматривающаяся в ее действиях система. Он принял решение и дал еще одно обещание – держать Лучницу в комнате, пока она не признается, что совершила. У него будет время поразмыслить, посмотреть на ситуацию с разных сторон. Составить план так, чтобы не подвести себя под удар, и как говорить с королем, когда они останутся наедине в его личных покоях.

Прежде чем казнить Лучницу, надо выяснить, что она сделала и какова ее цель. Элдрик не мог себе ответить, если бы Лучник был мужчиной, волновали бы его задачи и детали содеянного? Едва ли. Скорее всего, просто действовал бы и не задавал вопросов. И думать стало бы не о чем, посадил врага в повозку и отправился в Лондон. Элдрик удивлялся насмешке судьбы, сделавшей его врагом женщину, и негодовал, что это изменило его планы.

Он и представить не мог, что так получится. Простая, по сути, жизнь внезапно усложнилась и преподнесла ему сюрприз. Это странно и неожиданно.

Сейчас он готов сделать все необходимое для получения ответов на все новые вопросы. В сложившейся ситуации не поможет его богатырская сила, требуются быстрые поступки и меткие слова, которые сломят волю Лучницы. И он готов к действиям. Чтобы сдержать клятву, придется отказаться от многих привычек, значительно изменить образ жизни. Собравшись, Элдрик решительно вошел в комнату и обнаружил пленницу мирно спящей.

Внезапно у него возникло желание приставить лезвие ножа к ее сердцу и ждать, сколько раз она вздохнет, прежде чем почувствует опасность. Вместо этого он схватил лоханку с остатками воды, намереваясь выплеснуть на нее, но остановился, бросив взгляд на лицо. Прекрасные глаза скрыты веками, под ними полукружьями залегли тени. Дыхание неровное, прерывистое. Ей снятся кошмары?

Элдрик замер с лоханкой в руках, ощущая, как нарастает внутренняя борьба, которую он с трудом переносил весь день. Гуляя по улицам, обедая, наблюдая, как день сменяют сумерки, он невольно думал о том, о чем думает Лучница одна в комнате? Он намеревался вернуться значительно позже, но не выдержал. Он слишком долго гонялся за ней и боялся, что долгое отсутствие даст ей возможность сбежать.

Интересно, что же ей снится? Черт, перед ним его злейший враг, какое ему дело до того, спит она или нет? И видит ли кошмары? Надо немедленно прекратить думать о ней. Чем дольше они будут оставаться вместе, тем больше вероятность установления контакта, а это может привести к провалу дела.

Он все отчетливее понимал, что не сможет ее убить. Она выглядела… такой измученной. Казалось, усталость истерзала ее тело до самых костей, подобное испытывает только загнанное животное. Однако от этого красота ее не померкла. Он никогда не видел таких женщин. Сон смягчил черты ее лица, фигура выглядела хрупкой. Его пленница казалась воздушным, почти неземным существом. Щеки немного ввалились от голода. Заметны были и другие признаки истощения и упадка сил. Тело ее то и дело судорожно дергалось, она не привыкла к покою, ее жизнь – постоянная слежка и погоня.

Спокойствия не добавляло и то, что сейчас ее жизнь в опасности, она лежит в незнакомом месте, связанная. Тот факт, что женщина заснула, когда полагалось оставаться начеку, – еще одно подтверждение высшей степени усталости.

Внезапно она тихо застонала, и Элдрик вздрогнул, выбрался из морока и вернулся в реальность. Лучница не ангел, хотя и похожа внешне, она несет смерть и боль этому миру.

Сейчас здесь мог появиться тот, кто, не колеблясь, уничтожит ее. Это может сделать он сам, и довольно легко, пока она спит. Как же она дралась с ним, если была почти без сил? Щека невольно дернулась, он вновь почувствовал каждый нанесенный ему удар. Она была серьезным противником, но и он ответил не хуже. Лучница пострадала бы и больше, возможно, погибла бы, этого не случилось лишь потому, что она боролась, сопротивлялась и упала с дерева!

Он слышал тогда сильный удар о землю. Сколько она еще выдержит? Есть ли другой способ получить от нее ответы? Может, стоит притвориться, что он решил заключить с ней мир? По меньшей мере, это ее успокоит. Она расслабится, сможет отдохнуть и выспаться, что так необходимо. Он накормит ее, чтобы исчезла эта нездоровая бледность. Доброта тоже может быть способом одержать победу.

Элдрик вспомнил о последних мгновениях жизни друга Томаса, о Роберте и его семье и прогнал негодные мысли. Нет, это неверное решение. Однако чем дольше он стоял перед спящей Лучницей, тем отчетливее понимал, что не выльет на нее грязную воду, как и не станет жестоко допрашивать, чтобы выбить признание.

Он прошел обучение, прежде чем приступить к работе шпиона, знал много способов получения желаемого. Главное – враг не сдастся и не капитулирует, когда он силен, прежде всего надо сломить его волю, сделать слабым. Надо лишить ее сна, пищи, подавить ее сопротивляемость.

Женщина нахмурилась и внезапно вскрикнула. Скорее всего, кошмар? Что может сниться убийце? Эта женщина – оружие человека, которого ему предстоит найти. И лишь потом наказать ее, бросить в огонь, чтобы никто не нашел останков.

Иисусе! Нехотя он поднял стул и с силой бросил на пол.

## Глава 4

Крессида вздрогнула и проснулась. Дернулась и поморщилась от боли – веревки давили и врезались в лодыжки и запястья. Она увидела перед собой лицо мужчины, и ее сердце забилось от ужаса, кровь ударила в голову. Она не выдержала и закричала. В голове еще слышались отголоски ударов дерева о камень и всплески воды.

– Довольно! – рявкнул мужчина и тряхнул ее за плечи.

Где она? Не в аббатстве, не на дереве… Комната чужая. Сквозь темную пелену Крессида силилась вернуться в реальность и понять, что происходит. Почему так темно?

– Не трогай меня! – Она попыталась вырваться, но крепкие веревки заставили ее откинуться на матрас.

Он хочет ее задушить! Она глубоко вдохнула, стараясь набрать в легкие больше воздуха, и попыталась вырваться.

Мрак рассеивался, и постепенно стало вырисовываться лицо мужчины. Неужели это Элдрик? Сон был таким глубоким и реальным, что она едва не умерла.

На руках выступила кровь. Если сломать кость или сильно повредить кожу, он будет вынужден ослабить веревки. Надо сильнее, еще сильнее. Тело отчаянно рвалось на свободу.

– Не-е-ет! – закричала она.

– Эй, проснись! Что ты делаешь?

Она узнала голос Элдрика. Он был так близко, что кончики его волос касались ее щеки. В синих глазах мелькнуло что-то ранее не замечаемое, кажется, тревога.

Элдрик здесь, в комнате, куда он привел ее и связал. Она вспомнила, как он выбежал и захлопнул дверь.

– Где ты был? Почему темно? Ведь было же утро.

Он продолжал держать ее за плечи, но уже не так крепко.

– Скоро ночь.

– Я проспала весь день?

Он кивнул, но не отошел от кровати. От него исходил запах моря и чего-то еще, что она не смогла узнать. От рук пахло хлебом. Значит, он поел. Прошло немало времени.

– Проспала, – повторил Элдрик.

– И ты мне позволил?

Он выпрямился. Беспокойство, мелькнувшее в его глазах на несколько мгновений, исчезло. Видимо, она сказала то, что не стоило говорить.

– Я ушел со спокойной душой, потому что мой враг крепко связан. Я дал тебе время подумать о том, как бесполезна твоя ложь.

– Я не думала, я спала. – Она не помнила, когда это было в последний раз. Она никогда не позволяла себе расслабляться, когда дело требовало бодрствования и внимания.

– Поэтому я тебя разбудил. Надо подумать о себе, утолить жажду и голод для начала.

Крессида не понимала, что происходит. Элдрик грубо тряс ее, но, казалось, не собирался навредить. Он требовал, чтобы она проснулась и пришла в себя, остановил, когда она едва не повредила себе руки.

– Зачем ты меня разбудил?

– Не хотел, чтобы ты пострадала, – нахмурился он.

Она уже страдала. Страшный сон казался нескончаемым. Такое случалось с ней и раньше, когда отец слишком усердствовал в тренировках. Во сне недавние события наложились на произошедшее в последнюю неделю или несколько недель назад. Кошмар прекращался только, когда она окончательно просыпалась. Она оружие в руках отца и ничего больше. Ей не дают погибнуть, лишь для того, чтобы использовать еще раз.

Необходимо бежать отсюда и найти отца, чтобы все стало как прежде, потому что без него она никто, она не сможет существовать.

Крессида оказалась в плену – неожиданное событие, сбившее ее с толку и спутавшее планы. Но главное даже не это. Почему Элдрик так изменился? Что-то произошло, пока она спала. Возможно, он пересмотрел свои планы. Или просто устал играть роль злодея и стал прежним, тем Элдриком, который насвистывал и смеялся. Сейчас перед ней определенно тот самый Элдрик.

Крессида смотрела с укором.

– Я очень страдаю. Мне больно.

Он проследил за ее взглядом. Веревки держат крепко, но не причинят боль, если она не будет стараться освободиться.

– Это хорошо, – кивнул он. – Ты сама сделала все, чтобы оказаться в таком положении.

Выходит, он все же не поверил ее легенде?

– Где я?

– Не имеет значения.

– Я чувствую запахи порта, он где-то рядом.

– А это важно? – Он удивленно приподнял бровь.

Для нее важно, ведь в порту может быть отец. Один или с новой приемной дочерью. Если они отплывут на торговом корабле во Францию, найти их не представится возможным. Вся ее жизнь сейчас под угрозой, необходимо выбраться из плена как можно скорее. Если признаться в этом Элдрику, она навредит отцу и отношения с ним будут непоправимо испорчены. Она, как и прежде, старается оградить от опасности человека, который ее ненавидит. Крессида вскинула подбородок и потянула руки на себя, отчего веревки сильнее надавили на запястья.

– Мне необходимо быть в порту.

– Зачем?

Надо придумать правдоподобную версию.

– Дела семейные.

– Какие? Рассказывай все.

Она подошла слишком близко к правде. Крессида до сих пор не теряла надежды отыскать отца, вымолить прощение за все плохое, что совершила. Как же получилось, что она заснула, оставшись в комнате одна?

Сама усложнила и без того непростое положение. Лучше бы на месте Элдрика был любой другой солдат, с которым она легко вступила бы в бой и непременно победила. Они оба связаны клятвами верности и не могут позволить себе их нарушить.

– Пойми, все это бессмысленно. – Она лгала, но очень убедительно. – Отпусти меня.

– Ни за что. – Плечо его дернулось. От глубокого вдоха мышцы груди пришли в движение.

– Тогда объясни, что собираешься со мной сделать?

Взгляд его внезапно затуманился и скользнул вниз по ее ногам к изножью кровати, затем вновь вверх, по измятому покрывалу, ее животу и, наконец, рукам. О чем он думает? Что-то просчитывает?

Крессида напряглась и пристально вгляделась в его лицо. Понять его непросто, но она уже определенно видела такое выражение. Элдрик смотрел на нее так, протягивая руку и приглашая на танец. Тогда, как и сейчас, тело реагировало быстрее разума. Зрачки его расширились, отчего глаза стали казаться темнее. Она помнила, как он тогда смотрел на нее, будто проникая внутрь, на мгновение ей даже показалось, что ее разоблачили. Теперь на ней нет хорошо защищающей одежды и маски, у него есть возможность видеть очертания ее тела, впрочем, это не самое страшное. Она и раньше чувствовала реакцию Элдрика на нее. Жаль, что сейчас ее костюм значительно отличается от того, что был на праздничном вечере, он все же позволял ощущать себя более защищенной. Крессиду злило ее зависимое положение, она набрала воздуха, чтобы сказать Элдрику все, но…

Он отвел взгляд и тихо выругался себе под нос.

– Какую игру ты затеяла?

Ей показалось или в его глазах мелькнуло что-то, помимо ненависти? За это она отдала бы многое, но, похоже, все же приняла желаемое за действительное. Он смотрел на нее лишь с отвращением. Только из-за собственной глупости она так плохо разбирается в людях.

Элдрик посмотрел с прищуром.

– Скажи мне, кто ты?

Крессида напряглась, старательно борясь с зарождающимся новым чувством. Она справится с ним.

– Я уже сказала, ты просто ошибся.


Элдрик долго бродил по окрестностям, обдумывая все случившееся, прежде чем вернуться в комнату. Встреча с убийцей, открытие того, что его враг – женщина, борьба с ней и ее пленение и как ему теперь действовать – тут было о чем поразмыслить. Ее сон с кошмарами стал для него неожиданностью, значит, не такая уж она бессердечная, если способна испытывать столь сильные чувства. Что же ей снилось, что ее так напугало?

И что делать с этой женщиной, связанной и беспомощной? Впрочем, она не утратила стойкость и продолжает ему лгать. Однако все же ослабла, он заметил, как она осунулась и похудела, а раньше казалась выносливой и сильной. Она так смотрела на него, от этих глаз невозможно было отвести взгляд…

Элдрику вновь показалось, что он уже встречал ее, иногда он даже забывал, что перед ним враг. Его влекло к ней, желание было отчетливым и непреодолимым – настоящее безумие, с которым он должен бороться. Элдрик в очередной раз повторил себе, что именно она убила его друзей.

– Довольно! У нас не получится разговора, если ты будешь лгать. Почему ты притворяешься? Я знаю, кто ты, Лучник.

Она едва заметно вздрогнула, но больше ничем не выдала свое внутреннее состояние.

– Лучник? Но я женщина. А команды лучников обстреливают шотландцев с земляной насыпи.

– Тебе и это известно? Знаешь, какова диспозиция в бою? Забыла, что на дереве рядом с тобой висел лук и колчан? Они упали на землю вслед за тобой. Ты у меня в плену.

Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Она смотрела прямо на него и не отвела взгляд. Элдрик ненавидел ее за это и одновременно восхищался. Наверняка сейчас она сделает попытку осмотреть комнату внимательнее и понять, где может находиться ее оружие. Ведь она определенно надеется освободиться, тогда оно будет ей необходимо. По этой причине он спрятал лук и стрелы под кровать.

– Тебе может казаться, что знаешь меня, но я точно вижу тебя впервые.

– Как легко ты лжешь. Тебе нет веры! Поймать тебя было непросто, и я никуда тебя не отпущу. Хочешь, я кое-что напомню? – Он скинул рубаху и показал два шрама на руке. – Помнишь, откуда они?

Выражение ее глаз оставалось прежним, ни один мускул не дрогнул. Элдрика невероятно злило ее спокойствие и умение владеть собой, его охватил гнев.

Нервничать должна она, а не он. Он не представлял, что делать, как себя с ней вести, а ведь он агент короля и хорошо обучен, у него должен быть четкий план. Все прошедшие годы он сталкивался лишь с тем типом врагов, которых одолевал благодаря своей силе. Он сражался яростно, неистово и всегда одерживал победу. Все было просто и понятно – перед ним враг, которого нужно уничтожить.

Но с этой женщиной… С ней все сложнее, в этом деле присутствовала личная заинтересованность, ведь она убила его друзей. Он готов был поклясться, что и в ее случае все обстояло так же, он чувствовал, что и ей небезразлично то, что она сделала. Это казалось странным и необъяснимым, но чутью Элдрик доверял.

Однако он не ощущал ненависти к ней лично, не жаждал скорейшего уничтожения. От его руки погибли многие, но он никогда не торговался с королем, и на поле боя, и в роли агента он послушно уничтожал тех, кто находился на противоположной стороне и хотел принести вред королевству.

Лучница ранила его и не единожды, словно желала оставить след, который будет всегда напоминать о ней, одновременно демонстрируя, на что она способна. Его не покидало ощущение, что и она выполняла, как и он, клятву мести. Или долга? Почему ему кажется, что они стали личными врагами? Лучница – красивая женщина, предмет вожделений мужчин, возможно ли… И почему она не хочет говорить о себе правду? Ярость вспыхнула в нем с новой силой. Он любой ценой получит от нее ответы на вопросы.

– Знаешь, сначала я даже не почувствовал, что ранен, был поглощен происходящим на поле. Потом Томас упал, меч отлетел в сторону. Он был моим другом детства, я ощутил всю боль, которую он испытывал перед смертью, будто стрела пронзила мою грудь. Страдание было непереносимым, я ничего не мог с собой поделать. Не представляешь, как я дрался после этого, бросился в самое пекло. Впрочем, тебе не надо представлять, ты все видела своими глазами. Черт, почему я не подумал об этом раньше? Ты ведь тогда следила за мной, моя боль тебя забавляла? Должно быть, тебе очень понравилось, потому что вскоре ты повторила все до деталей. Выстрелила мне в руку. Едва стала утихать боль от потери Томаса, ты убила Майкла. Тогда я дал приказ отступать, ты ведь знаешь? Стрела вонзилась ему в горло, и мы отступили.

Дыхание женщины было по-прежнему ровным, ни один мускул ее не дрогнул. Душа его требовала, чтобы возмездие совершилось незамедлительно. Однако как агент, он понимал, что обязан получить информацию, которая расширит возможности и поле для деятельности.

Как долго Элдрик твердил себе, что уничтожит всех врагов на родной земле. Воображение рисовало картины пыток Лучницы, он видел, как проводит острым лезвием по ее тонкой коже. Его подталкивали к действиям воспоминания о предсмертных муках Томаса. Лучница заслужила самое суровое наказание. Мечта его сбылась, она схвачена и связана. Элдрик может делать с ней все, что угодно.

Все. Но он бездействовал, ограниченный одному ему понятным кодексом чести. Он не мог взять нож и нанести раны женщине, не мог надругаться над ней. Лишь позволял себе ярость, гнев и ненависть, от которых не было никакой пользы. Его пленница лежала и пристально смотрела прямо на него, словно на сумасшедшего. Похоже, он действительно лишился разума, и во всем повинна она.

– Это, – он указал на шрам, – тоже из-за тебя. После так же был убит человек, прикрывавший меня слева. Я сразу понял, чья это работа. Какими были твои мысли, когда я смотрел на тебя, сидящую на дереве?

Она покачала головой, словно отказывалась признаваться в содеянном, как и в том, что испытывала какие-то чувства.

Теперь Элдрик был уверен, что причина нападения Лучницы личная.

– Скажи, почему ты позже опять меня ранила? Я точно знаю, это была ты. Ведь убивать Филиппа не было смысла.

## Глава 5

Каждое его слово врезалось ей в сердце, словно острый клинок. Сказать ему правду? Сказать, что отец приказал его убить? Нет, это невозможно. Значит, ее попытки не были тщетны, он все же понял, что это предостережение, и насторожился. Не важно, что стрела лишила жизни его друзей, что отец убил Томаса, Филиппа и Майкла. Раньше они были для нее просто воинами, теперь она знает их имена.

Как ей поступить? Рассказать все Элдрику и предать отца? Открыть ему, что отец отдал приказ? Никогда!

Будь у нее возможность, она бы, как Элдрик, вскипела и вылетела из комнаты. Но она не могла, не могла…

– Мне нужно в уборную, – тихо произнесла Крессида.

Элдрик дернулся, будто получил пощечину. Ему достаточно было сделать шаг, чтобы оказаться рядом с ней, он склонился к самому лицу девушки. Он посмотрел ей в глаза, потом его взгляд метнулся к губам, задержался на мгновение и скользнул вправо, к привязанной руке.

– И это все? Все, что ты можешь сказать?

Крессида понимала, что он хочет от нее услышать, но как ему все объяснить? На это потребуется целый день. Она вскинула подбородок и посмотрела на Элдрика с вызовом.

– Это ты схватил меня и приволок сюда. Ты все спланировал и, значит, решил, что будешь делать, когда дойдет до этого? Вот так и поступай.

Она знала, что сделал бы сейчас отец, – бросил бы ее и ушел. Знала, чтобы сейчас хотел сделать Элдрик, – его гнев все объясняет. Возможно, ему удастся с собой справиться.

Он был так близко. И не надел рубаху. Забыл о ней? Едва ли. Теперь она отчетливо видела все его шрамы – неровные, бугристые, они будто обвиняли ее, их вид заставлял страдать больше, чем брошенные в лицо слова.

Резко выдохнув, он развязал веревки на ногах и сделал шаг назад.

– Думаешь напасть?

Всему виной шрамы, из-за них она забыла, что должна молить его, просить освободить. Крессида согнула ноги и подтянула к груди.

– Мне больно. Я… – Она покачала головой. Что бы она ни сказала, он не поверит.

– Выпрями ноги. Ну же!

Она молча повиновалась. Поменяла положение, чтобы дать отдых затекшим мышцам.

– Ты меня развяжешь?

Элдрик сместился влево, потянул веревку, и ее рука упала на кровать.

– Я слежу за каждым твоим движением, женщина. Учти, сделать подобное тебе больше не удастся. – Он ткнул пальцем себе в нос.

Крессида отметила, что опухоль перешла на скулы.

– Окопник… Тебе поможет окопник.

– Перевернись на живот, – скомандовал Элдрик.

Крессида побледнела, но решила повиноваться.

У нее нет выбора, Элдрика лучше не злить, к тому же мочевой пузырь, казалось, вот-вот лопнет. Конечно, лежа на животе, напасть будет трудно, как и защититься. Отец заставлял делать то же самое, когда… нет, об этом она не хотела вспоминать.

– Зачем это нужно? Просто дай мне горшок.

– Я не желаю ради этого звать слугу. И сам выносить горшок не желаю, особенно после тебя.

Крессида покраснела до корней волос. Она ненавидела эту свою черту, отец нещадно боролся с ней, наказывал, уверенный, что рано или поздно она усвоит науку. Она очень хотела его порадовать, но справиться с собой не могла.

Элдрик не мог не заметить, как изменился цвет ее лица, и глаза его вновь стали темнее. Непонятно, что это значит? Почему время от времени это происходит? Она не понимала и не могла понять. Мужчины никогда не смотрели на нее так, не находились столь близко. Ей казалось, он смотрит на нее, как на знатную добычу после долгой охоты. Крессида молчала и смотрела прямо ему в глаза, пока не заметила, что взгляд потеплел и смягчился.

Чувствуя, что лицо горит все сильнее, она поспешила перевернуться на живот. Довольно долго ничего не происходило, она несмело повернула голову и увидела, что Элдрик просто стоит и смотрит на нее. Внезапно запястья пронзила боль. Он дернул ее за руку, другую, потянул и связал вместе.

– Переворачивайся на спину, – рявкнул он.

Теперь она могла свободно двигаться, но свободная рубашка стала помехой, она путалась в ней.

– Не могу, мне неудобно.

– Ничего, потерпишь.

Тон не предполагал возражений. Злить Элдрика не хотелось, кроме того, ей действительно было нужно в уборную.

– Рубашка мешает. Мне надо сесть, потом я лягу.

– Даже не вздумай.

Он ловко поднял ее ногу, поправил ткань, и проделал то же самое с другой ногой. Теперь ей мешала лишь реакция собственного тела на его прикосновения.

– Не вздумай нападать, – предупредил он.

Сейчас ей хотелось совсем другого. Чтобы он не отпускал ее, чтобы пальцы прикоснулись вновь к ее телу, и не только к ногам.

Элдрик подцепил край рубашки и потянул вниз. Мягкая ткань приятно ласкала тело, хотя ей было бы приятнее, если бы это была рука Элдрика.

– Не вздумай пытаться напасть, – повторил он.

– Отпусти меня!

Он и не думал ее слушать. Крессида резко перевернулась на спину и бросила на Элдрика яростный взгляд. Она не должна все это терпеть, должна бороться, как учил отец, бежать из плена и получить свободу.

Элдрик схватил ее за лодыжку и прижал к кровати. Он был выше, из такого положения она ничего не сможет сделать. В комнате горели всего несколько свечей, но даже в полумраке она видела, что непокорность пленницы его удивила. Он издал странный звук, глухой, тяжелый, не свойственный человеку, который любит петь и смеяться. Казалось, он, а не она чувствует себя беспомощным и слабым. Он не сводил с нее глаз. Крессида старалась не шевелиться и молчать, не представляя, как он поступит в этом случае.

– Я не двигаюсь, – заверила она. Драться с Элдриком она не собиралась.

Взгляд его скользнул по ее телу, задержавшись на темном треугольнике, потом по обнаженному животу и груди. Нимало не смутившись, Крессида оглядела его обнаженный торс, внимательно изучая каждый шрам. Перед ней сильный и бесстрашный воин. Настоящий мужчина. А она еще считала невыгодной позицию, когда лежала к нему спиной, эта еще более опасна. Она следила за Элдриком с юности, знала все чувства, которые испытывала, видя его. Понимала, чем дольше они вот так смотрят друг на друга, тем больше шансов сделать то, что не следует.

– Я не собираюсь на тебя нападать. – Собственный голос звучал необычно. – Свяжи мне руки спереди, я смогу…

Он резко мотнул головой. Затем еще раз. И стиснул зубы.

– Что за игру ты опять затеяла?

– Игру?

– Ворочаешься на кровати, задираешь рубаху. Вот что ты делаешь, чтобы сбить мужчин с толку и сбежать из плена?

Крессида не понимала, к чему все эти слова. Ведь она делала так, как он приказал. Он сам завороженно разглядывал ее, заставляя краснеть и смущаться.

– Я никогда не попадала в плен, – гордо заявила она. – Кому может понадобиться лекарь, который желает воссоединиться с семьей?

– Ложь и притворство. Что дальше будешь делать? Постараешься этим, – он жестом указал на ее грудь, – меня отвлечь?

Возможно, не только отвлечь. Она хотела увидеть в его глазах что-то, кроме гнева. Когда он был так близко, она с трудом подавляла в себе желание рассказать ему все, в том числе об испытываемых чувствах. Она молчала лишь потому, что не хотела показать слабость. И он говорит ей о желании отвлечь?

– Я не лгу и не притворяюсь, а выполняю то, что ты велишь. Ты сам развязал меня, рыцарь. Если бы хотела, легко бы скатилась с кровати, вырвала кинжал, что у тебя за поясом, и вонзила в твою ногу.

– Решила напомнить мне, почему я тебя ненавижу? Не забывай, что я проявил к тебе милость, потому и развязал.

Он поднял отброшенные веревки.

– Что ты намерен делать?

Элдрик выглядел спокойным, значит, уверен, что она не попытается сбежать. Ей нужно завоевать его доверие. Сделай она неверный шаг, в следующий раз он не развяжет ее и не даст горшок. Время, что они проведут вместе, добираясь до Тауэра, надо использовать, чтобы усыпить его бдительность, заставить поверить ее словам, только тогда появится шанс сбежать. У нее обязательно получится. Она не владеет, как он, мечом, не умеет мастерски завязывать веревки, но отлично обучена исчезать прямо из-под носа и прятаться.

Глядя в глаза Элдрика, опять ставшие темно-синими, она сложила руки, прижав ладони друг к другу, и подняла. Чем он опять недоволен? Тем, что она покорно дает связать руки?

Элдрик дернул вниз ее рубаху.

– Вставай!

Веревки надавили на ссадины на запястьях, оставшиеся после того, как она пыталась вырваться. Зная, что ее боль порадует, она сжала зубы и не издала ни звука. Сейчас лучше молчать, она уже слишком много показала рыцарю, и дала понять, как сделать ей больно.


Лучница лгала, и это раздражало. Он не смог успокоиться, взбив соломенный матрас, потребовав у слуги принести пять теплых одеял и четыре подушки. Сначала он позволил Лучнице справить нужду и вновь привязал к кровати.

Потом заказал еды и питья и съел до крошки весь хлеб, сыр и внушительную миску тушеного мяса. От вина он отказался, лишь выпил эля и дал немного пленнице. Она молчала, вела себя тихо, что его вполне устраивало. Теперь Элдрик думал, что был слишком откровенен с ней, будто что-то зудело под кожей, подталкивало, решив, что сделанного недостаточно. Затем появлялась боль в сердце, тоска по погибшим товарищам.

Он схватил Лучницу, но хуже стало ему самому, он обрек себя на пребывание в одной с ней комнате, когда она так близко… У нее нет шанса сбежать, но и у него тоже. Развязав ее, он находился в постоянном ожидании, что она вскочит с кровати, выхватит его кинжал и нанесет удар.

Надо же, лекарь! Ни один лекарь не обладает такими блестящими навыками боя. Непостижимо, но он ненавидит Лучницу и одновременно восхищается ею. И еще… испытывает с трудом преодолимое влечение. Это уж слишком! Но ведь она поистине женщина невероятной красоты, он понял это, когда она скинула капюшон и посмотрела прямо ему в лицо. Он никогда не видел таких волос и глаз. Золотистый оттенок кожи, нежно-розового цвета губы… У нее великолепная фигура и сильное тело. Он видел, как напряглись мышцы ног под тонкой кожей костюма Лучницы, когда он развязал ее. Своим телом она владела не хуже лука и эффективно использовала. Кто же ее научил всему? Как? Где? На эти вопросы необходимо получить ответы. Элдрик чувствовал, что его еще ждет немало сюрпризов. Отдать ее королю было бы слишком просто.

Возможно, он поспешил принять дары суверена и заключить договор. С этого момента он начинает работать на себя. Но прежде стоит признать, что он охвачен страстью и мечтает обладать пленницей. Элдрик содрогнулся от осознания, насколько сильно это чувство, он испытывал его с самого начала, когда нес ее в эту комнату, привязывал к кровати, держал за лодыжку дольше, чем следовало… Возможно ли, что его жесткость в обращении с ней лишь следствие ее притягательности? Разум пытается все уравновесить, компенсировать таким образом излишний интерес? Если все так, может, стоит найти другую женщину и утолить желание? За пленницу не стоит беспокоиться, она крепко связана, что дает возможность потратить время на себя.

Нет. Ему претила одна мысль. Он желал только эту женщину, его влекло сочетание противоположного: силы и хрупкости, жесткости и наивности.

Поразмыслив, Элдрик понял, что не должен поддаваться чарам, это навредит делу, а у него другие цели. Пожалуй, лучше скорее выведать секреты Лучницы, а о чувствах забыть. Доставить ее в Лондон и забыть. Не будет ни удовлетворения, ни торжества победы, но поступить так разумнее.

Молчание Лучницы его радовало. Оно давало возможность не произносить слова, не вступать в разговор и не слушать ответы, а направить все силы на то, чтобы разобраться с внутренними ощущениями и подавить желание. Он не мог подобрать слова, чтобы выразить, что испытывал, когда касался женщины. Элдрик объяснял себе, что это необходимо, и одновременно корил за неспособность оставаться равнодушным. Он нервничал, когда вел ее вниз, боялся привлечь внимание, вызвать своим поведением желание у какого-то благородного болвана вступиться за даму. Однако отпустить девушку дальше от себя тоже не мог. Учитывая подготовку, она может сбежать в любой, даже самый неожиданный для него момент.

Потому приходилось держать Лучницу рядом, почти прижимая к себе. Маленькая, хрупкая женщина, к которой он испытывает огромную ненависть и одновременно с удовольствием вдыхает ее запах, вселяющий уверенность, что находиться так близко правильно, именно то, что ему нужно.

Подобное он испытывал лишь однажды на празднике в Суоффхэме, когда танцевал с дамой, лицо которой было почти скрыто маской, он до сих пор помнил каждое мгновение и все свои ощущения. Она часто приходила во сне. Удивительно, но они были чем-то похожи с Лучницей, но у той были темные волосы, хотя глаза такие же. Их короткая встреча, мимолетные прикосновения запомнятся на всю жизнь. Шли дни и месяцы, но он продолжал грезить ею, возможность увидеть незнакомку вновь стала единственной мечтой. Ах, если бы он мог найти ее…

Возможно, она казалась ему особенной лишь потому, что навсегда осталась образом в воображении. После одного танца дама исчезла. Элдрик искал ее, расспрашивал, но никто не знал, кто она. Времени на поиски тогда не было, он искал врага государства и решил, что незнакомка в маске должна остаться мечтой, исчезнувшим видением.

Элдрик отчетливо слышал дыхание Лучницы, биение ее сердца. Заметил, как густо она покраснела, когда он вновь привязывал ее к кровати. Приподняв голову, он хотел напоить ее элем, но заметил сжатые губы и настороженный взгляд. Она не коснулась чашки, пока он сам не сделал из нее глоток. Наблюдая, как она пьет, посматривая на него с вызовом, Элдрик вновь погрузился в свои мысли, навеянные прикосновением к ее волосам, мягким и шелковистым на ощупь. Он представлял, что не край чашки, а он сам прикасается к ее губам, и они открываются ему навстречу.

Он долго не мог устроиться на ночь, разложил матрас у двери, чтобы преградить женщине путь, реши она бежать ночью. Ему необходимо выспаться. Он слишком долго пребывал в напряжении, выслеживая врага, а потом охраняя его, боясь потерять то, что заполучил с таким трудом.

Несмотря на долгий сон, Лучница выглядела усталой, под глазами залегли тени, значит, ей нужен отдых, и это успокаивало, давало надежду, что ночь пройдет спокойно. Завтра же тревоги и заботы вернутся. В голове вновь возникнут вопросы, требующие ответов: кто она и как далеко готова зайти? Он будет с подозрением наблюдать за ней, думая, верно ли оценивает, и ждать, когда влечение его ослабеет. Завтра все будет по-другому, он чувствует в себе силу и будет ее использовать.

Минуты шли одна за другой, постояльцы и работники трактира отошли ко сну, и тишина теперь редко прерывалась звуками. В их комнате она была звенящей, но оба не сомкнули глаз.

Лучница не шевелилась и молчала, Элдрик точно знал, что она не спит. Все его тело, каждая косточка молила об отдыхе, но ему мешало осознание того, что женщина так близко. Может, ему повезет хоть в чем-то? Он сможет, например, узнать ее тайны?

Элдрик хотел скорее закончить это дело, долгое пребывание рядом будет только сильнее нервировать и усложнять выполнение задания. Он заключил договор с королем и обязан представить результат, ради себя и спокойствия друзей. Все испытываемые рядом с ней чувства лишь блажь, она была и остается для него врагом.

Элдрик решил попробовать задать несколько вопросов, от попытки не будет вреда.

– Знай, Лучница, я отвезу тебя в Тауэр в любом случае, скажешь ты мне правду или нет, – произнес он и насторожился, ожидая ответа. – К чему скрывать, кто ты на самом деле? – нервно продолжил он, взбешенный ее молчанием. – Ты можешь гордиться своей меткостью. Выстрелы мне в руку были рассчитаны идеально. Один парень, увидев их, решил, что я сам сделал это для красоты и бахвальства. Не хочешь об этом поговорить?

Она лежала неподвижно, устремив взгляд в потолок. Элдрик пригляделся, досадуя, что лег у двери, откуда не видно выражения ее лица.

Желание спать одолевало все сильнее, но, начав, Элдрик захотел продолжить. Пусть она и не отвечает на его вопросы…

– Молчишь? Где ты научилась драться? Такая маленькая, а отделала меня так, что болят ребра, и нос чуть не сломала. Ты что-то говорила о снадобьях. Повтори-ка, что за травы?

Грудь ее поднималась и опускалась, удивляя Элдрика, ведь он не должен был этого видеть. Интересно, она спокойна или ей плохо?

– Молчишь, значит. И об этом не желаешь говорить. А нам с тобой предстоит долгий путь до Лондона, где тебя казнят. Обычно все мужчины любили со мной поболтать. Вспомнить прошлое. Может, надеялись смягчить меня и получить свободу или просто чтобы их запомнили, теперь уж остается только гадать. Но ты ведь не мужчина, да. Хотя и одеваешься как мужчина. Кстати, зачем? Ударить меня ты могла и в платье. Наверное, в штанах тебе удобнее забираться на дерево.

Тишина. Женщина не произнесла ни слова. Другие его пленники тоже долго хранили свои тайны, но под пытками все же сдавались. В этом случае, похоже, разговорами тоже ничего не добиться.

Что он знает о ней? Она наделена силой и состраданием. Он не ожидал, что убийца может обладать таким качеством. Это надо использовать, он готов даже истечь кровью, если появится шанс получить ответы на вопросы. Готов исполосовать себя ножом. Возможно, всему виной усталость и недосыпание, он расскажет ей о себе, о своих страданиях и потерях, достучится до ее души, раз она еще способна что-то чувствовать.

Он сам убивал, был воином, это стало делом его жизни. Разница лишь в том, что она убивала на расстоянии, чтобы не пострадать. К тому же она англичанка, не из стана врага, судя по акценту.

– Те трое мужчин, что прикрывали меня… Я познакомился с Томасом, когда нам было по пять лет. Он постоянно шутил. Чаще всего не смешно. Жевал кусок мяса, говорил при этом что-то неразборчивое и сам смеялся.

Элдрик пошевелился, чувствуя, как грудь сжимает невыносимая боль. От этого становилось хуже, чем от ран, нанесенных Лучницей.

– Майкл всегда был тихий, пока не отведает эля, и мы следили, чтобы он не пил слишком много. У Филиппа всегда водились монеты. Уж не знаю, откуда он их брал, но их всегда было много. Он тратил их на всякую ерунду, бесполезные вещи.

Женщина смотрела в потолок и мерно дышала, при упоминании имени Майкла дыхание ее чуть сбилось. Элдрик поздравил себя с первой победой. Воспоминания о друзьях разрушили чары этой ведьмы: взгляды, позы, прикосновения мягких волос к его ладони.

– А тебе приходилось терять друзей? – Дыхание стало прерывистым, из груди вырвался приглушенный стон. Еще одна победа! – Скажи мне, маленькая Лучница, ты тоже кого-то потеряла?

– Я не могу… Мне нечего сказать. Я не та, за кого ты меня принимаешь.

Опять ложь. Вот бы увидеть сейчас ее лицо. Впрочем, она едва ли скажет что-то еще, если он зажжет свечу или встанет со своего лежбища.

– Что ты не можешь? – Элдрик говорил спокойно, почти ласково. Может, темнота поможет убийце признаться.

– Ничего.

– Я точно знаю, ты не та, за кого пытаешься себя выдать. Я рассказал тебе о себе, твоя очередь.

Тишина.

– Я искал тебя много месяцев, изучил твои повадки и стратегию. Сделанные мной выводы приведут тебя на плаху. Не хочешь ничего рассказать и спасти жизнь?

Она неожиданно повернула голову. Теперь он отчетливо видел ее лицо, она же его едва ли.

– Я все сказала. Ты ошибаешься. Я не та, кого ты искал.

Он ногой сбросил одеяло. Она опять довела его до бешенства. Все месяцы, пока он шел по ее следу, утешал себя мыслями о торжестве, радости победы, которую будет испытывать, схватив Лучника. Надеялся, что исполненная клятва подарит душе покой. Ощущение счастья, которое она у него украла.

Но нет. И она, похоже, не собирается отступать от выбранной позиции и будет продолжать лгать, дразнить, заставляя смотреть на свои чудесные волосы и в эти удивительные глаза. На тело, которым владеет не хуже лука. Это завораживало и одновременно заставляло сердце сжиматься от муки. Хотелось бежать прочь, подальше от этой женщины. А она лежала с равнодушным лицом и молчала.

– Не та, кого я ищу? – В душе закипела ярость. – Да пропади ты пропадом!

## Глава 6

Крессида проснулась, не понимая от чего, точно не от звуков – в комнате было тихо. Она слышала ровное дыхание Элдрика, устроившегося у двери под горой одеял. Доски на полу были хорошо подогнаны, щелей не было, и, как следствие, сквозняков, над головой добротная, не протекающая крыша. Элдрик настоял, чтобы ему принесли дополнительный матрас из свободной комнаты, видимо, целью было соорудить значительную преграду, не позволившую ей быстро выбраться, даже если он отойдет от двери.