# Прокофий и Свет Желаний

Нина Захарова

Рыжеволосый мальчик Прокофий Фарадей живет в Основании – мире, где растут дети. Он такой же волшебник, как и все люди на Земле. Недавно ему исполнилось двенадцать, а значит, впереди первый Бал Огней! Вот только об этом загадочном празднике почти ничего не известно, и Прокофий, оставшись дома один, заглядывает в Пространство Знаний, но вместо долгожданных разгадок, видит кое-что странное.

Вскоре они с друзьями узнают, что магия стала сбываться быстрее, и если осуществится любая мысль – это может быть очень опасно!

Мама ведет Прокофия в Волшебную Лавку, появляющуюся в Основании раз в несколько лет. Там он получает от прозрачных торговцев видимую только ему одному волшебную карту – она «укажет путь». На Балу Огней карта переносит мальчика в другой мир без возможности вернуться обратно. Но оказывается, что все события не случайны и приводят Прокофия к удивительным тайнам прошлого и будущего волшебства.

ГЛАВА 1

ДОМ № 27


Мягкое осеннее солнце лилось в окна домов Основания, желая всем доброго утра. А ветер гонял по тротуарам разноцветные листья и напевал о чем-то новом и удивительном.

В доме №27 по улице Чтецов, завернувшись в теплую кофту, мальчик по имени Прокофий Фарадей осторожно спускался вниз по большой деревянной лестнице. Прокофию было двенадцать, и он был волшебником, таким же, как и все люди. Его золотистые волосы струились по плечам, а непослушная челка закрывала лоб. Большие зеленые глаза хитро щурились, широкие губы растянулись в загадочной улыбке, и, казалось, даже веснушки, похожие на крошечные капельки меда, рассыпанные по всему носу, дрожали от радостного нетерпения. Сегодня ему предстояло одно очень важное дело, но сначала нужно позавтракать.

Потягиваясь и зевая, Прокофий поглядел по сторонам. На каменном полу прихожей трепетали солнечные блики, справа – распахнутые двери гостиной, слева – большая прозрачная галерея, ведущая в уютную кухню.

Прокофий любил свой дом. Большой и светлый, он хранил волшебство в каждой комнате. Марвин и Аврора Фарадей, родители мальчика, создали его сами, когда двенадцать лет назад узнали о скором появлении малыша и перебрались из волшебного мира, где тогда жили, в другой – Основание. Ведь именно здесь появлялись на свет все дети Земли, и волшебники растили их в заботе и любви, обучая магии.

Пожалуй, кухня была самым любимым местом Прокофия в доме. Туда-то он теперь и направлялся, шагая по галерее вдоль больших каменных горшков с цветущими магнолиями. Волшебная кухня могла создать что угодно, но заказ стоило делать заранее, чтобы долго не ожидать возле стола, пока кухня завершит волшебство и еда наконец покажется на тарелке. Любая магия свершалась не сразу, и чем сложнее чары, тем дольше создавался предмет. К счастью, еда не считалась чем-то особенно трудным. И потому Прокофия на столе уже ждали шоколадные шарики с воздушным рисом и карамелью. Вкуснотища! Струи миндального молока задорно плескались в глубокую тарелку, появляясь прямо из воздуха, а шоколадные шарики резвились в них, будто в фонтане, подпрыгивая и тут же плюхаясь обратно.

Прокофий заметил, что кое-чего не хватает.

– Ладно, возьму ложку сам, – направился он к шкафчику со столовыми приборами. Конечно, Прокофий мог сделать это при помощи волшебства – стоило только пожелать, и через несколько минут ложка была бы в его руке, – но ждать не хотелось.

Тарелка соскочила со стола и поплыла за ним. Не замечая ее, Прокофий нашел подходящую ложку и с нетерпением ринулся к столу, задел тарелку, и все ее содержимое вылилось на пол.

– Ну вот, – печально поглядел он на молочные лужи. Горсть шоколадных шариков жалко плавала в остатках молока. – Надеюсь, мне вернут завтрак? – обратился он к волшебной кухне, наблюдая, как лужицы сами собой исчезают с пола (на доме лежали чары неизменной чистоты и порядка).

Тарелка тут же вновь наполнилась до краев, и взяв ее в руки, мальчик направился в гостиную. К счастью, двери все еще были распахнуты – очевидно, комната в хорошем настроении. Гостиная дома Фарадеев отличалась строптивым характером: загрустив о чем-то таинственном, она частенько захлопывала двери и никого не пускала внутрь. Приходилось подолгу уговаривать комнату открыться. Прокофий не раз наблюдал, как отец, стоя возле дверей, пытался вспомнить все веселые истории, которые знал, чтобы поднять ей настроение.

«Совесть не позволяет оставлять ее в растрепанных чувствах», – вздохнув, говорил он сыну, а Прокофий, наблюдая за отцом, еле сдерживался от смеха.

Каждый раз оказавшись на коричневом диване в гостиной, он представлял себя взрослым и старался делать все, как отец: закидывал ногу на ногу и рассуждал о погоде с огоньками живого света. Разумеется, поддержать беседу они не могли, зато всегда были рады компании.

Прокофий подошел к окну: на площадке перед изгородью ветер гонял опавшие листья, в прозрачном безоблачном небе медленно вращались огромные планеты, мощным кругом нависая над городом; слышался шелест листвы и голоса прохожих на улице. Вроде бы все, как всегда, но кое-что делало этот день особенным – Прокофий наконец-то был в доме один. Он уже давно ждал подходящего момента, чтобы совершить нечто очень важное, и вот такой случай представился.

Все дело в Бале Огней. По давней традиции Основания его проводили каждый год в середине октября. Все дети тринадцати лет по окончании торжества перемещались в другие миры – им предстояло узнать о колдовстве много нового и начать жизнь среди взрослых волшебников. Те, кому было двенадцать, удостаивались чести посетить загадочный Бал, полакомиться угощениями и полюбоваться восхитительным фейерверком, поражающим воображение (по крайней мере, так о нем говорили). Дети младше не принимали участия в празднике – по мнению наставников, они были для этого еще слишком юны.

Прокофий уже привык быть одним из тех, кто знал о празднике, но даже не слыхал взрывов фейерверка. В этот день Сад Гармонии надежно скрывали магией от любопытных малышей, и те, как ни старались, не могли незаметно проскользнуть на Бал. И все-таки каждый год они бродили кругами возле Сада, с надеждой глядя на сверкающую в вечернем небе волшебную надпись «Бал Огней», но так и не находили входа в парк, хотя в любой другой день это не составило бы труда.

Однако с тех пор, как седьмого августа Прокофию исполнилось двенадцать, для него все должно было измениться, ведь его ждал первый Бал Огней. Но свой двенадцатый День Появления он запомнит надолго еще и потому, что по традиции в этот день было принято показывать гостям свои магические достижения, удивить их чем-то особенным, и Прокофий жутко измучился, ломая над этим голову.

Волшебству его учили родители, и чаще всего это не было похоже на обычные занятия. Мистер Фарадей любил брать сына на красивый обрыв в горах. Там он объяснял, как нужно колдовать с помощью захватывающих мечтаний. Он говорил, что, любуясь творениями Вселенной – облаками, горами, лесом, морем, планетами и далекими звездами, – можно ощутить тот порыв, который и называется волшебством.

На этом живописном обрыве Прокофий с отцом провели немало чудесных вечеров, это было их особое место. Когда Прокофий смотрел в ночное небо, усыпанное яркими звездами, у него захватывало дух. Неожиданно все слова отца вдруг обретали смысл, и, любуясь чудесами природы, он начинал создавать. В такие минуты Прокофий чувствовал себя лучшим другом Вселенной, казалось, ему все по плечу, нужно лишь немного времени и…

– Почаще браться за дело! – любил прибавлять отец. – Спрашивай себя, чего хочет твоя душа, и создавай это с радостью!

Самым простым вещам, таким, как читать и писать, юные ведьмы и колдуны учились в Пространстве Знаний. Заглянуть в это волшебное пространство, где хранилась вся информация на Земле, возможно, если создать магический экран. Это умели все дети, они без труда усваивали полученные знания, а картинки с живыми примерами разъясняли, как их лучше использовать.

Миссис Фарадей часто показывала сыну свои творения и предлагала создать что-нибудь самому. Они здорово веселились, ухаживая за садом, приводя в порядок дом и прогуливаясь по волшебным лавкам в окрестностях. Вместе с ней Прокофий знакомился с городом, к которому очень привязался.

В свой двенадцатый День Появления Прокофий больше всего боялся, что подведет родителей. Ведь он должен был не только удивить гостей, сотворив что-нибудь необычное, но и загадать для себя подарки. Если пожелать очень сильно, то другие это почувствуют и успеют создать подарки до праздника.

Само собой, предполагалось, что это должно быть весело, но не для Прокофия – он просто не знал, что пожелать. Единственное, чего он хотел всем сердцем, было невозможно подарить. Он мечтал о путешествиях и захватывающих приключениях, побывать в разных волшебных мирах, как его мама и папа, и увидеть много интересного. Но даже самым умелым волшебникам было не под силу положить такое в коробку.

Что еще приносило ему радость? Когда были счастливы его близкие. В этом Прокофий в конце концов и нашел выход, наколдовав желания-«пустышки». Создавая для него подарки, гости даже не подозревали, что исполняли свои собственные желания. Так Прокофий одновременно справился сразу с двумя задачами и по-настоящему удивил родителей и своих четверых друзей: Аспена Тинтагеля, Твинкл Карадокус, Ману Бар-Вэндел и Тельмана Мобиногиона, лучшего друга Прокофия.

С того дня миссис Фарадей не умолкая говорила о предстоящем Бале. И, хотя Прокофий в этом году не перемещался в другой мир, мама переживала так, словно ему уже завтра предстояло покинуть Основание.

– Нужно как можно скорее найти в лавке подходящий костюм для Бала, чтобы не оставлять все на последнюю минуту. Колдовать сами не будем – долго ждать, а вдруг не подойдет! Придется все переделывать, а затем снова ждать появления, – говорила она тем чаще, чем быстрее кончалось лето.

Мистер Фарадей благоразумно не вмешивался – должно быть, он понимал, как важен этот Бал. А вот Прокофию о загадочном торжестве было почти ничего не известно. На любые вопросы родители отвечали: «Такая традиция», – и ни единого слова о том, что его ждет на Балу.

Вконец устав от их отговорок, Прокофий решил взять дело в свои руки и, дождавшись удобного случая, разузнать все в Пространстве Знаний. Но до Бала оставалось всего несколько дней, и он уже почти не надеялся, что успеет что-то выяснить.

И вот дом наконец-то пуст! Мама с папой куда-то ушли, перед Балом у них хватало дел. Как родители приглашенного, мистер и миссис Фарадей участвовали в приготовлениях к торжеству вместе с другими взрослыми.

Прокофий задернул шторы, плюхнулся на диван и приступил к созданию магического экрана. Несколько раз глубоко вздохнул, чтобы расслабиться, и тут же ощутил приятную силу волшебства. От предвкушения у него захватило дух.

Через пару минут в воздухе показалось искрящееся золотистое облако. Оно едва заметно подрагивало и шевелилось. Прокофий выпрямил спину и уверенно скомандовал: «Бал Огней!»

Вспыхнув, магический экран начал искать любые упоминания о Бале. Прокофий уже приготовился впиться глазами в страницы, когда золотистое облачко неожиданно стало меркнуть и волшебный экран вдруг погас. Не понимая, что произошло, мальчик ошарашено уставился на него. Должно быть, это просто случайность и сейчас экран снова засветится. Но темная материя все так же продолжала висеть в воздухе, не исчезая и не двигаясь с места.

Что же делать? Раньше такого никогда не случалось. Встав с дивана, Прокофий приблизился к погасшему экрану и протянул было к нему руку, как вдруг ощутил тягучую слабость и его сознание помутнело. Словно в забытьи, Прокофий видел, как впереди оседает земля, рушатся горы, превращаясь в кучи обломков, и все заволакивает густой дым…

Но тут видение изменилось: шумная толпа людей в огромной комнате, музыканты у дальней стены, одетые в странные костюмы, в центре зала танцуют люди, и повсюду летают живые огоньки. Ошарашенно озираясь по сторонам, Прокофий гадал, что это за место? Неожиданно все снова окутало туманом, а когда он рассеялся, послышались чьи-то голоса и замелькали расплывчатые силуэты. Люди сидели на мягких диванах, громко звенели бокалы с шипучкой, мужчины кричали тосты, и скромно смеялись женщины.

Прокофий поднял голову, ему показалось, что с потолка струится свет. Вверху он увидел хрустальный купол, а вокруг, на пологих сводах – фрески изумительной красоты. Изображенные на них люди хоть и скрывали свои лица под темными капюшонами, все же не смогли утаить от художника глубокой печали.

Как странно, подумал Прокофий, волшебники редко испытывали досадные чувства, никто не огорчался всерьез. Он еще раз всмотрелся в загадочный потолок: что же случилось с этими людьми? От чего они так грустны?

Видение вмиг растаяло, а там, где был магический экран, остались только шторы.

– Вот это да! Что это было? – вопросил вслух Прокофий. – Нужно рассказать Тельману! Может, у него найдется ответ?

Он побежал на второй этаж, в свою комнату и рывком распахнул дверцы шкафа. Большое зеркало на деревянной подставке слева от окна тихо пело какую-то песенку, отражая каменные стены комнаты. Прокофий схватил с полки любимый зеленый свитер и стянул с вешалки коричневые брюки. Натянув одежду, спустился вниз и на минуту забежал в кухню, чтобы захватить с собой бутылочку яблочной шипучки.

Снаружи сияло солнце и дул приятный ветерок. Прокофий быстро зашагал к ангару за домом. Там, покинутый своими соседями, улетевшими с папой и мамой по неотложным делам, его ждал любимый эраунд – волшебный шар для воздушных полетов.


ГЛАВА 2

«ШИПЯЩИЕ» КЕДЫ


Как только Прокофий удобно устроился в кресле летающего шара, прозрачная материя эраунда приветственно засверкала. Поставив шипучку на специальный поднос, он сказал:

– Летим в Крепость Мудрых!

Эраунд задергался и стал подниматься в воздух. Прокофий внимательно поглядел по сторонам – нет ли кого поблизости? – и беззаботно откинулся в кресле, прихлебывая сладкий напиток.

Ближе к центральной площади все воздушное пространство было заполнено такими же летающими шарами. Люди в эраундах махали друг другу и улыбались, приветствуя знакомых.

Погода стояла чудесная. С деревьев падали разноцветные листья, лучи солнца растекались по городу, освещая переулки и большую центральную площадь, дома и волшебные лавки, красивые парки и кафе. Время от времени то тут, то там искрились вспышки магии – значит, где-то появилась еда или долгожданная вещь.

Засмотревшись, Прокофий не заметил, как шипучку в его руке так сильно нагрело солнцем, что обожгло пальцы. Но вот уже на горизонте показались верхушки суровых гор. Множество окон Крепости Мудрых призывно мелькало вдали, напоминая одну большую гирлянду. Когда огоньки стали ближе, эраунд начал снижаться, пока в конце концов не оказался на земле, неподалеку от Крепости. Здесь все гости оставляли свои эраунды – летать над Крепостью было запрещено, чтобы не нарушать покой ее жителей.

Выйдя из эраунда, Прокофий зашагал к огромным воротам из серого камня. Никто уже и не помнил, когда их открывали в последний раз. В Крепости давно пользовались подземными тоннелями, по которым носился удивительный волшебный поезд, а на станциях кипела жизнь. Множество поколений юных магов и колдуний превратили подземку в комфортабельный пункт сообщений с кафе и волшебными экранами.

Спустившись в полутемный зал первой станции, Прокофий услыхал чьи-то взволнованные голоса. За столиком в открытом кафе на платформе сидела компания ребят. Они громко о чем-то беседовали и делились друг с другом содержимым тарелок. По их виду Прокофий догадался, что это тринадцатилетние, те, кто после Бала Огней покинет Основание. Наверное, радуются предстоящему торжеству, обсуждают, как это будет здорово.

Но, оказалось, они говорили совсем о другом. Ребята смотрели, как на большом экране, сверкавшем меж двух мраморных колонн, какой-то юный волшебник летает по воздуху, а из его пяток вырывается огонь!

Прокофий с силой потер глаза и понял, что ему не показалось. Ну и денек выдался: сначала то странное видение, а теперь такое.

– Разве это не высшая магия? – громко возмущался темноволосый мальчик в бордовом свитере. – Да если бы я знал, что так можно, лет в пять бы сотворил что-то получше! Подумаешь, «шипящие» кеды!

Девочка рядом с ним согласно кивала.

А Прокофий с еще большим интересом вгляделся в экран. В Основании столько детей – всех не упомнишь. Наверняка, он ни раз видел этого создателя летающих кед, но не знал его имени.

А тем временем мальчик в экране, улыбаясь, косился на волшебную обувь. Похоже, он очень гордился собой. Кеды как кеды, подумал Прокофий, разве что подошва чуть больше обычного. Но, присмотревшись, он заметил, что внутри белой матовой резины светится зеленоватая жидкость. Она бурлила и пузырилась, превращаясь в огонь прямо под пяткой.

– Сила движения внутри подошвы поможет вам свободно подняться ввысь! – комментировал сюжет взрослый колдун с длинными серебристыми усами, свисавшими ниже острого подбородка, и смешно вскидывал брови каждый раз, когда за его спиной пролетал мальчик в волшебных кедах.

Надо сказать, Прокофий был удивлен ничуть не меньше компании за столиком: как что-то подобное могло произойти в Основании? Здесь невозможно создать ничего сложнее эраунда или огонька живого света, а тут на тебе – «шипящие» кеды, и никакого запрета на высшее колдовство!

Дело в том, что в Основании магия очень слаба, чтобы юные волшебники не совершали непоправимых ошибок, пока изучают колдовство. Как же этот мальчик сумел создать летучую обувь? Одно дело эраунд – просто летающий шар, а тут сила движения, волшебный огонь!

Продолжая широко улыбаться, маленький гений в экране приглашал всех на презентацию своего творения в шесть часов вечера на Центральной Площади.

– Уникальная демонстрация на подмостках прямо в небесах! А специально для наших гостей – вкуснейшие волшебные лакомства. Приятных полетов, друзья!

Девочка за столом поджала губы. Наверное, она ожидала, что, увидев это, ее друг снова рассердится. И, судя по всему, тот не заставил долго ждать. Но Прокофий успел заметить лишь то, как он широко раскрыл рот, приготовившись снова возмущаться. К платформе приближался Железный Бью – тот самый волшебный поезд, – перекрывая все другие звуки на станции.

Огромная голова в начале состава мерцала желтыми огнями в глазах и очень напоминала Синапида Бью – главного чародея Крепости Мудрых, потому-то поезд и носил его имя. Остальная часть изображала всю фигуру волшебника целиком, словно он летел вперед по темным тоннелям, прижав руки к железным бокам.

Когда-то причудливый поезд выдумал воспитанник Крепости Френсис Олм, после этого, разумеется, ставший легендой для всех поколений Основания. Поезд не считался высшим колдовством, потому что был создан по подобию обычных эраундов, просто выглядел иначе. Говорят, мудрец Бью от души посмеялся, узрев сие творение. Он воспринял его, как забавную выходку Олма, эдакий знак внимания, и не возражал против того, чтобы поезд остался в Крепости.

Дождавшись, когда все покинут кабины, Прокофий нехотя забрался на сиденье. Как можно крепче сцепив ремень безопасности, он посмотрел назад: похоже, кроме него, других пассажиров на этой станции не было. Он хотел взглянуть на волшебный экран: не покажут ли там, случаем, еще какое-нибудь необычное творение? Но Железный Бью резко тронулся с места и понесся вперед.

Сколько Прокофий не ездил на этом сумасшедшем поезде, но так и не смог привыкнуть. Крутые повороты и высокие спуски побуждали съеденный им завтрак взбунтоваться и выйти наружу. Из передней части состава доносился веселый смех Бью, а по тоннелю клубился волшебный дым. И вот, когда Прокофий уже было приготовился к очередному прыжку, поездка внезапно завершилась. Ремни сами отстегнулись, и Прокофий чуть не вывалился на каменный пол.

– Последняя станция! – оглушительно возвестил Железный Бью и умчался прочь.

Покачиваясь и ощущая неприятную дрожь в коленях, Прокофий поплелся к выходу. Здесь приятно сияло солнце и повсюду росли деревья, а среди гор виднелись крыши каменных особняков, в которых жили воспитанники Крепости. Однако Тельман, всегда стремясь быть особенным, не жил с остальными детьми. Он выбрал себе комнату в старой полуразрушенной башне на самой окраине Крепости Мудрых, считая, что тишина и ни души в округе – это как раз то, что нужно для волшебника вроде него.

Прокофий с этим не спорил, да и вряд ли бы кто-то решил, что заброшенная башня – подходящее место для веселых вечеров. Конечно, Тельман неплохо над ней поколдовал, но все же было трудно вообразить, как кто-то туда заходит. Однако, каким-то странным образом Тельман всегда оказывался в курсе событий Основания даже больше, чем Прокофий, живущий в городе. Было сложно застать его хоть чем-то врасплох. Но сегодня, похоже, настал тот самый день. Прокофий был просто уверен, что о «шипящих» кедах он узнал раньше Тельмана, но еще больше он хотел рассказать о своем видении.

Предвкушая то, как удивится Тельман, Прокофий взбирался вверх по закрученной каменной лестнице. Когда Прокофий оказался у двери, то заметил под ногами лучик света – он сообщал Тельману о гостях, которые в этой башне всегда были нежданными.

– А это еще что? – На стене слева Прокофий заметил табличку, которой раньше здесь не было. Аккуратными серебристыми буквами на ней было выведено: «Мистер Т. Мобиногион».

Прокофий хмыкнул и без стука распахнул дверь.

– Знаешь ли, мистер Т., вместо этой таблички, лучше бы ты создал волшебный лифт! – выкрикнул он, разыскивая друга взглядом по комнате. – Иначе, боюсь, твое имя будет некому прочесть.

– Неважно. Кроме тебя, здесь все равно почти никого не бывает, – голос доносился откуда-то сверху.

– Но для кого-то же ты ее повесил, – усмехнулся Прокофий, шагая вглубь комнаты.

– Да просто так, от скуки. Ты ведь знаешь, сюда приходят только по особым причинам. Вот ты, например. Или захотел прокатиться на Железном Бью? Помнится, вы с ним не ладили.

Темноволосый мальчик с сиреневыми глазами и красивыми тонкими чертами лица лежал на жемчужном облаке почти под самым потолком. Облако едва заметно двигалось, расширяясь и сужаясь, словно мягко и ровно дыша.

Возле этой странной постели по кругу летали книги. Тельман очень любил читать. Магией достав книгу из круга, он открывал ее на нужной странице, затем вновь возвращал на место и брал в руки следующую. Это могло продолжаться дни напролет. Если он был не в городе, заказывая новый костюм у портного, то, скорее всего, сидел здесь, в своей башне, среди излюбленных книг, без конца шелестя страницами. Иной страсти у Тельмана не было, но вполне хватало и этих двух, чтобы прослыть странным и нелюдимым.

– Все не то! – спрыгнув с облака, он захлопнул книгу, которую держал в руках. Похоже, Тельман был чем-то сильно недоволен. Взгляд его сиреневых глаз на секунду вцепился в Прокофия, но тут же рассеянно скользнул за окно: – Как, уже вечер?

– Сколько раз я тебе говорил, не закрывай занавески! Ты хотя бы спал сегодня?

Тельман кивнул, но Прокофий ему не поверил. Вид у Тельмана был такой, словно он не смыкал глаз несколько ночей, пытаясь до чего-то додуматься. Но, если Тельман сам не захочет, то все равно ничего не скажет, и Прокофий не стал расспрашивать. На этот раз ему самому было чем поделиться.

– Сегодня кое-что… – Прокофий почти обмолвился о том загадочном видении, но вспомнил про «шипящие» кеды. – Ты, наверное, еще не слышал…

Лукаво улыбнувшись, он нарочно замолчал, ожидая, как Тельман воспримет, что это Прокофий принес ему свежие новости, а не наоборот. Тельман, зевая, подошел к большому столу в центре комнаты, где лежали остатки вчерашней пиццы, взял последний кусок и сел на диван.

Может, он не расслышал его слов, подумал Прокофий, и решил как-то привлечь внимание друга. Опустившись на диван рядом с Тельманом, он выждал нужный момент и дернул его за густой пучок волос на затылке. Тот мгновенно разжал челюсти и возмущенно вскочил с дивана, а Прокофий, довольно улыбаясь, поднял брошенную им пиццу.

– Тебе нужно встряхнуться. Только и знаешь, что рыться в своих книгах. Можешь считать, что пицца – это мое вознаграждение за то, что я терплю такого зануду, – весело рассмеялся Прокофий, откусывая большущий кусок. – Сегодня, я видел, как ребята на станции смотрели новости. Представляешь, один мальчик создал «шипящие» кеды!

– Они шипят? И что тут интересного? – разочарованно хмыкнул Тельман.

– Они не просто шипят. С их помощью можно летать! – Прокофий забрался на стол и, высоко подпрыгивая, смешно перебирал ногами в воздухе.

– Хотел бы я на это поглядеть, – внезапно оживился Тельман.

– Давай со мной в город! – обрадовался Прокофий. – Их покажут сегодня в шесть часов на Центральной Площади. Детишки в супер-кедах.

Тельман поджал губы, должно быть, размышлял, стоит ли оно того. Он не слишком любил тратить время на бесполезные вылазки в город.

– Да брось, такое событие! Неужели мы его пропустим?

– А ты-то почему так взволнован? – подозрительно прищурился Тельман. Он прекрасно знал, что Прокофий никогда не питал особого интереса к одежде, всегда с гордостью заявляя, что у него свой особый стиль. Тельман этого стиля не одобрял, считая его простоватым: бесформенные брюки, свитеры и кофты на пуговицах. Сам он признавал только идеально сидящие костюмы. Однако давно усвоил, что давать советы Прокофию бесполезно – он все равно к ним никогда не прислушивался. Прокофий любил носить только то, в чем ему было удобно.

– Ну, я просто подумал… Может, нам удастся разузнать, как у этого мальчика вышло создать нечто подобное? – предположил Прокофий, соскакивая со стола.

– Мне стоит чаще заглядывать в волшебный экран. Ладно, идем. – Тельман скептически окинул взглядом свою шелковую пижаму и быстро зашагал к гардеробу. – Только переоденусь.

Довольный тем, как все обернулось, Прокофий пошел за ним.

– И кстати, о волшебных экранах… – он вдруг вспомнил, для чего пришел к Тельману.

– Ты мешаешь мне сосредоточиться, – осек его голос Тельмана, затерявшегося среди шкафов.

Гардеробная Тельмана занимала почти треть всего пространства комнаты. Тут было множество витрин с аккуратно расставленной обувью, вешалки с пиджаками, брюками, пальто и рубашками, висящие прямо в воздухе, большие деревянные шкафы, битком набитые одеждой и огромные зеркала, позволяющие рассмотреть себя со всех сторон с ног до головы.

Наблюдая за тем, как Тельман перебирает одежду, что-то бормоча себе под нос и беззвучно шевеля губами, Прокофий уселся в кресло возле напольного зеркала.

– А где же твой костюм для Бала Огней? У тебя ведь уже есть костюм, правда? То есть, я в этом не сомневаюсь, – торопливо прибавил он после того, как Тельман, выглянув из-за вешалок, одарил его строгим взглядом, что могло означать только одно: костюм есть, надежно спрятан, и Тельман ни в коем случае никому не покажет его до праздника. – Ты, кажется, забыл спросить, как у меня дела.

Тельман ничего на это не ответил, он сосредоточенно разыскивал что-то в шкафу. Но Прокофия это совсем не беспокоило – он был уверен, что друг слышал каждое его слово, даже если не хотел или делал вид, что не слушает.

– Так вот, сегодня утром я собирался разузнать кое-что об истории Бала Огней. Что это все-таки за праздник? Родители говорят, огни – символ свободы. Но что это может значить? И почему Бал так важен? Папа говорит, историю праздника точно никто не помнит, Бал Огней – просто старая красивая традиция. Но кто в своем уме в это поверит? Миллионы жителей Основания празднуют невесть что? Да и в других мирах этот день отмечают, верно? Значит, он важен для всех волшебников. Я наконец дождался, когда родителей не будет дома, создал магический экран и…

Прокофий замолчал, увидев, как что-то ярко блеснуло на ладони друга. Тельман поднес руку к плечу и приколол это «что-то» на воротник своего пальто. Круглая брошь с прозрачным камнем в оправе из белого золота явно была зачарованной, иначе зачем Тельману ее надевать? (Маги никогда не носили украшений, если те не были волшебными.) Внутри камня что-то красиво сверкало.

Но не успел Прокофий спросить о загадочной броши, как отражение Тельмана пропало из зеркала, и, покачав головой, Прокофий устремился за ним к выходу.


ГЛАВА 3

НЕУДАВШЕЕСЯ ВОЛШЕБСТВО


На Центральной Площади в этот вечер было полно людей. Очевидно, создание летающей обуви привлекло много внимания.

Прокофий огляделся: все торжественно одеты, а в воздухе, как и обещал волшебник с усами, что-то вроде невидимых подмостков. Их силуэт украшали маленькие огоньки живого света. Люди в толпе восхищенно ахали, глядя, как они то разгораются ярче, то плавно затухают.

– Похоже, эти кеды заинтересовали не только тебя, -пробормотал Тельман, хватая бокал с волшебного подноса, грациозно лавирующего в гомонящей толпе.

Прокофий искренне недоумевал, как подносу удается ничего не разлить на гостей, ведь люди повсюду то и дело взмахивали руками или окликали знакомых, спеша им навстречу.

– Поверьте мне на слово, – говорила неподалеку какая-то темноволосая колдунья другим гостям. – Этот вечер вы еще долго не забудете. Скажу по секрету, я уже видела «шипящие» кеды. Просто чудо!

Незаметно подкрались сумерки, и на улице ощутимо похолодало. Громкая музыка и прохладный ветер вынуждали людей на площади двигаться из стороны в сторону, будто медленно танцуя. Но, как бы ни откладывалось начало, уходить никто не собирался. Все терпеливо ждали, хватая очередные напитки с летающих подносов, и стараясь подогреть их содержимое с помощью магии.

– Может, пока заглянем в книжную лавку? – предложил Тельман, не особенно рассчитывая, что друг согласится.

Прокофий не слишком любил проводить время в книжном магазине. Как правило, он читал что-то с полки отца, увлекательные истории, а не книги по изучению магии, которые предпочитал Тельман. Но сейчас от скуки и холода он все же не отказался.

Тельман быстро зашагал через толпу, не дожидаясь, пока он передумает, и вскоре свернул в проулок. Прокофий молча шел следом. За углом их ждал уютнй каменный подвальчик с волшебной вывеской «Книжный Тоннель» – самое любимое место Тельмана во всем городе. Лавка пересекала дом насквозь: один выход вел на площадь, другой – в переулок за домом. Именно из-за этой особенности магазинчик и получил свое название. За стеклянными дверями виднелись низкие своды каменного потолка и широкий прямой коридор, заставленный книжными полками, тянущийся до другого выхода.

– Родители снова прислали мне гору всякого хлама! – пожаловался Тельман, распахивая дверь.

«Теперь ясно, от чего он не в духе,» – подумал Прокофий.

Семейство Мобиногион было настолько известным, что слава об этих великих ученых гремела по всем волшебным мирам. Они часто переселялись из одного места в другое. Сейчас, по рассказам Тельмана, они жили в каком-то очень большом и красивом мире, где сила магии велика, жизнь кипит, а волшебные исследования и эксперименты его родителей проходят крайне успешно. Вечно занятые Мобиногионы редко бывали в Основании. Обычно к Тельману заглядывал его дядя, Абелард Мобиногион, и рассказывал последние новости.

Впрочем, многие взрослые, дела которых было невозможно отложить надолго, доверяли своих чад волшебникам Крепости Мудрых. Никто не знал, почему мудрецы выбирали жизнь в Крепости и нелегкую долю наставников подрастающих чародеев. Но эти веселые люди всегда казались Прокофию очень счастливыми, несмотря на то что в Основании у них было мало возможностей проявить свои колдовские способности, которые, как говорят, были немалыми.

Фарадеи никогда не осуждали тех, кто не жил с детьми в Основании, а навещал их время от времени. И все же, сами поселились вместе с сыном. Они говорили, что годы летят слишком быстро, и важно самим увидеть, как растет их малыш.

Прокофий был этому рад, но не считал, что Тельман, воспитывавшийся в Крепости Мудрых, заслуживает сочувствия. Сила и свет, исходящие от наставников, были настолько могущественными, что всех вокруг наполняли теплом. Той любви, которую получали маленькие волшебники, растущие с мудрецами, можно было только позавидовать. Конечно, Тельман тоже это понимал, но из глупого упрямства продолжал делать вид, что внимание наставников ему безразлично.

Главным желанием Тельмана оставались его мама и папа, ни разу не навестившие сына за последние полгода. Но они присылали подарки. Тельману очень хотелось верить, что там, внутри огромных коробок из мира, где сила магии велика, было что-то крайне полезное, и даже, возможно, редкое, но, к сожалению, проверить этого он не мог. Что приходило в коробках, оставалось тайной: как только Тельман принимался открывать очередную коробку, все ее содержимое тут же с яркой вспышкой исчезало, не выдержав слабой магии Основания. Невредимыми оставались лишь книги.

Утопая в бесчисленных строчках, вдыхая запах переплетов и волшебных чернил, Тельман понемногу склеивал кусочки того внимания, которого он ждал от своей знаменитой семьи. Шнурком из переплета первой подаренной ему книги он повязал себе волосы и дал обещание не снимать его до тех пор, пока однажды не вернется к родителям. Правда, со временем он стал придирчивее к их посылкам. Ему хотелось новых тайн и разгадок, а вместо этого он получал только красочные истории.

– Но разве брошь не пришла в посылке? – поинтересовался Прокофий. Он был уверен, что эта штука – подарок от семьи Тельмана на его первый Бал Огней.

– Нет. Это мое, – сдержанно ответил Тельман. Но Прокофий успел заметить, как крепко он сжал при этом губы, словно хотел сказать что-то еще, но передумал.

Тельман направился к книжным полкам, и Прокофий с сожалением вздохнул – он знал, что конца этого разговора можно не ждать. Тельман будет долго листать страницы, открывая книгу за книгой, пока наконец не найдет что-нибудь стоящее. Но сегодня Прокофий и сам был не прочь этим заняться: снова искать в Пространстве Знаний небезопасно, и потому обычные книги могли стать его последней надеждой разузнать что-нибудь о предстоящем торжестве.

Окинув взглядом стеллажи, Прокофий увидел табличку: «История магии. Праздники», и пошагал туда. Но, перелистав множество страниц, он так и не нашел ни единого упоминания о Бале. Что же это за традиция такая, о которой не пишут в книгах?

– Назовите вслух нужную тему, – вдруг раздался чей-то голос позади него. Это был Фалберт Олднолидж, хозяин «Книжного Тоннеля». Очевидно, он заметил растерянность Прокофия и решил помочь. – Смелее, называйте!

– «Бал Огней», – смущенно произнес Прокофий.

Мистер Олднолидж взял в руки книгу, прилетевшую по воздуху, и отдал ее Прокофию, вежливо улыбаясь и поправляя свои длинные светлые волосы.

– Сразу видно… м-да, сразу видно, что вы редкий гость в моей лавке, – снисходительно кивая, заметил мистер Олднолидж. – Не знаете элементарных правил, м-да…

Прокофий взял в руки книгу и отвернулся, надеясь, что мистер Олднолидж сейчас уйдет. Но тот не сдвинулся с места.

Не успел Прокофий раскрыть книгу, как листы тут же зашевелились и распались сами собой. Одна строчка на левой странице тускло светилась желтым. Он заслонил собой книгу, надеясь, что мистер Олднолидж не станет подсматривать, и быстро пробежал глазами по сияющим буквам:


«Мы готовились к Балу Огней, понимая, что время уже подходит. Создание платьев – дело нелегкое, но до их появления еще неделя…»


Прокофий оторвал взгляд от книги и уставился на продавца. На его строгом вытянутом лице играла загадочная улыбка.

– Ждать одно платье неделю! Какого года это издание? – недоуменно вымолвил Прокофий.

– Если бы вы чаще читали, а не приходили сюда… м-м… исключительно по редкой необходимости, то наверняка бы уже знали, что подобные поиски истины – пустая трата времени, м-да. Незначительные упоминания, вот и все, что найдется о Бале Огней в волшебной литературе. Слишком уж это традиция древняя…

Книга вдруг захлопнулась, и мистер Олднолидж отправил ее по воздуху обратно на полку.

– Существуют знания не для юных жильцов Основания.

Раз так, пора уходить из этого душного зала, подумал Прокофий. Отыскав взглядом Тельмана, он увидел, как тот взбирается по большой деревянной лестнице. Похоже, Тельман собирался покорить те упрямые полки, что наивно пытались скрыться от него под самым потолком.

Прокофий вышел на улицу и взял стакан горячего чая у торговца пирожками за углом, подарив ему взамен благодарность, как это было принято у волшебников. Делая глоток за глотком, он ждал, когда появится Тельман, и думал обо всем, что произошло за день.

Тельман вышел из лавки еще не скоро, с трудом держа в руках огромную стопку книг.

– Будешь все это с собой таскать? – подавил смешок Прокофий.

Но ответ не понадобился, когда довольный Тельман убрал руки с книг, а стопка так и осталась висеть в воздухе.

– Что ж, ясно, – поджал губы Прокофий. – Видимо, теперь все летает.

– Смотри, похоже, началось! – Тельман указал на небо.

Прокофий поднял голову. Там и в самом деле что-то происходило. Небо как будто зашевелилось, воздух вокруг невидимых подмостков весь плескался в дыму и огнях.

Друзья поспешили на площадь. Все выглядело так, словно юные волшебники и колдуньи шагали прямо по вечернему небу под красивую музыку. Дети весело улыбались людям на площади, вокруг то и дело взрывались фейерверки, а на ногах у ребят сверкали те самые «шипящие» кеды, которые Прокофий видел в магическом экране. Дойдя до конца сцены, они возвращались назад уже по воздуху, легко отталкиваясь и взлетая.

На минуту Тельман и Прокофий застыли, с раскрытыми ртами наблюдая за происходящим, но вскоре взяли себя в руки и приняли более сдержанный вид – еще не хватало, чтобы кто-то решил, будто они в восторге от каких-то там летающих кед.

Тельман презрительно сморщил нос, и Прокофий невольно вспомнил возмущение мальчика в подземке. А ведь он в чем-то прав: не будь в Основании ограничения волшебства, они с Тельманом еще и не такое могли бы наколдовать.

– Чувствуешь запах? – настороженно прищурился Тельман.

– Ага, это точно, чувствую! Пахнет чьим-то паленым задом, – с усмешкой отозвался Прокофий. – Не стоит высоко задирать ноги, если твои пятки горят.

– Я серьезно, – Тельман поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, тщательно принюхиваясь, и постепенно Прокофий тоже различил нечто странное.

В воздухе и в самом деле появился запах гари, а лица детей, еще минуту назад сияющие восторгом, теперь заметно исказились. И вскоре стало ясно почему: подошвы волшебной обуви кипели и плавились прямо на глазах. В толпе послышались взволнованные крики – похоже, кто-то успел вовремя поймать упавшую сверху девочку.

Окинув взглядом встревоженную толпу, Прокофий заметил ту самую колдунью, которая хвасталась, что уже видела кеды. Она торопливо раздвигала руками всех на своем пути, испуганно пробираясь к сцене.

– Пустите меня, там мой сын!

Скорее, бежим туда, возможно, им понадобится помощь, – дернув Тельмана за руку, Прокофий потащил его через толпу, стараясь следовать за колдуньей. Ему не терпелось узнать, в чем проблема волшебной обуви.

– Ты что, ничего не проверил? – тревожно шептала она, наставляя непутевого сына. – Что о нас теперь будут думать? – Женщина едва заметно шевелила губами, очевидно, чтобы никто ее не услышал. Но Прокофий и Тельман стояли так близко, что улавливали каждое слово.

– Но… н-но я думал, что все безопасно, – растерянно оправдывался мальчик. – Да и когда мне было проверять? Кеды появились только вчера! Я просто представил, как было бы здорово иметь такие, а через пару минут вхожу в спальню, а они висят в воздухе!

– Как это, через пару минут? Что значит, через пару минут? – не поверила ему мать. – Такого просто не может быть, дорогой, это ведь Основание. Здесь даже огонь в камине появляется только к утру.

Конечно, насчет последнего она немного преувеличила, но в остальном ее сомнения были вполне понятны. Прокофий покосился на Тельмана, уверенный, что они думают об одном и том же. Неважно, в каком мире ты живешь и как велика в нем сила магии, – ничего не сбывается сразу. Иначе проблем не оберешься: мало ли о чем думают люди, просто так, не всерьез.

Должно быть, этот мальчик решил – если его чары осуществились так скоро, значит, он какой-то особенный. Немудрено, что ему захотелось похвастаться своим творением перед всеми. Но что бы сказали взрослые, узнай они, как все произошло: обрадовались или насторожились?

– Думаю, нам лучше уйти отсюда, – поторопил Прокофия Тельман.

И действительно, не успели они покинуть шумную площадь, как толпа вдруг ожила и задвигалась. Люди повсюду колдовали воду, заливая неудачные творения. И как этот мальчик успел создать столько пар кед за один день, глядя на все это, думал Прокофий.

Свернув на одну из улиц, отходивших от площади, друзья наконец сбавили шаг. Им явно было о чем поразмыслить.

– Прокофий, смотри, вода… она появляется сразу! – В глазах Тельмана еще отражались время от времени озарявшие небо вспышки.

– Может, такое бывает, если волшебство нужно срочно? – неуверенно протянул Прокофий. – Как думаешь, стоит позвать остальных и рассказать им обо всем?

– Кажется, я знаю, что нам делать, – Тельман быстро зашагал вперед. – Идем!


ГЛАВА 4

ВСТРЕЧА ДРУЗЕЙ


Жизнерадостный Паф Снорри, хозяин кафе «Вкуснятина-Бар», знал по имени каждого гостя. Этот добродушный волшебник всем сердцем любил сладкоежек, заботясь о них, как о собственных детях, и всегда имел наготове пару добрых слов.

Прокофий, Тельман, Ману, Твинкл и Аспен частенько сюда наведывались. Болтая и наслаждаясь отменными сладостями, они забывали о времени. Излюбленный столик друзей был между большим полукруглым окном, из которого открывался чудесный вид на город, и уютным камином.

Устроившись поудобнее, Тельман и Прокофий задумчиво глядели в волшебный камин, где приятно потрескивало разноцветное пламя (мистер Снорри всегда создавал его на забаву детям), и напряженно молчали. Удобные кресла с высокими спинками надежно скрывали лица мальчиков от посторонних глаз. Сейчас это было очень кстати – если кто-нибудь заметит их растерянный вид, начнутся расспросы, а этого бы не хотелось.

– Пора начинать, – шепнул Прокофию Тельман, первым нарушая молчание.

Прокофий неуверенно кивнул и тут же закрыл глаза, набирая полную грудь воздуха, чтобы унять волнение. Они решили воспользоваться особыми чарами, которые применяли взрослые волшебники в других мирах для связи.

– Нужно мысленно представить, что этот человек уже рядом с тобой, например, с нами в кафе, – сказал Прокофий то, что слышал от отца.

Разумеется, Тельман тоже читал о Призывании. Но на словах это звучало проще, чем оказалось на деле. Конечно, представить в воображении лица друзей совсем нетрудно, но как узнать, что они услышали послание?

Прокофию и Тельману не терпелось использовать Призывание еще с тех пор, как они узнали об этих чарах. Но подобное волшебство не могло получиться в Основании из-за слабой магии. Прокофий видел, как минимум, еще одну причину, по которой не стоило и пытаться. Уметь заранее создавать в себе чувство, которого ты еще не испытывал (в данном случае ощутить, что друзья явились в кафе по его зову), всегда считалось величайшим мастерством, и двум мальчикам двенадцати лет такое вряд ли под силу.

Но теперь, когда кому-то удалось создать «шипящие» кеды, а Прокофий видел то странное видение, и Призывание казалось возможным. К тому же если это сработает, значит, с магией Основания в самом деле что-то не так.

Сидя с закрытыми глазами, Прокофий, как мог, старался расслабиться и ощутить в себе прилив волшебной силы, чтобы совершить Призывание. Он очень хотел попробовать первым, а если не выйдет – Тельман продолжит.

Прокофий начал по одному представлять своих остальных трех друзей, сидящими в креслах за этим самым столом. Помня о том, что фантазия должна быть как можно ярче, он старался тщательно вообразить все детали – так больше шансов, что магия сработает: любимую кофточку Твинкл, ее волосы цвета ириски и сверкающие желтые глаза, коричневые пряди Ману и крохотные веснушки на аккуратном носу, взъерошенные светлые локоны Аспена, его большие голубые глаза и вечно растерянный вид; на их лицах играют тени от костерка в камине, друзья весело улыбаются и пьют горячий шоколад, густо политый взбитыми кокосовыми сливками.

– Ну, вроде бы все, – неуверенно произнес он, когда решил, что сделал уже достаточно.

Тельман ничего на это не ответил. Он, не отрываясь, глядел за окно, водя пальцем по деревянной раме. Это помогало ему отвлечься и не думать о том, чем занят Прокофий, чтобы случайно ничего не испортить, ведь любая плохая мысль могла навредить волшебству. Тельман знал: стоит ему хотя бы мельком взглянуть на друга, и он тут же поддастся сомнениям, что тот не смог выполнить все, как нужно. А потому, предпочел сделать вид, будто не услышал его и погрузился в мечтания о величайших творениях, которые создаст в будущем.

Так они и сидели молча, пока проходило время. Прокофий затуманенным взором глядел на дрожащее пламя и считал про себя минуты. Он старался как можно дольше удержать в себе чувство уверенности, что друзья и впрямь получили его необычное послание. Но никто из них пока не объявился, и Прокофий начинал терять терпение, все больше сомневаясь, что Призывание сработало.

– Ты точно все правильно сделал? – в конце концов не вытерпел Тельман. Казалось, его лицо покраснело от напряжения, а может, дело было в теплом пламени камина. – Уже целый час прошел, и никто не явился.

– Ну, – немного помедлив, ответил Прокофий, – сначала я подумал о Ману, Твинкл и Аспене, представляя, будто они уже сидят здесь, с нами. А потом, постарался почувствовать… В общем, думаю, может сработать.

– Может сработать? И это все? – вот теперь Тельман всерьез занервничал.

Прокофий хотел было возразить: он сделал, что мог, пускай Тельман сам попробует, раз он думает, что это так легко. Но к ним приближался хозяин кафе, как обычно, напевая себе под нос, и пришлось промолчать. Не хватало еще, чтобы мистер Снорри случайно догадался о том, что они тут потихоньку колдуют. Нет, в кафе вовсе не запрещалось применять магию, но вряд ли мистер Снорри обрадуется, что мальчики здесь проводят эксперименты с таким серьезным колдовством. Кто знает, чем это могло обернуться, пойди что-то не так.

– Очень рад нашей новой встрече, – улыбнулся им волшебник. – Мистер Мобиногион, мистер Фарадей, вы, должно быть, идете с презентации? Я слышал, сегодня на площади… А где же остальная компания? Неужели они уже успели прикупить себе по паре «шипящих» кед и теперь во всю летают по воздуху? – мистер Снорри загадочно кивнул за окно, будто он и впрямь рассчитывал увидеть, как в темнеющем небе промелькнут лица ребят.

– Э-э… Мы сегодня еще не встречались, – растерянно пробормотал Тельман. – Просто шли мимо и подумали забежать к вам, погреться у камина, выпить чего-нибудь горячего, на улице к вечеру сильно похолодало. – Тельман искоса взглянул на Прокофия, тем самым давая ему знак держать язык за зубами.

Но Прокофий не обратил внимания.

– Наверняка, они скоро придут. Здорово, если угощения к тому времени уже будут ждать их на столе. Пожалуйста, пришлите нам пять кружек горячего шоколада. И побольше взбитых сливок, иначе Аспен расстроится. Вы ведь знаете, как он их любит, – вежливо попросил Прокофий.

– Что ж, хорошо, – снова улыбнулся хозяин кафе и направился к соседнему столику, за которым весело хохоча, рассаживалась очередная компания малышей.

Глядя на них, Прокофий решил, что на презентации кед они не были. Похоже, эти ребята отлично провели время, бегая где-нибудь в парке, играя в прятки или еще что – к их курткам прилипли пожухлые листья и ветки, а на штанах местами виднелись темные пятна от земли. «Должно быть, они здорово повеселились,» – думал Прокофий, даже немного завидуя их беззаботности.

Увидев грязь на куртках новых гостей, мистер Снорри применил очищающие чары. Все было, как обычно, и магия исполнилась не сразу, а уже после того, как он принял у шумной компании заказ.

– Думаешь, он ничего не заподозрил? – тихонько спросил Прокофий у Тельмана.

– Ты мог бы и промолчать, скривился Тельман.

– Когда я призывал, то представил, как Ману, Твинкл и Аспен пьют горячий шоколад. Вдруг колдовство не сработает, если мы закажем что-то другое?

Над баром загорелась волшебная табличка «Пять чашек горячего шоколада со сливками». Это означало, что заказ друзей принят и вот-вот начнется магия приготовления той самой вкуснятины, которую так заманчиво обещало название бара. Вскоре горячие напитки полетели по воздуху к столу Прокофия и Тельмана. В широких белых чашках, ровной линией, не разливаясь, они чуть слышно шумели густой пеной, вырывавшейся из-под горы взбитых сливок.

– Готова спорить, что это мое! – обрадованно улыбнулась рыжеволосая девочка, появляясь на пороге кафе.

При виде ароматного напитка желтый взгляд ее больших глаз ярко вспыхнул. Не успел хозяин поприветствовать новую гостью, как одна из чашек покинула воздушный строй. Взяв в руки теплую кружку, девочка уверенно пошагала к камину. Поставив сумку на стол, она с удивлением взглянула на Прокофия и Тельмана.

– Привет, Твинкл! – воскликнул Прокофий, чуть не подпрыгнув от радости: неужели чары сработали?

– Надеюсь, что придут и остальные, – шепнул ему Тельман.

Твинкл недоуменно вскинула светлые брови:

– Что это вы тут вытворяете? Я была неподалеку, выбирала платье для Бала. И вдруг ваши лица появились прямо у меня перед глазами! Я словно вижу картину: вы вдвоем сидите за нашим столиком и зовете меня. Сначала я решила, что мне просто привиделось, все-таки уже вечер, я устала, и меня немного клонит в сон… – Она протяжно зевнула. – Но когда все повторилось снова, а затем еще раз и еще, я решила на всякий случай проверить и на минутку забежать во «Вкуснятину». И смотрите-ка, вы оба здесь!..

– Тише, Твинкл! – Прокофий огляделся: не наблюдает ли за ними кто-нибудь? – Здесь не стоит слишком громко болтать об этом.

– Когда придут Ману и Аспен, мы все объясн… – начал было Тельман, но вдруг смолк, с подозрением уставившись на сумку Твинкл. Она странно зашевелилась, и из уголка показался крохотный черный нос. Он тщательно нюхал воздух, раскрывая сумку все шире.

– Опилка! – обрадовался Прокофий.

В конце концов белая ласка Твинкл выбралась наружу и собиралась окунуть нос в чашку Тельмана, только что приземлившуюся на его стороне стола, но он успел вовремя пододвинуть ее к себе.

Прокофий взял ласку на руки и чмокнул в пушистый лоб. Но что это? Вместо зрачков у нее были часы!

– Эм… она… – Прокофий ошарашенно глянул на Твинкл.

– Да, приключилось на днях. Я опаздывала домой…

– М-м, а причем тут Опилка? – полюбопытствовал Тельман, улыбаясь и косясь на Прокофия.

– Узнаешь, если дашь мне договорить, – осадила его Твинкл, и тот замолчал. – Я старалась бежать быстрее. Чувствовала себя очень виноватой, ведь со мной такое постоянно – все время про все забываю.

Тельман и Прокофий улыбнулись, они знали, что это чистая правда.

– …и я на минуту представила, что Опилка превратилась часы. Тогда-то все и случилось. – Твинкл указала на ласку. – Сама не понимаю, как так вышло. Сначала я даже испугалась, но зато теперь я везде успеваю, и Опилке это, похоже, ничуть не навредило.

– Да уж. Твои желания, как бы сказать… немного смешались… Ведь Опилка не стала часами, я имею в виду целиком… – как обычно, принялся умничать Тельман.

Но в этот момент дверь кафе с треском захлопнулась, и по залу прогулялся прохладный ветерок. Одновременно устремив взгляды на выход, друзья увидели Аспена – самого младшего из их компании. Он растерянно плелся по залу, оглядываясь по сторонам.

– Эй, Аспен, иди к нам! – помахал ему Тельман.

Прокофий тоже собирался поприветствовать друга, но так и замер с открытым ртом. Шоколадные шарики Твинкл только что прилетели к их столу и, выждав момент, гурьбой забились ему в рот, лихо подпрыгивая на языке. Похоже, теперь он сможет что-нибудь сказать, только когда дожует последний.

Твинкл разочарованно коснулась взглядом опустевшего блюда на столе – ее шоколадное лакомство явно улетело не по адресу, – но она не винила Прокофия, эти шарики частенько проказничали. Глядя на то, как он с набитым ртом прилагает все возможные усилия, отчаянно пытаясь справиться с «прыгунами», друзья покатывались со смеху. Только Аспену, казалось, было совсем не весело. Вздохнув и хлюпнув носом, он бросил свою куртку на спинку кресла и осторожно присел на край, будто заглянул всего на минутку.

– В чем дело? – спросила его Твинкл, придвигаясь ближе.

– Я увидел вас, когда… когда шел по улице. Это было словно в моем воображении. Вы сидели здесь, вот как сейчас! Так странно… ведь я не знал, что вы во «Вкуснятине», просто почему-то был уверен, что должен прийти сюда…

Прокофий растянулся в довольной улыбке:

– А ты сомневался, Тельман.

– Да, вот только все происходит немного не так, верно? Разве они не должны были понимать, что это мы их зовем? – насторожился Тельман.

– Так это ваших рук дело? – удивился Аспен.

– Знаешь, – Тельман наклонился к нему и быстро зашептал, но так, чтобы его могли слышать и остальные, – сегодня случилось нечто странное, и мы с Прокофием хотели как можно скорее рассказать вам обо всем, поэтому и позвали таким образом. Нужно было кое-что проверить. Но сначала дождемся Ману. Раз вы с Твинкл уже здесь, то, думаю, и она скоро явится.

Около часа друзья оживленно болтали и пили горячий шоколад, вспоминали Дни Появления знакомых ребят и то, как они в последнее время изменились, готовясь совершить перемещение в другие миры после Бала Огней. Все, кому исполнилось тринадцать, теперь ходили такие важные, словно они лучше других или знают какую-то тайну. Впрочем, возможно, так оно и было, если им уже рассказали, как правильно совершить магическое перемещение.

– Когда закончите сплетничать, может, объясните мне, что тут у вас случилось? – внезапно шепнул кто-то Прокофию.

Это оказалась Ману. Похоже, они так увлеклись беседой, что не заметили ее прихода. Устраиваясь в кресле, Ману вопросительно смотрела на ребят.

– Рад, что ты пришла, – улыбнулся ей Тельман.

– Вот объясни, почему это вы все так задаетесь? – с ходу начал было Аспен, но вмешался Прокофий:

– Обсудите это потом, ладно? А теперь, когда вы все здесь…

– Постой, должно быть, Ману желает нам рассказать, почему пришла сюда?

– Обыкновенное Призывание, – Ману равнодушно пожала плечами, поправляя свои длинные волосы. – Тоже мне, великое чудо. Во всех мирах волшебники пользуются этими чарами, как мы эраундами.

– Хочешь сказать, что нам больше никогда не пригодятся эраунды? – всполошился Прокофий. Такой потери он бы не пережил.

– Мистер Снорри! – Тельман повернулся к бару, заметив, что в чашках друзей пусто. – Еще пять порций горячего шоколада, пожалуйста! – И, покосившись на Ману, прибавил: – Ну, шоколадные шарики ты, разумеется, не будешь, уже ведь совсем большая, скоро перемещаешься…

– Да, Тельман, после Бала я перемещаюсь в другой мир, но я все еще их люблю и буду любить, когда выросту, – решительно заявила Ману и тут же дополнила заказ.

А через минуту над баром в очередной раз загорелась волшебная табличка, и Тельман довольно кивнул, выражая благодарность хозяину.

– Мы позвали вас сюда, чтобы сообщить кое-что важное! – тем временем начал Прокофий. – Один мальчик как-то сумел создать…

Но тут надпись над баром неожиданно вспыхнула, и вся компания рывком обернулась. Прокофий смолк, все равно его уже никто не слушал.

– Это еще что такое? Снорри выдумал новый сигнал? – в шутку предположила Ману.

– И что же он означает? «Осторожно, горячий шоколад»? – хмыкнул Тельман.

– «Осторожно! Ужасный зануда!» – весело захохотала Твинкл.

Ману одобрительно подмигнула подруге, а Тельман недовольно скривился, заметив, как они переглянулись.

– Да что же меня все сегодня перебивают! – принялся было возмущаться Прокофий, но, заметив, как после его слов ребята дружно нахмурились, уязвленно добавил: – Ладно, ладно, я помолчу…

Но дело было вовсе не в нем. Табличка над баром мигала все ярче, пока наконец не вспыхнула самым настоящим пламенем. Вдруг раздался оглушительный треск, и надпись, сверкнув, яростно зашипела. Громкие звуки и летящие во все стороны искры сильно напугали маленьких гостей; на пол полетели осколки вывески, и все вокруг мгновенно заволокло густым дымом.

– Что случилось? – кричали дети, выскакивая из-за столов. Хватая свои куртки, они торопились как можно скорее покинуть кафе.

Наблюдая за этой паникой, Прокофий случайно заметил среди прочих одного малыша, сидящего неподвижно. Возможно, Прокофий решил бы, что у него просто крепкие нервы, если бы не увидел, как тот в страхе зажал рот ладонью. То ли мальчик был сильно напуган и не смел пошевелиться, то ли…

– Думаешь, это он сделал? – нахмурился Тельман, перехватив взгляд Прокофия, и быстрым шагом направился к столу «поджигателя», руками разгоняя дым.

Твинкл, Прокофий и Ману переглянулись и пошли за ним. Окружив стол, они вопросительно уставились на мальчика.

– Простите меня, – виновато пролепетал тот. – Кажется, я просто не то подумал… – Он явно был в отчаянии и растерянно бегал взглядом по задымленному залу.

– О чем это ты говоришь? – нахмурился мистер Снорри, неожиданно появляясь за спинами друзей. Еще никогда они не видели хозяина бара таким встревоженным.

Мистер Снорри недоуменно переводил взгляд с мальчика, на ребят и на волшебную вывеску, от которой к тому моменту почти ничего не осталось, кроме парочки цветных угольков.

Мальчик заметно покраснел и, говоря, на каждом слове задыхался то ли от едкого дыма, то ли от чувства вины.

– Вы уже выпили каждый по чашке горячего шоколада и заказали е-еще, – всхлипывал он. – Вот… в-вот я и подумал, как можно выпить столько сладкого? А потом опять з-загорелась табличка… И тут эта штука… б-бабахнула! – Он печально вздохнул и снова спрятал раскрасневшееся лицо в ладонях.

Недоуменно переглядываясь, ребята ненадолго замолчали.

– Так вот, значит, что ты подумал? – первой воскликнула Ману.

– Тебе не нравится горячий шоколад? – удивилась Твинкл.

– Да он просто смеется над нами! – насупился Тельман.

– Какая вообще тебе разница, что мы пьем? – рассерженно добавил Аспен.

Вжавшись в кресло, мальчик угрюмо молчал. Было ясно, что он сильно жалеет, о том, что случайно сделал, и сам не знает, как у него это вышло.

– А ну, все тихо! – громогласно повелел мистер Снорри, перекрывая их голоса.

– Мне все-таки интересно, как это вкусного может быть слишком много? – Ману возвышалась над мальчиком будто скала. – Думать нужно, прежде чем… думать!

– Ага, точнее не скажешь, – единогласно поддержали ее остальные.

– Мозгов бы тебе побольше! – в завершение добавила Твинкл.

Они вовсе не хотели ругаться, но внезапно нахлынувшее негодование, казалось, было просто невозможно обуздать. Приложив немало усилий, чтобы наконец замолкнуть, друзья ошарашено переглянулись: что с ними такое? Ведь обычно волшебники никогда не злились.

Да, подумал Прокофий, за этот день произошло столько всего необъяснимого, что трудно поверить. Очевидно, его друзья размышляли о том же – на их лицах читалась нешуточная тревога.

Мальчик остался с мистером Снорри, чтобы помочь ему с уборкой, а друзья, выйдя за дверь, решили продолжить разговор в каком-нибудь тихом месте. Центр города в этот вечер был слишком уж полон сюрпризов, лучше укрыться в Крепости Мудрых и обсудить все там. Однако день неумолимо кончался. Повсюду зажигались огни, эраунды медленно шли на посадку, садясь возле засыпающих домиков, и времени на прогулки оставалось не так уж много.

– Мой эраунд на площади, – сказал Прокофий. – Наверное, нам стоит пойти за ним. – Он не желал понапрасну терять время, им с Твинкл еще нужно вернуться в город.

Она, как и Прокофий, жила со своей семьей. А вот Ману и Аспен воспитывались в Крепости Мудрых. Только, в отличие от Тельмана, они вовсе не считали это поводом для огорчения и всей душой любили наставников.

– А вот наших эраундов там уже нет, – напомнил Аспен, забавно морща своей маленький лобик. Его голубые глаза взволновано сверкали в свете живых огоньков. – Они ведь сами возвращаются в Крепость, когда стемнеет.

– Да, верно… – кивнул Прокофий.

– Не беспокойтесь об этом. У меня есть одна вещица, которая нам поможет. – Тельман снял с воротника брошь и поманил друзей за собой в темноту ближайшей арки.


ГЛАВА 5

НОВЫЙ ПЛАН


За воротами было тихо и довольно укромно. Но неожиданно сумрак рассеялся, и что-то ярко мелькнуло в воздухе. Увидев, что это было, Прокофий разинул рот от изумления.

– «Шипящие» кеды! – опередив его, воскликнул Аспен.

Тельман гордо взял в руки одну пару.

– Но как они?.. Они что… в прямом смысле горят на ногах? – Твинкл чуть было не вскрикнула, но тут же поспешила прикрыть рот рукой – в переулке еще было людно, и кто-нибудь мог случайно их услышать.

– Да, Твинкл, в самом прямом! – Прокофий сильно занервничал, хотя толком и не знал от чего. Но пять пар «шипящих» кед, безмятежно висящих в воздухе и явно созданных не для того, чтобы ими просто любоваться, вовсе не казались ему хорошей идеей. – О них-то мы как раз и хотели с вами поговорить. На презентации… Ладно, не важно. Эти кеды опасны, вот и все. Остальное расскажем позже.

Прокофий бросил косой взгляд на Тельмана, рассчитывая на его поддержку. Но Тельман даже не шелохнулся. Он спокойно стоял в стороне, с интересом наблюдая за остальными. Казалось, что кроме трюка с кедами, произведшего значительный эффект на друзей, его ничто не волновало.

Прокофий заметил на лицах ребят сомнение, но страх в их глазах боролся с явным желанием немедленно опробовать удивительную обувь. Как и следовало ожидать, Аспен сорвался первым. Через несколько минут внутренней борьбы он уступил-таки искушению и бросился к стайке кед, тускло освещавших темное пространство под аркой.

– Ну надо же, просто блеск! Откуда они у вас? – полюбопытствовал Аспен, обрадовано хватаясь за пару поменьше.

– Моя брошь может повторить любое волшебство, которое я уже видел, то есть создать такие же вещи, – ответил Тельман.

Прокофию даже стало немного обидно: почему Тельман сразу ему не рассказал? И где он взял предмет явно высшего колдовства?

Прокофию весь день жутко не терпелось рассказать Тельману о том странном видении. Однако все последние происшествия казались теперь куда важнее, и он не хотел лишний раз волновать друга. А друг, несомненно, хорош – любуется своей новой брошью! Пожалуй, их ждет разговор куда серьезнее, чем о видении и «шипящих» кедах.

За все время их дружбы Прокофий видел от Тельмана разное: терпел его заносчивость, колкие шутки и необщительность, но все равно бесконечно дорожил им, и, само собой, во всем доверял. Прокофий мог бы с легкостью поверить во многое из того, что люди говорили о Тельмане, но только не в то, что он врет, да еще своему лучшему другу. На это, по мнению Прокофия, Тельман был никак не способен. Ведь больше всего Тельман дорожил семьей, а здесь, в Основании, именно Прокофий, Твинкл, Ману и Аспен были для него самыми близкими. Но, как видно, он ошибался, раз Тельман все же его обманул. Хотя, ведь строго говоря, Тельман ему не солгал, а просто кое-что утаил. Но Прокофий уже так завелся, что не мог остановить поток мыслей, осуждающих поступок друга.

– Давайте поговорим обо всем в Крепости, – меж тем Тельман уговаривал ребят поскорее отправляться в путь. – У нас уже и так мало времени, а этим двоим еще нужно вернуться домой! – кивком указал он на Прокофия и Твинкл.

– Ничего, я могу не торопиться, – нарочито спокойно произнес Прокофий, – переночую в твоей башне.

Он решил на время спрятать свое недовольство. А как только остальные разойдутся, они вдвоем наколдуют себе огромную грибную пиццу, пару стаканов шипучки и поговорят откровенно. Тельман, само собой, попросит у него прощения, а потом расскажет всю правду об этой загадочной магической вещице.

Но, похоже, у Тельмана были другие планы.

– Сегодня для этого неподходящее время, – отвел он в сторону взгляд. – Да и твои родители будут переживать.

«Значит, вот как?» – мысленно возмутился Прокофий, пока остальные надевали кеды и готовились выйти на улицу.

Обувь тускло светилась в сумраке и время от времени тихонько шипела, но стоило ногам ребят оторваться от земли, и шипение тут же затихало. Лица друзей казались одновременно и радостными, и взволнованными. Неожиданно кеды Твинкл как-то странно засияли и вспыхнули. Она чуть было не вскрикнула от испуга, но, увидев, что все обошлось, только нервно рассмеялась.

– Ну, что я вам говорил? Не стоило этого делать! – тревожно зашептал в темноту Прокофий. Он боялся, что колдовство Тельмана и его неиспытанной магической броши может навредить им, не говоря уже о «шипящих» кедах, которые и без того были небезопасны. Они с Тельманом своими глазами видели, как их подошвы взрывались!

– Ничего, пока долетим – не расплавятся, – беспечно махнул рукой Тельман и первым шагнул за ворота.

Один за другим следом поспешили остальные. Осторожно делая шаги, ребята поднимались в воздух, пока переулок наконец не опустел, оставив Прокофия наедине с еле слышно булькающими кедами, к которым он все еще боялся притронуться. Последняя пара приблизилась к нему, словно говоря: «Будь смелее!» Но Прокофий лишь опасливо отошел назад, оттолкнув кеды пальцем. Те завертелись, путаясь в шнурках.

Огни «Вкуснятины-Бара» постепенно гасли, в его окнах становилось темно, а в переулке – тихо, холодно и неуютно. Даже четверть часа назад, когда Прокофий сидел возле камина и слушал привычные голоса друзей, все, что случилось за день, казалось слишком уж невероятным. Но теперь, когда он остался один в переулке с парочкой сверкающих подошвами волшебных кед, все выглядело даже хуже. Делать нечего, придется решиться.

– Простите, – виновато сказал он своим ботинкам, снимая их и нехотя надевая летающую обувь.

Кеды булькали и пузырились, разгораясь все ярче и ярче, словно им не терпелось подняться ввысь. Прокофий же, напротив, глядел в темнеющее небо с сомнением и все никак не решался взлететь. Но вот последний свет в баре потух, и ему ничего не оставалось, кроме как обуздать свой страх и подниматься вверх.

Поначалу ощущение было тяжелым, пятки немного жгло, да и размер подвел, оказавшись чуть больше, чем нужно. Прокофий неуклюже двигал ногами в воздухе, изо всех сил пытаясь удержать равновесие. И как это те ребята так свободно расхаживали в них по небу? Но сейчас не время об этом думать – нужно догнать остальных, слишком долго он простоял в переулке.

К счастью, уже совсем скоро впереди замелькали «шипящие» кеды друзей, и послышался их веселый смех. Похоже, все были в восторге от завораживающего полета. В руках они держали свою обувь. А рядом с Тельманом летели книги.

– Прокофий, давай быстрее! – заметив его приближение, бросила Ману. Ее блестящие волосы красиво плескались в порывах ветра.

– А я думал, что вам и без меня хорошо, – угрюмо буркнул в ответ Прокофий. Но из-за ветра его никто не услышал.

– Похоже, скоро начнется дождь, – выкрикнул Тельман, глядя, как черные тучи заволакивают небо впереди. Края его пальто трепыхались от ветра, глаза ярко сверкали в сгустившихся сумерках.

Прокофий прикладывал все усилия, чтобы на время оставить в стороне свои опасения и забыть о том, что волшебные кеды могут причинить большие неприятности. Однако мысли об этом все равно продолжали лезть ему в голову, мешая сосредоточиться и ускорить полет. А тем временем тучи сгущались, закрывая собой огромные планеты.

Как же трудно управлять этими кедами! Прокофий снова отстал от остальных, пока наблюдал за облаками. Он сделал еще несколько неловких толчков ногами, словно не летел, а плыл. Шевелить руками было труднее, ведь в них он держал ботинки. Но в конце концов удалось приноровиться.

Впереди снова показались темные силуэты друзей, и Прокофий стремительно направился в их сторону. Чем больше он делал движений, тем сильнее ему это нравилось. Теперь он мог лететь быстрее, грудь наполнило холодным воздухом, по коже побежали мурашки, но вовсе не от прохлады и ветра, а от захватывающего ощущения полета. И, хотя он очень любил путешествия в эраунде, надо признать, что вот так просто шагать по небу без помощи летучего шара было невероятно!

Набирая скорость все больше и больше, друзья летели над городом, задевая ногами верхушки деревьев и любуясь пролетающими мимо птицами. А вот и горы. Увидев Крепость, ребята издали протяжный стон – никому не хотелось приземляться. Ну почему так скоро?

Прокофий решил еще немного повеселиться напоследок. Быстро набрав высоту, он молнией ринулся вниз под восхищенные возгласы друзей.

– Заканчивайте с этим – и в подземку! Сейчас дождик еще ничего, но скоро пойдет сильнее, – предупреждающе выкрикнул Тельман, приземлившийся раньше остальных. – И не забудьте снять кеды! Думаю, будет лучше, если их никто не увидит. Не хотелось бы объяснять кому-то, где я их взял.

Очутившись на скользкой траве, Ману, Прокофий, Аспен и Твинкл с большой неохотой принялись снимать волшебную обувь. Было не так-то просто расстаться с вещью, дающей способность летать.

– Сморите, тут дырка… – Аспен тряс в воздухе гулко шумящим кедом. Подошва после завершения полета все еще немного светилась.

Ребята повернули к нему головы, – на одной из «шипучек» действительно виднелась огромная щель. Твинкл взяла кеды в руки, чтобы получше рассмотреть, но в этот момент вся обувь внезапно исчезла.

– Так работает эта брошь, – сказал Тельман, заметив растерянность друзей. – Чью-то вещь можно воссоздать только раз, да и то, как я понял, ненадолго. Впрочем, не удивительно, ведь мы в Основании, и эта брошь больше похожа на игрушку, чем на что-то стоящее. Ну ладно, идем.

Прокофий с укором поглядел на Тельмана: неужели, зная об этом, он все-таки подверг друзей опасности? А вдруг кеды исчезли бы прямо в воздухе? Но, похоже, никого, кроме Прокофия, это не беспокоило. Сейчас всех куда больше интересовало другое.

– Но где ты достал эту брошь?

Тельман лишь загадочно улыбнулся и ничего не ответил. Молча спустились в подземку. На станции было пусто, да и кафе уже давно не работало. Прокофий никогда не бывал здесь раньше так поздно и чувствовал себя неловко.

Друзья сели за стол, не боясь, что кто-нибудь может их услышать – вряд ли сегодня кто-то еще сюда заявится. По правде говоря, Прокофий был даже рад, что они останутся здесь, и ему не придется еще раз ехать на жутком поезде или снова подниматься в башню Тельмана.

– Что-то странное происходит с волшебством, – сложив книги на столе, начал Тельман. – «Шипящие» кеды, табличка над баром…

– И Призывание неожиданно сработало, – кивнув, добавил Прокофий. – Что-то явно не так.

– Думаете, Вселенная решила повеселиться и сократила время исполнения волшебства? – насторожилась Ману.

– Не знаю, надолго ли это или просто какой-то магический сбой, но нам всем лучше быть теперь повнимательнее, – ответил Тельман. – Вот Твинкл уже напортачила.

Рыжеволосая девочка виновато заерзала на стуле, краем глаза косясь на сумку, где спала Опилка.

– Скорее всего, теперь будет много чего странного твориться, кто-то может попасть в беду. Нужно срочно всех предупредить, чтобы лучше следили за мыслями! – Тельман тревожно сверкнул глазами, и у всех по спинам побежали мурашки.

– Но, может, это просто случайность? – предположил Прокофий. – Любишь ты преувеличивать.

– А ты любишь перебивать, – фыркнул Тельман.

– Лучше расскажите нам об этих кедах, – вмешался Аспен, пока друзья не начали спорить.

Прокофий и Тельман тут же выложили им все о неудавшейся презентации, включая то, как случайно подслушали разговор того мальчика с его мамой, – им весь вечер не терпелось поделиться этим с друзьями. Ману слушала молча, безо всякого выражения на лице, Аспен, напротив, выглядел очень взволнованным, Твинкл вертела головой из стороны в сторону, глядя то на Тельмана, то на Прокофия – очевидно, она пыталась сложить в голове все происшествия вместе.

– Ничего себе! Думаете, это случилось во всех мирах или только в Основании? – выпалила она сразу, как Прокофий и Тельман замолчали. – Или только в нашем городе? Может, нужно слетать к соседям и разузнать все у них? Спросить, не случалось ли чего-то необычного?

– Скоро Бал Огней, и тогда мы сможем… – начал было Прокофий, но Тельман его перебил:

– Да, точно, Бал Огней, – он нарочно сделал вид, будто только что вспомнил об этом. – Ману переместится в новый мир.

– Не беспокойся, Тельман, я уверена, что мы снова встретимся.

– А тебе что-нибудь говорили, ну… о том, как будет проходить перемещение? – широко зевая, полюбопытствовал Аспен.

– На самом деле, я не должна бы говорить с вами об этом, – настороженно произнесла Ману. – Ты, Аспен, даже на Бал еще не идешь…

– Но мне всего лишь хочется знать. Что плохого? Разве так уж необходимо скрывать это от нас? – И Аспен еще раз зевнул. Было ясно, что он и сам не знает, чего сейчас хочет больше: выяснить тайну магического перемещения или уснуть.

Прокофий смотрел на друзей и про себя улыбался: ну и странная же у них вышла компания.

Тельман давно был его другом, хоть и не сразу близким. Прокофий тогда еще не знал, для чего вообще заводят друзей. Он увлекался своими творениями, и ничье мнение, кроме мамы и папы, его не интересовало. Но при первом знакомстве с Тельманом Прокофий был удивлен, до чего же просто болтать с этим сиреневоглазым мальчиком. Тельман знал столько всего интересного, о чем он раньше и не догадывался.

Прокофий не слишком-то старался понять, от чего другие дети обычно сторонились Тельмана. Однако вскоре он и сам убедился, насколько странным и необычным оказался его новый приятель, – чего стоило одно его жилище в старой заброшенной башне. Тельман всегда ценил свое одиночество и нарочно держался подальше от шумных малышей, а вот Прокофия не оттолкнул, и он очень этим гордился. Те, кто не знал его имени, называли Прокофия другом «того странного», но его это вовсе не беспокоило. Он догадывался, что дружба с Тельманом делает его в глазах других детей таким же непонятным, лишая возможности подружиться с кем-то еще. Но ему это было и не нужно: Тельман со своими секретами стоил тысячи других ребят.

И вот, когда Прокофий уже почти смирился, что их всегда будет только двое, Тельман познакомился с девочкой по имени Ману Бар-Вэндел. Они случайно столкнулись в городской библиотеке. Ману попросила у него совета, и они разговорились о книгах. Оказалось, что их интересы весьма схожи: оба любили читать, изучая по книгам магию, раскрывать ее секреты, постигать законы Вселенной. С тех пор Ману и Тельман часто делали это вместе, став отличной командой по поиску знаний.

Сначала Прокофий был не восторге о того, что Тельман проводит так много времени в компании этой девочки. Ману помогала ему больше не чувствовать себя одиноким в своем пристрастии к книгам, в чем Прокофий значительно ей уступал. Вскоре Тельман совсем перестал появляться, и теперь только Прокофий остался одиноким и странным, что было трудно выносить без друга.

Но однажды, когда Прокофий уже решил, что пора искать себе новую компанию, Тельман нежданно появился на пороге дома №27. Оказалось, что Ману очень хотела познакомиться с лучшим другом Тельмана, о котором он так много ей рассказывал. Прокофий без особой охоты согласился на встречу, но, как Тельман и обещал, не пожалел об этом. Ману была не только очень умной и отлично разбиралась в чарах, но и любила повеселиться. Она быстро сумела понравиться Прокофию. Так друзей стало трое.

Однажды, прогуливаясь по городу, они обратили внимание на странную рыжеволосую девочку. Она казалась очень взволнованной и носилась туда-сюда по улицам, то и дело пробегая мимо них с громкими воплями, от чего друзьям приходилось постоянно прерывать разговор – услышав крики, они невольно поворачивали головы вслед пробегавшей мимо девочке. Да, припомнил Прокофий, не заметить ее было трудно, но остановить и расспросить, в чем дело, оказалось еще сложнее.

Вышло так, что у малышки Твинкл Карадокус убежала ручная ласка, подаренная родителями на девятый День Появления. Она отчаянно, но безуспешно пыталась найти улизнувшего зверька, и потерпев новую неудачу, лишь сильнее запаниковала. Ману, Тельман и Прокофий, посовещавшись, решили, что помогут ей в поисках.

Ребята почти целый день без толку мотались по всему городу, и только к вечеру им наконец повезло: они нашли ласку в одном из парков, напуганную и голодную. Она забилась в гору опилок под деревом. Друзьям удалось ее обнаружить по торчащему из вороха черному носу и длинному пушистому хвосту. Уставшие, но довольные собой, они поняли, что тоже здорово проголодались и решили немедленно это исправить, вместе заглянув во «Вкуснятину».

Хоть Твинкл и была очень шумной и переживала из-за каждого пустяка, но все же оказалась доброй и забавной. Именно этим рыжеволосая ведьмочка с симпатичным пушистым зверьком и понравилась трем приятелям. А ее смешную ласку они с того дня так и звали Опилкой.

А после, в канун Нового Года, когда все жители Основания украшали дома цветами и волшебными гирляндами, наряжали пушистые елки и колдовали фейерверки, мальчик Аспен попал в беду. Его схватили летучие сани и, весело распевая заводную новогоднюю песенку, носили над городом, не давая спуститься вниз.

Аспен был сильно напуган и звал подмогу. Но сани унесли его далеко на окраину города, где не было ни души, кроме заснеженных елей. Само собой, волшебные сани не причинили бы ему вреда, вскоре оставив в каком-нибудь сугробе, но боязливый Аспен, похоже, решил, что это навечно, и продолжал истошно кричать, надеясь на скорое спасение.

К счастью, именно в это время Прокофий, Тельман, Ману и Твинкл украшали небольшой заснеженный садик неподалеку от тех мест, где с Аспеном случилось несчастье. Увидев в небе визжащего мальчика, они тут же поспешили на помощь. Им пришлось забраться на самое высокое дерево и долго ловить сани сетью, на скорую руку смастеренной из волшебных гирлянд. После этого друзья продолжали заботиться о маленьком недотепе, то и дело спасая его из всяких передряг.

Прокофий широко зевнул, улыбаясь этим забавным воспоминаниям. Трудно представить, что вскоре их останется четверо. Ману, как и все дети тринадцати лет, после второго Бала Огней должна была переместиться в один из других волшебных миров, где нет строгих ограничений Основания и можно наконец дать волю своим чарам. Прокофий даже немного завидовал подруге, хоть он и знал, что торопиться не стоит, – так всегда говорила мама, – еще придет и его черед попрощаться с Основанием.

Задумавшись, он на какое-то время выпал из общей беседы и теперь внимательно прислушивался, о чем говорят друзья. Похоже, им удалось как-то уговорить Ману раскрыть тайну перемещения в другой мир. Прокофий обрадовался – это очень интересно!

– Ну хорошо, я расскажу, но только совсем немного, – неохотно согласилась девочка. – Колдовство может помочь нам не только создавать еду или вещи, но и дает возможность постепенно становиться теми, кем мы хотим стать в будущем. И я имею в виду вовсе не то, какое занятие мы для себя выберем, а какими людьми станем. Ведь на то, как сложится наша жизнь, влияет каждый выбор, который мы делаем… Ох, ну… даже не сам выбор, а то, чем мы руководствуемся, когда его совершаем, понимаете?

Ману глубоко вздохнула и на какое-то время затихла, погрузившись в красочные мечтания о том, что ее ждет после перемещения. Остальные почти ничего не поняли. Аспен так и вовсе уснул на столе, подложив руки под голову. Ману сняла с себя шарф и бережно укрыла его плечи.

– Выходит, что мы вроде как сами выбираем, куда переместиться, – продолжила она уже шепотом, чтобы не разбудить Аспена, – только не знаем об этом…

– То есть, не силы Вселенной перемещают нас в другой мир? – оторопело выпалила Твинкл.

Ману покачала головой.

– Но как можно выбирать из того, о чем ничего не знаешь? Мир, который ни разу не видел и не представляешь, как он выгл…

– Вообще-то, мы делаем это каждый день, выбирая что-нибудь новое, – прервала ее Ману. – Мир, в котором нам будет удобно – это мир таких же, как мы. Тут нет ничего страшного, наоборот, это здорово! Ведь все мы непременно окажемся там, где для нас самое место.

– Погоди, погоди… – Твинкл явно не находила это таким уж замечательным. – То есть, за оставшийся год до нашего перемещения мы должны успеть понять, кто мы такие? Но разве это возможно? Я с трудом выбираю еду, не всегда зная, чего хочу больше. Порой мне бывает сложно выбрать подходящее занятие, потому что хочу делать все сразу. Так как же мне поступить с новым миром, в котором я буду жить? И почему нам ни слова об этом не говорят? По-моему, было бы куда проще, знай мы заранее – успели бы подготовиться. Постойте, наверное, существует какой-нибудь волшебный каталог, где можно выбрать…

– Да перестань, Твинкл, ты прямо, как Аспен. «Хочу знать, хочу знать…» – на этот раз ее остановил Тельман. – Но погляди на себя – все это ужасно пугает! Что, если от волнения можно сделать неправильный выбор? Переход должен быть сокровенным стремлением души, а вовсе не пустыми размышлениями о том, как будет лучше. Если узнаешь слишком много, точно попадешь не туда. Просто взрослые не хотят заранее пугать нас, вот и все. Согласись, что проку в том, чтобы сбить нас всем этим с толку?

Надо признать, было невероятно слышать такое от Тельмана, который всегда предпочитал знать все обо всем. Прокофий же, напротив, от лишних знаний будто терялся, забывая о чем-то важном. Он больше доверял своим чувствам, и обычно поступал так, как они ему подсказывали. Да и зачем разрушать свой легкий и простой мир веселья? Становиться взрослым ему совсем не хотелось. И сейчас он ужасно жалел, что все это услышал. Кто только Аспена за язык тянул? Теперь деваться некуда – придется хорошенько все осмыслить. О таком ведь так просто не забудешь.

– Вспомни, когда ты была еще совсем маленькой, – Ману снова обратилась к Твинкл, – разве тебе каждый день втолковывали, как надо жить? Нет, потому что хотели, чтобы ты все решала сама, а не поступала по правилам, уже придуманным кем-то другим. А когда у тебя получилось твое первое волшебство, разве кто-то его оценивал, объяснял, как у тебя это вышло? Нет, люди просто радовались вместе с тобой.

– Но я ведь была маленькой и все равно бы ничего не поняла, даже если бы мне объяснили, – упрямилась Твинкл.

– Вот ты сама все и сказала, – добродушно усмехнулась Ману.

Но Твинкл только насупилась еще больше.

– Ну посуди, Твинкл, мои слова тебя только запутали. Так что лучше узнать все самой, когда придет время. Но волноваться не о чем, все бу…

– Я считаю, это просто нечестно! – упрямилась Твинкл. – Нам постоянно твердили о всяких там Законах Вселенной, о том, как мысли волшебника становятся настоящими, и что нужно в них очень верить. Конечно, это было легко. Мы создаем волшебство, и оно появляется. Какие тут сомнения? Но теперь я чувствую себя… беспомощной. Ведь, как оказалось, я случайно могу все испортить!

– У тебя целый год впереди, успеешь еще подумать, – вмешался Прокофий. – Волшебство объяснить очень сложно. Все, что мы о нем знаем, приходило постепенно. Когда настанет наш черед переместиться в новый мир, мы выясним о себе немного больше, в этом нет ничего плохого и уж тем более – страшного. Зачем переживать из-за того, что будет таким сюрпризом?

– Я не люблю сюрпризы, Прокофий! Я же, вообще-то, волшебница, – рассержено сверкнула глазами Твинкл.

Прокофий не нашелся что на это ответить. Наверное, есть волшебники, которые любят получать все в точности таким, как задумали. Он же никогда не беспокоился о мелочах, просто давал направление мыслям и наблюдал, что из этого выйдет. Обычно результат превосходил все его ожидания, и Прокофия это вполне устраивало.

– Отлично, Твинкл, я все понял. Ты не любишь рисковать, и не нужно! Ведь если ты доверишься Вселенной, все будет правильно, она не подведет. Так что не бойся. Но сейчас… в общем, мы ведь совсем не об этом пришли сюда говорить. Так вот, до того, как Тельман «случайно» меня перебил, – Прокофий бросил косой взгляд на друга, но тот не подал виду, что заметил, – я кое-что придумал. На Бал Огней слетятся волшебники со всех городов Основания, верно?

– Ну да, – Ману насторожилась.

– Выходит, нам вовсе не обязательно самим куда-то лететь. Мы и так легко сможем узнать, есть ли в других местах какие-нибудь необычные происшествия. Не выдумал ли кто случайно, ну не знаю… «шипящие» штаны, например?

Услышав это, друзья покатились со смеху. Аспен проснулся и сонно зевнул. Пришло время расходиться. Прокофий вдруг вспомнил, что его эраунд остался на площади, а у Тельмана заночевать он не мог, и в отличие от жителей Крепости, эраунды горожан не возвращались к ним сами с наступлением темноты.

– Эй, Твинкл, подбросишь меня до города?

– Я бы с радостью, но не могу. Мой эраунд… он же…

– А, ну да… – Прокофий вспомнил прогулку в «шипящих» кедах.

Что же делать? Так не хотелось просить эраунд у Тельмана. Какими бы безобидными не были его намерения, он все-таки скрыл от Прокофия правду о своем таинственном приобретении. И до тех пор, пока Тельман не расскажет, где взял эту волшебную брошь, он не желал иметь с ним никаких дел.

Но Тельман сам предложил им помощь. Немного поразмыслив, Прокофий все-таки решил не упрямиться. Глупо отказываться, раз это единственный способ вернуться обратно в город. Правда, им с Твинкл пришлось немного подождать, пока Тельман доставит свой эраунд к воротам Крепости.

– Летите. Увидимся завтра, – кивнул он друзьям на прощанье. Когда ребята вышли на свежий воздух, эраунд уже ждал у ворот. – Но смотри, Прокофий, верни мне его завтра, – шутливо пригрозил Тельман, выставив руку вперед и тыкая в друга пальцем.

Прокофий еле удержался от смеха, до того это было забавно. Но то, что Тельман весь вечер вел себя как ни в чем не бывало, страшно его злило. Прокофий хотел сказать что-то дерзкое, но все слова будто разом куда-то подевались.

Тем временем Твинкл уже забралась в эраунд и была готова к полету. Прокофий не стал дольше медлить и упал на сиденье рядом с ней. С Тельманом он попрощался сухо и без особой охоты.


ГЛАВА 6

ВОЛШЕБНЫЙ КУПОЛ


На следующее утро мысли Прокофия были только о событиях вчерашнего дня. Спускаясь по лестнице и шагая на кухню, он чувствовал себя так, будто размышления заполняли не только его голову, а всего целиком. Казалось, он мог попросту взорваться, если срочно с кем-нибудь не поделится.

За столом на залитой светом кухне сидели мистер и миссис Фарадей. Их волосы и глаза были точь-в-точь как у сына, только локоны у папы чуть темнее, а у мамы цвет глаз немного ярче.

Они завтракали и пили чай, увлеченно глядя в магический экран, висевший в воздухе. Мягкий коврик заботливо массировал маме ноги. Как только Прокофий уселся за стол, коврик принялся было и за него, но он вежливо отказался, подтянув ноги на стул. Он был слишком взволнован из-за всего произошедшего.

– Доброе утро, милый! – приветливо улыбнулась сыну миссис Фарадей.

– Что смотрите? – будничным тоном поинтересовался Прокофий, ожидая свой завтрак. Он ничего не ел еще со вчерашнего вечера и здорово проголодался.

– Нынче все новости только об этом мальчике, создавшем «шипящие» кеды. Ты ведь знаешь его, да? Уже слышал про «кипучие» кеды? – мистер Фарадей поднял в воздух опустевшую чашку, и волшебная кухня тут же наполнила ее новой порцией чая.

– «Шипящие», – поправил его Прокофий, мысленно гадая, как много известно родителям.

– По-моему, он выглядит испуганным, – с тревогой отметила миссис Фарадей, пододвигая к Прокофию пустую тарелку. – Не знаю, какой разговор состоялся у них с его родителями, в любом случае это было не самым худшим из того, что его ждет. Столько внимания, столько вопросов, весь город на ушах!

Пока Прокофий тревожно глядел за окно – уж не встал ли кто на уши после слов мамы? – в его тарелке появилось несколько кусочков сочной дыни. На улице, к счастью, было пусто, и Прокофий вздохнул с облегчением. Он понимал, что сейчас самое время рассказать обо всем родителям, пока не случилось ничего плохого, как, к примеру, во «Вкуснятине».

– Еще бы, ведь маленький мальчик каким-то образом нарушил закон Основания и создал предмет высшего колдовства! – покачал головой мистер Фарадей.

Родители говорили об этом мальчике так, словно он настоящий герой. В конце концов Прокофию надоело их восхищение, ведь, на самом деле, он обычный волшебник и ничем не лучше других детей.

– У него это вышло случайно! – выпалил он.

Мистер и миссис Фарадей мгновенно прекратили обсуждать удивительное происшествие и, оторвав глаза от экрана, с недоумением воззрились на сына. Ох, напрасно он это сказал, теперь начнутся вопросы, откуда ему об этом известно. А признаться маме и папе, что он подслушивал, Прокофий ужасно боялся.

«Всегда будь собой, а другим позволяй быть другими!» – твердили ему с ранних лет. И это были не просто слова – чужое пространство имело огромную ценность для волшебников: никто не давал другим советов, пока их не просили, не осуждал соседей и не учил людей жить. Это было основой основ, неприкосновенным правилом. Прокофий вдруг подумал, что возможно, это и есть та самая свобода, которую чествуют на Балу Огней, а он ее взял и нарушил. Значит, теперь ему придется молчать и обо всем остальном. Но ведь как-то же он должен сказать родителям об этой странной штуке со временем и предупредить их об опасности.

– Почему ты?..

– Не могу сказать, но поверьте, он случайно создал те кеды, – снова повторил Прокофий. – Только подумал, и вот – они уже появились. Потому-то тот мальчик и решил всем похвастаться. Вроде бы, раз так вышло, то значит, он какой-то особенный. А как по мне – это странно. Может ли быть, что время свершения волшебства ускорилось, и все стало сбываться сразу?

– А знаешь, сейчас это было бы очень кстати, – шутливо отозвался мистер Фарадей. – Мы как раз торопимся к празднику – создаем волшебные огоньки. Бал ведь Огней, надеюсь, ты это помнишь. – Похоже, что он не воспринял опасения сына всерьез или просто не подал виду, что тут было о чем беспокоиться. – Ну, вам с мамой хорошего дня, а мне уже пора уходить, приятели в Саду заждались. Прихвачу для них немного пудинга, может, тогда они простят мне опоздание? Конечно, если бы не эти новости, я бы ни за что не…

– Не волнуйся, дорогой, – убежденно кивнула миссис Фарадей, – всем известно, какой ты ответственный.

Волшебная кухня мигом упаковала остатки десерта для мистера Фарадея. Взяв в руки сверток, он благодарно ей поклонился, весело подмигнул Прокофию, поцеловал на прощанье жену и направился в прихожую.

Как только за ним закрылись двери дома, мама наклонилась к Прокофию:

– У меня для тебя есть сюрприз! – таинственно прошептала она. – Сегодня, когда стемнеет, я возьму тебя в одно особенное место. Твой дедушка водил меня туда, когда я была маленькой. Пожалуй, то было лучшее приключение моего детства. И я хочу, чтобы ты тоже там побывал… чтобы ты сам увидел… В общем, это будет замечательно! Но сначала – за новым костюмом. Бал уже совсем скоро, а мы еще не готовы.


***

Торговые лавки возле центральной площади города почти всегда были переполнены, а Прокофий не любил лишний шум и долгое ожидание в очередях. К счастью, миссис Фарадей знала, как приятно провести время за покупками. Она направила свой эраунд к окраинам города, где их ждали тихие мощеные улочки с небольшими уютными магазинчиками. Там было куда спокойнее, и никакой толкотни.

Местные торговцы радовались всем без исключения посетителям, даже Тельман частенько заказывал здесь новые костюмы. «Лучше хороший совет, – всегда говорил он Прокофию, – чем бродить целый день среди вешалок и простаивать в очередях!»

А вот и одна из его любимых лавок. Правда, сегодня Прокофий с трудом ее узнал: двери стали выше, а загадочную темноту запыленных витрин, прежде уходящих рамами прямо в землю, теперь дополняли балкончики c цветами. Миссис Фарадей шла впереди, ее взгляд изумленно скользил по роскошным витринам. Раньше эта лавка была неприметной, как снаружи, так и внутри.

– Доброе утро, мистер Фарадей, рада вас видеть, – добродушно поприветствовала их невысокая темноволосая женщина с глазами оливкового цвета. Это была хозяйка лавки – мадам Накота. – Я вижу, вы привели к нам свою маму?

– Скорее уж наоборот, – хмыкнул Прокофий и собирался пройти в зал, где обычно примерял одежду, но мадам Накота его остановила.

– Вам придется немного подождать. Расположитесь пока вот здесь. Вскоре мы закончим с предыдущим посетителем, и тогда я сразу вас позову.

Она скрылась за дверями примерочной, оставив Прокофия и маму одних. Миссис Фарадей устроилась в мягком кресле возле стены, а Прокофий стал расхаживать по залу, с интересом рассматривая новые витрины.

Перед высокими эркерными окнами прямо в воздухе парили костюмы и платья в окружении огоньков живого света – похоже, им там было очень весело: одни пробирались в рукава рубашек и пиджаков, скользили в штанинах брюк, словно в огромных тоннелях, и выскакивали наружу через ворот или отверстие на поясе, другие задорно подталкивали друг друга, кружась возле вешалок и раскачивались на крючках.

Прокофий невольно рассмеялся, наблюдая за их шалостями. Тут дверь в зал примерок распахнулась, и к ним навстречу вышел «предыдущий посетитель». Прокофий обернулся посмотреть, кто это был, и вытаращил глаза от изумления.

– Тельман?

– Я думал, что пропущу очень важную примерку, но, на мою удачу, Твинкл навещала Ману в Крепости и любезно возвратила мне эраунд, – Тельман глядел на Прокофия с укором.

– Как мило с ее стороны, – нарочито холодно отозвался Прокофий. Конечно, он понимал, что стоило извиниться перед Тельманом, но все еще сердился на него из-за броши.

К счастью, миссис Фарадей пришла на помощь:

– Так ты выбирал костюм для Бала, Тельман? Нашел что-то подходящее?

– Извините, я очень спешу.

Тельман покинул лавку, а Прокофий сжал кулаки так сильно, что они побелели.

– Вы поссорились, мальчики? – удивилась миссис Фарадей. – Ну ничего, я уверена, вы обязательно помиритесь. Вы ведь все друг о друге знаете.

«Как бы не так,» – с досадой подумал Прокофий.

– Что ж, поговорим об этом позже. Пойдем, нас, кажется, уже ждут, – мама взяла его за руку и повела в комнату для примерок.

Надо сказать, что и здесь многое изменилось с последнего визита Прокофия. Раньше тут стоял большой широкий табурет на гнутых ножках, деревянная ширма и несколько витрин с самой разнообразной одеждой: от нарядных вечерних платьев и костюмов до самых обычных свитеров, брюк и рубашек. Теперь же вместо всего этого посреди комнаты витал какой-то сверкающий купол, похожий на огромную медузу. Никогда раньше Прокофий ничего подобного в лавках не видел и не знал, что нужно делать.

Заметив его смятение, хозяйка тут же принялась торопливо разъяснять:

– О, вам совершенно не о чем беспокоиться. У нас тут небольшие новшества, только и всего. Уверена, вам они придутся по душе, просто нужно немного привыкнуть. Правда, Момо? Иди-ка сюда, моя дорогая. – Мадам Накота рукой поманила к себе девочку с хвостиком густых черных волос на макушке, стоявшую чуть поодаль. На вид девочка была немного младше Прокофия и не выражала особого желания знакомиться. Очевидно, она стеснялась напрямую говорить с покупателями.

– Привет, – невнятно пробормотала Момо после того, как тетушка бросила на нее нетерпеливый взгляд.

– Э-э… привет, – отозвался Прокофий, смущенный не меньше.

– Моя племянница, Момо Накота. Выдающаяся волшебница! Такая живая фантазия, чего только не выдумает, и все на благо нашего дела, – с гордостью глядя на девочку, сообщила хозяйка.

На Момо был свитер с мордой коровы, очевидно, ее собственного творения – нос коровы выглядел куда крупнее глаз и ушей, больше похожих на ослиные.

Странно, подумал Прокофий, обычно волшебники не носили одежду с узором или рисунками – это мешало правильно колдовать, настраивая чары определенным образом и не всегда так, как нужно. Но, может быть, Момо хотела сотворить похожую игрушку или картину?..

– Вот буквально на днях говорит мне: «А как было бы здорово, тетушка, если бы каждый мог представить себя в нашей одежде там, где собирается ее носить!» Честно признаться, я не сразу взяла в толк, о чем Момо щебечет, но когда это случилось… Да что тут говорить, смотрите сами.

Мадам Накота указала на странный купол, неподвижно висящий под потолком. По сияющему лицу колдуньи было ясно, что творение племянницы тут прижилось.

– Что ж, вот он – результат ее магии, наше новшество для удобства любимых клиентов. Волшебный купол! Одну минуту, сейчас я покажу вам, как он действует. Встаньте сюда, – мадам Накота потянула Прокофия за руку, выводя его на середину комнаты под самый купол.

До этого мирно парящее в воздухе «новшество» теперь внезапно ожило и задвигалось. Купол над головой у Прокофия вдруг замерцал и закрутился с такой скоростью, что у него перехватило дыхание. От ярких огней взгляд стал немного размытым. Что-то явно происходило, но Прокофий не ведал, что именно.

И тут неожиданно вокруг все засияло, как если бы некий столб света или призрачная сфера внезапно отгородила его от остальных. Прокофий с любопытством протянул к ней руку.

– Ух ты, что это такое? – Он прикоснулся к «стене», но пальцы проходили насквозь.

– Пожалуйста, не дотрагивайтесь, – повелела мадам Накота. – Вам нужен костюм для Бала Огней? – обернулась она к миссис Фарадей.

Та согласно закивала. А Прокофий продолжал с интересом осматривать сверкающий купол.

– Что ж, в таком случае, – мадам Накота снова обратила взор на мальчика, – сейчас наш волшебный купол создаст для вас что-то вроде декораций, некую магическую иллюзию. Это позволит вам увидеть себя на Балу. Так будет проще представить, какой костюм подойдет для этого случая.

Ее голос звучал так странно, словно Прокофий оказался в огромной банке. Волшебная материя вокруг него стала постепенно обретать цвета. То тут, то там забрезжили искры, превращаясь в сияние десятков живых огоньков: больших, и маленьких. Шум, похожий на звуки огромного пчелиного роя, доносившийся со всех сторон, был гулом праздничной толпы и сопровождался красивой музыкой. Повсюду, куда падал взгляд, танцевали волшебники и колдуньи в вечерних нарядах, в воздухе витали завораживающе ароматы цветов. От всего этого кружилась голова.

– Простите за неудобство, – вновь послышался голос хозяйки, словно она угадала его мысли. – Купол еще не совсем доработан, изображение нужно удерживать с помощью чар. Не могли бы вы сконцентрироваться?

– Да… к-конечно… я… эм-м… постараюсь, – запинаясь, ответил Прокофий и, как смог, усилил в себе ощущение похожее на равновесие.

Постепенно изображение прекратило раскачиваться из стороны в сторону, и Прокофию стало немного спокойнее – теперь он хотя бы не падал с ног. И все же, озираясь вокруг, он ощущал нечто странное, будто что-то шевельнулось в его памяти. Казалось, все это ему знакомо. Может, от того, что нечто похожее он видел в Пространстве Знаний.

– Ну, что скажете, как вам такой вариант? – послышался голос хозяйки с той стороны купола.

– Что?.. – погрузившись в собственные мысли, Прокофий не сразу понял, о чем его спрашивают.

– Вон там есть зеркало, – мадам Накота махнула головой куда-то в сторону. – Взгляните.

Прокофий так увлекся декорациями Бала, что не заметил, как на нем появился костюм. Он смущенно подошел ближе к зеркалу и прямо-таки наткнулся на собственные глаза в отражении – в них ярко горели огни; губы растерянно приоткрылись, а волосы мягко блестели в сиянии волшебного света купола.

– Ну что? Показывать следующий? – раздался голос мадам Накоты.

– Эм… еще минуту, – ответил Прокофий.

Больше не глядя в глаза своему отражению, он отчетливо увидел, что за костюм был на нем: черный прямой пиджак и такие же узкие брюки. А вот рубашка еще не определилась с цветом и становилась то красной, то серой, то голубой, то оранжевой…

– После брюки мы, разумеется, подгоним как нужно, это только на время примерки. Рубашки меняют цвет. Выбирайте, какой вам больше нравится. Отлично придумано, правда? У нас тут есть все что угодно, совершенно любого оттенка, только скажите, что именно… – Мадам Накота говорила без умолку, мешая Прокофию думать. – Пиджак и брюки начнут меняться, как только вы им позволите.

Прокофий мысленно позволил, и костюм тотчас переменился, – черный никогда ему не шел. Еще через шесть смен он уже стал сомневаться, что в лавке найдется что-нибудь подходящее. На самом деле, Прокофий не имел ни малейшего понятия, как именно должен выглядеть идеально сидящий костюм, и в глубине души немного побаивался, что хозяйка в конце концов потребует объяснить, чего же он все-таки хочет. Прокофий с сожалением подумал о Тельмане, сейчас бы его помощь очень пригодилась.

Перемерив множество костюмов, Прокофий почти отчаялся, как вдруг наконец увидел то, что ему понравилось: темно-синий пиджак с золотыми пуговицами и такие же прямые брюки. Цвет был теплым и глубоким, словно небо сразу после заката. Вот это да, кто бы мог подумать, что Прокофий будет так хорошо смотреться в строгом костюме. Он сидел на нем безупречно, и мальчик улыбнулся, одобрительно кивнув своему отражению.

Словно почуяв радость покупателя, волшебный купол стал угасать – он свою работу выполнил. Декорации Бала превратились во что-то вроде разноцветного тумана, а затем исчезли.

Прокофий отыскал глазами свою маму. Судя по радостному виду, ей костюм тоже понравился.

– Берем этот! – убежденно заявил Прокофий хозяйке лавки.

– Замечательно! – вплеснула руками мадам Накота. – И оттенок так подходит к вашим волосам! Просто прелесть! Рубашка нужна слоновой кости. Что скажете?

– Эм… да, наверное, – не успел вымолвить Прокофий, как на нем появились коричневые ботинки и рубашка.

Когда все подогнали по размеру, мадам Накота объявила:

– Можете покинуть купол.

Выбираясь наружу, Прокофий с удивлением заметил, что он в той же самой одежде, в которой пришел в лавку. Сияние купола у него за спиной медленно гасло. Хозяйка с племянницей не сдвинулись с места до тех пор, пока в зале не воцарился полумрак. Только потом дверь бесшумно отворилась, и мадам Накота вежливым тоном обратилась к миссис Фарадей:

– Момо все упакует. А вы идите со мной.

Миссис Фарадей, согласно кивнув, отправилась за колдуньей, чтобы одарить лавку благодарностью взамен на покупку. Так было принято у всех торговцев: люди делились своей радостью и благодарностью за купленную вещь, от чего в лавке что-нибудь улучшалось, ведь такая магия очень сильна. И ты никогда не мог купить что-то ненужное, – если радости оно не принесет, то и расплатиться не выйдет.

Прокофий стоял в маленьком холе и внимательно наблюдал за тем, как первый в его жизни костюм сам собой аккуратно складывается в упаковочную бумагу и в этом свертке отправляется прямиком в большой пакет с эмблемой лавки – завивающейся шелковой лентой, сверкающей во вспышке магии. Следом туда же отправились упакованные ботинки и рубашка.

Момо явно доставляло удовольствие то, как дивился этому Прокофий. Наверное, чудо-упаковка тоже была ее творением, как и волшебный купол. Неужели и здесь не обошлось без случайной магии?

И тут Прокофия осенило: кто станет болтать об ускорении чар, если такие создания, как «шипящие» кеды и этот купол выглядят отлично и приносят пользу? Что с того, что они неидеальны – «шипящие» кеды горят на ногах, а купол не может создать изображение четким? Кому вообще есть до этого дело?

К тому же это случалось не на каждом шагу, а лишь время от времени и только с некоторыми волшебниками. Так зачем бы им признаваться? Особенно после того, что обрушилось на того мальчика? Выходит, никто ничего не предпримет до тех пор, пока не случится что-нибудь похуже горящих кед и вывески.

Возвратившись в холл, миссис Фарадей ласково улыбнулась сыну и взяла с прилавка пакет.

– Ну что, дорогой, ты готов? Поверь, тебя ждет нечто удивительное!


***

Весь полет Прокофий с трудом сдерживался от вопросов, но как только под дном эраунда снова оказалась земля, последняя капля его усилий разлетелась вдребезги. Куда они прилетели?

Вокруг был лес, а в отдалении за деревьями горел мерцающий свет.

– Это место появляется в Основании раз в несколько лет, – сказала мама. – О нем мало кто знает. Но на днях я услышала, как женщины шептались в лавке. Одна, похоже, решила, что они с семьей просто заблудились, когда ходили в лес на пикник, но я сразу поняла, в чем тут дело. Нам нужно дойти вон до того склона…

Прокофий оторопел: в Основании есть какое-то загадочное место, появляющееся лишь иногда? Почему же он ни разу об этом не слышал? От всей этой темноты и таинственности становилось жутковато. Ботинки увязали в грязном месиве из размытой земли и мха, – очевидно, здесь недавно прошел дождь, – а по спине бежали мурашки. С трудом пробираясь сквозь густые заросли и отмахиваясь от надоедливых мошек, Прокофий то и дело недовольно пыхтел и отводил руками ветки.

– Теперь осталось самое трудное – попасть внутрь, – наконец произнесла мама, остановившись.

Прокофий уже хотел было возмутиться, что, проделав такой долгий путь, они, как оказалось, могли остаться ни с чем. Однако, оторвав взгляд от земли и посмотрев вперед, он онемел от восторга. Впереди была огромная каменная площадка, похожая на посадочную полосу, как минимум, для сотни эраундов, а за ней возвышалась скала таких невероятных размеров, что Прокофию пришлось несколько раз поднять голову, чтобы увидеть ее верхушку.

Из множества окон на площадку лился свет, и в этих маленьких кляксах сверкающего прозрачного золота виднелось что-то наподобие узора. Но он не был выточен в камне, а словно парил прямо над ним. Множество точек разной величины, будто прячущихся одна за другой, что-то напоминали. И пока Прокофий с мамой приближались к высоким дверям в скале, он с интересом глядел под ноги. Его не покидало необъяснимое чувство, что рисунок неподвижен лишь временно и на самом деле он должен ожить, только нужен какой-то «ключ», сигнал…

– Здесь не стоит задерживаться, – поторопила его мама. – Может всякое померещиться.

На высоких дверях был вырезан круг с тремя каменными лицами. Осторожно поднеся к ним руку, миссис Фарадей немного помедлила, но все-таки положила ладонь на холодные губы стражей. Очевидно, так она сообщала кому-то внутри скалы об их прибытии, догадался Прокофий.

– Ну же, скажи что-нибудь, – взволнованно прошептала мама.

– Что сказать? – Прокофий растерянно пожал плечами.

– Что-нибудь, чтобы нас пригласили войти.

Прокофий озирался по сторонам, пытаясь что-то придумать. Внезапно в голове будто заискрилась вспышка магии, на какую-то минуту Прокофию показалось, словно он уже бывал в этом месте и просто забыл верные слова, а теперь вдруг неожиданно вспомнил.

– Я выбираю знать! – обрадованно провозгласил он и в ожидании уставился на двери.


ГЛАВА 7

ТАИНСТВЕННЫЙ ДАР


Круг с тремя каменными лицами засветился, и двери в скалу беззвучно распахнулись, открывая восторженным взглядам Прокофия и миссис Фарадей огромное, залитое светом пространство.

Миссис Фарадей неуверенно сделала шаг вперед, слегка подтолкнув Прокофия в спину, но из-за яркого света впереди было почти ничего не рассмотреть. Положив руку ему на плечо, миссис Фарадей призвала сына быть смелее, и они вместе вошли в двери. Свет постепенно затух, и в пещере воцарился тревожный сумрак.

Прокофий настороженно прислушивался. Казалось, он улавливал в темноте какие-то звуки, похожие на тихую музыку. Кроме них тишину нарушали только мамины шаги за спиной. Подозрительно щурясь, он стал вглядываться в полумрак. Под ногами гладкий пол, а потолка и вовсе не разглядеть – до того он был высоко. Могучие стены из светлого мрамора окутывал туман.

– Как здесь холодно, – прошептал Прокофий.

– О, я вижу, на тебя действуют их мрачноватые приемчики, – засмеялась миссис Фарадей. – Ничего, милый, это нормально, в детстве я тоже немного боялась. Этот туман и вправду…

– Жуткий? – скривился Прокофий. – Здесь кто-то есть?

– Должно быть, они наблюдают за нами, – невозмутимо ответила мама.

– А это что?

Сквозь серую дымку Прокофий разглядел на стенах что-то вроде пустых мраморных балконов. И все же остро ощущалось чье-то незримое присутствие. Он пристально осматривал каждый угол, рассчитывая увидеть чьи-нибудь глаза, следящие за ними из сумрака, и обдумывал план побега на случай, если встреча пройдет не слишком удачно.

– Долго нам еще идти?

– В общем-то, идти никуда не нужно. Я только хотела, чтобы ты немного здесь осмотрелся, – ответила мама. – Но раз уж ты так напуган…

– Вовсе нет, просто, это место… немного странноватое для сюрприза. Но здесь все равно пусто, так что, может, нам стоит уйти?

В ответ миссис Фарадей снова рассмеялась. Похоже, ее не трогала эта неприятная темнота и пугающая тихая музыка.

– Ну ладно, хорошо, мы останемся, – набравшись храбрости, решился Прокофий. – Со мной все в полном порядке, и…

Он внезапно осекся. Перед глазами пронеслась какая-то тень, затем еще и еще одна.

– Добрый вечер!

– Добро пожаловать!

– Прошу вас, будьте как дома, – раздавалось то в одном, то в другом ухе Прокофия.

У него закружилась голова, и если бы не руки миссис Фарадей, крепко сжавшие плечи сына в тот самый момент, когда его ноги дрогнули, он бы грохнулся на пол.

– Все в порядке, – успокаивающе прошептала мама. – Они сейчас перестанут. Просто хотят произвести на нас впечатление.

Прокофий старался принять более уверенную позу. Он очень надеялся, что эти существа не увидели его замешательства.

– Волшебная Лавка открыта! – вдруг раздался необычно высокий голос, а мраморные стены вновь озарило мягкое золотистое сияние. – Пожалуйста, располагайтесь.

Прокофий повернул голову и заметил на одном из «балконов» человека в строгом черном костюме с полоской серебристой материи, почему-то свисавшей с его шеи. Но больше этой нелепой штуковины изумляло, что шея, как, впрочем, и лицо, и руки мужчины были совершенно прозрачными.

Над балконом вспыхнул огонек живого света, озарив его фигуру и позволив еще лучше рассмотреть черты удивительного незнакомца.

– Аврора, как ты выросла! Посмотрите, ну просто красавица! А это кто? – полюбопытствовал прозрачный человек, указывая на мальчика.

– Это мой сын, Прокофий, – улыбаясь, сказала миссис Фарадей.

Прокофий отметил, как, увидев его лицо, прозрачный джентльмен вздрогнул. Но не успел Прокофий задуматься, что в нем могло произвести столь неприятное впечатление, как вдруг с соседнего «балкона» послышалось:

– Чудесное имя!

Там стоял точно такой же костюм с прозрачным телом внутри. Над его головой тоже засиял огонек, и Прокофий увидел, что полоска ткани на его шее была синей.

– А вы ни капельки не изменились, – почтительно ответила миссис Фарадей. Похоже, вид прозрачных людей не привел ее в смятение. – В точности такими и остались, какими я вас запомнила.

– Простите, но кто вы? – не сдержал любопытства Прокофий.

– Ну надо же! – внезапно подплыл к нему третий мужчина. – Столько времени прошло, и вот ты здесь. А мы уж думали, что больше не свидимся. Но если ты и вправду нас не помнишь я, разумеется, отвечу. Это Волшебная Лавка, а мы – здешние торговцы.

– А… а почему?.. – Прокофий не сводил глаз с прозрачного лица мужчины.

– Почему мы так выглядим? Мы состоим из магии, так скажем, из чистой энергии. Нам не нужна вся эта… кожа и мышцы, которыми ты зачем-то решил снова обзавестись. По-моему, это, ну знаешь… отягощает дух, – торговец приложил ладонь ко рту, делая вид, будто шепчет одному Прокофию, однако его голос разносился по всему залу. – Ну-ну, не смотри так предосудительно, – поспешил добавить торговец, неверно истолковав недоуменный взгляд мальчика, – костюмы – совсем другое дело. Одежда – это красиво, а мы любим красоту.

– А это что такое? – осведомился Прокофий о странном куске бледно-розовой материи на его шее.

– О… это… – торговец с подозрением покосился на своих приятелей. – Галстук. Мужское украшение. Осталась привычка с прошлых времен. Ну да ладно. Ты извини, но, прежде чем мы начнем, я бы хотел немного поболтать с твоей мамой. Мы так давно не виделись…

Прокофий пытался осмыслить услышанное. Откуда он мог помнить этих странных торговцев? И о каких-таких временах они говорили?

– Аврора, дорогая, расскажи нам, как сложилась твоя жизнь? Похвастайся своими творениями, – тем временем живо поинтересовался торговец в синем галстуке, перегнувшись через каменное ограждение «балкона». – Хотя, кое-что, пожалуй, мы и сами можем видеть. – Он едва заметно коснулся взглядом Прокофия.

Рядом с миссис Фарадей появился небольшой круглый столик с хрустальным бокалом шипучки, а следом и мягкое кресло в пурпурной обивке. Благодарно улыбнувшись торговцам, миссис Фарадей устроилась в кресле.

– А можно, пожалуйста, и мне? – вежливо попросил Прокофий, чувствуя, что не прочь перевести дух.

– Надо же, – хмыкнул писклявый, – поглядите-ка, какой он стал малахольный. Позаботится же кто-нибудь о ребенке?

И все трое торговцев дружно захохотали.

Внезапно возникшее кресло, толкнуло Прокофия под колени, и он упал на сиденье.

– Так лучше? – хмыкнув, поинтересовался «розовый галстук».

Прокофий только кивнул в ответ, не желая лишний раз давать им повод посмеяться над собой. Лица всех троих одновременно повернулись к миссис Фарадей. А Прокофий задумался: почему они опять говорят так, будто знали его прежде?

– Расскажи нам о своем муже, – защебетал «синий галстук», опуская прозрачный подбородок на такую же прозрачную ладонь. – Обожаю романтические истории!

– Ну, – миссис Фарадей слегка смутилась, – когда мы встретились, то сразу поняли, как сильно похожи, и полюбили друг друга, много путешествовали по мирам, практиковались в волшебстве… А затем у нас появился Прокофий, и мы поселились здесь, в Основании. Создали хороший дом. Правда, Прокофий?

–Ну, я не совсем уверен, что это их лучшее творение. Должно быть, в других мирах они были способны на большее, но это ведь всего лишь Основание, верно? – поспешил он улыбнуться, заметив, что торговцы изумленно переглядываются – очевидно, они не поняли шутку. – Простите, мне показалось, что вы говорите так, будто мы уже встречались. Но я никогда вас не видел. Это точно.

– В самом деле? – «розовой галстук» с подозрением глядел на мальчика.

– Похоже, у него не вышло… – с ужасом вымолвил «синий», смущенно поглядывая на остальных.

– Он не смог этого сделать, – поджав губы, кивнул «серебряный», прикрывая в ужасе рот прозрачными пальцами.

– Какой кошмар! – подытожил третий.

Прокофий не сдержался и громко фыркнул: неужели они в самом деле думают, будто он их не услышит? Да в этих огромных стенах даже шелест мышиного хвоста за колонной раздавался, как мощная буря.

– А он у вас чудный, – нервно улыбнулся торговец в розовом галстуке, очевидно, желая немного разрядить обстановку. – И такой рыжий… опять…

Миссис Фарадей с сочувствием поглядела на сына, словно умоляя его быть снисходительным к торговцам и потерпеть еще немного.

– Знаете, вероятно, Прокофий от части прав, в других мирах у нас выходило куда лучше, – как ни в чем не бывало продолжила она. – Например, однажды мы создали для новогодней ночи фейерверк под волшебным покровом в облаках. И все гости праздника с помощью чар могли написать на нем поздравления – они просто смотрели в небо и мысленно произносили слова. Так под облаками появлялась надпись, а рядом с ней загорался небольшой фейерверк. Здорово, правда? – миссис Фарадей скромно рассмеялась. Похоже, ей было неловко хвалиться своими творениями. – Это и в самом деле было незабываемо! Мы трудились несколько месяцев, чтобы создать такие чары. Но бывало и очень забавно, когда Марвин наколдует себе носки, а потом долго бродит по всему дому – ищет, где же они сбылись. – И она снова залилась звонким смехом, приложив ладони к порозовевшим щекам.

– Прекрасно! Ну а теперь давайте-ка ближе к делу, – «синий галстук» потер прозрачные ладони.

Огонек живого света у него над головой мгновенно затух. Прокофий с тревогой наблюдал, как вслед за ним, погасли и два других огонька, – в мраморном зале Волшебной Лавки снова воцарился пугающий полумрак. Казалось, что от лиц и рук прозрачных людей исходило едва заметное свечение.

– Так ты определился с товаром? – «розовый галстук» уставился на Прокофия.

– Что? – Прокофий вопросительно покосился на маму: какие еще товары? Здесь же только голые стены!

– Ну же, не бойся. Мы добрые. Хотя, надо признать, вы застали нас врасплох своим появлением, знаете, пришли так внезапно. Могли бы и позвонить, – тоненько рассмеялся «серебряный».

– О чем они говорят? – не понял Прокофий.

– Кто знает, – едва слышно прошептала миссис Фарадей, боясь показаться невежливой пристально наблюдавшим за ними торговцам.

– А ну, прекрати сейчас же! – шепотом повелел «синий» своему писклявому приятелю, заметив недоумение гостей. – Просто мы немного удивлены вашим приятным визитом, – улыбнулся он Прокофию и миссис Фарадей. – На часах уже… Ох! Очень поздно.

– Так мы будем чаи гонять или что-то покупать? Ой, кажется, у меня получился стишок, – обрадованно захлопал в ладоши тот, что был в розовом галстуке.

Прокофий еще раз повнимательнее оглядел пустое пространство огромного зала: ни прилавков, ни вещей, ни коробок.

– И что же здесь продается? – осторожно спросил он.

Неожиданно все трое торговцев соскользнули с «балконов» и окружили Прокофия.

– А что ты произнес, чтобы войти? – спросил «розовый галстук».

– Или это ты тоже забыл?

– Я сказал, – попытался вспомнить Прокофий, поднимаясь из кресла, – ему было неловко сидеть, когда вокруг него витали торговцы. – Кажется, я сказал: «Я выбираю знать!»

– Вот именно! – закивали торговцы.

– Так вы продаете знания?

– Их тоже. – «Серебристый галстук» положил руку Прокофию на плечо.

Все трое вихрем поднялись наверх. Поглядев себе под ноги, Прокофий с ужасом понял, что был среди них. Теперь они парили под самым потолком, а торговцы придерживали его за плечи своими прозрачными пальцами. Вблизи их бесцветные глаза казались весьма добродушными, и все-таки Прокофий не спешил расслабляться. Он крепко вцепился в костюмы торговцев – как ни странно, они казались ему более надежными, чем сами прозрачные люди.

На их лицах играл лунный свет, проникающий через окна на потолке.

– Давай же, поведай нам, о чем ты желаешь узнать? – воодушевленно спрашивали торговцы.

Поглядев вниз и увидев маму, Прокофий ощутил крохотное облегчение, однако торговец в розовом галстуке поднял его подбородок указательным пальцем:

– Не смотри на нее, она ничего не знает. Что будет дальше, можешь сказать только ты!

– Говори же!

– Говори!

– Говори! – наперебой выкрикивали они.

– Я… я могу попросить что угодно? – уточнил Прокофий.

– Абсолютно!

– Верно! – угодливо улыбались торговцы.

– Тогда я хочу узнать, что происходит с волшебством? Почему оно стало исполняться быстрее? – выпалил Прокофий так, словно боялся упустить свой шанс.

Торговцы многозначительно переглянулись, неожиданно выпустив его из рук. Прокофий в ужасе думал, что вот-вот рухнет на каменный пол, однако стоило в его голове проскользнуть мысли о «шипящих» кедах, в которых он недавно летал, и волшебная обувь тут же появилась у него на ногах.

– Фу-ух, – протянул он, все еще не веря в свою удачу; сердце бешено колотилось. Вытирая пот со лба, он с благодарностью поглядел на кеды. Те мигом испарились, а на их месте вновь появились старые ботинки.

– Так ты об этом говорил? – с подозрением осведомился «синий галстук», плавно опускаясь вниз следом за Прокофием. Должно быть, он имел в виду то, как скоро появились кеды.

– Как, уже? – задумчиво нахмурились два других торговца, становясь рядом.

Миссис Фарадей из своего кресла тепло улыбалась сыну. Ее совершенно не беспокоило все происходящее. Похоже, она доверяла странным торговцам и была убеждена, что они просто забавляются и не причинят вреда.

Но Прокофий так не считал, и, не дожидаясь, когда торговцы ему ответят, потянул маму за руку.

– Пойдем отсюда!

Но торговцы перегородили им путь.

– Куда это ты собрался?

– Он что же, уходит без карты?

– Эй ты, умник рыжеволосый! Не желаешь забрать свою карту? – писклявый легонько постучал ему по затылку.

Прокофий рывком обернулся и изумленно воззрился на него:

– Какая еще карта? Мы пришли сюда без нее, а значит, сможем и вернуться обратно. Мама знает дорогу.

Но торговцы не двигались с места, скрестив на груди рукава своих шикарных костюмов. Прокофий понял, что без волшебной покупки его, похоже, отсюда не выпустят.

– Тебе нужна наша помощь! – назидательно поведал ему «розовый галстук».

– Хоть ускорение магии и впрямь очень важно, ты желаешь узнать не только этот секрет! – прибавил «синий».

– Ты жаждешь величайших свершений, хочешь увидеть то, что поразит тебя, желаешь захватывающих дух творений! Но, очевидно, ты не преуспел в своих грандиозных планах. Ничего, мы тебе поможем.

– Видишь ли, у нас есть кое-что как раз на такой случай.

– Мы дадим тебе то, что подскажет, куда идти и зачем…

– …Когда отправляться в путь и как это сделать.

– Однако тебе придется постараться, чтобы научиться правильно использовать столь необычный магический дар.

– Будь внимателен и осторожен! Не относись беспечно к тому, чем отныне владеешь.

Прокофий не понял, что произошло, но через мгновение они с мамой уже стояли за дверью, снова глядя на огромную скалу. В руках или карманах Прокофий не нашел свою карту. Может, она ждет его дома? Но и там он не увидел никакой необычной коробочки с его именем.

Вспомнив о волшебной броши Тельмана, Прокофий подумал – может, он получил ее в Волшебной Лавке, а его карту доставят завтра? Никогда еще он не был так счастлив быть дома, в своей постели. Пожалуй, на эту неделю с него хватит приключений.


ГЛАВА 8

БАЛ ОГНЕЙ


Оставшиеся дни до Бала Прокофий провел совсем не так, как рассчитывал. Сбитый с толку, он часами носился по улицам, в надежде разыскать запропастившегося куда-то Тельмана. Он даже позабыл все обиды на Железного Бью и ездил на сумасшедшем поезде по нескольку раз за день, не говоря уже о тяжелых подъемах на самый верх башни, и подолгу сидел в саду возле жилища друга, ожидая, когда тот наконец вернется домой. Однако Тельман все не спешил объявляться.

Дверь в его комнату была теперь все время заперта. Лучик живого света тоже куда-то пропал. В конце концов Прокофий решил оставить какое-нибудь послание на случай, если Тельман вернется, когда его не будет поблизости. Он создал огромную руку из тумана, пронзавшую воздух указательным пальцем. Когда Тельман окажется возле двери, этот палец упрется прямо в него, и Тельман поймет, что Прокофий ждал его здесь, чтобы помириться.

Как-то, разыскивая друга в городе, он неожиданно столкнулся с Ману. Девочка шла на встречу с Твинкл в кафе неподалеку от площади. Не слушая уверений Прокофия, что он занят и очень спешит, Ману потащила его за собой.

– Заканчивай с этим, – угрюмо велела она, хватая Прокофия за рукав пальто, словно опасалась, что он сбежит, как только она его отпустит. – Пускай Тельман ходит, где хочет! Я устала о нем беспокоиться, и без того дел полно.

– Как ты можешь так говорить? А вдруг с ним что-нибудь случилось? Что, если он попал в беду, и ему нужна наша помощь? – запальчиво размахивал свободной рукой Прокофий. Но, не говоря ни слова о Волшебной Лавке и броши Тельмана, было трудно объяснить Ману, в чем тут, собственно, дело, и почему он так беспокоится за друга. Рассказывать же об этом Ману Прокофий немного побаивался. Ведь Волшебная Лавка – это секрет.

Ману упрямо покачала головой:

– Пойдем, по твоему лицу видно, что тебе нужно поесть.

Дотащив Прокофия за руку до кафе, она распахнула дверь и затолкала его внутрь. Там за столиком под большим деревом, растущим из огромного глиняного горшка, уже сидела Твинкл. Увидев, что Ману не одна, девочка обрадованно замахала друзьям. Ей не терпелось поделиться новостями, правда, как оказалось, не очень веселыми: сосед Твинкл, мистер Прэнтис попал в неприятную историю. Оказалось, что, занимаясь своим садом, он размышлял о том, почему люди не могут выращивать цветы на себе, как растения. И тут у него изо рта стали сыпаться лепестки, так что Прэнтис чуть не задохнулся.

– Должно быть, это все ускорение магии! – заключила Твинкл. – Конечно, ему помогли, но все равно это опасно.

– Похоже, мы были правы, – сказала Ману безо всякого удовольствия.

– Да уж, – протянул Прокофий и задумчиво уставился в меню.

Остаток дня он провел возле башни Тельмана. Теперь Прокофий еще более старательно следил за каждой мыслью, – из головы все не шла эта история с Прэнтисом.

Неожиданно в кустах позади него что-то шевельнулось. Прокофий вздрогнул. Но, к счастью, это оказалась Ману.

– Он не может не попрощаться со мной! – воскликнула она, разумеется, имея в виду Тельмана и свой предстоящий Бал.

Но, Прокофий, кажется, знал, что сможет поднять ей настроение:

– Идем, кое-что покажу.

Они поднялись на самый верх башни Тельмана, где в воздухе парила огромная рука. Поглядев на нее, Ману загадочно усмехнулась.

– Неплохо. Но думаю, вот так будет чуть лучше. – И она сплела пальцы руки в фигу, вовсе не используя при этом никаких волшебных талантов.


***

Из-за всех этих поисков у Прокофия не оставалось времени на размышления о Волшебной Лавке, к тому же он так и не смог понять, где тот особенный дар, который ему обещали прозрачные торговцы.

В ночь перед Балом, когда мама зашла к нему в комнату, чтобы пожелать добрых снов, Прокофий снова заговорил с ней о торговцах.

– Твой отец тоже их недолюбливает, – призналась мама. – Многие считают, что на самом деле торговцы обманывают покупателей.

– И папа тоже?

– Полагаю, это потому, что я так и не смогла узнать, в чем заключался мой дар. Честно говоря, я до сих пор не уверена, забрала ли я из Лавки хоть что-нибудь. Вот отец и думает, что все это сказки… – Миссис Фарадей тихонько засмеялась, но Прокофий различил долю грусти в ее нежной улыбке. – Но это вовсе не так. Несмотря на то, что твой дедушка никогда никому не рассказывал, что получил от торговцев, – да, он тоже побывал там, когда был маленьким, – поспешила добавить мама, заметив изумление Прокофия, – сам он точно знал, что приобрел, и с радостью это использовал.

– А торговцы могут продавать людям вещи? – поинтересовался Прокофий, размышляя о броши Тельмана.

– Думаю, да. Наверное, все зависит от человека: кому-то нужнее таланты, кому-то, возможно, события, а кому-то вещи… Торговцы в этом разбираются.

– Но откуда они могут знать?

– О, дорогой, в этом-то и кроется их величайшая тайна. Они знают то, что другим неведомо – такой вот сюрприз от Вселенной. Поверь, у нее много разных секретов, но любые ее творения по-своему совершенны. Ты и сам видел, они очень милые…

– Не то слово, – хмыкнул, Прокофий.

Его впечатление о прозрачных торговцах определенно не было приятным. Однако сейчас его больше заботила карта, ведь, как оказалось, он мог и вовсе никогда ее не увидеть. Нужно срочно что-то придумать, чтобы не остаться ни с чем, как мама.

Повезло Тельману, ему дали настоящую вещь – он унес ее домой в пиджаке и мог использовать, когда пожелает. А вот Прокофию теперь придется ломать голову, гадая, где же взять эту загадочную карту.

***

И вот наконец наступил тот самый день, когда ему предстояло впервые оказаться на Балу Огней. Стоя в своей комнате, он задумчиво толкнул рукой вешалку с праздничным костюмом; та тихонечко скрипнула и закачалась из стороны в сторону.

Неожиданно в дверь постучали, и в комнату вошла миссис Фарадей.

– Давай-ка его мне… – указала она взглядом на костюм. – Поколдую над ним немного, чтобы не намок. Дождь все никак не перестанет.

Но Прокофию было неважно, промокнет он или нет. От Тельмана вестей так и не было, и он уже твердо решил: если друг не покажется и на Балу, то придется рассказать кому-нибудь из взрослых о его внезапном исчезновении.

Как только мама вышла из комнаты с его костюмом, Прокофий закрыл глаза и стал представлять, будто Тельман прямо здесь, в его доме. Если однажды Призывание уже сработало, то, возможно, получится и теперь? Но каждый раз, открывая глаза, он видел все ту же пустую комнату. Должно быть, он слишком сильно волновался, и магия не получалась.

Прокофий поглядел за окно. Внезапно горизонт осветила золотистая надпись:


БАЛ ОГНЕЙ!


Само собой, в надписи не было ничего необычного, Прокофий видел ее каждый год, но сегодня эти волшебные буквы наконец-то горели и для него! А значит, больше не придется весь вечер торчать возле ограждения Сада Гармонии, напрасно пытаясь проникнуть на это таинственное торжество. Сегодня он может сполна им насладиться. К тому же Прокофий надеялся, что на празднике встретит Тельмана, и все поводы для волнения исчезнут.

– А вот и твой костюм, – на этот раз в комнату вошел отец. -Надевай, и пора идти, если мы не хотим опоздать к началу церемонии.

– Церемонии? – удивился Прокофий. Что ж, очевидно, этот вечер обещал быть полным сюрпризов.

Сад Гармонии темнел внизу ветвями деревьев. А вот и Праздничный Дворец. Именно в этом роскошном особняке обычно происходили все главные события города. Прокофию показалось очень странным отсутствие света, но как только эраунд мистера Фарадея стал медленно снижаться, он вдруг увидел десятки дрожащих маленьких огоньков, плывущих огромным потоком с соседних улиц в сторону парка.

– Славно, что дождь кончился, – отметила миссис Фарадей, когда все семейство выбралось из летающего шара. – Держите, – протянула она мужу и сыну по самой обыкновенной свече.

Так вот, что это были за огоньки внизу – пламя свечей! Прокофий молча взял в руку предмет, который в любой другой день в Основании никто бы и не подумал использовать. Очевидно, это еще одна традиция.

Вокруг стояли сотни эраундов гостей, прилетевших на Бал. Пришлось идти пешком еще несколько красиво украшенных улиц, чтобы присоединиться к хвосту большого праздничного шествия.

Остановились в самом конце толпы. Неожиданно к ним подлетел огонек живого света и устроился наверху свечи миссис Фарадей, зажигая собой крохотный фитилек.

– Какая прелесть! – от души восхитилась она. – Давайте-ка сюда свои свечи.

И Прокофий с отцом тут же поднесли их поближе к огоньку.

– Подними свечу над головой, вот так, – показал сыну мистер Фарадей.

Прокофий сделал, как он велел, и огляделся. Сотни волшебников шагали вперед, выстраиваясь в колонну. Огромным потоком, со свечами в руках, они исчезали из виду, скрываясь за воротами Сада Гармонии. Повсюду слышались веселые голоса, радостные возгласы и праздничные поздравления. Прокофия вдруг наполнило захватывающее чувство, и глаза его заискрились восторгом.

– Как это все-таки удивительно еще раз вот так пройти, только теперь вместе с сыном, – мама нежно погладила Прокофия по волосам.

Мистер Фарадей, казалось, тоже собирался что-то сказать, как вдруг откуда-то из-за его плеча донесся пронзительный возглас:

– С Великим Знанием, с Великой Свободой!

– Твинкл! – обрадовался Прокофий, увидев девочку и опустив на время руку.

Твинкл была в красивом изумрудном платье и тоже держала в руках свечу.

– Добрый вечер, Твинкл, дорогая! – тепло улыбнулась ей миссис Фарадей.

– С праздником тебя, Твинкл! Только смотри, не сожги нам костюмы! – предостерег ее мистер Фарадей, с опасением наблюдая за горящей свечой в руке девочки, и весело рассмеялся, делая вид, будто он шутит.

Но Прокофий отлично знал: когда дело касалось Твинкл, подобная предосторожность никогда не была излишней.

– Твинкл, а где Ману? – поинтересовался он, озираясь по сторонам. Вокруг плавало море свечей, в котором почти не угадывались лица самих волшебников.

– Не волнуйся, скоро мы ее увидим. Все тринадцатилетние участвуют в церемонии, они прилетают в Сад заранее.

– Откуда ты все это знаешь? – удивился Прокофий, но Твинкл уже скрылась в толпе.

Как только последние волшебники оказались внутри изгороди Сада Гармонии, все свечи вдруг неожиданно погасли и чей-то невидимый мужской голос внушительно произнес:

– Жители Основания! Сегодня мы снова тут, чтобы радоваться нашей свободе и гордиться своими свершениями! Мы счастливы быть здесь, в этом чудесном месте во Вселенной, где все подвластно лишь одной силе. И мощи ее нет равных! Она живет внутри нас, питает цветы и деревья, животных, воду, воздух и камни. Имя этой силе – любовь, и да прибудет она в нас вечно!

Голос замолчал, и Прокофий поднял голову вверх, туда, где в темном небе висели большие планеты и ярко сияли звезды в окружении редких облаков. Интересно, подумал он, Земля – единственная планета во всей огромной Вселенной, на которой живут волшебники? Странно, прежде он никогда всерьез об этом не задумывался, разглядывая другие планеты только как украшения космоса, удивительные и непостижимые. Вокруг них всегда был словно легкий сверкающий туман. Интересно, почему?

Возникшую тишину снова нарушил невидимый голос, и на этот раз Прокофий догадался, что он принадлежит Главному Мудрецу Крепости.

– Сегодня мы прощаемся с новым поколением создателей, – провозгласил мудрец Бью и, сделав недолгую паузу, как видно для того, чтобы все осмыслили знаменательность момента, продолжил: – Их ждут другие миры, новые возможности сделать свою жизнь интересной. Поприветствуем же их аплодисментами!

Внезапно из пустоты возник огонек живого света, и все тут же увидели девочку в красивом платье. Она стояла на чем-то вроде невысокого каменного столбика, оплетенного цветущей жимолостью, и взволнованно улыбалась.

Бросив взгляд ей под ноги, Прокофий заметил кое-что странное – на мгновение ему показалось, будто он увидел на камне знакомый узор. Но за множеством голов было трудно рассмотреть. Девочка правой рукой махала кому-то в толпе, а левой поправляла подол своего длинного платья, раздуваемого ветром во все стороны.

– Неужели ей не холодно? – изумился Прокофий, ожидая, что на это скажет мама. Но вместо миссис Фарадей ему ответила Твинкл, снова появившись невесть откуда:

– Согревающая магия. Отец меня научил.

– Твинкл? Как ты здесь оказалась? – Прокофий взволнованно оглядывался по сторонам, пытаясь отыскать в толпе своих родителей, но их нигде не было видно. Должно быть, они вместе со старшими Карадокусами отправились поприветствовать других своих знакомых.

– Разве тебе неизвестно, что с помощью ног можно ходить? – шутливо нахмурилась Твинкл.

– Да, наверное, я забыл, – смущенно улыбнулся Прокофий. Он был рад, что не один.

В темноте появился новый огонек, озаряя фигуру невысокого мальчика в сером костюме, стоявшего на таком же каменном столбике. Он не выглядел веселым и никому в толпе не махал. Очевидно, он так сильно волновался из-за предстоящего перемещения, что не мог даже выдавить из себя улыбку.

– Как думаешь, он расстроен из-за того, что придется покинуть Основание или потому что столбик для него маловат? – усмехнулась Твинкл.

– Ну, я бы на его месте, тоже не особенно радовался, – неожиданно для себя ответил Прокофий. Он вдруг осознал, что ему будет не так-то легко покинуть мир, где он прожил всю жизнь. – Хотя, может, он просто недоволен своим костюмом?

Прокофий вспомнил о Тельмане – интересно, что бы тот сказал?

Магический свет выхватывал из сумрака все больше и больше фигур. Они стояли кругом на каменных плитках, улыбались, радостно махали знакомым в толпе и застенчиво поправляли на себе одежду. Когда настала очередь Ману, Прокофий угадал в темноте ее силуэт еще до того, как свет полностью озарил фигуру девочки, и прозвучали громкие аплодисменты.

Ману прямо и гордо стояла на своем каменном столбике в одном из рядов, возвышавшихся друг над другом. На ней было воздушное золотистое платье, а взгляд сиял восторгом – похоже, она во всю наслаждалась долгожданным вечером. Найдя глазами в толпе Прокофия и Твинкл, Ману радостно им помахала.

– Какая же она красивая! – восхищенно протянула Твинкл. – Я тоже хочу скорее побывать на ее месте! Вся эта церемония такая чудесная.

– Похоже, ей там нравится, – улыбнулся Прокофий.

И вот, когда наконец каждый столбик был занят и отзвучали аплодисменты, пришло время для прощальных речей. Ребята сердечно благодарили наставников, говорили добрые слова своим семьям, рассказывали о любимых местах, по которым будут очень скучать. Но какого же было удивление Прокофия и Твинкл, когда Ману тоже начала говорить.

– Эм… почему-то сегодня никто не произнес ни слова о главном любимчике Основания!

Прокофий и Твинкл переглянулись: о ком это она?

– Железный Бью! – тут же прибавила девочка.

И толпа разразилась хохотом.

– Мы с ним старые друзья и провели вместе много незабываемых минут, начиная с первого знакомства, к которому мой желудок оказался не готов…

Прокофий понимающе хмыкнул.

– Все здесь сегодня выражают благодарность наставникам, их забота бесценна! Уверена, они знают, как много сделали для каждого из нас и как сильно мы их любим. Но еще мне бы хотелось поблагодарить своих друзей, без которых жизнь в Основании не стала бы хуже, – улыбнулась она, – но точно бы потеряла много веселых деньков. Я приготовила для вас небольшие подарки. Они спрятаны в разных уголках Сада, но не волнуйтесь, будут подсказки.

Толпа поддержала ее громкими хлопками. Прокофий и Твинкл тоже хлопали и радостно улыбались, – несмотря на то что речь Ману не отличалась особой трогательностью, для них она была самой лучшей.

– Когда Ману это придумала? – удивилась Твинкл.

– Такого я не ожидал, – признался Прокофий.

Вскоре благодарственные речи закончились, в толпе прошелся взволнованный шепоток, но быстро стих – все, затаив дыхание, ждали, что будет дальше.

– Смотри! Смотри!

Прямо за кругом ребят стал появляться еще один – из прозрачного яркого света. Его каменные столбики были чуть выше остальных. Одна за другой, на них высвечивались фигуры волшебников в торжественных костюмах и колдуний в красивых платьях, – то были наставники из Крепости Мудрых, которые учили этих детей и заботились о них каждый день тринадцати лет их беззаботной жизни в Основании.

От наставников шел ослепительный свет, наполняя каждого стоящего в круге необъяснимым теплом. Глаза и губы волшебников улыбались самой доброй улыбкой на свете. Ничего не говоря, они окинули взглядом толпу, широко расставляя руки, словно обнимая разом всех гостей церемонии, а затем обратили свои сияющие лица к небесам.

И вдруг, среди тишины и всеобщего ожидания, которое, казалось, застыло прямо в воздухе над праздничной толпой, во мгле вечернего неба появилась одинокая искорка. Все затаили дыхание, устремляя взгляды наверх. Неожиданно из маленького огонька разом вырвалась целая россыпь других, ярко освещая темнеющий горизонт. А через пару мгновений повсюду, куда ни глянь, уже громыхали фейерверки, извергая снопы красочных искр, разлетающихся по всем уголкам Сада.

Фейерверк был в точности таким, как о нем и говорили –удивительным и незабываемым. Красные, зеленые, золотые, желтые и фиолетовые вихри, мерцая, носились по небу так, что захватывало дух. Складываясь в целые картины, они изображали разные места Основания, мудрецов и юных волшебников, покидающих в этот день мир детей. В одном из таких сверкающих облаков Прокофий с удивлением разглядел себя, Ману, Твинкл и Тельмана обнимающихся и веселых.

– Вот это да! – одновременно выпалили они с Твинкл и тут же крепко прижались друг к другу, подражая картине на небе. Жаль, что сейчас их было лишь двое. Но, наверное, этот фейерверк взрослые готовили заранее – откуда им было знать, что Ману задержится на своем столбике, а Тельман и вовсе не явится на церемонию?

– Отлично родители постарались, – сказала Твинкл.

Прокофий заметил, что Ману со своего столбика смотрит куда-то в толпу и улыбается. К ней шли мужчина и женщина, красивые и высокие, с такими же каштановыми волосами. На мужчине был коричневый плащ с блестящими золотыми застежками, а на ведьме – жемчужного цвета платье и легкая прозрачная накидка.

– Это же мистер и миссис Бар-Вэндел! – обрадованно воскликнула Твинкл. – Пойду, поздороваюсь с ними. – Пробираясь через толпу, Твинкл ненадолго пропала из виду, а через минуту ее рыжая макушка уже мелькала возле столбика Ману.

Оставшись один, Прокофий вглядывался в лица гостей: нет ли где Тельмана? Все вокруг радостно обнимались, поздравляя друг друга с праздником. К Прокофию то и дело подбегали знакомые ребята, со сверкающими глазами что-то говоря о потрясающей церемонии и незабываемом фейерверке.

– Прокофий, ну что скажешь? Наконец-то мы здесь оказались! – Ровесник Прокофия Адован Фросс почти целых пять минут тряс его руку, захлебываясь от восторга.

Прокофий тихо мямлил что-то в ответ, стараясь быть вежливым. Он просто не мог поверить, что все это ему говорит вовсе не его лучший друг, с которым они так долго мечтали оказаться на Балу, а просто знакомый мальчик, раз в неделю говоривший: «Привет». Прокофий кивал, изображая улыбку, но того, кому он на самом деле хотел сейчас улыбнуться, среди этих веселых лиц не было.


ГЛАВА 9

НЕОЖИДАННОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ


После церемонии настало время бала. Двери Праздничного Дворца гостеприимно отворились, и толпа широким потоком поплыла вверх по мраморной лестнице, чтобы продолжить торжество в просторном красивом зале. Здание из светлого камня с хрустальными купольными крышами, ко входу в который вела, казалось, просто бесконечная лестница, легко поглощало толпы волшебников, прибывших на Бал Огней со всех городов Основания.

В центре зала расположился изумительный фонтан. Его разноцветные струи, толщиной в добрый ствол дерева, поднимались почти до самого потолка. Подняв голову вверх, Прокофий разинул рот от изумления: стены под сводами были расписаны точно такими же картинами, как те, что он видел в Пространстве Знаний. Но, к счастью, все-таки было одно отличие – люди на картинах улыбались, значит, это не то же место.

Расходясь по залу, дети весело о чем-то болтали и усаживались за красиво сервированными столами, с радостью набрасываясь на всевозможные лакомства, а взрослые предались танцам, грациозно порхая по паркету. Прокофий уступил желанию присоединиться к сладкоежкам и уселся за стол рядом с Твинкл.

– Я готов! – радостно объявил он тарелкам и с огромным удовольствием запихнул в рот сразу два огромных пирожных с кремом.

– Ты рукав испачкал! – Ману устроилась на соседнем стуле.

– Кажется, я уже вижу хорошие стороны твоего перемещения, – шутливо отозвался Прокофий, пытаясь разглядеть пятно от крема.

– Тебе лучше быть чистым, если хочешь сегодня танцевать со мной, – добавила Ману как бы между прочим, пока накладывала себе на тарелку горсть ягод, густо политых шоколадом и посыпанных воздушным рисом.

Прокофий украдкой бросил испуганный взгляд на Твинкл, будто спрашивая, о чем говорит Ману.

– Тельман так и не пришел, – шепнула ему Твинкл. – А ведь Ману должна была сегодня танцевать с ним…

Теперь Прокофий все понял: раз Тельмана нет на празднике, то придется его заменить.

– Тогда объедайся поменьше, – шутливо сказал он, искренне надеясь, что Ману не заметила его растерянности, – а то, боюсь, я не смогу поднять тебя во время танца.

Стараясь унять все нарастающее волнение, Прокофий улыбался подруге явно шире, чем стоило. Танцевал он довольно неплохо и вальс бы вполне осилил (его родители любили и умели танцевать, и научили сына), однако кто мог знать, какие танцы предусматривал загадочный Бал Огней.

– Да ну, ты и в самом деле на это способен? – с сомнением покосилась на него Ману.

Это прозвучало как вызов, и Прокофий хитро прищурился, словно говоря, что принимает его.

Друзья отведали все угощения, какие только были предложены гостям вечера. Больше всего им понравился огромный торт-суфле – сладкая копия Крепости Мудрых. Прокофий съел целых два домика и закусил одной башней. Жаль только, что башни Тельмана в этом сладком макете не оказалось – ее бы Прокофий слопал с наибольшим удовольствием.

После этого он решил немного пройтись по залу и поискать родителей, а заодно получше осмотреться.

Ребята тут и там беседовали с наставниками, должно быть, благодарили их и выслушивали последние напутствия; дети помладше взволнованно перешептывались, восторгаясь Балом, и тихонько посмеивались; звучала красивая музыка, всюду летали живые огоньки, кружась в такт мелодии вместе со взрослыми. Все вокруг сверкало и двигалось, зал наполняли восхитительные ароматы цветов, и Прокофий плыл, как завороженный, во всем этом сверкающем великолепии.

Пожалуй, еще лучше вечер могло сделать только появление Тельмана. Прокофий продолжал с надеждой разыскивать его среди гостей, но безуспешно. Зато меж кружащихся в танце пар он вдруг заметил своих маму и папу. Глядя, как красиво они двигаются, Прокофий смог ненадолго забыть о том, что его огорчало. А вот и Бар-Вэнделы, танцуют неполадку, да так грациозно, что другие пары то и дело оборачиваются, не скрывая своего восхищения.

– Кажется, я обещала тебе танец, – неожиданно возникнув рядом, Ману требовательно потянула его за рукав. С тех пор, как Тельман исчез, у нее это, похоже, вошло в привычку. – А вот, кажется, и подходящая песня.

– Да… к-конечно… – смущенно улыбнулся Прокофий. Нужно как-то преодолеть стеснение. Нельзя подвести Ману, ведь это не просто Бал – после ее перемещения они еще не скоро увидятся.

– Добрый вечер, дорогие друзья! Сегодня мы поздравляем всех с праздником и желаем приятного перемещения нашим юным друзьям! – вдруг раздался голос со сцены, расположенной в конце зала.

Обернувшись, Прокофий увидел тех самых ребят, музыку которых он чаще всего слушал в Пространстве Знаний. Мечтательный кудрявый вокалист, играл на большой золотой арфе. Палочки ударника сами собой взмыли в воздух; поймав их, музыкант бахнул по тарелкам, возвещая о начале веселья. Гитарист и ведьма, игравшая на контрабасе, тут же принялись щипать струны, и празднично загудела труба.

– Неужели это они? – Прокофий не верил своим ушам. – Моя любимая группа! «Симфонические Спагетти!»

Он увидел, как отец, уводя маму ближе к сцене, весело ему помахал. Ничего себе, вот это подарок! А все-таки здорово, когда твои родители участвуют в приготовлениях.

Послышались приятные звуки рояля, вызвав всеобщий восторг. Ману повлекла Прокофия за собой в центр зала. Он заметил, что остальные гости Бала тоже вышли из-за столов, пританцовывая и подпевая знакомой песне.


Мой неоткрытый закон Вселенной,

Подай мне знак, что я тот самый волшебник…


– завывал солист, смешно вытягивая вперед губы. Остальную часть его лица скрывали пряди мелких светлых кудряшек.

От волнения у Прокофия вспотели ладони, и он старался лишний раз не прикасаться к платью Ману. Но она, казалось, вовсе этого не замечала и только все больше и больше набирала обороты. Хоть Прокофий немного стеснялся, но просто не мог и дальше сопротивляться мотиву любимой песни. Сочно взвыли гитары, и все громко зааплодировали.

Вспомнив о своем обещании, Прокофий приблизился к Ману, осторожно взял за талию, оторвав ее от пола, и переставил на другую сторону, слегка наклонил назад, а потом закружил на месте, удерживая пальцы девочки в своей руке.


…Что для меня сияют все эти звезды,

И ты подаришь мне…

Улыбку свою!


– Ого! – Ману была в восторге. Теперь она лихо отталкивалась каблуками от пола и что-то при этом задорно выкрикивала, то и дело ритмично поднимая вверх плечи и весело размахивая руками во все стороны.

Не веря, что он и впрямь это сделал, Прокофий продолжал танцевать рядом с ней. Что ж, похоже, все вышло как надо. И хотя его руки до сих пор немного тряслись, похоже, Ману довольна, и, значит, наконец можно расслабиться.

Вскоре наступил черед медленной музыки, и друзья, устало обнявшись, плавно зашатались из стороны в сторону. Они внимательно прислушивались, не говорит ли кто о странных событиях, произошедших за последние дни, – этот план они придумали во время ночного разговора в подземке. У Твинкл была та же задача, – она слушала беседы за столом.

– Кажется, пока ничего, – сказал Прокофий.

– И никто не выглядит встревоженным, – наблюдательно добавила Ману.

– Ну так что ты там для нас приготовила? – Прокофий вдруг вспомнил о таинственных подарках.

– Я решила, что намного интереснее превратить все в игру, чем просто вручить вам по свертку. Но сразу предупреждаю, это будет непросто, – загадочно проговорила Ману. – Я скоро раздам вам подсказки. С их помощью вы будете обследовать Сад Гармонии.

– Так ты не шутила? Подарки в самом деле спрятаны где-то в Саду?

Ману кивнула.

– Да, и кстати, Прокофий…

Сердце его замерло: сейчас она спросит о Тельмане. Но, к счастью, Ману улыбнулась и сказала только:

– Отличный костюм.

– Э-э, правда? Спасибо! – Прокофий вздохнул с облегчением, отводя глаза в сторону и делая вид, что поправляет лацканы. Он просто не знал, как сказать ей, что Тельман не пришел попрощаться.

К счастью, до завершения песни Ману больше не проронила ни слова. А как только музыка стихла, они вместе возвратились обратно к столу. Правда, к тому моменту на нем уже почти ничего не осталось, и друзья с сожалением вздохнули – после такого веселья было бы неплохо восстановить силы. Мальчик с лицом измазанным кремом (очевидно, именно он был главным виновником пропажи со стола всех угощений), кривляясь, дергал бровями и кивал в их сторону.

– Да перестань ты! – отмахнулся от него Прокофий, устало закатывая глаза. – Лучше подвинься немного – у меня сейчас ноги отвалятся.

Прокофий уселся за стол, повернувшись лицом к Ману и Твинкл. Все были очень рады, когда через пару минут к ним прилетел волшебный поднос, доверху наполненный едой.

– Ну что, вы готовы искать подарки? – спросила друзей Ману, когда их тарелки снова опустели.

Прокофий и Твинкл заметно оживились и в один голос выпалили слова согласия. Ману, довольно улыбаясь, раскрыла сумочку и принялась выкладывать перед ними на столе какие-то карточки.

– Помните, я говорила, что у вас будут подсказки? Вот они.

Прокофий с грустью заметил, как одну из карточек Ману прячет обратно в сумку – похоже, ее хозяин останется сегодня без подарка.

– Давай лучше мне подсказку Тельмана, – попросил Прокофий. – Он ведь сам виноват, что не явился, так зачем пропадать подарку?

Немного помедлив, Ману неуверенно протянула ему карточку.

– Когда найдете тайники, возвращайтесь сюда, к фонтану – вместе посмотрим подарки, ладно?

Прокофий и Твинкл снова согласно закивали.

– Ну тогда вы идите искать подарки, а я – на инструктаж для отбывающих, – весело проговорила Ману, собираясь покинуть стол.

– Какой-какой инструктаж? – не понял Прокофий.

– Там всем тринадцатилетним расскажут о перемещении в новый мир. До того, как я покину Основание, осталось всего пара часов, так что, думаю, вам нужно торопиться.

Твинкл и Прокофий мигом выскочили из-за стола, и только выбежав в сад, Прокофий вдруг осознал, что было бы неплохо для начала заглянуть в свои подсказки. Достав одну карточку из кармана пиджака, он быстро пробежал глазами по первой строке:


«Заплетенные в траву и стремятся в высоту.»


«Ну, это совсем легко», – радуясь, подумал Прокофий. Он мигом сообразил, что здесь говорилось о столбиках, на которых ребята стояли во время церемонии.

Проходя мимо деревьев, он услышал какой-то шорох, будто что-то шевельнулось в кустах, и мелькнувшую тень на дороге. Прокофий растерянно огляделся, однако рядом никого не оказалось, и ничьих шагов тоже не было слышно.

Убедившись, что на тропинке он был один, Прокофий ускорил шаг и пересек сад, направляясь к тем самым столбикам.

Что там дальше в подсказке? Он взглянул на карточку и прочел:

«Одна из плит тяжелее всех.»


Стоя в центре круга из земляных столбиков, Прокофий внимательно разглядывал венчавшие их каменные плиты, – очевидно, что именно о них говорилось в подсказке. Но как же проверить их вес? Обойдя кругом несколько раз, Прокофий начал сердиться: почему подсказки Ману такие сложные, если осталось мало времени? А может, она нарочно хотела их с Твинкл чем-нибудь отвлечь, чтобы не прощаться? Все понимали, что это будет непросто.

И тут Прокофия вдруг осенило: возможно, нужная плита – вовсе не та, что тяжелее по весу, а та, под которой спрятан подарок? А это значит, что нужный столбик, скорее всего, открывался! Сначала надо проверить тот, на котором стояла Ману. Что ж, камень здесь совершенно целый, нет ни люка, ни крышки, ни боковых отверстий. Но кое-что примечательное все-таки нашлось – рисунок на камне.

Узоры напоминали те, что были перед Волшебной Лавкой – такие же призрачные, будто нереальные. Внезапно Прокофия посетила невероятная и вместе с тем пугающая мысль: что, если по какой-то причине эти знаки мог видеть только он? Быть может, это как-то связано с таинственной картой, полученной им от торговцев? Он поглядел на другие столбики: узоры определенно похожи на фрагменты единого целого.

И стоило ему подумать об этом, как вдруг произошло нечто странное: пространство будто разделилось на несколько планов, а рисунок, оторвавшись от камня, засиял прямо в воздухе.

– Ничего себе! – воскликнул Прокофий, бегая глазами по возникшим перед ним сверкающим очертаниям.

На фоне ночного пейзажа теперь светилось множество точек разной величины и удаленности, словно звездное пространство. Но Прокофий почему-то был уверен, что это не звезды, а что-то вроде пунктов назначения, конечные цели путешествий. Взволновано сглотнув, он увидел одну точку, которая светилась ярче других, и вдруг почувствовал абсолютную уверенность: туда-то ему и нужно! Значит, вот как работает дар прозрачных торговцев. Это и есть его карта! Он смог, он наконец-то ее увидел!

Кажется, торговцы говорили, что карта подскажет, куда идти. В таком случае, должно быть, сейчас она приведет к подарку Ману.

– Эй, Прокофий! – кто-то неожиданно окликнул его из сумрака, заставив вздрогнуть. – Чем это ты там занят?

Прокофий обернулся и увидел Тельмана. Как он его нашел? Наверное, это Ману рассказала, что они с Твинкл в Саду, ищут подарки.

Если бы не свет карты, не дававший ему пошевелиться, Прокофий сейчас много чего сказал бы другу. С чего он взял, что может вот так запросто объявиться, безо всяких объяснений! Должно быть, это его тень Прокофий видел по пути сюда. Наверное, Тельман шел за ним от самого Дворца.

– На, возьми свои подсказки! – достал Прокофий из кармана карточку. – Ману спрятала подарки в саду, и мы должны найти их до окончания Бала, если ты, конечно, не хочешь испортить ей остаток вечера…

– Сейчас не до этого. Ты ведь знаешь, что я был в одном тайном месте. И я знаю, что ты тоже там побывал.

Прокофий хотел сказать, что перед домом Тельмана он тоже побывал и не раз, впрочем, как и в «Книжном Тоннеле», и во «Вкуснятине», и еще много где, пока всюду его искал, но решил промолчать – сейчас важнее Ману, а разобраться с Тельманом они могут и после Бала. Кроме того, Прокофий волновался, что карта в любой миг исчезнет, а он понятия не имел, как вызвать ее снова.

– Нам нужно пойти туда! Сейчас, пока они еще там, – заявил Тельман.

Прокофий собирался ему ответить, но вдруг одна из точек на магической карте ярко вспыхнула и стала расти. Он удивленно следил за тем, как ее сияющие края расползаются в стороны, закрывая собой Сад Гармонии.

– Скажи, что они тебе дали? – голос Тельмана звучал все громче и настойчивее, он подходил ближе.

Прокофий ничего не говорил. Он испуганно смотрел на светящееся пятно, ставшее размером уже почти с него самого.

– Я узнал… – теперь голос Тельмана почему-то звучал искаженно, будто доносился с задержкой.

И тут…


***

Все вокруг было залито мягким прозрачным светом, немного пахло ванилью и, кажется, тыквенной пастилой. Прокофий попытался сделать шаг, но понял, что не чувствует своего тела, по крайней мере не так, как обычно. Сейчас он больше походил на муху, барахтавшуюся в киселе, любые движения казались очень тяжелыми, и почти не удавалось сдвинуться с места. И все же он предпринял еще пару попыток, прежде чем окончательно осознал, что был частью огромной массы, такой легкой, почти невесомой, но абсолютно недвижимой. Словно море без дна и поверхности с головой поглотило его.

Время от времени то тут, то там появлялись золотистые всполохи. На мгновение озаряя туман вокруг, они бесследно тонули в этом необозримом пространстве. Прокофий отчаянно пытался освободиться, однако вскоре страх исчез, уступив место приятному покою. Хоть он и не имел ни малейшего понятия, что с ним произошло и где он оказался, все же всем своим невесомым нутром чувствовал, что здесь безопасно. Расслабившись и усыпив внимание, Прокофий купался в золотистых волнах и ни о чем больше не беспокоился.