# Тень и её человек

Ксения Еленец

Изнанка опасна, непредсказуема и может сожрать тебя даже не жуя - эту прописную истину знает любой мало-мальски обученный маг.

Если повезт, на Изнанке можно разжиться легкопереводимыми в денежный эквивалент вещицами - это знают маги прожжнные и не лишнные деловой жилки.

Граница с Изнанкой трещит по швам и рвтся, выплвывая нежить на нашу сторону - это знают даже простые люди, потому что такова обыденная реальность.

Ульяна - ведьма с выгоревшим даром, вынужденная крутиться ужом, чтобы не потерять сво место под солнцем - вообще ничего знать не хочет. Особенно не интересно ей куда пропадают дети, и почему она постоянно оказывается в эпицентре этих пропаж. Но кто бы ещё интересовался е желаниями...

## Глава 1


Дверь подъезда оглушительно хлопнула за спиной. Ушедшая в себя Ульяна вздрогнула и едва не полетела носом в грязные ступени.

Недавно починенный доводчик не продержался и недели.

В подъезде снова не горели лампочки. Битые огрызки торчали из цоколей, осколки похрустывали под подошвами ботинок. Местная молодежь представлялась Ульяне чем-то вроде тенника – мелкого Изнаночного репейника, колючего, шарахающегося от любого маломальского света и трусливо кусающего за голые ноги незадачливых путников. Только с тенником она в своё время научилась справляться. Молодёжь же, скалящаяся из темных подъездных углов, пугала до икоты.

– Чё пыришься? – ломкий голосок дал петуха. Обладатель голоса досадливо сплюнул под ноги и выпятил тощую грудь. Облепившие вожака девчонки тревожно замерцали глазищами. Узнали в огромной старухе местную ведьму.

Приободренный Ульяниным молчанием, вожак сделал шаг вперёд. Ульяна поморщилась. От мальчишки явственно несло дурманными травами с Изнанки. Горькая вонь плакучего висельника цепко въедалась в волосы и одежду.

Ульяна развернулась и зашагала дальше. Связываться с неадекватными одарёнными сопляками было не лучшей идеей даже в прошлой жизни, когда она ещё могла за себя постоять.

Ступеньки едва угадывались под тусклым фонарным светом, пробивавшимся сквозь захватанные стёкла подъездных окон.

Сколько раз Ульяна клялась себе сменить рабочий кабинет, но грошовая аренда каждый раз перевешивала все неудобства. Вечно поломанный домофон, основательно пьющие соседи и намертво пропитавший квартиру запах кошек становились мелочью при взгляде на ценники с сайтов аренды.

У квартиры был ещё один огромный плюс – она находилась максимально далеко от Ульяниного дома. Шансы привести к ней хвост уверенно стремились к нулю.

Грузное и неподатливое тело с трудом передвигало ноги. Этот образ нравился Ульяне меньше всех её рабочих масок, но, почему-то, именно такой клиенты представляли настоящую опытную ведьму. Старой, необъятной, в многослойных цветастых тряпках, со спутанной седой гривой. Древние пережитки, из тех времён, когда одарённые прятались по лесам и за гроши лечили скотину. Прошли десятилетия. Отмеченные Изнанкой давно живут среди неодарённых, заклинают метрополитены от прорывов изнаночников и клепают амулеты, но горожане до сих пор больше доверяют деревенским ведуньям.

Смешанные с толпой, одарённые пугали обывателей своей похожестью на нормальных людей.

Ульяна остановилась, подышала. Маска давила непривычными килограммами. Ноги едва передвигались, грудину сдавило. Ульяна впервые задумалась о том, не убьёт ли её когда-нибудь очередное неудачное тело.

Талант метаморфа у Ульяны проявился едва ли не с рождения. Уже в нежном сопльячьем возрасте она начала пугать воспитателей детского сада плывущими и меняющимися чертами лица. Родители, напрочь лишённые дара, жутко гордились дочкой. Гордились до самого конца. Иногда Ульяна радовалась, что они не дожили до её позорного вылета из Академии. Шальной умрун в торговом центре оказался гуманней растоптавшей мамины надежды и собственное будущее дочери.

Клятая лестница наконец-то закончилась. Ульяна вальяжно, с уважением к каждому из немалого количества своих килограммов, выплыла на лестничную площадку. И нос к носу столкнулась с новой клиенткой.

Женщина была нервной, тощей, с бегающими светлыми глазками. В руках она комкала чёрную перчатку и чувствовала себя посреди городских трущоб жутко и неуютно.

Ульяна окинула клиентку тяжёлым изучающим взглядом. Старательно оттренированный перед зеркалом, он пробирал до самых печенок. Высвечивал потаённые внутренности черепушки.

На самом деле, с ментальной магией Ульяна никогда не дружила. Чужие мысли были для неё недосягаемы даже в лучшие времена. А уж сейчас, когда от дара остались лишь жалкие огрызки, Ульяна с тем же успехом могла пытаться сканировать стены. Но у тяжёлых взглядов было другое предназначение – помочь выявить подсадных клиентов.

Управление магического правопорядка очень тщательно бдело за нелегальными магическими услугами. Именно теми, которые Ульяна оказывала всем желающим заплатить.

Лицензию мага, а вместе с ней и право практиковать, Ульяна потеряла, когда её с позором вышибли из Академии, поэтому всё, что ей оставалась, это бросать на новеньких посетителей тяжеловесные взгляды. И смотреть, насколько они начинают под этими взглядами нервничать.

Женщина на лестничной клетке задёргалась ещё сильнее. Измочаленная перчатка в её руках повисла, как дохлая мышка. Это Ульяну успокоило. Оперативники из отдела магического правопорядка обычно лишены способности тушеваться перед подозреваемыми. И актёрских данных у этой братии Ульяна до сих пор не замечала. Конечно, всё случается в первый раз, но сегодня она была готова рискнуть. Финансы уже не пели романсы – выли дурниной. Баланса на карточке едва наскребётся на пяток поездок в метро. Ульяна успела выгрести даже неприкасаемую кубышку, почти год пылящуюся на кухонной полке и собирающую мелочь с магазинной сдачи. Временами в голову лезли шальные мысли сдаться в руки правопорядка. В тюрьме хотя бы кормят. Вот только одарённым тюрьма не светила. Даже таким бракованным, как Ульяна.

Поэтому она пронесла объемные телеса своей временной маски к задрипанной деревянной двери и вставила ключ в замочную скважину.

Из квартиры пахнуло кошачьим питомником. Привычная Ульяна даже не поморщилась, а вот посетительница с лицом не справилась.

– Простите, – окончательно потерянная и сбитая с толку, проблеяла женщина, делая непроизвольный шаг назад, – я не уверена, что пришла по нужному адресу.

– По нужному, – пробурчала Ульяна, делая приглашающий жест рукой. – Проходи, Светлана, не гневи Изнанку.

Услышавшая своё имя, которое до этого в разговорах не звучало, клиентка уставилась на ведьму огромными, полными благоговейного ужаса глазами. Но в квартиру пошла покорно, как барашек на веревочке. Этот фокус действовал на экзальтированных дамочек со стопроцентной гарантией. Даже в современные просвещённые времена, когда магия изучена вдоль и поперёк, почти все одарённые учтены и лицензированы, а простые смертные вовсю пользуются благами магической цивилизации, находились люди, падкие на яркие цыганские трюки.

Светлана была одной из этих любительниц дурить собственные мозги. Если бы она позволила себе хоть немножко скепсиса, то вспомнила бы, что звонила ведьме с родного номера телефона. И могла бы додуматься, что на её устройстве стоит некое приложение, которое показывает, как она записана у других людей. Так что, Илюшкина Светлана Васильевна, бухгалтер ООО "Ной", мама некого Витали и чья-то "женуля" сейчас очень дёшево продавала веру в чудо.

Впрочем, Ульяне было всё равно. Клиентка выглядела безобидной, на засланного казачка не тянула даже с поправкой на неплохие актёрские данные.

Она не глядя кинула связку ключей на придверную тумбочку и вальяжно поплыла к своему рабочему месту.

Зону для сеансов, общим с Васькой решением, организовали в единственной жилой комнате. Щелчок выключателя погрузил помещение в жутковатый полумрак – плафон был густо вымазан синей краской и свет через него пробивался тусклый и холодный. Тени потеков краски, отброшенные на стены, окончательно превращали комнату в декорации дешёвого ужастика.

Огромный стол, раньше обитавший на кухне, слегка портил картину, но тратить деньги на мебель для съёмной халупки казалось кощунством. Поэтому Ульяна тяжело бухнулась в придвинутое к столу кресло и указала посетительнице на задвинутый под столешницу табурет. Ещё один психологический трюк – страдающий на жёстком сидении, клиент начинал чувствовать себя беззащитно перед вольготно развалившейся хозяйкой.

А чем сильнее выбит из колеи клиент, тем больше он расскажет и тем проще будет ему помочь. Помочь расстаться с деньгами, разумеется.

Светлана пробежала взглядом по доисторическому серванту, заваленному мелким мусором вроде птичьих черепов и сушёных тарантулов. Глаза её, огромные и круглые, как у совы, стали ещё больше. Ульяна тихо хмыкнула. Настоящие ведьминские приблуды – амулеты, травы, камешки и осколки костей с Изнанки, бутылки с настоями – прятались в глубинах серванта и не вызывали такой бурной реакции.

– С чем пришла? – голос маски, в отличии от одышливой тяжёлой оболочки, был Ульяне по душе. Низкий и раскатистый, он эхом отразился от стен и мгновенно привёл посетительницу в чувство.

Она плюхнулась на неудобное гостевое место и принялась рыться в сумочке. На столешницу лёг глянцевый прямоугольник фотокарточки.

Светящийся круг магического кристалла, покоящийся в своей деревянной подставке, выхватил из рабочего полумрака щекастую детскую мордочку. Ульяна подцепила фото толстым кривоватым ногтем и подтащила ближе к источнику света. Посетительница задержала дыхание, ожидая немедленной волшбы. На самом деле, кристалл был куплен в интернет-магазине, к Изнанке не имел ни малейшего отношения и служил светильником, но озвучивать всё это Ульяна не собиралась. Она вгляделась в изображение.

Судя по тому, что пацанёнок был плюс-минус подходящего возраста и неуловимо напоминал клиентку, он был тем самым Виталей, мамой которого Светлану обозвали в приложении. Можно было пойти ва-банк и озвучить предполагаемое имя отпрыска, эффект был бы громоподобен, но всегда оставался шанс ошибки. Вдруг у Светланы двое сыновей? К тому же, клиентка давно находилась в нужной кондиции. Поэтому, вместо новой порции фокусов, Ульяна выудила из необъятных карманов футляр, достала очки и водрузила их себе на нос.

Оправа у очков была дешёвая, пластиковая и громоздкая, а вот содержимое стоило дороже всего гардероба посетительницы. Артефакт ручной работы из качественных, самостоятельно добытых с Изнанки материалов, с уникальным, собственноручно составленным Ульяной плетением, был её тайной гордостью.

Зачаровывала стекляшки Васька под чутким Ульяниным руководством. Очки получились настолько удачными, что на блуждающем рынке их оторвали бы с руками. Скорее всего, в буквальном смысле.

Встроенное в линзы плетение сканировало ауру сразу на несколько параметров и, главное, позволяло заглядывать на верхний слой Изнанки, физически не переходя на ту сторону. Бесполезное для обывателей свойство Ульяне, с её покорёженным магическим нутром, было необходимо позарез. Взглянув на человека с Изнанки, одарённый мог многое сказать о его состоянии и магическом потенциале.

Сейчас стекляшки говорили, что клиентка чиста. Причём, девственно. Магии в ней не было ни на грош. Она так крепко вросла корнями в реальность, что на Изнанку, наверное, не проваливалась даже во сне.

Ульяна скормила магическим плетениям крупинку силы и перевела очки в режим сканирования ауры. Ментальная магия, пусть и сплетённая опытной Василисиной рукой, заартачилась. Аура клиентки полыхнула цветастым мыльным пузырём и заколыхалась. Ульяна поморщилась. От обилия красок зарябило в глазах.

С трудом поборов чуждую магию, Ульяна втянула воздух через нос и снова взглянула на Светлану. Здесь всё тоже было прилично. Проблемы с нервами, самоконтролем и мнительность проходили по части психологов, и Ульяну не интересовали. Правда, отсутствие брешей в ауре и паразитов с Изнанки наводило на закономерной вопрос: на кой ляд клиентка к ней припëрлась? Видимо, невысказанное отразилось в Ульяниных глазах, потому что посетительница встрепенулись и залепетала:

– Это мой сынок, Виталик. Его похитили.

Брови Ульяны поползли вверх. Чистая и безмятежная аура уверяла, что в жизни её хозяйки давно не происходило бед серьёзней, чем нахамивший в автобусе попутчик. Светлана, поймавшая хмурый ведьмин взгляд, торопливо продолжила:

– Вернее, не похитили, а подменили. Вчера он вернулся из музыкальной школы сам не свой. Я весь день не могла понять, что меня беспокоит, а наутро Виталик попросил хлопьев. Сладких. На завтрак. Мой сын никогда не позволял себе сладкого до обеда!

К концу фразы глаза Светланы наполнились слезами, и она всхлипнула, аккуратно промокнув их многострадальной перчаткой.

Ульяну история, нужно сказать, впечатлила. В плохом смысле этого слова. Экзальтированные барышни с надуманными проблемами были второй по нелюбимости категорией клиентов. И то лишь потому, что на первом месте плотно обосновались подсадные утки из отдела охраны магического правопорядка.

Следующие полчаса прошли совершенно бестолковым образом. Ульяна убеждала клиентку, что магия полной смены внешности очень дорогая и трудоёмкая. Её использование не окупится, даже если оригинал продадут в рабство или пустят на органы. Последнее было сказано зря, потому что Светлану окончательно прорвало, и она затряслась в истерических рыданиях. Пришлось искать в недрах серванта успокоительный амулет. Безделушка была ручной работы, но себестоимость имела мизерную. Бижутерию Ульяна закупала оптом у бабусь на рынке, выбирая ту, где в бронзе было поменьше примесей, плетения придумывала сама. Накидывала и напитывала их, правда, Василиса, но ей шёл процент от продаж, поэтому жаловаться подруга не собиралась.

Амулет заговаривался на успокоение и укрепление нервной системы, но был втюхан зарёванной клиентке как маячок для тварей с Изнанки. Выданная на словах инструкция содержала единственное требование носить кулон даже в душе и не снимать во время сна. На робкое возмущение Светланы, Ульяна пояснила, что амулет начнёт раскаляться, если рядом окажется подменыш. Разумеется, накалиться бронзовая безделушка не смогла бы даже провались вместе с новой хозяйкой на Изнанку.

Ульяна надеялась, что пара дней непрерывного ношения поправит покосившиеся психическое здоровье женщины, и нечисть ей мерещиться перестанет. В любом случае, оговоренную плату Ульяна взяла. Её мучения в неудобном теле и амулет требовали денежной компенсации.

Светлана стиснула безделушку в пальцах, залопотала что-то благодарное и попятилась к двери. Ульяна поморщилась, услышав грохот опрокинутый обувной полки.

Она выключила кристалл, прошлась вдоль серванта, смахивая в недра рюкзака полезные мелочи. Дома подходил к концу запас укрепляющих настоек и снотворного.

Очередной холщовый мешочек подозрительно зашуршал в пальцах. Ульяна развязала тесёмки, сунула нос к горловине и сдавленно выругалась. Из мешочка пахнуло падалью. Колючки тенника приказали долго жить. Ульяна вздохнула, прикидывая, как скоро сможет добраться до блуждающего рынка. И ещё раз вздохнула, представив, сколько местные поисковики затребуют за бросовый, растущий под ногами товар. Обдерут как липку и глазом не моргнут.

Клиентов на сегодня больше не предвиделось. Стрелки часов неумолимо ползли в сторону закрытия метрополитена. Ульяна заперла квартиру и прислушалась к гоготу стаи подъездной молодёжи. Та, к счастью, переместилась на верхние лестничные пролёты, поэтому подъезд Ульяна покинула без приключений.

Торговый центр, расположенный как раз по пути к станции метро, был таким же как всё в этом районе – старым, обшарпанными и полным замученных, пропитого вида посетителей. Огромная цыганка, вкатившаяся в раздвижные стеклянные двери, интереса не вызвала. Охранник, сонно привалившийся к стене, с трудом разлепил глаза, зевнул и уронил подбородок на грудь. Ульяна проскочила торговые лавки, прошла мимо дверей крупного сетевого продуктового и свернула в коридорчик, ведущий к туалетам.

Уборная была до странного чистенькой. Забурившись в кабинку и заперев за собой дверь на защёлку, Ульяна опустила крышку унитаза, села на неё и приготовилась к боли. Преобразование тела редко проходило для организма бесследно.

Боль не заставила себя ждать. Волна изменений прокатилась от пяток до макушки. Она выламывала суставы, выкручивала пальцы. Ульяна вцепилась зубами в собственную руку, чтобы не заорать. Казалось, что ей наживую крошили кости и сдирали кожу. Экзекуция продлилась всего несколько секунд, но Ульяна, для которой эти мгновения длились вечность, ещё долго сидела, обливаясь холодным потом и старалась выровнять дыхание.

В Академии ей запрещали пользоваться способностью метаморфа. Несмотря на то, что резерва на такие манипуляции тратились крохи, организм испытывал жуткий стресс. Ульяне грозили карами Изнанки вроде угасания магического ядра, инвалидности и безумия. Во время учёбы эти страшилки действительно пугали. Сейчас же, когда её магическое ядро выгорело почти до основания, на слова преподавателей стало плевать. Если способность менять своё тело это единственное, что Изнанка оставила Ульяне, она выжмет из этой способности максимум.

Когда руки перестали трястись, Ульяна принялась стягивать многослойные одежды, висящие сейчас мешком. Собственное тело казалось совершенно невесомым и каким-то слишком лёгким в управлении. Словно мышка с выкрученной на максимум чувствительностью. Ульяна два раза въехала лбом в стенку кабинки, пока не вернула себе нормальную координацию движений. Выкопав в ворохе скинутой одежды рюкзак, она достала собственные вещи и с наслаждением их натянула. Толстовка помялась, на манжете джинсов чернело свежее пятно от протёкшей ручки, но так Ульяна даже лучше вписывалась в местную публику.

А в метро её разглядывать не станут. В подземке к внешнему виду соседей не придираются. Лишь бы стоял прямо и алкогольными парами во все стороны на разил. Неаккуратно утрамбованные тряпки маски отправились в рюкзак.

Шатаясь, Ульяна выползла из кабинки и бросила рассеянный взгляд в зеркало. Тело было родное, тощее и нелепое, а вот лицо осталось чужим. Паранойя не позволяла светить перед камерами торгового центра собственной физиономией, пусть её и прикроет капюшон толстовки. Окончательно она вернёт собственную внешность уже на улице. Там относительно безопасно – давно стемнело, а тот же капюшон не позволит случайным прохожим увидеть плывущие черты её лица.

Родные волосы – короткие, топорщащиеся в разные стороны непослушными кудряшками – после тяжеленной спутанной косищи были такими восхитительно лёгкими, что хотелось вопить от восторга.

Вообще, всё тело было лёгким и утопало в эйфории от возвращения в родные параметры, поэтому Ульяна, забив на собственный зарок затянуть пояса до следующего крупного заказа, по пути на выход остановилась возле витрины с выпечкой. Короткий, почти машинальный магический импульс показал отсутствие паразитов с Изнанки. Зато за плинтусами присутствовали многочисленные паразиты из реальности. Тараканы протоптали уверенную дорожку к мусорным вёдрам, но на витрину, кажется, пока что не совались. Намётанный взгляд выцепил прилепленный в уголке витрины жестяной кругляш. Ульяна хмыкнула. Продавцы пирожков из задрипанного торгового центра на самом городском отшибе, раскошелились на амулеты. Чудны твои дела, Изнанка.

Ценники кусались. Отбивали затраченные на охрану пирожков деньжища. Ульяна, разрываясь между голодом и жадностью, оглядела выложенные ровными рядками румяные, симпатичные булки и сдалась.

Выбор пал на пирожок с яблоком. Паранойя, кричавшая, что платить картой после всех принятых мер предосторожности глупо, заставила рыться в рюкзаке в поисках налички. Нужная сумма наскреблась буквально впритык. Монеты легли в блюдечко перед кассой. Ульяне вручили холодный, но ароматный пирожок. Она вгрызлась в румяный бок, не отходя от витрины. Взгляд продавца был полным ханжеского неодобрения, но тело требовало немедленного восстановления потраченных на преобразование сил.

Пирожок кончился быстро. Ульяна едва успела пересечь двери торгового центра, а в руках уже болтался пустой целлофановый пакет, который немедленно отправился в ближайшую мусорку.

Опустив голову, чтобы капюшон сполз пониже, Ульяна ссутулилась и зашагала в сторону станции метро уверенным размашистым шагом. Лицо ожгло болью, но после полного преобразования тела это было такой ерундой, что не заставило даже сбиться с шага.

На улице опять моросило. Даже не дождь – противная водяная взвесь. Подхватываемая не по-осеннему злым ветром, она лезла под капюшон и за ворот толстовки. Гадливо передернув плечами, Ульяна ускорила шаг.

До метро было недалеко, но часы неумолимо твердили, о приближении санитарного перерыва. Если Ульяна не успеет на последний поезд, придётся целый час мокнуть на улице. Это если рабочие не наткнулся на бродячих тварей с Изнанки и процесс уборки станции не затянется.

Последнее время новости о прорывах Изнанки в туннелях метро стали такой же обыденностью, как новости об очередной автомобильной аварии.

Власти говорили, что виной тому низкая рождаемость одарённых. В муниципальных структурах не хватало хороших артефакторов, способных ставить барьеры, в ОПМ с каждым годом редел штат патрульных. Администрация города уже третий год готовила законопроект, улучшающий положение одарённых перед простыми обывателями – жильё от муниципалитета, квоты на предприятиях. Ульяна на такие реформы смотрела скептически – ничего кроме расслоения и волнений среди горожан такие меры не сулили. Изнанка плевать хотела на квоты и льготы. Она одаривала своей милостью тех, кого хотела и наращивать число облагодетельствованных не спешила.

В Академии болтали о селекции. Мол, скрещивание двух одарённых с хорошим потенциалом почти гарантированно давало ребёнка с даром. Ульяна – дочь двух бездарей – до сих пор кривилась, заслышав об очередных попытках разведения магов.

Соцсети пестрили другой версией участившихся прорывов – истончение границ между мирами. Эту байку, сочинённую последователями общины Судного дня, слабонервные горожане подхватили радостно и без особых раздумий. Ужасы всегда были популярным жанром. Если люди желали щекотать себе нервы мыслями, что граница вскоре рухнет и твари Изнанки полчищами хлынут в реальность – флаг им в руки.

Ситуация была ещё не патовой, но уже довольно безрадостной. Законопроект, заменяющих одарённым административную и уголовную ответственность на муниципальные отработки пугал Ульяну до зелёных умрунов перед глазами. Пусть юридически она считалась бездарью, бумажка о неоконченном высшем в Академии могла сослужить дурную службу. Бюрократическая машина могла переживать выгоревшую ведьму и выплюнуть в недра метро, навстречу изнаночникам и неминуемой смерти.

На последний поезд Ульяна успела. Обычно судьба была к ней менее благосклонна, и это настораживало. Вагон, как всегда перед самым закрытием станции на санитарную обработку, был забит до отвала. Ульяну распластало по стеклу. Поручень больно толкнулся в живот, а в спину упёрся чей-то жутко острый локоть. Поёрзав, в попытках занять положение поудобнее, Ульяна сдалась и просунула между собой и поручнем рюкзак. Набитый тряпьём, он хоть немного смягчал соседство с поручнем и оконной рамой.

До дома оставалось всего несколько станций, но перед закрытием на санитарный час на перроне скопится огромная толпа. В забитый вагон полезут новые пассажиры, в попытках примять тех, чьи тела ещё не приняли толщину тетрадного листка.

Везунчики, успевшие занять сидячие места, смотрели снизу-вверх, но во взглядах их читалось превосходство. По крайней мере у тех, кого не распластало на спинках сидений под натиском стоящих товарищей по несчастью.

Судьба и правда берегла отдельно взятых ведьм от участи быть раздавленными толпой, поэтому доехать до следующей станции им так и не удалось.

Вагон тряхнуло. Сначала не сильно. Плотные ряды пассажиров даже не дрогнули. Затем тряхнуло ещё раз, ощутимее. И, наконец, поезд встал. Свет в вагоне погас. В кромешной темноте послышались матюги тех, кто не удержался на ногах. Один за другим начались загораться огоньки телефонных фонариков. Людская масса зашевелилась и встревоженно загомонила. Ропот набирал обороты. Распластанная по окну, Ульяна попыталась повернуть голову и посмотреть на происходящее в салоне, но чужая спина надёжно фиксировала её положение. Смотреть можно было лишь в нутро туннеля за стеклом. Выбора не оставалось и Ульяна, смирившись, вперила взгляд в темноту. Слегка пообвыкшие глаза различили смутные очертания стен и техническую дорожку, тянущуюся вдоль рельсов.

Ульяна повела плечами, разминая затекшую шеи и вдруг уловила какое-то смазанное движение. Она до рези напрягла глаза, пытаясь вычленить в густой черноте светодиодный маячок рабочего. Темнота дёрнулась, заколыхалась и рванулась вперёд, врезаясь в стекло. Ульяна позорно взвизгнула. Фонарики телефонов развернулись в её сторону, ослепляя, высвечивая присосавшуюся к стеклу тушу.

Нечто конвульсивно забилось и отпало, оставляя за собой разводы слизи.


## Глава 2


Ульяна вытянула шею, пытаясь высмотреть упавшую тварь. Пляшущие на стекле фонарные отблески били по глазам, сгущали тьму за окнами. Темнота мигнула двумя фосфоресцирующими красными точками. Ульяна сглотнула, приподнялась на носочки и наткнулась взглядом ещё на одну пару.

Огни загорались, заполняя всё видимое пространство.

Изнаночники. Судя по повадкам – какая-то крупная стайная дрянь, вроде свистунов. Свет из окон очерчивал скользкие голые тела. Твари копошились на путях, подползали к вагонам, привлечённые людским гомоном.

По натуре трусливые, свистуны не нападали, пока на их стороне не окажется огромный численный перевес. Сейчас слепые твари чуяли, что добыча рядом, но стены вагонов сбивали изнаночников. Если твари поймут, что люди сбиты в плотную кучи и почти обездвижены, что с пищей их разделяет лишь металл и стеклянные вставки окон…

Додумать Ульяна не успела. Инстинкт согнул её пополам за секунду до того, как окружающий мир сотряс дикий, раздирающий барабанные перепонки свист.

Стая начала охоту.

Ультразвуковая волна вышибла стёкла. Крошево посыпалось Ульяне на толстовку. Глубокий капюшон спас от порезов лицо, но спину саднило. Она по-собачьи отряхнулась и открыла рот, в надежде, что разложит уши. Барабанные перепонки ломило. Слух даже не думал возвращаться. Свистуны первым слаженным залпом оглушили и дезориентировали добычу. Дальше начнётся аккуратная разведка. Как только твари поймут, что оказать сопротивление здесь некому, пассажиры обречены.

Телефоны посыпались на пол, выпущенные из ослабших пальцев. Внутри вагона зажглись аварийные контуры, погружая салон в алый полумрак. В слабом свете Ульяна отчётливо видела зарождающуюся в толпе панику. Кто-то уже кричал, отчаянно разевая рот, не слыша собственного голоса. Кто-то пытался дотянуться до выпавшего телефона. Экраны смартфонов трескались под подошвами ботинок. Плотно утрамбованные люди начали понимать, что угодили в смертельную ловушку. Они ещё не пытались бежать, но это становилось вопросом совсем короткого времени.

В оконном проёме возникла когтистая лапа. Слепо пошарив перед собой, она нащупала прижатого к раме паренька, замерла. Ульяна оцепенела, глядя на влажно поблёскивающую сероватую кожу, увитую ярким рисунком синих жилок. А в следующий момент острые лезвия глубоко вошли пареньку в грудину. Ульяна отмерла. Она вцепилась бедолаге в лодыжку, попыталась потянуть внутрь салона, но паникующий парень отчаянно задрыгался, сбрасывая её руку. Рывок, и тело пробкой выскочило в окно, а рядом с Ульяной приземлился зацепившийся за осколок в раме, слетевший с ноги жертвы кроссовок.

Люди задергались в попытках отпрянуть от оконных проёмов, но толпа оказалась слишком плотной. Ульяна вдруг отчётливо осознала, что если ничего не предпринять, её ждут лишь два равнозначно паршивых исхода: либо её задавит окончательно взбесившаяся людская масса, либо задерут осмелевшие свистуны.

Прислушавшись к своим ощущениям, Ульяна убедилась, что скудный магический резерв практически полон – метаморфозы сожрали жалкую каплю. Но даже этого почти полного резерва не хватало на полноценное боевое заклинание.

Лихорадочно перебирая в голове академическую программу зоологии Изнанки, Ульяна осторожно высунула нос из укрытия. Склизкая куча-мала копошилась прямо под окном, толкалась, вступала в короткие стычки друг с другом в борьбе за останки бедного паренька. К горлу подкатила тошнота. Ульяна втянула ртом воздух. Железистый привкус крови осел на корне языка. Она с трудом сглотнула.

Руки лихорадочно зашарили в единственном кармане толстовки. Пальцы нащупали скатанную в шарик этикетку от жвачки и футляр наушников. Последние монетки остались в блюдечке на прилавке с пирожками.

Чтобы провести силу Изнанки в реальность, нужен металл. Чем благороднее, тем легче потечёт сила. Тем меньше шанс выгореть дотла. Ничего подходящего под рукой не было. А провести заклинание через цельнометаллический остов поезда или бесконечно длинные рельсы смогла бы, наверное, одна Морена. Но Ульяна к потенциалу мифической владычицы Изнанки была немногим ближе, чем неодарённый обыватель. Перекачать через себя столько энергии – верный путь за грань.

Пальцы потянулись к коротко остриженным волосам, дернули прядь. Прилипчивый, не до конца выбитый преподавателями Академии жест. Пальцы коснулись мочки уха. Ульяна вздрогнула, нащупав маленький золотой гвоздик.

Серьга почти сроднилась с телом и Ульяна ленилась доставать её даже в моменты преобразования. В прошлой жизни она схлопотала бы подзатыльник от Евы за подобное разгильдяйство. В нынешней жизни Евы не было. Зато были склизкие зубастые пасти, осторожно заглядывающие в высаженный оконный проём.

Плетение было лёгким и ложилось мягко, будто масло на хлеб. Изнанка, как настоящая женщина, золото уважала. Ульяна набросила плетение почти не задумываясь, на вбитых в Академии рефлексах. Она вылезла по пояс наружу, размахнулась, закинула серёжку в самый центр копошащихся изнаночников и нырнула назад, плотно прикрывая глаза ладонями.

Активация плетения в одно мгновение вычерпала весь резерв. Ноги стали ватными. Под веками запрыгали чёрные мушки. Ульяна ожесточённо потёрла глаза и осторожно приподнялась. Быстрая разведка показала, что результат оказался достигнут. Серёжка полыхнула вспышкой ослепительного дневного света, противного самой природе Изнанки, и свистуны разлетелись в разные стороны, оставив на путях лишь не до конца обглоданные кости.

Память у изнаночников короткая, очень скоро они вернутся для новой атаки, но сейчас Ульяна выторговала себе и товарищам по несчастью несколько минут жизни.

Уши немного разложило. Ульяна услышала недоверчивый, но радостный гомон. Те, кто поближе осторожно заглядывали ей в лицо, дёргали за толстовку, задавали дурацкие вопросы. «Всех ли чудовищ госпожа одарённая убила»? Не говорить же, что одарённая им попалась бракованная и свистуны вернутся сразу, как поймут, что светопреставление отложено.

Ульяна, прислушалась к себе. Внутренности дрожали. Слабость разливалась по позвоночнику, ползла вверх. В голове противно шумело. Возможно, второй залп света её не убьёт, но серёжка улетела в окно, а её сестрицу Ульяна потеряла ещё в Академии.

Снаружи послышался хруст, скрежет когтей по металлам рельс. Ульяна вжала голову в плечи и приложила ладони к металлической стене. Помирать в слюнявых пастях свистунов не хотелось до звёздочек перед глазами.

Она почувствовала, как густая, голодная сила неохотно ползёт по венам. Тело скрутило от боли. Ульяна пошатнулась.

– Гля, чернушники! – возглас сбил и без того туго идущее плетение. Чьи-то руки подхватили её под локти, приподняли. Разорвали контакт с металлом. Ульяна обмякла, позволяя радостному детине стиснуть её в объятиях. Рёбра явственно хрустнули.

Через выбитое окно хлынул свет прожекторов. Потихоньку возвращающийся слух уловил шорохи радиостанций. Бойцы группы быстрого реагирования шли на помощь застрявшим в ловушке людям.

Ульяна залюбовалась слаженными действиями затянутых в черную форму фигур. Когда-то она думала, что будет так же брести след в след за товарищем, вскидывать ствол автомата, не задумываясь плести заклинания через серебряные вставки на ручке и пускать огненные сгустки в морды не успевших уйти с дороги тварей.

Реальность рассудила по-своему. Бойцы брели, притираясь плечом к плечу, негромко переговаривались. Под тяжелыми ботинками хрустели битые стёкла. Ульяна висела в руках незнакомого мужчины и старалась удержать внутри пирожок. Слишком дорого она заплатила за этот несчастный кусок теста, чтобы позволить ему выскочить наружу.

Свистуны бросились врассыпную. Над головой громыхнуло. Когти застучали по крыше вагона.

– Сеня, сшибай прыгунка, – голос из-под шлема прозвучал глухо и искажённо, но Ульяне показался знакомым. Она дёрнулась, высвобождаясь из чужих рук, подползла к окну.

Один из бойцов вскинул ладонь. На перчатке блеснули серебряные накладки. Ворох искр с треском сорвался с пальцев. Свистун взвыл, заметался. Не удержался на скользкой крыше, с рёвом полетел вниз.

Тварь добили короткой очередью.

Изнаночники быстро сообразив, что имеют дело с зубастым и жестоким противником, рванули в технические ответвления.

– Сеня, веди тварей. Валёк, тащи сюда желтопузых. Будем гражданских вызволять.

Боец откинул забрало шлема и Ульяна тихо взвыла. Конечно же, нелёгкая принесла под стены её вагона именно Артёма.

Процесс эвакуации затянулся. Согнанные с ближайшей станции рабочие в светоотражающих жилетках насилу разжали двери. Перепуганные люди посыпались из вагона в разные стороны как переполошенное стадо овец.

Ульяна, у которой до сих пор шумело в ушах, с трудом выползла на порожек и завертела головой. Прикрывать отход пассажиров осталось всего пара человек. Один тщетно пытался сбить людей в кучу и отправить по путям на ближайшую станцию, вслед за желтыми жилетами рабочих.

Второй настороженно вглядывался в темному коридора, нервно сжимая ремень автомата. Щиток шлема переливался неярким магическим светом. Ульяна прищурилась, пытаясь разобрать плетение. Ночное зрение и что-то ещё, эфемерное и неуловимое. Ульяна шагнула ближе, но резерв оказался выпит под самое дно. Различить узора заклинания она так и не смогла.

– Ульяна, ты в порядке? – на плечо приземлилась тяжёлая ладонь. Мысленно выругавшись, Ульяна обернулась и растянула губы в улыбке. Слишком вымученной, чтобы казаться приветливой, но Артём никогда не отличался особой чуткостью.

– Пойдёт, – слова с трудом протискивались через перехваченное горло. Голос хрипел.

– Не похоже, – Артём нахмурился.

Ульяна досадливо скривилась. Тёма – старый друг, бывший одногруппник, нынешний соседом по лестничной клетке – был славным малым, но сейчас она готова была заложить Морене душу, чтобы оказаться где-нибудь подальше. Дураком Артём никогда не был и, слегка оклемавшись от их неожиданной встречи, быстро задастся вопросом, что безработная, задолжавшая всему подъезду Ульяна забыла в такое позднее время на этой ветке метро.

– Народ говорит, это ты отогнала свистунов? – поинтересовался он. Ульяна мысленно застонала, проклиная недоеденных товарищей по несчастью, не умеющих держать за зубами свои длинные языки.

– У меня был с собой амулет-светлячок, – ложь слетела с губ легко и почти неосознанно.

– Повезло, – Артём объяснение съел, даже не прожевав. – Пойдём, допинаем людей до станции, а потом я подброшу тебя до дома. У меня как раз смена кончилась, когда тревогу сыграли.

Ульяна бы с удовольствием отказалась. Хотя бы потому, что в глазах Артёма уже мелькали отголоски вопросов, которыми он собирался пытать её по пути домой, но в жизни бывают ситуации, когда проще и безопаснее согласиться.

Толпу, в конце концов, превратили в сносную шеренгу и вывели к цивилизации. Глоток свежего воздуха показался лучшим, что происходило с Ульяной за все тридцать прожитых лет её жизни.

Дождь больше не раздражал. Она скинула капюшон и подняла лицо навстречу усилившимся каплям.

Артём молча стоял рядом и улыбался тихо и понимающе. Ульяна проглотила рвущееся наружу раздражение. Хочет стоить из себя матёрого силовика, пусть валяет. Она-то прекрасно помнила, кто кого вытаскивал за шкирку из полного фонарников болота во время учёбы в Академии. И кто прикрывал чью-то жопу, когда этот балбес, потратив весь резерв, едва не провалился на нижний уровень Изнанки. И кого не было рядом, когда Ульяне выжгли дар, оставив на всю жизнь магической калекой.

Мысли свернули в совсем депрессивные степи. Ульяна мотнула головой, отгоняя воспоминания и выжидающе уставилась на Артёма. Тот намёк распознал и двинулся в сторону сгруженного у спуска в метро транспорта спецслужб.

Конечно же, машина оказалась безнадёжно заблокирована. Конечно же, они кучу времени убили на то, чтобы найти хозяев чужого транспорта и попросить их освободить проезд. К концу мытарств Ульяна настолько вымоталась, что всю дорогу клевала носом почти не притворяясь. Артём, поначалу попытавшийся пристать с расспросами, сжалился и замолк, оставив экзекуции на попозже. То, что «попозже» обязательно состоится Ульяна не сомневалась, но к тому времени надеялась придумать какую-нибудь стройную, не подлежащую проверке легенду.

Родной подъезд встретил запахом выпечки. Кто балуется пирожками Ульяна сходу не определила, но сделала зарубку, назавтра под благовидным предлогом затесаться в компашку бабуль, когда те заступят на ежедневную вахту у подъезда. Во-первых, она давно не обновляла оперативные сводки на жильцов дома, во-вторых, может перепадёт выпечки. Больно уж заманчивыми были ароматы.

Странное семейство Смольных жило прямо через стену от Ульяниной квартиры.

Артëм бухнул по собственной двери медвежьим кулаком. Ульяна начала судорожно рыться в рюкзаке в поисках ключей, моля Изнанку, чтобы Егорка спал и двери открыл не сразу. Изнанка мольбам не вняла.

Отворивший двери пацан был растрёпан и сонно тёр глаза, но при взгляде на Ульяну заметно оживился. Последний год этот шкет задался целью удачно женить своего бестолкового папашу. Удачно, это на женщине, которая не будет читать Егору нотации, заставлять ходить в ненавистную музыкальную школу и разрешит сидеть в телефоне до полуночи. Ульяна в эти нехитрые критерии вписывалась. Её собственные желания в матримониальных планах не учитывались.

– Па, у нас гости? Пойду поставлю чайник, – Егора тут же смело с порога. Артём виновато пожал плечами. Ульяна прикрыла глаза и медленно втянула носом воздух. Этот сценарий она прекрасно знала.

Ульяна отказывается, возвращается тяжёлая артиллерия в лице Егорки, её уговаривают, она снова отказывается, ей строят щенячьи глазки. Повторять до полной капитуляции жертвы. Сегодня сил на сопротивление не оставалось, поэтому она покорно переступила порог чужой квартиры, чувствуя себя мышкой, добровольно лезущей в кошачью пасть.

Егор был точной копией своей блудной маменьки, десять лет назад бесследно испарившейся прямиком из роддома. Хрупкий, с кукольной мордашкой, эфирно-наивный, он выглядел святым с храмовых буклетов. Пока не поднимал синющие глаза, в которых плясали все твари Изнанки.

Как простой и прямолинейный Артём будет уживаться с этим подрастающим стихийным бедствием, знала лишь Морена. Впрочем, в квартире имелся ещё один представитель славного рода Смольных, для которого укрощение всякой нечисти было рутинной работой.

Как изнаночник, помянутый после захода солнца, Игнат мгновенно материализовался на кухне. Он был хмур, небрит и одет, почему-то, в форменный китель и пижамные штаны. Игнат поскреб покрытую жесткой чёрной щетиной щёку, нашарил взглядом Ульяну и кисло поморщился.

– Соседка, ты дверью не ошиблась? – к Ульяне средний Смольный ещё с Академии испытывал стойкую неприязнь и пользовался абсолютной взаимностью.

Сонливость мгновенно сдуло. Ульяна обхватила пальцами пузатую кружку с чаем и приготовилась держать оборону.

– Почему такой незаменимый специалист отсиживается дома, когда город в опасности? – фыркнула она, – прорывы Изнанки это ведь по твоей части?

Игнат поморщился. Судя по облачению, родной отдел ликвидации последствий как раз потребовал его присутствия. Соседа ожидала весёлая ночка, полная погонь по катакомбам за недобитыми свистунами, поисков места, где эти твари выбрались в реальность и попыток его залатать. Ульяну такой расклад вполне устраивал и приводил в благодушное настроение. Игнат, видимо, это почувствовавший, выругался и ушёл собираться. Ульяна мстительно пожелала, чтоб он забыл переодеть штаны.

Изнанка в очередной раз осталась глуха к мольбам впавшей в немилость ведьмы. Десяток минут спустя Игнат появился на пороге в щегольской, совершенно не полевой форме с синими ликвидаторскими шевронами и золочеными пуговицами. На свежевыбритом подбородке алел пропитавшийся кровью клочок бумаги. Игнат чмокнул в макушку полезшего с объятиями племянника, перекинул через плечо ремешок сумки-почтальонки и пожелал Ульяне провалиться во сне на нижний уровень Изнанки.

Без среднего Смольного чаепитие прошло чинно и благопристойно. Артём рассказывал сыну про метро и нашествие свистунов, про героический подвиг со световой бомбой и эвакуацию людей. Егорка слушал с открытым ртом. Забыл даже о стоящей перед ним ополовиненной вазе с печеньем. Бросаемые на Ульяну взгляды стали ещё более плотоядными. Похоже, героическая мачеха Егора устраивала даже больше, чем мачеха-раздолбайка.

Вырваться из пут гостеприимной части семейства Смольных Ульяне удалось лишь после полуночи. Клюющий носом Егор, заторможено дожевал невесть какую по счёту шоколадную конфету и задремал, уютно устроив под щеку ладонь. Тёма, посмеиваясь, поднял тщедушное тельце на руки и понёс в детскую. На пороге своей комнаты Егорка проснулся и попытался вернуться к прерванному чаепитию, но на этот раз старший Смольный стоял намертво. Мальчишка выглянул из-за отцовского плеча и печально помахал рукой, прощаясь со стоящей на придверном коврике Ульяной. Та с трудом удержала расползающиеся в дурацкой улыбке губы.

– По возможности забегай проверить мелкого, ладно? – вышедший попрощаться Артём устало потёр переносицу. – Мы с Игнатом увязли намертво – этот прорыв будет всему отделу аукаться не меньше месяца. Такую стаю прохлопали, позорники.

Ульяна вдруг посмотрела на него свежим взглядом. Красноглазый, в провонявшей кровью и порохом форме, с впавшими щеками, он совсем не напоминал старого себя. Ещё один заклёванный жизнью взрослый, оставшийся взамен весёлому, легкому на подъем студенту Академии.

– Граница расползается как гнилые тряпки, – покачала головой она. Скоро будем отбиваться от изнаночников в собственных квартирах.

– Сплюнь, – поморщился Артём. – И так отдел на ушах. Моих бойцов пихают в патрули, ликвидаторы, которые всегда решали дела из кабинетов, теперь бегают по туннелям. Вчера нам прислали первую партию штрафников. Обкатывают реформу с отработками одарённых.

– И как? – вскинулась Ульяна.

– Да никак, – поморщился Артём. – Всю смену прыгал вокруг одного обалдуя, пылинки сдувал. Мне намекнули, что снимут голову за малейшую царапинку. Короче, головняк лишний вместо помощи. А Егорку проверяй, ладно? Его дар догоняет, что ли. Ночами подскакивает, кричит. Жрёт одни конфеты. Нормальную еду даже силком не впихнёшь.

– Хочешь, чтобы я сыграла в доброго ликвидатора, – понимающе усмехнулась Ульяна. – Забегу, конечно, всё равно без дела шатаюсь.

Артём сощурил глаза. Ульяна мысленно выругалась, скомкано попрощалась и выскочила в коридор, спасаясь от очередной отповеди.

Если младший Смольный грезил поженить Ульяну на своём папеньке, старший мечтал пристроить её в отдел магического правопорядка. На непыльную бумажную работёнку, не требующую особого дара и гениальных мозгов.

Ульяна могла бы порадоваться протекции, если бы не одно но: засевший в том же ОМП средний Смольный недвусмысленно пообещал размазать её тонким слоем по асфальту, если планы кого-то из его семейства попробуют исполниться.

Собственная квартира встретила темнотой. Ульяна скинула обувь и пошарила рукой в поисках выключателя. Тот щелкнул, но свет не загорелся. Беды с техникой и перегорающие лампочки преследовали её всю сознательную жизнь. Одарённых женщин техника недолюбливала. Василиса тоже часто жаловалась, что не может напастись лампочек, зато в квартире Смольных, где магов было целых два с половиной – Егорка пока не проявился, но стихийные выбросы выдавал исправно – техника жила долго и счастливо.

Вздохнув, Ульяна вытянула руку и направилась в комнату на ощупь. Дверной проём был совсем рядом, когда под ногами истошно заорало. В лодыжку вцепились острые когти. Ульяна полетела вниз, поминая чью-то пушистую матерь и её сына, любящего дрыхнуть посреди коридора.

Кота звали Кот. Он был пушист, нагл и чёрен, как и его мелкая кошачья душонка. Кот свалился на Ульянину голову ещё в Академии, во время очередной учебной практики. Тот год был богат на мелкие, но неприятные разломы и старшекурсников в их лице постоянно гоняли на помощь силовикам. Чтобы залатать крохотный разлом больших мозгов не нужно, но студенты намеренно телились у каждой трещинки по несколько часов, изображая кипучую деятельность. Возвращаться в душные аудитории к нудным преподам дураков не находилось. Именно это и спасло мелкого пушистого идиота, провалившегося на другую сторону. Услышавшая истошный кошачий писк, Ульяна по началу собственным ушам не поверила, но факт был на лицо – котёнок, по какой-то дурости угодивший на Изнанку, умудрился не стать ничьим обедом. От Ульяниной руки, с трудом пролезшей за ним в межмирную щель, он, впрочем, отбивался с отчаянием приговорённого.

Ульяне от этой умилительной истории знакомства остались так и не сошедшие шрамы. Кот же обзавёлся хозяйкой и какой-то сверхъестественной способностью растворялась в окружающем пространстве, когда Ульяна готова была снять скальп с его пакостливой морды.

Кот воодушевлённо заорал. Закономерность его радостных мыслей прослеживалась даже без способностей к телепатии – хозяйка наконец объявилась, значит скоро будет кормёжка.

– Как же ты мне дорог, пушистый дармоед, – проворчала Ульяна, подхватывая кота под живот.

Кот согласно заурчал и боднул хозяйку лобастой головой в челюсть, едва не лишив пары зубов.


## Глава 3


Утро не задалось с самого начала. Во-первых, оно наступило всего через три часа после отбоя. Во-вторых, сработал будильник – чёрный и когтистый. Поорал над хозяйским ухом, осознал тщетность попыток и сменил тактику. Кот прыгнул на лишённый одеяльной защиты живот и принялся ходить взад-вперёд, намеренно не втягивая когти.

– Совесть имей, наглая ты скотина, – Ульяна попыталась смахнуть Кота подушкой, но спросонья и недосыпа реакции были заторможенными. Кот без малейшего труда увернулся, а подушка выскользнула из пальцев и полетела куда-то вглубь комнаты. Сдаваться Ульяна не собиралась. Она спихнула Кота на пол вместе с покрывалом и свернулась в клубок, надеясь доспать хотя бы пару часов.

Лежать без покрывала оказалось зябко. Ульяна подтянула колени к подбородку и перевернулась, почуяв ползущий по спине сквозняк.

За окнами завывал не по-осеннему злой ветер, дом выстыл до самого нутра, но батареи оставались непреклонно-холодными.

Ульяна поёрзала, пытаясь удобно примостить щёку на сгибе локтя. Рука моментально затекла.

Шерстяное чудище, увидев, что снаряды закончились, вернулось на кровать.

Кот прыгнул на хозяйскую спину, помялся, умащиваясь поудобнее. Пригревшаяся Ульяна провалилась в дрёму. Под закрытыми веками тут же повалил пепельный снег.

Изнанка любила приходить ей во снах. Неправильно – не позволяя проваливаться на ту сторону. Только смотреть. Вспоминать ползущие по серым небесам изумрудные всполохи, тосковать по пьянящему чувству свободы. Изнанка дразнила.

Ульяна буквально почуяла границу. Тонкую, ломкую, готовую треснуть от малейшего нажима. Она протянула ладонь, надавила, чувствуя, как невидимый барьер трещит под пальцами.

Кот затарахтел и без предупреждения вогнал когти в незащищённый бок.

– Мать твою, Морену! – взвыла Ульяна, вскакивая на ноги. Дурманящая сонливость слетела и Ульяне стало жутко.

Она едва не провалилась на Изнанку как сопливая малолетка. В чём спала: в шортах и длинной мужской футболке, невесть как осевшей в её шкафу. Обездаревшая, беззащитная, едва ли способная вынырнуть обратно в реальность, она стала бы лёгкой добычей любому мало-мальски зубастому изнаночнику.

Ульяна зябко поёжилась и поплелась на кухню. Досыпать резко расхотелось.

Кот с радостным мявом понёсся следом. Он воинственно топорщил хвост и совсем не осознавал, что спас свою беспутную хозяйку от позорной смерти.

Пальцы сами ткнули кнопку на пульте. Привычка включать телевизор, чтобы тот заполнял тишину пустой квартиры въелась в подкорку. Канал она не выбирала – мультики для малышей и боевики одинаково хорошо справлялись со своей шумонаполнительной задачей.

С включенного экрана бойко затараторил диктор новостной программы.

Ульяна насыпала в кошачью миску малоаппетитных шариков. С пачки от корма скалился довольный мордатый котище, но Кот сухари не оценил. Он ткнулся носом в миску, фыркнул и брезгливо отёр лапой усы. Кот хотел колбасы.

– Это специальная кошачья еда, – возмутилась Ульяна. – Жри, чудище. Оно в гипере по акции, будешь выкаблучиваться, ещё мешок куплю.

Кот угрозой впечатлился. Подцепил сухарь, с хрустом разгрыз и явственно поморщился.

Ульяна сняла с полки кофейную банку. Разводной бурды едва наскреблось на ложку.

Она залила кофейный порошок кипятком, брезгливо побултыхала, глядя как растекаются коричневые щупальца.

Тетрапак с молоком снова оказался на дверке холодильника. Ульяна поскребла в затылке. Она уже месяц отучала себя от дурной привычки, но руки сами ставили пакеты на привычное место.

Ульяна скрутила крышку, сунула к горлышку нос и поморщилась. Молоко безнадёжно скисло. Помедитировав на дверцу холодильника и прикинув, что мусорное ведро набито так, что пакет туда не утрамбуется, Ульяна вернула молоко на прежнее место, пообещав себе вечером испечь оладьи. Смутно припомнилось, что это обещание она давала примерно неделю назад. Возможно, над тем же пакетом молока.

Пришлось сыпать в кислую кофейную бурду остатки рафинада. Кубики растаяли на дне кружки, превратив кисло-горькую гадость в гадость приторную.

Ульяна хлебнула, скривилась, бухнулась на табурет и вперила в телевизор пустой расфокусированный взгляд.

Конечно же, по местному каналу крутили сюжет про вчерашний прорыв.

На тёмных дёрганых кадрах двери метро исторгали из себя перепуганную толпу. Красно-синие всполохи мигалок отбрасывали на перекошенные лица жутковатые тени. Ушлый репортёр словил молоденькую зарёванную девицу и принялся методично пытать вопросами. Девица всхлипывала, утирала рукавом раскрасневшийся нос и не могла связать ни одного осмысленного предложения. Репортёр не унимался. Прервал интервью амбал в серой патрульной форме. Он оттёр девицу в сторону и зыркнул в камеру тяжёлым взглядом. Оператор стушевался и перевёл объектив в сторону сгруженных машин спецслужб.

На фоне диктор бойко тараторил о мерах, принятых для укомплектования штата артефакторов, о льготах для бойцов и ликвидаторов, о рекордном количестве бюджетных мест в Академии для одарённых.

Ульяна тоскливо поболтала остатки переслащённого кофе в кружке и залпом допила.

От приторности дикторский речей сводило челюсть.

Она бросила кружку в раковину, в гору другой посуды и пнула под зад застывшего над миской Кота. Кот обиженно взвыл, но к корму так и не притронулся.

– Ну и сиди голодным, – проворчала Ульяна.

Когда она вернулась за стол, по телеку крутили видеозапись очевидца. Она были тёмной, дёрганной и от этого ещё более жуткой. Вчерашний страх подкатил к горлу волной желчи.

На экране творился хаос. Телефон прыгал в дрожащих руках, выхватывал перекошенные в крике лица. Кадр застыл, позволяя лучше разглядеть складчатую склизкую морду свистуна. На заторможенном, осветлённом и подретушированном кадре изнаночник смотрелся неопасным. Нелепое чудище с маленькой головой, мелкими частыми зубками и красными бусинами глаз.

Свистун щерил пасть, словно улыбаясь в камеру. Ульяна зажала ладонью рот, удерживая внутри кофе.

Сюжет кончился вспышкой, ослепившей и камеру, и её владельца. Диктор сухо сообщил о нескольких погибших и куче пострадавших в давке. Оказалось, Ульянин вагон обошёлся самой малой кровью. Не Ульяниной, конечно, заслугой.

Стая им попалась не очень крупная и не самая опытная. Изнаночники рассредоточились по краям состава. Прицепленный в центре, вагон Ульяны атаковали твари, которым не хватило места на более хлебных точках.

В конце сюжета диктор делал аккуратный, но однозначный вывод о необходимости повальной регистрации одарённых и принудительных работах на благо города начиная с младшего школьного возраста.

Дальше была красиво втиснута социальная реклама про принудительные отработки. С экрана улыбчивые мордастые ребята вещали о том, как здорово им работается в отделе магического правопорядка и как они задумываются уйти со своих скучных мест работы, чтобы спасать город от изнаночников. То, что спасители города конченые бездари Ульяна даже не сомневалась. Ни один приличный одарённый не станет мараться о рекламу социального рабства.

"Одарённые" тем временем сообщили, что получили от начальства ОМП не оговоренную, но приятную премию и застыли с дебиловатыми слащавыми улыбочками.

Ульяна хмыкнула, не зная, раздражаться, или восхищаться и поймала себя на мысли, что думает как одарённая. Выгоревшая, с неоконченным неоконченным магическим образованием, она продолжала цепляться за былое, хоть мир одарённых давно вычеркнул её из списка "своих". Даже Артём, знакомый большую часть жизни, застывший её не искалеченной, забывал о том, что Ульяна не совсем бездарь. Опекал, защищал и словно не помнил о годах муштры в Академии и совместных походах на Изнанку.

Во рту стало горько. Ульяна вытащила с посудной полке последнюю чистую кружку, поскребла ногтем черный налёт. Тот не отстал и Ульяна, пожав плечами, залила в кружку кипятка. Кофе не осталось, поэтому следом за тремя кубиками рафинада в кружку отправился чайный пакетик.

Начавшийся после рекламной отбивки сюжет заставил Ульяну поперхнуться только что сделанным глотком чая.

Щекастый белобрысый мальчишка лет шести от роду, радостно улыбающийся с плаката "Помогите найти ребёнка" был ей отлично знаком. Илюшкин Виталик – сын вчерашней дёрганной клиентки – ночью пропал из собственной постели. В коротком видеообращении хлюпающая покрасневшим носом Светлана утверждала, что утром квартира была заперта изнутри, а вся верхняя одежда Виталика осталась в шкафу. В руках Светлана беспокойно крутила выданный Ульяной амулет. Волосы на затылке зашевелились. Плетения заклинаний уникальны, как отпечатки пальцев. Вряд ли кто-то из силовиков догадается сканировать бросовую безделушку, но ситуация складывалась пренеприятная.

Ульяна тряхнула головой, выкидывая из неё нехорошую догадку, что окончательно съехавшая с рельсов маменька сама придушила "подменыша" подушкой. Если тело Виталика не найдут у неё под кроватью, к делу подключится охрана магического правопорядка. А значит, силовики начнут рыть землю и выйдут на Ульянину рабочую квартиру.

Как всё-таки хорошо, что она перестраховалась и заморочилась с маскировкой. Конечно, при должном упорстве отследить её смогут. Только пусть попробуют доказать, что огромная одышливая цыганка и исключенная из магической академии по причине полного выгорания дара Бестужева Ульяна – это одно лицо. В приложении к приказу об Ульянином отчислении чёрным по белому значилось, что она не способна даже на слабый светлячок, не то что преобразование внешности или маскировочные чары. А плетение на амулетах… Покажите студента, который не подрабатывает, клепая бросовые магические игрушки. Мало ли их со времён Ульяниного студенчества по городу бродит.

Слегка успокоившись, она допила кофе, шикнула на Кота, который так и крутился возле миски, полной ненавистных сухариков по акции и страдальчески нудел.

– Не устраивает то, чем я тебя кормлю, добывай сам, – буркнула Ульяна, когда Кот завалился на бок, имитируя мгновенную голодную смерть.

Кот, раздосадованный черствостью хозяйки, воскрес и посеменил в коридор. Сядет сейчас под дверью и будет орать, пока не выпустят. А там у подъезда сердобольные бабушки, которые покормят несчастного голодающего котика.

– Ой, да вали на все четыре стороны, – фыркнула Ульяна, выпуская Кота на свободу.

Утро только началось, а настроение уже пробило дно. На сегодня было назначено целых два клиента, но идти на рабочую квартиру становилось попросту опасно. Пришлось писать и переносить обоих. Для верности Ульяна перенесла и тех, кто был записался на следующие два дня. Конечно, она надеялась, что ребёнок найдётся в ближайшие несколько часов и начавшаяся буча утихнет сама собой, но инстинкты твердили, что чудес в Ульяниной жизни не бывает. Оставалось надеяться, что Светлана не успела ляпнуть, где провела вчерашний вечер. Если охрана магического правопорядка успела заинтересоваться нелегальной колдуньей, даже возвращение мальчика не собьёт силовиков со следа.

К концу недели Ульяна совершит осторожную вылазку в какой-нибудь левой личине, прощупает почву и будет думать, как жить дальше. В крайнем случае, скоро подходит время очередной оплаты аренды, можно будет попросту не проплачивать эту квартиру и снять новую.

Внутри шевельнулась жадность, но Ульяна волевым усилием запихала её назад. Лучше раскошелиться на новый кабинет, чем угодить в ОМП на правах социальной рабыни.

Среди передвинутых заказов нашлась парочка, для которых не требовалось помещение. Чистка кладбища возле дачного кооператива и проверка жилого дома на наличие мелких изаночных вредителей. Обзвонив обоих заказчиков, Ульяна договорилась о переносе кладбища на сегодняшний вечер, а проверку дома переписала на завтра.

Все дела были переделаны и можно было заняться чем-нибудь интересным. Например, пообщаться с картелем подъездных бабушек.


***

Ценной информацией разжиться не удалось. Свежих новостей сороки на хвосте не принесли, кости местных жителей были перемыты такое количество раз, что уже блестели. Правда, глава подъездной картели сообщила, что Игнат припёрся домой под утро. Злой, как голодный умрун, и такой же грязный. Новость слегка согрела душу. А потом Ульяне был вручен здоровенный кусмень давешнего пирога, который являлся ей во снах всю прошлую ночь. Пирог грел желудок, пока она стояла на пороге своего подъезда и ждала Василису, по своему обыкновению безнадёжно опаздывавшую.

Несколько лет назад Ульяна отучилась на права и даже с горем пополам могла наскрести на собственную машину, но за руль не хотелось до зубовного скрежета. Машина лишала ощущения твердой почвы под ногами. Когда Ульяна впервые заикнулась об этом при Ваське, та полезла с предложениями ментальной коррекции. Но Ульяне не хотелось ни коррекций, ни консультаций квалифицированных менталистов. Она сама знала, в чём причина этой странной фобии – Изнанка, переставшая пускать на свою сторону. Первые пару лет Ульяне казалось, что вместе с запретом посещения Изнанки ей ампутировали какую-то жизненно важную часть тела. Больше она не собиралась терять контроль даже над такой мелочью, как возможность касаться твёрдой земли подошвами ботинок. Наверное, Ульяне действительно требовалась психокоррекция, но Василисе она не призналась бы в этом даже под угрозой расстрела.

Сегодняшний вечер, на контрасте с прошлым, был сухим и тёплым. Ульяна, прислонясь к стене, смотрела как Кот гоняет в пожухлой траве мелкую полудохлую светлянку. Изнаночница тихо пищала, пыталась защитить всеми восемью тонкими ножками фосфоресцирующее брюшко. Кот издевался. Убирал лапу, давая тварюшке надежду на спасение, но как только светлянка переворачивалась на брюхо и вставала на ноги, готовая дать дëру, чёрная когтистая лапа неумолимо прижимала её к земле и переворачивала.

– Лучше бы сожрал, – хмыкнула Ульяна. – Меньше б мучилась.

Кот поднял голову и смерил хозяйку скептическим взглядом. Мол, не умеешь охотиться, не давай советы. Что взять с бестолковой человечки, за свою жизнь не поймавшей ни одной, даже самой дохлой светлянки?

– Тоже мне нашёлся охотник, – фыркнула Ульяна. – Я, между прочим, по Изнанке ходила. Нормально, а не провалившись в разлом как распоследний идиот.

Кот замер с занесённый лапой, словно поражённый хозяйским бессовестным враньём. Светлянка, улучив момент, встала на крыло и рванула в темнеющее небо. Кот обвил хвостом лапы и укоризненно склонил голову. Мол, не стыдно? Ульяне стыдно не было.

– Совсем с головой поссорилась? – выползший на крыльцо Игнат выглядел паршиво. Бледный с прозеленью, с ввалившимися глазницами и сухими, потрескавшиеся губами, сейчас растянутыми в гадкую ухмылку. – С кошаками разговариваешь.

– Тебя Тёмыч поколачивает что-ли? – Ульяна проигнорировала подколки и пристально уставилась на среднего Смольного.

Игнат вытащил пачку сигарет, выщелкнул одну из пачки и щёлкнул пальцами, видимо, собираясь эффектно сотворить огненный шар. С пальцев сорвался ворох мелких искр. Игнат защипал, потирая обожженное запястье и полез за нормальной зажигалкой.

Ульяна нахмурилась. Средний Смольный выглядел как катастрофически – почти до донышка – потратившийся человек.

Ульяна видела такое во время студенческих рейдов, когда очередной сопляк начинал играть в великих ликвидаторов. Человеческое тело – штука хрупкая. Пропустишь через себя чуть больше положенного – привет больница и долгое восстановление.

Игнат пробовал задираться, но Ульяна не воевала с инвалидами. Она терпеливо дождалась пока болезный сосед докурит свою отраву, бросит на пол, затопчет каблуком и уйдёт в подъезд, злой как стая голодных свистунов.

Васька приехала через полчаса. Ульяна успела замёрзнуть, поругаться с вылезшим на крыльцо алкашом, запустить нагулявшегося Кота домой, выпить очередную чашку чая, вернуться на крыльцо, снова замёрзнуть и готова была отправиться к заказчику на метро, когда серебристая машина подруги наконец вынырнула из-за угла дома.

– Я тебя ненавижу, – с чувством произнесла Ульяна, падая на переднее сиденье и щелкая пряжкой ремня безопасности.

– И тебе привет, – рассеянно улыбнулась Василиса, сверяясь с навигатором.

В качестве пассажира находиться в машине было почти терпимо. Ульяна уставилась в окно, старательно очищая голову от панических мыслей. Читать её без прямого позволения Васька, разумеется, не станет, но менталисты народ нежный. Резонируют на любые резкие эмоции. Распсихуется, опять расплюются. И окажется Ульяна посреди проезжей части с пожеланием провалиться на нижний уровень Изнанки со всеми своими неприкосновенными тараканами.

В попытках успокоиться, Ульяна забегала взглядом по салону. Обновку она заметила сразу – за водительским сидением громоздилось детское кресло. Судя по всему, Васька дожала Артёма на разрешение самостоятельно возить Егорку в музыкальную школу. Представив мелкого Смольного на детском сидении, Ульяна не удержалась от короткого смешка. Василиса уверенными шагами двигалась к званию самой неподходящей кандидатки в мачехи. Конечно, по закону Егору ещё года два полагались усиленные меры автомобильной безопасности, но избалованный Тёмой, на законы он плевал с крыши многоэтажки.

Ульяна попыталась спросить у Василисы, как прошла перевозка бунтующего пассажира, но подруга лишь хмурилась, огрызалась и крепче стискивала пальцами руль. Пришлось отстать и снова уставиться в окно.

Дачи находились в городской черте. Предоплату Ульяне уже перевели, вторую часть заказчик обещал закинуть сразу, как она отзвонится и доложит о выполненной работе.

Заказ в целом был странноват. Ульяна бы отлично поняла, попроси заказчик проверить свой участок, но кладбище… Зачем тратить личные деньги на общественные нужды? Особенно учитывая, что проблемы с изнаночниками сейчас в приоритете у всех городских служб. Один звонок в ЕДДС и отдел магического правопорядка выделит патруль, который всё проверит и по необходимости вызовет ликвидатора для зачистки.

Навигатор провёл их вокруг дачного кооператива и завёл в густой лесок. Ведущая сквозь него дорога была совершенно разбитой и размокла от вчерашнего дождя, поэтому Васька остановила машину и сказала:

– Всё, приехали. Дальше на своих двоих. Отпишешь, как закончишь, я заберу тебя отсюда же.

– Дай угадаю, тебя опять придётся ждать целую вечность, – Ульяна скептически изогнула бровь, не спеша выбираться из тёплого салона. На улице было грязно и темно, а бесить Василису весело.

– Придётся, – покладисто согласилась подруга, – но ты сама виновата. Согласилась бы на коррекцию и не пришлось бы больше использовать меня как бесплатное такси.

Настроение Ульяны, слегка приподнятое созерцанием детского кресла, снова поползло вниз.

– Если опять заставишь меня торчать тут половину ночи, я тебя прокляну, – упрямо буркнула она, отстёгивая ремень безопасности и выбираясь из машины. Слушать Васькины заверения о том, что ей очень страшно, она не стала.

Машина развернулась, едва не увязнув в жидкой грязи, но Василиса сумела вырулить. Свет фар скрылся, оставив Ульяну в кромешной тьме посреди размокшей, ведущей к кладбищу дороги. Она вздохнула, включила на телефоне фонарь и двинулась к конечной точке своего маршрута. Заказ есть заказ, пусть и странный. Но, пока ОМП не слезет с её хвоста, перебирать не приходилось. Других заказов всё равно не предвиделось.

Кладбище было крохотным. Несколько рядов простеньких надгробий и хлипкий деревянный забор по периметру. Ульяна скинула с плеча портфель и принялась в нём рыться в поисках очков.

Футляр обнаружился не сразу. Сердце пропустило удар. Без очков Ульяна могла смело ехать обратно. В нынешнем состоянии путь на Изнанку был для неё закрыт.

Водрузив тяжёлую оправу на нос, Ульяна окинула кладбище беглым взглядом и присвистнула. Становилось понятно, почему заказчик не вызвал силовиков.

Верхний уровень Изнанки буквально кишел тварями разной степени паскудности. Такое количество изнаночников могло концентрироваться только в месте человеческой смерти. Причём смерти жестокой и недавней.

Заказчик прикопал в чьей-то могиле свеженький труп и вызвал ведьму, чтобы уничтожить улики. В принципе рассчитал он здраво: нелегальная колдунья не станет заявлять на клиента. Приедет, нырнёт на Изнанку, увидит толпы тварей и прогонит. Или помрёт, пытаясь это сделать. Но заказчик не учел одного: ему досталась бракованная ведьма, не способная ходить на Изнанку. Зато способная смотреть на неё через артефакты.

Ульяна сняла очки, достала из недр рюкзака металлический браслет и тщательно облазила всю нехитрую территорию кладбища, прислушиваясь к ощущениям. Плетение на браслете позволяло почувствовать истончение границ и тоже было Ульяниным изобретением. Оказалось, что магическая инвалидность здорово подстёгивает творческие способности.

Кладбищенская территория закончилась, а браслет оставался холодным. Место оказалось на удивление крепким. Даже стянувшись со всей округи, изнаночники не смогут проломить достаточно широкую брешь, чтобы перебраться в реальный мир. Значит, можно наврать заказчику, что твари разогнаны, получить вторую часть гонорара, а потом аккуратно стукнуть в отдел магического правопорядка. Это убьет всех зайцев разом: силовики уничтожат изнаночников и, возможно, выйдут на заказчика-убийцу, а Ульяна получит свои денежки.

Сребролюбивые размышления Ульяны прервал треск веток. Она вскинула телефонный фонарик в сторону источника звука, но ничего не обнаружила. Кладбище на реальной стороне оставалось маленьким, тихим и благочинным.

Фонарик ещё раз пробежался по надгробиям и замер, наткнувшись на неподвижную низенькую фигуру. От неожиданности рука дрогнула и телефон полетел на землю. Ульяна подняла его дрожащими пальцами. Свет фонаря скользнул туда, где только что стоял человек, но опушка за кладбищенской оградой оказалась пуста.


## Глава 4


Как все одарённые, Ульяна суеверностью не страдала. Человек, хоть раз бывавший на Изнанке, знал, чего стоит бояться. Изнаночников, сырой силы, которая пытается пройти через тебя, разорвав в магическое ядро как слишком узкое горлышко бутылки, провала на нижние, непригодные для людей уровни. Кто будет верить в призраков, если видел ту сторону и убедился, что их не существует?

Но сейчас Ульяна почти поверила. Фигура была слишком мелкой, чтобы грешить на подглядывающего за ходом работы заказчика.

Ульяна с трудом сглотнула, вдруг осознав, что её тревожит. У фигуры не было фонаря. А передвигаться, да ещё так быстро, в кромешной темени обычный человек не способен.

В темноте снова захрустели ветки и Ульяна решилась. Ограду она перемахнула с лёгкостью, но сразу за ней начались проблемы. Фонарик нервно дергался от попыток одновременно осветить дорогу и нашарить среди деревьев профиль беглеца.

Деревья мелькали, пролетая мимо, Ульяна лихо перепрыгивала корни и вывороченные коряги, в пылу азарта почти не разбирая дороги.

Ветка хрупнула совсем близко и Ульяна резко остановилась, кидая луч фонаря в сторону источника звука.

Фигура замерла, как пойманный светом фар зверёк и Ульяна наконец рассмотрела, за кем гналась.

Это был ребёнок. Чумазый, одетый в пижаму с мультяшными медвежатами. Светлые волосы взъерошены, на пухлых щеках засохшие дорожки от слёз. Ульяна поймала взгляд мальчика и содрогнулась. Он был пустым. Совершенно. Нечеловечески безэмоциональные глаза, которые могли принадлежать кукле, покойнику, кому угодно, но не живому ребёнку.

В голову полезли мысли о восставших мертвецах, которых так любят киношники, но Ульяна вовремя себя одёрнула. Зомби не существует. Призраков тоже. Перед ней человек. Обычный ребёнок. Очень знакомый, напуганный и потерянный ребёнок.

– Виталик, – осторожно позвала Ульяна. Мальчик не отреагировал на своё имя. Он продолжал смотреть вперёд пустым взглядом. Босые ноги утопали в мокрой траве, измочаленные пижамные штанины едва прикрывали колени, но мальчик как будто не замечал холода и боли.

С трудом соображая от наплыва адреналина и иррационального страха, Ульяна вдруг поняла, что так и не снятый браслет пульсирует, посылая короткие тепловые сигналы. Амулет обнаружил тонкость реальности. Пока не разрыв, но место достаточно хлипкое, чтобы разорваться под натиском большого количества изнаночников.

Ульяна поспешно нацепила очки и первым делом посмотрела через них на ребёнка. Увиденное заставила волосы по всему телу встать дыбом.

Люди – единственные существа, стоящие на обеих сторонах этого мира. Человек всегда существует одновременно и в реальности, и на Изнанке. Именно это позволяет одарённым перекачивать силу с Изнанки в реальный мир, именно это позволяет магам нырять на ту сторону без необходимости искать прорехи. Потому что у каждого человека с той стороны есть тень. У Виталика тени не было.

Ульяна настолько ушла в себя, что не сразу заметила, как раскалился браслет на её руке. Кожа под металлическим ободом заалела.

Шипя, Ульяна открыла замок. Браслет полетел на землю. Судорожно оглядевшись, она поняла, на что амулет так остро отреагировал. Сняв очки, Ульяна не заметила, что твари, привлечённые её тенью, недоступной им, но вполне видимой, пошли следом. Ульяна привела прорву изнаночников к тонкому месту реальности. И сейчас оно трещало, как весенний лёд под тяжёлым сапогом.

"Не выдержит". Мысль была отчётливой, но запоздавшей.

Хруст ломающийся реальности нельзя было услышать человеческим ухом, но Ульяна каким-то шестым чувством уловила этот момент.

Первая тварь вынырнула буквально из воздуха. Здоровенный матëрый умрун поднялся на задние лапы, вытянувшись на высоту всех своих двух с половиной метров и повёл по сторонам длинной, покрытой жёсткой рыжей шерстью, мордой. Ульяна замерла. Вышколенное тело помнило, что рядом с умруном нельзя двигаться. Зрение этих тварей позволяет замечает лишь динамичные объекты. Зоология Изнанки, первый семестр первого курса. Настольная книга любого одарённого, желающего дожить до выпуска из Академии. Ульяна знала её от корки до корки.

Зато не знал Виталик.

Ребёнок – или то, что от него осталось – медленно повернул голову к твари. Тварь так же медленно повернула морду в его сторону.

Уже понимая, что произойдёт дальше, Ульяна схватила мальчишку на руки и рванула в сторону кладбища.

Она не видела, но буквально чувствовала, как следом за первым умруном из разлома повалили другие.

Виталик был упитанным ребёнком, но накачанная до самых ушей адреналином, Ульяна практически не чувствовала его веса. До кладбища они донеслись буквально по воздуху. Куда запропастился телефон, Ульяна не помнила. Кочки и прочие преграды она перелетала на голом везении, подстёгнутая тяжёлым перестуком лап позади. Последнее препятствие в виде кладбищенской ограды заставило затормозить. Не слишком нежно переброшенный ребёнок упал на землю и замер сломанной куклой. Сама же Ульяна, перекинув одну ногу потеряла равновесие и кубарем перевалилась через ограду, понимая, что подняться уже не успеет. Интуитивно сгруппировавшись и подмяв под себя несопротивляющегося мальчишку, Ульяна замерла. Сердце бешено колотилось где-то в районе горла, дыхание вырывалось с надсадным хрипом. К счастью умруны, перемахнувшие преграду с грацией скаковых лошадей, слухом были обделены.

Неподвижных, сжавшихся у самого забора людей, стая не заметила.

Топот стремительно удалялся. Поворачивать голову, чтобы посмотреть, насколько далеко убежали изнаночники, Ульяна побоялась. Зато осторожно вытащила из-за пазухи простенький кулон в виде стилизованной половинки сердца и послала в него энергию. Кулон был куплен из расчёта, что парные украшения для амулетов связи годятся лучше обычных. Первоначально Ульяна планировала найти что-нибудь в духе расколотого пополам круга, но услышавшая про парные украшения Василиса тут же начала плеваться и говорить про всякие сомнительные намёки. Тут уже Ульяна не смогла устоять. Жажда делать пакости была частью ведьминской натуры, но с даром не выгорела. Скорее наоборот, усилилась в качестве компенсации потери.

Лишь сегодня Ульяна впервые пожалела о своей мелочной пакостливости, потому что Васька могла с психа бросить свою половинку сердечка в сумку и благополучно про неё забыть. Тогда сигнал sos, который стандартно передаётся нагреванием поверхности амулета, она никак не получит.

Кладбище погрузилось в тишину. Ульяна лежала щекой на влажной, пахнущей прелостью траве и напряжённо вслушивалась в шелест листвы. Где-то совсем недалеко заходились надсадным лаем собаки, слышались отголоски проносящихся машин. Где-то совсем рядом была цивилизация и безопасность. Но здесь, на небольшом огражденном пятачке кладбищенской земли, среди надгробий, в компании умрунов и запертых в гробах мёртвых тел, Ульяна чувствовала себя так, будто снова оказалась на Изнанке.

Та сторона, пластичная, дикая, своенравная, меняющаяся под твоё настроение и меняющая тебя под своё, была опасна, но неимоверно притягательна. Ульяна бы дорого заплатила, за возможность ещё хоть раз прогуляться по Паутинному лесу, залезть на верхушку хрупких, исколотых временем башен в поисках осколков яиц крылатых изнаночников, продраться сквозь лёжку туманника. Но Изнанка оставалась глуха к её мечтам.

Виталик мелко дрожал. В отличие от Ульяны, он лежал на выстывшей земле в одной пижаме. Выругавшись, Ульяна осторожно приподняла голову и осмотрелась.

Стая умрунов унеслась в сторону дачного кооператива. Ульяне, наверное, стоило терзаться совестью по этому поводу, но она слишком устала и перепугалась, чтобы испытывать какие-либо эмоции. Медленно, без лишних движений, поминутно оглядываясь, Ульяна поднялась на ноги и помогла встать Виталику. Тот до сих пор отыгрывал бессловесный манекен. Ульяна расстегнула молнию на своей куртке, стянула её и накинула на мальчишку. Ребёнок не отреагировал, поэтому пришлось одевать его как куклу, протискивая безвольные руки в рукава, подворачивая их края и застегивая молнию. В куртке с чужого плеча ребёнок смотрелся ещё нелепее, зато перестал так откровенно трястись.

– Что мне с тобой делать? – поинтересовалась Ульяна, не надеясь, конечно, на ответ. Но он последовал. Только вот, не от Виталика.

Воодушевлённая чудесным спасением, Ульяна не заметила отколовшегося от стаи детёныша-умруна, который занимался вторым любимым после преследования выгоревших ведьм занятием – выкапывал труп.

Изнанка горазда на выдумки. Все её детища были под стать творениям пьяного алхимика. Поэтому умруны с их длиннющими покрытыми жёсткой короткой шерстью телами, с зубастыми безухими мордами и огромными когтищами были безнадёжными падальщиками. Охотились они из несвойственной земной фауне жажде убийства, но свежим мясом не питались. Их нос, неспособный различать практически никакие запахи, чувствовал гниющую органику буквально за километры.

Детёныш был тощим, нелепым, мелким для своего вида, но лапы с огромными, плоскими у основания когтями весьма успешно разгребали ещё податливую землю. Могила была подозрительно свежей, без надгробия. Вероятнее всего, именно здесь заказчик и прикопал труп своей жертвы.

Ульяна попыталась нырнуть за могильную плиту, но было слишком поздно. Умрун уже заметил подозрительное движение, поднял лобастую голову и уставился прямиком на Ульяну. Та попятилась, схватила Виталика за шиворот куртки, потянула, увлекая следом за собой.

Изнаночник поднялся на задние лапы, сравнявшись ростом с Ульяной и сделал несколько осторожных шагов. Не пытаясь, впрочем, нападать. Кожистый нос потянул воздух, но мертвечиной от аккуратно отступающих людей не пахло.

Умрун опустился на четвереньки, склонил голову набок и уставился в упор на ребёнка, лицо которого в такой позе было ровно на уровне лишённых радужки глаз.

Виталик дёрнулся. Видимо, близость твари с Изнанки пробивала даже его кукольное спокойствие.

Умрун вытянул морду, едва не касаясь носом носа мальчика и вдруг отшатнулся, заверещав на одной надрывной ноте, как перепуганный ребёнок. Изнаночник упал, запутавшись в собственных конечностях, с трудом поднялся и понёсся галопом туда, где не так давно скрылась остальная стая.

– Мы попали, – сообщила Ульяна мальчику.

Мелкая бестолковая тварь переполошит стаю и приведёт её обратно.

Трубный рёв возвестил о том, что Ульянины догадки полностью соответствовали реальности. Бежать было некуда. Впереди, там, где остались люди, рыскала стая, позади непроходимый без фонарика лес, в котором, к тому же, можно заплутать и провалиться в открытый умрунами разлом.

Судорожно ощупав свои карманы Ульяна убедилась, что телефон безнадёжно утеряла.

Рюкзак с основными запасами амулетов тоже куда-то запропастился.

Ульяна свинтила с пальца чистенькое кольцо. Носить с собой не заклятую бижутерию – первое, что вдалбливают желторотикам в Академии. Ты можешь быть обвешан амулетами до макушки, но всегда может произойти ситуация, когда все твои амулеты окажутся бесполезны, а пустых от плетений вещей под рукой не найдётся. Колечко было добротным. Простой широкий ободок, без камней и узоров. Идеальный проводник для силы Изнанки. У колечка был единственный минус – для Ульяны оно было большим. В том плане, что вещь такого размера вытянет с Изнанки больше, чем способен провести через себя крохотный резерв покалеченного мага. Это колечко могло её убить. Но выбора всё равно не оставалось.