Джеки Эшенден
Соблазнение без правил

Pregnant by the Wrong Prince

© 2021 by Jackie Ashenden

«Соблазнение без правил»

© «Центрполиграф», 2022

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2022

Глава 1

– Стой!

Голос доносился из-за спины. Амалия Де Вита застыла на пути к алтарю, прямо в центре прохода, ее сердце колотилось.

Он знает.

Леденящая душу мысль заставила руку, лежавшую на руке ее отца, дернуться в попытке закрыть живот, будто защищая. К счастью, в последний момент она остановилась.

Это было невозможно. Он не мог знать. Никто не мог. Даже Матиас, ее жених. Она хранила свой драгоценный секрет ото всех.

Матиас стоял у алтаря, высокий и мрачный, в безупречном костюме. Он недовольно смотрел в ее сторону, видимо, на обладателя грозного голоса.

Но Лия не повернулась. Она уже знала, кому принадлежит голос.

«Тебе стоило все сказать ему».

В церкви была полная тишина, каждый из сотен присутствующих смотрел на резные дубовые двери.

– Свадьба отменяется, – произнес кто-то властным тоном.

Отец Лии, советник предыдущего короля, пошатнулся:

– Ваше высочество?

– Рафаэль? – в то же время сказал Матиас, сделав шаг вперед от алтаря. – Что это значит?

Ему не ответили.

Позади Лии послышались шаги, и кто-то аккуратно, но очень крепко, взял ее за руку. Королевский охранник.

Нет.

Лия задрожала, она не хотела верить в происходящее и вырвала руку из хватки охранника, прежде чем успела об этом подумать, ее сердце чуть не вырвалось из груди.

Отец Лии потрясенно смотрел на дочь. Неудивительно. Она же Амалия Де Вита, избранная невеста для Матиаса Алигьери, наследника престола Санта-Кастилья. Почему за ней пришла королевская охрана?

– Лия? – Ее отец посмотрел на охранника, а потом на дочь, в голубых глазах читалось замешательство.

Конечно, он в смятении. Но Лия не смогла заставить себя рассказать ему правду. Его разочарование будет больше, чем она сможет вынести.

Отец все равно узнает. Да, узнает.

Лия молча стояла, глядя сквозь вуаль фаты, она была напряжена.

Матиас подходил все ближе, его красивое лицо исказила злоба. Шаферы перешептывались у алтаря, пока епископ осуждающе не посмотрел на них.

Шепот усилился благодаря великолепной акустике церкви и ветром пронесся по собравшейся аристократии Санта-Кастильи.

Назревал скандал.

Внезапно шепот прекратился, наступила гробовая тишина.

За стенкой раздались шаги. Отчетливо. Неторопливо. Будто у того, кто приближался к ней, было полно времени. Будто его не волновало, что внимание всего народа приковано к нему, ведь он прервал свадьбу века.

Но тогда ему было бы все равно, не так ли?

Матиас мог быть принцем и наследником, но правил его старший сводный брат.

Рафаэль Наварро, испанец и внебрачный ребенок. Принц-регент Санта-Кастильи.

«Не поворачивайся. Не смотри на него».

Лия не могла. Потому что, как только она это сделает, как только Рафаэль увидит ее лицо и посмотрит в глаза, он узнает.

У нее никогда не получалось ничего от него скрыть.

«Твой отец – не единственный, кого ждет разочарование».

Лия задрожала и нервно сглотнула, пытаясь не показывать страха.

Она была официальной невестой наследника престола Санта-Кастильи, получила титул, когда обручилась с Матиасом. Ее репутация была безупречна до тех пор, пока…

Шаги позади стихли.

Лия все еще не могла заставить себя повернуться. Вместо этого она сконцентрировалась на витражном окне с розой над алтарем:

– Молишься Богу, Лия? Не уверен, что он слушает. По крайней мере, не тебя.

Она ничего не ответила, не слышала ничего из-за бешеного стука собственного сердца.

– Ваше высочество, – повторил Джиан.

– Тишина, – небрежно, даже грубо сказал Рафаэль.

Ее отец знал, что лучше не спорить и закрыть рот.

У Лии кольнуло сердце. Но она все еще не поворачивалась. Ей не хватало смелости. Не здесь, не сейчас. Не в присутствии отца.

– Я понял, – продолжил Рафаэль. – Значит, так и должно быть?

Мужчина медленно обошел ее, и у Лии появилось нестерпимое желание развернуться, ей хотелось кружиться, как балерине в музыкальной шкатулке, чтобы никогда его не видеть. Никогда не смотреть ему в лицо. Никогда не встречать этого острого взгляда, раскрывающего все ее секреты.

Рафаэль догадался. Другой причины останавливать свадьбу, которую планировали годами, не было.

Рафаэль Наварро ненавидел сцены и скандалы, а она просто толкнула его на это.

«Чего ты ожидала? Что ты сможешь скрыть это от него?»

Да, именно этого она и ожидала. Как глупо.

Она почувствовала его, когда он приблизился. Скоро он ее увидит. Скоро он все узнает.

Единственной надеждой было молиться: вдруг она ошиблась, что у него есть другая причина, чтобы остановить свадьбу наследника престола на глазах всего народа. Причина, которая не имеет к ней никакого отношения.

«Продолжай себя успокаивать…»

Лия терзала себя, крепко сжав букет и вскинув подбородок. По крайней мере, фата хоть как-то ее защищала.

Рафаэль встал перед ней, загораживая алтарь и Матиаса, теперь все, что она могла видеть, – его широкую грудь.

Она сглотнула и попыталась не дрожать.

Лия и забыла, какой он высокий, широкоплечий… крепкий. Он будто был сделан из гранита и стали. Рафаэль мог выдержать любые удары, любые катастрофы. Лия была еще подростком, когда он стал регентом, и все были в ужасе от него.

В прошлом Рафаэль был генеральным директором многомиллиардной компании, но никогда не казался строгим и пафосным. Он выглядел как генерал, полководец. Лидер армии. Мрачный, пугающий и опасный, на его фоне дворцовая стража была похожа на детей, играющих в солдатиков.

«Но он не такой!»

Это говорило ее глупое сердце. Сердце, которое каким-то образом было больше привязано к брату мужчины, за которого она должна была выйти замуж. Сердце, не имевшее ничего общего с милой, прилежной дочерью Джиана и Виолетты Де Вита, которую образцово воспитали, чтобы она стала идеальной королевой. Сердце, которое было страстным, мятежным…

И глупым.

Лия смотрела на грудь Рафаэля, серо-голубой костюм обтягивал его статную фигуру.

Она не хотела поднимать глаза, но, если она этого не сделает, значит, у нее есть что скрывать, и он об этом узнает. Хотя он уже знает ее страстную, опасную сторону, так что ей терять?

«Ты – трусиха».

Да, она была такой. Но, видимо, не сегодня.

Лия глубоко вздохнула и посмотрела на него из-под фаты.

Стало трудно дышать.

Рафаэль не был красавчиком, но, когда речь шла о регенте Санта-Кастильи, красота не имела никакого значения. У него были черные короткие волосы, а черты лица казались грубыми и красивыми одновременно.

Харизматичный и властный мужчина, заставляющий людей подчиняться одним взглядом.

Но не его лицо вселяло в ее сердце страх. Это делали его глаза. Глубоко посаженные, светлые, кристально-серые глаза под черными изогнутыми бровями. Как серебро. Как лезвие меча или скальпеля, достаточно острое, чтобы порезаться.

Рафаэль поднял край шелковой фаты и убрал ее с лица, стирая последний барьер. Теперь не было ничего между Лией и его острым взглядом.

Некуда бежать. Некуда прятаться.

Выражение его лица невозможно было понять. Но его глаза… они пылали, как расплавленная ртуть.

– Думала, это сойдет тебе с рук? – Его голос был тихим и оттого еще более пугающим. – Думала, я не замечу?

Лия не могла ответить, даже если бы от этого зависела ее жизнь. У нее шумело в ушах. Не было ничего, кроме мрака и холода и этого безжалостного ледяного взгляда, который пронзал ее.

– Рафаэль, – сказал Матиас осторожно. – Что происходит? Ты должен был быть здесь два часа назад.

Но Рафаэль не повернулся. Он бы не признался брату. Он смотрел только на Лию, будто желая раздавить ее на этом самом месте.

– Ты пойдешь со мной, – сказал он тем же бесстрастным тоном. – И без фокусов.

Она сглотнула.

– Но я…

Рафаэль наклонился к ней и произнес:

– Если, конечно, ты не хочешь, чтобы вся Санта-Кастилья узнала, что ребенок, которого ты носишь, – не от моего брата.

Лия чуть не выронила букет белых роз, ее бросило в жар, а потом в холод.

«Ты правда думала, что сможешь держать это в секрете так долго?»

Нет, не так долго. Только до свадьбы. Только до тех пор, пока она не сможет сказать Матиасу, который наверняка отнесется к этому с пониманием. В конце концов, этот брак был не по любви, так было решено, еще когда они были детьми, ее отцом и королем Карлосом.

Но сейчас для этого было слишком поздно.

Она чувствовала головокружение, тошноту. Ее мозг боролся с шоком, пытаясь выяснить, как она это упустила, может, врач, к которому она ездила в Италию, рассказал кому-то…

Люди начинали беспокоиться, хотели узнать, что происходит. Почему регент так резко останавливает свадьбу? И почему он говорит с невестой?

«У тебя нет выбора. Тебе придется пойти с ним. Никто другой не знает об этом позоре».

Лия чувствовала отца рядом, чувствовала его смятение. Он тоже хотел знать, что происходит, и что же он подумает, когда узнает?

Ее щеки горели, она хотела плакать, но каким-то образом нашла силы посмотреть в эти пугающие серебристо-серые глаза.

Она будет отрицать это. Будет говорить, что он не прав. Будет требовать тест, заставит его доказать…

– Нет. Ты не откажешься. И ты не сбежишь. Тебе некуда бежать и некуда прятаться. Не от меня, принцесса. – Рафаэль улыбнулся, и от этого ее сердце похолодело. – Ты не убежишь от меня.

Рафаэль Наварро никогда не считал себя хорошим человеком. Доброта была не в его характере. Он умел обращаться с деньгами, проявлял безупречное внимание к деталям и силу воли, необходимую для того, чтобы крайне эффективно управлять маленькой горной страной, зажатой между Испанией и Италией.

Он во всем добивался своего.

Также Рафаэль не любил неожиданностей, презирал сюрпризы и ненавидел, когда все шло не по плану, и сейчас он был в ярости, хотя обычно этого себе не позволял.

Миниатюрная женщина в невероятно дорогом свадебном платье, цену которого он знал до последнего евро, из тончайшего белого шелка, вручную расшитом серебром и кристаллами. Он знал цену ее шелковой фаты с вышивкой и бриллиантовой диадемы на блестящих черных волосах, знал цену рубина Алигьери на руке и маленьких серебряных туфелек ручной работы.

Он знал цену всего этого свадебного фиаско и его отмены тоже.

Это ее вина.

Именно Лия перевернула его идеально устроенную жизнь, именно она разрушила ее, и он должен был знать, с той самой минуты, как положил на нее глаз, что она ему дорого обойдется.

И сейчас он заставит ее заплатить.

И пусть это не только ее вина.

Неприятная мысль, которую он игнорировал, с некоторым удовлетворением наблюдая за тем, как страх отразился в ее глубоких голубых глазах.

Она должна быть напугана. Должна поплатиться, и сделает это сейчас.

Лицо Лии побелело, макияж, который должен был подчеркнуть совершенство, не мог скрыть болезненную бледность. Но даже так она была прекрасна. Черные длинные ресницы, выразительные брови. Нежные розовые губы.

Лия не была той милой, приличной, хорошо воспитанной девушкой, которой должна была быть, и он знал это с той самой ночи, когда поймал ее в офисе отца за распитием виски и курением сигар.

Рафаэль должен был сказать Джиану, но не сделал этого.

Матиасу надлежало занять трон через шесть месяцев, а Амалия Де Вита всю жизнь готовилась стать его женой. Не было более подходящей женщины на роль королевы Санта-Кастильи. Семья Де Вита была древним родом, который принес благородство и родословие на трон, сильно пострадавший от выходок отца Рафаэля – короля Карлоса, и Рафаэль с самого начала согласился, что нет более подходящей женщины.

Этот брак – последний подарок стране, которая так и не приняла его, даже после смерти отца, когда они умоляли его править.

Слабый человек воспользовался бы этой возможностью, чтобы преподать им урок, как быть благодарными, но Рафаэль не был слабаком.

Хотя…

Как только он заглянул в глубокие голубые глаза Амалии, в нем пробудилась холодная ярость.

Она была напугана, но все же подняла волевой подбородок.

– Можно было обойтись и без сцен, ваше высочество, – сказала она. – Если вы желаете, чтобы я пошла с вами, я пойду. Не хочу, чтобы охрана выставила меня с собственной свадьбы.

Лицо Джиана Де Вита отражало замешательство. Ясно, что Лия ничего ему не сказала, она сжалилась над ним. Ему никогда не нравился Рафаэль, хотя именно он умолял его стать регентом, пока Матиас не подрастет, а это не могло еще больше расположить его к Джиану.

Рафаэлю нечего было терять. Он усердно работал последние шесть месяцев своего регентства, чтобы сохранить мир в Санта-Кастилье, чтобы возместить десятилетия скандалов и распутства своего отца.

Он хотел подать пример сдержанности и приличия, и ему это удалось.

Только для того, чтобы все закончилось так.

Да, ему нечего было терять. Корона никогда не принадлежала ему и никогда не будет принадлежать. А теперь он устроил такой скандал, который еще неделю назад вызвал бы у него отвращение.

Но сейчас все по-другому.

Невинная, хорошая девочка была не такой уж невинной, и, в конце концов, она скрывала главный секрет.

– В таком случае, – сказал Рафаэль, – если ты не хочешь, чтобы охранники выставили тебя из церкви, это сделаю я. – Никто не успел сказать и слова, как он поднял ее, перекинул через плечо и пошел по проходу к дверям, покидая церковь полную возмущенных гостей. Ее фата развевалась позади как парус.

У дороги ждал лимузин, который привез его сюда, а водитель стоял с открытой дверью, как и было велено.

Антон не казался обеспокоенным, когда увидел, как регент спускался по ступеням церкви с невестой через плечо. Он просто ждал, пока Рафаэль посадит Лию внутрь и сядет сам, чтобы закрыть дверь.

Лимузин отъехал, а Рафаэль мысленно отметил, что водителю нужно увеличить зарплату.

Лия сидела напротив него, в облаке сверкающего белого тюля, ее фата скомкалась, а бриллиантовая диадема едва держалась.

Она больше не выглядела бледной или напуганной. Ее щеки пылали от возмущения, а в голубых глазах сверкала ярость.

Лия молчала. Только взяла букет и бросила в него.

Он поймал цветы до того, как они попали в лицо, белые лепестки роз упали на костюм. Если бы кто-то заглянул в окно лимузина, не зная, кто они, можно было подумать, что новобрачные играют в забавную игру.

Рафаэль аккуратно положил букет на сиденье рядом с собой.

– Что ты говорила про сцены?

– Как ты посмел?! – взорвалась она, ее чистый, хорошо поставленный голос вибрировал от ярости. – Перед всей страной! Перед Матиасом и моим отцом! Как ты смеешь вообще трогать меня!

Рафаэль не ответил. Иногда молчание говорило больше горячей тирады, поэтому он спокойно убрал лепестки роз с костюма, позволяя ей кричать, пока у нее не закончатся силы.

Затем он поднял голову и встретился с ее разгневанными голубыми глазами.

– Ты закончила?

– Нет!

– Хорошо, теперь поговорим.

– Поговорим? О чем поговорим?

– О беременности, – сказал он. – О том, что ты пыталась скрыть это. Особенно о том, что ты пыталась скрыть это от меня.

– И зачем мне скрывать это от тебя?

Рафаэль уставился на нее. Понятно, что она пыталась дерзить.

– Это мой ребенок, Лия. Зачем еще?

Глава 2

Лия дрожала от ярости и страха. Ярость от того, что он схватил ее посреди церкви и перекинул через плечо, будто она ничего не весила, на глазах у Матиаса, ее отца, епископа и аристократии Санта-Кастильи, не говоря о том, что вся страна смотрела свадьбу в прямом эфире. А потом унес ее с собой, как… мародер.

Страх перед тем, что он сделает теперь, когда узнает, что она скрывала это от него три месяца. Она чувствовала, что у нее не было выбора, что еще она могла сделать?

Она совершила ужасную, ужасную ошибку, которая имела последствия, и все это было ее виной. И хотя инстинкт заставлял отрицать это, говорить, что она понятия не имела, что ребенок – его, она знала, что не сможет.

Он знал правду, всегда знал.

Стоило огромных усилий подавить ярость и страх, но у нее были годы практики в сдерживании своих бурных эмоций, так что ей удалось. Бросить в него букет было глупой потерей контроля, и она не могла допустить еще одной.

Не помогало и то, что она все еще чувствовала отпечаток твердого, мускулистого плеча на животе, жар его тела проникал через шелк свадебного платья. Заставляя вспоминать ту ночь три месяца назад, когда между ними не было ничего, лишь грубая, неистовая страсть…

Нет, она не должна думать об этом. Не сейчас. Сейчас, когда он смотрел на нее ледяным взглядом, а ярость холодно пылала в глубине.

– Что? – Он продолжил в той оскорбительно-непринужденной манере, которую она ненавидела. – Не будешь снова отрицать? Может, ты скажешь мне, что не знала, что я был с тобой в постели той ночью? Может, ты думала, это был незнакомец, это же явно лучше, чем спать со мной. Давай, принцесса, расскажи мне. Я весь внимание.

У нее пропал голос. Она хотела опустить окно и впустить в машину немного снежного зимнего воздуха, чтобы можно было дышать. Потому что ей казалось, что она задыхается, а он просто сидел и смотрел на нее, как обычно. Будто мог видеть ее изнутри, самую душу.

– У меня есть тест на отцовство. – Пока Лия молчала, он продолжил: – Если хочешь посмотреть.

– Зачем?

– Я не знал, был ли я твоим единственным полночным гостем. Я должен был быть уверен, что ребенок мой.

Лия была воспитана уравновешенной и грациозной во всем. Спокойной и женственной и неизменно вежливой. Но в этот момент контроль, которому ее учили каждый день, разлетелся на осколки, как хрупкий хрусталь.

Страх и тревога, которые были ее постоянными спутниками последние три месяца внезапно поднялись удушливой волной. Она хотела плакать, но слезы ничего не решат. И на самом деле она злилась не на него, а на себя.

Лия должна была сказать ему, как только тест на беременность дал положительный результат. Она должна была найти в себе мужество встретиться с Рафаэлем лично, взять на себя ответственность за совершенную ошибку. И быть готовой к последствиям.

Или, еще лучше, она не должна была позволять своей злости взять верх и пойти в комнату, которая, как она думала, была комнатой Матиаса.

Но она это сделала…

Лия не могла заснуть. Она часами смотрела в окно своей спальни, ее сердце было клубком колючей проволоки. Прошло уже несколько недель с тех пор, как Рафаэль перестал приходить на встречи в кабинет ее отца, и она скучала по нему. Скучала так, будто лишилась части себя.

Он избегал ее, и она не понимала почему.

Позади нее, на кровати лежало платье из темно-синего шелка, которое она должна была надеть завтра вечером на бал, где будет официально объявлено о помолвке с Матиасом.

Она не могла даже смотреть на него, представляя их будущее. Ей суждено стать женой человека, который ее не любит и которого не любит она. Будущее добродетельной королевы Санта-Кастильи.

Лия была невестой наследника. Она была обещана Матиасу. Отец всегда понимал, что после инцидентов правления короля Карлоса Санта-Кастилье будет нужна твердая и уверенная рука. Матиас должен был стать этой рукой, а она – его поддержкой.

Вместе они бы вывели Санта-Кастилью из шторма скандалов и коррупции.

Лия была поздним ребенком своих родителей. Она не должна была жаловаться, особенно когда некоторые дети никогда не были любимы.

Но Лия чувствовала боль в сердце и тоску, которая не покидала ее, как бы она ни старалась не обращать на это внимания. Отчаянное и непонятное желание мужчины, которого у нее никогда не было, когда только один мужчина был ей позволен.

Она повернулась, гнев, который всегда старалась держать под контролем, закипал внутри.

Гнев на ее родителей и их ожидания. Гнев на себя за желание того, чего она не могла получить. Гнев на Рафаэля, потому что каждую ночь за последние две недели она, как обычно, ждала в кабинете отца, думала, что он придет. И он никогда не приходил. И она не знала почему.

Ей следовало знать, что лучше не поддаваться гневу, но сегодня он был слишком сильным.

В последнюю встречу Рафаэль назвал ее «хорошей девочкой», его серебряные глаза горели непонятными эмоциями. Она была в ярости, хотела отрицать это, но, конечно, не могла.

Она и есть хорошая девочка.

Поэтому он не вернулся? Потому что она – хорошая девочка? Потому что она была невинна? Слишком хорошо воспитана? И даже если так, почему это имело для него значение?

Когда Лия вышла в коридор, было тихо, все спали. Она редко бывала в частном крыле, где находились комнаты королевской семьи, но казалось, что она знает дорогу.

Охранники знали и пропускали ее, так она пробиралась по темным коридорам, пока не нашла комнату Матиаса.

Между ними не было физического влечения. Они были скорее друзьями, чем любовниками, но сегодня она изменит это.

Лия должна была думать о Матиасе. Она должна была желать Матиаса. Матиаса, а не Рафаэля. Есть только один способ избавиться от этого неуместного желания.

Она забудет Рафаэля в руках будущего мужа.

Комната за дверью была погружена в темноту, но Лия не стала включать свет. Матиас мог ее выгнать. Вместо этого она нашла кровать, скинула шелковый халат и проскользнула обнаженной по простыням.

Мужчина напрягся. Лия услышала, что он сделал вдох, чтобы заговорить, но в темноте нашла его губы и провела по ним пальцем. Они были мягкими.

– Тихо, – прошептала она, глядя на тень мужчины рядом. – Это всего лишь я. Пожалуйста, я знаю, что неправильно быть здесь, но… ты нужен мне.

Матиас не отвечал. Затем он, как одержимый, схватил Лию и поцеловал. Как только их губы соприкоснулись, мозг понял то, что тело уже не осознавало.

Мужчина, которого она целовала, был не Матиас. Это был Рафаэль.

Рафаэль, который породил в ней столько запутанных и мучительных эмоций. Рафаэль, которого она желала всем сердцем.

Обычно, когда чувства брали верх, Лия выходила прогуляться по дворцовым садам, но сейчас она не могла этого сделать. Она была заперта в его машине. Заперта в бешеном потоке эмоций: страсть, гнев, раздражение…

Лия быстро сократила расстояние между ними. Он, похоже, ожидал этого. Прежде чем она успела ударить его, Рафаэль с легкостью схватил ее запястья и потянул к себе на колени. Лия поняла, что смотрит в его глаза, что ее окружает тепло мускулистого тела, и внезапно снова задрожала.

– Я должен знать, принцесса, – сказал уверенно Рафаэль, он читал ее мысли так, будто она была открытой книгой. – Ты не можешь винить меня за это. Особенно когда не говорила мне.

Лия вздрогнула.

– Я… я думала, это Матиас. Я шла в его комнату. Я думала, это он в кровати…

Взгляд Рафаэля раскалился, когда он оглядел ее. Затем выражение его лица исказилось в подобии рычания, и она поняла, что ее оттолкнули, усадив на сиденье напротив.

Он нажал на кнопку на сиденье рядом и грубо, гортанно сказал что-то на испанском.

Руки Лии были холодными. Возможно, из-за шока.

Она не знала, что с собой делать. Утром, просыпаясь, она была невестой наследного принца Санта-Кастильи, а сейчас…

«Ты подвела всех… Подвела своего жениха. Свою страну. Своих родителей. И его тоже».

В горле встал нервный ком, Лия отвернулась от свирепого взгляда мужчины, слепо уставившись в окно. Улицы и здания столицы Санта-Кастильи были потеряны в белом облаке. Шел сильный снегопад.

– Я пошла в комнату Матиаса, потому что пыталась забыть о тебе, – хрипло сказала она. – Я думала, что близость с ним… поможет мне. – Бессмысленно говорить, что она была зла на него, не тогда, когда это может накалить обстановку.

– Я понял. – Голос Рафаэля не выражал эмоций. – И когда ты поняла, что не в комнате Матиаса? До или после первого оргазма?

Гнев снова прорвался через скопившийся в горле стыд.

– Ты правда думаешь, что я не знала, кто прикасается ко мне?

Рафаэль не отводил взгляда.

– Было темно. Понятно, что ты не знала, где комната Матиаса. Ты могла зайти в любую.

– И я бы ушла, как только поняла, что нахожусь с кем-то другим, – ответила она. – Но это не так, я была с тобой.

– Ты бы осталась, если бы это был не я?

Лия не должна бросать ему вызов, не здесь, не сейчас. Но она не могла ничего с собой поделать. С тех пор как они встретились, ее захлестывали эмоции, а теперь, из-за беременности, было еще хуже.

– Ты действительно хочешь знать ответ?

– Иначе я бы не спрашивал.

Лия хотела сказать «да, я бы осталась», потому что часть ее хотела его ранить. Но она контролировала себя.

– Я не знаю, – осторожно сказала она. – В любом случае это спорный вопрос.

Суровое лицо Рафаэля не отражало никаких эмоций, но она все равно чувствовала его ярость.

– Тогда моя очередь. Я всегда знал, что это была ты. С момента, как ты меня разбудила.

Лия нервно сглотнула. Последние три месяца она отказывалась думать о нем и о той ночи.

– Рафаэль…

– Я должен был остановиться. Я должен был сопротивляться. Но ты поцеловала меня с такой страстью.

Она закрыла глаза, воспоминание об этом поцелуе пылало в его сознании.

– Я не…

– Я думал, ты хотела найти меня, Лия. Я думал, что тебе нужен я.

В его голосе было так много ярости. Это больно.

– Я сказала, что пыталась забыть тебя…

– На следующий день, – продолжал Рафаэль, будто она ничего не говорила, – ты официально обручилась с моим братом. И на балу ты смотрела на меня как на грязь, которую нашла под своей красивой маленькой туфелькой.

О боже. Неужели он так думал?

В черном костюме Рафаэль выглядел высоким и величественным, единственным украшением был тяжелый золотой королевский перстень, притягивавший взгляды всех в бальном зале. Все вращалось вокруг него, и она негодовала от того, что, несмотря на бурную ночь, ее мир по-прежнему вращался вокруг него.

Лия думала о прошлой ночи, надеялась, что близость могла изменить ситуацию, заставить ее хотеть его меньше, но этого не произошло. Если честно, это заставило хотеть его больше.

Теперь она поняла, чего ей не хватало, теперь она поняла, что у них могло быть. У нее было бы столько удовольствия, если бы он не был тем, кем был, и если бы она не была помолвлена с его братом.

Находиться с ним было сложно, но у нее не было выбора. Она не могла не прийти на бал, устроенный в их с Матиасом честь. Рафаэль должен был присутствовать, чтобы дать свое благословение.

Обычно Рафаэль относился к ней холодно, но сегодня он пристально наблюдал за ней.

Лия была в ужасе оттого, что может выдать себя, все что она могла, – делать реверансы и бормотать «ваше высочество…», прежде чем извиниться и убежать.

– Я не… – Сердце Лии сжалось.

– Тогда я понял, что это к лучшему. – Рафаэль снова перебил ее. – Чтобы наша ночь осталась просто ночью. И мы бы никогда не вспоминали о ней. Поэтому я выкинул ее из головы. Но спустя несколько недель я вспомнил, что не использовал презерватив. Ты не разговаривала со мной, и я решил, что все в порядке, – непринужденно сказал он, будто все это ничего не значило. – Потом я узнал, что у тебя недомогание. Что ты явилась на бал бледной и невыспавшейся.

Так и было. По утрам ее жутко тошнило, и она не могла есть. Мама беспокоилась, что она заболела накануне свадьбы, но Лия сказала, что это просто несварение желудка.

– Так что я провел расследование. Ты пошла к другому врачу, не к тому, к которому обычно ходит твоя семья. Это меня насторожило. Так что было относительно легко выяснить причину болезни.

– Она бы не сказала тебе. – Ее руки и ноги похолодели.

– Увы, ты ошибаешься. Я достал прядь твоих волос для ДНК. Тест на отцовство совпал.

– Рафаэль.

– Сегодня я узнал, что стану отцом. Всего за несколько часов до того, как ты собралась выйти за моего брата.

– Но я…

– Молчи.

Лия дрожала.

– Ты знала несколько месяцев и скрывала это. Собиралась выйти за моего брата и сказать, что ребенок его. Хотела, чтобы отцом был он? Ты сомневалась во мне? Поэтому не сказала, что беременна?

– Нет! – Она сжала руки в кулаки. – Я не сказала тебе, потому что была напугана. Потому что была помолвлена с твоим братом и Санта-Кастилье нужна была свадьба.

Его взгляд все еще был наполнен яростью.

– К сожалению для нас обоих, я узнал твой маленький секрет. – Рафаэль слегка наклонился вперед: – И теперь вы с малышом принадлежите мне.

Лия побледнела, и Рафаэль почувствовал, что его сердце дрогнуло. Но проигнорировал это. Он был слишком зол на нее, чтобы чувствовать жалость.

Мало того что Лия несколько месяцев скрывала беременность, – в ту ночь она искала даже не его.

Она искала его брата.

Три месяца Рафаэль наблюдал за приготовлениями к свадьбе, борясь не только с ревностью, которая преследовала его, но и с желанием, от которого вскипала кровь, когда Лия была рядом. Он утешал себя тем, что, хотя она и выходит за Матиаса, той ночью она пришла именно к нему.

Она хотела именно его.

Но, видимо, нет.

Единственное, чего она хотела, – забыть его.

Ему не следовало принимать столь радикальные меры, но она вынудила его тем, что не сказала о беременности. У него была всего неделя на расследование, и он узнал результаты теста на отцовство за час до свадьбы.

Оставался только один выход: Рафаэль должен был прервать свадьбу с Матиасом любым возможным способом. К сожалению, злоба взяла верх, и он остановил свадьбу самым ужасным образом.

Да, Рафаэль не хотел иметь детей, но сейчас, когда решение было принято не в его пользу, он понимал, что не позволит своему ребенку расти без отца.

Его отец, король Карлос, был известен расточительностью и многочисленными связями с женщинами. Рафаэль появился на свет в результате такой связи – его мать работала горничной в отеле. Он вырос в однокомнатной квартире в Барселоне, хоть они с матерью и не жили в страшной нищете, они нередко нуждались. Карлос не помогал им деньгами, и Рафаэль не общался с ним, кроме тех случаев, когда отец требовал эксклюзивной аудиенции в одной из своих резиденций.

Его мать всегда была против того, чтобы они общались, но отец не оставлял им выбора. Он хотел видеть Рафаэля.

В двенадцать лет Рафаэль спросил о цели этих визитов, ведь было ясно, что Карлос не испытывает к нему никаких чувств.

– Если я не признаю ошибок – это не значит, что я не могу на них учиться, – холодно ответил отец.

Рафаэль всегда гордился своей выдержкой – он не был несдержанным, как Карлос, но все защитные барьеры рухнули, когда Лия пришла к нему в постель.

Он совершил ошибку, это правда. Но, в отличие от Карлоса, сумел взять на себя ответственность.

Голубые глаза Лии потемнели, она все еще была бледна.

Снегопад усилился, в машине стало прохладно. Свадебное платье не согревало ее.

– Ты замерзла? – спросил Рафаэль. – Я включу печку. – Он не стал ждать ее ответа и повысил температуру.

– А как же Матиас? – вместо ответа спросила она.

– Мой брат справится, поверь.

Ему выберут новую невесту, а родители Лии получат компенсацию.

Но с политическими проблемами придется справляться быстро. Лии не нужно быть частью этого. Он заберет ее в свою частную резиденцию в горах и оставит там, пока все не решит. Затем он женится на ней. Другого варианта нет.

Они совершили ошибку той ночью, но отсутствие концентрации было только его ошибкой. Ошибкой, которую он исправит как можно скорее.

– Так что же насчет меня? – сложив руки на коленях, спросила Лия спокойно. У наследной принцессы снова все под контролем.

– Я увезу тебя в свою резиденцию в горах. Затем поеду во дворец и расскажу всем о нашей предстоящей свадьбе.

– Свадьбе?!

– Я рос без отца, принцесса. Думаешь, я позволю нашему ребенку родиться вне брака?

– Это до смешного старомодно, даже для тебя. Ты не заставишь меня выйти замуж, если я этого не хочу.

Рафаэль вошел в королевские покои и хлопнул дверью. Бутылка отличного бренди и хрустальный стакан ждали его на столе около богато украшенного каменного камина.

День прошел кошмарно. Встречи с консулами были бы гораздо продуктивнее, если бы окна в комнатах для совещаний не выходили на дворцовые сады. И если бы встречи не совпадали с прогулками Лии.

Рафаэль часами пытался сконцентрироваться на переговорах, но все его внимание было приковано к прекрасной женщине в окне, на которой собирался жениться его брат.

К женщине, которую он узнал за несколько месяцев, ночами встречаясь в кабинете ее отца. На этих встречах не происходило ничего предосудительного. Они никогда не нарушали границ, но глубоко внутри он знал, что это неправильно. Что они не должны проводить так много времени ночью наедине.

В последний раз Рафаэль чуть не нарушил клятву, которую дал самому себе, что не тронет ее, и поэтому решил не возвращаться. И не вернулся.

Только он не мог оторвать взгляда от окна, наблюдая, как последние лучики летнего солнца блестят на черных волосах, когда она гуляет в садах…

Господи, эта одержимость должна закончиться.

Он считал, что чем скорее Лия выйдет за Матиаса, тем лучше.

Рафаэль отпил бренди и начал ходить по комнате. Пытался забыть ее, заняв себя работой. А когда это не помогло, пошел спать.

Но среди ночи его разбудили мягкие прикосновения и знакомый запах.

– Тихо, – прошептала Лия. – Это всего лишь я. Пожалуйста, я знаю, что неправильно быть здесь, но… ты нужен мне.

Как только ее руки дотронулись до него, он перестал думать вообще, его хваленое самообладание исчезло под волной острого желания, и все, что можно было сделать, – сдаться…

– Ты хочешь выйти за меня? – тихо спросил Рафаэль.

– А как ты думаешь? Нет, конечно.

Глава 3

Можно было подумать, что ярость Рафаэля утихла, но Лия знала что это не так. Напряжение нарастало. Лия старалась контролировать ярость, потому что, будем честны, он же не думал, что она согласится, да? То есть он мог похитить ее с ее же свадьбы и затем сам на ней жениться, будто это было предрешено?

Только вот было ясно, что думал.

«Почему бы не выйти за него? Разве не на это ты втайне надеялась?»

Нет, конечно, не надеялась, и это предательство.

– Понял, – тихо сказал Рафаэль. – Кое-что мы можем обсудить и позже. Или ты хочешь поспорить со мной сейчас?

К сожалению, Лия хотела спорить сейчас. Но так она лишится и без того слабого контроля над ситуацией. В воздухе витало напряжение, слишком много воды утекло, и тема была слишком щекотливой.

Лучше ничего не говорить, пока они не успокоятся.

Она решила промолчать и просто посмотреть на падающий снег.

Лимузин начал сворачивать на одну из узких дорог, которая вела в горы, окружающие столицу, по обеим сторонам которой возвышались суровые скалы.

В машине стало теплее.

Конечно, думать о них с Рафаэлем сейчас было эгоистично, особенно зная, сколько людей пострадали от его действий.

Ее родители, их надежды… Матиас и его планы на нее как на жену.

Все это исчезло.

Эта мысль ее ранила.

– Мой отец, – наконец она нарушила тишину. – Нам стоит…

– Я уже сказал, что разберусь. – Голос Рафаэля был тихим. – Твои родители получат компенсацию.

– Я не лошадь, Рафаэль. – Она никогда не была меркантильной. – Думаешь, деньги заменят все, чего они хотели для меня?

– А не заменят? О ком они думали, когда пообещали тебя Матиасу?

– О чем ты? Конечно, они думали обо мне.

– Правда? Ты сказала, что не лошадь, но тебя вырастили как племенную кобылку для заранее выбранной роли.

В ней закипала злость. Потому что он ошибался. Ее родители потратили годы, чтобы родить ребенка, и, когда это наконец-то случилось, они были так счастливы! Они хотели для нее большого будущего, потому что любили ее. Она была их чудом.

– Не говори чепухи. Я не кобылка. Они хотели ребенка и потратили на это годы, а когда я наконец родилась, хотели для меня только лучшего.

– И лучшее – это выйти за мужчину, к которому ты ничего не чувствуешь, и тридцать лет притворяться тем, кем не являешься.

Лию будто окатили ледяной водой.

Рафаэль просто сидел и смотрел на нее, как теми ночами, которые они провели вместе, когда он бросал вызов, а она его принимала. Ей нравилось, когда он это делал. Это поведение так отличалось от уроков этикета и правил поведения в обществе, которые мама вдалбливала в нее.

Их споры никогда не были личными, только интеллектуальными, и они заставляли ее чувствовать себя живой. Бесконечные уроки финансов, истории, манер и королевского достоинства никогда не давали такого же эффекта.

– Ты ошибаешься, – резко сказала Лия. – Матиас и я…

– У вас с Матиасом была бы идеальная скучная свадьба, – в миллионный раз перебил Рафаэль. – И ты бы думала, что быть королевой…

– Отлично, – огрызнулась она, решив, что теперь ее очередь перебивать. – Этот разговор окончен.

– Я хочу сказать, что ты – хозяйка своей жизни. Никто не заставлял тебя выходить за моего брата. Ты могла выбрать другой путь.

У него на все есть ответ, да?

– Тебе легко говорить. Ты регент целого народа.

Его серебристо-серые глаза гневно засверкали.

– Я внебрачный ребенок, принцесса. Я рос в нищете в Барселоне. Я ничего не ожидал и ничего не получил. Я всего добился сам. Я сам себя создал. Думаешь, твой отец и народ Санта-Кастильи пришли бы ко мне, если бы я был тем худым мальчиком, роющимся в помойке? Нет. Они пришли ради того, кем я стал.

«А ты стала идеальной дочкой. Без единой мысли о том, чего сама хочешь».

Нет, это была неправда. Она хотела быть женой Матиаса и королевой Санта-Кастильи. Ее родители столько работали, чтобы у нее было будущее, как можно было отказаться? Особенно после того, через что они прошли, чтобы просто иметь детей.

К тому же Лия любила свою страну и знала, что сможет помочь. Она могла помочь Матиасу выбрать другой путь, не такой, как у его печально известного отца, оставить скандалы в прошлом и создать новое будущее. Где король и королева служат стране, а не наоборот.

– Только в итоге ты не лучше Карлоса. Стала жертвой собственных прихотей. Ставишь свои желания превыше всего остального.

Лия проигнорировала это, ощущая, что Рафаэль смотрит на нее и что у нее нет ответа на то, что он только что сказал. Потому что это правда. Весь мир знал о прошлом Рафаэля Наварро: это была одна из самых обсуждаемых историй за последние пять лет. Как Джиан, будучи первым советником, умолял внебрачного сына покойного короля Карлоса, отчаянно нуждаясь в том, чтобы кто-то взял на себя устранение проблем, одолевавших Санта-Кастилью. Инфляция и безработица были высоки, а казна – пуста.

Матиас был слишком молод, чтобы взять все в свои руки, но существовало положение, по которому внебрачный ребенок короля мог править до тех пор, пока законный наследник не достигнет совершеннолетия.

Так что они пришли к Рафаэлю, нуждаясь в его опыте и знаниях, чтобы спасти страну, и он справился. В одиночку.

Но кто-то должен был обеспечить будущее страны, и Лия всегда думала, что это будет она вместе с Матиасом.

Спустя двадцать минут они свернули с извилистой горной дороги, проехали через массивные кованые ворота и поднялись по коварной, не менее извилистой подъездной дорожке. Заснеженные ветки деревьев свисали по обеим сторонам, заставляя Лию чувствовать клаустрофобию и нехватку воздуха. Будто она была заключенной, которую перевозили из одной тюрьмы в другую, маленькую, темную…

Лимузин подъехал к бетонному бункеру, покрытому снегом. Моргнув несколько раз и приказав себе не глупить, она поняла, что это не бункер, а дизайнерский дом, сделанный из камня и построенный на склоне горы в виде коробок, каждая на разном уровне, будто их вырезали из самой скалы.

Снег белым ковром лег на крыши прекрасных летних террас. Дом был основательным, монолитным и, как и его хозяин, выглядел так, будто мог перенести любое стихийное бедствие.

Рафаэль первым вышел из машины и открыл для нее дверь. Лия последовала за ним. Она сразу же замерзла. Снег был везде: повис на ресницах, падал как белые горячие искры на кожу плеч и рук.

Пытаясь сделать шаг, Лия поскользнулась, но упала на мускулистую руку, держащую ее за талию.

Она почувствовала его запах: теплый, острый и… знакомый. Так же неожиданно, как и всегда. В первые дни, когда Рафаэль появился во дворце, она была то ли напугана, то ли восхищена им, она думала, что он пахнет порохом.

Но это было не так. От него пахло сандалом и гвоздикой, это навевало ей мысли о теплых ночах в пустыне или специях на экзотическом рынке, о восхитительных далеких местах, которые она всегда хотела увидеть, но у нее никогда не было возможности их посетить.

О боже, последний раз, когда она была так близко к нему, был той ночью, которую они провели вместе, его руки на ее коже, тот же теплый аромат…

Она знала, что сейчас это был Рафаэль, и ее сердце разрывалось от счастья и облегчения. Ужасно, что, даже если бы это был Матиас, она бы никогда не решилась переспать с ним.

Потому что единственным мужчиной, которого она хотела, был его брат.

Лия чувствовала, как тает из-за жара Рафаэля, из-за силы и мощи его твердого мускулистого торса.

Она тут же попыталась отстраниться, не желая поддаваться, но его хватка только усилилась. Платье застряло в снегу, не давая возможности сделать и шага. Рафаэль подхватил ее на руки и понес через сугробы к большим черным металлическим входным дверям гранитного, похожего на крепость, дома.

Ей хотелось сопротивляться, бороться с ужасным желанием прижаться к нему.

Она напряглась, но, к сожалению, он этого не заметил.

Перед ними открылась дверь, и сотрудница в черной униформе пробормотала что-то на испанском. Рафаэль ответил низким голосом, но Лия не слушала.

Парадный вход выложили темным камнем, стены были бледно-кремового цвета, а свет – теплым и приветливым.

Рафаэль повернулся и понес ее в маленькую прихожую перед большой гостиной, где в каменном черном камине потрескивал огонь. На полу лежал толстый ковер, стояла мебель, удобные на вид диваны были обиты фактурным кремовым полотном.

Рафаэль отнес ее к дивану и усадил на него. Сотрудница, пожилая женщина с поседевшими черными волосами и темными глазами, проследовала с ними до двери, и Рафаэль снова заговорил с ней на испанском.

Женщина кивнула и исчезла. Рафаэль подошел к одному из кресел, взял мягкий кашемировый плед темно-синего цвета и укрыл Лию.

Она отстранилась.

– Ты замерзла. – Он прищурился.

– Да, но я могу укрыться сама.

Его взгляд упал на мокрое свадебное платье.

– Тебе понадобится одежда.

– Все в порядке.

– Нет, не в порядке. Ты дрожишь.

К сожалению, он прав.

– Через пару минут я все исправлю. – Лия натянула мягкую теплую шерсть на плечи.

Рафаэль долго молчал, глядя так пристально, что ей пришлось отвести взгляд.

– Как ты себя чувствуешь? Мне сказали, что тебе было нехорошо.

– Утренняя тошнота. Это пройдет. – Внезапно Лия почувствовала усталость.

– Почему ты не пришла ко мне?

Их взгляды встретились, но выражение его лица не выдавало никаких эмоций. В любом случае она слишком устала, чтобы спорить.

– Я говорила тебе. Я была напугана. Мы провели одну ночь вместе, Рафаэль. На этом все. Как и ты, я пыталась больше об этом не думать, но потом мне стало плохо, и… – Она сглотнула, вспоминая охвативший ее страх, холодный и пронизывающий до костей. – Когда тест оказался положительным, я не знала, что делать. Я… не могла сказать тебе. Ты же регент, а если бы кто-то узнал, был бы ужасный скандал, тебе бы это не понравилось, так что я… Я решила, что держать все в секрете будет правильно.

– Но тайное все равно стало явным. Тебе стоило прийти ко мне. По крайней мере, ты должна была сказать, что беременна, дать мне возможность помочь.

Сердце Лии сжалось. Рафаэль был прав.

– Я знаю, что должна была, – сказала она. – Но не сказала. Теми ночами в папином кабинете мы никогда не разговаривали о личном, и я не знала, как ты отреагируешь.

– Я бы подумал, что, по крайней мере, ты мне доверяешь. – Выражение лица стало суровым. – Думаешь, что я могу навредить тебе? Или малышу?

– Нет, – быстро сказала она, потому что Рафаэль Наварро был каким угодно: грубым и холодным, безжалостным к остальному миру, но она знала, что он никогда бы не причинил вреда женщине или ребенку, тем более своему.

Минуту он молчал.

– Ты любила его, Лия? – внезапно спросил он. – Ты так хотела быть его женой? Хотела быть его королевой?

Лия не была влюблена в Матиаса. Потому что появился Рафаэль, который заставил ее сомневаться в себе, в своих чувствах.

Она не хотела говорить ему об этом, но он и так хорошо все знал.

– Нет, – сказала Лия, – я не любила его. Но да, я хотела быть его женой и хотела быть королевой. Я потратила всю жизнь на подготовку к свадьбе, и ты это знаешь. Мои родители столько работали, чтобы дать мне эту возможность, и я не хотела их подводить.

Рафаэль ничего не ответил.

– Этот ребенок… моя вина, Рафаэль. Если бы я не разозлилась, я бы не пошла искать Матиаса. Я бы не пришла к тебе, и ничего этого бы не произошло. Ты не должен исправлять мои ошибки.

Рафаэль долго молчал, затем вышел.

– Простите, ваше высочество, но дорога в столицу перекрыта. Сегодня вечером нет возможности туда попасть.

Рафаэль с вызовом посмотрел на водителя. Хотя Антон и не был виноват, что у гнусной погоды теперь другие планы.

Регент, который, не сказав ни слова, похитил невесту и уехал в собственную резиденцию, не вызвал бы одобрения. Это было слишком похоже на скандальное поведение его отца, но, чтобы успокоиться, он хотел явиться во дворец с объяснениями.

Впрочем, это было невозможно, ведь дороги были занесены снегом.

– На самолете? – спросил он, уже зная ответ.

– Нет, ваше высочество. Не в такую погоду.

Что ж, не было ничего такого, о чем бы он еще не знал. В такой погоде был единственный плюс – если он не может уехать, значит, никто не может приехать. У него достаточно времени, чтобы убедиться, что Лия согласна выйти за него.

Рафаэль решил взять под контроль ревность и злость, которые бурлили в крови. Он был уверен в одном. Не важно, что Лия говорила про ответственность, он тоже имел к этому отношение, у него был долг перед ней и перед своим ребенком.

К тому же… Рафаэль хотел Лию, отчаянно хотел. Был помешан на ней. Знал, что ему не стоило бродить около кабинета ее отца каждую ночь, но почему-то, независимо от намерений, ноги всегда приводили туда.

Теми ночами под луной, потягивая виски, он обсуждал с ней все: от политики до философии, науку и искусство, социальную теорию и все остальное.

И теперь эта женщина может принадлежать только ему.

Рядом с ней не нужно было постоянно следить за собой, чтобы не раскрыть себя; не нужно постоянно бороться с желанием или ревностью, которая охватывала всякий раз, когда он думает о ней с Матиасом.

Лия будет принадлежать ему.

Его отец был безнравственным, но Рафаэль совсем на него не похож. Нет, семья, которую он создаст, будет другой.

Рафаэль должен подать пример брату и стране, которой правит. Должен показать, что брать ответственность за свои ошибки – единственный способ расти над собой.