Анастасия Клепиковская
Общежитие господина А.

Глава I

1.

– Наконец-то, настал этот день! – радостно вскрикнула Варя, просыпаясь утром.

Она села в кровати и слегка покачиваясь стала разглядывать комнату. Медленно она перевела взгляд на свои ладони и несколько раз сжала и разжала пальцы. Затем Варя потянулась рукой поправить волосы за ухо, но заехала себе пальцем в глаз.

«Вечно так» – промелькнуло в голове.

Вдруг резко раздался удар в окно и Варя от испуга припрыгнула в кровати. Это врезалась птица.

За окном был пасмурный серый осенний день. Шел мелкий дождь, а порывистый ветер трепал деревья из стороны в сторону. Хорошее настроение погода, конечно, не задавала, но Варя старалась не придавать этому значения и отгонять от себя грустные мысли. Давалось это с трудом, потому что окружающая обстановка вводила, мягко говоря, в депрессию.

Варя, в буквальном смысле, ощутила всю непогоду на себе, потому что в комнате из-за едва теплых батарей было сыро и прохладно. Ей даже показалось, что где-то задувает через щель в стене или полу, так как почувствовала будто просквозило по ее ногам и пояснице.

« – Зимой, наверное, здесь сдохнуть от холода можно будет, – подумала Варя.

– Ладно тебе, не грусти! Могло бы быть куда хуже. Ты уже бывала в таких местах, например, в притонах. Так что, не строй из себя принцессу и радуйся, что у тебя здесь хотя бы есть кровать, – продолжилось у нее в голове».

Комната была настолько маленькой, что могла развить в человеке клаустрофобию. Вдоль стены стояла старая металлическая кровать, которой больше подходило название «шконка». Напротив располагалась облупленная тумбочка, на которой лежала парочка книг и стоял дешевый пластмассовый будильник, возможно даже не работающий; рядом встал перекошенный самодельный стол с двумя ножками, сделанными из двух необработанных брусков; и закрытая потрепанной шторкой ниша, служащая шкафом. Между всей этой мебелью был узкий проход, через который можно было пройти только боком.

Обшарпанную оконную раму облепили черные пятна плесени. Зеленые обои с белыми цветочками в некоторых местах отходили от стен, а в некоторых их совсем не было – лишь только куски пожелтевших газет. С потолка свисала одинокая тусклая лампочка. По углам болталась паутина, но самих пауков на ней не было видно.

« – Они, наверное, морально не выдержали всей этой обстановки и свалили, – подумала про пауков Варя.

– А лампочка вообще повесилась, – пришло ей в голову, – Иди делом займись».

Варя, чудом согнувшись в проходе, вытащила полотенце и моющее средство из тумбочки и собралась идти в душевую.

– Закрой свой рот! – кто-то прокричал в коридоре, сопровождая это звуком разбитого стекла.

– Ну здрасьте, приехали… – пробормотала Варя и, на всякий случай, взяла из тумбочки складной нож.

Под ногами пробежала черная точка.

– Ой, фу таракан!

«Так, в тумбочке есть аэрозоль».

Она быстро достала помятый металлический флакон и кое-как развернувшись брызнула отравой на эту черную точку. Таракана струей откинуло на спинку и, подергавшись в конвульсиях, он замер.

– Фу, какая мерзость…

« – Представь, как он хрустит во рту, – промелькнуло у нее в голове.

– О нет, фу, зачем?! Как теперь избавиться от этого ощущения?!

– Хватит смотреть на него. Иди уже в душ, а то опоздаешь».

Варя вскочила и сильно ударилась плечом об стол. Из-за дикой боли она плюхнулась на кровать лицом в подушку, где в глаз ей ткнул уголок жесткой обложки книги, лежащей под ней.

«Да что такое-то! Как такое вообще возможно?! Сейчас одни синяки будут!»

Варя собралась с силами и поднялась с кровати. Она увидела еще одну черную точку, ползущую к стене. Посмотрев под ноги, она поняла, это уползал все тот же таракан.

« – Эй, это что было-то? – мысленно удивилась Варя.

– Наверное они уже привыкли к этому яду.

– А что если они ко всему привыкнут? О ужас, тараканы-мутанты какие-то.

– Ладно, иди уже. Размышляет она тут».

На этаже находилось примерно десять комнат, расположенных вдоль длинного темного коридора. Отвалившиеся от стен куски синей краски, придавали ему еще более мрачный вид. Коричневая разбитая плитка на полу отсутвовала в нескольких местах. Единственными источниками света днем оказались два окна по разным концам коридора. Варя шла, периодически спотыкаясь и пятясь от выключенных настенных светильников.

В коридоре стоял запах сигарет и поджарки из моркови и лука. Где-то вдалеке на кухне раздавалось металлическое бренчание кухонной утвари: крышек, кастрюль, разных приборов. Откуда-то из комнаты доносилась музыка от вступительной заставки телевизионных новостей. Никого из обитателей общежития не было видно.

Варя дошла до конца коридора. Там находилась белая дверь с шнурком вместо ручки. На ней висел лист бумаги, помещенный в файлик, с надписью сделанной цветными фломастерами от руки:

ДУШЕВЫЕ

БАННЫЕ ДНИ

ЧЕТ. – ВТ, ЧТ

НЕЧЕТ. – СР, ПТ

Варя встала напротив двери и пыталась понять, что они имели в виду под словами «ЧЕТ» и «НЕЧЕТ»: комнаты или числа.

« – Что… тут… – встала в ступор Варя.

– Очевидно же, что это ж гениальный каламбур. Вторник и четверг – четные, а среда и пятница – нечетные. Надо идти быстрее мыться, мыслитель, а то опоздаешь, – продолжилось у нее в голове».

Душевая вызывала только одно чувство – отвращение. Казалось, что, помывшись там, становился только еще грязнее. Перекошенная дверь закрывалась не до конца, оставляя между помещениями огромную щель. Изнутри она запиралась на накидной крючок, который со дня на день собирался отвалиться. Стены были покрашены наполовину побелкой, наполовину коричневой глянцевой краской. Две душевые кабины закрывались только клеенчатыми шторками, которые, судя по их виду, никто никогда не мыл с момента появления их здесь. Собственно, сами душевые тоже особо никто не мыл. Налет и ржавчина на кране очень хорошо сочетались с краской на стенах. Окно было, в лучших традициях, наполовину закрашено. Варе показалось, что здесь потеплее, чем в комнате: батарею можно было даже назвать горячей.

«Надо во чтобы то ни стало заработать денег и съехать отсюда!».

Только настроив худо-бедно воду, в дверь стал кто-то ломиться. Крючок, на большую удачу, героически выстоял.

– Открывай, коза! – услышала Варя уже знакомый голос, который до этого она уже слышала в коридоре, – Я знаю, что ты там! – продолжил он.

– Кто там? – в недоумении спросила Варя.

– Ты!

– Кто я?

– Кать, открывай!

– Я не Катя!

Повисла тишина. За дверью стали отдаляться шаркающие шаги вперемешку с руганью.

« – Не так я себе все это представляла, – с грустью подумала Варя, – Боюсь снова сорваться.

– Все! Хватит уже ныть! Делай, пока есть такая возможность, – продолжилось в голове».

– Так, все. Мне, и правда, жизнь дала второй шанс. Я просто обязана все сделать иначе в этот раз.

В душе Варя поняла, что поставила в руку занозу от ножки стола. Она с трудом ее вытащила, и рука слегка покраснела и опухла. Варя не могла отделаться от навязчивой мысли, что в рану попала инфекция от ржавчины и теперь там разовьется гангрена.

Возвращаясь в комнату, Варю кто-то отдернул за руку. Это была весьма тучная женщина с сигаретой в руках, одетая в синее платье с розовыми цветами, велюровую черную спортивную кофту и тапочки с меховыми помпонами.

– Оой какие лююди! Ну чее как делишки? – протянула женщина гнусавым хриплым голосом.

– Эм… хорошо.

Эта дама начала что-то рассказывать, но Варя отвлеклась на рекламу по телевизору. Она ни разу ее не видела, но ей нравилась оттуда песня, правда, в которой она помнила всего две строчки:

Ла ла ла ла ла кристальная белизна,

Во рту у меня КАЛ-ПИ-КА.

Она прислушалась, чтобы услышать остальные строчки, но так и не удалось ей этого сделать.

– Ой… Извини… те… опаздываю… – опомнилась Варя и быстро зашагала в свою комнату.

– Оой как мы заговорииили! Нуу голубых кровеей. Лан бегии. Тыы эт заходи сеедня, картиишки буудут, – прокричала женщина в след, – Таам на куухне есть зелеенка и плаастырь.

Дверь в комнату закрылась.

– Чуудо-ююдо какоое-то, – пробурчала себе под нос эта женщина. Она развернулась и, шаркая своими тапочками, вальяжно направилась в другую сторону.

2.

Открыв дверь подъезда, Варя ощутила всю мерзость осенней непогоды: мелкий моросящий дождь стал неприятно бить по лицу, ветер пробрался до самых костей. Не успев выйти из дома, Варя уже почти вся промокла. Капюшон куртки защищал от дождя, также, как если бы рука от пули. Ее пластырь с руки быстро отклеился.

«Ну хоть зеленка с рук смоется» – пришло ей в голову.

Вновь ощущать даже такую погоду Варе было все равно приятно. Она встала посреди дороги, подняла голову наверх и стала наслаждаться окружающим вокруг. А в голове только и было: «Опоздаешь!»

Она направилась в сторону остановки. Дороги практически не было, только одна большая лужа с островками из асфальта.

– Как здесь вообще можно пройти?! – буркнула Варя себе под нос.

«Значит, как от полиции, так не было никаких препятствий, а тут несколько луж просто обойти».

Варя устало вздохнула и стала прыгать. Получалось у нее это неуклюже. Несколько раз она чуть было не свалилась в лужу.

«Ну вот, все равно испачкала все ботинки и штаны. Как сейчас на собеседование идти? Нас, конечно, никто не примет».

– Так, все. Без паники. Зайду там в туалет, – пробурчала себе под нос Варя.

Остановка состояла только из фонарного столба с синим знаком на нем. Ни о какой крыше речи быть не могло. Таблички с информацией об автобусах Варя тоже нигде не нашла. Хотя вокруг фонаря была обмотана тонкая проволока, на которой, вероятнее всего, когда-то висело расписание.

«Как же холодно» – вздрогнув, подумала Варя, когда пронесся очередной порыв ветра.

Это было пол беды, потому что, полазив в карманах, она поняла, что денег на проезд нет.

«Может получится зайцем, – проскочило у нее в голове.

– Не, лучше пешком, – продолжился спор.

– Нет, так все же можно совсем промокнуть и заболеть.

– Надо попробовать проехать максимальное количество пути зайцем».

На остановку подошла маленькая квадратная старушка. Она везла рядом с собой небольшую, но полностью наполненную чем-то, тележку с растопыренными от тяжести в разные стороны колесами. В другой руке она пыталась удержать зонт, который то и дело выворачивало наружу от ветра.

– Подскажите… – обратилась Варя к старушке, пока та боролась с зонтом, – Здравствуйте! Подскажите, а какой автобус едет до Вокзальной улицы?

– Здесь один только автобус, – недовольно проворчала старушка.

– А когда он приедет?

Старушка стала копошиться в кармане своего потрепанного коричневого пальто, купленного возможно лет сто назад. Она достала оттуда мятый, пожелтевший от старости, пакетик. В нем лежала мелочь и листочек бумаги. Бабушка вынула листочек и прищурилась, чтобы присмотреться в него.

– 9:32, – выдала она, все тем же недовольным голосом.

– Что 9:32?

– Автобус придет в 9:32! Че непонятного! – рявкнула старушка.

– Чего орать-то! Спасибо, – нахмурилась Варя и зарылась от холода головой в куртку, отходя от этой старушки подальше.

« – Ни за что не хотелось бы быть такой же злой бабкой. С первой зарплаты обязательно надо в салон красоты сходить.

– Правда, где тут связь между злой бабкой и салоном красоты, совсем непонятно».

Подъехал старый серенький хромой «пазик». Старушка, подобрав полы своего пальто, начала забираться в него, но давалось ей это с трудом. Варя решила помочь ей: схватила ее сзади за пальто и будто бы взгромоздила по лестнице в салон, сама, споткнувшись несколько раз о ступеньки. Старушка возмущенно кряхтела и неразборчиво ругалась себе под нос. Варя спустилась за тележкой, которая на деле оказалась почти неподъемной, и также водрузила в салон.

«Что там вообще такого тяжелого может находиться?! Бедное плечо».

Варя прошла в конец салона автобуса и села. Трясло на заднем сиденье очень сильно. Каждая ямка или просто неровность на дороге, заставляла подпрыгивать на сиденье так, что даже держась за поручни, она чуть несколько раз не выпрыгнула на пол.

Народу в автобусе было немного, так что, если бы вошли контролеры, вероятность доехать до места назначения была равна нулю. Варины страхи оказались реальностью. На следующей остановке вошло человек пять и весьма плотная светловолосая женщина в куртке с какими-то значками и поясной сумкой. Варя поняла, что это контролер, поэтому решила претвориться спящей. Вдруг она почувствовала над собой шуршание куртки и холодный уличный запах вперемешку со сладкими духами.

– Ваш билетик, – сказала контролер, толкая Варю в плечо, – Эй, ау! Билетик предъявите!

«А где «пожалуйста», женщина?»

Варя будто бы сонно открыла глаза. Контролер пристально смотрела на нее.

– Билетик ваш предъявите! – в конце концов, уже громко загремела она, – Вы не слышите?

Варя залезла в карман брюк. Потом, в другой. Она суетливо лазила по всем карманам своей одежды, то и дело произнося: «Да куда ж он делся?»

– Долго мы здесь будем так? – хлопая своими длинными густыми, как щетки, ресницами, контролер сверлила Варю взглядом.

– Да сейчас, подождите, был где-то.

Продолжая рыскать по всей своей одежде, Варя стала тихонько подниматься и направляться к выходу.

– Куда это мы? – рявкнула контролер, прижимая Варю к сиденьям.

– Да я выйти хочу, – ответила Варя.

– Нет, оплачивай проезд! Знаю я вас таких!

– Дайте мне пройти!

– Ага, не хочешь оплачивать? Тогда давайте документы, штраф сейчас выпишу!

– Дайте выйти!

– Штраф! – вдруг закричала та старушка с тележкой, – Штраф выписывайте! Хамло!

«Я ж помогла тебе, старая гаргулья!»

Контролер вертела своей головой так, что ее обесцвеченные сожженные химией кудри лезли Варе в рот и глаза, а своими длинными ногтями она умудрилась поцарапать ей шею. Усатый водитель ругался и непристойно выражался, что пора уже ехать. В конечном итоге, Варе удалось вырваться из объятий этой женщины и выскочить из автобуса. Ей пришлось пробежать несколько остановок.

На улице все по-прежнему моросило. Нужное здание удалось найти с трудом в каких-то закоулках. Она меньше всего ожидала увидеть старый наполовину кирпичный, наполовину деревянный дом.

«– Видимо, это здание – какой-то памятник культуры, раз его еще не снесли.

– Или видимо, это здание – пример освоения бюджета, в качестве памятника культуры, – продолжилось противоречие в голове».

– Зато можно погреться, – сказала под нос себе Варя, потирая руки с некой радостью.

Отчасти здание было действительно красивым. А если бы произвели реставрацию, то оно на самом деле могло бы претендовать на памятник культуры. Первый этаж был облицован красным кирпичом. Арочные окна украшали белые карнизы и резные наличники. Правда, решетки на окнах портили весь вид, они больше походили на тюремные. Вход в здание состоял из двух больших тяжелых дверей из массива со стеклянными витражными вставками. Второй этаж выглядел как часть от бревенчатой избы: двухскатная крыша с узорчатыми вставками по периметру и такими же узорчатыми рамками вокруг окон.

«И всю эту красоту выделили на «Гортехжилсервис» или как его там?».

Интерьер внутри здания оказался таким же тюремно-винтажным. Стены и фигурная рельефная лепнина, видимо оставшаяся от интерьера прошлого, были полностью покрашены в голубой цвет. На полу лежал коричневый паркет, у которого не хватало нескольких дощечек.

Варя вошла в здание. Справа в плохо освещенном углу стоял старый черный письменный стол, а позади него располагался черный шкаф с ящиками. На черном офисном стуле в черной форме с надписью «Славичъ» боролся со сном охранник. Варя его заметила в последнюю очередь, так как тот сливался с интерьером. Она встала перед столом и стала пристально смотреть на него.

«Вот, что значит под прикрытием» – пришло ей в голову.

Варя усмехнулась, чем разбудила его.

– Здравствуйте, мне на собеседование, – через вырывающиеся смешки, произнесла она.

– Проходите.

– А куда?

– Прямо, по лестнице и на право. Там будет отдел кадров, – зевая произнес охранник.

«Можно мне тоже такую работу, как у него?!»

Варя направилась на второй этаж в отдел кадров. Только кабинет находился не с права, а слева и в конце коридора. Рядом с кабинетом стояло несколько гостей из других стран, по-видимому, тоже претендующих на работу.

– Извините, вы все в отдел кадров?

– Э? – ответил один.

– Вы туда? – указала Варя пальцем на дверь.

Мужчина положительно кивнул головой.

Варя решила постучаться, чтобы обозначить себя. Высокая, худая, сутулая женщина в водолазке и платке попросила подождать за дверью.

Состояние у Вари было какое-то тошнотное: мало того, что она вся промокла, так и еще желудок от голода исполнял очень страдальческие звуки, будто бы помирал. Ей хотелось вернуться домой, сделать себе горячий чай и лечь в кровать.

Прошло около получаса. С каждой минутой ожидания, отчаяние все больше и больше брало вверх. Настроение от чая и постели стало переходить в желание вернуться к прошлой жизни, но этого категорически нельзя было допустить.

«Новая жизнь, помнишь? Второй шанс».

– Да. Да… – пробормотала она.

Она вновь зашла в кабинет узнать, когда начнутся хоть какие-то действия. Худая женщина и ее коллега бурно кого-то обсуждали между собой. Затем, она бросила тяжелый взгляд на дверь и прогнусавила:

– Ждите.

От злости у Вари кровь стала приливать к щекам, но она сдерживаясь постаралась спокойно ответить:

– Да сколько можно ждать-то.

– Ждите, вас позовут.

Варя вышла в коридор и села на подоконник, пытаясь усмирить себя. Под ним располагалась горячая батарея. Она попробовала прижать ботинки максимально к ней, чтобы они смогли хоть немного высохнуть. Спиной она облокотилась на откос в проеме и стала смотреть в окно, погрузившись в себя.

«– А вообще нужна эта работа? – снова всплыло внутреннее противоречие.

– Но других вариантов пока нет.

– Сейчас нужны хоть какие-то деньги. Легально!

– Ненавижу таких женщин. Она выглядит как мумия. Еще какая-то дерганная вся и голос неприятный.

– Да ты достала ныть».

В коридоре откуда-то доносились звуки радио. Варя прислушалась, там как раз играла та самая песенка из рекламы, но ей снова не удалось расслышать все слова. Она сидела на подоконнике и напевала себе под нос:

Ла ла ла ла ла кристальная белизна,

У меня во рту КАЛ-ПИ-КА.

Наконец, спустя еще полчаса, Варю пригласили в кабинет. Эта сутулая женщина взяла огромную папку со стеллажа и продолжила разговор с коллегой. На этот раз она жаловалась на свое здоровье.

Варя стояла в дверях и пыталась изо всех сил себя сдерживать. Она смотрела на нее из-под лба и боролась с мыслью, чтобы не побить эту женщину ее же огромной папкой.

– Присаживайся, – спустя пару минут прогнусавила женщина и указала на стул рядом со своим столом.

Варя присела.

– Вы на должность разнорабочего или слесаря? – продолжила она.

– Эм… слесаря, – замялась Варя.

– Образование есть?

– Да… то есть нет, но я смогу.

– Без образования не возьмем.

– А какая разница, главное же – умение.

– Ха, Надюш, слышала? И откуда вы такие беретесь?! Послушай, здесь серьезная организация, а не какая-то шарашкина конторка, поэтому на такую должность обязательно нужна корочка.

«Курица! Ведь это и есть шарашкина контора!»

– Ладно. Зарплата сильно отличается от разнорабочего?

– Конечно! Вот поэтому и надо учиться.

У Вари все больше стало туманиться в глазах от одолевающего ее гнева. Хотелось взять эту женщину за ее крашенные короткие рыжие волосы и потаскать по комнате. А вторую усмехающуюся неотесанную тетку с торчащими зубами за соседним столом, взять за шкирку и дать ей пинка.

«Откуда эти орки только повылазили?»

Варя стала говорить сквозь зубы:

– Хорошо. Что там получает разнорабочий?

– При ежедневном графике будет выходить где-то пятнадцать тысяч.

«Пятнадцать?!»

Варю все больше стало одолевать уныние.

– А по обязанностям?

– Уборка, вынос мусора, помощь в обслуживании подъездов. Ну и еще там разные обязанности, это тебе уже на месте расскажут. На вот заполни.

– А сколько часов рабочий день?

– По-разному. Когда пять, когда девять, иногда и того больше.

– И при этом всем будет выходить пятнадцать?

– Да. А что за опросы-то? Это очень хорошая зарплата у нас. Особенно для человека без образования, – она презрительно посмотрела на припухлость от занозы и продолжила, – Заполняй вот. Прошу принять меня на должность и так далее.

Варя заполнила заявление о приеме на работу. Ей больше ничего толком не сказали, только о том, что бригадир Вадим Валерьевич завтра все расскажет. Варя со всем согласилась и ушла.

«С ума сойти. Пятнадцать тысяч! А еду на эти деньги покупать планируется?! Может, еще что-то попробовать поискать? – рассуждала она.

– Хм… Нельзя особо выделяться, можно найти себе проблем на голову, чего меньше всего надо.

– Или все же можно хотя бы попробовать…

– Можно, но здесь на весь городок три работы, да и то заняты и то, что получилось с этой – чистое везение.

– Да ты достала уже ныть, учитывая твое прошлое и всю сложившуюся ситуацию!»

Выйдя на улицу, после собеседования, Варя поняла, что дико голодна. Недалеко от «Гортехжилсервиса» находилась небольшая белая палатка с выпечкой. Запах свежих пирожков вскружил Варе голову. Глаза ее разбегались по прилавку желая съесть абсолютно все. Она достала из кармана пакетик и начала отсчитывать мелочь.

«– Так, десять… двадцать…

– Будут большие проблемы… – что-то такое промелькнуло в голове, но она не собиралась поддаваться голосу совести и, посчитав всю мелочь, поняла, что ей хватит на три пирожка с капустой, сладкую булку и чай.

– Ладно уж, это меньшее из зол. Никто не узнает».

По телу прошло приятное тепло от чая и горячего пирожка. У Вари чуть даже не пошли слезы от счастья. У нее появилось второе дыхание. Казалось, день налаживался. Только от мысли, что уже завтра придется встать в шесть утра на работу, ей стало очень грустно. Даже все еще сырые ботинки ее так не расстраивали.

«– Так рано. За пятнадцать тысяч. Аренда комнаты в общежитии обходится в восемь. А еще дорога. И еда.

– В принципе, если экономить…

– То можно побыстрее отправиться в рай.

– Хотя после сегодняшнего случая с бедной пенсионеркой, мало вероятно…»

Радость от долгожданного обеда резко ушла. Из еды на несколько дней дома остались только макароны самые дешевые, что были в магазине и несколько пирожков. Депрессия начала сжирать, не прожевывая, в считанные секунды. Становилось даже как-то тошно от окружающей обстановки.

Поняв, что с такой работой денег ждать не скоро, Варя решила добраться до дома пешком. Дождь на улице уже прошел. Ветер тоже стих. В принципе, не так долго идти до дома, подумала Варя и направилась в путь.

«– Так, как идти-то? – задумалась Варя.

– Нет, это плохая идея, так можно заболеть. Иди лучше на автобус.

–– Да не, все нормально будет. Просто прогуляться надо, развеяться, так сказать, заодно город осмотреть, – утешалась она».

Все шло неплохо. Надо было в основном идти прямо, вдоль главной дороги. Варя шла на энтузиазме, держа в памяти единственное приятное воспоминание от сегодняшнего дня – пирожок с капустой и теплый чаек.

«– Когда вернусь к себе тоже обязательно надо попить горячего чаю. Он же есть вроде дома?

– Да, вроде был где-то».

Осматривать в городе толком было нечего. Единственной достопримечательностью оказалось здание администрации. Это зеленое двухэтажное здание располагалось недалеко от вокзала. Оно выглядело как отдельное государство, огороженное высоким кованным забором, через который виднелись ухоженные клумбы, стриженные деревья, ровная тротуарная плитка и развивающиеся флаги. Варя полюбовалась им и продолжила дальше свой путь.

Среди небольших бревенчатых домов высились двухэтажные облупленные бараки. Между ними хаотично простирались деревянные косые заборы с разросшимися кустами. И только, скорее всего, местные понимали, где чья граница участка. Где-то вдоль ограждений виднелись разноцветные покрышки с жухлой растительностью в них.

Желто-красные листья деревьев усыпали всю землю, оставив только голые ветви. От дождя цвета стали более насыщенными, но несмотря на предполагаемую яркость окружающего вида, город казался унылым и грязным.

Варя все равно пыталась наслаждаться прогулкой. Она шла с легкой улыбкой на лице, осматривая все вокруг блестящим мечтающим взглядом. Она уже предвкушала то, как заработает много денег и будет вспоминать об этой части своей жизни с ностальгией.

В городе находилась всего одна центральная дорога в две, так называемые, условные полосы, так как разметки на ней не было. Большая часть дорог была не заасфальтирована. Тротуаром считалось то место, где машины не ездили. Их, кстати, по сравнению с тем, где она жила раньше, можно сказать, не было. Из-за этого воздух ей показался настолько чистым, что ей захотелось, в буквальном смысле, дышать полной грудью. Она делала глубокий вдох, наполняя полностью легкие, и выдыхала. Вдыхала и выдыхала. Через несколько таких манипуляций у нее закружилась голова.

«Воу, воу тише ты, совсем что ли?!»

Пройдя уже половину пути снова начал моросить дождь. Проходя мимо детской площадки, у Вари остался неприятный металлический привкус во рту от мокрого железа. Некогда удобные ботинки натерли ноги и стали невыносимыми. Вдобавок, один за другим стал проезжать транспорт. Ей пришлось отходить все дальше и дальше в сторону, пока она совсем не оказалась ногами в грязи, намешанной с опавшими листьями.

«Что? Хороша прогулка? Юная натуралистка…»

Варя старалась не слушать внутренний голос. С одной стороны, ей нравились эти ощущения. С другой, было тошно. Просто хотелось все бросить и сбежать, но пока все это не представлялось возможным.

«… а если заболеем… денег нет на лекарства… хотя нет подождите, кто-то приподнялся недавно у нас…» – проскальзывало в голове.

Наконец-то, вдали стал виднеться тот самый двухэтажный деревянный барак. Варя прибавила шаг. Она уже была в предвкушении того, как сейчас придет, снимет эти ужасные ботинки, переоденется в сухую одежду и сделает горячий чай.

Под козырьком подъезда стояло и курило несколько человек. Среди них была уже знакомая полная женщина и двое каких-то мужчин в трениках и тапках. Варя занервничала, надо ли ей поздороваться или нет.

– О здаров! – произнес Варе один из них и протянул руку.

Варя растерялась.

«Что вылупилась, протяни тоже».

Она протянула руку всем, включая и ту женщину.

– Нуу ты чегоо… – обиженно прогнусавила она и Варя, поняв, что начинает тупить, глупо улыбнулась и вбежала в подъезд, – Ээй нуу тебя ждаать? – прокричала женщина.

Варя затормозила на лестнице, обернулась на даму и встала, облокотившись на перила. Задумчиво почесав свое лицо, она утвердительно кивнула и поднялась на второй этаж.

По мере того как Варя осиливала одну за одной ступеньку, усиливался запах жаренной селедки. Но Варе по-прежнему настолько хотелось есть, что ей даже понравился он.

«– Может, стащить одну штучку потом.

– С другой стороны, может, порыскать и стащить что-нибудь получше, раз на то дело пошло».

Где-то вдали коридора доносились крики чей-то ссоры. Среди них был детский плачь и просьбы не трогать маму. У Вари сжалось сердце, и она подумала, что надо пойти разобраться с этим, но необходимость переодеться и согреться была сейчас более важна.

Она забежала в комнату в предвкушении какого-то чуда. По ее телу прошла дрожь от холода. Она обнаружила, что окно, в которое врезалась птица, было приоткрыто. У Вари чуть не началась истерика.

«– Все, сил уже нет…

– Сейчас на картишках будет хорошо, быстро горючее согреет!»

Варя закрыла окно, переоделась в сухую одежду, но ее все равно трясло от холода.

Она побежала на кухню делать себе чай. В коридоре стало тихо, ссора и детский плачь прекратились. Под дверью одной из комнат спал босой мужчина, одетый в потрепанную майку и шорты. От него сильно разило спиртным. Она предположила, что это тот самый человек, который утром искал Катю.

Вернувшись в комнату с горячей кружкой чая и котлетой, Варя вспомнила, что у нее еще есть булочка. Она залезла под одеяло, более-менее согрелась и уснула.

3.

Утром Варя открыла глаза и поняла, что голова дико трещит, словно до этого она на нее надела кастрюлю, а кто-то со всей силы долбанул сковородкой. Во рту как будто не кошки нагадили, а слон.

– Что за ерунда? Зачем же до такого состояния-то нужно было… – хриплым сонным голосом сказала Варя.

Она села в кровати и посмотрела на часы.

– Ой, проспала! – вскрикнула она и начала в суете бегать по комнате, то и дело ударяясь обо все вокруг.

«Успокойся. Ты сейчас так убьешься» – промелькнуло в голове.

Варя стянула все еще сырые вещи с батареи.

– Ай… еще ничего не высохло… а на улицу больше и надеть нечего… – расстроено сказала Варя.

«– Если бы кто-то думал вчера головой и не решил устроить прогулку, все бы давно высохло.

– Может, на работе будет, где просушить.

– Да, у этих по любому есть нормальное отопление.

– Вообще, согласно законодательству, должны обеспечить спецодеждой.

– Так, все хватит рассуждений. Надо бежать. Надо бежать!»

Варя решила остаться в домашних дранных трениках и такой же футболке, больше похожей на половую тряпку. Она скривила лицо, надевая на себя сырую куртку и мокрые ботинки, ей стало холодно и противно. Других вариантов на данный момент не было, она опаздывала уже на двадцать минут.

– Оо здароова, – прогнусавил за спиной знакомый голос, – Как твоее ничегоо?

Варя от неожиданности подпрыгнула. В комнату заглянула та полная женщина с картишек.

– Опаздываю, – отрезала Варя и продолжила суетиться.

– Да кудаа ж ты в моокром?! Пойдеем, дам че одееть, – сказала ей эта дама.

«– Великолепно!

– Не обольщайся, старье какое-нибудь».

Варя последовала за женщиной. Ее звали Антонина Акеева и она была заведующей по общежитию. Ей полагалось целых две комнаты, которые находились на первом этаже в конце коридора и располагались друг напротив друга. Эту часть коридора отгородили самодельной перегородкой, так что ее жилье вполне можно было назвать квартирой. Внутри было очень чисто, тепло и уютно. Полы застелены коврами, а на стенах висело много фотографий и разных картин.

Они прошли в одну из комнат. Она оказалась побольше, чем Варина. Интерьер выглядел, как в музей-квартире. На стене даже висела большая картина с изображением Антонины в образе знатной дамы какого-нибудь XIX века. Выбивался из всего этого антуража только современный плоский телевизор. Варя уставилась в него, словно видела в первый раз, хотя даже не помнит, когда последний раз его смотрела. По телевизору показывали новости, и ей стало как-то грустно, что она настолько отстала от жизни. В это время Антонина рылась в своем винтажном деревянном шкафу с позолоченными вставками в поисках одежды для Вари.

– Тут, кстаати, с утраа Сааныч заходиил. Тебяя спраашивал. Чее-то случиилось?

– Саныч?

– Даа, ну райоонный инспеектр.

– Да не, ничего вроде.

– Нуу я сказаала, тебяя неет. Хорошоо вчераа посидеели, да?

– Эм… да…

Варя быстро оделась в какие-то старые заношенные, но стиранные вещи. Они были на размера три больше и пахли толи порошком, толи старостью, может даже, сигаретами. Хотя, скорее всего, всем и сразу.

«– Запах у них отвратительный, – подумала Варя.

– Надо заправить рубашку и, может, подвернуть брюки снизу немного.

– Да тут подвороты не спасут. Тут огнем только.

– По-моему это лучше, чем заболеть».

Антонина стояла рядом с Варей и помогала поправить ей одежду. Она стряхнула с плеч пепел, упавший с ее же сигареты. По бегающему Вариному взгляду можно было понять, что она заметно нервничала. От каждого прикосновения Антонины ее тело напрягалось, но она всячески делала вид, что все нормально. В какой-то момент, стоя позади Вари, Антонина щипнула ее за бок и слегка обняла.

– Нуу что с тобоой? Чтоо за стеснеение? – обиженно произнесла она.

«Мамочки, что она делает?!»

Варя оцепенела от такого внимания с ее стороны, но натянула улыбку и отрицательно помотала головой, давая понять, что все в порядке. Ей хотелось побыстрее уйти.

– Дееньги-то еесть? А тоо ж всее вчераа тогоо…

– Чего того?

– Нуу ушлоо в картиишки то.

– Твою ж…

Варя впала в ступор. Она встала и отрешенно посмотрела на стену.

– Лаан тогдаа. Что-то тыы пряям вообщее… моожет похмелииться?

– Нет, нет. Уже, правда, бежать надо. Минут на сорок уже опаздываю.

Она выскочила из дома и побежала на остановку, пролетев через все лужи словно олимпийский атлет. Варя даже не помнит, как до нее добежала. В этот раз, несмотря на дождь, она почти не промокла.

– Как всегда еще автобуса нет, – выглядывая где-то в дали свой транспорт и переминаясь с ноги на ногу, произнесла Варя.

Она засунула руку в карман куртки и обнаружила две сотки, видимо, положенные Антониной. Радости ее не было предела. Внезапно из-за спины раздался вальяжный хриплый мужской голос:

– Здравия желаю. Районный инспектор отделения полиции лейтенант Красин. Проверка документов. Предъявите, ваши документы, удостоверяющие личность.

– У меня нет с собой их, – растерянно ответила Варя.

– Тогда вам нужно пройти в отделение полиции, – сказал высокий инспектор и потрусил ее за плечо, – Ау, вы меня слышите? Ауу, я к вам обращаюсь.

– Д-да. На каком основании? – пыталась уверенным голосом сказать Варя.

– Вчера к нам в отделение поступило заявление, что было совершенно нападение с целью хищения имущества. Также поступила информация о неоплаченном проезде.

– Что?! Какого имущества?! Какой проезд?! Кто обратился?!

– Поэтому я вам и предлагаю проследовать в отделение. В противном случае, придется применить силу для вашего задержания.

«Надо сделать то, что он просит» – мелькнуло в голове.

Но у Вари сработал давний рефлекс сопротивления полиции – она попыталась убежать.

«Что ты делаешь? Перестань!»

Инспектор побежал за ней. Догнать ее получилось довольно быстро, потому что после вчерашней прогулки у нее ноги были все в мозолях, а новые ботинки к тому же еще оказались слегка малы. Он повалил ее на землю и начал заламывать руки, чтобы надеть наручники, при этом параллельно зачитывая о ее правах.

«Так все Варя, это пора заканчивать! Это полный провал!»

Глава II

На улице шел сильный снегопад, что совсем было непривычно для этой местности в декабре. За несколько часов ветви деревьев покрылись увесистыми снежными шапками. Дороги замело так, что осталась только колея от машин, по которой все и передвигались. Фонари сонно освещали дворы, за ними в темноте скрывались серые старые многоэтажки, разбавленные желто-оранжевыми новостройками.

– Вечно у тебя, Гена, все через одно место идет! Идиот какой-то из тебя всегда! – из открывающейся двери подъезда раздался истеричный ор женщины.

– Катя, хватит уже… – промямлил Гена.

– Молчи уже! – продолжила орать Катя, – Живу в какой-то стране идиотов! Никто ничего нормально сделать не может! Дети тоже в тебя пошли! Повезло же так с генами!

– Катя, успокойся… – пытался угомонить ее Гена, держа в руках несколько тяжелых хозяйственных сумок.

Он шел к своей белой старенькой машине периодически поскальзываясь на слякоти из грязи и снега. В конечном итоге, он упал.

– Не удивительно, – возмущалась Катя, стоя над ним, – У тебя всегда так. Вставай давай, чучело!

– Пап, вставай, – подошел к нему и стал помогать вставать восьмилетний сын Коля.

– Отойди от него! Не надо помогать! – наорала на мальчика Катя.

Коля отшатнулся и с испуганным видом отошел назад к своему младшему брату Ване. Ребята стояли по стойке смирно. Они были одеты в болоньевые костюмы и укутаны шерстяными колючими шарфами вокруг шеи. Из-под шапки-ушанки выглядывали только круглые метавшиеся в разные стороны глаза. Они наблюдали за попытками отца встать.

Гена – мужчина лет сорока, невысокий и плотный. Он работал оператором станка на чугунном заводе около пятнадцати лет. Годы работы и столько же лет семейной жизни очень повлияли на его попытки подняться с земли. Перевернувшись на четвереньки, он схватился за машину и подтянулся, поочередно вставая на каждую из ног.

«Как же я устал уже, – подумал он, отряхиваясь от слякоти, – побыстрее бы уже сдохнуть».

За спиной орала Катя, но Гена ее практически не слышал. Он обошел машину, открыл ее и вернулся обратно за сумками. Катя ходила следом за ним и читала нотации. Гена убрал сумки в багажник, начал счищать снег с лобового стекла и позвал сыновей сесть в машину.

– Садитесь быстрее, – крикнула уже хриплым голосом Катя, – Не хватало, чтобы вы еще заболели.

«Гнилая женщина… Как же я от нее устал».

– Что так в машине холодно?! – опять возмущалась Катя, – Ты что, не мог ее раньше завести?! Не, ну какой идиот.

– Эх, Катя хватит уже, успокойся, – устало сказал Гена.

– А что так сложно было?

– Я не могу все одновременно делать.

– Да ты ничего не можешь!

«Сдохнуть бы уже и дело с концом. Детей жалко. Она ж и их доведет».

Гена, Катя и их сыновья ехали в машине в полной тишине, даже радио не смело издавать звук. Дети молча смотрели каждый в свое окно. Катя, сложа руки на груди, занималась тем же самым. Ее второй подбородок, торчащий из-под ворота, вибрировал в такт двигателя и подскакивал на неровностях. Гена тщательно сосредоточился на дороге, потому что снегопад усилился и видимость была совсем низкой. Он старался ехать аккуратно, так как дорога к тому же была еще и скользкой.

– Мы уже опаздываем, – закатив глаза, вдруг прервала тишину Катя, – Вечно вы долго собираетесь. Можно как-то побыстрее?

– Надо ехать осторожно, а то в аварию попадем, – ответил Гена.

«Лучше б конечно попали. Детей вот только жалко».

– Да у тебя все всегда через одно место.

– Катя, не отвлекай, пожалуйста.

Она продолжала что-то бурчать, но Гена уже этого не слышал. Он старался не отвлекаться на эти все ее возмущения. Время от времени он протирал запотевшее лобовое стекло и той же тряпкой пот со лба.

Машин на шоссе было крайне мало, лишь несколько проехало по встречной полосе. Вдруг Гена заметил, фары приближающегося сзади кроссовера и сбавил скорость. Та машина вырвалась вперед, поблагодарила «аварийкой» и постепенно стала исчезать вдали. Катя медленно повернула голову к Гене и посмотрела на него тяжелым пронзительным взглядом.

– Да прибавь ты газу, Гена! – резко вскрикнула она, – Посмотри, нас уже обогнали, потому что ты медленно едешь.

– Тише едешь – дальше будешь, – даже не дернувшись, все еще не отвлекаясь от дороги, ответил Гена.

– Какой философ! Посмотрите! Вон, вон второй уже едет обгоняет.

– Пусть едут, если им себя не жалко. У нас дети.

– Да это ты криворукий водить не умеешь, а они умеют.

«Когда ж все это уже закончится?! Какая гнилая женщина! Как меня вообще угораздило-то с ней связаться?.. Детей вот только жалко».

Гена стал изрядно нервничать. Снегопад даже не думал утихать, а шоссе еще к тому же стало плохо освещенным. В принципе, этот участок дороги всегда был таким, на нем практически не было фонарей. Гена решил съехать на обочину и немного перевести дыхание. Он почувствовал, как сердце в груди сильно заколотилось, появилась отдышка и левая рука немного онемела.

– Что ты делаешь?! – начала кричать Катя, – Мы и так опаздываем!

– Послушай, мне надо немного передохнуть. Пять минут и едем.

– Какие пять…

Он вышел из машины, хлопнул дверью и больше уже ничего не слышал. Он облокотился одной рукой на багажник и несколько раз сделал глубокий вдох.

«Может, в лес сбежать… Ну эту дрянь вообще. Если б не дети сейчас, я бы ушел и замерз, и наконец-то, все это закончилось бы».

Гена вернулся к водительской двери и взялся за ручку. Он несколько раз стряхнул с шапки и плеч снег. Затем, машинально повернул голову направо и увидел сквозь падающий снег показались две желтые фары. Он повременил открыть дверцу до того момента, пока машина не проедет. За мгновение она пронеслась по шоссе. Из старенького Гениного седана раздался глухой визг. Гена сидел на земле, все еще держась за ручку дверцы. Машина проехала настолько близко к нему, что чуть было не снесла его. Он встал и медленно в состоянии шока, дрожащей рукой открыл дверцу.

– Че орешь?! – крикнула Катя младшему сыну и повернула голову к мужу, – Наконец-то! Отдохнуть ему надо, все не наотдыхается! Вон снега сколько от тебя.

Он молча с потерянным видом сел за руль, и они дальше продолжили свой путь к Катиным родителям в поселок. Им оставалось ехать километров тридцать. Шоссе становилось все хуже и хуже: появились ямы и аварийные участки дороги.

– Да, да… да этот олух, ты же знаешь его, вечно все через одно место. Уже давно б приехали, так у него то одно, то другое… – говорила по телефону Катя своей матери, – понятно в кого дети пошли. Ну мы скоро будем, сейчас буду торопить.

Она отключила телефон и повернула свою голову к Гене. Ее тонкие губы все больше поджались, а светлые тонкие брови нависли над недовольным взглядом.

– Ты можешь хоть раз в жизни что-то сделать нормально? – сквозь зубы произнесла она, – Уже время почти восемь вечера, мы должны были приехать в шесть. Уже десять машин нас обогнало и все нормально. А ты все еле плетешься что-то.

– На улицу посмотри, какая погода, – уже более повышенным тоном стал отвечать Гена, – Дорога скользкая. Если машину поведет, мы просто можем погибнуть.

– Ты как со мной разговариваешь?! – Катя толкнула его за плечо.

Лицо Гены начало наливаться кровью, глаза заблестели от агрессии. Он вцепился в руль так, что готов был его выдрать. Гена взглянул в зеркало заднего вида, в котором приближалось две желтые фары черного внедорожника. На этот раз он решил, что не даст себя обогнать и прибавил газу. Катя сидела с победным видом, все также со сложенными на груди руками. Машина сзади не отставала и решительно настроилась обогнать. Водитель внедорожника поморгал фарами, чтобы Гена его пропустил, но он был уже в состоянии аффекта и твердо настроился ни в коем случае не дать себя обогнать.

Внедорожник включил левый сигнал поворота и выехал на встречную полосу. Гена не сбавлял скорость, чтобы его пропустить. Они поравнялись и тот, поднажав, вырвался вперед и все же обогнал Гену. Когда внедорожник вернулся в свою полосу, его начало заносить в разные стороны. Гена опешил, и чтобы увернуться резко крутанул руль влево. Катя заорала и за ней подтянулись дети. Раздался резкий сигнал гудка. Их машину пронесло мимо фуры и вынесло в кювет. Машина немного проехала вперед и остановилась как раз возле поворота в поселок, куда они и направлялись.

Гена и Катя сидели с испуганным видом, часто и тяжело дыша. Дети на заднем сиденье плакали.

– Все целы? – испуганно произнесла Катя, но никто не ответил.

Она повернулась к детям назад и дрожащим голосом спросила:

– Вы целы? Все хорошо, не надо плакать.

Гена заглушил двигатель и быстро вышел наружу посмотреть, что там с тем внедорожником. Заодно он хотел немного глотнуть свежего воздуха.

«Да что ж такое-то происходит не одно так другое! – подумал он, – бедные дети».

Его всего трясло от страха. Сердце казалось сейчас выпрыгнет из груди. Левая рука стала уже ныть. Он прошелся немного и увидел, что мимо него, как ни в чем не бывало, проехал тот самый внедорожник. Гена окрикнул и помахал ему, но тот будто его не увидел.

Он вернулся в машину в сильном недоумении. Катя успокаивала детей. Гена рассказал ей про эту ситуацию, она его даже поддержала, сказав, какой тот водитель идиот.

Он завел вновь машину, чтобы согреться и стал думать, как им выбраться из кювета. Как назло, за двадцать минут не проехало ни одной машины. Белую Генину машину уже замело снегом. Если бы не мигающие аварийные огни, то она бы больше на сугроб походила. Катя к тому времени отошла от шока и опять взялась за старое:

– Что мы все еще стоим?! Сделай что-нибудь.

Единственным на данный момент выход – толкать машину. Успокаивало только то, что склон оказался невысоким и одному затолкать туда машину было вполне возможно. Но самым большим препятствием для всего этого дела был рыхлый снег, слякоть и все тот же снегопад.

Он попросил Катю сесть за руль, но она ответила, что не умеет водить машину.

– Ты просто будешь сидеть и держать руль, – уговаривал ее Гена.

– Если просто держать руль, зачем я тогда там нужна.

Гена устало выдохнул, потому что прекрасно понимал, что бесполезно было как-то ее убеждать.

– Катя, так мы быстрее выйдем и, наконец-то, доедем до твоих родителей, – в последний раз он предпринял попытку ее уговорить, но она сделала вид, что ничего не услышала и принялась звонить своей матери по телефону.

– Вам помочь? – вдруг раздалось за Гениной спиной.

Это оказался, высокий худощавый мужчина средних лет.

– Как это вас так угораздило? – с добродушной улыбкой произнес мужчина.

– Фуф, уже подумал, что все, не выберемся, – обрадовался Гена и протянул ему руку, – В машине детишки мои.

– Мда… занесло вас. Погода вон какая, – он махнул рукой в сторону своей машины и оттуда вышел коренастый мужчина, – Михалыч, тут трос нужен!

– Едрить как вас! – хрипло произнес Михалыч, перебегая дорогу.

Мужчины быстро сорганизовались и спустя всего минут десять удалось вытянуть машину из кювета.

Гена стоял обменивался благодарностью с мужчинами, пока Катя не вышла из машины и не стала орать, чтобы они быстрее продолжили свой путь. Он вернулся в машину и молча сел.

– Вот стоит там трындит! Мы уже все устали и хотим быстрее приехать. Только ты мог превратить часовую поездку в чуть ли не смертельное приключение, – сложа руки на груди произнесла Катя.

Гена промолчал, так как он ее даже не особо слушал. Он был в хорошем настроении и на легком адреналине от всех произошедших событий.

«Ты не испортишь мне настроение, курица».

Спустя минут пятнадцать они, наконец-то, доехали до Катиных родителей.

Из-за ворот выглядывала двухскатная крыша небольшого дома, построенного относительно недавно. На нем еще не было облицовки и только-только вставили пластиковые окна. Окружал участок старенький деревянный забор. Металлические серые ворота и калитку любительски разукрасила Катина мать цветочными узорами и петухами.

Гена еще толком не успел заглушить двигатель, как Катя вышла из машины все также со сложенными руками на своем бочкообразном теле и пошла в дом.

– Хоть бы детей забрала, – произнес Гена себе под нос, – Давайте, ребятки, просыпайтесь, – стал он будить их.

Старший проснулся, а младшего он взял на руки, и они направились в дом. Они вошли в тамбур и на них из комнаты вылетела невысокая круглая женщина.

– Ой, мои хорошие! Да что же это такое-то! – театрально вопила она, хватаясь за сердце, – Чуть не угробил всех! Ой, сердце!

Гена стоя с ребенком на руках и смотря на нее из-под тяжелого лба, ждал, когда этот концерт закончится.

«Актриса долбанная, хоть бы ребенка взяла. Страдает она тут».

Она продолжала:

– Бедная моя Катенька! Как же ей не повезло с тобой! Ой, сердце!

– Антонина Николаевна, вы, может, заберете Коленьку. Покормить бы его надо, – сдерживая себя из последних сил, холодно сказал Гена.

Но она будто бы не слышала его и продолжала, хватаясь за сердце, говорить, как Гена чуть всех не убил.

Из комнаты, шаркая ногами, вышел невысокий пузатый мужчина на тоненьких ножках.

– Мы с тобой еще поговорим, – погрозил он Гене пальцем, и повернулся к Коле, который только разделся и тихонько испуганными глазами смотрел на деда, – Что боец? Как дела? Пойдем накормлю.

Антонина Николаевна сидела на лавочке в тамбуре и махала на себя газеткой. К этому моменту проснулся и младший, Ваня. Гена посадил его на лавку и сам стал раздеваться.

– Сынок, кушать хочешь? – старался мягко произнести Гена.

Ваня отрицательно кивнул головой.

– Пойдем тогда спать.

Гена и сам хотел побыстрее пойти спать, пока все Катино семейство не набросилось на него с оскорблениями и нравоучениями.

«Змеиное логово, – подумал он, – Уже просто нет сил все это выдерживать. Детей жалко только».

Гена взял Ваньку на руки и направился в выделенную для них комнату уложить его спать. Она была небольшой, но в ней как раз четко помещалось две двуспальные кровати и старый громоздкий комод из массива, толком не оставляя прохода. Он положил ребенка на кровать, оставив его в кофте и колготках, потому что тот уже практически заснул. Гена лег рядом с ним и тоже собирался уснуть, но буря эмоций не давала ему этого сделать. За дверью раздавалось активное обсуждение Кати и ее родителей произошедшего. Особенно, были слышны оскорбления в сторону Гены.

«Лучше б разбились. И дело с концом. И мир бы очистился от этой гнилой заразы, и мои мучения прекратились бы. Да и за детей я бы был спокоен».

Вдруг дверь в комнату резко открылась и туда влетела Катя, за ней проследовал Коля.

– Ну естественно, что ты еще можешь делать. Еще и кровать занял, – сказала она Гене, затем повернулась к ребенку, – Давай ложись сюда.

Коля тихо лег на соседнюю кровать и тоже сразу уснул.

Гена претворялся, что спит. Свет, бьющий через открытую дверь, погас и он выдохнул, что, наконец-то, побудет в тишине, но почти сразу в комнату вошел Катин отец.

– Давай вставай, поговорить надо, – низким суровым голосом произнес он.

«Чертова семейка. Да чтоб их».

Гена открыл глаза и нехотя встал. Ему совсем не хотелось о чем-либо говорить, но зная какие они люди, он переживал, что своими криками они разбудят детей. Гена с Катиным отцом вышли в тамбур. Тот закурил и сел на лавочку рядом с печкой, а Гена встал напротив, облокотившись о стену.

– Сколько ты будешь так обращаться с моей дочерью? – произнес он.

«Да эту ненормальную надо в психушке закрыть. Сдохнуть бы поскорее и дело с концом».

– Виталий Геннадьевич, на улице сильный снегопад. Дороги скользкие, – сдержанно и, внутренне борясь со своей агрессией, ответил Гена.

– Моя Катенька хорошая, хозяйственная. Что тебе еще надо? Не повезло ей с тобой, – низким хриплым голосом продолжил Виталий Геннадьевич, – Я б тебя убил. Да вот только из-за такого идиота, как ты, сидеть не хочется на старости лет.

«Да я, скорее всего, сам себя убью. Недолго осталось».

Эта навязчивая мысль Гене давно не давала покоя. Бывало, он уже планировал и обдумывал варианты, как бы уйти из этой жизни. Одно лишь, что его все время останавливало, так это сыновья. Эти люди их и так затравили настолько, что они и слово боялись вставить. Гена был тем, с кем наедине они вели себя, как обычные дети: радовались, веселились, игрались. Ему казалось, что он чуть ли не единственная надежда на то, чтобы они выросли нормальными людьми. Развестись с женой тоже пока не представлялось возможным, так как дети, скорее всего, по решению суда остались бы с ней.

Виталий Геннадьевич ушел, а Гена остался в тамбуре сидеть на лавочке. Он сидел абсолютно неподвижно, уставившись в одну точку на стене.

«Сколько будет это продолжаться? За что это мне? Сил моих больше нет уже! Что за семейка-то такая?! Угораздило меня с ними связаться! Еще и детей завели».

Он посмотрел на дверь в основную часть дома, оттуда доносились театральные вопли Антонины Николаевны, их перебивали очередные визгливые жалобы Кати. Резко раздался стук кулака по столу и зазвенела рюмка, упавшая на пол.

«Надеюсь он их заткнул, потому что надоело это слушать. Они ж так детей разбудят. Бедные дети».

Хотя это было маловероятно, дети обычно очень крепко спали. Даже если бы они и проснулись, они не рискнули бы выйти из комнаты.

Гена подумал, что надо как-то расслабиться, отвлечься и ему пришло в голову выпить что-нибудь высокоградусное. Он вспомнил, что не забрал вещи из машины и там лежит бутылка горячительного. Стоя рядом с машиной, он начал лазить в карманах брюк и до него дошло, что оставил ключи в куртке в тамбуре. Ему пришлось вернуться. Открыв дверь в дом, там уже стояла Катя, с традиционно сложенными руками на груди.

– Надеюсь, ты усвоил, что тебе сказал отец, – презрительно произнесла она.

Гена искоса посмотрел на нее и выдал:

– Давай разведемся.

Катины глаза округлились. Гена сам испугался, когда до него дошло. Назад дороги уже не было. Катю было не остановить.

– Да ты урод! Идиот! Да вот она благодарность за все эти годы!

На крики прибежали родители. Катя билась в истерике, ее круглые щеки стали ярко красными, а от слез все лицо – мокрым.

– Что случилось? – ошеломленно спросил отец.

– Он хочет развестись! – взахлеб кричала Катя.

– Ой, сердце, – опять театрально выдала мать и села на лавочку.

– Пойдем выйдем! – проорал отец.

Гена стоял уже весь потный и красный возле двери, в ручку которой он вцепился.

– Давай выйдем, – орал Виталий Геннадьевич, толкая его в плечо, – Че ты?! Давай выйдем!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.